Глава XXX. ИСПАНСКАЯ КАРАВЕЛЛА.

Шлюпка с Ван Гульдом ушла от корсаров по крайней мере шагов на тысячу, но они знали, что только один из вражеских гребцов, а именно индеец, мог выдержать состязание с ними в этом нелегком деле, два же офицера и губернатор вряд ли могли оказать ему большую помощь.

Ван Штиллер и Кармо были голодны и утомлены, но гребли изо всех сил. Подгоняемая их веслами, лодка с молниеносной быстротой устремилась вперед. Сидя на носу с аркебузой в руках, корсар неустанно подбадривал гребцов:

— А ну приналяжем, ребята!.. Ван Гульд далеко не уйдет! Помните о Красном и Зеленом корсарах!..

Упираясь ногами в дно лодки, Кармо и Ван Штиллер мощно налегали на весла, гребли яростно и ритмично. Не сомневаясь, что нагонят вражескую лодку, они все же не снижали темпа, из опасения, чтобы какая-нибудь непредвиденная случайность не позволила губернатору снова уйти от погони.

Флибустьеры гребли уже минут пять, как вдруг лодка на что-то наткнулась.

— Гром и молния!.. — завопил Кармо. — Неужели сели на мель?..

Перегнувшись через борт, корсар различил в воде что-то черное. Он схватил рукой плывущий предмет, прежде чем тот успел скрыться под лодкой.

— Испанец! — воскликнул он мрачно. Это был испанский капитан. Пуля, пущенная из аркебузы, убила его наповал.

— Это один из спутников Ван Гульда, — сказал он.

— Они бросили его в озеро, чтобы облегчить свою шлюпку, — добавил Кармо, не выпуская из рук весла. — Живо, Ван Штиллер!.. Эти негодяи должны быть недалеко!..

— Вот они!.. — крикнул в тот же миг корсар.

В шестистах или семистах метрах впереди он заметил светящуюся полосу воды, с минуты на минуту разгоравшуюся все ярче и ярче. Это наверняка был след лодки в воде, кишевшей светящимися животными.

— А их не видно, капитан? — в один голос спросили Кармо и Ван Штиллер.

— В начале светящейся полосы видна шлюпка, — ответил корсар.

— А мы догоняем?

— Еще как!

— Живей, Ван Штиллер!

— Греби сильней, Кармо!

— Загребай ближе к носу!.. Так пойдем быстрее.

— Тихо! — приказал корсар. — Не тратить силы на разговоры. Вперед!.. Я уже вижу своего врага. — Держа в руке аркебузу, капитан поднялся, пытаясь различить в полутьме ненавистного герцога.

Он распластался на носу, чтобы найти точку опоры, и, прицелившись, выстрелил.

Гул прокатился по водной глади, однако за ним не последовало вскрика, свидетельствовавшего о том, что пуля в кого-то попала.

— Мимо, капитан? — спросил Кармо.

— Думаю, что да, — ответил тот сквозь зубы.

— С лодки трудно попасть.

— Вперед!.. Осталось не больше пятисот шагов.

— Загребай, Ван Штиллер!..

— Я и так надрываюсь, Кармо, — ответил тот, тяжело дыша.

Расстояние до лодки Ван Гульда все более сокращалось, хотя гребец-индеец выбивался из последних сил. Будь у него напарник-краснокожий, может быть, они и продержались бы на изрядном расстоянии от преследователей до самой зари, ибо южноамериканские индейцы гребцы непревзойденные, но поскольку испанский офицер и губернатор были плохими помощниками, лодка замедляла свой ход.

Шлюпку губернатора теперь было лучше видно и потому, что она пересекала зону фосфоресцирующей воды.

Сидя на корме, индеец греб двумя веслами, а губернатор и его спутник помогали ему как могли с правого и левого борта.

Когда расстояние между двумя лодками сократилось до четырехсот шагов, корсар снова поднялся с аркебузой в руках и крикнул:

— Сдавайтесь, или я буду стрелять!..

Никто не ответил, а лодка, круто повернув, устремилась к болотистому берегу в надежде найти убежище в устье Рио Кататумбо, которое должно было быть поблизости.

— Сдавайся, убийца моих братьев!.. — снова приказал корсар.

Но и на этот раз он не получил никакого ответа.

— Тогда подыхай, собака!.. — воскликнул корсар.

Подняв аркебузу, он прицелился в Ван Гульда, находившегося в каких-нибудь трехстах шагах от него, однако волнение на озере, усиленное ударами весел о воду, мешало ему.

