41. В С А Д Н И К Т Ь М Ы.

— Сейчас куда? — Жанна требовательно смотрела ему прямо в глаза.

Бедная девочка, она уверовала, что он сам господь Бог. Господь Альфред ван дер Бог.

Антон безрезультатно пытался реанимировать лифт с помощью как кнопки вызова, так и переносного пульта. Кабина продолжала неподвижно висеть в шахте. Это могло свидетельствовать как о поломке лифта, так и о том, что в лифте кто-то есть, и он заблокировал управление в ручную.

У Антона засвербело внутри от предчувствия опасности. Если бы он был оптимистом, то мог считать, что Всадник Тьмы убит разбушевавшимся унформером. Но Антон не был ни оптимистом, не пессимистом. Реалистом он был. Посему, он не мог утверждать, что Кетанг убит, пока не видел его трупа. А трупа он не видел. И что получалось тогда?

А тогда получалось, что пока они, высунув языки, бегали по обреченной умирающей базе, Кетанг не стал носиться за ними, заняв идеальную позицию, к которой они все сами, в конце концов, и явились. К гадалке не ходи.

В таком случае существовало два способа дальнейших действий монстра. Либо он будет торчать в шахте до упора, пока унформер их всех не поубивает, либо захочет сделать это лично.

Не успел Антон так подумать, как завыли моторы и, пощелкивая кабелями, кабина поползла вниз.

Всадник Тьмы решил заняться оставшимися лично, и вместе с ним в этот мир пришел ад.

— Заработало! — радостно сказала Жанна.

Никто из сумитов никогда и нигде в жизни не работал, но когда в ауле перегорали пробки, звали всегда почему-то Ису, поэтому и в этот раз чинить лифт доверили ему. Иса раскрыл распределительный шкаф, и тридцать лет под землей безо всякого ухода предстали перед ним в своем материальном обличье. Кое-что с Казбеком они еще в первый раз успели посадить на скрутки, но что касается остального, Иса почесал в голове, потом, безо всякой надежды на успех, поискал хотя бы знакомые ему предохранители, но вместо какой-либо аппаратуры обнаружил в мусоре лишь высохший мышиный кал. "Что я, гавночист что ли?" — подумал он.

— Делай быстрее. Чего застыл? — поторопил Михаил Нухаев.

— Как я сделаю? Видишь, тока нет, — глубокомысленно заметил Иса.

— Слушай, дорогой, я ведь тебя не спрашивал, есть ток или нет. Делай!

Нухаев обладал даром убеждения, благо, автомат находился в руках, и Иса знал, что в случае неподчинения командир с легкостью спустит курок. У него еще запасной электрик есть. Казбек. Иса запустил обе руки в шкаф и неожиданно вынул все его содержимое наружу, бросив прессованный брикет на пол. Когда брикет раскололся, то внутри него оказались лишь остатки проводов. Иса старательно собрал их и соединил на скрутку фазы в шкафу. Подумав, он вставил в пустующие пазы вместо отсутствующих предохранителей проволоку потолще.

— Чего остановился? — Напустился на него Нухаев. — Сдохнуть у меня хочешь, собака!

Почему лифт не едет?

Иса повернул к нему голову, обдумывая, как бы сказать потактичнее, что он многого от него хочет, и такого уговора не было, чтобы лифт взял и поехал, он, в конце концов, не специалист по лифтам. Он много чего хотел сказать, очень кстати вспомнив и про одну такую штуку-рубильник, называется — за который дернешь, появляется сразу ток. Но раз его тут нет, значит, тот наверху, и кто-то должен сначала подняться, чтобы его включить.

Мысли продолжали лениво переваливаться у него в мозгу, когда он уловил слабое жужжание. Что-то дернулось в ящике, и фаза низко загудела. "Однако если наверху рубильник включат, меня ведь током убить может", — успел подумать Иса.

Последовавший вслед за этим удар был такой силы, что сумит с воплями отлетел на пол, а потом еще целую минуту не мог прийти в себя, наблюдая сквозь раскуроченные двери, как колышутся шланги в лифтовой шахте, как всегда бывает, когда опускается лифт.

— А говорил — нельзя починить, — удовлетворенно констатировал Нухаев.

