20. Ишутин не вмешивается.

Алиса выбежала на улицу, увидела далеко впереди бегемотовую спину Весельчака У и платье Аллы Сергеевны и бросилась за ними. Она понимала, что нельзя отпускать их далеко от себя, а то потеряешь в два счета.

Ведь она плохо знала улицы и переулки, тогда как остальные были куда опытнее. Коля Наумов жил в этих местах с детства, а пираты, которые последнюю неделю ухлопали на поиски Алисы и Коли, неплохо успели изучить окрестные переулки и дворы. И даже кое в чём стали образованней Наумова.

Когда Алиса увидела, что они повернули в переулок, она буквально полетела стрелой, чуть не сшибая прохожих, и, свернув за угол, успела увидеть, что пираты предприняли такой тактический манёвр.

За Колей гнался только Весельчак У, а Крысс в облике Наполеона перебежал на другую сторону переулка и понёсся вдоль стены так, чтобы обогнать Колю и взять его в тиски.

Коля оглянулся и увидел, что его окружают.

Справа от него был подъезд.

Если бы он продолжал бежать вперёд, пираты его обязательно поймали бы, поэтому ему ничего не оставалось, как нырнуть в этот подъезд.

Хлопнула дверь.

Весельчак У громко крикнул: «Ширшшфк!» — что означало:

«Попался!».

Алиса поняла: у подъезда нет другого выхода. Они загнали Колю в угол.

Весельчак нырнул в подъезд вслед за Колей. Но Крысс побежал дальше, к арке, ведущей во двор.

Алиса не успела сообразить, что же ей делать дальше, как кто-то подхватил её на бегу, и женский голос произнёс:

— Тебя-то мне и надо, моё сокровище!

Алиса попыталась вывернуться, но крепкие руки легкоатлетической тренерши Марты Скрыль держали её, как в тисках.

— Ты даже по улице бежишь, словно намерена ставить рекорды, — сказала желтоволосая тренерша. — Считай, что мне повезло. Шла к твоей школе, вдруг вижу — моя рекордсменка, надежда нашего спорта, собственной персоной. Ну что ж, самое время поговорить.

— Простите, — сказала Алиса, болтаясь в воздухе. — Я очень спешу!

— Что значит твоя сиюминутная спешка по сравнению с будущим, которое открывается перед тобой в спорте? Ты же самородок! Если нам удастся тебя переломить…

Даже в таком неудобном состоянии Алиса удивилась:

— Зачем меня переламывать?

— Как зачем? Чтобы отучить от доморощенных приёмов. Кто так прыгает в высоту в наши дни?

Алиса смотрела, не появится ли кто-нибудь из подъезда или из-под арки. Но переулок словно вымер.

— А в какие дни так прыгают? — спросила Алиса. Все равно тренершу силой не одолеешь, придётся брать хитростью.

— В доисторические, — сказала тренерша уверенно. — Сегодня этот приём бесперспективен.

— Ну уж нет! — возмутилась Алиса. — Вы бы знали, какую высоту взял Пулярдкин таким способом!

— Мне неважно, что там взял Пулярдкин. Я знаю только, что тебя пытались испортить. Мы всерьёз займёмся техникой. Ты у меня запрыгаешь.

— Тогда отпустите меня на землю.

— Хорошо, только не убегай. Я сейчас запишу твои координаты. Все разговоры с родителями беру на себя.

— Вряд ли это вам удастся, — сказала Алиса, не отрывая глаз от подъезда.

— Мы и не таких родителей уговаривали.

Алиса незаметно отступила на полшага.

— Записываю, — сказала тренерша. — Неужели тебя не прельщают большие соревнования? Слава, аплодисменты, пьедестал почёта и заграничные стадионы… Ты куда, девочка? Остановись! Остановись немедленно! Ты же все равно от меня никуда не скроешься! Я тебя через школу отыщу!

