Глава 25.

— Дуракам везет, — ухмыльнулся Шуберт.

— А у нас в училище над входом в столовую висел плакат «Смелым помогает судьба», — возразила Дарья.

— А смелым дуракам вообще никаких преград, — иронично заметил Матвей, окончательно извлекая голову из панели. — Вы идете?

— Идем. — Борисов обреченно вздохнул и галантно сделал ручкой. — Дамы...

— Пропускать женщин вперед — пережиток прошлого, — недовольно сказала Дарья.

— Зато безопасно для мужчин. — Шуберт понял, что спутница настроена развернуть дискуссию, и снисходительно улыбнулся. — Впрочем...

Он мягко отстранил Матвея и смело шагнул в панель. Дарья с Матвеем переглянулись, и на их лицах отразилась досада.

— Жук! — простонала Дарья.

— Цивил ушлый, — поддержал ее Матвей.

До них наконец-то дошло, что лежащее за «сорок пятой» дверью пространство — единственное действительно не открытое место во всей планетной системе. Тот, кто первым шагнул на поверхность или внутрь черной планеты — на этот счет пока версий не было, — становился фактически первооткрывателем, а значит, получал на нее все права. Правда, черный объект являлся стратегическим, а в период ведения войны все стратегические объекты могли использоваться ОВКС без согласия владельца, но все равно Шуберт формально этим владельцем теперь был, а Мотя и Даша — нет. И то, о чем они договаривались «на берегу», не имело никакого значения. Надеяться на великодушие мастера корпоративной разведки было глупо, и они это понимали.

— Добро пожаловать, — бодро выкрикнул Борисов откуда-то из беспросветной темноты, когда дежурные шагнули на твердую, ровную поверхность по ту сторону панели. — Приветствую вас на территории, принадлежащей мастеру дальней космической разведки Шуберту Ивановичу Борисову!

— Мастеру? — обиженно спросил Матвей — Не Корпорации? Ты уверен?

— И Корпорации, — согласился Борисов. — Но четверть территории — моя. И выбор, какая это будет четверть, тоже за мной. Я беру эту, рядом с переходом.

— Будешь визы прибывающим выдавать? Прибыльное дельце, — с завистью сказал Матвей.

— Ой! — воскликнула Даша. — Мотя, мы же только шаг сделали! Так?

— Ну, — настороженно подтвердил Матвей.

— А почему дверочки нет? Я хотела назад шагнуть — на перекресток, а ничего не вышло... Я боюсь...

— Как это нет?! — возмутился мастер. — Вы опять хотите меня прибыли лишить? Или ты шутишь? Ха! Надо же, юмористка! Матвей, у тебя фонарика нет?

— Зажигалка... — Матвей похлопал себя по карманам. — Где же она... черт...

— Я не шучу-у, — дрожащим голоском протянула Даша. — Там пусто!

— Матвей! — раздраженно поторопил мастер.

— Ну сейчас! Ищу я! Она же маленькая... А, вот... Он щелкнул зажигалкой, и синеватый язычок пламени впился в бархатный бок тьмы. Вокруг не было ничего. Только воздух. Никаких стен или панелей перекрестка.

— Нет, подожди, — обращаясь к Даше, засуетился Борисов. — Там, на планетах, мы тоже ничего не видели. Перекресток только изнутри как колодец выглядит. Просто надо пройти назад...

— А я где стою?! — роняя маленькие слезки, спросила Дарья. — Я уже на пять шагов отошла-а...

Она спрятала лицо в ладони и всхлипнула.

— Дела... — Матвей озадаченно почесал макушку.

— Так, спокойно... — Борисов уцепил Дашу за рукав и подтащил к Матвею. — Держись за него. А ты посвети на пол.

Пол был металлическим, чуть шершавым и чуть-чуть пыльным. Никаких стрелок, как в душе надеялся мастер, на нем нарисовано не было.

— Ловушка, — сквозь зубы пробормотал Борисов. — Страшный нас потому и отправил...

— Потому, это почему? — Матвей невольно прижал к себе Дашу и в целях экономии горючего погасил зажигалку.

— Потому что подозревал, что это ловушка! Мы для него кто? Лишние пешки! Вернемся — хорошо, нет — ну и ладно. У нас в Корпорации для таких мероприятий роботы-разведчики есть, а в ОВКС все проще, как я вижу...

— Мы умрем? — испуганно прошептала Даша.

— Воздух тут есть, значит, не сразу, — успокоил ее Мотя.

— А-а!.. — Дарья уткнулась в его плечо.

— Отставить плач! — неожиданно для всех, особенно для себя самого, приказал Борисов. — Будем думать... — как там выражается ваш Калашников? — «военно-научно».

