У БЕРЕГОВ АМБОКА.

День за днем бывший пиратский корабль неспешно продвигался на восток. Пвана назвал его «Бендуан» — так назывался один из островов архипелага, где он родился. Когда «Бендуан» встречал другие корабли, они всегда разворачивались и удалялись как можно быстрее. Лишь на третий раз Керину пришло в голову, что моряки, вероятно, узнают судно Малго и спасаются бегством, опасаясь нападения.

Как и предсказывал Керин, поиски спрятанных на корабле сокровищ ни к чему не привели. Правда, в трюме, за бочонками с провиантом: вином, маслом, рисом, сушеным горохом, солониной и так далее, — они обнаружили кучу всякого барахла и немного одежды. Единственной ценной добычей так и остались вещи, снятые с убитых на Кинунгунге пиратов.

Иногда путешественники проплывали мимо островов и атоллов, бывших прибежищами морских птиц. Несмотря на недовольство Пваны, раздражавшегося из-за любой задержки, Керин настоял, чтобы корабль бросал на ночь якорь, если было не слишком глубоко.

Постепенно им стали встречаться все более крупные острова. На некоторых росли леса, и по разным признакам было ясно что на них обитают люди. Однажды, когда Ноджири стояла у руля, а Керин и Пвана прогуливались по палубе, юноша вытянул руку и закричал:

— Смотри, учитель! Я не ошибаюсь? Там люди спускают на море шлюпку?

Пвана посмотрел в подзорную трубу:

— В самом деле, капитан. Если я не путаю, это остров Сиау, жители которого отличаются неприятными привычками. Лучше поднять большой парус, если только ты не хочешь, чтобы наши головы украсили ворота в их деревнях, а все остальное было зажарено на ужин!

— Вот как? Пожалуйста, дай взглянуть.

В подзорную трубу Керин увидел каноэ, в котором сидели человек двенадцать темнокожих гребцов. Под пение, напоминающее ритмичный лай, они мощными толчками заставляли свою лодку двигаться вперед.

— Мастер Керин, — завизжала Белинка, — заставь корабль плыть быстрее!

— Непременно, — ответил Керин. — Помоги мне управиться с парусом, Пвана. — Юноша старался скрывать волнение, но голос выдавал его. — Помоги снять стопорные канаты.

Когда с этим было покончено, старику пришлось помогать Керину поднимать главную рею. Большой желтый парус был в два раза тяжелее бизани, под которой они неторопливо шли до сих пор. Взглянув на каноэ, оба заметили, что оно быстро приближается.

— Ноджири, — крикнул Керин, — присядь!

Вместе с Пваной они с трудом вращали лебедку, которая была рассчитана на двух сильных мужчин, а у старого Пваны сил не хватало. Дюйм за дюймом поднимался парус, с хлопаньем расправляя складки под умеренным ветром.

— Налегай! — закричал Керин.

— Я... и так... изо всех сил... как могу, — прохрипел Пвана.

Каноэ подходило все ближе к корме. Мускулистые гребцы старались вовсю. Их кожа была еще темнее, чем у Пваны, на головах колыхались уборы из цветных перьев. Они все приближались, все приближались — и вот уже крики дикаря ясно слышны на палубе корабля.

— Парус только наполовину поднят! — крикнул Керин. — Давай еще!

— Я... больше... не могу, — просипел Пвана.

Человек, сидевший на носу каноэ, достал лук и прицелился. Стрела со свистом ушла в воду всего в нескольких ярдах от кормы «Бендуана».

— Ноджири, — позвал Керин, — застопори руль и беги сюда!

Усилия принцессы позволили наконец поднять парус. Керин тут же отослал Ноджири обратно к рулю, потому что корабль начал сходить с курса, а сам принялся закреплять канаты. Наконец парус, хлопавший на ветру, выпрямился и натянулся под напором воздуха. Корабль слегка накренился, а след пены за кормой стал шире.

— Похоже, мы пойдем быстрее, — сказал Керин, глядя назад.

Обитатели острова Сиау развернули свою лодку и поплыли обратно.

— С разрешения капитана, — произнес Пвана, — я пойду в каюту и отдохну. Крутить эту штуку — занятие слишком изнурительное для моего старого сердца.

— Давай-давай, — ответил Керин. — Я встану у руля, Ноджири.

Когда Пвана скрылся с палубы, Керин сказал, поворачивая руль:

— Принцесса, ты заметила, каким послушным и почтительным сделался наш отшельник?

— Еще бы.

— Как ты думаешь, он в самом деле переменился или только выжидает подходящего момента, чтобы отомстить?

— Насколько я его знаю, — ответила девушка, — несомненно, верно второе.

— Я ведь мог бы выселить его из капитанской каюты. Что бы тогда произошло?

Она пожала плечами:

— Единственный способ это узнать — вернуться на Кинунгунг и начать все сначала, но вести себя по-другому.

— Да, Ноджири, — произнес Керин, — рассудительности тебе не занимать.