Алиса уже подбежала к тому самому подъезду. Тренерша трусила сзади и продолжала её уговаривать.

Вбежав в подъезд, Алиса нырнула вниз, к двери, которая вела в подвал. Там в темноте, за углом, она остановилась и замерла. Она слышала, как хлопнула дверь, вошла тренерша и громко спросила:

— Девочка, ты где скрываешься? Зачем избегать своей перспективной судьбы? Разве ты не слышишь, как зовут фанфары?

Алиса молчала. Слышно было, как тренерша неуверенно поднимается по лестнице, потом останавливается и говорит:

— Если ты меня слышишь, то учти, что в спорте главное — настойчивость. Этой настойчивости у меня много. Я вернусь в школу и все узнаю у Эдуарда Петровича.

Послышались чёткие шаги, хлопнула дверь, но Алиса не спешила вылезать из своего укрытия. Не доверяла она настойчивой тренерше. И оказалась права. Прошла минута, две, и дверь снова отворилась. На этот раз медленно, почти неслышно. Снова послышались шаги, но осторожнее, кто-то шёл на цыпочках. Тренерша, а это была она, прошла к спуску в подвал, где скрывалась Алиса и заглянула вниз. В полумраке Алисе был виден её силуэт. Тренерша прислушивалась. Алиса затаила дыхание.

— Ты прячешься? — спросила вдруг тренерша.

Но в подвал не пошла. Может быть, боялась мышей?

Наконец тренерша тяжело вздохнула и пробормотала:

— Всё равно… всё равно… я найду этот самородок.

И удалилась окончательно.

Только тогда Алиса осторожно вылезла на свет. Она была расстроена. Ещё бы, потеряла, наверно, минут десять, не меньше. Если это проходной подъезд, то Коля и пираты могли убежать далеко. Ищи их теперь.

Алиса огляделась. Так и есть. Вот задний ход. За лифтом. Алиса подошла к небольшой тёмной двери и толкнула её. Дверь послушно открылась. Перед ней был двор, окружённый домами. Посреди него стоял заколоченный двухэтажный флигель, приготовленный на слом. Кроме арки, которая вела в переулок, из двора можно было выбраться только через другую арку, в дальнем его конце.

Двор был пуст. Только на лавочке под старым деревом сидел молодой человек в замшевом пиджаке, замшевых туфлях и замшевых брюках. Был он модный, аккуратный и солидный. Он курил трубку и читал детективный роман.

— Здравствуйте, — сказала Алиса.

— Здравствуйте, — сказал он, закладывая пальцем страницу книжки. — Здравствуйте, если не шутите.

— Совсем не шучу, — сказала Алиса. — Здесь не пробегали мальчик и два других человека?

— Мальчик? — удивился молодой человек, закованный в замшу. — А какого возраста он был?

— Моего возраста, — сказала Алиса. — А за ним гнались двое. Один очень толстый, в рваном плаще и без шляпы. А второй не знаю, в каком виде.

— Гнались, говоришь? — спросил молодой человек. — Очень странно. А зачем они гнались? Мальчик что-либо натворил или как?

— Нет, он ничего не натворил. Он раньше натворил, а сейчас совершенно не виноват. Это те, кто за ним бежал, во всём виноваты.

— Очень интересно, — сказал молодой человек. — Даже любопытно. А зачем тогда они за ним гнались?

— Ну, чтобы отнять одну вещь. Они преступники.

— Не может быть.

Молодой человек был очень розовым и гладким. Словно только что кончил мыться и тереть лицо жёсткой щёткой. И на розовом лице, как две гусеницы, сползали вниз, к подбородку, чёрные усы.

— Очень странно, — настаивала Алиса. — Они должны были здесь пробежать минут десять назад, не больше.

— Если бы я увидел какое-нибудь нарушение порядка, — сказал молодой человек, — я бы немедленно сигнализировал.

— Значит, никто не пробегал?

— Ты первая здесь суетишься.

— Вы правду говорите?

