Глава 12.

Аристеас, самый влиятельный из старейшин клана Фоон, стоял перед стальной дверью с глазком и нервничал, точно школьник на вступительном экзамене. Переступал с ноги на ногу, чуть слышно постукивая копытами, подергивал себя за бороду, и никак не решался позвонить.

Проблема была в том, что в квартире за дверью обитала одна из сильнейших провидиц Нижнего Новгорода. Принадлежала она к красной сфере и откликалась на имя Татьяна.

А Аристеас, честно говоря, провидцев не любил. Он и к обычным-то магам относился с изрядной настороженностью. А от тех, кто обладал способностью заглядывать в прошлое или будущее, вообще старался держаться подальше. Они вызывали у старейшины клана Фоон не совсем рациональное омерзение и вполне понятный страх.

Если бы не насущная необходимость, он никогда бы не приехал сюда…

Но проклятый Турнов бежал из охраняемого особняка, ушел от погони и тем самым плюнул в лицо всему клану. Можно поймать его обычными методами, но сколько это займет времени, знает только Праотец. Куда быстрее и надежнее – обратиться к «специалисту» и просто задать вопрос…

Вот и пришлось Аристеасу ехать в Кузнечиху, оставлять охрану внизу, а самому тащиться на седьмой этаж, кляня неработающий лифт.

– Ну ладно, – пробормотал он, ощущая, как мысли о беглеце и о том, какой позор он навлек на клан, смывают нерешительность, заставляют сердце трепетать от ярости, а ноздри – раздуваться. – Пора!

Палец коснулся кнопки звонка, и в квартире прозвучала приглушенная трель. Мгновением позже клацнул замок, дверь открылась, и на пороге возникла маленькая светловолосая женщина, стройная, точно девочка, с красными узкими глазами на бледном лице.

– А, привет, – сказала она лениво. – Заходи.

Аристеас, поеживаясь под пристальным, неподвижным взглядом хозяйки, прошел в прихожую. Витавший в квартире запах борща отчего-то показался неприятным, вспомнилось, что верог имеют обыкновение добавлять в это блюдо кровь.

– Плащ вешай сюда, – распоряжалась Татьяна, – ноги вытирай и пошли за мной.

Они миновали картину на стене: залитый лунным светом пейзаж, развалины замка торчат из густой зелени на вершине холма, и на одной из башен видна тоненькая фигурка, раскинувшая руки в стороны. Прошли мимо сидевшей на сундуке трехцветной кошки, огромной, как оцелот, и оказались в маленькой, забитой безделушками комнате.

Фарфоровые статуэтки покрывали все свободные поверхности: слоники и собачки стояли на столе, пастухи и пастушки громоздились на полках книжного шкафа, утята и лебеди обитали на полу.

– Располагайся, – хозяйка подвинула Аристеасу стул, – и спрашивай.

Он сел, оказавшись лицом к окну, и обнаружил, что подоконник за занавеской оккупировал выводок тошнотворно-розовых поросят.

– Уважаемая, я хотел бы узнать… – собственный голос показался слабым и неуверенным. – Найти одного человека… Его зовут Олег Турнов, он маг пятого ряда «Золотой розы», ты могла слышать о нем…

– Это можно, – сказала Татьяна. – Ты знаешь мои расценки?

– Да. Пятьсот за обычный сеанс, тысяча – усложненный.

Светловолосая вампирша брала дорого, но зато и репутация у нее была безупречной – ни одной ошибки за последние пять лет.

– Тогда плати, – она встала, подошла к шкафу. Подняла худую руку и длинными тонкими пальцами с острыми ногтями обхватила фарфорового слоника с беседкой на белой спине. – И начнем.

Аристеас выложил на стол пять сотенных бумажек, Татьяна поглядела на них, странно улыбнулась и закрыла глаза. На мгновение старейшине показалось, что он видит вокруг ее хрупкой фигуры то, что колдуны называют аурой – повторяющий очертания тела кокон из струй желтого пламени. Но видение мгновенно исчезло, и он решил, что это ему показалось.

– Интересно, – сказала хозяйка квартиры глухим напряженным голосом. – Странно…

Аристеас напрягся, ожидая продолжения, но она замолчала. Сжала руку сильнее, по бокам фарфорового слоника побежали трещины, полетели осколки. Первый коснулся закрывавшего пол бордового ковра и вспыхнул белесым огнем. Загорелся второй, третий, сразу несколько, и ковер остался столь же чистым, как и ранее.

