Глава 1.

Второе моё путешествие в Срединные миры было не столь опасно, как первое. Ни мне, ни моим спутникам — брату, сестре и дочери — не угрожали ни гибель, ни потеря памяти, ни превращение в младенцев. Однако бесконечность оставалась бесконечностью, и к ней надлежало относиться с большой осторожностью. Даже мне — адепту Источника. Даже я не мог преодолеть её мгновенно — приходилось идти Туннелем. Идти сквозь ад, чтобы затем снова возвратиться в человеческие миры — но уже по другую сторону бесконечности…

Мы постепенно разгонялись. Картины миров вокруг нас мелькали ещё быстрее, чем тогда, когда Бренда выдернула нас из Хаоса. Я уверенно прокладывал Туннель в нужном направлении и не спеша наращивал скорость, чтобы дать моим родным возможность свыкнуться с таким головокружительным полётом.

Больше всех волновалась Пенелопа. Она крепко держала меня за руку, и я чувствовал её нервную дрожь. Брендон выглядел невозмутимым, однако я понимал, что он лишь притворяется спокойным, а на самом деле предельно напряжён. А вот Бренда почти не переживала — похоже, её неуёмное любопытство и жажда приключений превозмогли естественный для всех людей страх перед неведомым.

Приближаясь к барьеру бесконечности, я велел своим спутникам отключиться от Формирующих. Нас окутала фиолетовая мгла, наподобие той, что возникала при входе в Туннель, но сейчас это было явление не статическое, а динамическое. За секунду мы преодолевали миллиарды миров, и с каждой секундой их становилось всё больше и больше. Близился критический момент, когда за конечный промежуток времени нам предстояло миновать бесконечное их количество…

— Готовьтесь! — крикнул я, и мы шагнули в бесконечность.

Мы провалились в бездну и достигли её дна. То, что нас встретило там… Даже внутренности сверхновой звезды показались бы тёплой купелью по сравнению с тем беспределом, который творился вокруг нас. В математике есть такой символ: «∞» — восьмёрка, положенная на бок, абстракция, обозначающая бесконечную величину. Здесь эта абстракция становилась реальностью, здесь всё измерялось в символах бесконечности. Здесь была точка соприкосновения Порядка и Хаоса, здесь Янь и Инь накладывались друг на друга, вступая в непосредственный контакт. Градиент энтропии здесь был бесконечен, мощность Формирующих также бесконечна. В один момент Порядок вырывал из пучины Хаоса эоны и создавал миры, и в тот же момент Хаос вновь поглощал их. Мы видели, как рождались и умирали галактики в микроподобиях Большого Взрыва. Это был перманентный Рагнарёк, в котором не было места ни простым смертным, ни бессмертным колдунам. Здесь была яростная борьба двух Стихий на грани, где кончается их власть.

Мой Образ Источника оберегал нас от неминуемой гибели в этих катаклизмах. Он помог нам преодолеть барьер в целости и сохранности. Спустя минуту мы уже мчались по Туннелю вдоль обычных миров — теперь Срединных, прилегающих к Источнику.

Мои спутники молчали, потрясённые всем увиденным и пережитым. Я специально продолжил наше движение по инерции, чтобы дать им время опомниться.

— Брат, — наконец выдавил из себя Брендон; голос его звучал непривычно сипло. — Ты могуч! Без тебя у нас не было бы ни единого шанса…

— Я ожидала подобного, — сказала Бренда. — Ведь я была знакома с краевыми условиями. Однако… Если Бог есть, то будь он проклят за то, что сотворил такое пекло.

— Бедная мама, — тихо произнесла Пенелопа.

Отчаянным усилием воли я заставил себя не думать о Диане и о том, что постигло её в бесконечности. Поскольку мы уже находились в Срединных мирах, я воспользовался Образом Источника и переместил нас из Туннеля прямо на Землю Артура — в мир, где я прожил последние двадцать лет и который решил назвать в честь своего прадеда. По местному времени я отсутствовал чуть больше месяца.

Мы оказались на опушке леса, в безлюдной местности, но недалеко от дороги, ведущей к замку Каэр-Сейлген. Ещё накануне я решил, что лучше будет появиться в Лохланне, на моих собственных землях, где я был полновластным хозяином.

Солнце уже клонилось к закату. День был по-осеннему прохладный, дул сильный северный ветер. Бренда немедленно поставила свои чемоданы на землю, достала тёплое манто и набросила его себе на плечи.

— И что дальше? — спросила Пенелопа, зябко поёжившись. Брендон любезно предложил ей свою куртку; она поблагодарила и надела её.

— В двух милях отсюда мой замок Каэр-Сейлген, — сказал я. — Но мы не можем вот так сразу переместиться туда. Хоть это и кодовской мир, здесь пока неизвестно явление туннельного перехода, и если мы появимся в замке ниоткуда, нас, чего доброго, примут за демонов. Так что придётся сесть на старых добрых лошадок и въехать в Каэр-Сейлген подобающим образом. Правда, само моё появление вместе с вами в этих краях вызовет множество толков, но я здесь хозяин, и никто не вправе требовать от меня объяснений.

— Да уж, — согласился Брендон. — Феодализм имеет свои преимущества — если, конечно, ты сам феодал… Между прочим, Артур. Формирующие здесь действительно «кусаются». И очень больно.

— А я уже установила контакт, — похвасталась Бренда. — Через Самоцвет. Оказывается, это раз плюнуть.

Пока Брендон и Пенелопа, сосредоточившись, проделывали «это раз плюнуть», сестра поинтересовалась:

— А где возьмём лошадей? Умыкнём у здешних цыган?