— Слушай, тебе русским языком сказали: никто здесь не пробегал. Никакие мальчишки и вообще никто. Ты мне читать мешаешь! Я из-за тебя забыл, на чём остановился. У меня свободное время, надо его занять правильно, с толком. Так что топай отсюда, пока я тебя не прогнал с помощью физической силы.

С этими словами замшевый человек открыл книжку, заложенную указательным пальцем, и снова углубился в чтение.

Молодой человек врал.

Десять минут назад он увидел, как во двор вбежал странный человек в одежде Наполеона Бонапарта (а молодой человек был начитанный и узнал Наполеона) и рыскнул в чёрный ход. Молодой человек удивился, что Наполеоны стали бегать по дворам. Он отложил книжку и принялся размышлять о сложности жизни. Может, кино снимают? Скрытой камерой? На всякий случай он вынул расчесочку и причесался. Если попадёшь в кадр, должен быть в полном порядке. Увидит его на просмотре режиссёр и спросит: «Кто это в кадре, такой молодой и красивый?» А ему ответят: «Это актёр-доброволец, случайно оказался на съёмках, зовут его Пётр Ишутин, служит он в ресторане старшим поваром, очень начитанный, неглупый… Готов посвятить свою жизнь искусству». — «Он будет играть роль полководца Багратиона…».

Пока Петя Ишутин так мечтал, дверь чёрного хода отворилась, и его глазам предстало удивительное зрелище. Впереди шёл, озираясь, Наполеон Бонапарт. За ним — невероятной толщины мужчина в рваном плаще. Мужчина нёс под мышкой неподвижного мальчика.

Если это было кино, то не историческое, а приключенческое. С похищением ребёнка. Пётр Ишутин поднялся со скамейки, заложил пальцем детективный роман, чтобы не потерять страницу, и решил, что сейчас он остановит похитителей и скажет им решительно: «Руки вверх!».

И если этот кадр снимается в кино, то режиссёр обязательно отметит решительность незнакомого молодого человека и воскликнет: «Кто этот неизвестный и решительный герой? Немедленно разыщите его и дайте ему роль следователя милиции в новом детективе!».

Пират Крысс, который шёл первым, увидел движение Петра Ишутина и обернулся к нему:

— Ты чего? — спросил он.

— Я? — удивился Пётр. — Я только хотел…

Тем временем толстяк прошёл к заколоченному двухэтажному флигелю и отодвинул доску в окне первого этажа.

— Слушай, — сказал Крысс, сдвигая треуголку на глаза, — если ты будешь путаться у меня под ногами, я из тебя отбивную сделаю. Понял?

— Понял, — сказал Петя Ишутин. — Конечно, понял.

— Ты что видел?

— Я ничего не видел, — сказал Пётр Ишутин. Лучше не вмешиваться, когда тебя не просят.

— И учти, — сказал Крысс, вынув из кармана нож, — если ты кому-нибудь пикнешь о том, что здесь видел, тебе не жить. И не бегай за милицией, и не пытайся от меня скрыться. Ты меня знаешь?

— Нет, — сказал Пётр. — То есть я о вас читал очень похвальные отзывы…

— Твоё счастье. Те, кто меня знал, недолго жили.

Пират приставил воображаемый нож к замшевому животу повара Ишутина и ухмыльнулся.

— Я никогда… — сказал Ишутин. Он же не мог догадаться, что нож не настоящий. Ему никто ещё не приставлял нож к животу, зато в детективных романах он читал, как это делается. Правда, когда он читал детективные романы, он всегда был за следователей, чтобы они победили. Он даже воображал, что в один прекрасный день поймает особенно опасного преступника и его пригласят работать главным следователем. Но сейчас лучше всего не вмешиваться. В книжках и кино одно, а в жизни и зарезать могут.

— И ещё учти, — сказал Наполеон, — мы тебя знаем. Ты Ишутин, живёшь в том доме. Так что если пикнешь, тебе от нас не скрыться.