– Странно, – повторила Татьяна, и остатки фигурки в ее ладони обратились в пепел. – Очень странно.

– Что именно? – рискнул спросить Аристеас.

– Почти все. – Вампирша открыла глаза и похлопала руками друг об друга, точно стряхивая с них пыль. – По делу надо взять с тебя тысячу, но ты и так кипишь от злости, поэтому я этого делать не буду. Провидеть этого Турнова оказалось на редкость сложно, даже больно.

Она говорила спокойно, отстраненно, словно не о себе.

– Ты хотел знать, где он? – уточнила Татьяна, глянув прямо на старейшину.

– Да, уважаемая! Где его можно будет найти в ближайшем будущем! – ответил он со всей возможной твердостью.

– В будущем… – Она взяла с полки еще одного слоника, на этот раз маленького, со смешно задранным хоботом. – Сейчас мы это выясним… – Песок заструился меж пальцев вампирши. – Улицу Короленко знаешь?

– Конечно.

– Тогда смотри… – и Татьяна объяснила, как найти предназначенный к сносу дом в одном из соседних с Короленко переулков.

– Очень хорошо, спасибо. – Аристеас ощутил, как слабеет, отступает страх, а на смену ему приходит злобная радость. – Я заплачу тебе еще пятьсот, если ты скажешь, кто помог Турнову бежать от нас. – Он полез во внутренний карман пиджака, вытащил бумажник. – Это возможно?

– Это очень легко, – бледные губы тронула улыбка. – Наблюдатель из ордена Желтого Ока.

На мгновение Аристеас растерялся – «бесцветные» из «Зеркальной пирамиды»? Но что им нужно в этой ситуации? Что им за дело до обыкновенного мага пятого ряда, каких в «Золотой розе» не один десяток?

– Никогда не доверял этим ублюдкам, – пробормотал он.

– Да ты вообще никому никогда не доверял, – Татьяна смотрела на старейшину клана Фоон чуть насмешливо. – В том числе и себе. Кстати, тот Наблюдатель, о котором ты говорил, в ближайшем будущем окажется там же, где и человек по имени Олег Турнов.

– Вот как? Это здорово… это просто здорово, клянусь копытами Праотца! – Аристеас заулыбался, забыв и о неприязни к провидцам, и о потраченных деньгах: если удастся накрыть обоих паскудников одним ударом, честь клана Фоон окажется спасена! – Спасибо тебе, уважаемая!

Он вскочил на ноги, поспешно зашагал в прихожую, сорвал с вешалки плащ.

Татьяна проводила его, закрыла дверь и только после этого позволила себе улыбнуться.

– Если бы ты, торопливый сатра, знал, кто находится рядом с человеком и Наблюдателем, ты бы никогда не произнес слова «здорово», – прошептала она и пошла обратно в комнату.

– Что… – только и успел сказать Олег, и тут за первым ударом последовал второй.

Затрещали вырванные с корнем петли, хрустнул выломанный замок. Выбитая дверь врезалась в зеркало, осколки посыпались на пол. Мягкие шаги возвестили, что в квартиру кто-то вошел.

– Белые Гончие! – воскликнул Дмитрий, выбрасывая перед собой руки.

Вход в комнату затянула полупрозрачная пленка. Но тут же разбилась, разлетелась на ошметки. Через нее проскочил человек, полыхнули багровым огнем его глаза. Как-то странно присел, раскорячился и прыгнул на Наблюдателя.

Тот увернулся, сделал неуловимо быстрое движение, и чужак со всего размаху врезался в стену.

А в комнате появился второй, приземистый, оскаленный, и бросился на Олега. Тот ударил, целясь в голову. Попал и ощутил, как чужая скула проминается под кулаком, точно пластилин.

Не успел замахнуться повторно, как враг оказался рядом. Две руки схватили его за плечи, приподняли легко, словно Олег ничего не весил. Тело обмякло, будто из него выпустили воздух, из мышц ушла сила, а из сердца – желание сопротивляться. Осталась лишь вялая покорность.

«Вот и все», – подумал Турнов, глядя в блеклые, невыразительные глаза.

Хватка на плечах исчезла, и он грохнулся на пол, так ударившись ладонями и коленями, что перед глазами потемнело. Но боль помогла избавиться от наваждения. Олег нащупал стену и попытался подняться.

Глазастый исчез, словно его и не было, пропало куда-то хрустальное яйцо. Первый чужак отклеился от стены и, развернувшись, вновь пошел на Дмитрия. Стало видно перекошенное, будто смазанное лицо, впалый рот, в котором не имелось зубов.