Трижды поднимал он аркебузу и трижды ее опускал; прицелясь в четвертый раз, выстрелил.

Сразу же раздался крик, и кто-то рухнул в воду.

— Попал? — завопили Кармо и Ван Штиллер. Корсар ответил бранью. За борт упал индеец.

— Его защищает сама преисподняя! — воскликнул яростно корсар. — Вперед, ребята! Мы схватим его живым!..

Шлюпка не останавливалась, но без индейца беглецы вряд ли могли еще долго держаться.

Догнать их было делом нескольких минут, ибо Кармо и Ван Штиллер были отменными гребцами.

Понимая, что им не выдержать в состязании с флибустьерами, губернатор и его спутник направили лодку к высокому островку, отстоявшему от них на пятьсот или шестьсот метров, надеясь высадиться там, а может быть, укрыться за ним от выстрелов неумолимого преследователя.

— Кармо, — сказал корсар, — они отклонились к островку.

— Неужели хотят высадиться?..

— Кажется, да.

— Ну, тогда они от нас не уйдут, черт возьми!

— Гром и молния!.. — вскричал Ван Штиллер.

— Что такое?..

В этот момент чей-то голос прокатился над водой.

— Есть тут кто живой?

— Испанцы!.. — радостно заорали губернатор и его спутники.

Корсар обернулся. Из-за островка двигалась громадная каравелла, на всех парусах шедшая навстречу обеим лодкам.

— Проклятье!.. — прохрипел корсар.

— Не наш ли это корабль? — спросил Кармо.

Корсар не ответил. Стоя на носу лодки с аркебузой, судорожно сжатой в руках, с искаженным от гнева лицом, он смотрел сверкающими глазами на корабль, подплывающий к шлюпке губернатора.

— Испанская каравелла!.. — воскликнул он внезапно. — Будь проклят этот пес, который снова ушел из моих рук!..

— И который скоро нас перевешает, — добавил Кармо.

— Ну нет, мои храбрецы, — ответил корсар. — Быстро гребите к островку, прежде чем корабль обрушит на нас огонь своих батарей и потопит нас в озере.

Лодка сделала крутой поворот и устремилась к островку, отстоящему от нее не более чем на триста — четыреста шагов. Заметив группу прибрежных скал, Кармо и его напарник стали лавировать так, чтобы укрыться за ними и не попасть под беглый огонь с корабля.

Тем временем губернатор и его спутник поднялись на борт и несомненно тут же сообщили капитану об опасности, которой они подвергались, ибо секунду спустя флибустьеры заметили, как на его палубе засуетились матросы, маневрируя парусами.

— Живее, друзья!.. — крикнул корсар, от которого ничто не укрылось. — Испанцы готовятся к погоне.

— До берега шагов сто! — ответил Кармо.

В этот миг на борту корабля блеснул огонь, и трое флибустьеров услыхали, как в воздухе засвистела шрапнель, задевшая вершину одного из утесов.

— Скорей!.. Скорей!.. — торопил корсар.

Каравелла обогнула выступавшую косу и готовилась к бортовому повороту, в то время как моряки спешно спускали на воду три или четыре шлюпки, готовясь пуститься в погоню за флибустьерами.

Держась под прикрытием скал, Кармо и Ван Штиллер удвоили усилия, и спустя несколько мгновений лодка уткнулась в песок в трех-четырех шагах от берега.

Корсар мгновенно выскочил на берег, унося с собой аркебузы, и поспешил укрыться за деревьями, в то время как Кармо и Ван Штиллер, заметив поблескивание фитиля на борту каравеллы, бросились на песок за высоким бортом лодки.

Эта уловка спасла им жизнь. Спустя мгновение новый шквал шрапнели обрушился на берег, срезая кусты и ветки деревьев, в то время как трехфунтовое ядро, пущенное из небольшой пушки с полубака, проломило корму лодки флибустьеров.

— Живо на берег! — скомандовал корсар. Оба флибустьера, чудом избежавшие смерти, живо вскарабкались на берег и спрятались за деревьями под грохот полдюжины вражеских аркебуз.

. — Вы ранены, мои молодцы? — спросил корсар.

— Тот не флибустьер, кто подставляет себя под выстрелы, — ответил Кармо.

— Следуйте за мной, и не будем терять времени.

Не обращая больше внимания на выстрелы со шлюпок, все трое быстро скрылись под сенью густых зарослей, представлявших собой надежное укрытие.