— Это не я, мамой клянусь.

Они как зачарованные смотрели на мерно колышущие шланги.

— Оружие к бою! — сверкнул очами Михаил.

— Отступать надо! — предложил Иса.

— Прекратить панику! — Взорвался Нухаев. — Сказано, к бою! Джигиты мы или нет?

Закрывая проем, сверху медленно наполз лифт. Остановился. Он представлял собой ржавый железный короб, дверцы которого не спешили открываться.

— Выходи! Стрелять будем! — Крикнул Нухаев.

Ему никто не ответил. В пустой шахте заунывно завывал ветер.

— Никого там нет! — заявил Иса.

— Ну, так идите, откройте двери! — велел Нухаев.

Выполняя команду, Иса благоразумно поотстал от Казбека. Тот заметил это, но вида не подал, лишь презрительно усмехнулся. Он еще с детства подметил в своем друге эту подловатую черту, из-за которой частенько ему доставалось от малаев из соседнего аула.

Казбек встал вплотную к двери, уперся мощными кряжистыми ногами и всунул пальцы между плотно сомкнутыми створами, ощутив внутри холод, точно вставил пальцы в холодильник. В образовавшуюся небольшую щель Иса заметил внутри яростное быстрое движение и успел сделать шаг назад. В это время Казбек с силой разжал створки.

На мгновение он оказался словно распят перед тем, что заполняло все свободное пространство тесной кабинки. Скорее всего, Всадник Тьмы обладал способностью уменьшать объемы собственного тела. Заметно исхудавшие орочи лежали штабелями, обратив жуткие головы к двери. Ноги Кетанг убрал под себя, а корпус вжал в пол.

Вкупе все это было видением утрамбованного клубка ожившего кошмара. И пахло от всего этого тухлой рыбой.

Казбек с криком, вырвавшимся помимо его воли, отпустил двери и даже попытался их закрыть. Но пара орочей с механическим стуком зафиксировали их в крайних положениях.

— Отойди! — кричал Нухаев, не имеющий возможности выстрелить, так как боец перекрывал сектор обстрела.

Казбек пятился, поднимая автомат, но ороч с легкостью выбил его. Кетанг привстал, с трудом протискиваясь в узкую дверь. Едва он оказался наружи, как произошла метаморфоза. Орочи, почуяв свободу, распрямились, чтобы улучшить кровоток. Со стороны это выглядело так, словно уродливый павлин, переросший все мыслимые размеры, распушил свой адский хвост.

Кетанг с легкостью подхватил Казбека, вздергивая кверху над собой, чтобы не мешал. Сумит не переставая, кричал "Помогите! Спасите!" Орочи передавали его друг другу, перехватывая поудобнее, и казалось, что он плывет в пестрых струящихся волнах.

Нухаев отступал, стреляя. Пули гасли в шевелящемся месиве, не причиняя видимого вреда. Магазин быстро опустел, а перезарядить Михаил уже не успевал.

— Иса, где ты? Прикрой! — Позвал он.

В ответ Иса опустился на корточки и, смешно отклячивая зад, быстро пополз прочь.

Нухаев увидел лишь сгорбленные плечи и трясущийся в страхе затылок.

— Шакал! Ты никогда не был джигитом! — Прокричал Михаил ему вослед.

Он отступал вглубь коридора, отсекая короткими очередями рвущиеся за ним орочи.

Кетанг, не форсируя события, протискивался по коридору за ним. Он оказался настолько гибок, мог вытягиваться, сужаться, и от него нельзя было ни скрыться, ни спрятаться.

Казбек уже не кричал, только выл, словно смертельно раненый, хотя на нем не было ни одной раны. Тело его странно деформировалось, пульсировало. Лицо мало походило на лицо человека, перекошенное, с глазами, скошенными к переносице, ходящие ходуном челюсти перемалывали зубы.

У монстра от предвкушения началось обильное слюноотделение. Кетанг дернулся, отворачиваясь от Михаила, которого уже почти настиг. Атавизм, но Всадник Тьмы не любил, когда смотрели, как он ел.