Второго врага отвлек Эрвинг.

Он стоял, раскинув руки, и с них били короткие черные молнии. По лицу слаш текли капли пота, он сосредоточенно щурился, а враг дергался, сотрясался всем телом, но не думал падать и не издавал никаких звуков. Похоже было, что он лишен возможности двигаться, но боли не чувствует.

– Падаль! – рявкнул Дмитрий, уклоняясь от выпада противника, рука которого как-то странно удлинилась.

Сам бросился вперед, вонзил в шею чужаку нечто похожее на шило из стекла. Но разорвать дистанцию не успел, получил подножку, и враг навалился сверху, потянулся к горлу Наблюдателя.

– Врешь, сука… – Олег сделал два быстрых шага и с размаху пнул почти квадратную уродливую голову.

Та мотнулась так, словно в шее у чужака не было позвонков. Воткнутое в шею шило лопнуло, из него потекли струи зеленого, резко пахнущего дыма. Поползли по спине, по торсу врага, застывая на глазах, обращаясь в малахитовую, жирно поблескивающую слизь.

– Я его не удержу, – сообщил Эрвинг дрожащим от напряжения голосом. – Еще немного, и…

– Получай! – Голос альва прозвенел сверху, будто Глазастый висел где-то у потолка, и по спине второго чужака хлестнуло нечто похожее на дымящиеся белесые градины. Каждая вонзилась, вмялась в плоть, пустила в стороны напоминавшие корни отростки и выбросила крохотный стебель.

Сражавшийся с Дмитрием враг отпустил его, отпрыгнул к стене и принялся тереться об нее спиной, норовя счистить слизь. Но та успела застыть, превратилась в нечто вроде плесени и теперь пульсировала, на глазах набирала толщину, трансформируясь в мох…

– Так лучше. – Эрвинг не опустил, а уронил руки, черные молнии исчезли.

Но его враг не воспользовался этим. Он упал на колени, потянул руки к спине, покрытой уродливыми язвами. «Градины» исчезли, растаяли серым, безвредным паром, пропали «стебли» и «отростки».

– Добивайте… добивайте… – прохрипел с пола Дмитрий. – Иначе оклемаются.

Слаш кивнул и хлопнул в ладоши. С его рук осыпалось нечто серое, затанцевали вокруг ног вихри, младшие братья тех, что бродили по кладбищам, и рванули к стоявшему на коленях чужаку. Облепили, и изъязвленная плоть начала умирать, отваливаться целыми пластами и ломтями.

По комнате поплыла вонь горелого пластика, обнажилось нечто похожее на человеческий скелет, сделанный из камня.

– Вот так его… так, – прошептал Наблюдатель.

Олег атаковал первого чужака «огнями Архангела Михаила». Шарики бледного пламени врезались в изуродованное лицо, и покрывавший его «мох» вспыхнул неожиданно ярко и мощно. Волна тепла ударила в стороны, полетели искры, и раздалось злобное, мерзкое шипение.

Существо, лишь похожее на человека, все же могло чувствовать боль.

– Что это за красавцы? – спросил Эрвинг, подходя к кучке каменных обломков, оставшейся от второго чужака.

– Белые Гончие… – ответил Дмитрий, массируя пострадавшее горло. – Это наши… мои старшие послали их… нас все же заметили, когда мы были в «Зеркальной пирамиде»… Но как?

Пылающая фигура перестала шипеть и осела, привалившись к стенке.

– Чего теперь гадать? – Глазастый объявился наверху, у самого потолка, с хрустальным яйцом в руках, и медленно, плавно слетел на пол. – Надо убираться отсюда.

– Точно, – кивнул слаш. – Один раз нашли, и второй найдут.

Огонь потух, и на пол с шорохом осыпалось нечто, похожее на модель человеческого скелета из керамики: маленький череп без глазниц, ребра, позвонки, прочие кости.

– Это верно, – Наблюдатель с трудом поднялся на ноги. – Сейчас я все заберу, и пойдем…

Он вышел из комнаты, и Олег осознал, что его трясет, как в лихорадке. Прикосновение того, кого Дмитрий назвал «Белой Гончей», оставило в теле холод, струйку перетекающего с места на место озноба. Накатила слабость, возникло желание прислониться к чему-нибудь горячему, вроде печки.

– А ну-ка, а ну-ка, – торопливо подошел Глазастый. – Экая пакость! Видишь, «черный»?

– Конечно, – отозвался Эрвинг. – Сам уберешь или помочь?

