Искусство и наука ажиотажа.

Предположим, вы решили, что у вас действительно есть товар или услуга, которые могут вызвать ажиотаж. Но возникает вопрос, как этого добиться реально. Давайте вспомним, как в примере с Hush Puppies, приведенном в начале этой главы, возник ажиотаж. Фактически маркетологи Wolverine были из тех людей, кто последним оказался в него втянутым. Другими словами, не они начали этот ажиотаж и не они контролировали его развитие, после того как он возник. Конечно, когда ажиотаж работает на вас, это прекрасная позиция, о которой можно только мечтать. Вам не надо ничего делать, а при этом ваши продукты разлетаются с прилавков, словно ракеты со стартовой площадки. Вы же только стрижете купоны.

Но давайте предположим, что вы не столь удачливы. Ваш товар / услуга не готовы самостоятельно вызывать ажиотаж. Есть ли в таких условиях что-то, что вы можете сделать, чтобы ажиотаж начался. Скорее всего, ответы наших гуру на этот вопрос будут такими: «Да», «Может быть», «Мы думаем так», «Мы не уверены в этом, но у нас есть некоторые идеи». Эти ответы вас устроили? Не совсем, но следует учесть тот факт, что в настоящее время нет ни одного специалиста, кто в полной мере понимает сущность ажиотажа. Годин так пишет по этому поводу:

...

«На сегодняшний день никто пока не предложил надежной формулы для создания вирусов (ажиотажа), которые можно использовать, чтобы гарантированно добиться успеха. Да и вообще пока можно указать лишь горстку людей, регулярно и удачно запускающих подобные вирусы (генерирующие ажиотаж). Я надеялся, что смогу ответить на ваш вопрос о том, как это можно сделать. Но, к сожалению, я этого не знаю. Когда я вижу, как это происходит, я понимаю, что делается, но думаю, что в основном все это искусство».

С учетом откровений Година на сегодняшний день можно констатировать следующее: 1) создание ажиотажа – это скорее искусство, чем наука; 2) очень немногие гуру сами смогли успешно сгенерировать ажиотаж; 3) почти никому не удалось успешно осуществить ажиотаж дважды, хотя наши гуру, в том числе и сам Годин, по-прежнему предлагают свои рекомендации о том, как это делается. Мы обобщим некоторые лучшие из советов наших гуру в следующих параграфах, где рассматривается, почему люди прибегают к ажиотажу и кто в нем участвует, после чего разберем некоторые из рекомендаций о том, как добиться успеха в этом процессе.

Почему мы участвует в ажиотаже.

Почему люди «шумят»? Розен отвечает, что для этого существует очень простая причина: все это заложено в наших генах. Розен полагает, что мы шумим по следующим причинам.

♦ Мы запрограммированы с самого рождения делать это . «Распространение информации – это эффективный механизм выживания ворон, пчел, муравьев и людей. Возможно, нам больше не нужно обладать профессиональными знаниями о том, как охотиться на бизонов, но мы по-прежнему запрограммированы на это. И поэтому, когда мы сталкиваемся с некоторыми вопросами выживания, вроде поиска работы, мы в значительной степени полагаемся на рекомендации других людей».

♦ Мы шумим для обеспечения контактов . Розен считает, что разговоры помогают нам устанавливать и поддерживать союзы и социальные связи. Это порождает дружелюбие. Мы всегда ищем темы для контактов, а товары и услуги – прекрасная вещь для начала разговора. «Каким кремом после бритья вы пользуетесь? Что вы используете для начинки? Где вы останавливались в Нью-Йорке во время последней поездки туда? Вам понравился этот отель?».

