ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. БЕСЕДЫ О ШКОЛЕ. (Для тех, кто искал и нашел).

Вивекананда был в Америке. В одной из своих утренних бесед он рассказал притчу, подчеркивая, что вера может сдвинуть гору.

Одна старушка, которой очень мешала гора, сказала: "Вот хорошо! Этого я не пробовала". Прямо перед ее домом высилась гора. Она заслоняла доступ свежему воздуху и солнцу. В доме было очень душно. Старушка сказала: "Так просто. Пойду-ка я, вооружившись верой". Тут же она пошла домой. Открыла окно и взглянула на гору в последний раз – потому что та сейчас исчезнет и она наверняка ее больше не увидит. Старушка закрыла глаза и сказала: "Я верую. Теперь убирайся!" Она повторила это трижды, потому что думала, что с одного раза такое может не случиться. Потом открыла окно. Гора была на месте. Старушка засмеялась и сказала: "Так я и знала, что не поможет".

Если вы это знаете, то ничего и не случится, – вы же не выполнили условие.

Я тоже говорю, что вера может сдвигать горы – но Вера, учтите. А Вере не нужно повторять трижды. Это сомнение говорит трижды. В чем дело? йСказано – и все. И Вера не откроет окошко, чтобы смотреть. Вера может быть только полной, иначе это не Вера.

(Раджниш). Беседа первая.

В чем, на мой взгляд, наш шанс? Ситуация довольно сложна. Сложность состоит в том, что обычно программа обучения, связанная с последним этапом, требует от человека незакрепленности ни социальной (то есть легкости переходов из одного социального состояния в другое), ни пространственной (легкости пространственных переходов, непривязанности к какому-либо месту жительства, умения его менять и осваиваться в совершенно новой обстановке). У нас с вами такой возможности нет, и мы об этом говорили. Проблема, не решенная для всех. Поэтому в данной ситуации мой личный интерес состоит в том, что, как мне кажется, удалось найти такую форму программы, которая позволит иметь шанс тем, кто с нею справится, решать задачи, ставящиеся на последнем этапе обучения в той наличной ситуации, которую мы имеем. Это довольно сложно, но, ествественно, чисто профессионально, мне очень интересно. Вот в этом моя заинтересованность. Поэтому я за это дело и взялся.

Давайте попытаемся разобраться, на что вы претендуете, но разобраться не с вашей точки зрения. Потому что у каждого есть свое внутреннее понимание, своя внутренняя картина того, на что вы претендуете, что маячит в итоге…

Сейчас передо мной сидят одиннадцать одиночек-индивидуалистов, каждый из которых занимается своим личным делом. Для того, чтобы решить его, он посещает вот эту ситуацию. Поэтому групповые отношения, если они необходимы, будут устанавливаться мною как руководителем программы. Вне ее у вас могут быть какие угодно отношения, но здесь, в момент работы, в момент обучения отношения могут быть только такие, какие необходимы для работы. Поэтому никакие претензии, попытки установить какие-то нормы, общие для всех и т.д., идущие от вас, не будут приниматься.

Чем отличается духовное сообщество от всех других сообществ?

Элементарно говоря, тем, что в нем собираются взрослые люди, которым не нужен "папа" (ни в виде папы, ни в виде господа Бога, ни в виде Махатмы – ни в каком другом виде), без которого обычные люди просто не способны выйти за пределы своего крайне пассивно реагирующего на обстоятельства бытия.

Такая пассивность прекрасно показана в фильме "Ганди". Значит, первое, на что вы претендуете, независимо от того, что вы об этом думаете, – стать взрослым человеком. В том смысле взрослым, который вкладывается в это понятие в духовном сообществе. Человеком, живущим так, как живет, поступающим так, как поступает, думающим так, как думает. И для этого ему не нужны никакие внешние обстоятельства. Он такой, потому что таким хочет быть, такой есть и находит способ таким быть. Его развитие, движение по жизни, его бытие зависят только от него самого, от его устремленности. Естественно, они происходят в Диалоге между ним и Миром, но в этом Мире он один. Он может объединяться, разъединяться с кем-то – это его личное дело. Но по существу, психологически он взрослый человек, а значит, человек сам по себе, сам в себе для себя бытие – не нуждающийся ни в какой поддержке, программировании извне. Он полностью обусловлен изнутри, все его границы описаны изнутри. Ничто ему не нужно снаружи, чтобы быть таким, каким он хочет быть. В любой ситуации – центральной или промежуточной, на необитаемом острове, в безумной толпе – он такой, какой есть. Это принципиальнейший момент в достижении поставленной вами цели. Смысл и основное содержание любого реального духовного учения, занимающегося трансформацией, в том, чтобы помочь человеку выйти туда, где он действительно становится взрослым, человеком с точки зрения духовности.

После этого его судьба, жизнь – это его собственное, личное дело, где помочь в прямом понимании учебой принципиально невозможно и бессмысленно. В дальнейшем вы сами себе находите ситуации, источники информации, так как знаете, что вам надо и как это делается. Вы построены изнутри, и ничто снаружи вас уже не держит.

Поэтому непривязанность – это не безразличие или "отмороз" (как говорится, мне все "до лампочки"); такая банальная трактовка – лучший способ замаскировать суть дела. Непривязанность в истинном смысле этого слова возникает только тогда, когда человек полностью, во всех без исключения своих проявлениях обусловлен изнутри.

В фильме "Ганди", к сожалению, на это мало обращено внимания. Там показывают, что Ганди делал, изображаются события и то, как он на них влиял. А вот почему он мог на них влиять, почему не зависел от этих событий, как все вокруг, – близкие, друзья и ученики, правительство, люди, не менее самого Ганди желавшие Индии блага? Это в фильме отсутствует. То есть отсутствует та внутренняя цель, к которой может устремиться человек, если он хочет состояться как уникальность, как личность в уникальном духовном содержании. Такой человек всегда и во всем – активен. Он идет не от стимулов внешней среды, обусловленный ими и реагирующий на них, – "я такой, потому что снаружи вот так, так и так", а "я такой, потому что внутри у меня так, так и так"… В этом и проявляется внутренняя сила, что очень важно понять, наблюдать, изучать, над чем надо постоянно думать, размышлять. Потому что это центральное звено, принципиальный смысл заключительного этапа обучения. Мы будем стараться так строить свою программу, чтобы максимально вам в этом помочь.

Следующий момент, также весьма существенный, связан с тем, что мы называем "сидхами", экстрасенсорными возможностями. В общем виде все это можно назвать трансформацией своей инструментальной части, своего инструментального "я". Что здесь необходимо понять? Прежде всего, что есть очень простое начальное объяснение этих вещей, состоящее из двух компонентов. Во-первых, большая, несравнимо большая, чем в среднем у большинства людей, развитость управления деятельностью субдоминантного полушария. Того полушария, которое оперирует образами, в отличие от речевого, логического, оперирующего дискретными последовательностями, то есть языком. Язык не может описать одномоментно несколько вещей – он описывает их, располагая в определенной последовательности. Образ, как известно, есть ситуация одномоментная. Узнавание человека происходит практически мгновенно (мы для себя внутри не расчленяем процесс распознавания), мгновенно вдруг возникает знакомое лицо в толпе. Такое образное, "симультанное" восприятие – особенность второй половины нашего мозга.

В журнале "Здоровье" была помещена любопытная статья о проблеме асимметрии полушарий. В ней подчеркивается, что наша культура, наши системы обучения, воспитания и т.д. совершенно не занимаются развитием способностей к реализации потенций, заложенных в субдоминантном полушарии. То есть это уже общее место. Отталкиваясь от него, делаем следующий шаг. Значит, если в нашем правом полушарии в качестве картины Мира существует образ, в который входит вся Вселенная, то мы в определенном смысле, на определенном уровне имеем знание о всей Вселенной. Этого в левом нашем описательном полушарии мы принципиально иметь не можем. Картина Мира в речевом полушарии есть описание Мира, некоторая концепция о Мире. Картина Мира в субдоминантном полушарии есть в полном смысле этого слова картина, не описание, а образ.

Вот здесь прошу вас быть предельно внимательными, хотя ситуация кажется абсолютно простой. Но, как ни странно, в беседах с различными людьми она вот в таком виде никак не может сформулироваться до конца.

Еще раз повторяю, средствами дискурсивного мышления, то есть речевого полушария, условно говоря, средствами языка, мы не можем создать картину Мира в том смысле, который вкладываем в понятие "картина", " образ". Мы создаем лишь более-менее полное-неполное, противоречивое – непротиворечивое, целостное – фрагментарное и т.д. описание Мира.

Концептуальная акцентуация есть необходимое свойство речевого логического дискурсивного мышления, потому что текст организуется в нечто цельное только за счет концептуальности – некоторой композиции, в него вложенной. С этой точки зрения можно говорить и о концепции, скажем, художественного текста.

Субдоминантное полушарие, которое оперирует образами… В принципе, мы можем представить себе ситуацию картины Мира в буквальном смысле этого слова, в которую включен весь Мир, весь Мир там "нарисован". Не будем говорить о глубине, точности и т.п. информации, отображенной в этом образе. Скажем лишь, что раз такую "картину" создали, то уже имеем информацию обо всем Мире. Пусть со своими ограниченными характеристиками, но это цельная картинка, а значит, мы одномоментно в состоянии воспринять весь Мир на том уровне, на каком сделана эта картинка. Думаю, большинство экстрасенсорных и субсенсорных (подпороговых) проявлений человека связаны прежде всего с развитыми системами субдоминантного полушария.