– Сам. – Альв сделал что-то, Олег не сообразил, что именно, и в следующий момент ему стало очень жарко. На лбу выступил пот, взопрела кожа под мышками и в паху, сердце забилось тяжело и мощно. – Вот, так ты выглядишь намного лучше. А то заболел бы, и что нам с тобой делать?

– Спасибо, – сказал Олег, чувствуя, что вновь силен и бодр, словно не было изматывающих последних дней, схваток и поисков, постоянного недосыпа и эмоциональных ударов.

Глазастый заулыбался, потрепал человека по плечу, а затем вручил ему хрустальное яйцо.

– Ты взялся хранить эту штуковину, так храни, – заявил он.

Ящичек, извлеченный из тайника под Кремлем, нашелся в одном из углов. Олег аккуратно опустил артефакт внутрь, приладил крышку на место. Едва успел закончить, как вернулся Дмитрий – сосредоточенный и мрачный, с рюкзаком на спине и сумкой ноутбука на плече.

– Я готов, – проговорил он. – Идем.

– А следы замести не хочешь? – поинтересовался Эрвинг. – Твои сородичи уже знают о гибели Гончих. Скоро они будут здесь. В этой квартире перетряхнут все, заглянут в каждый угол.

– Верно… – Наблюдатель заколебался. – Давай, как раньше, – по очереди…

Олега к «заметанию следов» не привлекли, да он, честно говоря, и не владел заклинаниями из соответствующего арсенала. Ему только и осталось, что стоять в разгромленной прихожей да следить за тем, что творится на лестничной площадке и на лестнице.

Не хватало еще каких-нибудь незваных гостей.

Ну а соратники колдовали хоть и недолго, но со вкусом – радужный огонь облизывал стены квартиры, растекался по ней нашпигованный искорками туман, и серые тени бродили по потолку, втягивались в темные углы, заползали в щели между кусками линолеума.

– Это задержит их на какое-то время, – пробурчал Эрвинг, похоже, довольный собственной работой.

– Да, наверняка, – кивнул Дмитрий. – Идем же!

Двинулись вниз по лестнице: слаш впереди, Олег с ящичком под мышкой – за ним, Наблюдатель – следом, и позади всех – Глазастый. Спустились на первый этаж, вышли из подъезда и обнаружили троих магов-людей – среднего возраста и, если судить по тому, что Олег видел их ауры, не особенно сильных.

– Вот так встреча! – воскликнул один из них, остроносый, с черной бородкой. – Вот так компания!

– Это вы там колдовали? – спросил другой, коренастый, с глазами навыкате.

Олег вспомнил, что район улицы Фруктовой входит в домен ложи «Алая звезда», небольшой и не особенно сильной. Сам с ее представителями никогда не сталкивался, но от кого-то в «Золотой розе» слышал, что чародеи из этой группы занимаются всякими странными делами, неохотно идут на контакт и вообще недоверчиво относятся к чужакам.

– Мы, и что? – отозвался Эрвинг.

– А то, что нашумели вы, а последствия, если чего, убирать придется нам! – вступил в разговор третий маг, круглолицый, в вязаной шапочке-петушке. – Или спорить будете?

– Нет, не будем, – покачал головой Эрвинг. – Мы просто пойдем дальше, и все.

– Стой, погоди, – вмешался Дмитрий. – Они – хозяева, и они – в своем праве. Мы поступили не очень правильно. И поэтому я готов заплатить отступное. Три тысячи рублей – хватит?

Маги из «Алой звезды» переглянулись и решили, что отказываться от такого предложения не стоит.

– Согласны, – кивнул коренастый.

Три зеленые бумажки перекочевали в его ладонь из кармана Наблюдателя, и трое людей отошли в сторону, освобождая дорогу. Олег и его спутники зашагали дальше, к стоявшему у обочины «Запорожцу».

– Зря ты так, – буркнул слаш, когда они сели в машину. – Надо было их прибить, и все.

– Чуть что – сразу прибить! – влез Глазастый. – Вот за это вас, «черных», никто и не любит.

– Только за это? – севший на переднее сиденье Эрвинг обернулся, и на его лице обнаружилась ироническая усмешка. – Скорее за то, что все остальные в нашем присутствии начинают пачкать штаны.

– Ладно вам спорить, – вмешался Олег. – Надо думать, куда дальше ехать.