Розен считает, что другой причиной, по которой мы говорим о продуктах, таких, как последняя электронная штука, которую мы купили, или последняя книга, которую мы прочитали, это отправка сообщения людям о том, насколько мы богаты, умны или современны. «Слова, – пишет он, – это часто своего рода валюта, которой мы обмениваемся для управления важнейшим активом – нашей репутацией. И продукты нам в этом помогают». ♦ Мы шумим, чтобы внести в этот мир смысл . Вспомните, что мы говорили о распространении брендов в гл. 2. В начале 1970-х в мире веб-сайтов не было вообще, теперь их свыше 4,7 миллиона, и их число растет каждый день. В 1970-х Colgate выпускала два типа зубной пасты. Сегодня она производит 17 разновидностей паст. Видов спортивных автомобилей в 1970-х было 8, в наши дни – 38. И этот список можно бесконечно продолжать. Розен пишет, что расширение числа вариантов выбора сделало нашу жизнь более сложной и затруднительной. Кроме того, каждый день появляются десятки новых продуктов, с которыми мы хотим познакомиться. Как они работают? Стоят ли они затраченных на них денег? Разобраться в столь широком ассортименте, разумеется, трудно. Поэтому в таком мире все, что похоже на ажиотаж, помогает нам внести смысл, упорядочить варианты и через это упорядочить сам этот мир. ♦ Мы шумим, чтобы сократить риски . Ажиотаж приносит дополнительную выгоду, считает Розен, сокращая риски, издержки и неопределенность. Он рассказывает, что, когда он недавно переехал жить в другое место, ему пришлось отказаться от услуг прежнего врача и найти себе другого. Он опросил своих новых соседей и коллег по новой работе, чтобы они порекомендовали ему врача, который им нравится. Если выразить эту идею более кратко, то он проверил, что говорят в округе о врачах. Он отмечает, что 70 % американцев спрашивают совета у других людей, прежде чем выбрать доктора. Хотя опрашиваемые люди редко обладают высокой квалификацией, чтобы судить о компетентности врача, мы чувствуем себя комфортнее, когда большинство пациентов врача считают его профессионально хорошо подготовленным. ♦ Мы шумим, потому что это вносит осмысленность в экономику . Розен отмечает, что еще одна причина нашего участия в ажиотаже объясняется тем, что порой это просто для нас выгодно: если мы можем убедить других людей покупать такие же товары или принимать на вооружение те же технические стандарты, которыми мы пользуемся сами, нам это удобнее. Ведь если мы, скажем, применяем Windows или Word компании Microsoft, нам гораздо легче обмениваться информацией с другими людьми, если в их компьютерах установлено то же самое программное обеспечение. И наоборот, мы так или иначе можем участвовать в создании отрицательного ажиотажа и пытаться, чтобы другие люди не стали пользоваться другими, может быть, и более совершенными продуктами, если нам придется переходить на их стандарт, а значит, нести дополнительные издержки. ♦ Мы шумим, чтобы снять напряжение . Розен подчеркивает, что иногда люди шумят просто для того, чтобы направить свою энергию в другой канал или рассеять свой гнев. Допустим, у них сложилось негативное мнение о какой-то компании, и они хотят разрядиться, снять стресс. Вспомните, что мы и сами так поступаем. Как часто вы рассказывали другим о своем отрицательном опыте, который вы накопили, опробуя программное обеспечение или неудачно взаимодействуя с какой-то компанией? Кто участвует в ажиотаже? Как мы предположили в предыдущем параграфе, в ажиотаже участвуют все. Поэтому ответ на вопрос, кто участвует в ажиотаже, очевиден. Да мы все. Но с другой стороны, говорят наши гуру, наше участие в ажиотаже далеко не одинаково. Некоторые из нас шумят лучше, громче, чаще и с большим усердием, чем другие. Кто же эти супершумовики? В качестве объяснения давайте обратимся к нашему гуру Глэдуэллу, автору книги Точка необратимых перемен .Вы помните Поля Ревира (Paul Revere)? Нет, не поп-группу 60-х годов под таким же названием, а того Поля Ревира, которого мы знаем как одного из тех недовольных, кто сыграл заметную роль в формировании отрицательного мнения, сложившегося у американцев об англичанах в конце XVIII века. Может быть, вы встречались со следующей поэмой Лонгфелло?

«Запомните, дети, – слышал весь мир,

Как в полночь глухую скакал Поль Ревир…

То было в семьдесят пятом году.

Восемнадцатого апреля, – день тот.

И сейчас предо мною так ясно встает.

Он другу сказал: «Я сигнала жду.

Коль ночью из города наступать.

Начнут британцы, ты дай мне знать,

На Северной церкви зажги звезду, —

Одну, если сушей, а морем – две.

Я буду с конем бродить в траве.

На том берегу, и, увидя сигнал,

Коня бы я в бешеной скачке погнал,

Чтобы всюду с оружием народ вставал!».

