ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ, в которой заместитель Теренса Бемиша отправляется в Иииссу на собрание сектантов, а Киссур Белый Кречет шарит по Галактике в поисках бесхозных боеголовок.

А через два дня на космодром вернулся Ашиник, ни словом не обмолвившись о собрании в Иниссе. Что какие-то решения сектантами были приняты и что эти решения вполне могли заключаться в приказе Ашинику подложить бомбу под Бемиша или, скажем, кинуть ее в пусковую шахту — было не исключено. Но думать об этом Бемишу было некогда.

Через три дня, когда Бемиш на полчаса забрел в свой кабинет надиктовать целую кучу бумаг, ему позвонил с участка Ашиник:

— Господин Бемиш, вы не могли бы уделить мне час? Здесь человек, который желает с вами встретиться.

— Что за человек? — спросил Бемиш.

— Один… пожилой человек.

Бемиш был весьма впечатлен. Оглядел кабинет в поисках гадкого сора и переменил на всякий случай пиджак: свой повесил в шкаф, а из шкафа достал светло-серый пиджак, обладавший одним очень полезным свойством: с трехметрового расстояния он выдерживал даже очередь из веерного лазера.

Ашиник впустил в кабинет старика лет восьмидесяти, в крестьянской одежде, с белыми, как вата, бровями, с прямой спиной и с квадратной шапочкой на лысой, видимо, голове. Старик поглядел на земдянина страшными выпученными глазами.

— Вы, — сказал старик, — начальник этого места. А я кто?

— Видимо, — сказал Бемиш, — начальник тех, кому это место не нравится.

— У нас нет начальников, — заявил старик, — у нас есть учителя и ученики.

На это Бемишу было нечего ответить, и он спросил:

— Хотите чаю?

Старик, как ни странно, согласился. Бемиш велел принести чаю, и вскоре в кабинет вошла Инис с подносом, на котором стояли чайник с чашками и несколько корзиночек со сладким печеньем.

Старик неодобрительно воззрился на юбку Инис, край которой располагался ровно на метр выше, нежели то было прилично с точки зрения старика. Даже Бемиш был в глубине души против того, чтобы Инис разгуливала в такой юбке где-либо, кроме его собственной спальни. Но что делать? На свете было очень мало вещей, кроме юбок и сережек, которые интересовали Инис, и Бемиш жалел ее и никогда не перечил ей по поводу юбок.

Главный бес и главный противник бесов некоторое время молча пили чай.

— Как это вы будете шнырять отсюда в небо? — сказал Белый Старец. — Я тут походил по вашей стройке, и я видел дырки, которые уходят вниз, а никаких лестниц в небо я не видел.

— На небо, — терпеливо сказал Бемиш, — не поднимаются по лестнице. На небо летают с помощью космических кораблей. Перед стартом эти корабли находятся в пусковых шахтах, как голуби между полетами сидят в голубятнях.

Белый Старец стал глядеть на него заинтересованно, и Бемиш стал объяснять, куда, как и зачем летают ракеты. Он очень старался. Он уже дошел до второй космической скорости, когда старик прервал его и спросил:

— Ладно, что вы летаете на небо, а не под землю, я верю. Но почему бы вам все-таки не построить лестницу, чтобы народу было понятнее?

Бемиш подавил желание истерически расхохотаться. Потом он вспомнил рассказы о коварстве сектантов и о том, как они обожают ставить человека в абсурдные ситуации и смотреть, что будет человек делать. Может, старик все понял про космические корабли? Он точно знал, что Бемиш способен разъяснить ему, что такое вторая космическая скорость, а вот что он не знал — так это как Бемиш поведет себя от такого вопроса.

А Бемиш оказался не на высоте и уткнулся носом в свой чай.

— Слушайте, — сказал старик, поняв, что ответа не будет, — вы говорили вот с этим щенком, и с Киссуром, и с великим государем, и даже с взяточником Шавашем — и со всеми вы нашли общий язык. Как вам это удалось?

— Не знаю, — сказал Бемиш, — наверное, потому, что я всегда пытаюсь говорить правду. Люди очень редко говорят друг другу правду. Они либо льстят друг другу, думая, что это ложь, либо хамят и думают, что это правда. А правду они говорят очень редко.

— А какую правду вы скажете о себе? Признайте, что вы бес.

— Нет, — сказал Бемиш, — я не совру, что я бес, и про вас не скажу, что вы неправы. Видите ли, я воспитан в стране, где считается, что народ всегда прав. Если такое огромное количество людей чувствует себя обиженными, значит, у него есть причины для обиды. Если такое огромное количество людей ненавидит землян, значит, у него есть причины для ненависти. Я думаю, что главная причина заключается в том, что вы беднее землян. И я думаю, что единственное средство справиться с этим — помочь вам сделаться такими же богатыми, как земляне. Поэтому я строю этот космодром.

— Вы связаны с очень плохими людьми, — сказал старик, — например, с человеком по имени Шаваш. Это изнанка мира, тушканчик, обратившийся в человека, утка-поганка, у которого семь языков и ни одной души. Его черная тень проникла в наш совет и его черная тень лежит над стройкой. Подумайте над тем, что я сказал.

И с этими словами старик поднялся со стула и, не кланяясь, ушел. Ашиник выскочил вместе с ним.

* * *

Прошло еще три дня, и Ашиник сказал:

— Господин Бемиш, если вы еще раз хотите переговорить с Белым Старцем, то вы должны быть послезавтра в столице, в гостинице «Архан», в час росы.

Бемиш всю ночь не мог заснуть. «Архан» был, бесспорно, самой роскошной гостиницей империи. Он располагался на территории императорского дворца, там, где раньше находился Облачный квартал приезжих чиновников, и «Архан» сохранил всю безумную роскошь, предназначенную для апартаментов приезжих наместников провинций и судей девятого ранга, — плюс, разумеется, все новейшие удобства и микрокомпьютеры, ответственные за климат и температуру. Злые языки добавляли также, что «Архан» сохранил и тайные ходы, по которым к наместникам, вызванным в столицу для казни, приходили исполнители приговора; что же касается слуховых труб и потолочных глазков — их использовали под коммуникации, и обязанности их выполняла более современная аппаратура.

То, что Белый Старец остановился в «Архане», а не в каком-нибудь пятизвездном «Хилтоне», показывало, что у секты есть не только большие деньги, большие, чем Бемиш подозревал до сих пор, но и покровители на самом верху. Кто были эти покровители? Во всяком случае, не Шаваш. Старик говорил о Шаваше со свежим отвращением. Бемиш был готов поклясться, что кто-то из осведомителей Шаваша побывал близ инисской встречи или даже на самой встрече, и можно было не сомневаться, что этого осведомителя уже скормили крабам.

Бемиш лежал в постели и думал о том, что, возможно, ему, главному бесу империи, который не посылал шпионов, не подкупал, не интриговал, удалось сделать то, что не смог сделать хитрый чиновник Шаваш, — ему удалось заставить Белого Старца, врага землян, пересмотреть свою политику.

— Ты какой-то рассеянный, — сказала Инис, — что случилось?

Теренс улыбнулся в темноте.

— Ничего. Спи, зайчонок.

Женщина осторожно погладила его по груди.

— Ах, господин Бемиш, я же чувствую, что вы в тревоге. Надеюсь, это не из-за той ошибки, которую я сделала вчера в описи? Если нет, — расскажите мне.

Бемиш слегка усмехнулся при мысли, что он будет о чем-то советоваться с Инис. А впрочем, она права — с кем-то посоветоваться надо.

Бемиш вылез из постели и, пройдя в ванную, набрал телефон. К его удивлению, несмотря на поздний час, трубку тотчас же сняли.

— Госпожа Идари? Это Бемиш. Мне надо поговорить с вами.

— Я вас слушаю, Теренс.

— Это не разговор по проводам. Я буду в столице через два часа. Могу я видеть вас?

— Да.

* * *

Идари встретила его в большой гостиной. Бемиш не стал спрашивать, где Киссур, — дворецкий уже успел шепнуть ему, что Киссур гуляет где-то по кабакам в компании двух варваров и одного бандита.

Идари была в строгой одежде хозяйки дома: длинных черных брюках и черной же кофте, вышитой у рукавов переплетенными цветами и стеблями и перехваченной широким поясом из серебряных блях. Она прошла вперед Бемиша, осторожно ступая по зверям и травам, вышитым на коврах, и Бемишу показалось, что она ступает по его сердцу.