— Спасибо на добром слове. Мой дядя считает, что для женщины я слишком рассудительна. Правда, теперь он, наверное, скажет, что устроить пикник вдвоем с моей сестрой, без всякой прислуги, и попасть в плен к пиратам — пример, доказывающий, что ум у меня все-таки женский.

— У тебя есть дядя? — спросил Керин.

— Да, я живу в его доме вместе с множеством двоюродных сестер, ведь мои родители умерли. В следующем месяце я выйду замуж и тогда покину его дом.

— Ты обручена? — спросил Керин, чувствуя смутную досаду. Он не нарушил своего обещания ничем не обидеть Ноджири, но его чувства разгорались. Едва он набрался храбрости, чтобы ненавязчиво поухаживать за девушкой... и если, бы она не отвергла его... почему бы и нет? А теперь даже эти надежды угасли.

— Да, — ответила принцесса, — жениха мне выбрал дядя.

— А ты и этот счастливец влюблены друг в друга?

— Великий Варна, что за варварская мысль! Моей семье желательно породниться с его семьей. Со временем, возможно, мы привыкнем и будем хорошо относиться друг к другу. Насколько можно понять после двух встреч, он способный человек. Я уверена, что дядя не стал бы меня выдавать за негодяя или мота. Надеюсь, ты не откажешься проводить меня к дядиному дому; тебя щедро наградят.

— Я буду счастлив, — ответил Керин не без досады и вовсе не подумав о вознаграждении.

С приближением ночи Керин вызвал Пвану, чтобы тот помог ему спустить и сложить главный парус. Отшельник заворчал:

— Если мы опять примемся ползти, я умру от старости прежде, чем мы доплывем до Амбока!

— Я опасаюсь идти быстро в незнакомых водах, — твердо ответил Керин. — Даже при луне мы только по счастливой случайности еще не напоролись на скалу и не сели на мель.

Так как для якорной стоянки было слишком глубоко, Керин решил плыть всю ночь. Обычно в таких случаях он стоял у руля большую часть ночи, а на нос ставил кого-нибудь впередсмотрящим.

Белинка затанцевала перед ним, звеня:

— Мастер Керин, я должна тебя предостеречь! Перестань увиваться за этой коричневой чужеземкой! Аделайза будет в бешенстве!

— Пусть побесится, — ответил Керин. — Я сам выберу себе подругу. Правда, не эту. Она обручена.

— Но я же знаю вас, жителей Первой Реальности! Стоит свести вместе двух здоровых молодых людей разного пола, и ни законы, ни обычаи, ни обещания не смогут противостоять их похоти!

— Если бы ты была подходящего размера, — ухмыльнулся Керин, — я тебя точно бы захотел!

— Ах ты, скотина! Противоестественное чудовище! Гнусный развратник! С тобой невозможно говорить — знать тебя больше не хочу!

Керин хихикнул:

— Главное, будь поблизости, когда случится опасность, — и все будет хорошо.

Переход от Кинунгунга занял вдвое больше времени, чем понадобилось бы судну с опытной командой. Когда заботы мореплавания оставляли Керину свободную минуту, он практиковался с Ноджири в салиморском языке. Девушка научила его и немногим куромонским словам, которые знала.

Через девятнадцать дней после отплытия от Кинунгунга с «Бендуана» заметили полоску поросшей лесом земли. Пвана сказал, что они видят Амбок — главный остров Салимора, на котором находится его столица Кватна. Керин понять не мог, как Пване удалось определить, что за остров впереди, — ведь один остров с пальмами у берега и лесными зарослями за ними так похож на другой! За последние дни они прошли мимо нескольких таких островов — и про каждый Пвана говорил:

— Нет, это не Амбок. Это или Пола, или Джамбьянг, или Байку, или Сакудина.

Корабль приближался к берегу. Керин сказал:

— Наверное, Кватна находится где-то в другом месте — я не вижу никаких признаков присутствия людей. Куда нам теперь идти, на север или на юг?

Пвана прищурился, глядя в свою подзорную трубу:

— По-моему, Кватна расположена милях в двенадцати к северу отсюда. Для начала давай-ка встанем на якорь. Наша питьевая вода начинает портиться, и нам нужно пополнить запас.

— А что за люди здесь живут?

— По большей части обыкновенные крестьяне. Правители-Софи превратили охотников за головами в законопослушных фермеров, которые покорно платят налоги. Правда, как мы видели, на некоторых небольших островках этого сделать не удалось.

Спустя час «Бендуан» бросил якорь на расстоянии одного полета стрелы от острова. Оставив Ноджири на часах, Керин и Пвана отправились на берег на шлюпке, груженной пустыми бочонками. Они решили, что искать источник воды Керин отправится на север, а Пвана побредет на юг. Если через полмили ничего не найдется, нужно вернуться к шлюпке.

Через четверть часа ходьбы Керин обнаружил небольшой ручей, лениво извивавшийся под тенистой зеленью джунглей. Он обмакнул палец и попробовал: чистая, вкусная вода.

Керин закричал и рысцой побежал обратно к шлюпке. Пваны видно не было, поэтому Керин уселся ждать. Если колдуну тоже удалось найти воду, они подгонят лодку, куда ближе.

