Постскриптум,

По просьбе автора написанный его старшей дочерью Дигной Хинтцен в 1975 и 2000 годах (специально для русского издания) и его младшим сыном Фрицем в 1977 году.

Глядя на отца.

Старшую дочь связывают с отцом особые узы. От моего мне досталась любовь к птицам, — остальных детей это как-то совсем не задело! Однажды весной, когда мне было десять, мы с вечера на велосипедах отправились к дому одного нашего приятеля, чтобы с утра пораньше понаблюдать за птицами. Именно там я единственный раз в жизни видела в естественных условиях выпь. Как много отец знает о птицах! И не меньше — об истории и архитектуре. Этими познаниями он щедро делился с нами во время наших велосипедных странствий по брабантским деревням. Но, боюсь, попытка в одно дождливое воскресенье объяснить дочкам, как работает мотор, оказалась не так успешна…

В послевоенное время, когда за столом нас было семеро плюс молочная сестра, мы галдели во время трапез, как галки. Никакого общего разговора не было и быть не могло, и потому, наверное, отец никогда не рассказывал о своей работе ничего серьезного, а только, время от времени, что-нибудь забавное. Однажды мы вырезали из вечерней газеты карикатуру с подписью: «Не стреляйте в папашу, пусть он вас еще посмешит!» Наверное, это наше «легкое» отношение и помогало ему сохранить какой-то баланс в жизни, ведь все больше и больше людей по всему миру смотрело на него снизу вверх. Мы подшучивали над его увлечениями, над его любовью к оловянным кружкам и прочему антиквариату, над заморскими нарядами, которые ему часто дарили в его поездках и в которые он любил наряжаться для домашних представлений. Прочими его специальностями были — и есть — дар карикатуриста и порой прямо-таки блестящее исполнение песенок, для чего он наряжается брабантским крестьянином — синяя рубаха, красный шейный платок и черная шапка. Он поразил всех гостей, сделав это под занавес театрального представления, устроенного филипсовцами по случаю сорокалетия его работы в фирме.

Как отец он всегда был очень заботлив, но только побывав с ним за границей, я начала сколько-то понимать, как предан он «Филипсу». В течение нескольких лет моей работы в движении «Моральное перевооружение» в Латинской Америке я посещала с ним филипсовские предприятия в разных странах этого континента, да и позже сопровождала туда родителей, порой в качестве переводчика с испанского и португальского. Ведь местному переводчику бывает трудно уловить точное значение того, что говорит отец, или передать его шутки!

В этих путешествиях меня больше всего поразили несколько вещей. Во-первых, то, как отец входил в местную специфику. Помню один ужин в Икитосе, городе на берегу Амазонки на востоке Перу. Принимали отца мэр и командиры местного гарнизона армии и флота. Он рассказал им, какова в милях протяженность водных путей в Голландии, и приятно поразился тому, с какой готовностью слушатели схватились за мысль понастроить мостов и дорог в необъятных джунглях.

Впечатляли его познания в истории разных стран, предвидение путей их развития. Однажды отец беседовал с президентом одной латиноамериканской страны, марксистом по убеждениям. Заговорив об истории этого народа, он коснулся тех опасностей, которые, на его взгляд, подстерегали его страну в будущем. Встреча продлилась гораздо дольше отведенного ей времени, и молодой директор филипсовского предприятия, который при этом присутствовал, сказал мне позже: «Никогда не думал, что с этим президентом можно общаться как мужчина с мужчиной. Господин Филипс говорил с ним прямо-таки как отец. Мне многое стало ясно».

Но сердцем во время таких поездок отец прежде всего стремится к «нашим людям», филипсовскому персоналу, будь то голландцы или местные. Он всегда настаивает на том, чтобы была устроена встреча с ними и их женами. А выступая перед ними с речью, и впрямь похож на отца, обращающегося к эмигрантам-детям. Однажды мы были на обеде в пригороде Боготы в Колумбии, где он принялся отчитывать сверхретивых сотрудников за то, что они ради работы забывают о семье. «Если вы несчастливы дома, то не сможете справляться с работой, как бы вам ни хотелось произвести впечатление на своего начальника, — сказал он, а потом прибавил: Надеюсь, что, даже напрочь забыв о приезде «старика Филипса», вы будете помнить эти мои слова».

