Глава 13.

Кафешка, называвшаяся «Атлант», хотя и располагалась рядом с Большой Покровской, нижегородским Бродвеем, была маленькой и грязной. Выглядела типичной забегаловкой, куда заходят работяги после тяжелого дня, чтобы опрокинуть по стопке водки.

Переступив порог и ощутив запах прокисшего салата, Сергей Жарков брезгливо поморщился.

Будь его воля – он бы ни за что сюда не пришел. Но на встрече именно в этом месте настоял информатор, на которого репортер газеты «Нижегородский городовой» вышел после неимоверных усилий. Он обзвонил чуть ли не три десятка людей, льстил, обманывал, напоминал о старых долгах и влезал в новые, и все же добился успеха.

Нашел человека, знающего все о Ярославе Шишкине, одном из учредителей фирмы «Аргус».

Оглядевшись, Сергей заметил информатора около окошка, за угловым столиком, и поспешил туда.

– Добрый день, – сказал он, опускаясь на стул и внимательно оглядывая собеседника.

Виктор Семенович Марей, тридцать девять лет, ныне – мелкий чиновник в одном из департаментов городской администрации, в прошлом же – бизнесмен, вел дела вместе с Шишкиным. Выглядит на все пятьдесят: обрюзгшее лицо, лысина, неопрятная щетина, маленькие свинячьи глазки.

И, что самое главное – нуждается в деньгах ради удовлетворения страсти к молодым девчонкам.

– Привет, – буркнул информатор. – Ты, что ли, этот, Жирков?

– Жарков, – поправил Сергей.

– Да мне без разницы, хоть Шариков. – Марей улыбнулся, махнул рукой, на которой не хватало среднего пальца.

Подошла официантка, костлявая и сутулая, с толстым слоем «штукатурки» на лице и пергидрольными волосами. Немного поколебавшись, Сергей заказал двести граммов коньяка, хотя пить не собирался.

Пригодится – информатору язык развязывать.

– Толян сказал, что тебе нужны сведения, – проговорил Марей, и глазки его стали вдруг острыми, колючими, – о Яре Шишкине. Так вот – пятьсот баксов и ни центом меньше.

– Много, – покачал головой Жарков. – Сто.

– Ты знаешь, чем я рискую? – информатор вновь улыбнулся, но на этот раз тяжело, почти угрожающе. – Если собратья по «Золотой розе» узнают, что я нарушил клятву, они меня не просто убьют, а казнят, и казнь растянут на полгода. В назидание, так сказать. Ну?

– Двести сразу, – Сергей не привык сдаваться без боя, – и еще триста потом, если я сочту, что сведения ваши меня заинтересовали.

Марей расхохотался, вытер заслезившиеся глаза и откинулся на спинку стула.

– Ладно, твоя взяла, – пробурчал он. – Сейчас эта мымра крашеная выпить притащит, и начнем… Нет, диктофончик ты убери, я не такой дурак, чтобы свой голос на пленке оставлять.

Жарков поморщился, но спрятал аппарат обратно в сумку, вытащил ручку и блокнот, а также передал собеседнику две бумажки с портретом Франклина.

«Мымра крашеная» принесла графинчик с коньяком, две рюмки и блюдце с кружками лимона, высохшими, словно мумии из египетской гробницы. Марей, не дожидаясь приглашения, налил себе и выпил, точно водку, одним махом. Деловито крякнул и проглотил кружок лимона.

– Слушаю твои вопросы, – сказал он. – Что ты хочешь знать о Яре?

– Все. Чем занимается, что за контора такая «Аргус», и что такое… «Золотая роза», о которой вы упомянули?

– Выскочка он поганый, засранец зазнавшийся… – с первых же слов стало ясно, что информатор завидует бывшему деловому партнеру самой черной из всех возможных видов зависти: как же, преуспел, остался наверху, в то время как он, Владимир Марей, куда более умный и талантливый, вынужден сидеть на нищенской зарплате, перекладывая никому не нужные бумажки.

А затем собеседник понес такое, что Сергей решил – перед ним сумасшедший.

– Но это все детали, – проговорил информатор, выпив вторую рюмку коньяка. – Самое главное что? Яр у нас маг, и не простой, а первого ряда, то есть фактически глава «Золотой розы»… А что такое «Золотая роза»? Тайный орден, один из сильнейших в Нижнем…

– То есть как – маг? – уточнил Жарков. – Это… заклинания, обряды, вуду?

– Не веришь, журналюга? Я бы тоже не поверил… Но ничего, сейчас я тебе кое-что покажу.

Марей положил руку на стол, глубоко вздохнул, и на его ладони заплясал язычок фиолетового пламени.

– Как… что? Вот так номер… – пробормотал Сергей. – Это что, фокус какой?

