36. Женщины.

Они едва не умерли со страха два раза подряд, в момент, когда раздались выстрелы, и второй, когда в дверь каморки кто-то начал ломиться. Однако дверь уперлась в табурет, шаткая вещь перекосилась, но какое-то время продержалась. Женщины с визгом кинулись не к двери, как поступил бы любой благоразумный человек, желавший продлить свою жизнь, а совсем наоборот, в противоположную сторону и забились в угол.

— Не бойтесь, я не сделаю вам зла! — гортанно проговорили в темноте, и чтобы рассеять их сомнения включился фонарик.

Вышло наоборот. Пронзивший темень луч осветил жуткую маску. Длинные седые лохмы, лица не видно из-за непомерно разросшейся бороды. Одет незнакомец был в запыленную робу. На руке, попавшей в луч, огромные черные ногти.

— Не подходи! — крикнула Жанна.

— Я не подхожу, — проговорил неизвестный, после чего выключил фонарик.

— Включи! — потребовала тотчас женщина.

— Свет могут заметить, — возразил неизвестный. — Вам надо уходить. Вы слышали стрельбу? Плохие люди вернулись. Они вас найдут.

— Это сумиты?

— Нет, они из милиции.

— Что ты говоришь? Здесь кроме сумитов никого нет!

— Ты врешь! — крикнул вдруг неизвестный. — Они из милиции. Они хотят посадить меня в тюрьму.

Лиза в темноте взяла Жанну за руку, перепугав до смерти, и та от неожиданности едва не закричала.

— Конечно, дорогой, они из милиции, — сказала девочка. — Мы тоже от них прячемся.

— Правда? — с надеждой спросил бородач.

— Не вру, клянусь богом!

— Что вы натворили?

— Мы это…проститутки! Так что считай ни за что.

— Что ты несешь? — гневно зашептала Жанна, Лиза ее так же шепотом оборвала:

— Молчи, женщина!

— Вот и меня ни за что! — проговорил неизвестный. — Я ни в чем не виноват!

— Я знаю, дорогой, — продолжила Лиза, как ни в чем не бывало. — Давно ты здесь?

— Давно. Целую ночь.

— Он сумасшедший, — горячо прошептала Жанна на ухо Лизе, но та пребольно пихнула ее локтем.

— Раз ты тут давно, ты сможешь вывести нас отсюда?

— Конечно, но я наверх не пойду!

— Мы пойдем одни! Ты только дорогу покажи!

— Вы меня предадите и все расскажете милиционерам.

— Даем слово!

— Вы не знаете, какие там работают люди. Они надевают валенки поверх сапог и бьют.

Я подписал все, хотя ничего не делал. Только смотрел, как они Миньку.

— Как же ты сбежал?

— Следственный эксперимент. Они не знали базу так хорошо, как знаю ее я. Они сказали, что в тюрьме меня так же как Миньку. Мне нельзя наверх!

— Конечно, конечно, — успокоила Лиза. — Ты сможешь спрятать нас, чтобы никто не нашел?

— У меня есть место, про которое никто не знает! — довольно сообщил беглец.

— Нам нельзя никуда уходить! — возразила Жанна. — Тони будет нас искать!

— Ты слышала стрельбу? То чудовище здесь! Скоро оно приползет сюда и сожрет тебя!

Если хочешь, то счастливо оставаться!

Жанна идти боялась, но оставаться одной боялась еще сильней.

— Я немного пройдусь с вами, потом вернусь, — проговорила она. — Как, кстати, тебя зовут?

— Кучай.

— А имя?

— Не помню.

— Какая тебе разница? Сказано, Кучай! — напустилась Лиза. — Веди, Кучай, не будем терять время!

Пока слепой нес Антона, он не терял времени даром, просканировав его мозг. Но здесь его ждал облом. Парень оказался психически нездоров, и мозг его блокирован.

Кроме зоны, отвечающей за чисто рефлекторное поведение, у парня сохранились лишь отрывочные, но очень четкие воспоминания.