В маленькой гостиной Бемиш сел в мягкое кресло, а Идари села напротив на ковер, подобрав ножки.

— Завтра я встречаюсь с Белым Старцем, — сказал Теренс.

На лице женщины мелькнула тревога.

— Осторожней, Теренс, это, должно быть, ловушка. Вас могут убить или похитить. У вас есть прирученный котенок Ашиник — не думайте, что вы изучили повадки лесного тигра.

— Это не ловушка, — сказал Бемиш, — место такое, что это не ловушка для моего тела. Но… Понимаете… секта готова пересмотреть свою политику в отношении землян.

Идари улыбнулась своими синими глазами.

— Я… я был поначалу счастлив. Я сделал то, что не смог сделать Шаваш. Вы же знаете, как они опасны. Но теперь я боюсь. Белый Старец делает громадную уступку. Он что-то потребует от меня взамен. Око за око. Я хочу знать — что?

— Но это совсем нетрудно, — сказала Идари. — Вас называют самым близким к государю чужеземцем. Белый Старец потребует, чтобы вы добились от государя отставки Шаваша.

Бемиш вздрогнул. Переговоры о создании компании, получающей даром половину чахарских недр в обмен на обязательства обслуживать часть государственного долга — шли полным ходом. Даже имя компании было готово — проект БОАР. О проекте пока никто не знал, но…

— Но… но… боже, это невозможно! Шаваш разорит меня!

Женщина чуть заметно усмехнулась.

— Вам надо было отдавать себе отчет, Теренс, в том, что может случиться, еще когда вы приглашали Ашиника на работу. Или вы думаете, «знающие путь» позволили бы Ашинику служить у беса, если бы им не показалось, что бес сам готовит себе крючок, на который его можно поймать?

В восемь тридцать Бемиш был в «Архане».

Гостиница сияла малахитовыми колоннами, и зеркала на стенах холла были выложены вверху тончайшими цветами из серебра. Над зеркалами, там, где ранее располагались изображения богов, теперь в стену были вставлены изысканные циферблаты, показывавшие местное время, время Мельбурна, бывшего в этом десятилетии столицей Федерации Девятнадцати, время Лондона, Хойна, Нью-Йорка и еще десяти крупнейших деловых центров Галактики.

В холле гостиницы царила некоторая суета, дворцовый охранник (а именно они стерегли гостиницу) в шелковом зеленом кафтане молча и решительно теснил журналиста с камерой. Бемиш подошел к стойке и выразил желание поговорить по внутреннему телефону с обитателем пятнадцатого номера. Девица за стойкой необычайно удивилась. На спину Бемиша легла чья-то рука, и обладатель руки довольно невежливо повернул Бемиша к себе лицом.

— Почтеннейший, — начал он развязным тоном, потом поперхнулся, подумал и напряженно спросил: — Господин Бемиш?

— Он самый.

Человек с нашивками капитана дворцовой стражи явно занервничал.

— Простите, — сказал он, — насколько я понимаю, вы интересовались постояльцем пятнадцатого номера?

— Да, — с досадой сказал Бемиш, — у меня с ним сегодня встреча в девять ноль-ноль.

— Это невозможно.

— Почему?

— Полтора часа назад человек, проживавший в пятнадцатом номере, и двое его телохранителей были убиты взорвавшейся в номере бомбой.

Бемиш облокотился на стойку и в тоске сжал руками виски, и в этот момент угнездившийся за кадкой с цветком журналист радостно щелкнул фотокамерой.

* * *

Через полчаса Бемиш взбежал по ступеням городской усадьбы Шаваша. Замминистра пил утренний чай в голубой гостиной.

— Что случилось, Теренс? — изумленно поднялся он навстречу.

— Убийца! — заорал Бемиш.

— Да в чем дело?

— Не прикидывайся!

— Это ты о происшествии в «Архане»? Теренс, честное слово, я не имею к нему никакого отношения…

На лице Шаваша было написано искреннее участие и удивление. По этому-то участливому лицу Бемиш и врезал, если не в половинку, то в треть силы.

Шаваша сшибло на пол. Он пискнул, перекатился по ковру и вскочил на ноги. Лицо его пылало, через левую щеку тянулась красная отметина.

— Слушай, Теренс, — сказал, кусая губы, чиновник, — сегодняшнее утро будет стоить тебе расположения вейских сектантов. Плохо, если оно будет стоить и моего расположения…

Бемиш тяжело опустился на стул.

— Ну, рассказывай, что случилось?

— Нечего рассказывать. Ты сам все знаешь. Сегодня утром я должен был встретиться в «Архане» с Белым Старцем. Белый Старец собирался изменить свое отношение к землянам. Теперь он мертвее дохлой лягушки, и, так как это произошло из-за встречи с землянином, секта как считала нас бесами, так и будет считать. Зато они будут по-прежнему вне закона и, оставаясь более опасными для страны, будут менее опасными для тебя, Шаваш.

Маленький чиновник усмехнулся.

— А тебе не кажется, Теренс, что если ты встречаешься с человеком, который подписал твоему другу смертный приговор, ты должен поставить твоего друга об этом в известность?

— Нет.

Шаваш резко откинулся в кресле. Голос его зазвучал глуше и не так ласково.

— Предположим, — сказал Шаваш, — кто-то известил меня о пребывании Белого Старца в «Архане». И о встрече с тобой. Разве я не знаю условий этой встречи и что с тебя просили за то, что земляне перестанут быть бесами?

— С меня ничего не просили.

— Так попросили бы. Мою отставку.

— И тебе, конечно, лучше убить человека, который мог помирить с землянами миллионы людей, нежели уйти в отставку.

— Ах, Теренс, ты ничего не понимаешь. Ну скажи, что такого ты мог бы сказать государю, чтобы государь отправил меня в отставку?

— Что?! Да десятой доли того, что я знаю…

— Вот именно. Ты можешь отправить меня в отставку только на основании дел, в которых мы были соучастниками. И если моя роль в этих делах будет ясна, то неужели я стану молчать о твоей? А если твоя роль будет ясна, то даже не самые оппозиционные газеты согласятся с тем, что ты — бес.

Шаваш развел руками.

— Белый Старец вовсе не хотел помириться с землянами. Он хотел добиться твоими руками моей отставки и твоей же собственной гибели, а убеждения секты не изменились бы ни на йоту. Думаю, что именно это решение было принято в Иниссе, на собрании секты, в присутствии твоего любимого Ашиника.

— Вранье, — сказал Бемиш, — вранье, в которое ты не веришь, потому что если бы дело обстояло таким образом, ты бы просто поговорил со мной и сказал, что Белый Старец водит меня за нос. Вместо этого ты убил его, потому что на собрании секты приняли совсем другое решение.

— Я и собирался говорить с тобой, — ответил Шаваш, — сегодня, после твоей встречи с Белым Старцем. Но кто-то перехитрил нас обоих.

— Кто же?

— Ядан.

— Кто?

— Учитель твоего Ашиника, второй человек в секте, который теперь станет первым. Бьюсь об заклад, он единственный знал или подозревал о плане Белого Старца удавить тебя твоими собственными же руками. Он убил его, чтобы занять его место, зная, что в сложившихся условиях половина Вей обвинит в убийстве меня, а другая половина — тебя.

— Вздор! Я видел достаточно, чтобы понять, что покушение было профессиональным. И я должен поверить, что сайнексовую взрывчатку подложили те самые люди, которые всю земную технику называют мороком?

— Они называют ее мороком, но они прекрасно ею пользуются, Теренс. Не беспокойся. А возможностей устроить покушение у них в десять раз больше, чем у нас: голову даю на отсечение, что бомбу подложил смертник.

* * *

Ашиник провел эту ночь в спальне директора компании вместе с Инис, как и все ночи, когда Бемиша не было на космодроме. Он узнал о случившемся из десятичасового выпуска новостей, прямо с одного из многочисленных экранов, развешанных в зале ожидания, через который Ашиник проходил по каким-то своим делам.

Ашиник стоял молча, вперившись глазами в экран. Кто-то из рабочих прошел мимо, и в руку юноши скользнула записка. Тот развернул ее и прочел; записка велела быть на встрече в одном из тайных мест секты — старом храме при харчевенке в трех сотнях километрах к северу от Ассалаха.