– Не будь дураком.

Жарков потянулся к огненному лепестку пальцем и ощутил самое настоящее тепло. Потряс головой, несколько раз закрыл и открыл глаза, даже ущипнул себя, но это не помогло.

– Вы меня загипнотизировали? – спросил он.

– Даже и не думал. Могу еще что-нибудь изобразить… Вот, например… – Пламя исчезло, Марей поежился, сделал движение руками, точно оборачивая что-то вокруг себя, и… исчез.

У Сергея возникло подозрение, что он стал жертвой изощренного розыгрыша. Он огляделся, пытаясь отыскать скрытые камеры, направленные на его ошарашенную физиономию. Но не увидел ничего, помимо двух забулдыг за столиком у входа и «мымры крашеной» за стойкой.

– Уф, хватит пока… – Марей вновь появился на том же месте. – Силы нынче пополнить нельзя, приходится экономить. Ну что, убедился, журналюга? – и он потянулся к графину.

– Не знаю, – осторожно ответил Жарков. – То есть вы утверждаете, что это магия и что Шишкин может так же?

– Он может такое, о чем я даже представления не имею. Ведь он маг первого ряда, а я – пятого.

Сергей ощутил сильное желание наполнить собственную рюмку.

Имелась вероятность, что перед ним и вправду сумасшедший. Но тогда как объяснить все эти трюки? Вторая возможность заключалась в том, что Марей – фокусник и гипнотизер. Но почему тогда никто об этом не знает? И какой смысл ему демонстрировать свои умения тут, в мерзкой кафешке? Третий вариант нравился Жаркову меньше всего – информатор говорит правду…

– Хорошо, – Сергей решил действовать так, будто верит каждому слову собеседника. – Расскажите мне про «Золотую розу» и про то, чем занимается ваш «друг» Яр Шишкин.

Марей прокашлялся и заговорил, а ручка заскользила по бумаге.

Жарков просто записывал, не особенно вдумываясь в смысл слов, отмечал только ключевые моменты. Но по спине бежали мурашки, а сердце сладко замирало – о, из этого можно будет сделать такой материал, что читать будет весь город. Читать и требовать добавки…

Как же – известный бизнесмен возглавляет тайную оккультную организацию, чуть ли не масонскую ложу! И совершенно неважно, обладает он магическими способностями или нет, существует ли колдовство на самом деле или является мечтой обделенных умом неудачников.

Понятное дело, что строить материал на показаниях одного свидетеля, к тому же откровенно пристрастного, сложно. Но ничего, Сергей хорошо умел выжимать информационную «воду» из сухого песка обрывочных недостоверных сведений.

Самое главное – теперь он знал, в каком направлении копать.

– Вот такие дела, – сказал Марей, закончив рассказ, и вылил в рюмку остатки коньяка. – Ну что, триста «зеленых» мои?

– Вне всякого сомнения.

Денег было не жалко, Жарков знал, что заработает на сегодняшнем интервью не одну тысячу.

– Благодарю за помощь, – он взмахом руки подозвал официантку и расплатился по счету. Кивнул информатору, поднялся из-за стола и заторопился к выходу. Злобно-торжествующей гримасы, исказившей лицо Марея, Сергей не увидел. А если бы и увидел, его это ничуть не взволновало бы.

Ведь главное – это дело, а эмоции не в счет.

Двери лифта открылись, и Борис Зорин, старший командор языка «чувствующих», вышел на лестничную площадку. Окинул ее беглым взглядом, сморщил лоб и поинтересовался:

– О соседях… позаботились?

– Да, конечно, – ответил шагавший следом Юрий, один из лейтенантов того же языка. – Дремотный порошок был распылен сразу, едва мы проникли в дом, так что обитатели верхних этажей видят сладкие сны.

Борис кивнул, прошагал к квартире, дверь в которую отсутствовала, а из косяка торчала наполовину выдранная петля. Двое Наблюдателей, сидевших на корточках в прихожей и изучавших стену, торопливо вскочили. Старший командор повел рукой, и они вернулись к своему занятию.

– Эй, Владислав, Петр! – позвал Юрий.

Маленький Наблюдатель, сменивший сиреневый халат на коричневое пальто, появился с кухни, а Петр, лейтенант языка «действующих», выглянул из двери, ведущей в зал.

– Ну… что? – спросил Борис.

– Они заметали следы, – сказал Владислав. – Делали это умело и качественно, да только спешили. Поэтому кое-что осталось. Через пять минут я буду готов предоставить результаты.

– Хорошо. – Старший командор посмотрел на Петра: – Что с Гончими?