Островок, находившийся, вероятно, в устье Рио Кататумбо, небольшой речной протоки, впадающей в озеро ниже Суаны и несущей свои воды через обширную равнину, богатую озерами и топями, был в окружности не больше одного километра.

Он имел форму конуса и был покрыт густыми зарослями, состоявшими большей частью из могучих кедров, хлопкового дерева, колючих эвфорбий и пальм различных пород.

Не встретив на пути ни одной живой души, трое корсаров, изнемогшие от усталости, остановились у подножия конусообразного холма, чтобы перевести дух. Затем они устремились в колючие кусты и в заросли, покрывавшие склоны, решив добраться до вершины, чтобы оттуда наблюдать за движением врага и, не боясь засады, решить, что же им делать дальше.

Для этого им потребовалось два часа тяжелой работы, ибо в ход пришлось пустить абордажные сабли: так густо заросли склоны холма. Наконец они добрались до вершины. Она была почти толой, а вокруг нее рос мелкий кустарник да кое-где были разбросаны валуны. При свете только что взошедшей луны отчетливо была видна каравелла. Она бросила якорь в трехстах шагах от берега, а три шлюпки пристали в том месте, где валялись обломки индейской пироги.

Моряки высадились на берег, но не осмеливались войти в заросли из боязни ненароком угодить в засаду и расположились на берегу вокруг костров, кем-то разожженных, видимо, для защиты от кровожадных комаров, тучами роившихся на берегу озера.

— Они подождут утра и устроят на нас облаву, — сказал Кармо.

— Да, — глухо подтвердил корсар.

— Гром и молния! Счастье слишком улыбается этому мерзавцу губернатору!

— Или самому дьяволу!

— Не знаю, как насчет дьявола, но он уж дважды уходит от нас.

— Мало того, что уходит, того и гляди, нас схватит, — добавил Ван Штиллер.

— Ну, это мы еще посмотрим, — промолвил Кармо. — Мы еще на свободе, и наше оружие с нами.

— А что мы будем делать, если весь экипаж каравеллы пойдет на штурм этой вершины? — спросил Ван Штиллер.

— В Маракайбо испанцы тоже штурмовали дом бедняги нотариуса, и все же мы сумели уйти без потерь.

— Да, — заметил Черный корсар. — Разница только в том, что это не дом нотариуса и здесь нет графа Лермы, который помог нам тогда.

— Неужели мы обречены кончить свою жизнь на виселице? Вот если бы Олоннэ пришел нам на помощь.

— Он, наверно, все еще в Маракайбо, — ответил корсар. — Думаю, что пока нам нечего рассчитывать на него.

— Л на что нам рассчитывать здесь?

— Я сам не знаю, Кармо.

— Давайте подсчитаем, капитан. Как вы думаете, Олоннэ надолго задержится в Маракайбо?

— Он должен был бы быть уже здесь, но, как видно, задержался, чтобы выловить испанцев, спрятавшихся в лесу.

— Вы назначили ему свидание?

— Да, в устье Суаны или Кататумбы, — ответил корсар.

— Значит, есть надежда, что рано или поздно он прибудет сюда.

— Да, но когда?

— Эх, черт возьми! Не будет же он месяцами сидеть в Маракайбо! В его интересах поспешить, чтобы внезапно напасть на Гибралтар.

— Я знаю.

— Тогда он появится, и, наверное, скоро.

— Вопрос только в том, будем ли мы еще живы и свободны. Ты думаешь, Ван Гульд даст нам спокойно отсидеться на этой вершине? Нет, дорогой мой. Он зажмет нас в клещи и сделает все, чтобы заполучить нас еще до прихода флибустьеров. Он слишком меня ненавидит, чтобы оставить нас в покое, и, может быть, сейчас уже присматривает для меня местечко на реях.

— Неужели ему мало гибели обоих ваших братьев? Он что, кровопийца, этот мерзкий старикашка?

— Да, этого ему мало, — мрачно подтвердил корсар. — Он хочет полностью истребить наш род, но я еще не дался ему в руки и не оставил надежды отомстить за своих братьев. Может быть, Олоннэ не заставит себя долго ждать, и если бы мы смогли продержаться несколько дней, то Ван Гульд поплатился бы за свои преступления.

— Что нужно делать, капитан? — спросили оба флибустьера.

— Сопротивляться как можно дольше.

— Здесь? — спросил Кармо.

— Да, на этой высоте.

— Надо бы тогда укрепить наши позиции.

— А за чем дело стало? В нашем распоряжении еще четыре часа до восхода солнца.