Конечно, во время этих поездок он всегда заботится об интересах «Филипса». Коли еще один разговор с министром местного правительства поможет делу, отец всегда к этому готов. Но если выдастся свободная минутка, он предпочтет побольше узнать о той стране, где находится. К примеру, увидев рабочих, раскапывающих инкские руины, скажет: «Вон тот парень носит золотые часы, хотя и одет так же, как остальные. Уверен, он сможет нам растолковать, что они здесь делают. Пойди и спроси его». И потом непременно последует интересная, насыщенная фактами беседа.

Благодаря отличной физической форме, при всяком удобном случае поддерживаемой то прыжком в плавательный бассейн, то игрой в теннис, отец прекрасно справляется с напряженным рабочим днем, длящимся порой допоздна.

Во время таких поездок фраза «Будут только свои» никогда не означает: семья. Нет, сюда включаются директор местного завода и его жена, а также представитель Эйндховена, ответственный за этот регион. И жена этого последнего, находящаяся в Голландии, тоже никогда не бывает забыта. Ей отправят открытку, или телеграмму, или какое-нибудь изделие местных умельцев в утешение за временную разлуку с мужем. Так создаются узы дружбы, почти семейного родства. Один из таких региональных представителей однажды рассказал мне, что был в Сан-Паулу с моими родителями, когда его настигла весть о смерти матери. Рано утром родители позвали его к себе в номер, говорили с ним о потере, обсуждали, следует ли ему уехать. «Под конец они со мной помолились. Я никогда этого не забуду».

Мне следует отметить еще одно свойство отца, думаю, что завидное, но доставляющее массу хлопот тем, кто несет ответственность за его программу. Это удивительная свобода от диктата времени и вместе с тем способность распознавать черты непреходящей важности. Однажды мы остановились с ним в Лондоне у отставного армейского полковника и его жены, очаровательных пожилых людей. Мы провели там только одну ночь и рано утром должны были уехать. У отца была назначена встреча с кем-то из английских промышленников, надо было застать того дома за полчаса до того, как он уедет в свой офис. Таким образом, у нас оставалось лишь четверть часа на завтрак, и английский завтрак при этом! (Они славятся своей основательностью.) Я сразу заподозрила, что в пятнадцать минут мы не уложимся, а уж когда полковник завел какую-то длинную историю, которую мой отец стал слушать с видимым удовольствием, поощряя рассказчика вопросами… Я сидела как на иголках. Наконец мы вышли из-за стола, и отец сказал мне: «Знаешь, они такие славные люди. Я решил, что не могу не уделить им немного времени». Не помню, как прошел дальше наш день, но эти слова врезались мне в память.

И разве не то же свойство заставляло отца сказать людям, зимним утром собравшимся у него в кабинете: «Послушайте, лес вокруг «Вилевала» сегодня такой красивый. Деревья в инее, снег сверкает на солнце. Вам следует поехать со мной на машине и увидеть все это. Пройдут годы, и никто не вспомнит, сколько писем мы написали сегодня утром, а такая прогулка останется с нами на всю жизнь».

Ему принадлежит идея «Эволюона», постоянной выставочной экспозиции на тему взаимоотношений человека и техники, которую поначалу оценили немногие. Сейчас толпы посетителей всех возрастов доказывают, как он был дальновиден.

Это же безошибочное представление о том, что со временем приобретет значимость, заставило его настоять на том, чтобы директора всех филипсовских предприятий со всего мира собрались на празднование 75-летия концерна: «Общее участие в таком событии когда-нибудь потом, в старости, когда человек так одинок и жаждет общества, будет согревать им сердца». Как же он оказался прав! Это были и впрямь незабываемые дни.

То же касается и семейных празднеств, когда он со всего света собирает вокруг себя всех своих детей и внуков: «Жизнь так коротка, а мы так мало бываем вместе…» И при возможности приглашается еще и внушительное число двоюродных братьев и сестер.