[Перевод М. Зенкевича в книге Американская поэзия в русских переводах. – М.: Радуга, 1983.] Поль Ревир. Той злополучной ночью он вскочил на свою лошадь и проделал именно все то, о чем говорится в поэме. Он проскакал по всем местечкам Мидлсекса – Чарлстону, Мэдфорду, Норд-Кембриджу, Менотоми, – проделав весь путь от Бостона до Лексингтона, словно безумный, и создавая вокруг себя ажиотаж: «Британцы идут! Британцы идут!» – и действительно всколыхнул весь регион. Люди выпрыгивали из своих постелей, хватали ружья и участвовали – кто больше, кто меньше – в боевых действиях. А потом пришел следующий день, и этот день для британцев оказался черным. Скачка Поля Ревира – это классический случай очень успешного ажиотажа, заявляет Глэдуэлл. Ревир сделал распространение неформального мнения по-настоящему эпидемичным процессом. Но что помогло Ревиру добиться такого успеха?Глэдуэлл признает, что у Ревира была действительно сенсационная новость, важная для жизни каждого, встречавшегося на его пути, но, подчеркивает Глэдуэлл, одной этой новости для того, чтобы всколыхнуть все население, было недостаточно. Это подтверждается тем, что был еще один человек, проскакавший той же ночью и передававший ту же самую новость, но его успехи в создании ажиотажа были очень скромными.

...

«В то самое время, когда Ревир начал свою скачку на северо-восток от Бостона, другой революционер, его единомышленник, кожевенник Уильям Доуз, направился к Лексингтону через города, лежащие к востоку от Бостона. Он распространял то же самое сообщение и проскакал через большое число городов и проделал столько же миль, что и Поль Ревир. Однако скачка Доуза не привела к большим результатам. Лидеров местной милиции его слова не встревожили. Более того, на следующий день в сражении участвовали всего несколько человек из одного из основных городов, лежавших на его пути, а именно Уолтхэма, что впоследствии заставило историков прийти к выводу, что в этих местах население было настроено пробритански. На самом же деле жители Уолтхэма просто не поняли, что британцы приближаются, и эта ситуация сохранялась до тех пор, пока не было слишком поздно. Если для эпидемического распространения слухов значил бы только характер новостей, то ночная скачка Доуза была бы столь же результативной, как и у Ревира. Однако этого не произошло».

Почему же Поль Ревир добился успеха в создании ажиотажа, в то время как Доуз, имея ту же самую новость, не преуспел? Ответ, говорит Глэдуэлл, заключается в том, что «успех любого типа социальной эпидемии (особо успешного ажиотажа) в значительной степени зависит от степени вовлеченности людей, имеющих особые и редко встречающиеся комбинации социальных характеристик». Новость Ревира попала прямо в нервную точку (породив социальный процесс эпидемического характера), а у Доуза нет прежде всего из-за разницы между этими двумя людьми.

Некоторые люди, вроде Ревира, имеют особый талант для создания ажиотажа, которым большинство из нас не обладают, они относятся к той категории людей, которых следует знать, потому что их участие в ажиотаже вокруг вашей маркетинговой компании для вашего успеха критично. Глэдуэлл относится к этим особенно талантливым «шумовикам» особо внимательно, подразделяя их на три категории: коннекторов (посредников), знатоков и продавцов. Давайте посмотрим, как Глэдуэлл высказался о каждом подвиде таких талантливых шумовиков.