— Гром и молния!.. Ван Штиллер, нельзя терять ни минуты. Испанцы с рассветом, конечно, постараются нас отсюда выкурить.

— Я готов, — ответил Ван Штиллер.

— За дело, мой дорогой, — сказал Кармо. — Пока капитан будет стоять на страже, мы устроим здесь такие валы, которых нашим противникам не преодолеть.

Вершина холма была усеяна обломками скалы, высившейся на его вершине, будто наблюдательная вышка. Флибустьеры принялись воздвигать из них нечто вроде кругового вала. Он получился низким, но достаточным для того, чтобы лежа или пригнувшись укрыться за ним.

Так они трудились в течение двух часов, и результаты были отличные. Под защитой массивных камней флибустьеры могли долго защищаться, не боясь обстрела противника.

Кармо и Ван Штиллер не были еще, однако, удовлетворены. Если этого препятствия было достаточно, чтобы укрыть их от огня, то оно не могло защитить их от внезапной атаки противника. Чтобы полностью обезопасить себя, они спустились в лес и, соорудив из ветвей нечто вроде носилок, перенесли наверх кучу колючих веток, из которых затем сплели изгородь, опасную для рук и ног противника.

— Этот маленький бастион окажется крепким орешком и для Ван Гульда, если он захочет пожаловать к нам в гости, — сказал Кармо, весело потирая руки.

— Не хватает, однако, одной вещи, нужной любому гарнизону, как бы мал он ни был, — заметил Ван Штиллер.

— А именно?

— Тех запасов, что были у нотариуса в Маракайбо, друг Кармо.

— Гром и молния! Мы совсем забыли, что у нас нет с собой даже сухой корки.

— А тебе, конечно, известно, что эти камни мы вряд ли сможем превратить в хлебные караваи.

— Прочешем лес, друг Ван Штиллер. Если испанцы еще некоторое время не будут нас беспокоить, мы найдем себе пропитание.

Задрав голову кверху, он посмотрел на Черного корсара, который со скалы наблюдал за движением испанцев.

— Они шевелятся, капитан? — спросил он.

— Нет еще.

— Тогда мы пойдем на охоту.

— Идите, а я буду на страже.

— В случае опасности предупредите нас выстрелом.

— Хорошо.

— Пойдем, Ван Штиллер, — сказал Кармо. — Посмотрим, что есть на деревьях, и постараемся подстрелить какую-нибудь летающую или бегающую по земле дичь.

Взяв носилки, служившие им для переноски сучьев, оба флибустьера спустились вниз и вошли в лес.

Они отсутствовали до рассвета, однако вернулись нагруженные, как мулы, ибо в лесу наткнулись на участок, обработанный, вероятнее всего, каким-нибудь индейцем, и собрали все найденные там плоды. Они принесли кокосовые орехи, апельсины, пальмовые кочны, заменяющие хлеб, и огромную болотную черепаху, выловленную в небольшом озерке. При экономном расходовании с этими продуктами можно было жить по крайней мере четыре дня.

Кроме того, флибустьеры сделали одно важное открытие, которое могло помочь им ослабить врагов хотя бы на некоторое время.

— Ха-ха! — покатывался со смеху Кармо, находившийся, по-видимому, в отличном настроении. — Мой дорогой Ван Штиллер, губернатор и его моряки небось не один раз чертыхнутся, если им взбредет в голову заняться регулярной осадой холма. Слава богу, в этих краях людей часто мучает жажда, и не будут же бегать они на каравеллу и носить с собой бутылки с водой. Ха-ха! До чего же хитры индейцы! «Нику» в самом деле страшная штука.

— А ты уверен в этом? — спросил Ван Штиллер. — Я не очень-то в это верю.

— Гром и молния!.. Я это испытал на своей шкуре и если не сдох от боли, то только благодаря чуду.

— А испанцы непременно пойдут туда за водой?

— А разве есть другие водоемы в округе?

— Нет, Кармо.

— Значит, они будут вынуждены пить из того, которое мы с тобой нашли.

— Вот бы посмотреть, как действует твой «нику».

— Придет время, и ты увидишь, как целая толпа людей будет кататься от колик в животе.

— А когда мы сделаем это?

— Как только будем уверены, что наши враги пошли на штурм высоты.

В этот момент корсар, оставив вершину скалы, служившую ему наблюдательной вышкой, спустился в укрепленный лагерь и сказал:

— Шлюпки окружили остров.

— Готовятся нас осадить? — спросил Кармо.