В этом месте имелся укромный закуток, Кетанг дрожащими от нетерпения орочами перенес туда свою жертву, закрыл подходы корпусом и стал жадно поедать живого еще человека, не давая ему сразу отмучиться и умереть, и аккуратно распиная орочами, чтобы он своими конвульсиями не мешал добраться до наиболее лакомых внутренних органов.

Нухаев внезапно увидел, что твари не до него. И даже больше. Отвернувшись, чудовище почти полностью освободило коридор, в конце которого манил открытыми дверцами лифт. Садись и уезжай!

Наставив автомат в спину монстра, Михаил осторожно крался вдоль стенки, когда нечто прилетело от чудовища и шмякнулось на пол рядом с ним. Хвост. Абсолютно лысый, имеющий неприятный оттенок сырого светло-розового мяса.

Нухаев понимал, что надолго Казбека чудовище не хватит. Он сожрет его и продолжит погоню, в конце которой только смерть.

Он перешагнул через лениво переваливающийся с бока на бок хвост. Сначала он осторожно пятился, не упуская Кетанга из виду, потом повернулся и побежал, слыша в ушах только грохот собственного сердца.

В спешке он оступился, задел плечом стену, и из разгрузки вылетел запасной магазин, загрохотав по полу. Спина монстра напряглась, затем он резко развернулся. Увидел убегающую жертву. И устремился за ним!

Двигался он с поразительной быстротой и грацией, но Нухаев был уже в лифте!

Одной рукой он ударил по грибковой кнопке пуска, а пока створки смыкались, а ему показалось, что это происходит целую вечность, расстрелял оставшиеся патроны и швырнул в проем бесполезный автомат.

Двери сомкнулись, и лифт пошел вверх. Нухаев облегченно прислонился к стене. И тут лифт дернулся и замер!

Михаил понажимал кнопку, но ничего не произошло. Холодная испарина выступила у него на лбу. Пот, секунду назад казавшийся огненно горячим, мгновенно заледенел.

Кабинку тронули снаружи. Дело в том, что она успела подняться буквально на полметра. Нухаев отшатнулся к противоположной стене, зашарил по карманам. В разгрузке обнаружился запасной магазин с патронами, совершенно бесполезный теперь, ведь автомат он выбросил.

Сумит в ужасе глядел в медленно расширяющийся проем, отчетливо понимая, что он уже мертвец. В створ по-змеиному ловко пролезла орочья голова. Михаил увидел, как по всему периметру створок появляются все новые и новые орочи. Они уже ползли по полу, по стенкам кабинки, обвивались вокруг ног. Потом монстр сипло выдохнул и раздвинул створки полностью. Змеи на туловище монстра расступились, открыв маленькую недоразвитую голову на длинной и тонкой шее. Сморщенные веки приподнялись, и на человека глянули злобные налитые кровью глаза. И только сейчас Михаил Нухаев стал кричать.

Антон отпустил кнопку блокировки лифта только тогда, когда кабинка внизу перестала дергаться, и наступила тишина.

— Ты убил его! — Жанна кулачками била его по плечам, по груди.

Понадобилось какое-то время, чтобы прекратить истерику. Он прижал женщину к себе, она прятала лицо, то ли отталкивая, то ли притягивая. Скорее всего, и то и другое. Хоть времени и не было, но пришлось выделить какую-то часть, чтобы переждать бурю. Наконец, буря спала.

Он отстранил ее, и спрыгнул в шахту. Кабинка стояла всего парой метров ниже.

Однако когда он повернулся, чтобы принять женщину, наверху было пусто. В груди екнуло.

— Нам надо торопиться! Жанна! — позвал он.

— Вам никуда не надо торопиться, потому что вы оба уже покойники, — раздался голос, и свет наверху заслонила голова Исы, он погрозил автоматом. — Я знаю, ты от пуль научен уворачиваться. А твоя красавица тоже? Давай проверим.

Он за волосы подтащил Жанну.

— Что же ты ни о чем не просишь? — Издевательски спросил Иса. — Сейчас же для нее все кончится, а вместе с ней и для тебя. Ты всегда будешь помнить о том, что не спас ее, и она погибла у тебя на глазах. Ну что скажешь, спецназовец сраный?

Поднимайся, баран!

Антон вскарабкался обратно. Иса благоразумно отошел подальше, по-прежнему держа женщину за волосы.

