ГЛАВА 31.

Четыре взрыва донеслись со стороны карьера. Лабус прислушался… все, тишина. Гранаты не так звучат, это больше похоже на бомбы. Может, их сбросили на машины? Если так — прощай спецавтобус, а ведь Костя вложил в машину столько сил! Разбомбив транспорт, варханы спустятся в карьер, не обнаружат тела и продолжат поиски чужого отряда. От карьера до пустыря не так уж и далеко…

Костя снова занялся своим делом. Вместо штатного пламегасителя на СВД стоял глушитель, который полностью убирал вспышку и прилично гасил звук выстрела. Винтовка, ремешок которой был привязан к ветке, «пшикнула» — и на бетонной стене метрах в ста от Лабуса появилась очередная выбоина.

Он прятался в кроне старой акации, рядом была ограда, за ней — заводская столовая, на крыше которой дежурили двое варханов, а дальше задняя стена цеха с разбитым окном под крышей. Костя уже несколько минут стрелял в нее, аккуратно кладя особые пули со стальным сердечником «елочкой», от земли до окна. Столовая находилась ближе к ограде, а на заводе грузили машины из каравана, и сквозь шум охранники не слышали удары пуль в бетон. И уж тем более они не могли расслышать «пшиканье» снайперской винтовки.

Закончив, он глянул на часы, на небо и покачал головой. Солнце садится — а они еще не начали, только готовятся. Раздался шорох. Костя схватился за пистолет в кобуре, но перевел дух.

Подошедший к дереву Алексей показал брезентовый сверток:

— Принес.

— Что с той стороны?

— Машины собрались уезжать. У тебя как?

— Я закончил. А вон и они идут.

Пятеро омоновцев в камуфляже и темно-зеленых шлемах быстро шли вдоль забора. Шагающий впереди сержант Каримов поднял руку.

— Значит, колонна уже выезжает, — пояснил Алексей. — Мне отсюда не видно, что с охраной?

— Двое на крыше, как и раньше.

— Тогда начинаем.

Курортник поспешил к забору, а Костя устроился поудобнее и снова приник к прицелу. Над столовой один вархан сидел, свесив ноги, второй прохаживался за его спиной. Костя поднял винтовку, скользнув взглядом по стене цеха. Выбоины от пуль, чердачное окно… Вот и семафор — железный куб на длинной стойке с перекладинами, — торчит прямо посреди крыши.

По словам Ильи, если оттуда дадут тревожный сигнал, подмога к варханам может прийти так быстро, что нападающие не успеют покинуть территорию на захваченных машинах. Это и будет основной заботой омоновцев — не позволить охране включить семафор.

За все время возле него никто не появился, то есть постоянное дежурство варханы там не несут. Костя опустил винтовку. Леха и омоновцы стояли под забором, один присел, упершись в него руками, Каримов поставил ногу омоновцу на плечо. Оглянувшись на дерево, вскинул руку.

Лабус переместился левее и выше, чтобы не закрывала листва, тоже поднял руку — и резко опустил ее.

Затем приник к прицелу. «Пшик! Пшик!» — когда Каримов, а следом Леха перемахнули через забор, оба охранника над столовкой были уже мертвы.

В свертке, который принес Курортник, лежали колышки от маскировочной сетки. Штыри при помощи обычного камня, на бегу подхваченного с земли, он стал вколачивать в выбоины от пуль СВД. Первый, второй, третий… Поставил ногу — снова вбил — поднялся — еще колышек… Леха взбирался не очень быстро, но без остановки, следом полз сержант. Один штырь выскочил из-под его ноги, Каримов повис… пополз дальше… Железка стукнула по шлему нижнего омоновца, отскочила, боец мотнул головой — и ухитрился на лету подхватить ее. Добравшись до прорехи в «елочке», с размаху всадил в стену.

Костя продолжал контролировать обстановку. Гудение двигателей стихало: прибывший из города транспорт, так сильно задержавший их, уезжал. Лабус очень надеялся, что машины, которые стояли в заводском дворе, когда они подошли к пустырю, остались на месте, иначе им просто не из чего будет формировать свою колонну, и вся затея провалится. Хотя она и так уже почти провалилась: вот-вот наступит ночь, они не успевают доехать до Центавроса прежде, чем там появится Илья с партизанами. А те не могут долго оставаться возле стройки — противник быстро засечет их.

Что-то мелькнуло вверху, Костя вскинул винтовку. По перекладинам на стойке семафора полз вархан.

Тихое «пшик!» — и он упал.