Следующий принципиально важный момент – умение пользоваться, оперировать (уметь говорить, думать) этими образами, то есть необходимость создания системы, с помощью которой можно ими оперировать так, как мы оперируем словами. Тут обязательно нужно размышлять, проявлять собственную активность, творчество, инициативу поиска в себе самом этого момента. Естественно, мы сразу, опираясь на библиотеку, с которой знакомы, можем представить себе учения исключительно левой стороны и учения исключительно правой стороны. А также можем вообразить некое учение, так сказать, о целом, о единстве дискурсивного и континуального, Теперь, думаю, на этом фоне вам будет более понятен и смысл основного метода думания, который мы с вами осваиваем, – метода качественных структур, и те, иногда абсурдные и смешные, перегибы в его употреблении, возникающие вначале. То есть мы пытаемся, в основном, этот метод использовать опять же для текстов, для словесно-логических конструкций, построенных согласно такой концепции. Но главная его задача в другом – он позволяет работать с субдоминантным восприятием, "думать образами", мыслить объемами. Мы назвали это "объемы", ибо образ может быть не обязательно плоским, а сколько угодно стереоскопическим.

Метод качественных структур является у нас как бы мостиком, ходом от одного способа к другому, от описания Мира к картине Мира, к образу Мира и от образа Мира – к описанию. Этот мостик позволяет в данной системе соединить концептуальное и спонтанное. Теперь дело за совсем небольшим, за так называемым нулевым моментом, точкой координатора, или аспектом координации. Естественно, этой точкой координатора, если мы говорим о человеке, является он сам, его "Я", то самое "Я", о котором можно сказать только одно: "Я-есмь". Оно принимается изначально как некая абсолютная целая вещь, которую невозможно дифференцировать. Скажем, по аналогии с монадой Лейбница. Главное в том, что это "Я" принципиально не дифференцируется, за счет чего оно и есть та самая оформленная пустота, или пустая оформленность, о которой можно прочитать в древних текстах. Это вопрос принципиальный. Таким образом возникает то психологическое напряжение, которое человек испытывает, когда глубже знакомится со Школой, – ощущение пустоты, в котором пребывает "Я".

Потому что все остальное в себе мы выносим наружу, как бы превращаем в инструментальность, в определенном смысле объективизируем. Но "Я" – это "Я" и больше ничего, некое, так сказать, абсолютное целое, оно же пустое недифференцированное целое. Такая абстракция всегда пуста. И в то же время оформленная пустота управляет всем этим огромным хозяйством, которое есть человек во всей полноте его бытия.То есть уже не в пустом его бытии, а в его проявленном бытии, и в самом себе для себя, и в себе самом для других бытии – составляющих два аспекта нашего существа.

Они не являются пустыми, они заполнены… Поэтому вынесение этого всего не пустого своего бытия в качестве третьего голоса в Диалоге с Миром и есть реальный ход, психологическая композиция, позволяющая перейти к системе резонансных взаимодействий, и есть принципиально иной способ существования, способ жизни, способ бытия. Принципиально иной – и это тоже нужно усвоить до конца.

Я не говорю, чтобы вы сейчас согласились – и все. Мы уже знаем бессмысленность всех этих "да" и "нет", произносимых по каждому поводу и на каждом углу. До момента переживания субъективной истины это – пустые слова. Предлагаю вам активно размышлять, пробовать, экспериментировать, строить соответствующие ситуации, читать соответствующие тексты, делать соответствующие медитации для того, чтобы биться и пробиваться к решению этого круга проблем.

Одна из этих проблем состоит в том, что мы с вами называем резонансом и о чем у нас много написано, но плохо прочитано. Суть в том, что мы уже автоматизировали многие употребляемые в нашем общении слова.

Так вот, резонанс – это не есть просто какая-то психоэнергетическая настроенность за счет тех манипуляций со своей аффективной сферой, которой мы обучены. Резонанс – способ общения с Миром и людьми. Для этого нужно поместить свое "Я-есмь" не в свою субъективную реальность, не внутри ее и не в свою объективную предметность, а вне их. Получается такая картина – у нас есть субъективная реальность и находящийся вне нас Мир. А вот это пустое, недифференцированное Я, его абсолютная целостность находится как бы нигде. И только в ситуации, когда оно психологически помещено в такое пространство, которое пусто (пустое "Я" помещено в пустое пространство), – только в этом случае возможна реализация в полном объеме того содержания бытия, которое в Школе называется резонансом, или целокупным бытием, то есть вкупе, соборно, вместе, соединенно, неразрывно. Неразрывность субъекта – целокупность, неразрывное единство субъективной реальности и объективной реальности.

Тогда возникает вопрос, а как же в этом неразрывном единстве, в этом резонансном бытии возможна какая-либо целевая деятельность? Ибо Мир есть процесс, он процессуален. Субъективная реальность, в строгом смысле слова, тоже процессуальна. Значит, процесс взаимодействует с процессом.

И каким образом я заранее могу предположить, что в результате этих взаимодействий я окажусь в точке Б, которую избрал себе как цель, двигаясь из точки А? Это сложнейший вопрос, в ответах на который существует огромное количество всевозможных спекуляций как разоблачительного, так и "воспевательного" характера, особенно когда речь идет о духовных школах и о духовных методиках.

Естественно, в разоблачительном варианте подчеркивается, что это якобы пассивный способ бытия, то есть невозможно поставить никакую цель и достичь ее (это считается в нашей культуре пассивным способом бытия – отсутствием цели). А апологеты, восхваляющие такой подход, со своей стороны, подчеркивают, что только в этом смысле независимо от наличия или отсутствия цели – ибо движение идет не от цели к цели, а от смысла к смыслу – переживается полнота бытия и реализации того смысла, ради которого вообще человек существует. Только в этом варианте снимаются проблемы, которые для любопытного пытливого сознания оказываются в других случаях неразрешимыми. (Если вообще человека мучают проблемы, если он о них задумывается). Мы с вами имеет такую формулу (она для нас сейчас почти пуста или совсем пуста для некоторых), сформулированную следующим образом: движение целого в целом в точке координатора посредством нуль-перехода. Это, с одной стороны, повод для юмора, с другой, – для очень серьезных размышлений и сложнейшая сама по себе мыслительная задача. Профессиональный философ, воспринимая эту фразу серьезно, понимает сложнейшую задачу по выявлению ее наполненности, содержательности. А человек, который просто слышит звуки, может и посмеяться – "что же это за абракадабра такая!". И вот здесь для многих из вас возникает тоже большая проблема. Потому что вам теперь заново нужно не просто услышать и воспринять слова, которые вы как будто бы уже слышали и знаете, а наполнить это дифференцированным содержанием, полем смыслов и т.п. Это безумная работа в том плане, что от многих из вас такое мышление, такое думание потребует грандиозных усилий. Потому что невозможно стать взрослым человеком, то есть человеком, обусловленным исключительно изнутри, не имея философии в смысле некоторого понимания бытия, мироздания, так называемых "высших материй". В этой формуле – ответ на вопрос, как при целокупном бытии, резонансном способе осуществления возможно сознательно направляемое движение. Вопрос, о котором мы в большинстве случаев не задумывались: как вообще у человека появляются цели? Откуда берется эта "штуковина", за исключением суггестии, когда это внушенное, привнесенное извне. А вот как человек сам в себе строит цель, как работает механизм целеполагания? От чего оно зависит? Какие есть его варианты?

Вы уже можете себе составить, даже из этой части беседы, солидный список того, что должны знать через три года, с какими областями знания должны быть знакомы хотя бы в общем виде. Я не говорю "прочитать", – это решит каждый для себя сам. Но в том, что нужно знать, думаю, вы достаточно уже разобрались. Не пугайтесь, что так сразу нагружаю вас.

Возможно, то, что я сейчас делаю, за пределами ваших сегодняшних возможностей (хотя слова, в принципе, большинству знакомы). Отдаленное понимание того, о чем идет речь, есть, очевидно, у всех – меньшее, большее, но оно есть. Но необходимо реально увидеть тот объем работы по отношению к самому себе, на который вы замахиваетесь. И это все сказано только о пространстве сознания.

Следующий момент – приведение в необходимое для резонансного бытия качество своей эмоционально-эффективной сферы (психоэнергетики) и непосредственно физического тела. Здесь у нас с вами на сегодняшний день тоже не все так однозначно, просто, как было вначале, в эпоху вашего неофитства. Сейчас у каждого из вас есть свое представление о том, какими должно быть тело, психоэнергетика и даже, в принципе, сознание – хотя это представление в большинстве случаев смутное. Насколько оно близко к существу дела, выявится только в процессе усвоения этой заключительной программы.

Суть в том, что и это представление должно быть обусловлено только изнутри, исключительно изнутри. А тут мы с вами сталкиваемся с парадоксальной ситуацией, о которой я не устаю говорить. Оказывается, труднее всего разобраться с элементарной, казалось бы, вещью – с физическим телом. Почему? Во-первых, физическое тело есть для каждого наиболее реальная часть самого себя. Во-вторых, оно есть наиболее суггестируемая часть человека в силу опять-таки ее наибольшей реальности. То есть для всех других людей это тоже наиболее реальная часть другого человека. Поэтому из огромного количества совокупных воздействий внешнего обусловливания огромная часть приходится именно на физическое тело. И если каждый из нас просто разберет багаж конвенций, разученный за годы своей жизни, то увидит, что большую часть его составляют конвенции о том, каким должно быть тело: толстым, худым, высоким, низким, некрасивым, красивым, каковы формы ушей, носа, глаз, прическа, одежда и т.д. Иными словами, все то хозяйство, которое конвенциально внешне обусловлено физическим телом, легко, без труда перевесит все остальное при полной иллюзии, что это не так.