Отец не из тех людей, кто направо и налево рассказывает о своей вере. И все-таки вы сразу поймете, когда он рассчитывает на собственные способности и обаяние, а когда, зная свои пределы, ищет совета и вдохновения «свыше». К голосу «свыше» он удивительно восприимчив. Думаю, этот голос и направлял отца к сердцам его бессчетных собеседников, и он же подсказывал, как взять верную ноту, обращаясь к большим массам людей.

Дигна Хинтцен-Филипс, 1975 г.

Сын об отце.

Когда отец попросил меня написать о его автобиографии с точки зрения сына и прибавил, что ему это весьма важно, я почувствовал себя очень польщенным и согласился, не успев подумать, что за этим кроется. Одно дело — поболтать с ним самим или поговорить о нем с друзьями или знакомыми. В обоих случаях я знаю, с кем говорю, и вижу, как мои слова воспринимаются. Если что не так, я могу уточнить свою мысль, поправить себя. Но общаясь с вами, человеком мне незнакомым, я становлюсь в тупик. Кто вы? Интересно ли вам, что думает об авторе его сын? И, с другой стороны, что, собственно, я хочу вам сказать? До какой степени я хочу — смею — открыться в том, что кажется мне абсолютно личным в моих с ним отношениях? Вопросы простые, но как ответить на них?

После шести месяцев раздумий я решился продолжить по двум причинам. Во-первых, у меня просто не хватает духу подвести отца. Во-вторых, когда требуется донести мысль до аудитории, во мне разгорается истинно миссионерское рвение. Мысль же моя в этом контексте состоит в том, что на разных стадиях моей жизни я щедро пользовался отцовской проницательностью и его практической философией, и дай Бог каждому такого советчика! Поэтому я хочу воспроизвести здесь некоторые его советы, выраженные где его собственными словами, как я их запомнил, где моими (там, где память не сохранила цитат), но определяющие мысли в любом случае — его.

Ссоры.

«Ничего страшного, если вы ссоритесь и деретесь, но лишь при том условии, что после ссоры вы немедленно обсуждаете происшедшее». В практическом смысле это означало, что враждующие стороны, на которые мы, семеро детей, делились, прибегали к следующей процедуре перемирия:

Каждая сторона предлагала свои извинения «оппозиции» за iy роль (совершенно ясно, что незначительную!), которую она сыгрп ла в разгоревшемся конфликте;

Обе стороны старались найти приемлемое решение на основе того, «что правильно», а не того, «кто прав»;

Если это не срабатывало, стороны апеллировали к матери, чтобы найти решение проблемы.

Конечно, конфликты наши были яростными и достаточно частыми — ангелов в нашей семье нет! — но, благодаря этому подходу, тучи разгонялись довольно быстро. Затяжных и непримиримых войн не было. Не припомню, чтобы когда-нибудь лег спать с неразрешенной проблемой.

Учение и развитие.

«Ум, который необходим, чтобы преуспеть в школе, многими слишком переоценивается. Конечно, некоторая сумма знаний в жизни необходима, но, на мой взгляд, гораздо важнее, чтобы ты стал человеком приятным и достойным доверия, личностью, с которой другие смогут сотрудничать. Вот почему я думаю, что тебе очень полезно играть в командные виды спорта. Только посредством практического опыта можно понять, что такое работать в команде».

«Если бы учителя время от времени перемежали свою оторванную от жизни преподавательскую работу с практическими занятиями, они бы гораздо лучше понимали, в каких именно качествах молодых людей отчаянно нуждается общество».

«Порой сталкиваешься с людьми, человеческая зрелость которых, то есть чувство соразмерности, чистота и целостность, отстает от уровня их развития с точки зрения интеллекта. Они такие умники, они убедят и себя, и окружающих в чем угодно, нимало не думая об ужасных последствиях, которыми чревато это решение. Таких — берегись!».

Когда я спросил, стоит ли мне пойти учиться на юридический факультет Лейденского университета, отец решительно ответил: «Конечно, стоит. Ты многому научишься. Конечно, знания, которых ты там наберешься, это самая малая часть дела. Куда важнее то, что ты разовьешься как личность и повсюду приобретешь себе друзей. Сможешь разобраться, что тебя на самом деле интересует, и на досуге будешь заниматься этими предметами. Легкой жизни не обещаю, но толк будет, и успеешь, между делом, вволю повеселиться.