Ашиник побледнел и заторопился к выходу.

У выхода его ждали: двое людей в черной-белой форме службы безопасности космодрома молча заступили ему дорогу. Ашиник попытался было свернуть в сторону.

— Пройдемте с нами, господин вице-президент, — негромко сказал один из офицеров, — шеф желает переговорить с вами.

Поднес руку ко рту и проговорил в круглую бляху на запястье:

— Мы поднимаемся, сэр.

Ричард Джайлс, глава службы безопасности космодрома ожидал Ашиника в своем белом, звуконепроницаемом кабинете на двенадцатом этаже башни. При виде вице-президента компании, занимавшего более высокое служебное положение, чем он, Джайлс даже не шевельнулся.

Люди в черно-белой форме усадили Ашиника в кресло и, повинуясь жесту босса, удалились. Двери кабинета с мягким шипением сомкнулись за их спинами, Ашиник и Джайлс остались одни.

— Это вы свели Теренса с Белым Старцем? — спросил Джайлс.

Запираться было бесполезно.

— Да.

— Почему об этом не был поставлен в известность я?

— Это дело господина Бемиша, — ответил Ашиник, — захотел бы — поставил. Когда я пришел сюда работать, Бемиш обещал мне, что я не обязан отвечать ни на чьи вопросы, и до сих пор мне их не задавали.

— До сих пор были другие обстоятельства. О чем говорили Бемиш и Белый Старец?

— Не знаю.

— О чем говорили на собрании вашей секты в Иниссе?

— Не скажу.

— Либо вы, Ашиник, расскажете мне, что происходило в Иниссе, либо я расскажу Теренсу, в чьей постели вы спите каждую ночь, которую он проводит вне космодрома. Включая сегодняшнюю.

Ашиник побледнел.

— И даже покажу кое-какие картинки. Ашиник сидел не шевелясь.

— Так что же было в Иниссе?

— Мы… мы договорились не считать землян бесами.

— Вот как? Почему?

— Это было мое предложение.

— И все его поддержали?

— Белый Старец был за. Этого достаточно.

— А другие? Кто был против?

— Я дан. Ахунна. Человек по прозвищу Дан-Чеснок.

— И отчего же согласился Белый Старец?

— Он сказал, что помирится с начальником космодрома, если тот порвет с Шавашем.

— Так. И кто же убил Старца — Шаваш или Ядан?

— Не знаю.

— Что будет с тобой?

— Не знаю.

Джайлс молчал.

— Ашиник, вы получали какие-нибудь известия от секты после покушения?

— Нет.

Джайлс внимательно смотрел на юношу.

— Когда получите — скажете мне.

Ашиник молчал.

— Ашиник, вы что, не понимаете? Это вы были за союз с землянами! Вы — следующая жертва после Старца! Вас же теперь убьют, если вы будете не с нами!

— Это я понимаю, — тихо сказал Ашиник.

Джайлс вздохнул.

— Слушай, Ашиник, — неожиданно проговорил он, — ну чего ты связался с Инис? Глупая ведь баба. Таких здесь корзинами отвешивают.

* * *

А вечером Ашиник сидел за тем же Джайлсовым столом в компании Джайлса и Бемиша. За огромным темным окном подвывали ветер и двигатели, и по летному полю метались сполохи прожекторов, и свалявшаяся пыльца ореховиков, было как раз время их цветения, гуляла туда-сюда по летным пространствам. Техники вполголоса кляли пыльцу, забивавшуюся во все системы, а суеверные местные жители говорили, что это не к добру — издавна вихри пыльцы считались в этих краях ведьмами, а места, где они бродят особенно высоко, — проклятыми.

На летном поле, открытом ветру и продуваемом мощнейшими вихрями от плазменных двигателей, ведьмы плясали вовсю.

— Когда ты встречаешься с Яданом? — спросил Бемиш.

Ашиник помолчал. Бумажку он уже давно сжег, но слова на бумажке так и горели в его мозгу. Ответить? Не ответить?

Но тут в разговор вмешался Джайлс:

— Нам известно, что на территорию космодрома приходил курьер от Ядана. Он передал тебе записку. Что в ней было?

— Мне не передавали никакой записки. Где ваш курьер? Вы его арестовали? Сфотографировали?

— Нет, — признался Джайлс.

— Почему?

— Его видели люди Шаваша. Он сообщил мне.

— Неужели вы не понимаете, что Шаваш врал? — спросил Ашиник, — что нельзя верить ни одному его слову?

— Слушай, Ашиник, — сказал Джайлс, — я знаю, что после смерти главы вашей веры в течение двух дней должен быть избран новый глава. И я знаю, что ты, как член высшего кольца, должен на этом присутствовать, потому что иначе избрание будете незаконным. Где и когда вы собираетесь?

— Не знаю.

Джайлс схватил юношу за лацканы пиджака.

— Дур-рак! Ты понимаешь, что тебя зовут туда, чтобы убить? А если ты выйдешь оттуда живым, то только при условии, что тебя заставят убить Теренса!

Ашиник побледнел. Зрачки его вдруг увеличились в размерах, заполоняя всю радужную оболочку.

— Не прикасайся ко мне! Бес! — вдруг завизжал юноша.

Бемиш вскочил с места. Лицо Ашиника исказилось, на губах появилась пена: у него начинался припадок.

* * *

Ашиника унесли, и тогда в кабинете Бемиша растворилась внутренняя дверь, и вошел человек, до того наблюдавший за разговором из соседней комнаты: Шаваш.

— Вы уверены, что он знает, где будет собрание? — спросил Джайлс.

— На триста процентов уверен, — отозвался Шаваш. — Там будет вся головка секты. Это наш единственный шанс — накрыть всех. Вырезать их к бесовой сопле!

— Это ваш единственный шанс, — процедил Бемиш.

— Теренс! Мы в этом деле одним дерьмом мазаны. Сектанты — это не галактическая полиция. Никто не станет разбираться, вы или я послали бомбу Белому Старцу. Завалят обоих. Отдайте мне Ашиника.

— В каком смысле — отдайте? — осведомился Бемиш.

— Вы что, маленький, в каком?

И хозяин частной тюрьмы сделал недвусмысленный жест рукой — как будто выкручивал белье.

— Нет, — отрезал Бемиш.

— Рональд будет на вас очень сердит, — промурлыкал Шаваш. — Он уже начал переговоры с владельцами крупных долговых пакетов. Если вас не окажется в числе акционеров БОАР…

— Я подумаю, — сказал Бемиш внезапно севшим голосом.

Шаваш не стал настаивать. Он понимал, что землянин еще никогда не менял впрямую жизнь близкого человека на некоторое, пусть даже очень большое, количество денег, и полагал, что к подобной мысли надо привыкнуть.

Он замолк и вскоре стал прощаться. Джайлс вышел его проводить. Уже на летном поле, там, где их никто не мог подслушивать, Джайлс прошептал Шавашу несколько слов, и тот улыбнулся разведчику одними глазами.

* * *

Ашиник проснулся поздно ночью. Он лежал в медицинском отделении на пятом этаже космопорта, и за прозрачным окном небо мелькало синим и красным.

Он плохо помнил то, что было во время и до припадка. Кажется, этот бес, — Шаваш, от него что-то требовал. Бес? Почему бес? Шаваш веец. Ядан тоже веец, а между тем он убил Белого Старца. Только бес мог убить Белого Старца. Итак, сектанты — сами бесы? Нет, они только придумывают бесов. Но тот, кого ты придумал, тот тобой и становится…

Ашиник резко сел в постели. Он вспомнил. Его, как члена первого кольца, звали на собрание секты. Если он не придет, он будет вне закона. А если придет? Безумие! Земляне за ним следят! Он сыграет роль птички-наводчика, а собрание будет тем ульем, который выжгут из гранатометов!

Ашиник огляделся. Комната была невелика, и, хотя ничего такого сразу не было видно, Ашинику казалось, что его со всех сторон ощупывают глаза телекамер. Ашиник порылся в висящей рядом на стуле одежде и вытащил плоский камешек с двумя отверстиями. Камешек этот передали ему еще на сходе в Иниссе, объяснив, что камешек этот заколдован так, что лишает силы все электронные глаза землян.