Они были цветные, яркие и оттого особенно мерзкие. В них парня насиловали. Антон не видел, как не видела и жертва. Он чувствовал лишь боль и стыд. Голова горела.

И еще одна картинка возникла в мозгу слепого. Парнишка в застиранном комбинезоне протягивает стакан воды с вопросом:

— Тебе больно?

Антон знает, что это Кучай. Слепой бьет по стакану с воем:

— Ненавижу!

И еще одно воспоминание. Слепого волокут по коридору, затаскивают в тупик. Чей-то голос, показавшийся Антону странным:

— Сейчас мешком с песком по голове дадим, следов никаких!

Удар и темнота.

— Достаточно, я очнулся! — сказал Антон.

Слепой остановился и грубо скинул его. Они были в очередном непонятного предназначения закутке, на полу слежавшиеся тряпки, так что он даже не ушибся.

— Тебя как зовут? — спросил Антон, усевшись и не делая попыток встать, чтобы тот не принял это за агрессию.

— Слепень.

— Пусть будет Слепень. Значит, мстишь, Слепень? Только не надо врать, я все знаю.

— Вздумаешь мешать, умрешь, — предупредил тот, взявшись за кольцо.

— Я в ваши дела не лезу, — остановил его Антон. — Но ты уверен, что он тебя раньше не убьет? У него существенное преимущество, у него есть глаза.

— Я его кара. Когда базу эвакуировали, Кучай сбежал и остался, думал, тут в комфорте отсидеться. Не выйдет. Я пришел следом. Я все время рядом. Я не дал ему ни дня спокойного. Я хожу по базе и специально гремлю этим! — он колыхнул свою «сбрую» и металл звякнул об металл. — Пусть боится смерти, как я боялся, когда эти…

— Я в курсе, — быстро сказал Антон. — Еще раз повторю, это все ваши дела. Тут один парень привез и спрятал груз, который ему не принадлежит.

— Я знаю. Это такое большое и округлое на ощупь. Сначала оно лежало в одном месте, потом его хотели унести, а оно сбежало от них.

— Что значит сбежало? Это просто унформер!

— Он живой. Я слышал его бьющееся сердце.

Что-то рано, прикинул Антон. Когда Иван определил, что до активации 13 дней, спецназовец включил внутренний таймер. По его расчету сегодня шел 12-й день.

Сердце еще биться не должно, рано. Впрочем, он разговаривал с сумасшедшим.

— Ты знаешь, куда он делся?

— Конечно. Но это моя тайна.

— Это не твоя тайна. Унформер — это бомба, когда он рванет, здесь никого не останется.

— Тем лучше. Кучай умрет тоже.

— И с ним еще несколько миллиардов.

— Мне все равно.

Антону поспешил подключить вербальную опцию.

— Но в таком случае твой Кучай слишком легко умрет! — заявил он, хоть слова были и чужие, подсказанные переговорщиком, но ему все равно было противно. — Он насиловал тебя долго, неоднократно испытывал оргазм. Длительное воздержание, а тут невинная задница. Только первый раз у него получилось быстро, а уж второй и третий…

— Заткнись! — крикнул Слепень, хватаясь дрожавшей рукой за чеку.

— Ты же не хочешь, чтобы Кучай умер быстро вместе со всеми.

Он и сам не понял, почему произнес "вместе со всеми". Переговорщик решил, что это коронная фраза и рассчитал все точно.

— Я не хочу, чтобы он вместе со всеми! — пролепетал Слепень. — Так не страшно, когда много. Я хочу, чтобы он умер один.

— Я могу обезвредить унформер. Покажешь, где он?

— Да, — тихо проговорил слепой.

Антон почувствовал себя неуютно, к тому же переговорщик советовал резко сменить тему.

— Скажи мне, а чем вы питались все время? Ты и Кучай?

— Там есть труба наружу, мама мне еду туда сбрасывала, а я Кучаю оставлял, чтобы раньше времени не сдох.

С ума сойти! Антон так и не понял, чей это мысленный вопль. Переговорщика или его собственный.