– Это верно. Мы… – Дмитрий замолк, начал клониться вперед. Если бы не слаш, ухвативший Наблюдателя за плечо, тот бы упал лицом на руль. – Проклятая боль… Я подготовил еще… одно убежище. Неподалеку… Оно не очень комфортабельное, но зато там мы сможем продолжить работу.

– Я бы предложил отправиться ко мне, – сказал Глазастый. – Там и охрана, и места много, и никто чужой не сунется. Но это далеко, а сейчас вечер, пробки, часа два на дорогу потратим. А время дорого, так что двигаем в твое убежище.

– Я не против, – пожал плечами Эрвинг, а Олег просто кивнул.

Для того чтобы добраться до цели, пришлось проехать через находившуюся во власти затора Сенную площадь и одолеть большой кусок Белинки. С нее Дмитрий свернул напротив парка Пушкина. Нырнул в район из старых домов, сохранившийся в неприкосновенности чуть ли не с тех времен, когда по этим местам гулял Алеша Пешков.

Широкий и хорошо освещенный переулок сменился узким и темным, «Запорожец» несколько раз подпрыгнул на ухабах, а затем остановился.

– Приехали, – сказал Наблюдатель. – Вот тот, хе-хе, дом – наш.

Окна здания, чей возраст превышал век, были заколочены, над крышей поднималась покосившаяся труба. Одна из бревенчатых стен носила следы того, что в документах стыдливо именуется «самопроизвольным возгоранием». Крыша крылечка, к которому вела протоптанная в сугробе тропка, держалась не столько на столбах, сколько на честном слове.

– Да, это знатно… – протянул Глазастый. – Хотя после твоей машины всего можно было ожидать.

Дмитрий не ответил ничего.

Первым поднявшись на крыльцо, он извлек из кармана длинный ключ и вставил его в большой замок. Открылся тот на удивление бесшумно, и дверь распахнулась без скрипа петель. Изнутри потянуло запахом пыли и запустения, послышался протяжный шорох.

– Крысы, – сказал Эрвинг, во тьме видевший лучше, чем днем. – Ничего, сейчас разбегутся.

В руке Наблюдателя вспыхнул фонарь, луч света побежал по дощатому полу, по приоткрытой двери. Обнаружилась паутина в углу и старинный комод из светлого дерева, на удивление хорошо сохранившийся.

В старом доме не было грязно, он казался не брошенным, а всего лишь оставленным на время.

– Дверь закрывай, а то дует. – Дмитрий скинул с плеча сумку. – Вон туда, на кухню пойдем, там стол есть…

На кухне пахло не крысиным дерьмом и не пылью, а сухарями, сквозь щели проникали в окно тонкие лучики света. Серебристые нити лежали на полу, на столешнице, на громадной печи, занимавшей один из углов, пылинки танцевали в воздухе, словно крохотные альвы.

Наблюдатель чиркнул спичкой, и все волшебство мигом исчезло. Затрещала извлеченная из рюкзака свеча, черные изогнутые тени легли на стены, доски пола заскрипели под ногами.

– Дом под снос? – осведомился Глазастый, оглядываясь с таким видом, будто собрался приобрести ветхое строение.

– Да, – отозвался Дмитрий. – Должны были снести еще в прошлом году, но почему-то до сих пор медлят. Чего ждешь? Доставай.

Последние слова относились к Олегу.

Он поставил ящичек на стол, отодвинул крышку. Недоуменно нахмурился, обнаружив, что хрустальное яйцо заполнено не белым, и даже не розовым, а ярко-красным огнем. Алые блики упали на потолок, крошечные багровые огоньки отразились в глазах Эрвинга.

– Что с ним такое? – В голосе слаш прозвучало беспокойство.

– Вот уж не знаю. – Наблюдатель помог Олегу уложить яйцо в центр стола. – Глазастый, ты сможешь вернуть диаграмму?

– Легко, – ответил альв.

Провидец наклонился и покатал яйцо по столу. Оно мигнуло, словно огромный глаз, и тревожный багрянец исчез, сменился равнодушной белизной. А в следующий миг над столешницей развернулось то же самое изображение, что висело над полом в квартире на Фруктовой улице.

Хитрое пересечение кругов и овалов – в центре, и три картинки – на «лепестках»: Спасская башня, символ синей сферы, выходцы из которой сгинули две тысячи лет назад, и Пастырь Душ.

– И что дальше? – спросил Эрвинг.

– У нас есть схема энергетических потоков, и мы, соответственно, сможем подобрать под нее разрушительное заклинание, – объяснил Дмитрий. – Работа долгая, нудная, но без нее не обойтись.