Лабус приподнялся на суку, когда с противоположной стороны завода донеслись выстрелы. Что происходит?! Терианцы должны скрытно пробраться между складов и атаковать только после того, как омоновцы, выведя из строя семафор, подадут сигнал с крыши завода!

Подъем по колышкам от МКС они отрабатывали на учениях, но сколько ни тренируйся, таким способом быстро на большую высоту не заберешься — Леха с омоновцами еще не достигли крыши.

Выстрелы участились. Стойка семафора на крыше начала складываться — да она телескопическая! И никого не видно! Костя дернул винтовку, позабыв, что она пристегнута. Матерясь сквозь зубы, распустил ремешок, рванулся кверху, треща ветками и раскачивая крону. Он лез, а ящик опускался. Еще немного… Лабус встал на толстую ветку, вскинул СВД и в прицел увидел двух варханов на крыше.

Они раскрыли ящик семафора, и там загорелся красный огонь. Один быстро заработал руками, что-то вращая, ящик стал подниматься. Сейчас дадут сигнал! Костя выстрелил — не попал — еще раз — один боец упал. Второй развернулся, подняв оружие, но где прячется снайпер, он не знал и пальнул в белый свет. Ящик, поднявшийся на треть длины стойки, полыхнул красным, когда шторки на его торце разошлись.

Алексей взлетел через край крыши, и второй вархан свалился после двух выстрелов — Курортника и Лабуса. Вскоре там оказались Каримов с остальными, они быстро сориентировались и стали опускать ящик. Леха, повернувшись к акации, дал сигнал двумя руками: Сюда! Потом левой сделал круговое движение: В обход!

Повесив винтовку на плечо, Костя спустился и побежал вдоль ограды. Выстрелы на другой стороне заводского двора стали реже и вскоре совсем смолкли. Когда Лабус добрался до ворот, туда подошли Леня Костиков, Явсен и Яков.

— Что случилось? — во двор вбежал Лабус.

— Группа Юриана напоролась на кого-то между складов, — пояснил Яков. На лице его поблескивали золотом очки, в руках был автомат.

Прибывшая из центрального лагеря колонна загрузилась и уехала в том же составе, а три выкрашенные синей краской грузовика, пара броневиков, пять тачанок и три мотоциклетки по-прежнему стояли во дворе. Между ними лежали две женщины из отряда Юриана, высокий старик и Базилио с обрезом в руках — все мертвые. Леня Костиков на бегу махнул стволом «винтореза» в сторону дверей цеха, под которыми валялись охранники.

— Это я их! Смог бы так с СВД отработать?

— Еще лучше смог бы! — бросил Лабус.

Тихо рокоча, через ворота проехал мотоцикл с Веней Григоренко и Аней. В коляске лежали передатчики экстра-связи.

Из дверей завода выскочили сержант Каримов, Курортник и двое омоновцев, подбежали к машинам. Предупреждая вопрос Лабуса, сержант сказал:

— Наверху двоих поставил, внутри все вычистили. Проверим, что на складах.

Юриан лежал на пропитавшейся кровью земле под стеной, голова его покоилась на коленях Веты, рядом стояли Голубки и Ковбой с пулеметом. С крыши склада свешивалась продырявленная пулей голова вархана. Судя по звуку шагов и редким окликам, остальные терианцы рассыпались вокруг. Вета положила голову брата на землю и подняла глаза на землян и Явсена. Лицо ее застыло, губы были плотно сжаты.

Тени окутали заводской двор, купол стал темно-зеленым — вот-вот наступит ночь. Лабус повернулся к Лехе с Каримовым, но не успел ничего сказать: из-за угла склада вынырнул Игорь Сотник.

— Что внутри?

— Чисто, — доложил Каримов. — Они успели подать сигнал, хотя ящик был наполовину опущен. Не знаю, засек его кто-то или нет.

Игорь осмотрелся. Темная волна была за спиной, но сколько ни бросай туда взгляд — не увидишь. И все же она ближе, теперь уже совсем близко, вот-вот накроет его…

В вечерних сумерках шанс на то, что вспышку семафора заметили, повышался, и он сказал:

— Уезжаем немедленно. Якову, скажи, чтобы собрали всех возле машин.

Яков заговорил с Явсеном, тот — с Ветой, и она, выпрямившись, переливчато свистнула.

— Такой у них сигнал сбора, — пояснил Яков.

— Все к машинам! — Игорь быстро зашагал обратно. — Заберите тела наших.

Курортник с Лабусом, переглянувшись, подступили к Юриану и вместе с Ветой подняли мертвеца. Со всех сторон земляне и терианцы направились к грузовикам.