— Говоришь, не надо было их убивать? — с горечью спросил Антон.

Иса молча оттолкнул женщину и поднял дуло автомата на уровень ее головы. Он стоял слишком далеко, сумит все рассчитал, расчетливый оказался, и даже передвижения в боевом темпе не позволяли Антону обогнать пулю. Она закрыла глаза и замерла.

На полу было полно стеклянных осколков от лопнувших светильников, Антон зачерпнул их босой ногой, стопа имела особую тренировку, позволяющую не только собирать всякую мелочь с пола, но даже, при желании, висеть на ней, подобно обезьяне. Но этого не понадобилось. Антон швырнул в Ису стекляшки словно лопатой.

Иса отшатнулся, потом все же успел выстрелить, и эта была единственная возможность нанести хоть какой-то урон, но вместо того, чтобы убить Жанну, которая продолжала оставаться на расстоянии вытянутой руки, он зачем-то пальнул в Антона, которому он не смог бы навредить при любом раскладе, даже если бы попал, а он не попал вовсе. В туче брызг трудно было куда-либо попасть, а второй выстрел Антон сделать ему не дал.

— Стрелять ты так и не научился, горец сраный, — сказал он, выбивая автомат и схватив бандита за обе руки.

Иса попытался ударить его головой в лицо, но Антон сначала отстранился, а потом, в свою очередь, ответил точно таким же ударом. С криком " Ийя!" сумит пролетел три метра, шмякнулся на пятую точку, перекувыркнулся, распластался, но был тотчас вздернут Антоном на ноги.

— Отпусти, гад, пожалеешь! — Завизжал Иса. — На куски буду рвать!

— Так в чем же дело?

Иса, в самом деле, попытался укусить его, целя то ли в шею, то ли в лицо. Антон не стал разбираться, дал головой еще раз. На этот раз сумит пролетел дальше и кувыркался дольше. Поднялся, тягая железяку, дико сверкая глазами:

— Ненавижу!

Антон сверкнул белками еще почище Исы:

— Разве ты можешь ненавидеть, мразь?

Он так дал ему с ноги, что сумит улетел в одну сторону, а железяка далеко в другую. Когда Иса хотел подняться, то поскользнулся и сразу не смог этого сделать. Стены и полы покрывала изморозь от разлившегося неподалеку азота.

От следующего удара сумит проскользил мимо диспетчерской и головой открыл люк в бройлерную, которая напоминала огромный сугроб. Все белым-бело. Бьют пары еще до конца не выветрившегося азота. Паренье этакое.

Иса, наконец, успел вскочить и споро полез на цистерну. Наверное, они напомнили ему родные горы. На верху он нашел молоток на железной ручке и запулил его в Антона. Тот не отклоняясь, взял его из воздуха.

Иса свертывал с цистерны крышку люка. Поднялся вместе с нею словно Геракл, небо держащий. И тут в него врезался молоток, пущенный уже Антоном. Равновесие сумит, может быть, и удержал. Если бы не покрывающую верхушку цистерны лед. Секунду побарахтавшись и безуспешно помахав руками, он ласточкой нырнул в только что отрытый им люк.

Внутри тяжело плеснул азот, видно это была одна из неохваченных Антоном цистерн.

— Не рой другому яму! — крикнул Антон.

— Это ты кому? — спросила выскочившая следом Жанна.

— Уже никому.

Она вся дрожала.

— Замерзла? — он обнял ее, взял ладошку в руку, подышал.

Все еще дрожа, неестественно покойно она произнесла:

— Там, сзади, какой-то шум.

— Я слышу, — ответил он. — Ну что, передохнула немного? Пошли, не век же нам зимовать здесь. Пора и выбираться.

Не отпуская ее руки, он повел Жанну обратно к лифту. Сотрясая стены, где-то в глубине базы начинал движение знакомый гигантский каток.

Когда они вернулись, кабина лифта по-прежнему находилась внизу.

— Я боюсь! — призналась Жанна.

— Здесь же невысоко!

— Я не высоты боюсь. Там кто-то есть!

Антон с сомнением посмотрел вниз и бегло просканировал.

— Никого там нет! — уверенно заявил он.

Все повторилось. Сначала он спустился сам, потом помог спуститься девушке.