Ашиник только горько усмехнулся: он-то хорошо знал, что против камеры наблюдения заклинаниями не поможешь. «Если я не приду и сошлюсь на слежку, меня обвинят в том, что я не верю действию святого амулета», — мелькнуло в его голове.

Однако почему это за ним должны следить? После таких припадков он обычно лежал пластом день-два. Мало кому может взбрести в голову, что пена на его губах была от вовремя разгрызенного «пенного орешка» и что потерял он сознание от орешка самое большее часа на два.

А между тем уходить надо. По самой простой причине. Ашиник не мог поручиться, как себя поведет Теренс Бемиш. До сих пор землянин был очень великодушен, что и говорить, но до сих пор это согласовывалось с его интересами. Теперь Бемиш кровно заинтересован в уничтожении секты, вряд ли он станет церемониться с Ашиником.

Ашиник встал и подергал ручку комнаты. Та была незаперта, однако коридор, в который она выводила, спустя два-три метра упирался в замкнутую на ночь дверь отделения. Вот эту дверь — Ашиник знал точно — вскрывать было опасно. Она наверняка «сидела» на ночной сигнализации от воров и прочих неожиданностей.

Ашиник заглянул в парочку кабинетов. Почти везде торчало медицинское оборудование. Две комнаты были пусты и завалены пластиковыми ведрами с краской и прочей строительной снастью — в них шла отделка. Острый запах краски еще не успел выветриться, и рабочие, старавшиеся тут днем, приоткрыли окно.

Тут же валялась парочка изгвазданных до безобразия рабочих комбинезонов.

В следующую секунду глаза Ашиника блеснули, и он бросился к краске. Так и есть: за пластиковыми ведрами валялся небольшой белый рулончик в локоть толщиной. Это была не веревка, нет — всего лишь противошумная изоляционная лента, которой проклеивали стыки звукоизолирующего линнита. Но Ашиник знал, что лента обладает фантастической прочностью, — раньше рабочие стройки торговали ей вовсю, крестьяне из нее сбрую крутили. Длина стандартной упаковки была шестьдесят метров, но здесь упаковку уже почали. На взгляд Ашиника, использовали примерно шестую часть. Должно хватить на восемнадцать этажей.

Ашиник натянул поверх пижамы драный комбинезон, подошел к окну и замотал начало ленты за оконный шпингалет. Коротко взмолился: «Помоги, Белый Старец», — и перелез через окно.

Спускаться было нелегко. Лента была липкая, но в меру, и сама постепенно отматывалась под тяжестью повисшего на ней Ашиника. Однако иногда она застревала, и тогда приходилось судорожно отдирать проклеенное место, повиснув на одной руке.

Через пять минут Ашиник спрыгнул на заасфальтированный поребрик и бросился со всех ног по тугому, гулкому термобетону. Этот сектор космодрома был сравнительно пуст: у самой кромки стояло два вертолета да вдалеке грузился разлапистый трансгалактический лайнер. Ашиник, раскрыв рот, несколько мгновений глядел на вплывающие в грузовой люк контейнеры. А что, если пробраться на корабль и улететь к черту с этой планеты? Там его, по крайней мере, не убьют и не предадут.

Ашиник свернул к пятому сектору, пробрался сквозь дыру в заборе наружу и побежал по серебрящейся в лунном свете проселочной дороге туда, где, приткнувшись у обочины, стоял небольшой грузовичок. Еще днем Ашиник попросил одного из своих рабочих поставить грузовичок в этом месте.

Ашиник впрыгнул в джип и сунул руку под водительское сиденье. Слава богу — ключи зажигания были там, где условливались, завернутые в грязную тряпку.

Ашиник завел машину, и тут виска его коснулся холодный ствол, и кто-то тихо проговорил:

— Езжай прямо, детка, только не вздумай рыпаться.

Ашиник скосил глаза: говоривший был виден в зеркале заднего вида. Ашиник узнал в нем личного охранника Шаваша, одного из тех пяти, которым Шаваш, по слухам, безусловно доверял.

— Езжай-езжай!

Грузовичок медленно тронулся. Охранник достал рацию и тихо сказал:

— Рыбка поймалась. Встречайте нас за мостом. Ашиник стиснул зубы.

— Погодите, — пробормотал он, — вот хозяин узнает, что вы меня схватили, будет вам выволочка! Охранник рассмеялся.

— Во-первых, — проговорил он, — Бемишу было б трудно узнать, что мы тебя заловили, поскольку сбежал ты сам. Но если уж так тебя интересует, господин Бемиш сам сдал тебя нам. Сказал, где будет стоять грузовичок и предложил тебя покараулить.

Внутри у Ашиника все оборвалось.

— Врешь! Хозяин так не делает!

— Э-э, милый мой, хозяин так не делал, пока у него была надежда помириться с сектой. А теперь у него одна надежда — узнать, где будет Собрание Избирающих и всех их выжечь, хоть лазером, хоть дустом. Узнать это можно у тебя, так? Конечно, господин Бемиш и сам мог бы содрать с тебя шкурку, однако Бемиш землянин и чистоплюй. Зачем самому мараться, когда рядом есть другие? Вот он и сдал тебя, Ашиник.

Ашиник ехал молча. Рядом, за бетонной стеной космодрома, шипели на продувке дюзы и мигали сигнальные огни. Проселочная дорога наконец кончилась, грузовичок взобрался на шестирядное шоссе и покатил в сторону моста через Ланах.

— Так где вы собрались?

— Не знаю.

Машина мчалась по эстакаде у восточных ворот космодрома, внизу мелькнули огни какой-то легковушки.

— Ашиник, зачем ты упрямишься? Неужели ты не понимаешь, что в списках на уничтожение ты стоишь третьим, после Бемиша и моего шефа? Ведь ты же нормальный человек. Ведь ты же не веришь, что Ядан родился из золотого яйца? Скажи — где, и тебя отпустят, потому что мои хозяева нормальные люди, а твои — психи!

Ашиник резко вывернул руль вправо. Машина ударилась о бетонный поребрик, подпрыгнула и влетела носом в ограждение. Раздался выстрел — пуля опалила волосы Ашиника и сделала аккуратную дырку в стекле.

— А-а! Что же ты делаешь, гад!

Решетка подалась, выламываясь. Ашиник распахнул дверцу и вывалился наружу. Он успел ухватиться за встопыренные прутья, торчащие с края эстакады.

Развороченные звенья решетки брызнули вниз, и вслед за ними, кувыркаясь, полетела машина. Через секунду раздался грохот падения, и потом — глухой взрыв.

Ашиник вскарабкался на эстакаду и побежал что есть силы вперед.

Было утро следующего дня, когда босой Ашиник в крестьянской одежде и с узелком за плечами сошел с рейсового автобуса в трехстах километрах от Ассалаха.

Еще через полчаса он вошел в деревенскую харчевню, расположенную на берегу Мерского озера.

В харчевне сидело пятеро человек в самой простой одежде. Все они, казалось, не обратили на вошедшего Ашиника никакого внимания, словно не человек вошел, а муха влетела. «Зачем я пришел, — отчаянно заметалось в голове Ашиника, — зачем я пришел? Они убьют меня, как Белого Старца». Ашиник сел на свободный стул. Теперь все шесть мест за столом были заняты.

— Рашан мертв, — тихо промолвил один из сидящих. — Он убит потому, что желал помириться с бесами, и смерть его — на том, кто посоветовал ему это сделать.

Рашан — было имя Белого Старца, и всем это имя было запрещено произносить, пока он занимал этот пост. Раз имя было названо, — значит, уже избрали нового Белого Старца, и сердце Ашиника вздрогнуло, когда он понял, что это делали без него.

Все пятеро повернулись и стали глядеть на Ашиника.

— Душе Рашана тяжко одной — те, кто ее погубили, должны отправиться вослед, — сказал Даш, сидевший ближе всех к Ашинику.

В комнату вошли два маленьких мальчика, лет семи, и стали обносить присутствующих двумя кубками, черным и белым. Каждый из шести по очереди опустил руку и в тот и в другой кубок.

Даш тоже опустил руку сначала в белый кубок, а потом в черный. В руке его был зажат сухой боб — этот боб он должен был бросить в один из кубков, — никто не мог видеть, в какой именно. Однако Ашинику было нетрудно угадать, что боб Даш бросил в черный кубок.

