Глава двадцать первая.

— Что это? — «Крадущий птиц» отполз от края обрыва, сел на корточки. — Оно неживое — нет огня крови.

— Огня нет, — согласился вождь, «Видящий все тропы», — Но оно движется.

— Еще как, — «Крадущий» передернул узкими плечами. — «Скользящему по лианам», брату моей сестры, оно сломало хребет. Оно похоже на лесных людей.

— Лесные люди мирные, — рядом присел «Говорящий с друзьями», почесал бок. — Они живут в горах. И еще — они гораздо меньше. Думаю, это оно обидело Шипастого. Вчера вечером я еле успокоил его. Большая рана на шее. Не копье, не громкое оружие. Рука. Старики говорят — в горах живет черный дух. Сильное колдовство. Очень сильная дава. Может, это он?

— Тогда нам нужен «Слышащий духов», — «Крадущий» проверил пальцем зазубренный наконечник копья, — Так не справиться.

— Нам нужны люди Старика, — отрубил вождь. — Достаньте их.

— Они же на том берегу, — «Крадущий» в волнении взмахнул руками. — И там этот Неживой.

— Он не двигается уже давно. Может, он умер от нашего яда? — «Говорящий» задумчиво покачался на пятках. — От него пахнет старым железом.

— А если не умер? — не унимался «Крадущий». — Может, он нас заманивает?

— Вот ты и узнаешь, — закончил «Видящий».

Мальчики лежали на краю обрыва, изучая другой берег. Своим последним криком Джу отогнал «диких» — их как ветром сдуло. Но спустя час они вернулись — Питер заметил скользнувшую тень. Джу так и стоял с поднятыми руками, сжав кулаки. Они пытались добиться от него ответа, но безуспешно — огромная горилла будто окаменела.

Антуан отошел от обрыва подальше и привалился к корням дерева, часто дыша. Питер с Элиасом его не трогали, решали, что делать дальше.

— Надо уходить в лагерь, — предложил Элиас.

— Как мы переберемся на тот берег? — возразил Питер. — Ближайший брод ниже по течению, там носорог. Да и «дикие» — ты же видишь, они не ушли.

— Все равно, надо предупредить Андраю и остальных.

— Он не дурак. Наверняка, охранение выставил.

— Да, но с такими мы еще не сталкивались, — настаивал Элиас. — К тому же у нас всего три автомата. Надо идти вверх по течению, вдруг там можно перебраться. В крайнем случае, возле водопада.

— Это же сутки пути, — присвистнул Питер.

— А что ты предлагаешь?

— Ждать, пока проснется Джу.

— А может, он вообще умер? — яростно возразил Элиас. — Откуда ты знаешь, как умирают такие как он?

— Нет, — Питер помотал головой. — Он не мог так просто умереть. Он же победил носорога. А тут какие-то «дикие».

— Сам же слышал — у них яд. Может, он отравился. На нем этих дротиков, как мух.

— Не может быть… — запальчиво начал Питер, но в этот момент Антуан вдруг закричал, выгнулся дугой, уперся головой в ствол, а пятками в землю.

— Что случилось?! — ребята рванулись к нему.

Антуана крутила судорога, руки его тряслись, он что-то бессвязно кричал.

— Тихо ты! — Элиас зажал ему рот. — Пискля, ты чего?

Антуана колотила крупная дрожь, он перестал кричать и захрипел.

— Питер, смотри! — Элиас указал левую руку Антуана. Чуть выше запястья краснела небольшая ранка, как от укуса какого-то насекомого.

— Паук? Змея? — Питер выхватил мачете, отступил на шаг.

— Нет, — Элиас присел на корточки и поднял тонкий дротик — иглу, опушенную красными перьями. — «Дикие».

Питер в растерянности опустил руки.

— Что же теперь делать?

Вечер был холодным — в горах погода переменчива. Быстро темнело — тучи над лесом сгустились, резкий ветер гнал клубы тумана, они оседали крупными каплями на листьях. Мальчики не ушли далеко от обрыва, забились между широких корней-подпорок большого дерева. С трудом уложили рядом и Антуана — поначалу его трясло, но вскоре он затих, лежал, мертвенно-бледный.

— Он жив? — почему-то шепотом спросил Элиас.

— Не знаю, — так же шепотом ответил Питер, склонился над Писклей, потом резко выпрямился. — Он не дышит!

Мальчики смотрели друг на друга, их колотило от холода. Долгий протяжный гром прокатился, казалось, от края до края леса. В кипящем вареве черных туч посверкивали молнии. Ветер не шумел, а уже гнул верхушки деревьев, срывал ветки, сметал вихри листьев вверх — под бурлящие облака.

И хлынул дождь — мгновенно, стеной упал на лес, ударил тысячью нитей-рук в узкий проем обрыва, и река глухо взревела в ответ. Мальчики моментально вымокли до нитки. Они прижимались друг другу, вжимались в дерево, но потоки холодной воды струились по стволу, заливали за шиворот.

Их трясло — от холода и страха. Молнии сверкали все чаще, раскаты грома сливались в бесконечный грохот.

— Элиас, гляди! — Питер указал на другой берег.

Элиас напряг зрение и в полумраке увидел бешеное мельтешение серых фигур.

— Это «дикие»! Они что-то задумали!

Быстрые змеящиеся тени перехлестнулись через реку, вцепились в темноту леса.

— Веревки! Они хотят перебраться! — Питер вскочил, ливень хлестал его по лицу. — Быстрее, надо пройти вдоль берега, обрубить их!

— Бежим! — закричал Элиас.

— А Антуан? А Джу? — Питер в бешенстве обернулся. — Бросить их?

