Глава XVI. НА ТОРТУГЕ.

Когда «Молниеносный», пройдя сквозь узкий канал, вошел в гавань, надежно защищавшую ее от любых сюрпризов со стороны испанского флота, веселье на Тортуге было в полном разгаре. Большинство флибустьеров только что вернулось из похода к берегам Гаити и Кубы, где под предводительством Олоннэ и Микеле Баска они захватили богатую добычу.

На берегу возле мола, под навесами и в тени высоких пальм, эти грозные рыцари удачи веселились, проматывая доставшиеся им деньги.

На суше морские волки становились самыми веселыми людьми из всех обитателей Антильских островов и, что самое удивительное, пожалуй, и самыми обходительными, ибо никогда не забывали пригласить на свои пиры несчастных испанцев, лишенных свободы ради щедрого выкупа, а также красивых пленниц, по отношению к которым они вели себя как настоящие рыцари, изощряясь во всевозможных любезностях, дабы отвлечь их от печальной действительности. Мы говорим — печальной, ибо флибустьеры, в случае задержки выкупа, часто прибегали к жестоким напоминаниям, посылая испанским правителям отрубленную голову одного из пленных.

С прибытием корабля флибустьеры прервали игры и танцы и шумно приветствовали возвращение Черного корсара, пользовавшегося среди них не меньшей любовью, чем знаменитый Олоннэ.

Все знали, что он поехал в Маракайбо с намерением вырвать живым или мертвым из рук губернатора своего брата, и, зная о его мужестве, надеялись увидеть вместе с ним и Красного корсара.

Увидав, однако, наполовину приспущенный черный флаг, они разом прекратили шумное веселье и молча собрались на молу, сгорая от нетерпения услышать известия об обоих корсарах и результатах похода.

Синьор ди Рокканера, стоявший на капитанском мостике, сразу понял все. Подозвав в себе Моргана, занимавшегося спуском на воду шлюпок, он сказал ему, показывая на флибустьеров, собравшихся на берегу:

— Передайте им, что Красный корсар с почестями погребен в водах Великого залива, а его брат вернулся назад, чтобы собрать людей для мщения… — Тут он сделал паузу и закончил: — Предупредите Олоннэ, что сегодня вечером я зайду к нему, затем сходите к губернатору и передайте ему привет от меня. Позднее я сам посещу его.

Сказав это, он дождался, когда были убраны паруса и брошены на берег швартовы, затем спустился в кают-компанию, где его ждала молодая фламандка, уже готовая к высадке.

— Синьорина, — сказал он ей, — вас ждет шлюпка, на которой вы поедете на берег.

— Слушаюсь, синьор, — ответила она. — Я пленница и не хочу спорить с вами.

— Нет, синьорина, вы больше не пленница.

— Как? — воскликнула она. — Но за меня не заплачен еще выкуп.

— Деньги уже внесены в судовую кассу.

— Кем же? — спросила в изумлении фламандка. — Я не успела еще предупредить губернатора Маракайбо о том, что нахожусь в плену.

— Это верно, но кое-кто уже позаботился о том, чтобы внести за вас выкуп, — ответил с улыбкой корсар.

— Так, может быть, это вы?

— Если это и так, то что же?.. — спросил корсар, не сводя с нее взгляда.

Помолчав с минуту, молодая фламандка сказала взволнованно:

— Я не ожидала встретиться с благородством на Тортуге, но меня нисколько не удивляет, что этим благородным человеком оказался Черный корсар.

— Почему же, синьорина?

— Потому что вы не такой, как все остальные. За короткое время, что я на борту вашего корабля, я смогла убедиться, насколько благороден, щедр и отважен синьор Рокканера, владелец Вентимильи и Вальпенты. Прошу вас только, скажите, во что обошлась мне свобода.

— Вам не терпится уплатить свой долг? Или, быть может, вы торопитесь покинуть Тортугу?..

— Нет, ошибаетесь, кабальеро, расставаясь с вашим островом, я, наверное, буду сожалеть о нем больше, чем вы думаете. Верьте мне, в моей душе никогда не угаснет благодарность Черному корсару, и я никогда его не забуду.

— Синьорина! — воскликнул корсар, не в силах скрыть своего волнения. Он рванулся к молодой девушке, но тотчас отступил назад и промолвил печально:

— Да, но к тому времени я стану заклятым врагом ваших друзей и вызову в вашем сердце бог весть какую ненависть.