— Разумеется!

— Но мы готовы, капитан, выдержать любую осаду. За этими камнями и колючей изгородью мы продержимся до прибытия Олоннэ и его флибустьеров.

— Да, если испанцы потеряют много времени. Я видел, что на берег высадилось более сорока человек.

— Ох! — сказал, поморщившись, Кармо. — Их слишком много, но я рассчитываю на «пику».

— Что это за «нику»? — спросил корсар.

— Пойдемте со мной, капитан… Прежде чем испанцы до нас доберутся, им потребуется три-четыре часа, а нам хватит одного.

— Что ты задумал?

— Увидите, мой капитан. Пойдемте, Ван Штиллер останется охранять нашу скалу.

Захватив аркебузы, они спустились с холма и углубились в заросли кедров, пальм, симаруб и хлопковых деревьев. Дорогу пришлось прокладывать сквозь сплошные переплетения лиан.

Спустившись метров на пятьсот и распугав по пути стаи попугаев и несколько пар обезьян, они вскоре добрались до водоема, который Кармо торжественно окрестил озером, хотя в действительности речь шла всего лишь о небольшом пруде окружностью шагов в триста.

Это был единственный водоем, по всей видимости весьма неглубокий и полный водорослей. Там были целые заросли мукумуку.

На берегу пруда Кармо обратил внимание корсара на скопление ветвистых растений с коричневатой корой, похожих на лианы. Их там было великое множество. Переплетаясь друг с другом, они напоминали клубки змей или заросли перца.

— Вот растения, от которых испанцам не поздоровится, — сказал флибустьер.

— Каким же образом? — осведомился с любопытством корсар.

— Увидите, капитан.

С этими словами моряк обнажил абордажную саблю и принялся обрубать ветвистые побеги, которые индейцы Гвианы и Венесуэлы называют «нику», а натуралисты — робинией. Набрав несколько охапок, он поместил их на скале, круто обрывающейся в пруд.

Когда число вязанок достигло тридцати-сорока, он вырезал две длинные толстые палки и, вручив одну из них капитану, попросил его:

— Расплющите ее, капитан.

— Но что ты намерен делать, в конце концов?

— Отравить воду в пруду, капитан.

— Этими лианами?

— Да, синьор.

— Ты с ума сошел, Кармо.

— Вовсе нет, капитан. «Нику» опьяняет рыбу и вызывает колики у людей.

— Опьяняет рыбу? Да ну тебя!.. Что за сказки ты мне рассказываешь, Кармо?..

— Значит, вам не известно, что делают карибы, когда хотят поймать рыбу?

— Берут сети.

— Нет, капитан. Они растворяют в воде сок этих растений, и через некоторое время обитатели вод всплывают наружу, бултыхаясь, словно пьяные. Тут-то их и берут голыми руками.

— Так ты говоришь, что у людей от них бывают колики?

— Да, капитан, и поскольку на этом холме нет других водоемов или источников, то испанцы, которые придут нас осаждать, будут вынуждены пить отсюда воду.

— Ты хитер, Кармо. Значит, мы подсыплем «перцу» в воду.

Вооружившись палками, они стали колотить ими изо всех сил, расплющивая срезанные растения, сок из которых в изобилии потек прямо в пруд.

Воды быстро окрасились в молочный цвет, а затем приобрели перламутровый оттенок, который, однако, вскоре исчез. По окончании этой операции вода стала такой же прозрачной, как и прежде, и никому в голову не пришло бы, что эта заманчивая влага таит в себе если не опасный, то, во всяком случае, малоприятный сюрприз.

Сбросив в пруд остатки растений, оба флибустьера собрались было уходить, как вдруг они увидели множество всплывших рыб.

Опьяненные «нику», бедняги отчаянно били хвостами, пытаясь выскочить из разонравившейся им воды, а некоторые направлялись к берегу, словно предпочитая медленную смерть на суше неприятному состоянию, вызванному соком этих удивительных растений.

Кармо, неустанно заботившийся о пополнении запасов провизии, ибо он не выносил голодовки, бросился на берег и ударами палки оглушил двух колючих райа, одну пи-райю и одного пемекру.

— Это то, что нам надо!.. — крикнул он, бросаясь к капитану, направившемуся в лес.

— И это тоже!.. — добавил чей-то голос.

В ту же минуту прогремел выстрел.

Без единого крика или стона Кармо рухнул в кусты пушечного дерева и застыл неподвижно, словно пуля пронзила его насквозь.