Уверен, что способностей сдать вступительные экзамены у тебя хватит». (Я их и сдал, когда настало время.).

«Хорошо и то, что, когда станешь выпускником, тебя не смогут вогнать в трепет люди с дипломами. Ты даже не удивишься, услышав, что они несут сущий вздор, особенно после того, как поймешь, что и сам вполне способен на самые бессмысленные высказывания!».

О работе.

«Как ты? Чем занят? Ты доволен?» — эти вопросы он задает людям, которых какое-то время не видел.

«В работу нужно вкладывать столько сил и времени, чтобы наслаждаться тем, что делаешь». Что он имеет в виду, называя работу удовольствием, занятием, из которого черпаешь радость? Ниже следует то, что выкристаллизовалось из множества наших с ним разговоров по этому поводу. Некоторые из выраженных здесь мыслей, это очевидно, принадлежат ему. Другие — мне, но в них отразилось его влияние, к примеру, моя мысль о работе. Они сплавились в целое, и разграничить их я уже не могу.

Чтобы быть «удовольствием», работа должна отвечать целому ряду требований.

Во-первых, вам должно нравиться ее содержание. Проблемы, которые вам следует решить, должны быть достаточно значимы, чтобы заслужить ваше внимание, и достаточно интересны, чтобы разжечь ваше любопытство и спровоцировать вашу сообразительность. Вот почему так необходимо загодя распознать, что в жизни будет для вас важно и какого рода проблемы вызовут у вас интерес.

Во-вторых, если вы выбрали профессию и хотите занять в ней свое место, вам следует попытаться сформировать свое «видение»: четкое представление о том, каким путем вам предстоит двигаться, и понимание того, как вам его пройти. Видение помогает двигаться к цели, выполняя ежедневную порцию первоочередных заданий. Таким образом обеспечивается перспектива, которая делает трудные и откровенно скучные особенности вашей работы более сносными. Вы понимаете, что они ее неотъемлемая часть, от них никуда не деться и что, справившись с ними, вы добиваетесь некоторого практического прогресса.

В-третьих, движение в избранном направлении должно быть и ответственностью, и удовольствием. Попробуйте отыскать людей, совместная работа с которыми доставит вам радость: приятных людей, обладающих чувством юмора, не принимающих себя слишком всерьез и не боящихся быть забавными. Цитирую отца: «Обычно, если работа тебе нравится, скоро обучаешься выполнять ее хорошо». И по другому поводу: «Многие люди смотрят на свой труд как на повинность, бремя. Какая жалость! Работа существует не только для того, чтобы ее делали, но и для того, чтобы получать от нее удовольствие. Нужно научиться наслаждаться жизнью и на работе, и вне ее».

Наконец, посредством работы вы должны обнаружить и полностью использовать те свои качества, которые составляют особенность вашей неповторимой личности. Это нужно для собственного удовлетворения, но есть также и долг по отношению к семье, организации, обществу. Работа должна стать стимулом к действию и отражением вашей способности созидать. Вот почему так важно любить то, что делаешь, потому что творчески работаешь только тогда, когда любишь свою работу.

Борьба за правое дело.

«Когда, изучив проблему, придешь к определенным выводам, нужно иметь мужество встать и защитить их. Тебя не должно волновать, разделяют ли твои взгляды другие. Однако, начав борьбу, убедись, что борешься не с людьми, а только с ошибочными представлениями. Нужно уметь, расходясь с человеком во взглядах, все-таки поддерживать с ним отношения. Позже, когда этого потребует дело, каждый из вас должен иметь возможность обратиться друг к другу за помощью или поддержкой. Нельзя позволить себе испортить отношения с человеком только потому, что расходишься с ним по какому-то вопросу. Иначе, если будешь последователен, кончишь тем, что не будешь разговаривать ни с кем».

В случае какой-либо конфронтации с отцом выясняется, что его заразительно сердечная манера обезоруживает, делает невозможным противостоять его доводам. Он обращается к вам по-отечески, как к человеку более молодому; в то же время дружеский тон его голоса принуждает вас согласиться — в ваших же интересах, конечно! — с тем предложением, лучше которого — он, ваш старший, более опытный и потому более мудрый советчик, знает, что говорит! — вам не найти.