– Уничтожены, – высокий Наблюдатель, наводивший боевых големов на цель, выглядел расстроенным и удивленным одновременно. – Один – «зеленой пылью» и огнем, второй – я еще не разобрал чем, но там заклинание не из нашего арсенала и не из человеческого.

– А вообще тут пахнет «черными», – добавил Владислав.

– Слаш? – Борис наморщил лоб. – Это невозможно. Они все сейчас безумны, а чтобы справиться… даже с одной Белой Гончей, нужен здравый рассудок и… полный самоконтроль.

Маленький Наблюдатель, носивший высокий титул младшего командора, развернулся и ушел на кухню.

– Пойдем посмотрим, – сказал Борис.

Комната выглядела нежилой – голые стены, старый шкаф в углу, надувной матрас и спальник. Сильно пахло горелым, и на полу лежали две кучки керамических деталей псевдоскелетов – все, что осталось от Белых Гончих.

И еще имелись признаки того, что недавно здесь проводили магический обряд – большой и сложный.

Причем не только те признаки, что видны обычным взглядом – вроде дырок в исцарапанном линолеуме или подпалин на грязных занавесках, а такие, какие в состоянии заметить только маг.

– Невероятно, – сказал Борис, изо всех сил пытаясь сдержать поднявшуюся в душе ярость. – Ублюдки… Но как? Как им это удалось? Чтоб они сдохли, поганцы! Черт подери!

Юрий и Петр удивленно смотрели на старшего командора, впервые за многие годы потерявшего самообладание.

– Проклятье! – рыкнул он, сжимая кулаки, тяжело дыша и постепенно успокаиваясь. – Докладывайте… по порядку.

– Э… да, хорошо. – Петр прокашлялся. – Сигнал о разрушении Белых Гончих я получил в восемнадцать тридцать пять. В восемнадцать пятьдесят восемь он был локализован, и в девятнадцать тридцать мы с группой захвата оказались тут. В квартире обнаружили трех магов из «Алой звезды». Они попытались оказать сопротивление, но нам удалось перейти к диалогу…

– От них что-то получилось узнать? – спросил Борис.

– Ничего, – буркнул Юрий. – Ни на один вопрос не ответили, талдычили только: вон с нашей территории, вон с нашей территории. Едва уговорил их дать нам время до девяти вечера.

Борис заскрипел зубами. Да, можно было оглушить троицу, допросить каждого с пристрастием, но тогда «Алая звезда» непременно объявила бы войну. А любой конфликт может дорого обойтись, особенно сейчас.

– Ладно, – сказал он. – Владислав, ты готов?

– Иду, – отозвался с кухни маленький Наблюдатель и вернулся в комнату.

Доклад его не занял много времени: в квартире несколько дней обитал один из «бесцветных» Желтого Ока; в последние сутки тут побывало еще трое обладателей магических способностей из разных сфер, в том числе один «коричневый»; ушли они вместе, пытались замести следы, но не преуспели.

– Вот тут все данные, – сказал Владислав в завершение и продемонстрировал информационный накопитель.

– Петр, это на тебе, – распорядился Борис. – Выследите их… и убейте. Действуй немедленно и… не забывай держать меня в курсе. Понял?

– Так точно, – по-военному ответил высокий Наблюдатель, взял накопитель с ладони Владислава и поспешил к выходу.

Затихли его шаги, клацнули сошедшиеся двери, и загудел поползший вниз лифт.

– Теперь ты… – старший командор посмотрел на Юрия. – Забирайте останки… Гончих и везите в лабораторию. Нужно… разобраться, что и как их сломало, чтобы новые модели стали лучше.

– Будет исполнено.

– А нас с тобой, – Борис перевел взгляд на Владислава, – ждет… очень серьезная работа.

Маленький Наблюдатель нахмурился:

– Какая?

– Узнаешь по дороге. Пошли, – старший командор вышел из квартиры.

Полчаса назад информационный отдел языка «чувствующих» перехватил электронное письмо, отправленное с виртуального ящика и предназначенное лидерам многих орденов и кланов Нижнего Новгорода. В прицепленном к письму файле обнаружилась база данных, предыдущей ночью украденная из информационного хранилища «Зеркальной пирамиды».

Запись обряда, проведенного на телевышке, статистика наблюдения за слаш, выводы относительно того, что с ними творится. И неопровержимые доказательства того, что орден Желтого Ока знал о том, что происходит в городе, в чем причины «эпидемии», но и не думал с ними бороться.

А это означало, что проект использовать вспышку размножения «черных» в интересах Желтого Ока, инициированный лично им, Борисом Зориным, был близок к тому, чтобы не просто развалиться, а еще и погрести под обломками и собственного творца, и весь орден.

И все из-за двух наглецов, передавших в чужие руки не просто секретную, а сверхсекретную информацию.

