Глава 69.

Они сидели рядом на платформе и молчали. За предыдущие дни и ночи все было обговорено, а теперь надо было помолчать. Случайные прохожие не сомневались, что перед ним — отец и сын. И хотя Майкла нельзя было назвать великаном и он сгибался под тяжестью поклажи, но их волосы были одинакового цвета, кожа одного оттенка, носы Коуртни и широкие рты с полными губами.

— Как только добуду денег — телеграфирую. — Син детально объяснил Майклу финансовую структуру Львиного холма. Он рассказал ему о том, где собирается найти средства, чтобы спасти хозяйство от разорения.

— А я буду разбираться здесь. — Майкл хотел ободрать акации, уцелевшие после пожара. Вчера они объехали плантацию, отмечая участки. — Удачи, дядя Син.

— Так как мы работаем вместе, я предлагаю отбросить слово «дядя». А то получается слишком длинно.

Майкл усмехнулся:

— Удачи, Син.

— Спасибо, Майкл. — Они обменялись крепкими рукопожатиями, и Син сел в поезд.

Джексон был настроен дружелюбно, но решительно отказал. Николе из банка — очень вежлив и полон сочувствия. Сину пришлось сесть на поезд, идущий на север, и отправиться в Йоханнесбург, чтобы использовать два последних шанса.

— Полковник Коуртни, как я рад видеть вас. — Главный администратор вышел ему навстречу, чтобы поприветствовать. — Мы вспоминали о вас на прошлой неделе. Я очень рад, что вы вернулись в Йоханнесбург.

— Привет, Френк. А ты все толстеешь. — Син расстегнул куртку. — Скажи, Френк, а Канди… миссис Раутенбах здесь?

— Знаете, сэр, после вашего отъезда у нас произошли некоторые перемены.

— В ухмылке Френка было что-то злорадное. — Она больше не миссис Раутенбах. Нет, сэр, теперь она — миссис Хейнс. Она вышла замуж за Джона Хейнса.

— О Боже, за Джона!

— Именно так. Две недели назад состоялась самая богатая свадьба в Йоханнесбурге после войны. Две тысячи гостей веселились на ней.

— А где она сейчас?

— Она уехала в Англию и на континент в свадебное путешествие, вернется только через шесть месяцев.

— Надеюсь, она будет счастлива, — тихо пробормотал Син, вспомнив горевшее в ее глазах одиночество, когда он уезжал.

— С деньгами мистера Хейнса? А как же может быть иначе? — спросил клерк с неподдельным удивлением. — Вы останетесь, полковник?

— Если у вас есть комната.

— У нас всегда найдется комната для друзей. Сколько вы здесь пробудете, сэр?

— Два дня, Френк.

Тим Куртис был главным инженером городского департамента. Когда Син попросил у него денег в долг, он расхохотался:

— О Боже! Я здесь только работаю, а не являюсь хозяином этих чертовых рудников.

Син обедал с Тимом и женщиной с которой Куртис жил уже два года. Они все уши прожужжали, рассказывая ему о своем младенце. Про себя Син решил, что ребенок похож на щенка бульдога, еще не отнятого от суки.

Во время пребывания в Йоханнесбурге Син посетил множество банков. Он давно поддерживал с ними деловые отношения, но во многих из них персонал сменился, и Син очень удивлялся, когда его узнавали.

— Полковник Коуртни? Вы живете на Львином холме и занимаетесь разведением акаций?

Когда он кивал, то служащие опускали глаза, будто заботливые хозяева запирали ставни от ночных грабителей.

В восемь вечера он приказал подать в номер две бутылки бренди. Пил, не разбирая вкуса. Алкоголь не притуплял боль, наоборот, усиливал и погружал в пучины меланхолии.

Он лежал на кровати, пока заря не затмила свет газовых ламп. От выпитого бренди шумело в голове, и он мечтал о гармонии, которую можно найти только в тихих и бескрайних вельдах. Неожиданно он вспомнил-одинокую могилу у подножия невысокой горы. Ему показалось, что он слышит вой ветра и видит волны коричневой травы. Там была гармония.

Он с трудом сел.

— Соул, — произнес он, и ему стало совсем грустно. — Здесь все кончено. Пора ехать. — Син встал, но у него закружилась голова, и он рухнул поперек кровати.