— "Научно-научно", — припомнил Матвей.

— Значит, будем думать и так, и эдак, — решил мастер. — Что мы имеем?

— Зажигалку, — подсказал Матвей, — и аварийный фонарик, но он красный и слабый...

— Зато на атомной батарейке, — сказала Даша, утирая слезы.

— А ну включи, — приказал мастер.

Свет от фонарика позволял видеть лишь общие очертания, да и то в движении. Вот Даша отстранилась от Матвея, вот он махнул рукой...

— Годится, — заключил Борисов. — На безрыбье и наживка — закуска. Не гаси его, пусть работает. Если потребуется рассмотреть что-нибудь подробнее — воспользуемся зажигалкой. Теперь — что мы имеем?

— Фонарик и зажигалку, — уже бодрее ответил Мотя.

— Нет. — Борисов покачал головой. — В смысле вокруг.

— Пол и воздух, — догадался Матвей.

— Вот! — Мастер многозначительно поднял вверх указательный палец. — Пол! И воздух! Не землю, а пол. И не ветер, а неподвижный воздух. Это значит, что оказались мы внутри чего-то рукотворного. Так?

— Или внутри пещеры, — засомневался Матвей.

— С гладким железным полом? — Борисов топнул, но плита под ногой была, видимо, слишком толстой, и никакого гула или вибрации никто не уловил.

— Железная планета? — предположила Даша.

Она немного пришла в себя, и голос ее уже не дрожал.

— Или корабль, — авторитетно предположил Матвей. — Я проходил практику на учебном броненосце «Антонов», там в один конец десять километров...

— Пешком? — задумчиво уточнил Борисов.

— Мы в основном бегали... — Дежурный вздохнул, словно воспоминания об училище были для него не самыми приятными. — У нас сержант был — Злыкин, так он все время кроссами донимал. «От бака до юта бегом арш! Кто меня обгонит — пойдет в увольнение». А его как обгонишь — он просто бешеный конь был... Да и в увольнение ходить было некуда. Корабль висел на орбите планетоида Беспредельск, а там ни заведений, ни достопримечательностей...

— Да-а, тяжелая была служба... — по-прежнему задумчиво протянул мастер. — Но эта посудина побольше броненосца будет. Раз в сто... тысяч.

— Мне холодно, — пропищала Дарья. — Я хочу в туалет...

— Вот чего мы здесь не найдем, так это туалетов, — заверил ее Борисов.

— Почему?

— Потому что не будем искать. Некогда глупостями заниматься. Хочешь в туалет — ради бога. Мы отвернемся.

— Я потерплю...

— Надо идти, — предложил Матвей. — Нет времени ждать, и едва ли есть кто-то, кто поможет нам в этом...

— Стихи? — удивился мастер.

— Не знаю. — Дежурный пожал плечами. — Слышал где-то...

— Тогда идем. — Шуберт не стал дожидаться начала очередного спора, на этот раз — о выборе направления, и двинулся вперед.

В избранном мастером направлении разведчики шли недолго. Примерно десять секунд. Потом путь им преградила холодная металлическая стена.

— Вправо, — решил владелец черной планеты.

Вправо им удалось пройти гораздо больше. Что-то около сотни шагов. На сто первом они снова уткнулись в железную стенку.

— Вправо, — все тем же уверенным тоном заявил Борисов.

— Может, знак нацарапаем? — предложил Матвей.

— Чем?

— У меня ножик есть...

— Валяй...

Дежурный раскрыл маленький складной нож и, высовывая от усердия язык, выцарапал на твердом металле цифру 1. Видно отметку было плохо, даже в свете зажигалки. Мастер скептически скривился, но промолчал. Они снова двинулись вдоль стены и, пройдя все те же сто шагов, снова уперлись в преграду.

— Квадрат, — вымолвил Борисов. — Вы никаких дверей не видели?

— Мы и не присматривались, — буркнул Матвей. — Теперь куда?

— Вправо, — Шуберт махнул рукой в темноту. — И не забывайте ощупывать стену. Вдруг дверь найдете. Даша, ты как?

— Я... — Голос дежурной был уставшим, — нормально...

— Согрелась?

— Нет...

— А в туалет?

— Уже не хочу...

— Да-а? — Мастер произнес это настолько двусмысленно, но в то же время артистично, что разведчики рассмеялись.

Эта небольшая порция положительных эмоций помогла им собраться и действительно не пропустить контур двери. Створки были подогнаны очень плотно и почти не выделялись на фоне стены. Тончайший паз нащупали нежные женские пальчики. Даша остановилась и тихо позвала.

— Эй... тут что-то есть...

— "Эй-один" на связи, — подражая интонациям ненастроенного кибермозга, ответил мастер. — Что там?