Керин сидел и смотрел, как крабы ползают по берегу в поисках падали. Он бросил взгляд на «Бендуан» и заметил, что Ноджири стоит на носу и машет рукой. Ее губы шевелились, но расслышать слова на таком расстоянии было невозможно.

— Белинка! — позвал Керин.

— Чего тебе, сладострастное чудовище? — откликнулась материализовавшаяся тут же эльфица.

— Кажется, принцесса взволнована. Пожалуйста, слетай к ней и узнай, в чем дело.

Вскоре Белинка вернулась и сообщила:

— Она хочет немедленно поговорить с тобой, мастер Керин! Она думает, что Пвана сбежал.

Керин отправился обратно на «Бендуан». Когда он вскарабкался на борт и надежно закрепил шлюпку, Ноджири стала рассказывать:

— Я чего-то в этом роде и ожидала... Когда ты пошел на север, он отправился на юг, но вскоре огляделся, вынул какой-то предмет из-за пазухи и исчез! Его одежда осталась видимой и свалилась на землю. Она так и лежит, где он ее бросил.

— Он, наверное, надел свою шапку-невидимку, — сказал Керин. — Но зачем ему это?

— Я могу только догадываться... Собирался ли он смело явиться в Кватну, рассчитывая на доброту нового Софи? А может, он рассчитывал пустить в ход свою логику, чтобы усмирить пиратов? Может быть. Но, возможно, он решил появиться под другим именем, изменив свою внешность при помощи колдовства, и снова приняться за старое ремесло?

— Если у него был такой замысел, — размышлял Керин вслух, — он постарался бы, чтобы мы об этом не узнали, ведь мы представляем угрозу, тем что можем выдать его. Но, с другой стороны, идти нагишом и босиком через джунгли еще опаснее... Водятся здесь хищные звери?

— Да почти что нет. В окрестностях Кватны тигров мало; на них охотятся, и поэтому они очень осторожны. Леопард на взрослого человека не нападет, а слоны здесь встречаются только домашние. Главная опасность — ядовитые змеи. Ну что, отправимся за водой или поплывем в Кватну?

— Поплывем, я думаю, — ответил Керин. — Без Пваны наших запасов воды должно хватить до города. Он ведь говорил, что до него один день плыть — на север.

— Но ведь если он хотел добиться, чтобы мы добрались до Кватны после его прибытия... или вообще не доплыли — то явно указал неверное направление. Разве нет?

Керин ударил кулаком по ладони:

— Моя умная подозрительная принцесса права! Конечно, он так и поступил. Давай будем плыть на юг день-другой. Если мы не увидим ни города, ни человека, который укажет нам путь, то развернемся и пойдем на север.

Так как солнце стояло уже очень низко, «Бендуан» остался на якоре на ночь. Керин осмотрел немногие пожитки, которые захватил на корабль Пвана. Не без некоторого колебания он решился присвоить кое-что полезное — например, подзорную трубу.

На следующее утро путешественники подняли паруса. У устья одной реки они заметили двух рыбаков, неподвижно стоявших на вбитых в отмель сваях. В руках у них были пики, готовлю вонзиться в неосторожно заплывшую на отмель рыбу. Ноджири окликнула их и спросила, правильно ли они плывут в Кватну. После беседы с одним из рыбаков она сообщила:

— Насколько я смогла понять из их диалекта, плывем мы правильно, но до Кватны еще миль двадцать-тридцать.

В этот же день, немного позже, Керин все-таки совершил оплошность, которой ему до сих пор удавалось избегать благодаря осторожности и ночным стоянкам: он посадил «Бендуана» на песчаную мель. Там корабль и остался, несмотря на отчаянные усилия Керина, который попытался отбуксировать судно при помощи лодки с «Яркой Рыбки».

В конце концов Керин и Ноджири отправились на лодке на поиски свежей воды, отыскали один ручей, на берегу его мирно спал десятифутовый крокодил. Юноша принялся бросать в него камнями и довольно быстро прогнал пресмыкающееся. Едва путешественники наполнили бочонки свежей водой, как из леса донесся леденящий душу вопль. Керин вздрогнул и спросил у Ноджири:

— Может, это какой-нибудь обитатель джунглей рвет Пвану на куски?

Ноджири засмеялась:

— Такого везенья нам не дождаться! Это просто крик длиннохвостой птицы, которую мы называем павлином.

— Если верить этим рыбакам, — сказал Керин, когда они вернулись на «Бендуан», — Кватна все еще слишком далеко, чтобы достичь ее на веслах. Но долго здесь оставаться мы тоже не можем.

— Не стоит отказываться от попыток снять судно с мели, — произнесла Ноджири. — Видишь, как с каждой ночью уменьшается месяц?

— А при чем здесь корабль и мель?

— Разве ты не знаешь, что самый высокий прилив в полнолуние и в новолуние? Мы сели на мель в отлив, когда луна едва перевалила за половину. И теперь прилив должен со дня на день поднять корабль.

Керин заулыбался:

— Моя мудрая принцесса! Я вырос далеко от моря, и на озере, где я плавал лишь на лодке, никаких приливов не было.