Ни у кого из нас тело не лучше и не хуже. Все зависит от того, для чего оно нам нужно. У одного – для сексуальной реализации (с этим все хорошо, значит, тело хорошее). У другого существует, допустим, восемь условий хорошего тела, у третьего – десять, двадцать и т.д. Но спроси человека, почему у него именно восемь таких условий, он вряд ли что-то ответит вразумительно. Так же, как и на многие другие вопросы, если не прошел специальной подготовки, обучающей рефлексировать, то есть осознавать то, что с ним происходит в его инструментальном плане. Почему он думает так, а не иначе? Есть ли другие способы думания? И не целесообразнее ли иметь восемь способов думания и включать каждый из них, когда тот более удобен? Почему он переживает так, а не иначе? Нет ли других способов переживания?

Поэтому человек вытесняет подобного рода вопросы, не задает их даже сам себе. А если начинает задавать, то когда-нибудь попадает – или в Школу, или в йогу … короче, начинает свой путь. Потому что всякий путь есть путь к самому себе. Это мы с вами, по-моему, хорошо усвоили.

Эта часть сегодняшнего моего рассказа – попытка обрисовать не только прямо, но и косвенно, как вы уже, естественно, догадались, на что вы претендуете в итоге. Вы претендуете на то, чтобы сказать: "Спасибо, теперь я сам". И сделать это с полным основанием. Спасибо всем, в общем виде – человечеству, поскольку именно оно производит людей. Ну и конкретно… "Теперь я сам". Это формула, содержание которой я постарался, как мог, раскрыть в этой беседе. В дальнейшем в нашей программе оно будет раскрываться все более дифференцированно, подробно. И все, что сегодня еще кажется пустой абстракцией, будет наполняться определенным содержанием – таковы цель и смысл нашей ситуации.

Вторую часть сегодняшней беседы хочу посвятить следующему. А как в принципе реализовать вашу претензию? Возможно ли это? Лично я считаю, что возможно, коль мы начали эту попытку. Но на что, собственно, мы опираемся, думая о возможности реализации столь серьезной претензии в нынешних, казалось бы, неподходящих условиях? И не только "казалось бы", они действительно далеко не из лучших. Во всех смыслах, начиная с бурной социальной ситуации (как известно, когда происходят революции, людям не до духовных поисков) и кончая ситуацией лично каждого, так сказать, индивидуальной, связанной с огромным количеством внешней обусловленности и прикрепленности к стандартной ситуации. Эта обусловленность трудна еще и своей стабильностью.

Очень трудно заметить, что это моя внешняя, а не внутреняя обусловленность. Здесь предствоит работа по отделению… На что я рассчитываю? Прежде всего, как ни странно, на внешнюю социальную ситуацию. Бурные перемены в нашей общественной, социальной, государственной жизни создали предпосылки к изменению самого характера обусловленности. Под сомнение поставлена вся система предыдущего обусловливания, то есть возникла ситуация, когда можно заметить вещи, которые мы были не в состоянии заметить до того. Почему? Потому что появились новые взгляды на необходимые аспекты внешней обусловленности.

Появилось взаимное столкновение всевозможных аспектов обусловленности.

С другой стороны, мы имеем в нашей группе интегральную национальную ситуацию. И можем, таким образом, выявить обусловленности, связанные с национальными аспектами, которые остро обозначились в сегодняшней деятельности. Я имею в виду не только Прибалтику, и в частности Литву, но и общую ситуацию, ее оценку с разных позиций – от экстремистских до либеральных. Все сдвинулось, трансформировалось. Уже не тот Вильнюс, не те улицы, не те люди, не те газеты, не те лозунги… Такая ситуация – первая реальная надежда на то, что нам удастся разобраться с наиболее тонкими аспектами внешней обусловленности.

Второе, на что я рассчитываю, – массовое проявление (имею в виду в этом коллективе) экстрасенсорных объективизируемых способностей. То есть если в течение всех шести предыдущих лет мы с вами успешно избежали колоссальной опасности (и для неофитов – в первой трехлетке, и для человека, находящегося в ситуации самоутверждения, – во второй трехлетке) этих "просто обязательных" нагрузок, связанных со всякими телепатиями и прочими экстрасенсорными делами, то сейчас кинемся в это просто "с разбега". И для вас, кроме упорного труда и тренировки, ничего сложного тут не будет, так как к этому вы даным-давно абсолютно готовы.

У вас все это есть в латентном состоянии, в котором нам его удалось задержать. Потому что обычно вспышка происходит вначале и сильно осложняет дальнейшее продвижение человека.

Следующий момент – технологический. На что я рассчитываю? На глубочайшее противоречие между стабильной вашей сегодняшней ситуацией и колоссальным напряжением, существующим у каждого в подсознании. Думаю, для вас это принципиальная новость. Колоссальное напряжение связано с тем, что в течение многих лет вы воспринимали, действовали, переживали, думали и т.п. в материале, который на восемьдесят процентов по реальным обстоятельствам вашей реальной жизни вам не нужен.Но он воспринят, пережит, отреагирован и в большей своей части вытеснен в подсознание.

Стабилизация, которой вы добивались за последние три года в этой якобы паузе вашего внешнего существования, – словно тонкая пленка, за которой огромное водохранилище. Поэтому говорю при первой встрече: серьезно подумайте о том, что вам сейчас хорошо. Говорю не в переносном смысле, не иронизирую. Действительно, максимально хорошо. Потому что ситуация, которую вам удалось создать, – максимально удачная для удерживания вытесненного напряжения. Строго говоря, это главный факт, на который я опирался при формировании замысла предложенной программы и который стимулирует меня к данной деятельности, несмотря на большой соблазн ею не заниматься. Есть большое противоречие между моим сегодняшним бытийным состоянием и таким занятием, как обучение кого-то чему-то. Кроме технологий, они – просто товар: уровни, ритмы, метод качественных структур, словом, совсем иная ситуация. Противоречие в том, что, во-первых, это меня обуславливает, я беру на себя определенные обязательства, перед собой прежде всего.

Но, с другой стороны, мой внутренний закон не позволил не предложить вам эту ситуацию. Потому что, воспринимая вас объемно, резонансно, вижу, что вы – как маленькая часть огромного айсберга. Но птичка, сидящая на нем, – сознательно, несознательно, инстинктивно – так устойчиво, сбалансированно, что хочется сказать: "Вам сейчас очень хорошо. Редчайший случай, ведь многим до сих пор плохо. И на этом рубеже вы можете жить прекрасно… Пересекая этот рубеж, вы вступаете на дорогу, с которой возврата нет". Как ваш инструктор, согласно правил и законов внутренних школ, я обязан по окончании первой трехлетки, второй трехлетки и т.д. выдать инструкции, позволяющие человеку стабилизироваться в той жизни, в которой он живет, и сделать все, что от меня зависит в этой ситуации. Я это сделал и не имею к себе претензий.

…После этого рубежа стабилизация невозможна.

Таков сегодня психологически главный момент, не познавательный, а, так сказать, "переживательный". Нельзя практиковать без последствий, без последствий для целостности ничего не проходит. Жизнь человека – это его реальная ситуация, и все, что он перенес в ней, узнал, сделал и т.д., так или иначе, в грубом и тонком виде отпечатывается в его реальностях – психологической, физической, любой иной.

Так вот, эта наша ситуация имеет дело с огромным, колоссальным объемом. Колоссальным, потому что, если вы попытаетесь просто вспомнить все это, возникает ощущение некой отдельно прожитой жизни, а может быть, и не одной.

А уж если вспоминать, что было до того … – вообще фантастика! Это очень сложный клубок, который невероятно трудно раскрутить. Сразу срабатывает система оценок. Словно тесто – лезет из квашни, а вы его обратно… Ситуация такая: если его оттуда выпустить, останется лишь одно – испечь из этого теста самого себя. К тому же – самому и испечь. Я вам в этом случае могу помочь только в качестве печки…

Что здесь самое интересное? Пирог у каждого будет свой. Если на первых этапах обучения все в принципе одинаковы, то со временем шансы на это исчезают. Тот, кто внимателен, наверное, должен был уловить очень тонко проявившееся после первых же работ напряжение в группе. Там, где, казалось, все уже сложилось, где отношения совершенно проработаны, вдруг возникла тонкая рассогласованность…

Выдается импульс, а ответ приходит не тот, или с опозданием, или как-то вдруг не так. Это неизбежно. Мы лишь чуть-чуть затронули тесто, а уже началось…

Здесь все по-новому, потому что – как на актерском курсе – хороший педагог имеет дело не с курсом, а с каждым конкретно, индивидуально, и никакого "курса" как "массы" нет. Так вот, группы никакой нет. На уровне социальной психологии она есть, а на уровне нашего дела – нет. Есть отдельные люди со своими особенностями, возможностями, потребностями и т.д. и т.п. И теперь, в глубоком смысле, встретиться можно будет только в пустоте, в пустом пространстве. Потому что как только появляется какая-то психологическая заполненность, тут же возникает индивидуальный разброс, изолированность.

И вот эта изолированность, которая снимается с помощью изучаемых механизмов: конвенциональных социальных, взаимной суггестии, информационных автоматизмов, то есть всей этой колоссальной интереснейшей "штуковины", вписывающей одно-единственное во многое, без чего вообще невозможно существование и воспроизводство людей, – тут же начинает отодвигаться. И прежде всего между вами.

Думаю, вы достаточно уже подготовлены, для того чтобы на инструментальном уровне действовать согласованно, с конвенциями.

Искренне, творчески. А вот между собой советую с самого начала быть очень чуткими и улавливать рождающееся проявление неповторимости каждого. Вы знаете друг друга несколько больше, чем люди обычно, но еще очень неглубоко. Потому что существует общепринятая привычка видеть, разглядывать, думать о человеке на фоне всеобщего. Это настолько глубокий механизм нашего сознания, что, когда мы видим друг друга, видим не просто Другого, а его на фоне. Без фона, в психологически пустом пространстве становятся возможными многие иные варианты восприятия – как абсолютной уникальности, как действительного субъекта.