– А почему бы просто его не разбить? – вмешался Олег.

– Да, и я о том же, – кивнул слаш. – Ведь ясно же, что все эти потоки держатся вместе только благодаря материальному вместилищу. Если раздолбить его на куски, то конструкция рассыплется. Подкачка энергии на телевышку прекратится, и заклинание исчезнет…

– Попробуйте, – Наблюдатель равнодушно пожал плечами. – Только, боюсь, у вас ничего не выйдет.

– Посмотрим, – буркнул Эрвинг. – Нам нужно что-нибудь тяжелое.

Он ушел, некоторое время бродил по дому, а когда вернулся, то притащил кувалду, старую, ржавую, но вроде бы крепкую. Замахнулся, и Олег невольно сощурился, ожидая грохота или вспышки…

Удар, и кувалда со звоном отскочила от хрустального яйца, не оставив на поверхности даже царапины. Эрвинг с большим трудом удержал инструмент. Матюкнулся и нахмурился.

– Видите? – сказал Дмитрий. – Так что я буду готовить заклинание…

– Готовь. – Слаш отбросил кувалду в угол, потер руки и положил ладони на гладкую поверхность яйца.

– Эй-эй, аккуратнее! – опасливо воскликнул Глазастый.

– Ничего. Последняя попытка… – Эрвинг напрягся, Олег увидел, как по его ауре пошли настоящие волны. Пальцы сжались, черная паутина опутала кусок хрусталя, пытаясь искрошить его, раздавить, разрезать на куски, и с шипением исчезла. – Нет, ничего не вышло.

И слаш, вытирая пот со лба, отошел от стола.

Наблюдатель хмыкнул и принялся доставать из рюкзака разные предметы – черную шайбу информационного накопителя, пачку фломастеров, свернутый в трубку лист белого картона.

– Ты хочешь зафиксировать диаграмму? – спросил Глазастый.

– Да, и работать с ней, а не с самим объектом. Это безопаснее во всех отношениях, – сказал Дмитрий.

Накопитель был положен на стол, рядом с яйцом, и после некоторых манипуляций цветок-диаграмма поплыл в сторону и повис над металлической шайбой. Затем найденный в тайнике под Георгиевской башней предмет вообще убрали со стола, а картинка осталась на месте.

Наблюдатель уложил под нее лист картона и принялся рисовать, то и дело меняя фломастеры.

Линии рисунка вспыхивали под его пальцами, превращались в полоски бледного свечения. Затем тухли, но загорались другие, и вскоре весь лист мерцал, подобно киноэкрану, перечеркнутому десятками елочных гирлянд.

– Теперь запускаем, – сказал Дмитрий, убирая фломастеры в упаковку. – Раз-два-три…

Он хлопнул рукой по листу, по тому месту, где семь кругов разного цвета были вложены друг в друга. Все линии вспыхнули разом, Олег зажмурился, а когда открыл глаза, то обнаружил, что рисунок потух, зато вокруг яйца закрутилась розовато-белая дымка.

– И на сколько это затянется? – осведомился Эрвинг.

– Я думаю, – Дмитрий посмотрел на наручные часы, – минут на триста, то есть до часу ночи.

– Мы тут с тоски помрем и с голоду, – пробормотал Глазастый. – Может, все же ко мне, в Гнилицы?

– Еще рано. Вот попозже – можно. – Наблюдатель потянулся. – А насчет еды – тут рядом есть продуктовый магазин. Можешь сходить. Деньги у тебя есть? А то у меня ничего не осталось.

– Найдутся. – Альв подскочил и вприпрыжку, точно ребенок, убежал из кухни.

– Пойду, осмотрю дом, – сказал Эрвинг и, тяжело ступая, удалился.

Дмитрий вытащил из угла за печкой три табурета, на один уселся сам. Олег опустился на другой, прислонился спиной к стене. Зевнул, думая о том, что неплохо бы поспать.

Но тут хрустальное яйцо вновь побагровело, и сонливость исчезла.

Что-то неправильное было в этой смене окраски, что-то тревожащее, внушающее беспокойство.

– Не догадываешься, что с ним? – спросил Олег. – Розовое появилось после того, как я его взял.

– Трудно сказать, – Дмитрий почесал кончик носа. – Может быть, это реакция на то, что мы ходим вокруг да около, долбим магией. Хотя аура вроде не меняется. Есть еще вариант. Эта… вещь связана с заклинанием на телевышке. Точнее, не связана, а они представляют собой две части единого целого. Если что-то происходит с одной, то это отражается и на другой.