– Ну, что? – спросил Владислав, когда они вышли из подъезда и зашагали к белому «Мерседесу» старшего командора.

– Дела обстоят… отвратительно, – проговорил Борис. – Слушай.

Рассказ закончил в тот момент, когда автомобиль встал на светофоре у Сенной площади.

– Это ты еще мягко выразился, – круглое лицо Владислава сделалось озабоченным. – Мы станем врагами номер один не только для «Золотой розы», но и для остальных. Сражаться со всем городом – безумие. Что ты предлагаешь?

– Во-первых, настаивать, что эти… данные – фальшивка, – ответил старший командор. – Сфабриковать… еще кое-какие материалы, выбросить в Сеть некоторое количество подделок. И, во-вторых, – он нахмурился, – приложить все усилия… чтобы отомстить тем, кто нас подставил.

Олег поднял «Глок» и попытался прицелиться, но не смог – слишком сильно тряслись руки. До боли, до крови закусил губу, пытаясь смирить дрожь, но это не помогло.

Выстрелил, но пуля ушла много выше, а кто-то из сатра издевательски расхохотался.

– Сейчас, я сейчас… – забормотал Глазастый, проявляясь из мглы.

Что он собрался сделать, осталось непонятным, поскольку дверь дома распахнулась, и на крыльцо выскочил Эрвинг. Заорал Аристеас, застрекотали два автомата, хлопнул пистолет.

Слаш пошатнулся, но остановиться и не подумал. Стремительно бросился к ближайшему «зеленому». Легко ушел от удара ножом и одним движением сломал сатра шею.

Прогремели еще несколько выстрелов, и тут Олег увидел, что по крайней мере один попал в цель – фонтанчик крови выплеснулся из плеча Эрвинга. Но рана не помешала ему швырнуть труп в сторону продолжавшего голосить старейшины и поймать брошенную одним из магов «зеленых» шаровую молнию.

Слаш раздавил ее в кулаке, в стороны полетели длинные шипящие искры. Его фигуру окутала тень, выросла, поднялась до неба, будто тонкая призрачная башня. Пуля с визгом срикошетила от нее, угодила в стену дома, и «башня» рухнула, как показалось Олегу, сразу во все стороны.

Завопили несколько сатра, один упал на четвереньки, второй схватился за горло.

– Что он творит? – прошептал в глубине комнаты Дмитрий.

Земля под ногами Эрвинга просела, снег вокруг него начал таять, с журчанием побежала вода, повалил от нее пар. Но слаш отскочил в сторону, взмахом руки превратил в ничто брошенный одним из сатра «кокон Артемиды», и тут его силуэт перечеркнула автоматная очередь…

Олег видел такое ранее и знал, что сейчас произойдет – человек рухнет на землю, заливая ее кровью из многочисленных ран. Даже бронежилет не спасет от пуль, выпущенных с расстояния нескольких метров.

Вот только в данном случае пули угодили не в человека.

Эрвинг согнулся, будто получил удар под ложечку, клубы пара затянули его фигуру. Что-то метнулось среди них, стремительное, с раскинутыми руками, и в сторону полетело тело автоматчика. Ударилось о фонарный столб и осталось лежать, так и не выпустив оружия.

– Стой! – заорал Аристеас. – Куда? Стреляйте в не…

Голос старейшины оборвался, смачно чавкнуло, и звуки вновь перекрыл грохот выстрелов. Что-то сверкнуло так ярко, будто в февральском небе начался салют, и пар стал понемногу рассеиваться.

Олег разглядел тела, причем одно из них – на капоте машины, суматошно мечущихся сатра, и меж них – слаш.

В него стреляли в упор, попадали, суетились, бросали смертоносные заклинания. А он не обращал на это внимания. Он убивал, убивал сатра одного за другим, голыми руками, забыв про собственную магию или просто не имея возможности и времени к ней обратиться.

Олег впервые видел, как всерьез сражается уроженец черной сферы, и это было жутко…

– Ох, так куда лучше! – воскликнул Глазастый, и стало ясно, что «трясучка» сгинула.

Скорее всего, потому, что погиб наложивший ее маг.

– Поможем ему? – спросил Олег.

– Чем? – вопросом ответил Дмитрий, подошел к окну и выглянул наружу.

Последний сатра дернул спусковой крючок и с ужасом осознал, что магазин опустел. Потянулся к карману – вытащить новый, заменить, но не успел. Эрвинг оказался рядом, хрустнула сломанная шея, и очередной труп упал в снег.

Слаш постоял немного и рухнул тоже – прямо, как срубленное дерево, лицом вниз.