Для творческой души – это беспрерывная радость, открытие, но для всех остальных инструментальных механизмов – колоссальное напряжение, требующее большой перестройки. И это тоже один из фундаментальных аспектов, опираясь на который в нашей программе я рассчитываю на успех, на принципиальную возможность. Если, условно говоря, наиболее легким путем реализации проблемы являются снятие, полное освобождение от внешней обусловленности, переход к полной внутренней обусловленности, решаемые путем перемещения внутри социума, в пространстве географическом и т.д. и т.п., то здесь мы имеем такую возможность за счет "вылупливания" уникальности. Это создает почти весь необходимый набор переживаний и восприятий, действительно необходимых для снятия внешней обусловленности. Поэтому обязательна такая ситуация, где вы все собираетесь в одном пространстве. Ведь вы друг для друга и есть те перемещения, те перестройки, которые другим способом нам недоступны.

Беседа вторая.

Сегодя я хочу, чтобы мы поразмышляли о картине Мира. Мы уже привыкли говорить: "Я и Мир", "Диалог между субъективной и объективной реальностью" и т.д. Но тут возникает вопрос: что, собственно говоря, имеет в виду каждый человек, когда говорит "Мир"? В чем тут проблема? А в том, что психологически каждый живет в своем мире. И этот мир может быть совершенно не похожим даже на конкретную часть объективности, даже на город, в котром человек живет, не говоря уже о чем-то большем. Мы знаем, что человеческое сознание обладает способностью помыслить себе любой мир. И разница между фантастическим и реальным определяется в таком случае только поведением человека. Если его поведение адекватно с точки зрения социума, то никому нет дела до того, каким миром это поведение организовано. Поэтому человек имеет возможность жить так же, как живет ребенок, когда играет. Объективно для наблюдателя идет спокойно по улицам города, а для самого себя убегает от погони, преследования или вообще отсутствует, положившись на свои чисто автоматические реакции, и мыслит о чем-то своем, находится в воображениии совсем в ином месте. Мы знаем также, что многие люди, считающие себя духовными искателями, психологически оказываются перенесенными в древние Индию, Египет или еще куда-нибудь и прекрасно там себя чувствуют. Испытывая некоторое напряжение от того, что реальность, в которой они существуют, пространственно и временно не совпадает с внутренней реальностью, они все-таки умудряются так существовать, сохраняя свою адекватность во внешнем поведении.

В этом вся сложность.

Так как мы с вами начали разговор о духовном сообществе, я хотел бы продолжить эту тему. Мы говорили о том, что истинно духовное положение человека – это сочетание беспощадного реализма с беспощадной же устремленностью. Так вот, что касается беспощадного реализма, то тут, пожалуй, наибольшее количество проблем. Реалистов ведь практически совсем мало. Анализируя поведение людей, искренне считающих себя практичными, подчеркивающих это и поддержанных таким же мнением других, мы можем, внимательно рассмотрев их внутренний мир, отраженный в субъективной реальности мир их жизни, обнаружить, что они совсем не реалисты. Для того, чтобы стать реалистом, нужно приложить очень много усилий. А мы с вами прекрасно знаем, что большинство предпочитает затрачивать минимальное количество усилий и имеет такую возможность по той простой причине, что опирается на систему конвенциональных отношений, на которых держится со-циум.

Мне в руки попалась газетная заметка со следующей статистикой: "В Советском Союзе каждые 40 секунд происходит кража, каждый час – изнасилование, каждые 1,5 часа – умышленное убийство". И в целом в мире – подобная картина. Так что, пока мы с вами начали беседу, совершено уже н-ое количество краж, вот-вот произойдет очередное изнасилование, и не менее чем один человек покончит жизнь самоубийством… Я не говрю о драках и прочих неприятностях, которые происходят ежесекундно. Они размещены в пространстве, но во времени существуют одномоментно. Если вы немного напряжете память, то вспомните, что в течение всей нашей работы я постоянно предлагаю вам делать одну и ту же медитацию: попытайтесь реально ощутить, пережить, что каждую минуту на Земле умирает сто с лишним человек и чуть больше рождается.

Это реальный мир. Мы специально берем только его теневую сторону.

Потому что именно эта сторона вытесняется наиболее активно. Мы приучились делать вид-для себя, прежде всего, – что нет даже того, что мы точно знаем, не говоря уже о том, что нам сообщают разнообразные источники, которые недостаточно достоверны. Когда человек говорит:

"Диалог с Миром", он, как правило, не имеет в виду Мир как таковой. Он мыслит некую пустую абстракцию. Очень любит говорить о Космосе, о Вселенной.

Но давайте посмотрим на Космос и Вселенную. Что мы там увидим?

Огонь, в котором не может существовать ничто биологически живое, раскаленная плазма, ледяной холод, вибрации. И ничего особенно приятного, если вместо пустой абстракции "Космос" представить нечто реальное. А мы говорим "Я и Мир"…

Так вот, если вы действительно претендуете всерьез на то, на что претендуете, нужно научиться где-то там, на границе между сознанием и подсознанием, постоянно иметь этот фон. Фон реального Мира в его максимальном объеме. Нужно жить в нем, этом огромном Мире, где бесконечность, в Мире, где все сжигающий огонь, в Мире, где леденящий холод, в Мире, где звучат всевозможные вибрации, в Мире, где люди рождаются и умирают, убивают и спасают. В реальном Мире. Без этого, без постоянных внутренных усилий к помещению самого себя в реальный объем реального Мира – это игра, театр, бегство из одной комнаты, которую уже взламывает реальность, в комнату, которую реальность взломать не может, потому что она совершенно абстактная.

Отсюда следует: чтобы быть реалистом в полном смысле этого слова, нужно реально научиться жить в реальном мире. Жить в нем психологически, хотя ближняя остановка, сиюминутная ситуация совсем не требует этого, разве только в минуту смерти или на краю смерти… Не зря говорят, что смерть – большой учитель. Вот там еще есть шанс, что человек вдруг окажется психологически в реальном Мире.

А так наша жизнь устроена очень ловко. Никаких механизмов, никаких внешних стимулов, которые заставляли бы нас жить во всей полноте мироздания, нет. Наоборот, человеку, внешне обусловленному, а внутренне почти не обусловленному, и в голову не придет такое. И прийти не может.

Если даже какое-либо художественное произведение или кто-нибудь из людей случайно затронут в нем эту тему, она вылетает, как пуля, вытесненная мгновенно. Потому что для того, чтобы сделать ее реальным внутренним бытием, необходимо постоянное усилие. Нужно научиться видеть себя на этом фоне, а не на фоне своей компании, своей семьи, своей улицы и т.п.

Общее самовосприятие нужно довести до максимального объема мироздания и чувствовать себя одинаково хорошо в любом его уголке.

Хорошо или плохо не в оценочном смысле, а в том, чтобы чувствовать себя нормально, спокойно, уверенно, потому что это так и есть. Мы действительно живем во Вселенной. Это не фантазия. Живем на планете Земля. Мы действительно часть человечества, в котором живут вместе с героями, мучениками и святыми убийцы, подонки, воры, насильники… Это все человечество. Мы действительно живем на территории Советского Союза, где каждый час проиходит изнасилование, каждые полтора часа – умышленное убийство. И мы действительно все смертны. И в то же время мы живем во Вселенной. И одна маленькая штучка под названием "мозг", маленькая даже по отношению к нашему телу, в состоянии все вместить. В состоянии. И не надо для этого сходить с ума…

Без такой внутренней устремленности, без собственного, изнутри идущего желания жить во всей полноте Мира ничего не будет. И того, ради чего вы сюда пришли. Будет очередная иллюзия. Очередной заборчик, за которым прячемся от социума. Но тут должна быть изнутри выращенная устремленность, потому что извне это никто в вас не запихнет. Это дзенские мастера могли, но они жили и работали в других условиях. И с другими людьми имели дело. Теми, которые оставили всякие "привязки". А вы нигде не получите такого толчка. Прекрасно можно жить без этого.

Прекрасно… Только внутренней работой, внутренним усилием, внутренним пониманием и осознаванием, куда я, собственно говоря, хочу попасть, в какую-то компанию, что за "одинокие птицы" в этом бесконечном Мире.

Когда человек действительно психологически реально начинает жить во всей полноте мироздания, он созревает и реально, в том числе уже и физически, начинает соответствовать этому самому мирозданию.

Голограмма… И тогда между воспринимающим Мир и самим Миром возникает состояние резонанса. В идеале такой человек может быть сам по себе источником любого реального действия, теоретически любого, то есть в тот момент, когда это происходит, теоретически для него нет никакого невозможного действия в этом Мире. И это, конечно, увлекательно.

Мы знаем, что достаточно человеку хотя бы чуть-чуть расширить Мир, в котором он живет, у него сразу появляются разнообразные способности…

Не так давно в журнале "Трезвость и культура" была опубликована статья Джуны, ее жизнеописание. Так вот, она рассказывает, что у нее все началось с того момента, когда она чуть не утонула в колодце. Давайте вспомним: какие бы воспоминания людей, достигших чего-то необыкновенного, вы ни встречали, у всех оно обычно начиналось со встречи с смертью, то есть с момента, когда человек не умозрительно, а реально, переживанием ухватил факт своего пребывания во Вселенной.

Происходит супертолчок, выхвативший его из конвенциальной решетки, в которую он был вписан в процессе социализации. И вот это одно такое переживание, длящееся секунды, меняет все в жизни. Человек уже внутренне преопределен в сторону целокупности.

Можно ли достичь такого переживания сознательно? Можно. И не только достичь, но и постоянно пребывать в нем, сделать его своим постоянным психологическим миром, на фоне которого и происходит все остальное.