— Дверочка, — пояснила Даша.

— А кнопочки нет, чтобы дверочку открыть? — Борисов пошарил ладонью по стене, и прямо перед разведчиками внезапно раскрылся квадратный зев.

— А вдруг это конвертер? — опасливо предположил Матвей. — Зайдем, и все... на молекулы...

— Эх-х!.. — Мастер резко присел и протянул руку вперед и вниз.

— Осторожнее! — невольно вырвалось у Дарьи.

Шуберт отдернул руку и потер пальцы.

— Пыль, — изрек он, вытирая ладонь о комбинезон. — Тот же пыльный пол...

— Тогда идем?

— А как вернемся?

— А зачем сюда возвращаться? Дверь же на перекресток исчезла...

— Ну... вдруг она снова появится?

— Когда? Через сто лет?

Шуберт хотел возразить что-то еще, но передумал. Он встал в полный рост и смело шагнул в новый коридор...

...Шестьдесят вторая дверь бесконечного лабиринта просторных металлических коридоров раскрылась так же бесшумно, как и все предыдущие.

— Я не могу! — взмолилась Дарья. — Я устала, я хочу присесть, отдохнуть...

— Некогда рассиживаться, — отрезал Борисов, и сам уже порядком подуставший. — Я тут немного подумал... Когда я впервые увидел этого рыбоглазого... ну, УУ этого недоделанного, он бормотал что-то о х-х...

— О чем? — не понял Матвей.

— Х-х! — Борисов попытался воспроизвести звук с максимальной точностью.

— Это что за... — начал было дежурный, но в этот момент что-то произошло.

Никто из разведчиков не понял, что изменилось, но окружающая их темнота вдруг стала какой-то другой. Уловив перемену, мастер осторожно набрал в легкие побольше воздуха и снова выдохнул:

— Х-х!

Темнота помутнела и стала какой-то серой, словно предрассветной. Борисов медленно, будто опасаясь спугнуть удачу, вдохнул и фыркнул уже изо всех сил:

— Х-х!

По полу пробежала волна едва различимой вибрации, а на смену сумеречному освещению пришел свет пасмурного дня. После долгого блуждания во мраке разведчики были вынуждены прищуриться, настолько ярким показалось им это убогое световозрождение.

— Что это значит? — удивился Матвей. — Пароль?

— Пароли обычно другие бывают, — прошептала изумленная Даша. — Ну, там «Как погода на Альдебаране?», а отзыв — «Не курю, боксер»...

— Это в ОВКС, где все умные, — возразил Борисов. — А у инопланетных тварей пароли могут и проще оказаться. Чтобы не запутались.

— Хе-хе, и все? — Матвей недоверчиво покачал головой.

— Сам попробуй, — предложил Шуберт. — Если я прав — у тебя тоже получится.

— Да ладно... — Дежурный махнул рукой.

— Да, попробуй! — Борисов хлопнул его по плечу.

— Да не буду я!

— Попробуй, — поддержала мастера Даша. — Никто же не смотрит...

— Издеваетесь? — Матвей помотал головой. — Ну ладно... хе-хе...

— Не хе-хе, а х-х! — Борисов повел шеей, словно змея, вперед, а потом плавно назад.

От его шипения света стало вполне достаточно, и теперь разведчики увидели не только углы квадратного помещения и все его двери, но и украшающие стены пиктограммы.

— О! — удивился Шуберт, приближаясь к одному из трафаретов. — На колбасу похоже...

— Сервелат, — уточнила Даша. — Я бы поела...

— А вот эта ложку с вилкой напоминает, — сглотнул слюну Матвей.

— И стакан с бутылкой. — Борисов перевел взгляд на третью пиктограмму. — А вон, смотрите, фаллическая символика...

— Нет, это больше на эмблему атом-мобильной службы смахивает. Вот это парковочные колеса, а между ними колонка рулевого джойстика...

— Очень интересно. — Борисов перешел к следующему изображению. — А здесь все в красном цвете выполнено. Рука, линия и что-то похожее на ракетные двигатели... странно... Как будто перчатка к ракетной ступени привязана, за средний палец. Что это за ребус, интересно было бы узнать...

— Может быть, это рука, управляющая ракетой? — робко предположила Даша.

— Ну да! — Матвей скептически усмехнулся и жестом — оттопырив средний палец — показал, что считает интерпретацию Даши, мягко говоря, прямолинейной.

— Цып-цып! — Борисов, тоже веселясь, изобразил, что приманивает какую-то птичку, перетирая между большим и средним пальцами корм.

— Нет, лучше так... — Дежурный сделал вид, что запускает бумажный самолетик. — Фью-ю-у...