– Нет, все-таки поможем. – Олег встал, поставил пистолет на предохранитель и попытался засунуть в карман. Но оказалось, что тот слишком велик, и пришлось запихивать «Глок» за пояс.

Пока возился, спутники выскочили на улицу, и он выбежал из дома последним.

Эрвинг нашел силы перевернуться на спину и даже сесть.

Глаза его горели белым огнем, сквозь разорванную щеку виднелось месиво разбитых зубов. Одного уха не было, треть головы занимал бугрящийся ожог, одежда на груди пропиталась кровью, в разрывы на ней проглядывало издырявленное пулями тело.

Слухи о живучести «черных» не врали.

С такими повреждениями положено валяться без сознания, а не пытаться разговаривать.

– Вы… – это слово Эрвинг, отпрыск Скавена, выплюнул вместе с доброй пригоршней крови. – Вы долхжны… – в глубине порванной щеки что-то трепетало, и слова выходили невнятными. – Долделайтде все дохо конца… – горящий взгляд отыскал Олега, и тот понял, что слаш обращается в первую очередь к нему. – Чтобы всхе былхо… не зряя… тхы поняхл?

Скрюченные пальцы скребли по земле, аура «черного» дрожала, как пламя свечи на ветру, огненные сгустки отделялись от нее и уплывали в вышину, где постепенно таяли. Он умирал, хотя продолжал отчаянно цепляться за жизнь, и отказывался упасть, встретить смерть лежа.

– Нет, ему ничем не поможешь, – сказал Дмитрий. – Если уж он сам…

Эрвинг, отпрыск Скавена, захрипел, вскинул сжатую в кулак правую руку, точно грозя небу, да так и замер. Глаза его остановились, погас бушевавший в них неистовый свет.

Олег сморгнул, отвел взгляд, захотелось вытащить пистолет и еще по разу убить всех сатра…

– Мертвым – смерть, а живым – жизнь, клянусь лунной радугой, – голос Глазастого прозвучал печально, но твердо. – Надо убираться отсюда, пока милиция не явилась.

– А его оставим? – спросил Олег.

Он понимал, что для того, чтобы устроить погребение, нет ни времени, ни возможности. Но казалось кощунственным бросить тело соратника, того, кто сражался вместе с тобой, вот так, на снегу, на обочине забытого всеми богами переулка.

– Да, оставим, – ответил Наблюдатель. – Насколько я знаю обычаи «черных», они мертвецов своих съедают и тем самым выказывают им уважение. Если кто, хе-хе, желает…

– Нет. Это, пожалуй, слишком, – Олег поежился.

Вернулись в дом, хрустальное яйцо, заполненное багровым огнем, заняло место в ящичке, а тот – под мышкой у Турнова. Дмитрий закинул на спину рюкзак, повесил на плечо сумку с ноутбуком, а Глазастый цапнул со стола один из пакетов с провизией, подумал и схватил второй.

– Не пропадать же добру, – пояснил он.

– Учти, «Запорожец» мы бросаем, – сообщил Наблюдатель, – его наши враги точно «запеленговали».

– Да? – Альв обидчиво засопел и поставил один из пакетов на место.

Под прикрытием наложенного Дмитрием морока вышли на улицу и зашагали прочь от предназначенного на снос дома. Когда вывернули из переулка на улицу Короленко и заторопились в сторону Белинки, издалека донеслось приближающееся завывание сирены.

Олег с тоской подумал о том, что неплохо было бы разжиться чем-то вроде «белого плаща» элохим, чтобы исчезнуть для любых, даже самых зорких глаз. Отвод глаз и простейший его вариант, морок, – хорошая штука, но он нестабилен, долго поддерживать его невозможно, и вдобавок – само маскирующее заклинание легко заметит любой колдун.

Ну а «белый плащ»… хотя чего толку о нем мечтать?

Перейдя Белинку, миновали остановку, а когда оказались на одной из аллей парка Пушкина, Наблюдатель снял морок.

– Ну что? Теперь ко мне? – осведомился Глазастый, вопросительно поглядев на соратников. – Если кто туда и заявится, то либо уйдет очень быстро, либо его унесут вперед ногами. Ребята шутить не любят, да и не умеют, – он захихикал, злобно и немузыкально.

– Погоди, – сказал Олег, вспоминая, что о чем-то хотел поговорить с провидцем. – Да, точно!

И он рассказал о догадках насчет того, что изменения в хрустальном яйце связаны с трансформацией заклинания на телевышке. Альв выпучил глазищи, услышав, что неплохо было бы туда слазить, причем немедленно.