Теперь давайте попробуем собрать эту конструкцию вместе. То, что мы говорили уже о человеке и что сегодня говорим о Мире. Главная задача внутренней работы над субъективной реальностью, подчеркивали мы, состоит в том, чтобы вынести свое неделимое, недифференцируемое "Я", осознающее "Я есмь", в психологически пустое пространство. Представьте себе, что вы уже это сделали, что ваше "Я" находится ни в чем, нигде, никогда, в пустом месте. Тогда перед ним или вокруг него – это не важно – оказывается вся субъективная и объективная реальности.

И вот с этого момента мы можем увидеть, что они равны. Что объективная реальность существует для человека в том объеме, который вмещает в себя субъективная реальность. Человек может знать, что существует бесконечная Вселенная, и может даже соглашаться и верить, что она расширяется и пульсирует, но это не значит, что это психологически объективная для него реальность. Потому что он никак не учитывает ее ни в мыслях своих, ни в чувствах, ни в поступках. Потому что субъективная его осознаваемая реальность и объективная реальность, которая для него жизненно реальна, всегда равны. И только когда наше "Я" находится не в пустом психологическом пространстве, а помещено в центр субъективной реальности, тогда возникает иллюзия неравенства.

Скажем, я знаю больше, но мне не дают это реализовать, или я могу, но вот обстоятельства не позволяют. Если же они изменятся – изменюсь и я. Начинаются такие игры. Почему? Потому что наше "Я" помещено где-то внутри субъективной реальности. Стоит только чисто психологически, внутренне переставить свое осознающее "Я" в психологически пустое пространство, как вы сразу увидите, что эти вещи сравниваются. И чем дольше вы удерживаете свое "Я" в пустом психологическом пространстве, тем объемнее, целостнее и шире становится ваша субъективная реальность.

Потому что, свободная от помещенного в нее "Я", она начинает расширяться за счет вытесненного в подсознание материала. И неизбежно вместе с ее раскрытием происходит для вас раскрытие объективной реальности. Когда же и та, и другая реальности в обьеме достигают полноты, происходит то, что называется освобождением.

Казалось бы, очень просто. В описании. Берем свое "Я", выносим в психологически пустое пространство, все остальное размещается вне этого "Я" – и все. Но наш опыт свидетельствует о том, что даже на минуту (60 секунд) это трудно сделать.

Касаясь растождествления, мы убедились, что покинуть внутреннюю свою реальность даже на очень короткий промежуток времени, доставить свое "Я" в не привязанную ни к чему ситуацию безумно трудно. Нужно быть абсолютно в нем уверенным. В том, что оно все это удержит.

Но тут проблема лишь в одном: сделать это. Мешает элементарный страх – если я выведу свое "Я" в пустое пространство, как оно все это, то есть самотождественность, удержит? Получается парадокс. С одной стороны, мы уже согласны с методом качественных структур, говорим, что целое, его качественная внутренняя определенность выражается через понятие точки координатора, нулевую позицию. Говорим также, что у человека такой точкой координатора, нулевой, пустой, недифференцирующейся, является его осознающее "Я". Значит, "Я" и нужно поместить в эту точку. И тогда ты целый. Ты есть целое.

Но когда мы психологически открываем, что помещение своего осознающего "Я" в эту точку есть помещение его в пустое пространство, в ничто, в никуда, вот тут наше логическое суждение ничего не в состоянии сделать с нашим психологическим переживанием. По той простой причине, что мы еще не реалисты.

Реалистом может быть только взрослый человек – потому-то подростку так трудно жить без папы и мамы. Есть они – и в психологически пустое пространство помещаются вместо меня. Они там, в этом пустом пространстве, а я здесь. И все. Пока человек стоит на такой детской позиции, он не может быть реалистом в том смысле слова, который мы ввели. В этом объеме он не может иметь дело в реальностью напрямую. Он имеет дело с реальностью только опосредствованно, ибо его "Я", находясь в субъективной реальности, не может установить непосредственный контакт с объективной реальностью. И значит, между моим "Я" и реальностью как таковой находится целый кусок субъективной реальности. Вот покрывало Майи, занавес, запотевшее стекло. Оно может быть увеличительное или уменьшительное (чаще – уменьшительное). И тогда мне хорошо, легко.

Потому что я могу не только не помнить своим логическим умом, но и не воспринимать своим образным умом, не видеть Мира, в котором живу. А видеть мир, который придумал. Именно в нем мне хорошо. Если этот игрушечный мир вдруг начинает меняться, ломаться, – я расстраиваюсь, у меня возникают отрицательные эмоции. Если кто-то попытается в окна моего игрушечного домика достучаться или разбить стекло, чтобы я вдохнул свежего воздуха, я, естественно, буду гневаться. Потому что зачем мне каждую секунду своего бытия видеть бесконечные смерти и рождения? Ведь это же одинаково трудно.

Мы ведем беседу, а люди умирают и рождаются. Последний вздох умирающего сливается с криком новорожденного… Что-то возникает и исчезает, снова возникает и снова исчезает. От микромира до Вселенной, где сталкиваются галактики, взрываются или коллапсируют звезды…

Вот в таком Мире наша жизнь начинается, проходит и кончается. И когда человек говорит: "я хочу достичь Бога" (истину Мира, самого себя), он в большинстве случаев не имеет представления о том, что говорит.

Неведение, ученое неведение, управляемое неведение – вещь необходимая, потому что невозможно просто так рвануть с места и вылететь из клетки нормальным. Но невежество, являющееся защитой, иллюзией, – это не неведение. Потому что в невежестве нет устремленности, а вы, простите, еще не реалисты… И не только не реалисты, в вас нет еще и настоящего желания жить в этом Мире. Вы еще все-таки там, где-то в глубине, надеетесь из всего этого выстроить себе фантастический мир. Более симпатичный и защищенный, чем был.

Да, в этом мире чудесного – бесконечное количество сил, смертей, уродств… И я стараюсь понять своеобразие нашей с вами ситуации. Если мы четко не увидим, не обозначим реальное положение дел, специфическое для нас с вами в этом месте и в это время, то ничего не сможем сделать реального, трансформирующего. Ну, вы меня послушаете, зададите вопросы – и на этом все закончится… Потому что учить вас методике уже не нужно.

Но чтобы получилось то, ради чего мы собрались, чтобы состоялся завершающий этап обучения, где человек становится профессионалом по отношению к жизни и к себе самому в ней, нужно очень четко определиться в ситуации. Не ставлю под сомнение искренность вашего желания – это было бы бессмысленно, потому что я вас и вы меня знаете не первый год. Я размышляю о том, как его реализовать.

Мой личный опыт реализации этого этапа ничего нам с вами не дает.

Потому что я учился совсем по-другому и в другой ситуации, в других условиях, и вообще все было по-другому. Ничего похожего, кроме знания основных результативных этапов. Когда в прошлый раз я сказал, что если вы войдете в содержание этой программы, то бесповоротно станете похожими на меня, я имел в виду не только тонкий план, на что надеюсь, конечно, но и самый элементарный бытовой план. Жизнь у вас будет подобна моей – в самом прямом смысле слова. А вы мою жизнь знаете хорошо, поэтому я использовал ее как пример.

Теперь появились законы, по которым вам придется действовать. Став конструкцией вашего внутреннего существа, они позволяют вам жить так, как вы живете сейчас. Балансировать на этой грани, о которой мы говорили в прошлый раз, между совершенным знанием и жизнью, внешне обусловленной гораздо больше, чем внутренне. Человек, желающий войти в духовное сообщество, покидает то, в котором находился. Это разные сообщества. За перемену он платит, подчеркиваем мы, только одну цену – свою старую жизнь. Другой цены нет.

Но вот что интересно. Попадая, допустим, в Конго, в среду какого-нибудь племени, мы легко понимаем, что там – другая жизнь. Правда, можно попытаться "поагитировать" за свой образ жизни (чаще всего из этого ничего не получается). Но вначале все-таки изучаем, как у них, а потом уже рассказываем о своем. Когда человек слышит, что духовное сообщество живет по-иному, до него это почему-то никак не доходит. Даже тогда, когда видит представителей этого сообщества.

Сообщество малочисленно по сравнению с человечеством в целом – разброс всегда малочислен по сравнению с серединой. И жизнь его представителей не лучше и не хуже. Она просто другая. Думаю, две первые наши встречи, может быть, заставят вас хоть иногда чуть-чуть думать об этом…

Теперь попробуем этот объем перевести на технологический язык.

Перед нами две технологические задачи.

Первая: помочь каждому из вас вырастить в себе беспредельную устремленность к реальности, к Миру как он есть, точнее говоря, как он нам известен.

И вторая: видеть эту реальность, эту устремленность беспощадно реально. Чтобы создать такой беспощадный образ, необходимо вывести свое осознающее "Я" в пустое психологически пространство и научиться его там удерживать. А затем добиться, чтобы оно пребывало там постоянно – без этого у нас просто ничего не получится. То, что мы с вами называли стабильным самосознанием, осуществимо до конца только таким образом.

Собственно говоря, давно ведь сказано: "В темной, как темнота, темноте, в пустой, как пустота, пустоте жил да был Бог"… Значит, сотворение мироздания начинается с того, что Бог помещается в то место, где ему положено быть… В место, где находится творец, то есть наше "Я". Значит, оно должно оказаться у себя дома. Вопреки всему семантическому полю понятия "дом", дом нашего "Я" – это ничего, нигде и никогда. В пустой, как пустота, пустоте.

В прежние времена тут действовала очень хорошая "морковка".