Мальчики обошли всех шестерых и потом высыпали свои кубки на стол. В белом горшке ничего не было. В черном было пять бобов. Пятеро из шести сидящих проголосовали за его, Ашиника, смерть. Кто-то шестой воздержался.

Ашиник с холодным любопытством наблюдал за собой. Мозг его как бы разделился на две половинки, и каждая независимо смотрела на происходящее. Одна половинка была Ашиник — вице-президент Ассалахской компании, самый молодой из менеджеров Вей, человек, который зарабатывал вдесятеро больше, чем все здесь присутствующие, вместе взятые. Другая была — Ашиник-сектант, ставивший приказы старшего гораздо выше собственной жизни. Что, в конце концов, одна жизнь, когда их так много? Лучше умереть достойно и родиться в следующей жизни в хорошей семье, нежели умереть трусом и возродиться пауком.

Двое людей в красных капюшонах подхватили Ашиника под руки и, протащив несколько шагов, поставили на коврик, разостланный между двумя треножниками. Один ловко и быстро накинул на шею юноши прочную пеньковую петлю. «Нет!» — хотел закричать Ашиник, как закричал бы на его месте землянин.

— Дай я волосы поправлю, — услышал Ашиник свой собственный голос, и руки его поднялись и вынули из-под петли несколько прядок.

Один из палачей подтолкнул его ближе к алтарю, а другой стал, не торопясь, тушить дощечкой пламя десятисвечников. Ашиник знал, что его убьют, когда потухнет последний светильник.

Ашиник стоял на коленях, не шевелясь и смотря, как комната постепенно погружается во мрак. Вот уже остался только один язычок пламени…

— Оставьте-ка нас вдвоем, — вдруг неторопливо проговорил чей-то голос.

Веревка на шее ослабла, Ашиник услышал, как тихо скрипнули стулья и дверь. Он чуть повернул голову и увидел, что остался наедине с Яданом. По тому как быстро было выполнено приказание, он понял, что Ядан теперь — Белый Старец.

— Неправильно убивать человека, — сказал Ядан, — который может еще служить нашему делу, как бы ни был он виноват. Ты ведь хочешь служить нашему делу?

— Всей душой.

— Ты согласен, что виноват в гибели Рашана?

— Да.

Ответ Ашиника был чисто механический. Ашиник понимал, что потребуют от него сейчас. От него потребуют убить Шаваша. Или хозяина.

— Бесы научили тебя многому. Ты можешь вернуться к Теренсу Бемишу?

— Нет. Бемиш предал меня.

— Важно не то, что Бемиш предал тебя, — саркастически заметил Ядан. — Важно, что Бемиш предал Рашана. И он за это ответит.

* * *

Спустя два дня,, когда Бемиш летел на охоту вместе с Ханадаром, он услышал, что на Шаваша совершено очередное покушение. На этот раз в попытке не было ничего любительского. Нашпигованная сериновой взрывчаткой машина, припаркованная по ходу следования автомобиля Шаваша, взорвалась ровно в тот миг, когда автомобили поравнялись друг с другом. Покушение было организовано превосходно: преступники явно изучили все маршруты возможного следования вице-министра и передавали друг другу сведения по радио. В тот момент, когда стало ясно, что Шаваш следует путем именно через Лазоревый круг, была передана соответствующая команда. Автомобиль со взрывчаткой был запаркован буквально за пять минут до проезда чиновника.

Спасла Шаваша действительно поразительная случайность. За мгновение перед взрывом на дорогу выкатилась игрушечная кукла, а за ней выскочила девочка лет восьми. Водитель резко затормозил, пытаясь избежать наезда, машину развернуло поперек дороги.

Тут-то и грянул взрыв. Из-за того, что машина стояла не боком, а задом к ударной волне, ее бросило на несколько метров вперед, и она влетела носом в уже сыплющуюся от взрыва стеклянную витрину. Потом ее крутануло назад, машина подпрыгнула и въехала багажником в небольшой электромобильчик, мирно спешивший в Сырную Управу и тоже застигнутый взрывом.

Машина довольно резво вскочила задними колесами на электромобильчик, перепрыгнула с капота на крышу, а там замерла, накренилась и еще раз как следует долбанулась носом об асфальт.

Водитель въехал лбом в руль и сильно расшибся. Шаваш заработал легкое сотрясение мозга и испортил отличный костюм, весь заляпанный кровью водилы. Телохранителю, сидевшему, против правил, сзади, повезло меньше — ему сломало ребро и разорвало селезенку.

Услышав о серитовой взрывчатке, Бемиш похолодел. Это была та самая взрывчатка, которой преимущественно пользовались на ранних стадиях строительства космодрома.

В предбаннике перед кабинетом Бемиша толклось изрядно народу. Бемиш проследовал в кабинет, кивком головы пригласив следовать за собой Джайлса. Начальник службы безопасности сделал деревянное лицо и последовал за директором.

— Ашиник так и не объявлялся? — спросил Бемиш Джайлса.

— Нет, — ответил тот.

— Дик, сверь всю израсходованную взрывчатку, до миллиграмма, — тихо сказал Бемиш.

— На вашем месте я не стал бы поднимать этот вопрос, — так же тихо, хотя они были одни, ответил Джайлс.

— На своем месте я не стану дожидаться, пока этот вопрос поднимет Шаваш.

А еще через час в кабинет Бемиша вошла Инис. Бемиш поднял глаза и удивился: Инис была необычайно серьезна, бровки ее нахмурились, хорошенькое личико побледнело. Даже юбку Инис надела почти до пола, хотя юбка была не совсем непрозрачная.

— Теренс, — сказала она, опуская глаза, — Ашиник арестован. Он просто сидел в харчевне — на него набросились и увели.

— Откуда ты это знаешь?

— Мне позвонили.

Бемиш помолчал.

— Теренс, клянусь, он не виноват! Эти люди… они его подставили! Это их замашки — они решили избавиться от человека, который уже наполовину землянин, и они решили сделать это руками Шаваша!

Бемиш изумился. То, что сказала Инис, вполне могло быть правдой. Но как эта девочка додумалась до такого? Кто ей подсказал? Бемиш чуть не задал этот вопрос и вдруг побледнел. Он понял, в чем дело. Не кто подсказал, а что подсказало.

— Ты должен поехать к Шавашу, — сказала Инис.

— Почему?

Инис вдруг уперла руки в боки:

— Три месяца назад ты не спрашивал бы «почему»! Ты знал бы, что без Ашиника тебе не справиться с рабочими. А теперь Ашиник сделал свое дело — Ашиника можно отдать! Он научил рабочих быть богатыми и сытыми, больше тебе никто не изменит!

Боже мой! Это была совсем не та Инис, — постельная девочка, охотница до нарядов и сластей. Бемиш выскочил из-за стола и схватил ее за плечи:

— Почему ты просишь за него? Какое тебе дело до моего заместителя? Почему звонили тебе, а не мне?

И тут Инис разрыдалась. Она опустилась на колени, обняла ноги Бемиша и залепетала, совершенно растеряно:

— Я… я не могу без него…

Бемиш побледнел:

— Вы любовники?!

Инис ползала у его ног. Бемиш зашарил по столу, и женщина вскрикнула и вскочила. Она в ужасе глядела на кнопку селектора, словно ожидала, что вот сейчас Теренс Бемиш нажмет ее и велит начальнику службы безопасности космодрома раздобыть где-нибудь джутовый мешок и зашить туда неверную наложницу господина генерального директора.

Бемиш повернулся и выскочил из кабинета.

Когда Бемиш прилетел к Шавашу, маленький чиновник как раз завтракал.

— Вы арестовали моего служащего! — с порога заявил Бемиш. — Какие у вас к тому основания?

— Он сектант и замешан во вчерашнем покушении.

— Где доказательства?

Шараш усмехнулся.

— Сначала арест, а доказательства он сам нам предоставит.

— На вашем месте я не очень-то бы верил показаниям, полученным под пыткой.

— А я бы, — сказал Шаваш, — никогда бы не верил показаниям сектанта, полученным без пытки. Да что вы так глядите на меня, словно у меня живой карась в зубах?

— Вы негодяй! — заорал Бемиш.

— Вы повторяетесь, Теренс.