– Ты что, с ума сошел? – гневно запыхтел он. – За нами гоняются родичи вот этого красавца, – он указал на Наблюдателя, – а может, и еще какие-нибудь кровожадные уроды! Сейчас не до того, чтобы устраивать познавательные прогулки! Особенно туда! – новый взмах рукой, на этот раз в ту сторону, где сквозь кроны деревьев просвечивала гроздь алых огней, обозначавших вершину телевышки. – Это же сколько вверх тащиться, ты представляешь?

– Представляю, – ответил Олег. – Мы туда лазили. Но если мы не сделаем это сейчас, то не сделаем никогда. А сделать это нужно. Кто знает, – он похлопал по ящичку под мышкой, – что обозначает этот красный свет? Но это не может быть просто так… Наверняка что-то происходит. Я забрался бы туда один, но мне нужен кто-то, кто сможет понять, что творится с заклинанием. Моих знаний для этого не хватит!

Олег понимал, что говорит сумбурно, логики в его словах немного, а убедительности и того меньше. И все же он чувствовал, что багровое сияние внутри куска хрусталя обозначает нечто настолько важное, что с ним нужно разобраться немедленно.

Дмитрий и Глазастый переглянулись, и Наблюдатель махнул рукой.

– Ладно, чего уж там! – бросил он. – Пошли. Все вместе залезем, хотя с вещами и не очень удобно.

– А если спрятать? – осведомился альв и замолчал, уставившись куда-то в глубь парка.

Олег глянул в ту же сторону и едва сдержал желание выругаться – по дорожке парка, лениво переговариваясь, шагали четверо маах’керу; были они пока далеко и троицу магов не видели, но неумолимо приближались.

– Эти еще на нашу голову, – досадливо пробормотал Наблюдатель. – Патруль Симентьева?

– Похоже на то. Попадаться им не стоит, так что давайте спрячемся, – сказал Глазастый. – Опля!

Какое заклинание он пустил в ход, Олег не понял, но то, что не морок – точно. Мир вокруг помутнел, заполнился белыми разводами, словно они оказались внутри невымытой бутылки из-под молока. Звуки стали приглушенными, деревья парка превратились в смутные раскоряченные тени.

– Давай сюда, в сторону, – шепнул альв, и голос его громом отдался в ушах.

Олег послушно шагнул на край дорожки, вплотную к сугробу, из которого торчала молодая березка. Повернувшись, обнаружил, что оборотни подошли ближе и что во тьме загорелся оранжевый огонек сигареты.

Дмитрий скинул рюкзак, в руке его появился витой жезл – на случай, если маскировка будет раскрыта и придется драться.

– Вот тут я ей и говорю – скидай джинсы! – донесся голос одного из оборотней, что-то оживленно рассказывавшего остальным.

– А она что? – поинтересовался второй.

– Чего? Скинула как миленькая. Ну, тут уж я и отомстил за всех! – последняя фраза вызвала взрыв хохота, и в этот момент маах’керу подошли достаточно близко, чтобы их можно было разглядеть.

Все четверо – высокие и мощные, в коротких кожаных куртках, на головах без шапок топорщатся густые волосы. Типичные оборотни – не особенно умные, но агрессивные и сильные.

– Чем это пахнет? – спросил, судя по голосу, тот, что рассказывал байку. – Альвом?

Ноздри его затрепетали, принюхались и остальные. Олег подумал, что они недооценили чутье маах’керу, и что сейчас придется пускать в ход боевые заклинания. Прикинул, что надо будет быстро отдать ящичек Глазастому, а затем шарахнуть чем-нибудь не особенно энергоемким вон того здоровяка с кривым носом…

– Не пахнет, а даже воняет, – сказал басом здоровяк, и оборотни дружно заржали. – Не зря их «голубыми» называют!

– Нет, все же пахнет… и еще чем-то! – не пожелал успокаиваться первый маах’керу.

Он принялся оглядываться, и глаза его задержались на березе, под которой стоял Олег и его соратники.

– Ну и пусть, – вмешался третий, с плутоватой физиономией. – У нас же теперь свобода и демократия. Право на вонь имеет каждый, не то что при СССР, когда смердеть надо было строго по правилам.

Тут уж захохотали все четверо и зашагали дальше, к остановке и расположенному около нее «комку». Подозрительный оборотень пару раз оглянулся, даже приотстал, но потом махнул рукой и заспешил за соратниками.

– Удача нас еще не покинула, – сказал Дмитрий, убирая жезл в рюкзак. – Ну что, пора повторить наш утренний подвиг?

Глазастый снял маскирующее заклинание, мир стал обычным, и они торопливо пошли туда, где за оградой лежала территория телецентра. Отыскали собственные следы, оставшиеся с утра, и прошли по ним до самого забора.

– Ладно, это я, пожалуй, не понесу, – альв с видимым сожалением вздохнул и отбросил пакет. – А вы так вещи с собой и потащите?