Говорилось, что вот так можно обрести бессмертие. Естественно, в пустой, как пустота, пустоте нечленимое "Я" ощущает себя бессмертным. Особенно, если мы отсюда туда на него смотрим инструментально (туда можно посмотреть только инструментально). Так что не будем касаться этого вопроса – ответ ведь не опирается ни на какой опыт и ни на какие экспериментальные данные, а потому все равно будет спекулятивным.

Давайте будем говорить жестко, а жестко – это значит просто надо так сделать. Только в этом случае мы оказываемся в состоянии реально заниматься резонансом. То есть, строго говоря, резонансом заниматься можно на уровне любого инструмента. Это будет инструментальный резонанс, относящийся к психоэнергетике другого человека или к психоэнергетике пространства сознания и т.д.

Но это еще не тот резонанс – между субъективной и объективной реальностями, о котором мы с вами говорили в общем виде. Предположим, я нахожусь внутри со своей субъективной реальностью, с частью ее. Вот выделил я в себе часть инструментальную. Но все остальное в это время есть мой дом. И сразу всеми тремя инструментами войти в резонанс я не могу, для этого я должен быть нигде. А уж если я хочу взять всю свою субъективную реальность и ввести ее в состояние резонанса с объективной реальностью, то тот, кто все это делает, где он? Ни там и ни там, он психологически в пустом месте, в нулевой точке.

Стоит только проделать эту процедуру, как ваш инструментарий начинает жить, расти, развиваться уже совершенно по другим законам. Мы не можем говорить, что при этом вся психофизиология меняется – хотя в каком-то смысле это так. Нам известно: да, происходят довольно интересные изменения, но пределы их мы сейчас затрагивать не будем. А психологически появляется необходимая метаструктура, позволяющая соединить, реально интегрировать в себе вот это: субъект-объект. И реально встать в позицию Диалога с Миром, воспринимая Мир как субъект.

Без всякой иррациональной подкладки, чисто технологически.

Таким образом, оставаясь в рамках психологических рассуждений (или, скажем, парапсихологических), мы с вами понимаем, что, независимо от внешнего наблюдателя, от того, кто изучал бы весь этот процесс, для нас самих, для каждого из нас это активное строительство субъективной реальности – по плану, по замыслу, полученному извне ( информация о такой возможности) и апробированному практически (ведь мы с разных сторон подбирались к нему в течение всех этих лет), – осуществимо.

…Здесь возникает план, замысел организовать свою внутреннюю реальность более качественно. Этот замысел можно осуществить в полном объеме, и тогда мы получим то, о чем говорили вначале. Он может быть осуществлен частично, и тогда мы получим различные варианты и уровни приближения. Становится понятно, почему всякие там "сидхи" или экстрасенсорные способности во все времена, во всех серьезных ситуациях назывались "цветами дороги". Ведь это остановка, недоосуществление замысла. И в то же время – необходимый и неизбежный продукт на пути реализации такого замысла. Скажу больше, попробуйте всерьез посвятить сутки тому, чтобы постоянно держать внутри себя фон: весь жилой город, не картинку архитектуры, а именно живой – с людьми, смертями, рождениями, болезнями, радостями, любовью и т.д. и т.п. Держать его в себе и себя на этом фоне. К концу суток у вас уже "сидхи" появятся. Пара штук точно прорвется… При вашей технической подготовке. Осталось последнее – стабильное самосознание в полном смысле этого выражения. В полном его объеме. Вытащить себя оттуда. Вытащить домой, в пустоту. Не испугавшись, грамотно, понимая, что это ваш дом.

Я сейчас опираюсь, строя беседу, на ваш опыт и переживаний, и действий, и всей предыдущей технологической учебы, где вы бились над задачей стабильного самосознания. Делать это усилие постоянно, пусть сначала 10, 20, 30 секунд, но, повторяю, постоянно, ведь каждая секунда в этом состоянии весома. Потому что она дает возможность хоть на мгновение, но увидеть реальность. Увидеть, ощутить, прочувствовать, даже успеть подумать о ней…

Знание – большая сила, незнание – тоже большая сила, а вот невежество – это всегда слабость.

Ну, и, наверное, последняя важная и интригующая, с точки зрения названия, тема в наших вступительных беседах – "Тайна реального действия"… Из всего, о чем говорили в прошлый раз и сегодня, уже следует логический вывод: тайна реального действия в том, что ее нет.

Просто есть реальное и нереальное. Если вы пребываете в реальном, то любое ваше действие реально, если в нереальном, любое ваше действие нереально. Хотя оно может соответствовать описанию Мира, тому описанию, которого вы придерживаетесь и которое разделяют с вами ваши знакомые и знакомые ваших знакомых… И вообще все авторы из той библиотеки. Отсюда – парадокс: по отношению к жизни, к ее живой ткани человек, с точки зрения библиотеки мало знающий, мало образованный, может быть во много раз эффективнее знающего.

Наверняка потому ни у одного народа, ни в одной культуре никогда ум не отождествляется с уровнем информированности.

Мы прекрасно это знаем на примере, скажем, мандал. Возьмем тибетские изображения. Смотрим на эту картинку. Можно думать, размышлять, переживать: то есть извлекать из нее знание. Цветная, много на ней всего изображено, а прочитать, просто, как текст, мы не в состоянии. Для этого нужно стать ученым-востоковедом. Неграмотный же тибетский пастух, которого учили по этим картинкам, сядет и начнет говорить…

У нас с вами вообще нет подобной традиции. Смотрим картину (за исключением очень немногих людей с развитым эстетическим восприятием или как-то обученных, погруженных в этот мир, знающих этот язык) и ничего не видим. Тот, кто много читал, как правило, оперирует терминами "экспрессия", "композиция", "колорит"… Художник про картину свою способен говорить девять дней, а мы это взять оттуда не можем. Особенно если там (Лотман, "Информационный парадокс канонического исскусства") вообще ничего нового не нарисовано – традиционный сюжет, композиция и цвета, как у всех. А действует же! И информация какая-то появляется.

Отчего? Лотман поясняет, и Флоренский в "Иконостасе" описал: происходит структурализация субъективной реальности, и за счет этого возникает информация нового уровня, более интегрированная. Хотя никакой подачи информации – подается структура, которая действует, структурирует внутреннее пространство сознания, чувства или соматическое пространство, то есть программируется пространство тела, души, духа…

Мы все думаем, что нужно во что бы то ни стало досказать книжку, в которой все "то самое" написано. Или же, в крайнем случае, поймать "того самого" человека, чтобы он "то самое" рассказал. Надо себя поймать. Ведь лучшей книжки, чем люди и реальность, нет. Там все. Все тексты. Читай на здоровье. Но для этого нужно выловить себя и из внешних, и из внутренних обусловленностей. Тогда мы будем иметь точку опоры. Неистребимую, неуничтожимую, не поддающуюся ничему внешнему. И пока я есмь – я есть, это никому не подвластно. Вот тогда все, чему вы учились, все, что вы прочитали, все, чему вы еще научитесь и что прочитаете, пригодится, раскроется, как раскрывается бутон.

И в тех, кто раньше занимался, тоже уже все есть. Они же здесь присутствуют… Информация поступает на тонком уровне взаимодействия.

Хотя внимание наше (ухо, глаз, рука, мысль) приучено только к совершенно очевидному, но мозг же, как говорится, не из булыжников. А нам бы по голове поленом – вот тогда это реальность. Потому что внутри толпа шумит, за ней ничего не слышно. И найти себя почти невозможно. Своего голоса человек не слышит, а иногда уже и боится услышать. Потому и тишины боится… Только в необусловленности весь этот айсберг, вся эта глыба, которая в вас уже есть, сформирована, весь этот объем, который заложен, который вы же сами и добывали, – сможет реализоваться.

Значит, задача номер один или, точнее, единственная – поместить свое "Я" в свой дом. Найти его и обжиться в нем. Там совсем неплохо и совсем не страшно. Потому что "Я" ничего не боится. Боятся личность, индивидуальность, совокупность конвенциональных программ, сенсорные привычки, соматические ощущения, мыслительные потоки. А это вот зерно ничего не боится. Это кристалл. Это высшая точка, доступная развитию человека, человеческого сознания, самосознания. Субъект, объект, реальность, нереальность, фантазия, воображение… Вы что, думаете-так легко оно досталось? Оторваться от природы, вылезти из растворенности в Мире, когда нет тебя, когда ты просто слит с этим… И вылупиться оттуда, выродиться. Выродиться и увидеть, что вот оно "Я", малюпусенькое существо, с ограниченным сроком жизни. И вот она – Вселенная… И не сойти с ума.

Прожить эти сто, двести тысяч лет и уже сорок тысяч лет обладать сознанием развитым. Представьте этого человека как одного. Через что он прошел! Как вылупливался, в каком смертном ужасе… Пройти этот путь до конца – это и есть духовность. Ничего загадочного. Это же просто – пройти его до конца. Раз уже вы задумывались над этим, раз уж оказались тут, если вас что-то не устраивает в растворенности…

Ведь вся история человека – это история "вылупления". Сначала он вылупился из племени, потом он вылупился из места жительства, потом он вылупился из национальности, потом из пространства Земли и т.д. Сейчас он чаще всего растворен в социуме. Еще он не может сам по себе, без всего. Он и Вселенная! Не получается.

То, на что вы замахнулись, то, что вас манит и тянет, – вот это…

Сделать пару шагов вперед. Не дожидаясь, будут ли следующие воплощения – не будут… Кто его знает? Ведь это бабушка надвое сказала… И сколько жить осталось – тоже ведь неизвестно. Имеет смысл попробовать. Раз уж запахло этим, раз уже хочется-так давайте вперед, действуйте!