Взволнованный, он сделал несколько шагов по салону, внезапно остановился перед молодой девушкой и спросил ее без обиняков:

— Вы знакомы с губернатором Маракайбо? При этих словах девушка вздрогнула, выдав взглядом крайнее волнение.

— Да, — ответила она с дрожью в голосе. — Почему вы меня об этом спрашиваете?

— Предположим, из чистого любопытства.

— О боже!..

— Что с вами, синьорина? — спросил удивленный корсар. — Вы бледны и взволнованны…

Вместо ответа молодая фламандка спросила его еще настойчивее:

— Но почему вы меня об этом спрашиваете?

Корсар собирался было уже ответить, но в эту минуту послышались шаги на лестнице. В каюту спускался Морган, уже успевший выполнить задание своего командира.

— Капитан, — сказал он, входя, — Пьетро Нау ждет вас, чтобы сделать срочное сообщение. Мне кажется, что у него все готово для экспедиции.

— Ах так!.. — воскликнул корсар, нахмуривая брови. — Уже?.. Не думал я, что месть так близка… — Обернувшись к молодой фламандке, которая была заметно взволнованна, он сказал: — Позвольте предложить вам гостеприимство в моем доме, который я предоставляю в ваше полное распоряжение. Моко, Кармо и Ван Штиллер отвезут вас туда и будут к вашим услугам.

— Но, кабальеро… одно только слово… — пробормотала она.

— Я понимаю вас, но о выкупе мы поговорим позднее.

Он поспешно вышел в сопровождении Моргана и спустился в шлюпку, ждавшую его у левого борта с шестью матросами на веслах.

Сев на корму, он взял в руки руль, но направил лодку не к молу, на котором флибустьеры возобновили свою пирушку, а к маленькой бухте, расположенной к востоку от порта.

Сойдя на берег, поросший высокими, стройными пальмами с веерными листьями, он знаком велел людям вернуться на корабль, а сам по едва заметной тропинке углубился в заросли.

Какая-то неотвязная мысль, как видно, не давала ему покоя. Время от времени он останавливался резко, словно грозя кому-то, размахивал руками и шевелил губами, разговаривая с самим собой.

Он далеко углубился в заросли, как вдруг чей-то насмешливый голос отвлек его от мучительных дум:

— Так я и знал, черт возьми, что встречу тебя здесь, кабальеро! Знать, тебе не до веселья, от которого все ходит ходуном на Тортуге, раз ты стороной добираешься до моего дома? Что с тобой, приятель? Уж не на похороны ли ты собрался?..

Корсар вздрогнул и по привычке потянулся к шпаге.

Перед ним стоял коренастый крепыш с грубыми чертами лица и проницательным взором. Одет он был как простой матрос и вооружен парой пистолетов и абордажной саблей.

— Ах это ты, Пьетро? — воскликнул корсар.

— Он самый.

Это был знаменитый Олоннэ, отважный мореход и заклятый враг испанцев. Выйдя из зарослей навстречу корсару, он весело смотрел на него.

Сейчас Олоннэ было не более тридцати пяти лет. Слава его гремела повсюду. Родился он во Франции, в Олоннэ, в графстве Пуату, и занимался контрабандой, плавая вдоль берегов Испании. Однажды ночью таможенники застигли его врасплох, он лишился лодки, а брат его был убит в перестрелке. Его самого ранили так тяжело, что он едва выжил.

Выздоровев, он попал в такую нужду, что вынужден был продаться в рабство к флибустьеру Монтбарсу-Опустошителю, лишь бы зарабатывать сорок эскудо, которые отсылал старушке матери.

Долгое время он подвизался среди буканиров в качестве подручного, а попросту говоря, им прислуживал, затем пошел в флибустьеры и выделился необыкновенной храбростью и отвагой. В конце концов он выпросил у губернатора Тортуги небольшой корабль.

На этом суденышке он творил сущие чудеса, нанося огромный урон испанским колониям. Все три корсара — Черный, Зеленый и Красный — неизменно оказывали ему поддержку во всех его предприятиях.

Однажды, подгоняемый бурей к берегам Кампече, он потерпел кораблекрушение на виду у испанцев. Все его друзья были перебиты, но ему удалось спастись, погрузившись по горло в болото и вымазав лицо грязью.

Выбравшись живым из трясины, он и не подумал бежать, а, переодевшись испанским солдатом, проник в Кампече. Изучив укрепления города и подкупив нескольких рабов, он выкрал лодку и вернулся на Тортугу, где его все считали погибшим.