Отогнув угол крыши кабинки, он скользнул вниз. Убедился, что непосредственная опасность не угрожает, принял Жанну. Она сразу зажала рукой рот. Глаза как пятирублевки.

Кабина смердела. Стены сальные, липкие. Антон нажал кнопку "Двери закрыть", и двери закрылись. Следующей была кнопка «Вверх», но Антон помедлил.

— Поехали, Антон, — взмолилась Жанна. — Не останавливайся.

— Меня кто-то позвал! — он повернул к ней встревоженное лицо.

— Бежим, Антон, скорее! — она вцепилась ему в руку.

— Я должен разобраться! — не согласился он. — Сделаем так, ты поднимешься и пришлешь мне кабину обратно.

Тут он столкнулся с нешуточным сопротивлением. Откровенно говоря, план и самому ему не нравился. Мало ли, какие опасности могли ожидать девушку наверху.

Решили, что Жанна ждет его, но не больше пяти минут, а при первом же намеке на опасность, бросает все и поднимается.

Антон вышел и оказался перед выбором, в какой из нескольких располагавшихся перед ним коридоров идти дальше. Жанна ждала его с отрытыми дверями.

Зрелище было мрачное. Он словно угодили в мясобойню, настолько все вокруг было забрызгано кровью. Кровь была даже на потолке. Повсюду человеческие останки.

Неожиданно, тот же голос донесся из глубины одного из коридоров. Он походил на протяжное ритуальное песнопение.

— Это призраки! — вскрикнула Жанна, лицо ее стало меловым от страха. — Они идут за нами.

— Сиди тихо, — приказал он. — Я сейчас вернусь.

Он прокрался по коридору. Тот оказался довольно извилистым. Скорее всего, при строительстве, строители наткнулись на твердые породы и обогнули их с помощью нескольких поворотов. Почти сразу Антон потерял из виду Жанну. Это его беспокоило.

Он собирался завернуть за следующий угол, когда услышал с той стороны приближающиеся шаги, и скользнул в боковой проем. Там было темно, накиданы ящики и тряпки, так что проблемы с временным укрытием не возникло.

Молившийся за это время приблизился, и речь его стала слышаться более ясно.

Антон начал различать отдельные слова и убедился, что он не ошибся, и он действительно слышит собственное имя.

С безнадежной тоской голос просил, умолял об одном:

— Антон, я знаю, что ты здесь. Убей меня, не оставляй.

Из-за поворота степенно вышел Всадник Тьмы. Сытые, набитые органической пищей, жирные орочи успокоено свисали по бокам чудовища. Лишь рядом с седлом колом торчали орочи, находившиеся в боевом охранении.

Посреди этого жуткого сада неподвижно восседал всадник. Антон внутренне содрогнулся. Всадником Тьмы был Михаил Нухаев.

Он был голый. Тело синее как у покойника. Даже бесчисленные порезы смотрелись как на трупе. Лицо землистого оттенка, глаза застывшие, выпученные как у глубоководной рыбы.

Ну почему ты не умер, подумал Антон. Ведь в любом случае был обречен, не было в истории случая, чтобы кто-то уходил от чудовища живым. Оно высасывало из человека жизнь, оно выпивало его разум, а потом пожирало оболочку. Антон не пожелал бы и врагу таких мук.

Кетанг что-то почувствовал и замер. Орочи качнулись по инерции, недовольно подняли головы. Антон затаил дыхание.

— Антон, если ты меня слышишь. Я не могу больше. Убей меня, — простонал Михаил. — Прошу тебя как мужчина мужчину, как воин воина.

Антон посмотрел на кинжал, свое единственное оружие. И сказал себе, не дури.

Чудовище только этого и ждет, чтобы ты себя выдал. Именно эту цель и преследует, таская на себе страшного всадника.

Кетанг постоял и, не получив более никаких тревожных сигналов, продолжил гордое шествие по коридору. Он уже почти миновал убежище Антона, когда Нухаев протяжно застонал. Антону открылась ужасная картина: орочи налезали на лицо Михаила, и нетерпеливо толкаясь, лизали его глаза, разбрызгивая их во все стороны. Антон коротко взмахнул рукой, и выпущенный, словно пушечное ядро кинжал пронзил несчастного в сердце. Он умер мгновенно.