Коннекторы По классификации Глэдуэлла, коннекторы – это люди, которые знают множество других людей. Разумеется, каждый из нас знаком с большим числом других людей, но только о некоторых говорят: «О, это еще тот тип, он здесь знает всех и каждого». Однако мы недооцениваем ни важности этих людей в создании ажиотажа, ни того, сколько реально людей они могут охватить в ходе такой кампании. Чтобы доказать это, наши гуру предлагают простую игру, для которой используется список из 250 фамилий, случайным образом выбранных из телефонной книги Манхэттена. (Поскольку далеко не у всех читателей этой книги на русском языке есть много знакомых из числа американцев или англичан, то, чтобы не лишать их удовольствия принять участие в описываемой здесь игре, для данного издания мы случайным образом выбрали 250 фамилий из телефонного справочника одного из русских областных городов. – Прим. пер. ) Суть игры следующая. Вы анализируете этот список и ставите себе один балл за каждого человека, которого вы знаете, если у него такая же фамилия. Чтобы получить этот балл, вы должны знать и имя этого человека и при этом он или она должен / должна знать вас. Выберите удобное время, внимательно проанализируете фамилии и ставьте себе плюс один балл за каждого человека с такой фамилией, если вы с ним / ней знакомы, причем вы можете знать несколько человек с одной и той же фамилией. Например, пусть вы знаете троих, фамилия у которых Голубев. В этом случае вы получаете 3 балла на свой счет. (С учетом того, что фамилия на русском языке очень часто передает пол: Голубев, Голубева, а на английском нет [Bell может быть и Diana, и Enrico], в данном случае, чтобы наши читатели изначально не оказались в более трудной ситуации, будем считать, что фамилия, приведенная в мужском роде, передает всех лиц – и мужчин, и женщин, которые ее носят. Это уравняет наши шансы с гражданами англоязычных стран. – Прим. пер. ) Ну что, начнем. Абакумов. Авдеев. Агапов. Адашкин. Александров. Алексеев. Алехин. Аникин. Антонов. Апполонов. Арсеньев. Астахов. Афиногенов. Бабкин. Байбаков. Баранов. Башкиров. Белкин. Белозерцев. Беляков. Беспалов. Бобров. Борисов. Бородин. Бояркин. Бронякин. Булычев. Бурмистров. Бучинский. Васильев. Вахнин. Веселков. Виноградов. Воеводин. Волков. Володченко. Воробьев. Выставкин. Гаврилов. Ганин. Георгиевский. Гладков. Глухаткин. Голенко. Головко. Гончарук. Гордеев. Горошинский. Готман. Гречихин. Грицай. Грошелин. Гусев. Давидсон. Данилов. Дементьев. Демкин. Дмитриев. Додонов. Дорохин. Дьяконов. Евдокимов. Ежов. Елисеев. Емельянов. Ермаков. Ермолов. Ефимако. Желонкин. Жиленко. Забелин. Задорин. Захаров. Защепин. Зеленов. Знаменский. Зуев. Иванов. Иванушкин. Игнатов. Ильин. Исангалин. Казарян. Калинин. Камалов. Капустин. Кармышев. Карпухин. Качалкин. Киктенко. Киркицкий. Кисилев. Ковалев. Козлов. Козыркин. Колканов. Колышкин. Комаров. Кондратьев. Константинов. Корнюхин. Королев. Коротков. Косачев. Костров. Котов. Кошелев. Краснов. Кривошеев. Крылов. Крючков. Кузенков. Кузнецов. Кулаков. Куликов. Купряшин. Курносов. Кушнырев. Лаванов. Лазарев. Ларькин. Леонов. Лобанцев. Ломакин. Лунев. Любимов. Макаров. Макарычев. Максимов. Мамонтов. Мартынов. Маслов. Матвеев. Медов. Мельников. Милехин. Миносьянц. Михалев. Мишковский. Морозов. Мосейчук. Мохна. Мурашов. Набиев. Назаров. Некрасов. Нефедов. Никитин. Никольский. Новиков. Нюхченков. Овчинников. Окладников. Осипов. Павлов. Панин. Панов. Паншев. Патрикеев. Пензин. Першиков. Петров. Подольский. Полосин. Поминов. Попов. Порывай. Прокофьев. Просолов. Прохоров. Пузанов. Пушков. Разумов. Ревякин. Рожков. Романов. Ружанский. Рыбаков. Рябинин. Савельев. Савченко. Салихов. Самсонов. Сарсембаев. Сахаров. Селихов. Семешкин. Сергеев. Серов. Сидоров. Симонов. Скачков. Скуратов. Смирнов. Сморчков. Соколов. Солдатов. Соловьев. Сорокин. Спиридонов. Степанов. Стешенко. Стрижнов. Сугробов. Сурнычев. Тарасов. Текнов. Терехин. Терещенко. Тимощук. Тихомиров. Токаев. Топорков. Трифонов. Улитин. Устроев. Фадеев. Федоров. Федотов. Феклин. Фирсов. Фонин. Хабарин. Хатуаев. Холодков. Хоронюк. Цалкович. Чаплин. Чемеркин. Черкасов. Чернов. Четошников. Чикинов. Чумиков. Шабаров. Шальнов. Шариков. Шевченко. Шерстнев. Шибнев. Широков. Шлейфер. Шульженко. Щевелев. Щербаков. Эверт. Юсупов. Яблоков. Яковлев.Янкин.