— А у вас поджилки трясутся от страха, что вы бросились арестовывать направо и налево!

— Теренс, — сказал Шаваш, — сейчас мы на одной стороне. В конце концов, Ашиник сбежал от вас и к вам не вернулся. Почему? Да потому, что ему велели свернуть нам обоим шею.

— Если бы он вернулся в Ассалах, — заметил Бемиш, — это было бы куда проще сделать.

— Если бы он вернулся в Ассалах, Джайлс расколол бы его в полминуты.

— Шаваш, я немножко знаю Ашиника. Так вот: если бы покушение готовил он, вы бы не уцелели. Он бы заложил взрывчатки втрое больше. Он бы ничего не оставил случайностям.

— Возможно, — сказал Шаваш. — Но, видите ли, если арестовать дурака, который готовил покушение, то он расскажет только то, что знает дурак. А если арестовать Ашиника, который благодаря вашим усилиям не очень-то тверд в вере, то он расскажет все. Через три дня после того как Ашиник расскажет все, от секты ничего не останется.

— Кроме ее причин вроде нищеты народа, казнокрадства чиновников и хамства землян.

Шаваш усмехнулся.

— Вы странный человек, Теренс. На вашем месте я бы сказал спасибо тому, кто арестовал любовника вашей наложницы…

Бемиш побледнел. Значит, и это было известно. Черт возьми, это всем было известно, включая сектантов, кроме него…

— Конечно, вы не любите Инис. Вы любите другую женщину. Но, право, это еще не повод просить за ее ухажера.

Шаваш зевнул и прикрыл ладошкой рот.

Бемиш заорал так, что зазвенели стекла в шкафу:

— Или вы мне сию секунду предъявите факты, из-за которых вы арестовали Ашиника, или вы поедете со мной и выпустите его!

Шаваш подумал, а потом встал, поманил Бемиша пальцем, вышел с ним из кабинета. Они прошли по выложенному узорным паркетом коридору, миновали два или три зала, отделанных с всевозможнейшей роскошью и украшенных инисскими коврами старинной работы, которые Шаваш, по слухам, попросту велел содрать в Чахаре со стен храма Исии-ратуфы (этот грабеж потом оформили как покупку за какую-то смехотворную сумму), и внезапно, через две или три двери, очутились в бетонном, уходящем под землю коридоре. Бемиш вдруг с ужасом вспомнил похвальбу Шаваша, что у него есть собственная тюрьма, и приписываемые ему слова: «По-настоящему влиятельным следует считать не того, кто имеет собственную виллу, а того, кто может позволить себе иметь собственный застенок». Значит, Ашиника даже не увезли в государственное…

Из-за двери в конце коридора послышался низкий отчаянный крик. Шаваш распахнул дверь.

Бемишу, на мгновенье, бросились в глаза ворох окровавленных тряпок в углу, какие-то щипцы в мисочке и неживые глаза Ашиника. Тот, совершенно голый, висел вниз головой на вделанных в стену кольцах, и Бемишу почему-то бросилась в глаза его правая рука: ногти на ней были вырваны начисто. Потом Шаваш шагнул вперед, отстраняя своего друга, и послышался его насмешливый и усталый голос.

— Первый тайм окончен, — сказал Шаваш, — снимите эту грушу с ветки.

Полумертвого Ашиника сняли с колец и посадили раскорякой на стул. Шаваш встал над пленником, запрокинул ему голову и спросил:

— Кто подложил бомбу?

Ашиник молчал. Черные волосы его намокли от крови и стояли колом. Бемиш рванулся к юноше, но стражники мгновенно преградили ему путь, и один из них, осклабившись гнилыми зубами, молча уткнул в бок Бемиша пистолет.

Глаза Ашиника были пусты, как оперативная память невключенного компьютера. Потом он что-то прошептал. Губы плохо его слушались, Бемиш разобрал только конец фразы и понял, что это довольно грязное ругательство.

— Это не ответ, — сказал Шаваш.

Ашиник облизнул разбитые губы и изо всех сил плюнул Шавашу в лицо.

Чужая слюна и кровь обрызгала губы чиновника и подбородок. Все окаменели. Шаваш медленно повернулся и подошел к старой раковине, вделанной в правый угол комнаты. В наступившей тишине было слышно журчанье воды и фырканье умывающегося чиновника. Шаваш завернул кран и вновь подошел к пленнику.

— Надеешься, что твой хозяин тебя выручит?

И резко обернулся к Бемишу.

— Выбирайте, Теренс, — или этот парень, или блокирующий пакет БОАР.

Прошла секунда, показавшаяся Ашинику столетием. Потом генеральный директор Ассалаха оттолкнул наведенный на него пистолет и громко сказал:

— Ну и сволочь ты, Шаваш!

В широко раскрытых глазах юноши мелькнуло изумление.

— Ты свободен — сказал Шаваш Ашинику. — И когда в следующий раз будешь готовить на меня покушение, посмотри, чтобы рядом не было твоего хозяина, а то некому будет заступиться.

Бемиш молча оттолкнул чиновника, оглянулся и с бешеной улыбкой, сосредоточенно принялся сдирать с одного из палачей штаны и рубашку. Палач испуганно пискнул, вывернулся из рук начальства и убежал. Через минуту он явился с чистым платьем.

Второй охранник с досадливой улыбкой разомкнул наручники, стягивавшие окровавленные запястья.

— Помыть бы мальчишку, — сказал он.

Бемиш зашипел на него, как гусак, и стал молча запихивать Ашиника в штаны. Потом он застегнул на юноше куртку и потащил его прочь.

Автомобиль Бемиша был брошен у самой парадной лестницы городской усадьбы. Бемиш швырнул юношу, как куль, в машину и, разворачиваясь, переехал клумбу с редкими орхидеями.

Бемиш остановился у первой же частной клиники: Ашиника вымыли, и испуганно косящий глазами врач сделал ему перевязки. Юноша молчал и время от времени принимался плакать.

Бемиш смотрел на плачущего Ашиника и думал, что, в сущности, между ним и чиновником даже речи не было о том, виновен или невиновен мальчишка.

Когда они прилетели в Ассалах, солнце уже садилось. Пилот и Бемиш подхватили юношу под обе руки и помогли ему дойти до административного корпуса. Шок у Ашиника понемногу начал проходить, глаза приобрели чуть осмысленное выражение.

Бемиш запер юношу в своем кабинете и ушел выяснять отношения с представителями грузовой компании SpaceMart.

Когда через час он вернулся, в руках у него была белая пластиковая папка. Ашиник сидел, забившись в угол, и дрожал страшной мелкой дрожью. Рядом с ним было покойное кожаное кресло, но Ашиник сел, как обычно садились поколения его предков — на корточки. Было странно видеть человека в одежде землянина и на корточках.

Бемиш подошел к юноше.

— Ты причастен к этому взрыву?

— Нет.

— Ты мне будешь врать, как Шавашу? Я и его палачи одно и то же, да?

Вице-президент Ассалахской компании вжался в стенку.

— Ашиник. Я же знаю, что есть люди, которым ты обязан повиноваться не рассуждая. Тебе могли приказать. Если это так, — я не скажу Шавашу. Я помогу тебе уехать на Землю, в любое место, где тебе никто не сможет приказывать. Ты причастен к этому взрыву?

— Мне сказали, что вы меня продали Шавашу! Что меня променяли на контрольный пакет алюминиевого завода!

— Так, — пробормотал Бемиш. — И ты взялся прикончить Шаваша. Или меня тоже?

Ашиник уткнулся лицом в колени и зарыдал:

— Хозяин! Ну зачем вы меня мучаете? Сначала Шаваш, потом вы? Нет! Нет!

Бемиш молчал. За шесть месяцев он привязался к этому двадцатилетнему парнишке, как к сыну. В конце концов, по возрасту тот почти и был его сыном. Он привык чувствовать себя его благодетелем. Он подобрал грязного парня со вшами в волосах и бредовыми видениями и сделал из него менеджера с галстуком на шее и радиотелефоном в кармашке. И вот теперь менеджер увел у него наложницу. И вдобавок — пытался отправить на тот свет человека, который, как ни странно, является одним из ближайших друзей Теренса Бемиша. А, возможно…

Бемиш помолчал.