Антон выпрыгнул в проем, но убежать не успел. Кетанг боком притиснул его к стене.

Он разозлился и, уперевшись в стену обеими ногами и, вложив всю свою злость, выпрямил их. Сила нашла на силу, и Антон отвоевал себе метр. Этого ему хватило, чтобы размахнуться, как следует, и двинуть монстру ногой в неприкрытый живот.

Впрочем, эффекта это не возымело. Живот оказался мягким, даже вялым. Антон представления не имел, где у чудовища болевые точки и жизненно важные органы.

Кетанг сломил его сопротивление и снова притиснул к стене, на этот раз гораздо сильнее, так что спецназовец не мог даже вздохнуть, не то, что сдвинуть его с места.

Орочи со всех сторон хлынули на спецназовца, он с ходу вошел в боевой режим и бил их наотмашь, принимал на блоки, а когда не успевал, отклонялся в стороны, это был единственный маневр, на который он был еще способен.

Стена за ним пропиталась ядом. Десяткам орочам он свернул шеи, но их были сотни.

В принципе, Кетанг мог убить его одними орочами, но не это было его целью.

Он хотел его сожрать, как сожрал многих до него, и тянулся к нему окровавленной пастью.

— Я киборг из атканларской стали, подавишься, тварь! — Закричал Антон.

Пытаясь дотянуться, монстр выгнулся телом, невольно открыв взгляду еще кое-что.

Показалось, что кроме мертвого Михаила Нухаева, по-прежнему находящегося в седле, на монстре восседает еще один всадник, поменьше.

Антону удалось разглядеть лысый крохотный череп, костистый торс, торчащий из спины монстра. Он понял, что первый в галактике наблюдает истинного Всадника. И может так получиться, что поделиться своим открытием уже ни с кем не успеет.

Это его так раззадорило, что он решился на безрассудный поступок, но, пожалуй, единственный, который мог быть эффективен в единоборстве с чудовищем.

Он прекратил борьбу. Он опустил руки. Орочи торжествующе спеленали его и вздернули кверху. Внизу, над своей головой, он видел кровавый рот, открывшийся в жадном предвкушении. Орочи кинули его в пике, которое должно было закончиться в желудке у твари.

Антон с ходу задействовал еще одну опцию. Ерунда, в общем то. Чисто спортивная процедура, используемая в схватках по всякого рода борьбе. Кожа получаем дополнительные гормоны и становится гладкой, почти отрицательная величина трения, позволяющая выскальзывать из любых захватов.

Он вылетел из растерянно сжавшихся орочей, упал куда-то в месиво орочей — сторожей, которые стали без разбору жалить его, но он уже добрался до истинного Всадника, глянул в его злобные крохотные глазки, увидел страх в его глазах, который должен был напомнить обо всех его жертвах, и его тонкая шея сухой веткой треснула в его мощных руках.

Он едва не оглох, когда сотни орочей одновременно издали предсмертный визг.

Тварь упала как подкошенная. Орочи дергались, словно желая уползти от трупа.

Потом угомонились и они.

Антон постоял над грудой затихшего мяса, до конца осмысливая случившееся.

Случилось невероятное. Он убил того, которого нельзя было убить в принципе, и победил там, где победа была невозможна.

Самое обидное было то, что он даже не сможет никому рассказать о своем подвиге.

Ему никто не поверят, а он прослывет вруном. Он и сам себе не верил. Пихнул вялый ороч ногой. Это он должен был сейчас лежать там. Последний из убитых киборгов «Фалкона». Пятый из пяти.

Из рюкзака убитого Нухаева выкатился, чудом не разбившись, хрустальный шар. Он так нарядно светился, что Антон не смог не подобрать его. Он всмотрелся в него и увидел непонятное отражение.

Поднял голову и увидел над собой струящиеся живые кольца. Они заняли весь потолок, тонны живого отвратительного веса. Пульсирующая труба разверзлась на конце и стала опускаться на него, позиционируя отверстие по его голове. Он даже не пошевелился.

Труба сползала ниже, уже голова и плечи спецназовца скрылись внутри воронки.

Движение после этого замерло. Труба судорожно конвульсировала, но не могла опуститься ниже и заглотить Антона целиком.

