Обычаи островов.

Чем шире пропасть между культурами, тем заметней от­личия в отношении к сексу. Пока Вторая мировая война не превратила острова Тихого океана в поле сражений и тем самым пустила их по западной культурной орбите, острова эти были раем для антропологов. Наше общество относи­тельно мало влияло на них, и сексуальная практика на не­которых из этих островов поразительно отличалась от на­шей. Когда впервые была опубликована книга Маргарет Мид «Достижение совершеннолетия в Самоа»<a l:href="#n_3" type="note">[3]</a>, читатели Соеди­ненных Штатов узнали, что подросткам, мальчикам и де­вочкам, не только не запрещают заниматься сексом, напро­тив, их побуждают это делать. Такое поведение одобряется. В то время в нашей стране родители седели не от возраста, а из-за тревоги по поводу сексуального поведения своих детей-подроетков.

В зависимости от предубеждений читателей в этой обла­сти самоанские откровения зачаровывали или отталкивали, но возникало и множество вопросов. Что происходит с не­законнорожденными детьми? Какой брак может возникнуть на основе такого общества? В какой степени распростра­нен промискуитет, насколько сексуально свободна женщи­на? Читателей поразило, что в результате ранних отноше­ний дети почти никогда не рождаются, а неверность в бра­ке на Самоа практически неизвестна. Многие примитив­ные племена находят добрачную сексуальную деятельность приемлемой как для девочек, так и для мальчиков, но не­верность в браке карают смертью, которой иногда предше­ствуют самые изощренные пытки. В древние времена нару­шителей супружеской верности забивали камнями насмерть.

Каждое общество пытается по-своему справиться с мощ­ными сексуальными порывами.

К незаконнорожденности проявляется особое табу, кото­рое не разделяется культурами, даже близкими к нашей. Са­мый большой позор на долю женщины выпадает в случае рож­дения внебрачного ребенка. Это считается настоящей ката­строфой. Однако в соседнем Пуэрто-Рико до последнего вре­мени, а в некоторых частях острова и сегодня дети очень ча­сто рождаются вне брака, и общество выработало разумный и человечный подход в отношении такого события.

Несколько лет назад в больнице святого Луки я осмат­ривал младенца, забота о котором требовала некоторых пе­ремен, и не мог понять, кто родители ребенка. Двое из при­сутствующих были очень молоды: мальчик и девочка в са­мом начале подросткового возраста, а третий — взрослый мужчина. Казалось, никто из них не может быть родителем младенца. Наконец, я спросил их, и мужчина ответил:

— Я дедушка. Вернее, не дедушка, а отец.

Это лишь усилило мое непонимание, и тогда он объяснил, что отцом ребенка является мальчик, его сын. Девочка — мать младенца, но не жена мальчика.

— Они слишком молоды, чтобы пожениться, — серьез­но говорил отец-дедушка. — Мы не позволили им поже­ниться, но они живут с нами, и мы заботимся о младенце.

В этом не было никакого стыда. Очевидно, мальчик и девочка были слишком молоды для брака, но биологически достаточно созрели, чтобы иметь ребенка. Глава семейства взял на себя ответственность за всех троих, и в результате всем участвующим это приносит пользу. Такова была рас­пространенная практика в Пуэрто-Рико, причем многие дети даже не знали, кто их биологические родители. Но роди­тельская забота и родительская любовь у них была. Их не преследовала печать позора, и никакого вреда не причиня­лось ни им, ни их слишком молодым родителям.

Такая организация возможна в больших семьях, пред­ставленных сразу несколькими поколениями. Подобные семьи распространены в Пуэрто-Рико и в других культурах. Да и в нашей культуре совсем недавно тоже существовали.

Такие семьи, однако мы вряд ли можем вспомнить время, когда незаконнорожденный ребенок не считался позором.

Что же это за могучая сила, с которой приходится счи­таться каждой культуре на протяжении всей истории? Что такое секс, ведущий к такому количеству и разнообразию методов подавления, цензуры и табу?

Конечно, мы понимаем, что нам нужно не просто зна­чение слова. Словарь в этом отношении поможет нам не больше, чем в таких словах, как красота, истина или лю­бовь. Все это не просто слова. В них, скорее, природа кон­цептов, поэтому их значение нужно устанавливать во всем теоретическом контексте их использования.