– Заклинание начало работать по-иному? Активизировалось? Так надо взглянуть на него!

– Здравая мысль, – задумчиво кивнул Наблюдатель. – Вот придут остальные, и предложи. Одному идти на вышку рискованно, а я не хочу оставлять его без присмотра, – он показал на яйцо, вокруг которого продолжало кружиться радужное марево. – Мало ли что…

Эрвинг, обошедший заброшенный дом, вернулся довольно быстро.

– Это все, может быть, и так, – сказал он, выслушав Олега. – Но я особого желания тащиться туда еще раз не имею. Нужно уничтожить эту хреновину, – он глянул на артефакт почти с ненавистью, – как можно быстрее. Остальное – ерунда. Если альв согласится, то можете сходить с ним, я вас снизу подстрахую.

Через пять минут заявился Глазастый, приволок два плотно набитых пакета.

– Вот! – гордо объявил он, водружая их на стол. – Спас вас от голодной смерти! Крабовые палочки, при изготовлении которых не пострадал ни один краб! Минералка, печенье, хлеб и колбасная нарезка! Мне предлагали беляши, но такие, что при их виде кто угодно, даже не провидец, напророчит тяжелое отравление.

Желудок болезненно вздрогнул, напоминая о том, что с момента обеда в «Жорже» времени прошло достаточно. Олег решил, что сначала утолит голод, а затем поговорит с альвом.

Взял протянутый Глазастым пластиковый стаканчик с минералкой, ухватил кусок хлеба и кружок колбасы.

– Хорошо… очень хорошо, – Дмитрий очищал крабовые палочки, и обрывки упаковки летели на пол.

Эрвинг вскрыл пакет с печеньем и вдруг насторожился, склонил голову набок, словно прислушиваясь. Глаза альва вспыхнули, как два синих прожектора, закружились вокруг него обрывки белого тумана.

– Опасность… – забормотал провидец. – Она рядом… Рядом!

Затопали на крыльце, открылась дверь. Эрвинг метнулся в коридор, там заорали, грохнул выстрел. Вопль перешел в истошный визг и стих, а у Олега по спине побежал холодок, шевельнулись волосы на затылке.

Судя по всем признакам, слаш убил кого-то с помощью заклинания, и сделал это быстро и безжалостно.

– Тут толпа сатра, – донесся из коридора спокойный голос Эрвинга. – Никто им дорогу не переходил?

– Ерш твою меть… – пробормотал Олег. – Их еще не хватало.

– Ложись! – гаркнул альв, соскакивая с табурета.

Олег кинулся на пол ничком. Рядом упал Дмитрий. Отпрыгнул в сторону, во тьму завернувшийся в защитный кокон Глазастый. На улице раскатилась очередь, что-то, похожее на град, ударило в закрывавшие окно доски, засвистело над головами, застучало по полу.

– Из автомата садят, – пробормотал Олег, узнав хорошо знакомый по Афгану звук. – Клан Фоон?

– Похоже, – отозвался Наблюдатель и повысил голос: – Много их там?

– Десятка полтора, и маги имеются, – ответил вместо слаш Глазастый, совершенно невидимый в темном углу.

– Ты забери яйцо и сохрани его. – Наблюдатель сел на корточки, стащил со стола рюкзак. – А мы попробуем отбиться. Так, где-то у меня тут был… Где, интересно, хе-хе?

«Калаш» загрохотал ближе, на этот раз, похоже, стреляли по двери дома, пули с хрустом заколотили по бревнам. Провидец возник около стола, длинные руки с тонкими пальцами ухватили кусок хрусталя, унесли его в белый туман.

К удивлению Олега, Дмитрий вытащил из рюкзака настоящий австрийский «Глок» какой-то редкой, до сих пор не виданной Турновым модификации. Блеснул ствол, щелкнул передернутый затвор.

– Заряжай, – сказал Наблюдатель, вручая Олегу картонную коробку с патронами. – Разберешься, что тут и как?

– Обязательно.

Пистолет оказался тяжелым, но лежал в руке удобно, и Олег быстренько вставил заправленный магазин на место. Глазастый вновь исчез из виду, скрылся в темноте, а Дмитрий вооружился длинным витым жезлом, похожим на рог архара, только из прозрачного, как стекло, материала.

– Эй, вы! – заорали снаружи. – Мы не хотим лишней крови! Нам нужны только двое! Олег Турнов и тот, кто помог ему бежать! Остальных мы не тронем, клянемся сотней тайных имен Праотца!