Какие у вас результаты? Глэдуэлл утверждает, что он протестировал на этой игре свыше 400 людей разных профессий и стилей жизни. Как можно было ожидать, результаты были разными. В группе студентов колледжей средний балл составил 21. Группа ученых, участвующих в конференции (в основном среднего возраста, белые, многие из них доктора философии), в среднем вышла на 39 баллов. У группы журналистов средний результат составил 41 балл. Если взять всю выборку в 400 человек, рассказывает Глэдуэлл, около двух десятков человек набрали меньше 20, двенадцать превысили планку в 90 баллов, а четверо из этих двенадцати даже 100. Интересной особенностью этих экспериментов, по мнению Глэдуэлла, явилось то, что независимо от группы (студентов, ученых, журналистов и т. д.) всегда было по крайней мере несколько людей, кто получал наивысшие баллы и попадал в категорию около 90 баллов. Эти люди относятся к категории коннекторов: в каждой группе их немного, но они по-настоящему умеют общаться с людьми. По этой причине они очень важны для кампании по созданию ажиотажа, но, добавляет Глэдуэлл, есть и другое качество, которое делает их эффективными «шумовиками».Эти люди важны для ажиотажа не только из-за большого числа людей, которых они знают, но и из-за разнообразия этих людей. Глэдуэлл считает, что его точку зрения очень хорошо иллюстрирует игра «Шесть звеньев до Кевина Бейкона», которую можно предложить для занятия гостей.

...

«Идея, заключающаяся в этой игре, – попытаться соединить любого актера или актрису через кинофильмы, в которых он или она играл / играла, с актером Кевином Бейконом (Kevin Bacon) не более чем за шесть шагов. Например, Симпсон (O. J. Simpson) играл в фильме Голый пистолет с Присциллой Пресли (Priscilla Presley), которая снималась в фильме Форд Фэйрлейн с Джилбертом Гоффридом (Gilbert Gotffrried), который, в свою очередь, участвовал в Полицейский в Беверли-Хиллз II с Полом Райзером (Pual Reiser), а тот в фильме Вагон-ресторан играл с Кевином Бейканом. То есть для решения задачи нам здесь потребовалось 4 шага. Мэри Пикфорд (Mary Picford) снималась в Моментальных снимках с Кларком Гейблом (Clark Gable), тот, в свою очередь, играл в Сражающейся Америке с Тони Романо (Tony Romano), а этот актер спустя 35 лет был коллегой Кевина Бейкана в Начнем сначала . Здесь нам удалось добиться цели за 3 шага».

Разумеется, чтобы участвовать в этой игре, вам надо знать о кинематографической жизни или, по крайней мере, часто ходить в кино. К счастью, один компьютерщик из университета University of Virginia проделал эту работу для нас. Не спрашивайте, почему он это сделал, но, как рассказывает Глэдуэлл, человек по имени Бретт Тьяден (Brett Tjaden) ввел данные по примерно четверти миллионов актеров и актрис и в итоге получил результаты по многим звездам и звездочкам кино, позволяющие выявить, кто из них чаще всего объединялся в фильмах с другими, то есть у кого из них самое короткое число шагов, чтобы выйти на них от любого другого актера и актрисы. Например, балл за соединение у Кевина Бейкана составляет 2,878498 шагов.

Другими словами, практически требуется немного меньше трех шагов, чтобы выйти на Бейкана от почти любого другого актера или актрисы. (Разве вы не получили удовольствия, узнав об этом?) Еще более высокий результат у Мартина Шина [Martin Shin] (2,671420) и Дональда Сазерленда [Donald Sutherland] (2,632921). А кто у нас на вершине списка? Это Кристофер Ли [Christopher Lee], для выхода на которого вам потребуется в среднем совершить всего 2,599102 шага. Судя по данным компьютерщика из университета University of Virginia, Ли располагается в центре голливудской вселенной. Он знает всех или по крайней мере должен знать.

Те из вас, кто прожил на этой земле уже достаточно долго и в начале 50-х часто ходил в кинотеатры, вспомнят Ли как актера британского происхождения, снявшегося во множестве фильмов ужасов: Проклятие Франкенштейна, Дракула, Ужас Дракулы, Мумия и т. д. Более молодые люди, возможно, вспомнят его в ролях в фильме Сонная лощина (1999) и Властелин колец (2001). Ли работает в кино уже около полувека. Это позволяет ему получить преимущество над Бейканом, так как он старше его и снялся в большем числе фильмов и поэтому имел больше возможности сформировать широкий круг коллег по работе.