Олег пожал плечами:

– Мой груз без присмотра оставлять нельзя.

– А у меня с собой слишком много ценного, – сообщил Наблюдатель. – Кто знает, что пригодится в следующий момент? А уж если что-то из моего имущества попадет в руки сородичам… – и он сердито покачал головой.

Через забор перебрались тем же образом, что и утром – под прикрытием морока, с помощью снабженной крюками веревки. Глазастый просто перелетел, медленно поднявшись в воздух, а затем спланировав на другую сторону забора.

У подножия телевышки пришлось подождать, пока Дмитрий справится с очередным приступом боли. Когда он смог нормально дышать и двигаться, полезли вверх по лестнице.

Ступеней через пятьдесят альв слегка запыхался и начал ворчать:

– И зачем только я связался с вами? Вот идиот, сидел бы сейчас у себя, морочил голову очередному придурку… Надо было удрать после кремля, и никто бы меня не удержал… Скажете, нет?

Произносилось все это вполголоса, без особой души, но на нервы действовало.

Когда Глазастый после короткого перерыва начал брюзжать снова, Олегу вспомнился сослуживец – Сашка Мокров по прозвищу Мокрица, любивший ворчать, возведший это малополезное занятие в ранг искусства и порой предававшийся ему даже под обстрелом.

Жаль, что любовь к ворчанию не помогла Мокрице выжить, когда пуля, выпущенная из снайперской винтовки, попала ему в голову. Очередной «черный тюльпан» унес его тело домой, в Союз, а в роте с тех пор повелось: любого начавшего бухтеть новобранца «деды» подкалывали вопросом: «Что, намок?».

Олег отвлекся от воспоминаний, осознал, что поднялись они довольно высоко, и что с темного неба вновь повалил снег – крупные мокрые хлопья.

– Этого еще не хватало… Что за погода? Хозяин собаку из дома не выгонит… – продолжал бормотать Глазастый, но все тише и тише, по мере того как иссякали у него силы.

Падал снег, они шли вверх, дребезжали под ногами железные ступеньки.

Как только добрались до площадки, Олег уселся на холодный и сырой пол, привалившись к ограде, а ящичек с хрустальным яйцом поставил рядом. Вытащил из-за пояса надоевший пистолет и положил сверху. Альв облегченно всхлипнул и просто упал, а Дмитрий с тяжелым кряхтением скинул с плеч груз и принялся размахивать руками.

На то, чтобы отдышаться и прийти себя, им понадобилось минут десять.

– Что… приступим? – спросил Наблюдатель точно так же, как утром.

– Давай, – отозвался Олег.

Он поднялся, сосредоточился и увидел висящую на том же месте энергетическую конструкцию – внешний круг, белесые, чуть подсвеченные внутренние линии, блямба «печати» в центре, торчащая из нее «трубка», что, расширяясь, уходит в темное небо.

Только сейчас все это выглядело не следом, остатком давно сотворенного заклинания, а частью работающей системы. По линиям бегали огоньки, попеременно загорались и гасли магические символы внутри круга, и «трубка» слегка покачивалась, будто ее колыхало ветром.

– Какая вещь… – пропыхтел Глазастый. – Это вот ее наше яичко и подпитывает?

– Так все и обстоит. Сейчас уплотним, дабы понять, что тут изменилось. – Дмитрий вынул из кармана рюкзака большой перстень из черного металла с алым камушком и четыре прозрачных кристалла.

Наблюдатель повторил утреннюю процедуру, и белое свечение рисунка сменилось темным багрянцем. Висевшее в воздухе «колесо» одновременно стало плотнее и в то же время словно растворилось во мраке.

Чтобы смотреть на него, приходилось напрягать глаза.

– Да, теперь тут все совсем по-другому… – сказал Олег, разглядывая длинные жгуты, обвивающие обод колеса, наблюдая за текущими по стенкам трубки струями призрачного огня.

Магический чертеж довольно быстро вращался, от него веяло сухой и жесткой силой. Канал, по которому происходила подпитка заклинания, дрожал от текущей по нему энергии.

– Вытащи-ка его, – попросил Дмитрий. – Посмотрим, что будет.

Олег вновь засунул «Глок» за пояс, сдвинул крышку ящичка, обнаружил, что розовый туман исчез без следа. Прикоснувшись к заполненному алым огнем яйцу, почувствовал, что оно нагрелось. Взятый в руку кусок хрусталя засветился ярко и празднично, точно звезда на вершине новогодней елки.

– Еще иллюминации нам не хватало, – буркнул Наблюдатель, когда из яйца ударил фонтан розовых искр. – Убирай его. Да, тут все совсем по-иному, чем ранее. Но что это означает? Слаш начнут выбрасывать зародыши в два раза чаще? Внедренные в тела эмбрионы получат возможность полноценно развиваться?