– А ты кто такой? – недружелюбно спросил Эрвинг.

– Аристеас из клана Фоон! – назвал себя кричавший, и только после этого Олег узнал голос. – Турнов, ты изгнан из ордена! Сдайся сам, и мы всего лишь вернем тебя на место!

Последнее утверждение было ложью – старейшина «зеленых» планировал что-то еще сделать с пленником, а не просто заново поместить его под замок в комнату на цокольном этаже.

Но, может быть, и на самом деле сдаться? Пусть сатра набьют Олегу морду, продержат его на хлебе и воде оставшиеся дни «изоляции». Главное, чтобы соратники довели до конца начатое дело.

– Я готов выйти один! – прокричал Олег. – Тот, кто помог мне, останется на свободе!

Если бы он умел врать, он бы обманул, сказал, что бежал в одиночку, а напарник «зеленым» просто померещился.

– Не годится! – рявкнул Аристеас. – Выходите оба! Тот, кто пошел против клана Фоон, должен быть готов к возмездию!

– На эти условия мы пойти не можем, – проговорил Дмитрий достаточно громко, чтобы его услышали на улице. – Предлагаем вам забыть про того, кого вы упустили, и поскорее убраться отсюда. В этом случае лишней крови не будет. На силу мы ответим силой.

– А если подумать?! – Аристеас с трудом сдерживал ярость. – Мы перебьем вас всех!

– Попробуй, козлоногий, – насмешливо бросил слаш.

Старейшина издал полузадушенный всхлип, и снова затрещал автомат. В окне возникло несколько новых дырок. Одну из досок сорвало с гвоздей, и она упала на пол. Покатилась сбитая пулей свечка, пламя зашипело и погасло, когда фитиль зацепил недоеденный бутерброд.

Завоняло паленым мясом.

Олег торопливо пополз вперед, чтобы занять позицию сбоку от окна, под прикрытием стены.

– Заклинания в ход пошли, – сообщил из угла Глазастый.

За окном полыхнуло, дом зашатался, словно на крышу приземлилось нечто тяжелое. Дмитрий махнул жезлом, с него сорвались несколько голубоватых огоньков, один за другим врезались в потолок и исчезли.

Сатра торжествующе завопили, но их голоса перекрыл тонкий свист, за несколько мгновений усилившийся до такой степени, что в ушах возникла боль. Раздался грохот, точно в землю врезался небольшой метеорит, и из коридора донесся самодовольный голос Эрвинга:

– Рано радуетесь, козлоногие.

Олег локтем вышиб остатки досок из оконного проема и выглянул наружу.

В сугробе чернела воронка, из нее поднимался дымок, а рядом лежали то ли два, то ли три тела. На фоне темных соседних домов перебежками перемещались сатра, укрывшийся за джипом Аристеас выкрикивал приказы.

– Ну, получи… – Олег прицелился и нажал на спусковой крючок.

Необычайно сильная отдача ударила в руки, в плечи. Лобовое стекло разлетелось вдребезги, а старейшина клана Фоон подавился собственным воплем. Загрохотал «калаш», но очередь прошла сильно в стороне.

– Этот Аристеас сейчас в штаны наложит! – хихикнул Глазастый, наблюдавший за боем не при помощи обычного зрения.

– Хотелось бы… – Олег выстрелил еще, судя по воплю, подранил кого-то из врагов и поспешно укрылся за стеной.

И вовремя – в подоконник угодило сразу несколько пуль, с десяток залетело в комнату.

Он дождался, когда пальба затихнет, и спросил:

– Что делать будем? Ждать, пока милиция явится? Фоон словно с ума сошли – затеяли бой в центре города.

– Неплохо бы прорваться, но… – Дмитрий запнулся, словно его одолел очередной приступ боли. – Проклятие, «трясучка»!

Сатра оказались не так глупы, как хотелось. Их маги оценили, насколько враги сильны в чародействе, поняли, что им в открытом бою мало чего светит, и быстренько наложили на дом мощное заклинание объемного действия, лишающее возможности колдовать всех, кто угодил в область его влияния.

Очертания кухни поплыли перед глазами у Олега, руки с «Глоком» затряслись, словно через них пропустили электрический ток.

– Суки… – прошептал он, пытаясь справиться с непокорными конечностями.

На какой-то момент это удалось, и он выглянул в окно. Аристеас кричать перестал, а его бойцы решительно, хотя и без особой спешки, двинулись к дому. Олег понял, что еще немного – и сатра возьмут их голыми руками.