Вы знаете его как дружелюбного руководителя, который привык к тому, что за ним следуют, и проницательного спорщика, который знает, как добиться своего: благожелательный патриарх! Если же вы все-таки настаиваете на том, что сами будете нести ответственность за принятое вами решение и пойдете вами избранным курсом, он дает понять, что уязвлен: «Хорошо, дело твое. Если тебе угодно быть таким чертовски упрямым!» Совершенно очевидно, что вы в этой ситуации — «умник». Однако такие стычки ничуть не влияют на наши отношения. В конце концов разве мы оба не следуем тому, что отец проповедует?

Фриц Филипс, 1977 г.

«Круглый стол» в Ко.

В истории человечества бывает порой, что всеми признанная потребность осознается человеком, но он мало что может решить. И тут сама жизнь приходит ему на помощь и предоставляет средства для того, чтобы его осознанное намерение осуществилось. Именно так произошло с явлением, ставшим известным, как «“Круглый стол” в Ко».

Как явствует из предыдущего рассказа о «Филипсе», ситуация в середине восьмидесятых годов стала глубоко заботить европейских и американских промышленников. Японцы, благодаря своим эффективным маркетинговым технологиям и безупречному качеству продукции, начали вытеснять крупные западные компании с рынка, порой даже доводя их до банкротства, что оборачивалось потерей сотен тысяч рабочих мест. Европейские средства массовой информации, описывая этот феномен, стали прибегать к военной терминологии. В 1985 году филипсовский отчет «для внутреннего пользования» послужил основой большой статьи, опубликованной авторитетной голландской газетой «Хандельсблад». Статья называлась «Фальшивая улыбка Японии».

Прочитав эту статью, мой отец почувствовал, что назревает что-то серьезное. Однако, всю жизнь занимаясь неформальным «наведением мостов» в международной организации «Моральное перевооружение» в Ко-сюр-Монтрё в Швейцарии, он твердо верил в эффективность честного диалога между людьми, непосредственно вовлеченными в дело, и полагал, что именно открытый диалог способен разрешить кризис такого рода. Поэтому он послал перевод названной статьи нескольким своим друзьям-японцам, приложив к нему письмо с предложением о встрече. В этой инициативе к нему присоединился Оливье Жискар д’Эстен, вице-президент известного парижского института INSEAD, брат бывшего президента Франции.

Узнав о том, что от японцев получен положительный ответ, к идее диалога проявили интерес и североамериканские, и западноевропейские промышленники. В 1986 году в Ко-сюр-Монтрё состоялась первая такая встреча.

Ко-сюр-Монтрё — это швейцарская деревушка, расположенная на высоте тысячи метров над Женевским озером. В ней царит особый климат. Тот факт, что там располагается конференц-центр движения «Моральное перевооружение», в котором работают добровольцы, желающие содействовать формированию добрых отношений между противоборствующими группами, партиями и отдельными личностями, создает атмосферу дружбы и доброжелательности.

Руководство, начертанное моим отцом для «“Круглого стола” в Ко» (далее — КСК), гласит: «Во-первых, мы должны включиться в честный диалог и научиться лучше слушать друг друга; беспокоиться следует не столько о том, чтобы заключить деловое соглашение, сколько о том, чтобы добиться взаимопонимания. Во-вторых, следует поставить себе целью установление взаимного доверия. В-третьих, иметь в виду моральные аспекты, руководствуясь истинными ценностями и чувством ответственности. В-четвертых, начинать не с деклараций о том, что следует сделать другим, а с собственный, личных действий в тех организациях, в том окружении, частью которого мы являемся».

Однако не все начиналось так гладко, как этого хотелось бы. Мой муж Петер Хинтцен, который незадолго до того вошел в первый состав секретариата КСК, в связи с подготовкой «круглого стола» посетил Японию. «Не станет ли это для японцев поркой?» — спрашивали его там — именно этим словом японцы характеризовали обвинения, которыми их бичевали промышленные страны Запада. Петер заверил их, что в Ко порка невозможна. Однако на первом заседании, когда все уселись за «круглый стол», именно так все и произошло! Американцы с европейцами, воспользовавшись тем, что наконец могут высказать наболевшее, не дали японцам и рта раскрыть. Японцы, люди куда более вежливые и сдержанные, долго молчали, однако к концу заседания прямо-таки кипели. Диалога не получилось.