— Я всё понял, — сказал Ишутин. — И вообще я только помочь хотел. Может, донести чего…

— Не нужна нам твоя помощь.

Тем временем толстяк с мальчиком уже скрылся из глаз.

— Так я пошёл? — спросил Ишутин. — А то мне обедать пора. Должен сказать, что вы великолепно по-русски говорите.

— Погоди. Садись на лавочку.

Пётр покорно сел.

— Тут сейчас одна девчонка побежит, — сказал верзила. — Она тебя, наверно, спросит, не видел ли ты нас. Что ты ей ответишь?

— Что никого не видел… Разве я не понимаю? Люди должны помогать друг другу. Все люди — братья.

— Ну и молодец! Садись. Сиди, читай и отвечай, что ничего не видел. А я за тобой смотреть буду. Если не сдержишь слова, не жить тебе. И бифштексы вместо тебя будет жарить другой повар. Ясно?

— Так точно! — сказал Пётр.

И остался ждать девчонку.

Он все выполнил, как от него требовалось. Сидел, читал, ему даже понравилось, что он выполняет секретное задание. Наверно, и этот мальчишка и его подруга — опасные преступники, решил он, потому что так думать спокойнее.

А когда Алиса, постояв в нерешительности посреди двора, пошла к дальней арке, Пётр тихонько поднялся со скамейки и поспешил домой. Там он лёг на диван, и у него стали дрожать руки и ноги. Потом он сказал: «В нашем деле главное — не вмешиваться». И успокоился, задремал.

Алиса поверила Ишутину и решила, что пираты и Коля убежали через следующие ворота.

Она миновала их и оказалась в другом дворе. Этот двор отличался от первого. В нём было много распускающихся кустов, под ними — скамейки, на скамейках — бабушки и молодые матери с колясками. В колясках дети. Другие дети, чуть постарше, строили крепость из песка.

Алиса подошла к ближайшей бабушке и спросила:

— Простите, здесь не пробегал мальчик?

— А он тебя обидел? — спросила бабушка.

Она с детства была уверена, что мальчики специально созданы для того, чтобы таскать девочек за косы. Поэтому она всю жизнь сторонилась мальчиков всех возрастов, от семи до семидесяти лет, не вышла замуж и теперь ходила гулять с внучкой своей сестры.

— Нет, — сказала Алиса. — Он меня не обидел. Но за ним гнались два бандита.

— Что? — бабушка даже подскочила. — Бандиты! — закричала она.

— Где бандиты? — спросили другие бабушки и мамы, стали созывать детей и подкатывать поближе коляски.

— Не волнуйтесь, — постаралась успокоить их Алиса. — Я только спросила, не пробегал ли здесь мальчик, за которым гнались два человека, один толстый, другой тонкий, похожий на Наполеона.

— Какое варварство! — сказала другая бабушка. — Гоняться за ребёнком!

— Значит, никто не пробегал? — спросила Алиса.

Она уже поняла, что никто не пробегал. Иначе бы этот тихий уголок переполошился.

— Нет, — сказала молоденькая мама в широких брюках. — А они должны побежать? Скажи правду, тогда я отвезу малыша домой. Детям нельзя волноваться.

— Нет, нет, никто не побежит, — сказала Алиса и поспешила обратно в первый двор.

Сзади доносились возбуждённые голоса мам и бабушек. Некоторые из них стали собираться домой.

Что же получается? В первом дворе их не было. Иначе замшевый человек с книжкой их заметил бы. Во втором дворе их тоже не было — бабушки и мамы не оставили бы без внимания такое событие. Значит, остаётся лишь подъезд, в котором Алиса пряталась от настойчивой тренерши. Там и надо искать Колю. Но как искать? Обойти все квартиры? А что спрашивать?

Задумавшись, Алиса вышла через арку в переулок и остановилась.

И здесь её увидели ребята из шестого «Б».