ГЛАВА 16.

Охота была излюбленным развлечением местного дворянства. Король, герцоги и их приближенные самозабвенно гонялись на лыжах за дичью, которой изобиловали окрестности Перевала. Особое внимание уделялось охоте на барсов.

Этот хищник обладал изумительным мехом, но был осторожен, быстр и силен. Кроме того, он не имел логова или определенной охотничьей территории. Поэтому его было очень трудно выследить. Обычно загонщики окружали со всех сторон какой-либо участок леса и гнали всю дичь в сторону засады, где сидели главные охотники - стрелки. Далеко не каждая такая операция завершалась успехом. После десяти облав четыре барса были застрелены, и это считалось удачным исходом.

Когда охота завершилась и гости собрались возвращаться, Степа попросил "отца" позволить ему остаться здесь еще на некоторое время. Разрешение было получено, и в крепости, кроме Степы, остался только небольшой гарнизон, поставленный здесь вместо погибшего.

* * *

Самая верхушка горы оказалась голой скалой, на вершину которой вела довольно удобная расселина, засыпанная снегом. Пробраться по ней и затащить с собой санки с припасами - не составило особого труда. На вершине нашелся шалаш, поставленный, видимо, еще теми дозорными, которых Степа в свое время посылал сюда наблюдать за состоянием облачности. Припасов должно было хватить дней на двадцать, дрова Степа приволок на санках, а воду добывал, растапливая снег.

Наблюдать за небосклоном - довольно скучное занятие. В некоторые дни, когда из-за облаков видимость была явно недостаточной, Степа охотился или заготавливал дрова. Дней десять обнаружить ничего не удавалось. Вскоре установилась ясная погода. Солнце искрилось, отражаемое безупречно белым снегом. Красоты горных пейзажей отвлекали взор от заданного направления наблюдений. Горный воздух кружил голову.

Утром на шестнадцатый день Степа сумел разглядеть то, что хотел. Почти точно на севере низко над горизонтом показалось узкое облачко. Оно вытягивалось слева направо. Его прирастающий край удалялся от горизонта. Такой след должен был оставить после себя летательный аппарат с реактивным двигателем, взлетающий в направлении с запада на восток.

Противоположный край следа таял, постепенно рассеиваясь, и в течение получаса все полностью растворилось в прозрачной голубизне неба. Поразмыслив, Степа сообразил, что в момент образования след ему не виден, поскольку слишком тонок. Позднее, расплывшись в ширину, он оказывается заметен, но вскоре рассеивается настолько, что глаз его теряет.

Оценить расстояние до следа было весьма затруднительно - отсутствовали ориентиры, за которые мог бы зацепиться взор - Однако не более полутораста километров. Иначе разглядеть бы ничего не удалось. Но и не меньше семидесяти.

Вечером Степа был уже в крепости. В библиотеке он нашел все карты, на которых был представлен интересующий его участок или, вернее, его окрестности. Само это место нигде обозначено не было. С востока простирались бескрайние степи заселенные кочевниками. С запада была обозначена долина Альбы. Между ними - горы, но без каких-либо подробностей. Ни рек, ни дорог, ни горных вершин. Просто белое пятно с надписью "Горы". Конечно, по картам такого качества, выполненным без определенного масштаба и без координатной сетки, трудно оценить расстояние. Да и направление можно прикинуть лишь весьма приблизительно. Однако кое-какие зацепки есть. Главное - ясно, что путь надо начинать вверх по Альбе до самых истоков, а дальше пешком через горы, почти наудачу.

Открытия этого дня не ограничились наблюдением инверсионного следа реактивного летательного аппарата. Умываясь в своей комнате перед тем как лечь спать, Степа обнаружил маленького "клопа", вделанного в резную раму зеркала. Вытирая лицо полотенцем, висящим на крючке у зеркала, он слегка зацепил раму рукой и перекосил ее. Зеркало было привезено только накануне и оказалось подвешено буквально на одном гвозде. Поправляя его, Степа взялся двумя руками за края рамы и пальцами левой руки нащупал какую-то неровность с противоположной стороны. Заглянув туда, он увидел круглую бляшку, похожую на шляпку большого гвоздя. Она легко отлипла от поверхности, как только Степа ее ковырнул пальцами. Крошечная "монетка" без рельефа. Поразмыслив, Степа бросил ее на пол в такое место, куда она упала бы, если бы случайно сама отвалилась от рамы.

На следующий день, вернувшись вечером в свою комнату, он обнаружил, что бляшка пропала с того места, куда закатилась накануне, и снова висит на обратной стороне рамы зеркала, только подальше от края, так, чтобы ее нельзя было случайно задеть.

Становилось очевидным, что его персона заинтересовала тех, кто пытался управлять ходом истории на этой планете. В принципе, такой интерес вполне понятен. Он или нарушил их планы, если они подготовили набег кочевников, или способствовал этим планам, если агрессия была ими своевременно не предугадана, что, впрочем, маловероятно. Хотя кто знает? Если бы он им мешал, его было легко убрать еще до того, как Тенгизу было нанесено окончательное поражение. Ведь шансы на успех оставались у агрессора до самого последнего сражения.

Как бы то ни было, а Степу явно "пасли". Во всяком случае, подслушивали. Такой вариант развития событий сильно сужал возможности и накладывал серьезные ограничения на все дальнейшие планы.