— Нет, обойдёмся без конокрадства. Вчера я связывался с Морганом Фергюсоном и попросил его позаботиться о транспорте. Надеюсь, он не забыл. — Я достал из кармана зеркальце. — Сейчас переговорю с ним.

Я даже не подумал предупреждать родных, чтобы они не мешали мне; это было само собой разумеющимся. Лишь чисто машинально я сделал специальный жест, означающий, что разговор предстоит не конфиденциальный, а значит, присутствующие могут оставаться на своих местах.

Я сосредоточился на зеркальце, и почти сразу по его поверхности пробежала мелкая рябь. Затем оно стало матовым и произнесло голосом Моргана:

— Кевин? Наконец-то!

Туман рассеялся, и в зеркальце появилось изображение Фергюсона, восседавшего в широком кожаном кресле, которое показалось мне знакомым. Также я увидел нижний край портрета, висевшего на стене позади него.

— Как дела? — спросил Морган. — Уже вернулся?

— Да. Сейчас я в Лохланне.

— А почему так далеко?

— Так надо. Я уже говорил, что прибуду с братом и двумя сёстрами. — (Ещё когда мы собирались в дорогу, я решил выдавать Пенелопу за свою сестру. Было бы трудно объяснить людям, откуда у меня взялась взрослая дочь; а кроме того, я ещё не был готов рассказать Дейдре про Диану…) — Пока они поживут в моих владениях, а потом мы решим, под каким соусом преподнести их в Авалоне. Беда в том, что они очень похожи на меня, и нет никакой возможности представить их, скажем, как заморских гостей.

— Это не беда, — ответил Морган. — Представим как есть — брат и сёстры. Люди уже знают, что ты нашёл свою родню.

— Вот как! — озадаченно произнёс я и приблизил зеркальце к своему лицу, увеличивая угол обзора. Промелькнувшая в моём мозгу догадка оказалась верной: Морган сидел в кресле Колина, а над ним висел портрет Дейдры в платье цвета морской волны и с букетом васильков в руках. — Дружище! Что ты делаешь в королевском кабинете?

Морган натянуто усмехнулся:

— В данный момент это кабинет регента королевства. И я нахожусь в нём по своей новой должности.

Я опешил:

— Что?! Неужели Колин…?

— Нет, не умер. Просто отрёкся от престола и исчез в неизвестном направлении.

Разинув рот, я несколько секунд переваривал это известие. А когда немного опомнился, в голову мне пришла мысль, что теперь между мной и престолом больше не стоит мой друг Колин, а нового короля, кто бы им ни стал, я смогу потеснить без особых угрызений совести. В конце концов, я будущий муж Дейдры, единственной дочери короля Бриана; кроме того, мой прадед был законным правителем Логриса…

— Когда это произошло? — наконец спросил я.

— Позавчера.

— А почему вчера ничего не сказал?

— Был не очень удачный момент — ты вызвал меня в самый разгар дебатов на Государственном совете. Мы как раз утверждали отречение Колина и рассматривали кандидатуру его преемника. Дело в том, что по закону это должен быть Эмрис Ленстер, однако сам Колин назвал другое лицо — некоего Артура Пендрагона, принца из Дома Света, правнука легендарного короля Артура.

От неожиданности я закашлялся и чуть было не уронил своё зеркальце.

— Морган, это серьёзно?

— Ещё как серьёзно! Вчера поздно ночью Государственный совет провозгласил тебя королём Логриса Артуром Вторым, а меня назначил регентом на время твоего отсутствия в Авалоне.

— Ну и дела… — растерянно пробормотал я.

— Нам надо поговорить, — продолжал Морган. — И в более удобной обстановке. Без всяких зеркал, по старинке — лицом к лицу. Давай ко мне.

— Не сейчас, — сказал я, — позже. Сперва я должен устроить своих родных. Ты позаботился о лошадях?

— Конечно. Они в моей конюшне, в четырёх самых дальних стойлах. Два горячих жеребца и две смирные кобылы, соответственно с мужскими и дамскими сёдлами.

— Ух ты! Даже это учёл.

Морган ухмыльнулся:

— Всегда рад служить вашему величеству и всей вашей царственной родне.

— Ладно, — вздохнул я. — Жди меня часа через три.

Я прервал контакт, спрятал зеркальце в карман и посмотрел на родных, которые слышали весь наш разговор. Все трое довольно улыбались. В отличие от меня, их нисколько не удивили последние события. Напротив — им казалось совершенно естественным и само собой разумеющимся, что я должен занять трон в Авалоне.

— Мои поздравления, братишка, — первая отозвалась Бренда. — Худшее теперь позади. Я же видела, как угнетает тебя мысль, что придётся свергать с престола своего друга. А иначе не получалось: коль скоро ты задумал создать Дом, то рано или поздно должен был потеснить Колина.

— К тому же, — заметила Пенелопа, — речь идёт о короне нашего предка. А кто из принцев Света не мечтал найти Истинный Авалон и воцариться в нём? Ты нашёл его, и Колин, узнав о твоём происхождении, со всей очевидностью понял, что на престоле он не удержится. Поэтому решил уйти сам.

— С его стороны это был мудрый поступок, — подвёл итог Брендон. — Так что, Артур, улаживай свои дела с короной, а мы не станем тебе мешать. Поживём сколько нужно в Каэр-Сейлгене, займёмся исследованием Срединных миров, в общем, скучать не будем. Правда, девочки?

Пенелопа и Бренда утвердительно кивнули.

— Вот и чудненько, — сказал я и призвал Образ Источника. — А сейчас займёмся лошадьми, горячими жеребцами и смирными кобылами. Соответственно с мужскими и дамскими сёдлами.

Бренда фыркнула:

— Лично я предпочла бы горячего жеребца. Может, поменяемся, Брендон?