За обедом сформировали кризисный комитет и составили список наиболее значимых вопросов. После обеда собралась небольшая представительная группа, и по каждому из вопросов первыми предложили выступить японцам. Это развеяло тучи и способствовало установлению атмосферы внимания, честности, поиска взаимопонимания.

— Перспективы важны не меньше, чем непосредственные реалии, — сказал Оуэн Батлер, бывший исполнительный директор компании «Проктор энд Гэмбл» (США). — Если люди за пределами Японии считают, что Япония торгует нечестно, японцам придется задуматься над этим, независимо от того, считают они это правильным или нет.

Однако Петер Хаглер, исполнительный директор цюрихского банка «Интеральянс», возразил:

— Это у нас проблемы, в Европе и Америке, из-за нашего дефицита. Нам и предлагать шаги по преодолению ситуации.

К концу второго дня работы климат разительно изменился. Тосико Ямасита, бывший президент компании «Мацусита электроник индастриз» описал эту перемену таким образом: «Собираясь в Ко, я ожидал найти там что-то вроде рая, но попал в ад. Теперь же я снова чувствую себя как в раю».

В коммюнике, подготовленном первой сессией КСК, говорилось: «Каждый народ должен навести порядок в своей собственной стране, с тем чтобы поддерживать ее конкурентоспособность на международном уровне». И, кроме того: «Развитые страны несут общую ответственность за социально-экономический прогресс стран третьего мира».

Последний постулат с течением лет стал программным для КСК, в чем мы убедимся позднее. Но непосредственным результатом первой сессии в Ко стало то, что японцы начали действительно наводить у себя порядок. В 1987 году они направили премьер-министру Накасоне необычное письмо, в котором предлагались меры по развитию внутреннего рынка, сокращению государственного долга, открытию японского рынка для иностранных товаров и сокращению торговых разногласий.

В 1990 году они подготовили «Предложения по преобразованию Японии», в которых говорилось: «Японии следует изменить свои представления о приоритетах (стремление догнать Запад) и взять курс на обеспечение благосостояния и процветания для всех. Из этого следует, что общепринятые моральные ценности нужно сделать государственными принципами. Для представителей делового мира это означает: вносить позитивный вклад в разрешение разногласий и социальных проблем».

Между тем члены КСК отправились в Брюссель, где вступили в диалог с президентом Европейского союза доктором Мартином Бангеманном, а также пригласили на ежегодный съезд в Ко нидерландского министра внешней торговли госпожу Ивонн ван Рой, выступлением которой предполагалось открыть дебаты с европейскими политиками о проблемах, которые создает в мировом сообществе тезис «Европа как крепость».

В Нью-Йорке представители КСК встретились с лидерами американского делового мира, такими, как бывший министр торговли Петер Петерсон, Дэвид Рокфеллер и Мартин Фелдстейн.

Насущные проблемы.

Ничего удивительного в том, что в результате этой и многих других подобных встреч между людьми, которые в течение полутора десятилетий участвовали в работе КСК, возникла настоящая дружба и чувство общности. С укреплением сотрудничества между крупными экономическими блоками выросло и представление о более широком круге задач и более строгой мере ответственности. Мы многим обязаны Миннесотскому центру корпоративной ответственности, который разработал руководство по деловой этике — так называемые «Миннесотские принципы», — а также ряду предпринимателей, работающих в этом штате. В их число входит нынешний президент КСК Уинстон Р. Уоллин, председатель «Медтроник инкорпорейтед», который отдает этим проблемам много времени и сил.