— Мы им ничем не поможем! — Элиас тоже вскочил, они стояли напротив друга, обнажив мачете. — Антуан мертв. Джу — тоже. Бежим!

Питер замотал головой.

— Нет, «дикие» догонят. Надо драться! Хватит бегать. Ну?!

Секунду мальчики мерялись взглядами, отсветы молний бились в их зрачках, вода ручьями текла по лицу.

Потом Элиас оскалился, и, взмахнув мачете, рванулся к берегу.

Они неслись сквозь заросли, Питер руками раздирал сплетения ветвей, проламывал проход через густой древесный хаос.

— Есть одна! — Элиас с размаху ударил по дрожащей, тугой натянутой веревке, уходящей в сумрак.

Она со звоном лопнула. Питер высунулся из зарослей, и при вспышке молнии увидел, как серая фигура, кувыркаясь, рухнула в ревущую, раздувшуюся от дождя реку.

Листва вздрогнула, мальчики рухнули на землю, спасаясь от града дротиков.

— Вперед! — сквозь зубы вытолкнул Питер.

Они поднялись и рванулись вдоль берега. Ядовитые дротики прошивали чащу, мальчик пригибались, прятались за стволы, рубили веревки, во множестве впившиеся в стволы и ветки.

«Дикие», как переспелые бананы, сыпались в реку — сколько их было — пять, десять? Питер ничего не видел, влажная тьма ветвей хлестала его по лицу, от вспышек в глазах плавали белые пятна.

— Все! — Питер рухнул на землю возле их стоянки. — Вроде все.

— Да, похоже, — согласился Элиас. Он подставил лицо дождю, открыл рот, ловил капли. — Здорово мы их, а?

— Да уж, — Питер устало перевернулся на живот, глянул на тот берег. Там было тихо, ливень хлестал по кустам, бил наотмашь по зарослям огромной пылающей серебряной ладонью.

— Не на тех напали, — пробормотал он. — Не на …

— Пит…! — задавленно вскрикнул Элиас. Мальчик обернулся и увидел, как серая тень держит Элиаса за горло, поднимает все выше по стволу. Мальчик с хрипом замахнулся мачете, но «дикий» вышиб его резким ударом.

Питер вскочил, с размаху рубанул «дикого», целясь по бедру, но тот неуловимым движением отступил в сторону, продолжая удерживать Элиаса. Питера занесло, и сильный удар в бок отшвырнул его к краю обрыва.

— Сволочь! — заорал Питер, вставая. Элиас закатил глаза и обмяк.

«Дикий» отшвырнул его тело, шагнул к Питеру, распахнул рот, и оттуда донеслось глухое яростное шипение.

— Умри, гадина! — Питер кинулся вперед, метя в тощий бок, облепленный тряпками. «Дикий» легко перехватил руку, вышиб мачете, и отбросил мальчика назад.

Питер упал на спину, и пополз назад. Молния озарила лицо «дикого» и мальчик увидел, как между… нет, не зубов, а клыков, трепетал узкий язык. Рука Питера не нашла опоры, провалилась в пустоту. За спиной ревела речная пропасть.

«Все — понял мальчик, — Как же так. Так не может быть. Джу, как же так!».

«Дикий» шагнул вперед, но вдруг остановился, зашипел еще неистовей, пригнулся к земле.

Мальчик скосил глаза, и увидел, как над застывшей фигурой Лесного Ужаса поднимается слабое сияние. От его ладоней в черное небо, в круговерть молний восходил слабый столб светящегося воздуха.

«Дикий» шипел, изгибался как змея, и медленно подбирался к Питеру по широкой дуге, обходя неподвижную фигуру Джу.

Мальчик поднялся, он нащупывал корягу, ветку, хоть что-то, только бы Джу успел очнуться, только бы он…

Гром оглушил Питера, и в черную скалу, замершую на краю обрыва, из бурлящей тьмы туч ударила ветвистая пылающая плеть. Воздух вокруг Джу заискрился, шерсть его встала дыбом, засияла голубоватым светом — каждая мельчайшая волосинка.

Гром грянул еще раз, над самым ухом Питера, и на сияющую фигуру Лесного Ужаса сошла еще одна молния. Многосоставная, как пылающая река она лилась и лилась вниз по столбу светящегося воздуха.

По груди Джу гуляли голубые прозрачные волны и впитывались в шерсть, воздух звенел, в нем проскакивали белые искры, которые прыгали по листьям, змеились по камням.

«Дикий» вжался в землю, распластался по ней, зашипел и бросился на Питера. Мальчик зажмурился, закрыл лицо руками, но в прыжке «дикого» сшибла белая искрящаяся плеть и ударила о дерево.

Тот скорчился на секунду, но потом встряхнулся, вскочил на ноги.

— Пошел вон! — рассыпая искры, возле Питера стоял Джу.

Он поднял пылающий голубым светом кулак и издал низкий рык. Такой, что у мальчика заныли все зубы и кости. — Они под моей защитой!

«Дикий» зашипел, отступая. Он пятился, не отрывая взгляда от гигантской фигуры.

Джу издал еще один рык, от которого Питер вжался в землю. А когда открыл глаза, «дикий» исчез.

— Питер, с тобой все в порядке? — Джу приобретал нормальный облик, огоньки все реже мелькали в его шерсти, таяли на глазах.

— А…да, — мальчик сел. — Джу, что… что случилось? Элиас!

Он кинулся к Элиасу. Тот сидел, раскидав ноги, ожесточенно тер горло.

— Ты жив?

— Да, — еле слышно просипел Элиас. Питер без сил сел рядом.

— Джу, как же ты нас оставил? — спросил он и потерял сознание.