ГЛАВА 18.

Три дня "птичьей" жизни привели к образованию роговой мозоли на том месте, которым обычно сидят. Ветви здешних деревьев были тверды и шершавы точно так же, как и ветви любых других. Свой наблюдательный пункт Степа переместил намного ближе к ангарам, присмотрев подходящую заросль кустарников с несколькими раскидистыми, но невысокими деревьями. На ветку он взгромождался за полчаса до рассвета и сидел до полного наступления темноты, стараясь не выдать себя ни одним движением. Узнать удалось немного, но все же кое-что.

Во-первых, каждое утро в ангары входило ровно семь человек. В полдень они отлучались на час в расположенные рядом домики, - вероятно, обедали, а вечером покидали ангары до утра. Всех их он запомнил в лицо и убедился, что это всегда одни и те же люди. Следовательно, ночью в ангарах никого нет.

Во-вторых, он не обнаружил никаких признаков приборов наблюдения или охранной сигнализации. И даже просто замков на маленькой двери ангара, через которую входили и выходили, не было. Дверь запиралась на ночь на наружную задвижку, а днем свободно болталась полуоткрытая, покачиваемая ветерком.

В-третьих, в поселке не было ни одного ребенка и ни одного животного, кроме, возможно, комнатных. Во всяком случае, вне помещений появлялись только взрослые. Вероятно, они там и жили, и работали. По утрам из домов высыпало человек пятьдесят мужчин и женщин в спортивных костюмах, бегали по бетонной полосе и проделывали различные гимнастические упражнения. Все бодрые и энергичные. Дряхлых или хилых - ни одного. Потом все уходили в дома и примерно через час семерка работников ангара поодиночке проходила к месту работы. До вечера все затихало. Вечером, после того как из ангара все уходили, между домами начиналось оживление. Было похоже на то, что люди выходили после работы подышать воздухом и пообщаться. Но за пределы поселка никто не уходил.

В-четвертых, Степе не удалось обнаружить никакой дороги, по которой жители покидали бы поселок или возвращались в него.

Четвертый день наблюдений начался необычно. Свет в домах зажегся еще до рассвета. В ангары прошло значительно больше людей, чем обычно. Сколько, сосчитать не удалось, потому что в момент, когда Степа занял свой пост, уже были открыты ворота ангара и внутри горел свет.

Как только рассвело, с неба послышался негромкий гул, и с запада показался снижающийся летательный аппарат. Он быстро терял высоту, вероятно планируя. В нижней части траектории немного подработал двигателем и четко приземлился на дальний конец полосы, продолжая бежать по ней в сторону поселка. Поравнявшись с ангаром, он остановился.

Летательные аппараты, подобные приземлившемуся, Степе были хорошо известны. Они использовались с незапамятных времен для сообщения между поверхностью окруженных атмосферой планет и орбитальными станциями. Самолет с короткими треугольными крыльями и ракетными двигателями на хвосте. Однако именно этот корабль не был построен ни на Земле, ни на одной из планет, колонизированных землянами. Все типы техники такого рода Степа знал назубок и ошибиться не мог.

Разгрузка корабля началась немедленно после его остановки, в ней участвовало все население поселка. Мешки, тюки, ящики и контейнеры выгружались на тележки и отвозились частично в поселок, частично в ангары. Через час разгрузка закончилась, и у корабля остались только знакомые Степе техники. Они позакрывали все люки, зацепили задние стойки шасси за две самодвижущиеся тележки и затащили аппарат в ангар хвостом вперед. Ворота закрылись, и все затихло.

Далее день развивался по привычному сценарию, и еще три дня ничего особого не происходило. Наконец наступил день старта. О его приближении Степа узнал по тому, что с вечера из ангара вытащили большой самолет с турбореактивными двигателями. "Шаттл" был закреплен на спине самолета.

О том, что двигатели самолета не ракетные, свидетельствовали воздухозаборники в передней части подвешенных под крыльями моторных гондол. Это сооружение отбуксировали в конец взлетной полосы и развернули носом к востоку.

Рано утром туда отвезли на тележках экипаж и пассажиров - всего человек пятнадцать. Вскоре послышался рев моторов, и громоздкая "этажерка", сорвавшись с места, резво набрала скорость, оторвалась от полосы и круто пошла на подъем, стремительно удаляясь в сторону восходящего солнца.

Все затихло. Тележки вернулись в поселок, и снова потекла размеренная жизнь. К полудню возвратился самолет-носитель. Его затащили в ангар, ворота закрылись - и опять тишина.

Вечером Степа долго ворочался, размышляя об увиденном. В принципе, ничего необыкновенного он не узнал, но именно прозаичность и предсказуемость полученной информации заставили его горько сожалеть об утраченных надеждах на возможность покинуть эту планету.

Угнать "шаттл" можно, но если стартовать не с самолета-носителя, а прямо с полосы, - горючего не хватит, чтобы вывести его на орбиту.

Если забраться в "шаттл" накануне старта, а потом нейтрализовать экипаж и пассажиров, - ну и что? С орбиты на таком аппарате никуда не уйдешь. Запаса топлива не хватит даже на развитие второй космической скорости. Останется только стыковаться со станцией и сдаваться ее персоналу.

Заманчиво было бы пролететь на орбитальную станцию зайцем, а потом уже захватить какой-нибудь корабль с аппаратурой для совершения переходов. Но без знания языка он не имеет ни малейших шансов прикинуться своим. Его быстро вычислят - и конец всему.

Дальнейшее сидение в кустах теряло всякий смысл, да и провиант подходил к концу. Степа встал, привел в порядок снаряжение, проверил, что нигде ничего не бренчит, и двинулся в сторону поселка. Лук, стрелы, топор и лопатку он спрятал в кустах. Там же оставил большую флягу и мешок с одеялом, плащом и кухонной утварью. Сверток с остатками харчей и маленькая фляжка поместились в карманах.