Ноджири оказалась права: два дня спустя «Бендуан» вошел в порт Кватны, столицы Салимора.

Порт Кватны был забит кораблями всех типов и размеров, с корпусами, окрашенными в самые разные цвета — алый, изумрудно-зеленый, желтый и черный. Все они стояли на якоре или были пришвартованы к причальным кольцам на набережной. Причалов салиморцы не строили. То одно, то другое судно прибывало или покидало порт; вокруг суетились шлюпки, с которых вели торговлю или буксировали корабли.

А корабли выглядели необычно. С прямыми парусами не было видно ни одного; на большинстве местных судов паруса были треугольные, как на «Бендуане», — правда, паруса кораблей, стоявших на якоре, были спущены. Виднелись и корабли со странными рогатыми или трапециевидными парусами. Керин заметил пару больших угловатых океанских кораблей с тремя и четырьмя мачтами, на которых паруса были укреплены с помощью бамбуковых палок. Он предположил, что это куромонские суда.

Некоторые небольшие корабли были просто долбленками с выносным противовесом для большей устойчивости. Были и военные галеры — по крайней мере так решил про себя Керин. Это были длинные, низкие, узкие сооружения, предназначенные для движения на веслах. Вдоль планширов в них располагались скамьи для гребцов. Кроме того, к каждой галере были прицеплены два противовеса, по одному с каждой стороны, и на них тоже были сиденья для гребцов. Правда, в порту здесь оставалось лишь несколько человек.

Керин понимал, что провести «Бендуан» по тесной гавани и осторожно причалить ему в одиночку ни за что не удастся. Поставив Ноджири у руля, он спустил и свернул бизань. Судно замедлило ход и постепенно остановилось. Вскоре подошел буксир, в котором сидело восемь голых коричневых гребцов. Человек на носу буксира что-то закричал, подняв голову.

— Что он говорит? — спросил Керин.

— Спрашивает, не нужно ли нас провести.

— Сколько он хочет?

После недолгого торга Ноджири и капитан буксира достигли согласия. «Бендуан» тихонько подползал к свободному месту у набережной, как вдруг к нему приблизилось еще одно судно — галера, которую двенадцать гребцов приводили в движение быстрыми ударами весел. С изумительной ловкостью она встала борт о борт с «Бендуаном». Когда оба судна слегка толкнулись боками, дюжина салиморцев в разноцветных юбках и тюрбанах вскарабкалась на корабль, размахивая змеевидными саблями, какие были у некоторых пиратов. Ноджири говорила ему, что такие сабли зовутся «крис».

Безоружный Керин стоял спиной к каютам в полукольце сверкающей стали. Начальник выкрикнул команду, и двое пришельцев схватили юношу и потащили, затем заставили его опуститься на колени; другие запустили пальцы в его отросшую шевелюру и ухватили за волосы.

Еще один из них находился все время рядом с Керином, держа наготове обнаженный крис. Примерившись к шее юноши, он занес саблю.

Ошеломленный путешественник завопил на ломаном салиморском:

— Что делать? Я дружить! Я мирно путешествовать!

Ноджири тянула за руку начальника. Наконец офицер, на голой груди которого болтался золотой медальон на цепочке, повернулся к ней. Они принялись оживленно спорить, но Керин ничего не мог понять в быстром потоке их разговора.

Наконец офицер пролаял еще одну команду. Керина отпустили; палач с разочарованным видом вложил свою саблю в ножны.

Ноджири принялась объяснять:

— Портовая стража узнала корабль — это ведь «Людоед» Малго, за которым они долго и безуспешно охотились! Они думали, что ты один из его команды.

Офицер сказал:

— Это просто недоразумение, чужеземец, — и говорить не о чем. А что случилось с Малго?

— Я убил его на дуэли, — ответил Керин, мысленно благодаря Джориана за уроки вранья. — Я поставил свою жизнь на кон ради свободы для меня и для принцессы — и я победил!

На лице офицера выразилось сомнение.

— Не похоже, чтобы эта шайка головорезов согласилась отпустить пленного, какие бы они клятвы ни давали.

— Он говорит чистую правду, — вмешалась Ноджири. — Я при этом присутствовала.

Офицер пожал плечами:

— Раз племянница владыки Вунамбая это утверждает — значит, так оно и было. Я рад, что не отрубил тебе голову без суда и следствия.

— А я-то как рад! — проворчал Керин.

Через несколько часов «Бендуан» стоял на якоре у набережной; все налоги и пошлины были оплачены. По совету Ноджири Керин нанял свободного портового стражника приглядывать за кораблем, когда он сам сойдет на берег, — принцесса опасалась воров.

— А теперь, — сказала Ноджири, — отправимся в дом владыки Вунамбая; правда, сначала нужно привести себя в порядок после путешествия. Мой дядя довольно щепетилен.

Через час Керин и Ноджири уже подходили к дому дяди принцессы, увернувшись по дороге от нескольких повозок, запряженных буйволами, и от слона, на котором ехали два салиморца. Керин надел свои самые нарядные штаны и рубашку, но решил обойтись без куртки в этом жарком влажном климате. Он настоял, чтобы его спутница подождала, пока цирюльник пострижет и причешет его. Борода юноши, не обойденная вниманием цирюльника, наконец-то начала приобретать принятые размеры! Ноджири нарядилась в вышитый саронг, который нашла на корабле.