Однако есть еще кое-что, как указывает Глэдуэлл. Коннекторы, подобные Ли, имеют более широкий ассортимент контактов. Ли появлялся во множестве фильмов ужасов, и это правда, но он также снимался и в приключенческих картинах ( Три мушкетера ), комедиях ( Полицейская академия II ), драмах ( Сказка о двух городах ), детективах ( Шерлок Холмс и идеальное ожерелье ) и в фильмах-фэнтези ( Властелин колец ). Поэтому важны не просто число контактов, которые у него есть, но и широта контактов, обеспечиваемая благодаря широкому ассортименту видов фильмов, в которых он участвовал. Сравните опыт Ли с творческой биографией Джона Уэйна (John Wayne), еще одного актера, который также снялся в большом числе фильмов. Балл Уэйна составляет 2,777828, и с этим результатом он отстает от Рипа Торна [Rip Torn] (2,721335), Роберта де Ниро [Robert DeNiro] (2,705463) и еще от около 170 других, часто менее известных актеров. Это объясняется прежде всего типом фильмов, в которых снимался Уэйн. По мнению Глэдуэлла, Джон Уэйн участвовал во множестве картин, но более половины из них были вестерны. Его диапазон контактов из-за этого оказался более ограниченным, чем у Ли.

Итак, коннекторы не только встречаются с большим числом людей, но они вовлечены в такое разнообразие культур и субкультур, что широта их контактов становится очень большой. Именно это было одной из сильных сторон Поля Ревира, добавляет Глэдуэлл.

...

«Этим именно и объясняется, почему ночная гонка Поля Ревира стала своего рода эпидемическим пожаром, очень активно распространяющим неформальное мнение, а внешне похожая скачка Уильяма Доуза к этому результату не привела. Поль Ревир был коннектором. Он был очень коммуникабельным и активным в социальной жизни. Когда Поль умер, на его похоронах собрались, по словам корреспондента одной из газет, выходивших в то время, «толпы людей». Как о нем писали и говорили, он был рыбаком и охотником, картежником и любителем театра, частенько заходил в пабы и успешно занимался бизнесом. Он активно участвовал в деятельности местной масонской ложи и был членом ряда престижных социальных клубов. Если бы Ревиру предоставили список из 250 фамилий, выбранных случайно из жителей Бостона в 1775 г., то, несомненно, его балл превысил бы 100. После известного Бостонского чаепития в 1773 г., когда гнев американских колонистов против британских правителей выплеснулся наружу, по всей Новой Англии появились десятки комитетов и конгрессов разгневанных колонистов. У них не было формальной организации или отработанных механизмов взаимодействия. Но Пол Ревир быстро стал своего рода соединительным звеном между этими отдельными горячими точками. Он достаточно часто ездил по стране, доезжая до Филадельфии, Нью-Йорка или Нью-Гемпшира, передавая сообщения от одной группы другой. В самом Бостоне он играл особую роль. Тогда, в революционные годы, в городе существовало 7 групп (революционеров) общей численностью примерно в 255 человек. Большинство из них, свыше 80 %, входили в одну группу. Никто не был участником всех 7 групп. Только 2 человека были членами 5 групп, и Поль Ревир был одним из них».

Дополнительный материал о коннекторах приведен в табл. 6.2.

ТАБЛИЦА 6.2. Центры сетей. В своей книге Анатомия ажиотажа Эмануэл Розен использует термин центры сетей , когда описывает людей, имеющих множество контактов и похожих на коннекторов, по терминологии Глэдуэлла. Розен полагает, что есть 4 типа таких центров. Регулярно действующие центры экспертного типа . Это обычные люди, являющиеся важным источником распространения ажиотажа, так как у них есть какой-то особый опыт; например, ваш друг Том является таким центром, потому что он смотрит все последние кинофильмы и всегда знает, на какую картину следует сходить, а какую лучше пропустить. Центры мегаэкспертного типа . Это знаменитые люди, аналитики, специалисты в области прессы и т. д., имеющие множество связей с большим числом людей помимо того, что они обладают широко признанным опытом и к их мнению охотно прислушиваются другие. Например, в области менеджмента таким человеком является Питер Друкер. Регулярно действующие центры социального типа . Это обычные люди, но свое влияние они оказывают не тем, что они знают, а благодаря своей харизме: им доверяют, они социально активны; например, таким человеком может быть официальный или неофициальный председатель местной общины.Центры мегасоциального типа . Известные личности, которых знают и уважают не столько за их опыт, а потому, что люди по-настоящему их любят и доверяют им; примером такого человека можно назвать ведущую телевизионного ток-шоу Опру Уинфри (Oprah Winfrey).