Организуйте свои ситуации. Вы все уже умеете. Срежиссируйте. Чтоб вам вокруг все помогало! Не спать помогало, а выполнить эту задачу – вылупится из самого себя. Вы уже, каждый сам по себе, что-то обозначаете. А теперь надо вылупиться из самого себя, непонятного себя, туманного, какого-то расплывчатого себя. И вы родились. Вы дома…

Но вопрос – что с этим делать? На такой эмоциональной ноте хотел бы закончить. Вернее, хотел бы, чтобы на этой ноте вы услышали вторую часть, она словами трудновыразима… Устремленность! К беспощадному реализму нужна еще беспощадная устремленность. Даже – в каком-то смысле смешная, наивная, детская (можно любое слово придумать), романтическая… Есть две формы такие: одна светит, другая греет. Тогда получится. Может получиться. Все для этого есть…

Беседа третья.

Я наметил две связанные между собой беседы. Одна – о человеке с точки зрения его механизмов, вторая – о жизни с точки зрения ее механизмов. Практически я, наверное, не скажу ничего нового для тех, кто все это время учавствовал в работе, но хочу обобщить имеющиеся у нас сведения… Постарайтесь в очередной раз эти сведения увидеть в себе. То есть проверить, все ли свои механизмы вы уже обнаружили, изучили, как они работают и т.д. Потому что без знания своих механизмов наша основная цель вряд ли достижима, без этого знания мы запутаемся.

Попробуем профессионально посмотреть на то, что такое человек в его обычных проявлениях, в "великом среднем". Ну, конечно, это существо предельно забавное. Предельно забавное потому, что очень серьезно, с глубокой серьезностью относится к своим механизмам, при этом прекрасно и часто очень красиво несерьезно относясь к механизмам вещей. Вот вы подходите к игральному автомату. Бросаете энное количество копеек, нажимаете соответствующую кнопку. Начинает двигаться картинка, вы хватаете ручку, целитесь, нажимаете кнопку – "стреляете" …, проигрываете или выигрываете, получаете какое-то там удовольствие, отходите, и у вас нет печали по этому поводу… Печали по поводу того, что как же это так: всего за пятнадцать копеек нажатием кнопки такая огромная штуковина, достижение электроники, крутит, вертит, мигает, кричит, пищит… Нормально, так и должно быть. Одна кнопка, пятнадцать копеек – и пять минут все работает, потребляет электроэнергию, мигает…

Понятно, автомат. Или автомашина – три педали, руль, ключ зажигания. Правила движения… но это уже конвенция по использованию. И нет сожаления: ну, как же так, ведь внутри то и се, пятое, десятое… Он – пользователь, а пользователю до этого дела нет. Вот тот, кто изобретает, собирает, затем ремонтирует, вот он уже ощущает и сожаление.

Но когда дело касается человека лично, ему говоришь, что у тебя есть такой механизм: 15 копеек, нажимаешь кнопку и пять минут… шум, звон, огни мигают, все работает, потом выключается, и пока еще 15 копеек не бросишь… Тогда это оскорбление. Потому что это же мой механизм – если даже я соглашусь с вами, – вы психолог, – что это механизм, – но это же мой механизм.

Какой же он твой? Ты что – изобрел, сконструировал, ремонтируешь его? Ты его получил, причем не знаешь, как, когда и от кого. И тебе безразлично, кто же его изобрел и откуда вообще он взялся. Ты пользователь и не более того. не автор, не конструктор, даже не ремонтник, потому что не в состоянии сам отремонтировать, если поломается… Просто пользователь.

И вот тут выплывает простая вещь: ведь я единоличный пользователь, а не просто пользователь. В этом и есть корень всех иллюзий, что якобы собою вы пользуетесь единолично. Это, строго говоря, паранойя. Она, конечно, имеет свой смысл, например, для того, чтобы легче, приятнее, удобнее, тепло вздремнуть можно было… Но ведь это же паранойя – быть в полной уверенности, что все, полученное в процессе социализации, – бесплатно и в единоличном пользовании. Думаю, в современном мире, в связи с кооперативами, индивидуальной трудовой деятельностью, стало понятно, что это полный бред… Ведь если мне что-то дали, то дали для чего-то. И если то, что мне дали, то, что надо, не производит, то оно поломалось. А если оно поломалось, то меня надо чинить. И чинят. Как известно, для этого есть разные способы, начиная от гуманных типа "собрание с проработкой" и кончая значительно менее гуманными – такими, как отправка в отдаленные места. Чинят, потому что поломалось. Потому что человек есть собственность общества, которое его произвело. И все его механизмы изобретены человечеством в процессе общественного бытия с большим трудом, потом и кровью.

Ценой различных жертв формировались и создавались все психологические механизмы человека. Есть, наверное, тысячи и миллионы способов нажимания на всякие кнопки, чтобы эта штука работала. И она работает – хуже, лучше, так-сяк, но работает. А что значит работает?

Выполняет общественные обязанности, функционирует, исполняет социальную роль, воспроизводит себе подобных, короче говоря, платит своей жизнью за то, что получено. Таким образом, мы видим, что вопрос о механизмах человека не отделим от вопроса о механизмах жизни как таковой.

Вы мне скажете: "Как же так, любовь, страсть к истине… и т.д. и т.п." На что я вам отвечу: "О какой любви идет речь?" Пока я экспериментально не смогу убедиться, что это не кнопочная любовь, вы мне ничего не докажете. А я вам смогу, если она кнопочная. Просто нажму кнопки в другом порядке, и она пройдет… Меня, конечно, объявят манипулятором, злодеем, черным магом, кем угодно, накажут… В крайнем случае, если я совсем беспомощный, "в ремонт" отправят. Но я смогу это сделать…

Вы, здесь присутствующие, все это прекрасно знаете. Так что же там, за пределами механизма? Ничего… кроме "Я". Все остальное – механизмы.

Ну, а тело? Тело – субстанция биологическая, оно все равно было бы, если бы вас родили и отдали на воспитание корове. Да, тело было бы, но вас бы не было…

Есть один-единственный, драгоценный подарок, за который не берут денег и который не является функцией и кнопочным механизмом, – это "Я".

И если человек воспользовался этим подарком, тогда можно говорить о чемто, не включаемом извне, не являющемся механическим, внешне обусловленным, можно говорить о какой-то активности действительной, а не спровоцированной, то есть не реактивной, а истинной. Больше нет ничего.

А откуда же взялось это "Я" и чей это подарок? Конечно же, не "великого среднего", там прекрасно без этого "Я" проживешь. Значит, можно утверждать, что это есть продукт духовной работы той части человечества, которая в силу каких-либо причин, о которых сейчас не имеет смысла рассуждать, занялась вопросом бытия как такового, выпала из "великого среднего" по тем или иным причинам.

Всякое множество имеет разбросы в разные стороны. Мозг – вещь сложная, уникальная. Двух одинаковых отпечатков пальцев нет, а уж мозгов тем более… И эта уникальность в чем-то проявляется, хотя бы в этих отпечатках пальцев, еще в каких-то вещах. То есть во внешнем Мире тоже есть намек на эту индивидуальность. И в культуре. Во всем процессе социализации вдруг случайно просачиваются какие-то влияния, идущие совсем из другого места. Ну, назовем это место "Шамбалой" или еще как-нибудь, не имеет значения. Мы понимаем, что есть место за пределами "великого среднего" и что влияния, идущие из этого места, так или иначе проникают в культуру.

Можно сказать, что каждый из здесь присутствующих в своей жизни каким-то образом ощутил эти влияния. Плюс какая-либо психологическая травма, встреча со смертью или еще что-нибудь в этом духе… Какая-то нестыковка внутри произошла, что-то заело… Чаще всего это влияние касается двух категорий людей. Первая – люди, имеющие от рождения все, – цари. У них нет необходимости заботиться о том, как бы что-то приобрести. Вторая, у которых ничего нет, – неудачники. Не удался процесс социализации. Не получилась безукоризненно работающая машина.

Пока машина работает, все как будто в норме – с точки зрения привычного. Но зато когда сломалась, появляется шанс что-то такое услышать, воспринять не отсюда…

Конечно, я поставил вас сейчас в очень легкую ситуацию, потому что предельные абстракции нас, как правило, не задевают. Я спросил: "Что является механизмом?" Все является механизмом. И все слова хороши. Все – это то же самое, что и ничего. Так о чем речь? Проблема состоит в том, что у каждого из вас по законам конструкции существует ядро личности.

Или комплекс само собой разумеющихся норм. Сверхценностей, которые по конструкции сделаны так, чтобы никогда в нормальных условиях функционирования не попадать в поле зрения критически оценивающего умозрения. Мы об этом неоднократно говорили. И вот на этом комплексе само собой разумеющихся норм вся эта штука и держится. Значит, мы можем вокруг трансформировать, проживать такие-сякие ситуации, а эта вся штука будет жить и прекрасно заменять "Я". Она создает ощущение этого "Я". И некоторым из вас уже приходилось Это оттуда вынимать.

Возникали страх, переживания, связанные с утратой своего "Я". Но если это не "Я", тогда что такое "Я"? Ну, ествественно, набор этих норм у каждого в чем-то индивидуальный, в чем-то схожий. Но как создать ситуацию, в которой бы вы состоялись, могли бы заставить себя преодолеть психологическую защиту – ведь эта штука, будучи жизненно важной для работы механизма, окружена очень красивой и сложной, интересно построенной защитой, потрясающей защитой, причем у каждого свои варианты этой защиты…

Конечно, есть способы прорваться сквозь защиту. Весь вопрос в том, с какой целью прорваться. Просто разломать ее нет никакого смысла, надо прорваться так, чтобы на этом месте человек был в состоянии что-то построить, вернее, построить только одно – "Я есмь". Больше ничего.

Теперь представьте, что вы это сделали. У вас нет никакого комплекса само собой разумеющихся норм или никакого сверхценностного внутреннего образования. Только "Я", свободное, недифференцируемое "Я".