— Ага, или так... — Шуберт рассмеялся и изобразил, что вертит нечто над головой на длинной веревке. — Побереги-ись, рука ракетой управляет!

— Или... — Матвей не успел выдвинуть новую словесно-изобразительную версию, поскольку мастер вдруг замер с вытянутой вверх рукой.

Глаза корпоративного разведчика округлились и остекленели. Постояв примерно три секунды неподвижно, он медленно обернулся к пиктограмме и сделал еще пару судорожных движений над головой.

— Поберегись... — растерянно повторил он, осторожно поднося ладонь к пиктограмме.

— Шуберт! — предупреждающе крикнул Матвей.

— Х-х, — ответил мастер, одновременно прикасаясь к рисунку.

Кусок стены шириной метров десять внезапно уехал куда-то вверх, и взору разведчиков открылся просторный, залитый молочно-белым светом зал. Где-то вдалеке он заканчивался огромным экраном, а посреди помещения возвышался постамент с тремя рядами удобных анатомических кресел. Причем анатомия была схожей с человеческой.

— Да это же наш бункер, только раз в сто больше, — изумился Матвей. — Даша, смотри, оперативный зал!

— Надеюсь, Анализатор здесь не такой зануда, — пробормотала Дарья.

— Даже если так, — усмехнулся Борисов, — здесь он должен всего лишь занудливо хрипеть.

Он пошел было вперед, но вскоре остановился.

— Что-то не так? — обеспокоился Матвей.

— Да нет, — мастер завертел головой, — просто осматриваюсь... Х-х!

Вопреки ожиданиям, никакой реакции не последовало. Приборы и предметы в зале остались на своих местах, неподвижными и безучастными.

— Может, здесь другой пароль предусмотрен? — предположила Дарья. — Например, «Как погода...».

— На Зухе-семь, — закончил вместо нее Матвей. — Не мешай!

— Кто это мешает?! — обиделась Даша. — Кто вам про ракету подсказал?

— Ракета? — Борисов задумчиво взглянул на девушку. — Нет, это не ракета.

— Ты посмотри вокруг, — поддержал его Матвей. — Бункер это!

— И не бункер, — возразил мастер.

— А что же тогда?

— Пока не знаю... — Шуберт пожал плечами и направился к постаменту с креслами.

Напротив одного из сидений в первом ряду из платформы торчала изящная металлическая ножка, которую венчала широкая консоль. Всю эту «шляпку» железного «гриба» покрывали круглые плоские кнопки или сенсоры с замысловатыми пиктограммами. Борисов пробежал взглядом по обозначениям и протянул указательный палец к самой большой кнопке, прикрытой сверху отдельным прозрачным колпачком.

— Шуберт, не надо, — тихо попросила Дарья.

— Рука с ракетой, — пояснил мастер. — Единственный знакомый символ.

— Вот поэтому и не надо. — Даша мягко перехватила его запястье. — Скорее всего это запуск двигателей...

— Да бункер это! — возразил Матвей. — Какие двигатели у бункера?! Привод перископа?

— Это может оказаться пусковой кнопкой для челнока, — сказала девушка. — Вдруг мы находимся внутри корабля, спрятанного на этой планете? А если мы не сможем им управлять? Что тогда? Надо сначала во всем разобраться.

— В чем разбираться-то? — Мотя кивнул на пульт. — Тут сплошные иероглифы. Даже китайцам не понять!

— Мы же поняли, — неуверенно возразил Борисов.

— Это не факт. — Матвей взмахнул обеими руками. — Сервелат, фаллос, похожий на рулевой джойстик грузовика, рука... Что они означают?

— Вот я и предлагаю попробовать! — Мастер снова протянул руку к «застекленной» кнопке.

— Только не все сразу! — опять остановила его Даша. — Давайте начнем с сервелата. Или вот дощечка с полосками и палочка. Похоже на древние инструменты для письма.

— "Паркер" и ксерокс, — блеснул знаниями Матвей. — Я в музее видел...

— Нет, ксерокс — это... — Борисов задумался, — не для письма, он... Это...

— Бумага! — осенило Дашу. — С вас по двадцать кредитов!

— Мы же не спорили! — возмутились мужчины в один голос.

— Оправдываетесь — значит, виноваты, — применила Дарья проверенный женский способ — сбить собеседника с толку непонятной логикой, а затем, пользуясь его замешательством, вытребовать свое.

Маняще качнув бедрами, она подошла к пульту и, победно улыбнувшись, ткнула пальчиком в кнопку с «паркером» и бумагой.

Никто не ожидал, что на ее действие будет какая-то реакция со стороны «корабельно-бункерных» систем, и потому прозвучавший под сводами зала мелодичный сигнал грянул как гром среди ясного неба...