Другой на его месте не стал бы снова испытывать судьбу, но Олоннэ с двадцатью восемью матросами поспешил выйти в море и на двух маленьких судах направился к Лос Кайос ди Куба, бывшему в то время весьма крупным торговым центром.

Заметив его появление, испанские рыбаки предупредили губернатора. Тот направил против него огромный фрегат и четыре небольших парусных судна с солдатами и палачом, которому было ведено повесить флибустьеров.

Но и тут Олоннэ не отступил. Дождавшись рассвета, он с двух сторон обложил фрегат, а его двадцать восемь молодцов, несмотря на отчаянное сопротивление девяноста испанцев, ворвались на палубу и перебили всех, включая палача.

После этого он захватил все четыре корабля, сбросив в море сопротивляющихся испанцев.

Таков был этот человек, которому позднее было суждено совершить еще более славные подвиги и с которым теперь договаривался Черный корсар.

— Заходи, — сказал Олоннэ, пожав руку капитану «Молниеносного». — Я с нетерпением ждал твоего возвращения.

— И мне очень хотелось тебя видеть, — ответил корсар. — Ты знаешь, что я был в Маракайбо?

— Ты!.. — воскликнул пораженный Олоннэ.

— А как же я мог выручить тело моего брата?

— Я думал, ты воспользуешься чьими-нибудь услугами.

— Нет, ты сам знаешь, что такие дела следует делать самому.

— Смотри, как бы тебя не подвела твоя смелость. Видал, чем кончили твои братья?

— Молчи, Пьетро.

— Ну не печалься, мы отомстим за них, и очень скоро.

— Решился, наконец? — спросил радостно корсар.

— Мало того! Я задумал целую экспедицию.

— Неужели? Ты правду говоришь?

— Клянусь честью разбойника, каковым меня нарекли испанцы! — сказал со смехом Олоннэ.

— Сколько же кораблей у тебя?

— Вместе с твоим «Молниеносным» будет восемь. Всего шестьсот флибустьеров и буканиров. Мы возглавим нашу флотилию, а Микеле и Баск поведут остальных.

— Баск тоже с нами?

— Он просился с нами, и я сразу же согласился. Ты ведь знаешь, он был в армии солдатом и может сослужить нам хорошую службу. К тому же он богат.

— Тебе нужны деньги?..

— Я спустил все, что заработал от продажи последнего корабля, захваченного на обратном пути из Лос Кайос, недалеко от Маракайбо.

— Я готов выложить десять тысяч пиастров.

— Черт возьми! У тебя, видать, дома настоящие золотые россыпи!

— Я дал бы больше, если бы утром не заплатил большой выкуп.

— Заплатил выкуп? За кого?

— За одну благородную даму, попавшую мне в руки. Деньги причитались моему экипажу, и я их заплатил.

— Кто же это такая? Какая-нибудь испанка?

— Нет, фламандка, которая наверняка в родстве с губернатором Веракрус.

— Фламандка!.. — воскликнул Олоннэ. — И твой смертельный враг тоже ведь фламандец.

— Что ты хочешь сказать этим? — спросил, бледнея, корсар.

— Я подумал, что она может оказаться и в родстве с Ван Гульдом.

— Бог мой! — вымолвил корсар слабеющим голосом. — Это невозможно…

Олоннэ остановился в тени хлопкового дерева и пристально посмотрел на корсара.

— Что ты на меня уставился? — спросил тот.

— Я думаю о твоей фламандке, но никак не могу понять, почему ты так взволнован. Ведь на тебе лица нет!

— Я поклялся уничтожить всех Ван Гульдов до последнего!

— Ну и прекрасно, покончи с нею, и дело с концом.

— С ней!.. О нет!.. — воскликнул с ужасом корсар.

— Тогда, значит… — заметил, поколебавшись, Олоннэ.

— Что?

— Не будь я Олоннэ, если ты не влюбился в свою пленницу.

— Замолчи, Пьетро.

— С какой стати? Разве для флибустьера позор полюбить женщину?

— Нет, но я чувствую, что она сыграет роковую роль в моей судьбе, Пьетро.

— Тогда предоставь ее самой себе.

— Поздно.

— Ты ее сильно любишь?

— Безгранично.

— И она тебя?

— Мне кажется…

— Прекрасная пара, ничего не скажешь!.. Синьор Рокканера может породниться только с великосветской дамой!.. Вот уж чего не сыщешь в Америке, да еще под пару флибустьеру… Ладно, друг мой, давай опрокинем стаканчик за здоровье твоей фламандки!