Источник: Emanuel Rosen and Roger E. Scholl, The Anatomy of Buzz: How to Create Word-of-Mouth Marketing ( New York: Random House, 2000 ), p. 44–47 .

Знатоки Поль Ревир был прежде всего коннектором, и в этом нет никакого сомнения. Так как он был человеком этого типа, когда он скакал через каждую деревню и ферму Мидлсекса, вероятность того, что он знал, в какие двери стучать, чтобы поднять тревогу, была высока. Это делало его очень эффективным шумовиком, но не только. Ревир, считает Глэдуэлл, также был тем человеком, который аккумулировал знания или, как говорят на идиш, был мавеном , т. е. знатоком.Коннекторы знают множество людей. Знатоки знают вещи. Они знают или отыскивают первыми, что происходит. Коннекторы, по Глэдуэллу, нуждаются в знатоках, чтобы рассказать им, вокруг чего возникнет ажиотаж.

...

«Возможно, коннекторы узнали новую информацию совершенно случайно, просто потому, что они знакомы с большим числом людей, которые, в свою очередь, имеют доступ к появляющимся новым вещам и явлениям. Однако, если вы внимательно проанализируете социальные эпидемии (успешные ажиотажи), вам станет ясно, что есть люди, на мнение которых мы обычно полагаемся, когда речь заходит о новой информации. Есть специалисты по людям, и есть специалисты по информации».

Так случилось, что Поль Ривер был и специалистом по людям, и специалистом по информации. Он активно участвовал в поиске информации, на основании которой позже сам же создавал шум. Именно это и произошло в ту известную ночь. Например, как пишет Глэдуэлл, Ривер осенью 1774 г. создал секретную группу, в задачу которой входило отслеживание передвижений британских войск.

Разумеется, информацию собирают многие. Недостатка в членах этой категории людей мы не испытываем. Но есть нечто, что делает знатоков уникальными: они не хотят скрывать собираемую информацию. Они ею охотно делятся. Более того, им нравится ею делиться. Знатоки передают информацию, так как хотят помочь другим людям, а это, в свою очередь, считает Глэдуэлл, является очень привлекательной их чертой. Знатоки пытаются помогать, а не убеждать. Конечно, убеждение важно для успешной кампании ажиотажа, но для этого требуется другой тип людей. Глэдуэлл называет этот тип торговцем.

Торговцы Коннекторы соединяют нас друг с другом, знатоки с удовольствием делятся с нами информацией, торговцы убеждают нас использовать информацию определенным образом. Глэдуэлл сообщает о двух исследованиях, которые, по его мнению, помогают получить интересные выводы о том, почему торговцы настолько убедительны. В первом исследовании в течение президентской кампании 1984 г., где основными кандидатами на этот пост выступали Рональд Рейган и Уолтер Мондейл, на видеопленку записывались ночные новостные программы с ведущими Питером Дженингсом (Peter Jennings) на канале ABC, Томом Брокау (Tom Brokaw), NBC, и Дэном Ратером (Dan Rather), CBS. Затем исследователи стерли звук и показали записанные передачи случайно подобранной группе добровольцев. Хотя участники этого эксперимента не знали, о чем говорили ведущие, их попросили оценить эмоциональное содержание выразительности ведущих по шкале от 1 до 21: 1 – «предельно отрицательная», 21 – «максимально положительная». Когда исследователи проанализировали результаты, выяснилось, что, когда Дэн Ратер говорил об Уолтере Мондейле, добровольцы в среднем выставили ему оценку в 10,46. Когда же он говорил о Рональде Рейгане, средний результат составил 10,37. Другими словами, добровольцы оценили эмоциональную выразительность Ратера в отношении обоих кандидатов как почти совершенно нейтральную. Почти такие же равные оценки получил и Том Брокау: 11,21 по Мондейлу и 11,50 по Рейгану. Но когда дело дошло до Питера Дженингса, ситуация оказалась совершенно иной. У Дженингса баллы были более положительны при высказывании о Рейгане – 17,44 и только 13,38, когда он рассказывал о Мондейле. Так как исследователи хотели узнать, оказали ли указанные различия трех ведущих какое-то влияние на зрителей их программ, в разных городах страны они опросили людей, которые обычно смотрят передачи этих трех каналов. Результаты показали, что зрители, смотревшие передачи Дженингса, с большей вероятностью проголосовали за Рейгана. ( Примечание: Глэдуэлл сообщает, что АВС яростно оспаривала результаты этого исследования, хотя, как он утверждает, некоторые специалисты повторили этот опыт во время следующей избирательной кампании между Майклом Дукакисом и Джорджем Бушем и получили аналогичные результаты.).Второе исследование Глэдуэлла демонстрирует, что влияние на формирование убеждения может быть более тонким. Он описывает это следующим образом:

...