Потом унформер поднялся и сделал еще одну попытку надеться на спецназовца. И опять запнулся, дойдя до хрустального шара.

Хрустальный шар! Он не пускал его!

Антон вскинул руку с шаром кверху, и тело унформера стало плющиться о потолок.

Унформер боялся. И значит, его можно было убить!

Антон попробовал просканировать шар, надо сказать не в первый раз, и опять увидел какую-то муть. Но в этот раз он уже знал, где искать.

— Электропаразиты, они вселяются в неодушевленные предметы! — вспомнил он вещие слова Икку-Длинного.

Он держал в руках шар, таящий в себе неизвестно сколько миллионов вольт. Но его опасность для унформера заключалась даже не в этом. Внутри находились электропаразиты, которые подчиняли себе все. И живое и неживое.

Унформер уползал. Антон догнал его, подпрыгнул, цепляясь и отгибая раструб книзу, точно гигантскую губу, и разбил шар о глотку изнутри. Унформер дернулся, он кинулся наутек, он торопился, действовал быстро и умело, но все равно не успел.

Как бы быстро он не действовал, все равно не мог обогнать время, время для него остановилось. Замерли живые кольца, застопорили неудержимый бег отростки, трубы остановились в движении, словно причудливые творения абстракциониста. Волна смерти прокатилась вдоль потолка. Через секунду по всей длине унформер окаменел и выцвел. Когда Антон его потрогал, он был трухлявый как столетний пень.

Антон отряхнул руки как после тяжелой работы и пошел (не побежал!) к лифту.

Жанна, которая, как оказалось, все это время держала руку на кнопке, но не нажала ее, крикнула ему издалека, едва увидела:

— Скорее! Беги!

Он дошел, не убыстряя шага. Он и не представлял, как устал.

— Теперь можно не торопиться, здесь нет ничего и никого живого! — сказал он и был как всегда неправ.

Из грота, наполовину заваленного льдом из расположенной сверху бройлерной, впрочем, нельзя было сказать, что бройлерная располагалась наверху, во всяком случае, целиком, так как один из бройлеров провалился сквозь ярус и лежал тут же.

Так вот из грота вел неприметный и узкий ход, заканчивающийся крохотным каменным мешком. В этом тупике по стенам бежали струйки грунтовых вод, было холодно, а на одиноком валуне сидел, обняв плечи, и дрожал сержант Кучай.

В оставшейся глубоко позади базе давно перестало грохотать, но Кучай не двигался с места, чувствуя, как смертельный холод проникает в него из валуна, и как он засыпает.

Когда из приведшего его в каменный мешок хода раздалось металлическое позвякивание, он с трудом разлепил скованные инеем ресницы и включил фонарик.

В пещеру входил Слепень. Подняв безглазое лицо, он напряженно прислушался.

— Кучай, ты здесь?

— Здесь! Я готов! — стуча зубами, отозвался он.

Слепень подошел, опустился и сел рядом с ним, гранаты при этом гулко ударились друг о друга. Он нашарил в кармане смятую пачку сигарет, вытянул одну, сунул в рот. Зажег спичку и стал нашаривать кончик сигареты, тогда Кучай взял его за руку и подвел огонек к сигарете.

— Спасибо, — поблагодарил Кучай.

— Минька, тогда это не я был, Богом клянусь, — глухо проговорил Кучай. — Ты меня все равно убьешь, но знай, я этого не делал.

Слепой пыхнул сигаретой, потом вынул бычок и протянул соседу. Кучай жадно затянулся.

— Покурил? — спокойно спросил Слепень.

— Да, я готов! — он поднялся, одернул комбинезон.

Слепой встал, взялся за общий провод, соединяющий все гранаты в единый смертоносный пояс. Кучай закрыл глаза. Прошла томительная секунда. Звякнул метал.

Когда он открыл глаза, пояс шахида лежал на земле.

— Минька, ты чего? — не понял Кучай.

— Пора выбираться.

— Я не пойду, я в розыске! — замотал он головой. — Меня посадят!

— Не посадят. Пошли, сержант, теперь у тебя есть главный свидетель.