— Не успеем ничего погрузить в машины, — сказал Лабус. — А это значит, что нас раскусят еще на подъезде к периметру. Что это за грузовая колонна без груза?

— В темноте издали могут не заметить, что кузова пустые, — без особой уверенности возразил Курортник. — Но скорее всего — придется таранить и прорываться с боем, как с самого начала и предлагал сержант.

* * *

Они не знали, что из двух малых баз, расположенных неподалеку от завода, одна была закрыта, потому что не так давно Максар бер’Грон приказал командеру Сафону забрать весь ее личный состав для охраны Центавроса. Если бы эта база еще работала, подмога появилась бы на складе в течение пятнадцати минут, когда колонна с него еще не выехала.

На второй базе сигнал увидели, но ее отделяло от завода в два раза большее расстояние. Оттуда выехали броневики, тачанки и мотоциклетки. Примерно на полпути до цели они встретили машины, на которых двигались клерики и штурмовики, выделенные для поисков Сафоном.

На первой тачанке сидели Фелиз и раб, в своей прошлой жизни звавшийся Ростислав Борисович Лагойда. Две колонны остановились на перекрестке, появившийся из броневика капитан и вышедший навстречу Фелиз коротко поговорили, после чего машины клериков повернули вместе с колонной — туда, где был замечен тревожный красный сигнал.

Они достигли завода всего через несколько минут после того, как земляне и терианцы покинули его. Наступила ночь, машины поставили так, чтобы фары освещали двор и склады. Затрещали факелы, синим светом разгорелись светильники. Немного времени понадобилось на то, чтобы осмотреть территорию. Тела, гильзы, кровь…

Фелиз, Лагойда и капитан с базы сошлись посреди двора.

— Мы возвращаемся, — объявил капитан. — Световышкой передадим сообщение в главный лагерь, что мануфактура атакована.

— Нет, — сказал Фелиз. — Надо искать тех, кто ее атаковал.

Капитан чувствовал себя неуверенно, так как вообще-то не обязан был подчиняться темнику, но хорошо понимал, что боевой отряд Гильдии рыскает по округе не просто так. Фелиз добавил:

— Мы ищем отряд терианских еретиков, объединившихся с местными воинами. На мануфактуру напали они.

— Зачем? — спросил капитан.

Как правило, Фелиз игнорировал раба, лишь в редких случаях обращался к нему. Сейчас был именно такой случай, и он спросил на земном языке:

— Что думать ты?

Рост Лагойда отлично понимал: единственный способ выжить — оставаться полезным. Очень полезным. А какую пользу может принести оккупантам землянин? Знание географии, образа жизни, понимание психологии…

Он попытался вообразить себя на месте тех людей, с которыми расстался совсем недавно. Для чего они напали на завод?

Капитан и Фелиз смотрели на него. Ну же, думай! Зачем? Лагойда представил себя внутри автобуса, вспомнил уверенный голос Сотника и как Яков говорит: «Ну вот, Игорек, я считаю…» — что он может считать, этот толстяк? Что предложить? А что предложит Сотник? Завод был перевалочным пунктом, отсюда не только доставляли цемент, сюда привозили камни, кирпичи, части обрушенных домов, и все это отправляли дальше на стройку. Значит, здесь были грузовики и транспорт охраны. А теперь территория пуста.

Они забрали машины? Но ведь свои бросили в карьере, причем в баках еще оставался бензин. Почему? Бывшие союзники боялись, что тот транспорт засвечен. Хотели покинуть район на машинах, которые не вызовут подозрений у пилотов, постоянно летающих над этими местами.

Они собираются уехать отсюда — сам Рост Лагойда так бы и поступил.

— Я думаю, — начал он, но тут другая догадка возникла в его голове, и Лагойда запнулся. Сглотнув, едва не выкрикнул: — Думаю, они хотят напасть! Напасть, понимаете? Атака на Центаврос! Для этого им нужны машины, как у вас. Это маскировка!

Молодой темник с двузубцем на виске смотрел на него в упор, и Лагойда пояснил уже спокойней:

— Машины нужны еретикам, чтобы беспрепятственно… — он замялся, подумав, что последнее слово собеседник вряд ли поймет. — Еретики едут к Центавросу. Ты понял?

Под взглядом Фелиза он снова заволновался и повысил голос, закончив едва ли не криком, потому что был уверен: не только комфорт, но и само существование разумного живого организма по имени «Рост Лагойда» висит на волоске:

— Они едут к Центавросу! Сейчас! Едут! Центаврос!

Фелиз сказал несколько слов капитану, тот нахмурился и поспешил к броневикам.

— Не доедут, — сказал темник. — Сейчас мы догнать еретики.