У ворот дома владыки дремал привратник, прислонившись к стене вместе со своей пикой. Сквозь решетку Керин заметил фонтан и цветущие декоративные растения. Дом возвышался за рядом раскидистых пальм. На клумбах росли яркие цветы — алые, фиолетовые и пурпурные. Дом казался прочным, добротным и был сооружен из камня и дерева, в то время как в большинстве своем в Кватне преобладали жалкие хижины из бамбука и пальмовых листьев — как бы увеличенные копии шалаша, который соорудил Пвана на Кинунгунге. Ноджири объяснила, что такой тип построек отчасти оправдан частыми землетрясениями.

Привратник вскочил на ноги и завопил:

— Госпожа Ноджири! А мы-то все думали, что тебя убили!

Керин ничего не мог разобрать в беспорядочном потоке слов, который последовал за этим приветствием. Наконец Ноджири сказала:

— Подожди меня здесь, мастер Керин. Троджунгу приказано никого без доклада не впускать. Я сейчас дяде все объясню.

Привратник открыл калитку, с поклоном впустил Ноди ушел вслед за ней. Керин стал в ожидании прогуливаться у решетки. Прохожие глазели с изумлением на него, а голые дети показывали на него пальцами и хихикали.

Время шло, солнце опускалось и касалось уже крыш и верхушек пальм. Керин гадал, что могло задержать принцессу, когда вдруг услышал, как кто-то громко воскликнул:

— Мастер Керин!

Обернувшись на голос, он увидел Джанджи, лоцманшу капитана Гувраки. Она была босиком и одета, как всегда, лишь в короткий салиморский саронг.

— Откуда ты здесь взялся? — изумилась она.

— Долго рассказывать, — ответил Керин. — Сейчас не до бесед — меня в этом доме ждут.

— В самом деле? Ты знаком с владыкой Вунамбаем?

— В некотором роде.

Джанджи вперила в Керина проницательный взгляд:

— Ты по-прежнему направляешься в Куромон?

— Да, если позволят мои западные боги.

— Новарские боги в этих краях бессильны! — угрожающе произнесла лоцманша. — В Куромон ты никогда не попадешь. Мои духи говорят мне, что если ты будешь упорствовать, то непременно погибнешь. Тебе лучше поскорее вернуться в свою варварскую страну! — И с этими словами она резко отвернулась от юноши и ушла прочь.

— Опасайся этой особы! — зазвенел с высоты голос Белинки. — Вспомни, что рассказал мне ее ханту на море! Она и ее Гильдия сделают все, что в их силах, чтобы не дать распространиться новому навигационному приспособлению.

— Спасибо за совет, Белинка, — ответил Керин. Тут ему в голову пришла неожиданная мысль. — А ты не могла бы выследить, куда эта ведьма отправилась, и мне рассказать?

— Но я не могу оставить тебя без присмотра...

— Придется рискнуть. Ее Гильдия может замыслить недоброе. Если ты разузнаешь, где они собираются, и время от времени будешь их незаметно навещать, то сможешь вовремя предупредить меня об опасности.

— Нет, мастер Керин, ведь это значило бы оставить тебя надолго без охраны...

Керина раздражало, что она считает его столь беспомощным. Однако он припомнил совет брата — лестью чего хочешь добьешься — и сказал:

— Но пойми, дорогая Белинка, я ведь не могу незамеченным летать по городу со скоростью ветра, а ты можешь. Лучшая предосторожность против ножа в спину — это знание, полученное вовремя. Если ты отправишься на разведку, то твоя быстрота и сообразительность защитят меня гораздо надежнее, чем оттоманского рыцаря его железные доспехи.

— Хорошо, хорошо, — согласилась наконец Белинка. — А где мне тебя искать, когда я вернусь?

— Я жду, чтобы меня принял владыка Вунамбай, который, может быть, одарит меня золотом и почестями. Если он пригласит меня остаться в его доме, то мне придется сходить за моими пожитками на корабль. Лети же вслед за ведьмой, Белинка!

— Лечу! — откликнулась эльфица.

Керин снова принялся ждать, но его смущение все росло. Без сомнения, чтобы Ноджири могла рассказать о своих приключениях, а владыка Вунамбай пригласить в дом ее спасителя, нужно было гораздо меньше времени, чем уже прошло. Правда, не исключено, размышлял Керин, что дядя принцессы задумал великолепный прием с пиршеством и танцами. Это было бы неплохо, но всерьез Керин ничего такого не думал.

Услышав звуки шагов, юноша обернулся. Из калитки вышел привратник со своей пикой. За ним шли два салиморца в усыпанных блестками ливреях поверх курток. У обоих на поясе висел крис.

— Ну что? — спросил Керин. — Вы проводите меня к господину?

— Нет! — ответил привратник. — Владыка Вунамбай говорит: уходи прочь!

— Что? — Керин открыл рот от изумления.