На верху был день, который мог никогда и не наступить. На Антоне и его спутнице одежда сохранилась лишь фрагментарно, лица черные как у шахтеров, и он сомневался, что их подберет даже самая захудалая попутка. Вопреки ожиданиям, стоявшее неподалеку такси завелось и подъехало к ним.

— Чудеса! — Жанна нашла в себе силы на слабое проявление эмоций.

В подъехавшей машине водительское место пустовало.

— Это не чудо, а Иван! — поправил Антон.

Они сели на заднее сидение и он сказал:

— В центр, шеф, — а уже после спросил. — Как ты здесь оказался?

— Если ты думаешь, что избавился от меня, подключив к допотопному компьютеру, то глубоко ошибаешься. По локальной сети я заказал такси, но с обязательным условием, чтобы таксист поднялся в квартиру за вещами. А дальше дело техники.

Задействовав «Переговорщика», взял его сознание под свой контроль. Он отсоединил меня от компа и присоединил к разъему электронного тестирования машины. И вот я торчу здесь уже два дня! Как все прошло?

— Нормально.

— Я хотел извиниться за таймер.

— Так это ты?!

— Я же извинился! Я подумал, что если унформер рванет на день раньше, то ты опоздаешь и окажешься далеко отсюда.

— Нет, благодаря тебе я все наблюдал из первого ряда!

— Ну что мне сделать, чтобы ты меня простил? Запустить в себя вирус Келло? Кстати, как ты справился с унформером? Элиминатор или шар с электропаразитами?

— Я чувствую рядом с тобой всю свою никчемность. Ты и это знал?

— Догадывался. Не успел тебе сказать.

— В следующий раз перед тем, как устраивать выяснение отношений, сначала выкладывай всю полезную информацию.

— Согласен, А ты что собираешься влезть в очередную авантюру? Кстати, совсем забыл о Всаднике Тьмы. Я проанализировал и понял, что единственная возможность для него оказаться здесь, это подняться вместе с нами на грайве с Шарагда. Более того, я уверен, что сейчас он где-то поблизости!

— Можешь быть уверен. Вообще то он на базе. Я свернул ему шею.

Такси вильнуло на ходу.

— Прости. Но для двоечника школы «Фалкон» ты делаешь поразительные успехи. Может быть, тебе стоит восстановиться?

— Фалкона больше нет, — сказал Антон мрачно.

Когда он перегружал модуль с искиным в устройство плавного пуска, Жанна вдруг сказала:

— Возьми меня с собой!

Парадокс заключался в том, что теперь он не мог взять ее с собой. Не имел права.

Когда этот мир был обречен умереть, тогда мог, а теперь между ними словно пролегла невидимая преграда. Барьер.

— В Москву поедешь? — грустно улыбнулась она.

— Дальше.

— У тебя, наверное, есть жена, семья.

— Не важно.

— Наверное, ее надо обнять, — посоветовал Иван по внутреннему коммуникатору.

— Что бы я без тебя делал?

Но она отстранилась от него.

— Я, наверное, сейчас скажу глупость. У влюбленных в старину был такой обычай.

Смотреть на одну и ту же звезду в одно и то же время. Это как связь, понимаешь.

Когда два взгляда соединяются, сплетаются между собой. На какую будем смотреть?

— На самую красивую! — сказал Антон, и после этого она разрешила себя поцеловать.

— Когда ты вернешься? — требовательно спросила она.

— Есть одно дельце. Но я ничего не обещаю.

— Я буду ждать!

Толстая дверца разъединила их. Модуль тронулся сначала как обычный автомобиль.

Она смотрела им вслед до тех пор, пока еще различала машину в потоке других. И была вознаграждена. Когда Иван был уже уверен, что отъехал достаточно далеко, он задействовал плавный пуск.

Жанна увидела, как воздух вскипел вокруг модуля, из-под колес ударило пламя, и мгновенная вспышка поглотила машина без следа.

— Я знала, я догадывалась, — проговорила она сквозь слезы. — Любимый. Пришелец.

Самый лучший.

— Кстати, о каком дельце ты говорил бедной доверившейся тебе женщине? — поинтересовался Иван.

— Было пятеро киборгов специального назначения школы «Фалкон». Трое убиты. Один всех предал. Но я то остался, а я привык платить по всем счетам.