— Мы в расчете, Ашиник, — сказал землянин. — Ты спас мне компанию. Я спас тебе жизнь. Один — один. Я тебе больше ничего не должен.

Бемиш бросил своему заместителю белую пластиковую папку.

— Тут чек. Увольнительные от Ассалахской компании. Два билета до Земли. Бланки Хэвишема — это лучшая из наших бизнес-школ. Я переговорил с Тревисом — тебя возьмут в Хэвишем. За учебу платит Тревис.

Ашиник вытащил бумаги из папки. Перебинтованная правая рука его дрожала.

— Здесь два билета, — вдруг сказал Ашиник.

— Не беспокойся, — фыркнул Бемиш, — я куплю себе новую наложницу.

* * *

В то время как на планете Вея происходили все эти неприятные заварушки с убийством Белого Старца, Киссур дремал в широких, первого класса креслах пассажирского звездолета, выполнявшего рейс к планете Лахан.

Перелет занял почти восемнадцать часов.

Из космопорта Киссур отправился в дешевый отель, помылся там, переоделся в застиранные серые штаны и потрепанную рубашку с изображением популярной в этом году группы, сделал пару звонков и отправился в западный квартал города, туда, где был расположен Даначинский университет, зачинщик знаменитых лаханских студенческих бунтов десятилетней давности.

Киссур пересек квартал по главной улице, свернул налево, потом еще раз налево и, пригнувшись, нырнул в пышущее светом и грохотом отверстие бара. Там он выбрал столик у окна, заказал себе пива, и, откинувшись к стене, стал ждать.

Прошло полчаса, и Киссур наконец увидел высокого и тощего парня с оливковой кожей и завязанными в пучок волосами, который пробирался к стойке.

— Привет, Лоре, — сказал Киссур.

Лоре обернулся и вздрогнул, но потом овладел собой и, разжившись банкой пива, присоединился за столиком к Киссуру.

— Ты как живешь, старина, — спросил Лоре. — Так и не вернулся на свою Вею?

Киссур махнул рукой.

— У меня есть дело, — сказал он, — помнишь, ты как-то говорил, что знаешь человека, который готов торговать одной штучкой?

— Какой?

Киссур взял салфетку и что-то на ней нарисовал.

Глаза Лоре слегка расширились.

— Есть такой человек, — сказал он, — но он до мозга костей заражен буржуазной отравой. Он ничего не делает для братьев, он готов работать только за деньги.

— Скажи ему, что есть человек, который купит его товар за деньги.

— Сколько товару?

— Весь.

Глаза Лоре недоверчиво расширились.

— Киссур, откуда у тебя такие бабки?

Киссур молча выложил на стол газету трехдневной давности. Это была вейская газета на интеринглиш, и первую ее полосу украшало сообщение о дерзком грабеже Вейского Промышленного Банка, второго по величине в империи.

— Мы преподадим этим буржуям хороший урок, — промолвил Киссур, — и покажем, что умеем сражаться за мир не одним языком.

* * *

Денни Хилт работал на опорной базе Нордвест, базировавшейся на крошечном естественном спутнике планеты Даная. Нордвест был единственной базой, выстроенной на планете практически без атмосферы и без населения, и оттого ему выпала нелегкая доля стать атомной помойкой для устаревшего и не очень устаревшего вооружения со всех кусочков Галактики. Хранилища Нордвеста истачивали всю планету, как гигантские соты. Сюда привозили все, что снималось с вооружения по причинам морального устарения, а также по причинам политическим и в связи с протестами противников войны.

Среди персонала базы ходили слухи, что самыми старыми единицами хранения являются снаряды времен первой лунной войны. Но что Денни Хилл, техник Нордвеста, знал совершенно точно, так это то, что именно в Нордвесте хранятся снятые с вооружения боеголовки типа «кассиопея».

Эти боеголовки были предметом довольно ожесточенного военного скандала. Боеголовки были снабжены S-защитой, или, проще говоря, умели искривлять вокруг себя пространство. Это означало, что после запуска сбить их нельзя было ничем. Любую стенку, защитный экран или поле в принципе можно уничтожить. Но для того, чтобы уничтожить, надо пройти сквозь. Прохождение сквозь подразумевает перемещение в пространстве; Сквозь искривленное пространство пройти насквозь нельзя.

Лет десять назад Гера подняла великий шум, требуя запрещения всех видов наступательного вооружения, снабженных S-полем. Было подсчитано, что строительство одной боеголовки с S-полем стоит столько же, сколько строительство двадцати пяти домов для социально необеспеченных семей.

Мир прослезился. Вместо того чтобы строить боеголовки и тем создавать для социально необеспеченных семей рабочие места, доход от которых позволил бы этим семьям за собственный счет обзавестись домами, Федерация подписала предложенный Герой договор и принялась строить социально необеспеченные дома.

Гера действительно получила возможность не строить дорогостоящих боеголовок и все свои силы бросила на разработку новых модификаций S-поля, которые не подпадали бы под договор и были бы куда дешевле.

Боеголовки были частично уничтожены, а частично демонтированы и приведены в состояние «относительной неготовности». Боеголовки, свезенные с трех баз — Аркона, Мино и Делоса, попали на Нордвест.

В сопроводительных документах было указано, что сохранившихся «относительно неготовых» боеголовок сто сорок шесть штук. Вся Галактика считала, что боеголовок сто сорок шесть штук. Один Денни Хилл, гражданский техник базы, не поленился как-то пересчитать новейшие, хотя и демонтированные боеголовки, и оказалось, что их сто пятьдесят восемь штук. Боеголовки лежали в гигантском хранилище с системой Сигнализации, приведенной в негодность «корнями» — местной анаэробной формы жизни, и раз в месяц Денни Хилл должен был учинять хранилищу перепись. Вообще-то это должна была делать комиссия из трех местных служащих и федеральных инспекторов, но у армии не было денег на всякие там глупые комиссии, а на базе не было достаточного количества служащих, поэтому перепись учинял один Денни Хилл.

* * *

Через две недели на планете с красивым названием Грация к пребывавшему в отпуске Денни Хиллу подошли двое. По своему опыту Денни никогда бы не зачислил их в студенты: оба мужика были крепкие и поджарые, словно породистые борзые, и у одного, того что постарше, в вырезе спортивной майки виднелся давнишний страшный шрам. Это были Киссур и Ханадар.

— Привет от Лоре, — сказал Киссур.

— Привет, — настороженно сказал Денни Хилл, — а почему вас двое?

— Считай, что нас не двое. Считай, что ты видишь человека и его тень.

Денни Хилл, не очень-то удовлетворенный таким объяснением, молча хлебал суп, дело было за столиком в ресторане.

Киссур сидел неподвижно. Он хотел, чтобы Хилл заговорил первым.

— Это правда, что ты хочешь купить товар?

— Да.

— Сколько?

— Двенадцать.

— Штука — три миллиона.

— Один девятьсот.

— Два семьдесят пять.

— Один восемьсот.

— Два пятьдесят. Это себестоимость.

— Краденое не продают по себестоимости.

— Когда эти пташки долетят по назначению, контрразведка готова будет выложить по десять миллионов за сведения об их прописке.

— Они никуда не полетят, — сказал Киссур.

— А Лоре говорил мне другое.

— Мало ли что говорит Лоре. Я — слуга императора. Неужели ты думаешь, что государь из рода Амаридов и человек из рода Белых Кречетов будут покупать твои игрушки, чтобы разнести на кусочки супермаркет? Разве ты не знаешь, что мы — союзники Федерации? Федерация не очень-то встанет на уши, услышав, что ее союзник обзавелся этими штучками.

— Ну, это другое дело, — согласился Денни. — Два миллиона за штуку и еще новый паспорт, потому что я не хочу быть поблизости, когда там станут выяснять, кому давать орден за военную помощь союзникам.

* * *

Через месяц на базу Нордвест прибыл очередной корабль с продовольствием в пестрых коробках Обратно корабль должен был увезти списанное локационное оборудование. Система погрузки была полностью автоматизирована, и грузил оборудование Денни Хилл. Вообще-то правила требовали наличия двух операторов, гражданского и военного, контролировавших действия друг друга, но база была укомплектована персоналом ровно на четверть, и правила только занимали память в компьютере.

Денни Хилл сделал фальшивые резервные копии документов о погрузке и запер их в сейфе. Подделать файлы в самом компьютере он не мог, против этого дела компьютер был надежно защищен.