— Уходи! Убирайся отсюда! Скройся с глаз!

— Но почему? — спросил Керин. — Я спас его племянницу...

— Это ничего не значит. Он не желает тебя видеть. Так что убирайся!

Оба салиморца обнажили свои сабли.

Керин внимательно посмотрел на троицу. Если он попытается упорствовать, то его, пожалуй, убьют — пусть даже ему удастся прихватить с собой на тот свет одного из стражников. Именно таких ситуаций и наказывал ему Джориан избегать и не поддаваться чувству оскорбленного достоинства. Керин был уже достаточно опытным путешественником, чтобы понимать, к каким неприятностям может привести драка с местными жителями в чужом городе, — не важно, прав он или нет. Он подавил свой гнев и спросил, стараясь говорить по возможности спокойно:

— Хорошо, а не могли бы вы мне подсказать, где я могу поужинать?

— Как это где? — удивился Троджунг. — Люди едят у себя дома.

После многократных расспросов на ломаном малознакомом языке Керин выяснил, что в Кватне нет заведений, продающих путешественникам готовые обеды или ужины. Вдоль набережной есть распивочные. Если в одной из них он сумеет договориться, чтобы ему продали продукты, то, может быть, жена хозяина согласится что-нибудь из них приготовить.

Через час Керин сидел за стойкой в распивочной и осторожно пробовал незнакомые блюда: какую-то рыбу, небольшую чашку риса и странный салат, приготовленный из купленных по совету хозяйки продуктов.

Вернулась Белинка и запищала:

— Вот ты где, мастер Керин! Я искала, искала...

— Прости, я не знал, как тебя предупредить. Что тебе удалось узнать?

— Немного. Я следовала за Джанджи до дома — это одна из таких маленьких хижин из бамбука и пальмовых листьев. Она в ней живет с невысоким мужчиной, робким на вид, но муж он ей, любовник или слуга, мне выяснить не удалось.

— Скорее всего все сразу, — решил Керин.

— На будущее мы должны быть осторожнее и не терять друг друга из виду. Как принял тебя варвар-владыка?

— Увы! — Керин поведал о своем изгнании. — А теперь, пожалуйста, вернись к дому Вунамбая и узнай, что делает принцесса Ноджири. А я закончу трапезу и буду ждать тебя на корабле.

Через час, когда Керин дремал на палубе «Бендуана», Белинка прилетела к нему и сообщила:

— Я обыскала этот большой дом сверху донизу, от крыши до склепа — никаких следов твоей коричневой варварки. В доме ее нет. Будто испарилась!

— Там, говоришь, есть склеп? — переспросил Керин. — Значит, там и под домом имеются помещения, какие часто строят в Новарии?

— Именно. Одно из помещений что-то вроде камеры заключения для непокорных слуг. Там был лишь один обитатель, прикованный к стене цепью. Но это был дородный мужчина средних лет.

— Слишком много проклятых загадок... — проворчал Керин. — Если бы я только мог отыскать сведущего провидца или предсказателя...

— Мастер Керин, ты не должен отвлекаться от своей настоящей цели! Эти восточные люди проделывают друг с другом множество ужасных вещей, и мы не можем себе позволить вмешиваться в их злодеяния. Ты должен добраться до Куромона!

Керин вспылил, но тут же взял себя в руки и печально вздохнул:

— Боюсь, что ты права, Белинка. Но день уже на исходе, и нам в любом случае нужно дождаться утра.

На следующий день Керин отыскал смотрителя порта.

— Да, — ответил чиновник, — два корабля с бамбуковыми парусами — куромонские. Да, вскоре они вернутся на свою родину. Когда? — Тут смотритель порта пожал плечами и махнул рукой: — Когда это будет угодно богам, Туан.

Керин с трудом сдерживал нетерпение:

— Но ты можешь что-то предположить хотя бы примерно?

Снова пожатие плечами.

— Кто может проникнуть в мысли богов?

Керин сдался и направился к ближайшему из двух кораблей — суда такой конструкции салиморцы зовут «джонг». Судно оказалось даже больше, чем казалось юноше; на нем высились четыре мачты, а корпус был выкрашен в цвет травы. На борту суетилось множество низкорослых матросов с плоскими лицами и желтой кожей. Сначала Керину показалось, что объясниться с ними нет никакой возможности, и ему пришлось силой воли преодолеть волну смущения, которая накатывала на него всякий раз, как он обращался к незнакомым людям. Но в конце концов матросы жестами показали ему на морского офицера в шелковом халате, на котором были вышиты алые цветы. Офицер представился: это был второй помощник капитана Тогару. На салиморском языке со странным акцентом Тогару объявил Керину, что корабль отплывет спустя семь-восемь дней.

На другом джонге юноше было сказано, что судно по крайней мере две недели простоит в порту. Поэтому он вернулся на первый корабль, чтобы купить себе место до Котейки, главного южного портового города Куромонской империи. Он обратился к первому же офицеру, которого увидел; тот отправил Керина к другому — казначею по имени Зуммо. Зуммо назвал цены и спросил:

— А ты один или с женщиной?

