Священные деревья. Своеобразным разрядом культовых мест являлись священные деревья и священные рощи, «древеса» и «рощения» по терминологии средневековых книжников. Одним из почитаемых деревьев была береза, с которой связан целый ряд весенних обрядов и хороводных песен. Не исключено, что береза была посвящена берегиням, духам добра и плодородия. Этнографы собрали много сведений о «завивании» молодых бе резок, о весенних ритуальных процессиях под связанными ветвями берез. Вовлекаемые в языческий ритуал деревья щедро украшались лентами и вышитыми полотенцами-убрусами. Вышивка на убрусах содержала изображение тех богинь, которыми в эти сроки производились моления и приносились жертвы: фигуры Мокоши и двух рожениц (матери и дочери) Лады и Лели. Моления в «рощениях», в «древах» можно уподобить позднейшему церковному молению; здесь храму соответствовала роща или поляна в лесу, фресковым изображениям божеств – отдельные почитаемые деревья (или деревья-идолы), а иконам – изображения Мокоши и Лады на убрусах. А. Куинджи. Березовая роща. 1879 г. Деревья, расположенные около родников, источников, криниц пользовались особым почитанием, так как здесь одновременно можно было обращаться и к вегетативной силе «рощения», и к живой воде бьющего из земли ключа. Смысл обращения к родниковой воде и возникновение сказочного понятия «живой воды» объясняется часто проводимой в антиязыческой литературе мыслью: «Рекосте: створим зълая, да придут на ны добрая – пожьрем студеньцами и реками и се тем, да улучим прошения своя». «Ов требу створи на студеньци, дъжда искы от него». От культа березы и деревьев, растущих у студенцов, существенно отличается культ дуба. Дуб – дерево Перуна, крепчайшее и наиболее долговечное дерево наших широт, – прочно вошел в систему славянских языческих обрядов. Славянская прародина находилась в зоне произрастания дуба, и верования, связанные с ним, должны восходить к глубокой древности. Вплоть до XVII–XIX вв. дуб и дубравы сохраняли первенствующее место в обрядности. Деревенский свадебный поезд после венчания трижды объезжал одиноко стоящий дуб; Феофан Прокопович в своем «Регламенте духовном» запрещает «перед дубом молебны петь». К дубу приносили в жертву живых петухов, кругом втыкали стрелы, а иные приносили куски хлеба, мясо и что имел каждый, как требовал их обычай.