«Большую группу студентов пригласили, как им сказали, участвовать в маркетинговом исследовании, проводившемся компанией, которая выпускала современную модель наушников. Каждому из участников дали наушники и сказали, что компания хочет провести тестирование, чтобы убедиться, насколько хорошо работает их продукция, когда слушатель находится в движении, танцует или крутит головой. Все студенты слушали песни в исполнении Линды Ронштадт и группы Eagles, а затем выступление радиоведущего, утверждавшего, что плата за обучение в их университете должна быть повышена с текущего семестра с $587 до $750. При этом первой трети испытуемых сказали, что во время получения всей информации они должны энергично кивать головой вверх-вниз. Второй трети студентов было сообщено, что во время тестирования они должны покачивать головой из стороны в сторону. И наконец, последняя треть испытуемых выступала в качестве контрольной группы. Им сказали, что во время прослушивания они должны оставаться спокойными и никак не крутить головой. Когда тест закончился, всем студентам было предложено ответить на короткую анкету, где их спрашивали о качестве звучания песен и о том, влияли ли на это движения головой. А в самом конце студентам задавали вопрос, на который экспериментаторы на самом деле хотели получить ответ: «Какой, по вашему мнению, должна быть плата за обучение за год?».

Возможно, вы уже угадали полученные результаты. Совершенно правильно: те студенты, которые кивали головой вверх-вниз, заявили, что они полагают, что плата за обучение должна быть повышена. Те же, кто поворачивали голову из стороны в сторону, высказались за то, что она, наоборот, и так завышена, и поэтому ее надо понизить. И наконец, те, кто во время теста оставались спокойными, считали, что текущий размер оплаты вполне обоснован и менять его не надо.

Какой вывод можно сделать из полученных результатов? Что эти два исследования сообщают нам об убеждении и его формировании? Глэдуэлл утверждает, что эти исследования рассказывают нам о трех вещах.

Во-первых, они сообщают, что даже незначительные факты могут приводить к большим различиям. Всего лишь простой акт кивания сверху вниз оказывает существенное влияние на то, как студенты реагируют на вопрос о повышении платы за обучение. Во-вторых, исследования напоминают нам, насколько важны невербальные путеводные нити. Дженингс пытался быть нейтральным, но его зрители каким-то образом, как создается впечатление, воспринимали из выражений и мимики его лица какие-то неуловимые сигналы, свидетельствующие о его предпочтениях. И наконец, и возможно, это самое важное, по мнению Глэдуэлла, исследования показывают, что убеждение работает так, в чем большинство из нас, не знатоков, не признается.

Если бы мы порасспросили студентов получше, пишет Глэдуэлл, они никогда бы не признались, что на их мнение влияют столь незначительные и малозаметные процессы, как направление движения головы. Вполне вероятно, только немногие, если такие вообще есть, телезрители канала АВС признали бы, что выражение лица Питера Дженингса могло оказать влияние на то, как они проголосовали.

Разумеется, эти тонкие по своей природе механизмы формирования убеждения не могли пройти незамеченными в литературе по маркетингу и продажам. Так, в книгах о мастерстве продаж часто рассказывается об исследованиях, демонстрирующих, что большинство успешно действующих продавцов зеркально соответствуют выражению и типу общения тех, кого они стараются убедить.

К сожалению, сообщает Глэдуэлл, когда менее успешных продавцов учат делать то же самое, то есть стараться подражать манерам, стилю общения и т. д. покупателя, на практике это не работает. Те, кто не показывал высоких результатов, остаются на прежнем уровне. Более того, в их поведении сразу же проступает фальшь.

Торговцы в этом отношении совсем другие. Они не фальшивят, у них есть дар. «То, о чем мы здесь говорим, – пишет Глэдуэлл, – это своего рода суперрефлекс, базовая физиологическая способность, о которой мы едва осведомлены.

Так же как в отношении всех особых человеческих качеств, некоторые люди способны овладевать таким рефлексом в большей степени, чем другие».