— Один, сударь.

— Тогда я помещу тебя в каюту номер восемнадцать. Ты будешь делить ее с отцом Цембеном.

— А он какой религии? — спросил Керин.

— Жрец богини Джинтерасы. Он возвращается в Салимор после миссионерского задания. Увидишь, он сосед спокойный.

— Пожалуйста, покажите мне каюту.

Офицер позвал палубного матроса, чтобы тот проводил Керина. Матрос поклонился офицеру, поклонился Керину и повел его на нос, а потом вниз по лестнице.

Дюжина кают выходила в общий коридор. Керин попытался поговорить с матросом на примитивном куромонском, которому его обучила Ноджири. От матроса юноша узнал, что почти все каюты были заняты куромонскими купцами, которые везли товары на продажу в Салимор. Большинство купцов были на берегу — лишь пара желтых лиц выглянула из дверей, заслышав шаги.

Матрос отворил дверь одной из кают, в которой уже горел свет. Поклонившись, проводник Керина замер в позе, ясно выражавшей ожидание чаевых. Керин дал ему мелкую медную салиморскую монетку и вошел в каюту. Он не успел наклонить голову и сильно ударился лбом о низкую притолоку. По поварским меркам, он был немного выше среднего роста, но большинство куромонцев были гораздо ниже, чем он, а на корабле все было рассчитано на их рост.

Керин уже давно обнаружил, что все помещения на морских судах имеют чрезвычайно небольшие размеры, а на «Тукаре Море» они были еще теснее, чем на кораблях, которые ему довелось повидать раньше. В каюте едва хватало места для двух коек, одна из которых располагалась на полу, а другая, точно такая же, — на полке, непосредственно над первой. Кроме коек в каюте имелся один-единственный стул, крохотная полочка, прилаженная к стене у изголовья коек, и небольшая бронзовая лампа, подвешенная к потолку. В стену были вбиты гвозди, чтобы вешать одежду.

В каюте находился и ее единственный пока обитатель — маленький морщинистый желтокожий человек в черной одежде, который сидел, скрестив ноги, на краю нижней койки и читал какой-то свиток. Он поднял глаза на Керина.

— Добрый день, — неуверенно проговорил юноша по-куромонски. — Ты отец Цембен?

— Добрый день, — ответил жрец. То, что он добавил к приветствию, показалось Керину невнятным треском, перемежаемым странными гласными.

Заметив, что юноша не понимает его, жрец перешел на салиморский:

— Ты будешь со мной в каюте?

— Да. Как мне сказали, ты — миссионер?

— Да, молодой человек. А откуда ты родом? По виду ты похож на западного варвара, о которых я кое-что слышал.

— Я из Кортолии, одного из Двенадцати Городов Новарии. А ты?

Керин и жрец не без опаски старались выяснить, с кем имеют дело.

— Ты рад, что возвращаешься домой? — спросил юноша.

— Увы, не очень! Жалкий червь не справился со своей задачей, — вздохнул жрец.

— Как это не справился?

— Этот убогий отправился просвещать варваров, дабы обратить в истинную веру, но мне не удалось обратить никого. Они упрямо хранят верность своим языческим божкам, Баутонгу, Луару и лживым богам Мальваны. Это попросту демоны — они могут приносить пользу, если их покорить своей воле и заставить выполнять какую-нибудь работу, но в остальном они бесполезны или даже враждебны людям.

Поэтому, когда мои начальники узнали, что культ почитания Царицы Небес не распространяется, они приказали мне вернуться домой. Если бы я был человеком чести, я перерезал бы себе горло, но мне даже на это не хватает смелости. Поистине эта личность — последний из последних.

Керин заметил, как по морщинистой желтой щеке медленно поползла слезинка, сверкая при свете лампы. Ему было неловко утешать человека в два раза старше, чем он, но юноша преодолел смущение и произнес:

— Не грусти, отец! Если ты сделал, что мог, то никто не вправе требовать большего. Может, ты отвлечешься от печальных мыслей, если по пути в Котейки окажешь мне одну услугу. Я даже немного заплатить могу.

— А о чем идет речь, молодой человек?

— Мне нужно начать обучаться куромонскому языку — прямо сегодня. Я до сих пор не смог ничему выучиться, кроме простейших фраз вроде «Доброе утро», или «Где уборная?», или «Сколько это стоит?».

Они договорились о цене, и Керин отправился платить за свое место.

По пути на «Бендуан» Керин отыскал хозяина распивочной, где однажды поужинал. Он сказал ему:

— Мастер Натар, мне нужен искусный колдун или предсказатель. Ты мог бы мне кого-нибудь рекомендовать?

— Ну раз Балинпаванг Пвана вернулся в город, то лучшего не сыскать.

Керин был изумлен:

— Пвана вернулся?

— Да. Он прибыл недели две тому назад и снова управляет храмом Баутонга, как ни в чем не бывало.

— А я-то думал, что он в ссоре с Софи.

— С бывшим Софи он и был не в ладах, да только вот новый, Вуркай, — да не подведет его мужская сила! — со своим братом тоже не очень-то ладил. Поэтому он и отнесся благосклонно к возвращению учителя Пваны.