Спустя три дня Денни загнал в компьютер вирус «Джек-Потрошитель», вирус перезаписал начала файлов, и начальство приказало Денни вычистить компьютер и восстановить документацию по резервным копиям.

Денни вытащил из сейфа фальшивые резервные копии и записал их на вычищенном диске, уничтожив тем самым последние следы происшедшего.

Через три часа после отлета грузовой корабль «Антей» под бортовым номером 284-АР-354, порт приписки — Агасса, прибыл в Лаханский космопорт. График разгрузки корабля составлялся Лоре Сигелом, заведовавшим грузовыми перевозками Некогда Лоре подавал большие надежды, но его социал-анархические убеждения, трехдневный срок заключения за оскорбление общественного порядка путем попытки выставить кандидатом в президенты Австрии купленную на свиноферме свинью, прохождение свидетелем по ряду громких террористических процессов и привычка к частой перемене мест привела к тому, что Лоре осел на этой окраинной планете в должности менеджера грузового сектора.

Лоре пригласил себе в разгрузчики пятерых или шестерых приятелей, которых никто особенно не хотел брать на работу после консультации с центральной службой безопасности.

Вследствие всех этих причин разгрузка корабля под бортовым номером 284-АР-354 сильно запоздала, и началась уже после того, как зевающий экипаж отправился спать в припортовую гостиницу.

Лоре вместе с друзьями выгрузил ящики со списанным радиолокационным оборудованием. Ящиков было на двенадцать больше, чем полагалось. С двенадцати лишних контейнеров выжгли знаки идентификации и запаяли их в новые контейнеры. Новые контейнеры были погружены на корабль «Астра», летевший на планету Иссан. Согласно документам, в новых контейнерах находилось геофизическое оборудование, предназначавшееся для фирмы «Амбеко».

Контейнеры, однако, так и не попали на планету Иссан Через три часа после взлета командир корабля достал из кармана коробочку, а из коробочки — парализованного, обитающего в лаханской пустыне жука-громовика, известного своей способностью генерировать электрические разряды до 370 вольт. Жук был засунут в рубке под кожух накопителя. Придя в себя, жук со страху разрядился, причинив тем самым легкие повреждения главной системе управления. Корабль вышел из гиперпространства, и экипаж занялся устранением незначительной поломки. Пока техники ремонтировали повреждения и устанавливали факт наличия жука, двенадцать контейнеров были сброшены с корабля.

Корабль вскоре убыл по своим делам. Причина отклонения от курса в глубоком космосе была задокументирована и в заспиртованном виде предъявлена начальству. Начальство выбранило экипаж за небрежность, вследствие которой зловредный представитель местной фауны смог проникнуть на корабль, и лишило капитана премии.

* * *

Контейнеры тем временем были подобраны другим, небольшим кораблем, который летел чартерным рейсом, вследствие чего его нужда в оправдательных документах не была столь остра. Корабль назывался «Лаисса». Двенадцать контейнеров еще раз поменяли документы и теперь получили маркировку «медицинское оборудование». Корабль летел на планету Вею, на Ассалахский космодром.

* * *

17-го числа в месяц дождей, вечером в кабинете Теренса Бемиша зазвонил телефон. На проводе оказался Шаваш. Они некоторое время обсуждали проект строительства никелевого комбината в Чахаре, а потом Шаваш посоветовал своему другу продать акции Инисской Лесопромышленной корпорации, если такие .у него есть.

— Да, кстати, — вспомнил Шаваш, — завтра в твой порт прилетает Чартерный рейс, корабль «Лаисса», — пусть им там не докучают таможней и подержат груз в хорошем складе.

— У меня все склады забиты, — отвечал Бемиш.

— Ну так положи их в 17В.

Склад 17В пустовал, будучи предназначен в будущем для военного оборудования; его стены, обшитые свинцовым листом, изолировали любое излучение.

— А Джайлс?

— Джайлс не будет возражать, — хмыкнул Шаваш.

* * *

На следующий день в кабинете Бемиша раздался звонок. Это был Ашиник.

— Тут прилетел один чартерный рейс, — сказал Ашиник…

— «Лаисса»?

— Да.

— В склад 17В их.

Через полчаса Ашиник явился к Бемишу за «ключами» от склада, — электронные его запоры требовали хитроумной системы шифров, и при складе имелся кодовый замок с микропроцессором, опознающим «хозяина» по сетчатке. Замок мог запомнить около десяти сетчаток, но пока в его банке данных хранилось только две — Бемиша и Джайлса. Однако электронный код знал только Бемиш.

Груз, привезенный «Лаиссой», значился как «медицинское оборудование». Ничего удивительного. Через космодром каждые сутки проходило триста тонн медицинского оборудования. По расчетам Бемиша, на душу каждого вейского крестьянина должно было уже прийтись по полтора томографа.

Дело в том, что медицинское оборудования было единственным оборудованием, избавленным от таможенных пошлин, вот и везли под этим именем что угодно. Ведь не провезешь же буровую вышку, даже разобранную, в картонных упаковках с надписью: «пепси-кола».

На этот раз груз был слишком тяжел, чтобы подаваться автоконвейером. Бемиш некоторое время смотрел, как заезжают в глубь секретного склада грузовые платформы с огромными кубами опечатанных и выкрашенных зеленой краской контейнеров.

— Кому принадлежит груз? — полюбопытствовал Бемиш.

— Фирме «Аскон».

Вернувшись в кабинет, Бемиш проверил то, что ему было известно о фирме «Аскон». Фирма была учреждена два месяца назад и являлась дочерним предприятием компании «Ай-Си». В число учредителей также входили два физических лица, предпочевших остаться неизвестными, — наверняка полковник Джайлс и сам Шаваш.

Ай да Джайлс, ай да борец за демократию! Немудрено, что он не будет протестовать против использования дочерней фирмой своего склада!

* * *

Через три дня в доме Лоре, располагавшемся в получасе езды от космодрома, была вечеринка. В вечеринке участвовали сам Лоре, пятеро грузчиков и Киссур.

Лоре сказал:

— Не буду представлять нашего старого друга.

Скажу только, что человек по имени Иршахчан две тысячи лет назад осуществил на его планете все то, о чем пять веков назад писал Маркс, а полвека назад — Шрайнер… Конечно, Иршахчан был ограничен временем и культурой, но в целом направление, взятое им, было верное. И я думаю, что никто больше Киссура не сделал для восстановления идеалов Иршахчана и Маркса. Сейчас мы, шестеро землян, должны быть горды, что мы хоть немножко помогаем исправить то, что испортили наши соотечественники, одержимые духом капитализма.

Все присутствующие согласились, что, в общем, государь Иршахчан много думал о том же, что и Маркс, и полвека назад — Шрайнер, хотя был несколько ограничен по сравнению с вышеуказанными мыслителями ввиду своей деспотической сущности и патриархальности общества.

К полуночи вся компания порядочно наширялась, и Киссур предложил покататься. Выехали на «додже» Лоре и припустили вниз по горному перевалу. На одном из поворотов серпантина Лоре, сидевший за рулем, внезапно увидел прямо перед собой толстолобый грузовик. Лоре растерялся, а Киссур, сидевший рядом, с силой вывернул у него руль вправо, и, открыв дверь, выпрыгнул из машины.

Никто из остальных пассажиров не обладал реакцией Киссура. Машина сшибла дорожное ограждение, рухнула в пропасть, пролетела метров двести до основания скал и взорвалась. Ей было бы трудно взорваться, но перед поездкой Киссур положил в багажник запасной баллон со сжатым водородом. Этот-то баллон и взорвался.

Киссур выглянул за оборванное ограждение, убедился, что все в порядке, сел в толстолобый грузовик, поджидавший слева, и уехал. Водителем грузовика был Ханадар Сушеный Финик.

Смерть Лоре Сигела и его приятелей ни у кого не вызвала подозрений. Машины он бил уже раз восемь и каждый раз был при этом крепко под кайфом. И сейчас в крови великолепной шестерки обнаружили следы ЛСД.

Во всяком случае, никто не связал ее с печальным происшествием, случившимся спустя два дня на окраинной планете Иссан. Там, во время отдыха на местном курорте, заплыл далеко в море и утонул Денни Хилл, механик военной базы Нордвест.