– Не знаю. – Олег посмотрел на «бесцветного» с надеждой. – Но если кто и сможет в этом разобраться, то только ты. Моих знаний точно не хватит, а наш большеглазый друг…

Альв довольно давно стоял неподвижно, молчал и таращился на магический рисунок.

– Эй, провидец! – Олег взял его за плечо, слегка встряхнул, но Глазастый не отреагировал.

– Наш друг впал в ступор. Очень не вовремя, хе-хе, – сказал Дмитрий. – Попробуем обойтись своими силами.

Он вновь распотрошил рюкзак, извлек тот же «фонарик» из дерева, очень большой пинцет и еще несколько предметов непонятного предназначения: сплошь шарики из стекла и металлические стержни. Некоторое время походил по площадке, примеряясь к объекту изучения, едва не обнюхивая его и тыкая пинцетом в отдельные символы, которые в ответ на прикосновение загорались.

Олег ждал, время от времени поглядывая вниз, туда, где прятался город.

– Не уверен я, что это выйдет, – проговорил Наблюдатель с сомнением, – но если активировать зафиксированную нами схему энергетических потоков, то получим полный аналог заклинания такого, каким оно было до трансформации. Поместив же ее рядом с источником, мы можем получить диссонанс, заметить отличия и попытаться понять, что происходит.

– Так давай попробуем. – Олег зевнул, потер лицо, чтобы немного взбодриться. – Где там твой накопитель?

– Они идут! – сказал Глазастый, и голос его прозвучал резко, даже истерично.

Посмотрев на альва, Олег обнаружил, что тот трясется, как в лихорадке, а руками шарит перед собой в воздухе, точно пытается нащупать нечто невидимое. Бросив же взгляд на его тело Силы, не удержался от изумленного возгласа – оно потеряло форму, стало напоминать облако из огня.

А еще тряслось и покачивалось, будто собираясь разорваться на части.

– Они идут… – повторил Глазастый, и, заглянув в его пылающие глаза, Олег понял, что альв не видит ничего вокруг: в затопленных сапфировым огнем провалах метались тени, там плясал страх, плыли нашпигованные зарницами облака и вставали исполинские волны из света.

Он вздрогнул, когда ощутил на плече тяжелую холодную руку.

– Не смотри, а то и тебя унесет, – сказал Дмитрий. – Это провидческий транс, очень опасная вещь.

– Они идут! – выкрикнул Глазастый, после чего разразился истерическим хохотом. – Вестники смерти, ее герольды и слуги! Тьма внутри каждого! Не сумевшее вознестись выплеснется наружу!

Он перестал трястись, высоко подпрыгнул, а потом закрутился на месте, точно волчок. Магический круг замигал, заколыхался, как половик, получивший удар выбивалкой.

– Эй, аккуратнее! – воскликнул Наблюдатель. – Сейчас тут все вразнос пойдет!

Он шагнул к альву и попытался схватить его за руку, но промахнулся. Получил от вновь забившегося в корчах провидца удар в живот. Согнулся от боли и отступил к ограде.

– Он еще и дерется? – усмехнулся Олег. – Может, связать его? У тебя веревка в рюкзаке есть?

– Найдем… ой… – сипя через сжатые зубы, Дмитрий обошел Глазастого по широкой дуге.

– Бегите! – завопил тот, падая на колени. – Последний шанс для живых! Иначе – смерть, смерть, смерть! Солнце не успеет взойти, а она рассеется по улицам, понесется с ветром…

Голос его вибрировал, становился то высоким, то низким, с рычания сбивался на визг. Возникало ощущение, что через провидца пытаются одновременно говорить несколько существ и что за его горло идет настоящая драка.

Наблюдатель вынул из рюкзака моток бельевой веревки и решительно скомандовал:

– Держи его!

Олег схватился за тонкое запястье, ощутил, что альва колотит, и что его плоть горяча, словно вынутый из кузнечной печи слиток металла. Дмитрий взялся за другую руку Глазастого, попытался прижать ее к телу, но не смог. Навалился всем весом, и тоже не преуспел.

– Что за ерунда? – пробормотал Наблюдатель.

Олег увидел, что альв поднимается, и с удивлением обнаружил, что ноги его остаются согнутыми. Провидец взлетел, точно бесшумный вертолет, его повело вбок, к ограде площадки.

Олег крепче уцепился за руку Глазастого, пытаясь удержать его. Но самого Турнова оторвало от пола, что-то ударило по ногам, и он осознал, что висит над пустотой. Альв крикнул, тонко и гортанно, затем рассмеялся, и они рухнули вниз. В ушах зло засвистел воздух.