Керин нахмурился:

— Про учителя Пвану я слышал, но, боюсь, его гонорары мне не по карману. А ты не посоветуешь кого-нибудь... гм... менее прославленного?

— Дай припомнить, — сказал Натар и раздавил длинную сороконожку на полу. — Я знаю Паванга Клунга, который вроде бы довольно сведущ. А дом его находится... — Хозяин распивочной присел на корточки и пальцем нарисовал на земляном полу нечто вроде плана.

— Большое спасибо! — поблагодарил Керин. — А как торговля идет?

— Хорошо, если бы только сборщики налогов не забирали всю прибыль на подати. Сумасшедшая затея — вымостить камнем весь город! Как будто каменной набережной мало!

Керин отправился искать дом Паванга Клунга. Это оказалось сооружение из дерева и камня, достаточно богатое на вид. В огороженном решеткой дворе прохаживались в ожидании несколько местных жителей. У двери плотный привратник остановил Керина.

— Можно мне увидеть Паванга Клунга? — спросил юноша.

— Когда твоя очередь придет — после этих всех, — ответил привратник, указывая на людей во дворе.

Керин отыскал удобное местечко и уселся на траву, прислонившись спиной к дереву. После утра, проведенного в борьбе с непостижимыми интонациями куромонского языка, он чувствовал голод и усталость.

Внезапно раздался звенящий голосок Белинки:

— Мне это место не внушает доверия, мастер Керин! Я ощущаю в нем присутствие других сверхъестественных существ. И я не доверяю ни одному колдуну или предсказателю, кроме моей доброй хозяйки, госпожи Эрвины!

— Нам придется рискнуть, — проворчал Керин.

Из дома вышел какой-то человек, а вслед за ним показался дородный, плотный салиморец. В его руке был длинный жезл, увенчанный серебряной звездой. Толстяк ткнул жезлом в сторону женщины, ожидавшей во дворе, и произнес:

— Твоя очередь, сударыня!

Женщина вскочила на ноги, затем опустилась на колени и принялась кланяться, подметая землю своими прямыми черными волосами. Наконец она снова встала и вслед за толстяком вошла в дом.

Керин спросил одного из посетителей:

— Это и есть Паванг Клунг?

Тот с изумлением взглянул на юношу:

— А кто же еще?! — Он презрительно фыркнул. — Издалека же ты, наверное, приехал, если даже этого не знаешь. Имей в виду — ты должен называть «Балинпаванг».

— Спасибо, — поблагодарил Керин и вернулся дремать у дерева.

Разбудил его привратник — он тряс юношу и спрашивал:

— Ты идешь к Балинпавангу или нет?

Керин заморгал, прогоняя сон, и обнаружил, что из всех посетителей остался он один. Все остальные уже разошлись.

— Я... а где... х-х... конечно, я должен с ним поговорить, — пробормотал он.

Тут Керин увидел, что колдун стоит рядом, и почтительно поклонился по-новарски.

— Эй ты! — зарычал привратник. — Ты почему не приветствуешь моего великого повелителя как следует, со всем почтением?

— Оставь его, — пробурчал колдун. — Он приехал из страны, обычаи которой отличаются от наших. Будем считать, что он выказал должную почтительность.

Толстяк повернулся к Керину. Его темные раскосые глаза забегали туда-сюда.

— Эге! — произнес он наконец. — Я вижу, с тобой пришел и дух-хранитель.

— Это правда, — отозвался юноша, — она ко мне как приклеилась. Ее повелительница — ведьма — приказала ей следить, чтобы со мной ничего худого не случилось.

— Что ж... но в дом я ее пустить не могу. Придется ей подождать снаружи.

— В самом деле! — завизжала Белинка, ставшая полностью видимой и пустившаяся в бешеный танец. — А что же во мне такого вредного, о великий и могучий колдун?

Клунг хихикнул:

— В тебе ничего нет вредного, милая эльфица. Но я боюсь впускать в дом чужого духа-хранителя — а вдруг ты начнешь ссориться с моими преданными духами? Они страшно ревнивы, и присутствие посторонних духов может разъярить их.

— Мастер Керин, — закричала Белинка, — неужели ты потерпишь, чтобы так безобразно обошлись с существом, верно служившим тебе много месяцев? Я требую...

Керин не смог совладать со своим гневом и зарычал:

— Белинка, убирайся! — Он едва не добавил «и утопись в Восточном океане», но все-таки сдержался. Джориан предостерегал его: никогда не следует слишком обострять ситуацию. Поэтому он произнес уже спокойнее: — Пожалуйста, лети последи за Джанджи и разузнай, что задумывает ее Лоцманская Гильдия. Пока что это самое полезное дело, какое ты можешь сделать. А потом возвращайся ко мне на «Бендуан», хорошо?

Белинка издала звук, который можно было бы назвать фырканьем, если бы только это слово было применимо к столь маленькому и столь эфемерному существу. Керин проследил глазами за ее стремительным движением в сторону города, а затем повернулся к Клунгу, который пригласил:

— Пошли в дом, молодой человек.