В настоящее время КСК формулирует свою цель следующим образом: «стимулирование, основанное на твердых принципах руководства бизнесом, в результате которого улучшается мир в целом; это осуществляется посредством расширения возможностей и решения проблем глобализации». Источником вдохновения тут явился прогрессивно мыслящий председатель корпорации «Кэнон» Рюзабуро Каку. В 1988 году, полагая, что Япония уже достигла поставленной ранее цели «догнать Запад», он разработал концепцию «кёсей», которая формулируется следующим образом: все люди, независимо от их расы, религии или культуры, должны жить гармонично и совместно работать для общего блага. Будучи с самого начала активным участником КСК, господин Каку оказался способен распространить эту концепцию далеко за пределы Японии.

КСК высоко ценит человеческое достоинство. По словам вице-председателя и бывшего вице-президента Всемирного банка Жана Лу Дэрсе (соавтора бестселлера «Этика или хаос»), «необходимо принимать во внимание то, какой эффект наши деловые решения оказывают на тех, кто не в состоянии ни вознаградить, ни наказать нас».

Члены КСК ставят перед собой цель информировать людей о важной роли, которую играет бизнес в жизни мирового сообщества. Известно, что во время конференции Всемирной торговой организации в Сиэтле в 1999 году раздавались массовые протесты против беспринципной глобализации рыночной экономики. Однако следует признать, что моральные ограничения зачастую исходят от самих транснациональных корпораций.

Несомненно, наиболее значимым достижением КСК, детища Фредерика Филипса, явилась публикация «Принципов ведения бизнеса», переведенных ныне на 11 языков, повсеместно распространенных и признанных мировым стандартом деловой этики. Полностью эти принципы даны в Приложении; здесь же укажу основное:

1. Ответственность предпринимателя выходит за рамки круга акционеров, распространяясь на всех, кто тем или иным образом вносит свой вклад в работу предприятия: клиентов, служащих, их семей, поставщиков, деловых партнеров.

2. Предприятия, работающие в зарубежных странах, должны вносить свой вклад в социальное развитие этих стран.

3. Предприятия должны осознавать, что правдивость, верность данному слову и прозрачность способствуют не только их собственной кредитоспособности и стабильности, но и легкости и эффективности деловых контактов.

4. Уважение установленных принципов и правил, с тем чтобы создать равные и справедливые условия конкуренции.

5. Поддержка многосторонней торговли в рамках Всемирной торговой организации и других международных организаций.

6. Охрана окружающей среды: предприятие должно защищать и по возможности улучшать окружающую природу, предотвращая преступное расходование природных ресурсов.

7. Неприятие незаконных операций. Предприятие не должно участвовать в сделках, заключенных при помощи подкупа, отмывании грязных денег и прочих актах коррупции; нельзя участвовать в торговле оружием и материалами, используемыми в целях терроризма, а также в транспортировке наркотиков и других действиях организованной преступности.

Эти принципы были оглашены на саммите ООН в Копенгагене в 1994 году.

На последней международной встрече КСК летом 1999 года доктор Кеннет Гудпастер, профессор деловой этики университета святого Томаса (США), высказался следующим образом: «Вызов, с которым мы столкнулись, представляет собой не что иное, как включение моральных факторов в современную глобальную промышленную корпорацию».

Мой отец с огромным интересом продолжает следить за всеми этими переменами. Он полагает необходимым помнить, что руководители крупных компаний — тоже люди с чувствами и совестью. У них могут быть идеи, которые не всегда разделяют коллеги и подчиненные. В таком случае очень важно, чтобы последние имели возможность высказать свои мысли и обсудить их с руководителями, активно участвуя, таким образом, в жизни предприятия. Это принцип КСК.

Идеи «“Круглого стола” в Ко» работают на перспективу. Благо сиюминутных выгод несравнимо с теми негативными явлениями, которые ожидают наших детей и внуков, если им придется жить в мире, раздираемом социальной несправедливостью.

Отец считает, что особую ответственность за судьбу человечества несут транснациональные корпорации, обладающие огромными средствами для создания сбалансированного и справедливого порядка в мировом сообществе. Но им одним это не под силу, и потому они должны проявить инициативу, с тем чтобы привлечь к совместной работе национальные правительства и международные организации. К чему приведут эти усилия, сейчас трудно сказать. Но тот факт, что в мире существует такой инструмент разрешения производственных и социальных конфликтов, как КСК, внушает чувство оптимизма и надежду на лучшее будущее.

Дигна Хинтцен-Филипс, май 2000 г.