Как это отражается на нашем поведении? Вас невозможно опознать. Ведь как мы обычно познаем? Общаясь с человеком, привыкаем, что у него есть некоторые проявления, которые неизменно во всех моментах ему сопутствуют. По этим проявлениям мы говорим: "Этот человек последовательный, а этот непоследовательный, этот человек принципиальный, этот непринципиальный, этот мягкий, а этот жесткий".

Короче, начинаем определять психологию личности, тестировать, мерить…

И, как показывает практика, очень многое, фиксируемое тестами, сопутствует человеку всю жизнь. Так, скажем, профиль по ММРI меняется круто только под влиянием очень сильных событий, а так, если жизнь идет ровно, лишь чуть-чуть корректируются отдельные параметры, сам же профиль в принципе сохраняется, как и форма глаз, ушей и т.д.

При отсутствии такой стабильности вы выглядите для окружающих человеком совершенно беспринципным и ненадежным. У вас нет постоянных реакций на ситуацию. С вами нельзя иметь дело. То есть вы опять становитесь как бы механическим. В основном варианте человек не ведает, что творит, потому что ему нажимают кнопки неизвестным для него способом. И в нашем варианте не ведает, что творит. Только в первом случае он не знает, почему он не ведает, что творит, то есть он находится в состоянии незнания, но не в состоянии невежества. И из этого положения незнания он может себя извлечь, потому что он уже есть там внутри. Необходимо себя оттуда извлечь и поместить туда, куда надо.

Тогда все станет на место.

Поскольку эта операция кардинальная, то основой подготовки, помощи, временной опоры становится учение со своим набором ценностей, или, как мы говорим, "законом надо мной". Но это совокупность принципов из однойединственной системы, цельная вещь; ее источник находится за пределами "великого среднего", поэтому учение мне помогает. Моему, еще неизвестному для себя комплексу само собой разумеющихся норм, этому сверхценностному ядру "Я", сознательно или, скорее, полусознательно противопоставляю выбранное по каким-то причинам, которые мне вначале кажутся известными, совокупность таких же непоколебимых норм. Но они даны мне в состоянии изначально, эти новые нормы, ценности, совокупности моего учения. И дальше уже начинается такая операция: это сюда вводится, а то отсюда выводится. Потом и это отсюда выводится – и остается голое "Я".

Такова технология. Эта часть пути еще не избавление от механизма, как мы уже поняли, от механизма и не надо избавляться, но это способ использовать механизм, все наши механизмы для сознательного введения в себя закона, противоборствующего неизвестной мне и очень часто оказывающейся внутренне противоречивой совокупности "само собой разумеющихся норм".

Процесс продолжается длительное время. Поэтому через 9, 12 лет занятий можно лишь определить, а до этого – только разговоры: хорошее учение, плохое учение, лучше, хуже… И что человек действительно изменился, видно через 9-12 лет. А пока идет процесс произрастания, внедрения в себя совокупности, цельности из определенного, известного источника, как мы образно говорим, "плата в одну-единственную кассу".

Касса – это и есть ваше учение, дающее шанс…

На этом построена технология любого учения. Суть дела везде одна и та же. Ведь так просто ничего сделать нельзя, разве что в экстремальных условиях: изъять человека из жизни, бросить его в другую жизнь без всякой подготовки, скажем, в монастырь, и так, взяв на себя всю полноту ответственности, из этого практически бездыханного, лишенного привычной среды, так сказать, психологического трупа производить некоторый продукт…

Мы все достаточно образованные и не лишенные способности логически мыслить люди, никак не можем признать для самих себя факт, что я – сделанная вещь. Это нас так оскорбляет. Но ведь оскорбление – тоже сделанная вещь. Избавьтесь от него, и вы уже не совсем вещь, вы уже немножко Вы. Вы уже начали вылупливаться, вы в яйце, и там, за яйцом, что-то есть. А если это вас по-прежнему оскорбляет, у вас шансов ноль…

Шарлатан (грамотный шарлатан) понимает, что пока человек этого не признал, внутрь себя не впустил и с этой точки зрения на себя самого не смотрит, он продается запросто. Весь вопрос только в грамотности, технике приемчиков… Где нажать, какие кнопки, какие механизмы уже изучены… Но он – никто в профессиональных глазах. Автомат, который уверен, что он не автомат. Так зачем же святые люди нас всячески уговаривают, что у нас бессмертная душа, хотя бы в потенции? Соблазнить же надо как-то, чем-то. Вместо миллиона иллюзий – одна, но та, которая нужна.

Когда-то Вирга рассказывала про свою компанию раллистов. Про то, как вдруг в возрасте 25-26 лет некоторые из них начинали совершенно поглупому, как бы специально разбиваться во время гонок, не желая вовлекаться в следующий этап, который был уже виден. Говорят, когда животное совершает самоубийство, – это уже не животное, ведь это какой-то сознательный акт. Это образ, конечно. Но суть в том, что человек прерывает запрограммированность вот таким грубым способом, не зная, что с этим делать. Глупо, конечно. Проигрыш. Мы можем списать это на брак, брак производства. И к его жизни опять же чаще всего не имеющий отношения. Иллюзия. Даже такой акт, как самоубийство, чаще всего, за редчайшим исключением, несознательный поступок. Просто брак в процессе социализации, в процессе производства людей.

Плохо это или хорошо? Плохо или хорошо – выпасть из "великого среднего"? Если бы вы сами выпали или, выпав, сохранили иллюзию, что сами. Нет, это не плохо и не хорошо. Это как осень… как протуберанцы на Солнце. Это никак.

Нам, привыкшим относиться к Миру ценностно и ориентирующимся в нем через систему ценностей, очень трудно допустить, что можно определить иначе. Это никак. К реальности нужно относиться как к реальности. Она не хорошая и не плохая. Она такова. Но в нас вмонтирована такая штуковина, которая делает ценностное отношение сверхценностью. Плохо или хорошо, что человек сделан? Конечно, хорошо. Потому что даже по определению человек есть общественный продукт… Есть ли у человека свобода воли?

Что это такое? Есть выбор… Поэтому, когда человек расширяет свое сознание до выявления осознавания того факта, что у него есть выбор, он просто начинает лучше видеть. Ему уже кажется, что он ого-го… И все вокруг радуются. Потому что да, вот такую штуковину сделали, она уже сама выбирать может. Она уже сама видит, что не один вариант жизни, а восемь… И в состоянии сама по системе ценностей сознательнобессознательно выбрать из восьми один.

Но и этот факт, что у человека есть возможность обнаружить себя как такового, – тоже факт, и не плохой, не хороший – это просто есть. Я думаю, что доросли до того момента, когда не нужно уже уговаривать, соблазнять таким способом – мол, вот эта жизнь истинная, а эта нет… украшать все это цветами… и прочее… Просто есть такой вариант. И если по каким-либо причинам вас не устраивает ваша машина, может, есть смысл довести дело до конца и заняться этой машиной самому… Сесть за руль и поехать. Куда? А куда ехать, когда действительно сел за руль? Но это вопрос для следующей беседы.

Беседа четвертая.

Сегодня попробуем побеседовать о жизни с точки зрения ее механизмов. Хочу только напомнить, что и предыдущей беседе, как и сегодня, мы говорим именно о механизмах, не затрагивая других аспектов, потому что ни человек, ни жизнь не исчерпываются только механизмами. Мы просто акцентируем свое внимание на механизмах, исходя из того, что предполагается ваше желание, ваша мотивизация стать в профессиональную позицию. Иллюзия свободы воли формируется у человека на основании того, что он может совершить выбор, то есть ему дано видение вариантов возможной реализации. Делая выбор, он тем самым формирует у себя иллюзию свободы воли. Об этом очень неплохо написано у П.В.Симонова. Почему вдруг это стало подчеркиваться? Потому что то информационное богатство, которое получает сейчас человек, принуждает его видеть, что в жизни очень многое предопределено и есть масса аспектов, которые можно высчитать.

В связи с тем, что психика человека – система принципиально открытая, она в большей степени детерминируется внешней средой и, в первую очередь, социальной, во всех ее аспектах – от культуры до непосредственного окружения. Как только нам удается остановить вытеснение факта, что жизнь как минимум имеет предопределенность в смысле детства, юности, зрелости, старости, смерти, как только мы отказываемся от психологической защиты, связанной с вытеснением этой предопределенности, и начинаем рассуждать строго, мы начинаем видеть: эта определенность задана изначально.

Предопределенность обладает интересным свойством – это желание человека узнать свое будущее. Как ему кажется, просто узнать будущее. Но за этим желанием скрывается чаще всего стремление получить гарантию на будущее, так называемую "модель гарантированного будущего".

У человека всегда есть модель потребного будущего, то есть того, какое он хотел бы иметь для себя. И есть модель будущего, которое он считает для себя наиболее реальным.

Как видите, в области жизни мы имеем такое же многообразие психологических уловок, как и в отношении человека к самому себе: идеальное "Я", реальное "Я", желаемое "Я", Такая же множественность у человека по отношению к жизни и особенно к будущему. Отсюда – неистребимое желание получить гарантию на будущее. И неистребимое стремление к гороскопам, к гаданиям… Заглянуть в свое будущее из желания иметь какую-то гарантию. Нормальный механизм опережающего отражения существует. Мы, естественно, как-то планируем. Без механизма опережающего отражения мы не можем ставить цели, производить целеполагание. Не можем иметь мотивацию на достижение цели. И, соответственно, наша деятельность перестает быть организованной, так как наша деятельность организуется движением к цели. Когда мы говорили о человеке, хотя и с точки зрения механической его части, то замечали, что очень многое определяется изнутри человека. Но если мы посмотрим со стороны жизни, то увидим, что гораздо больше определяется извне. Какие же основные механизмы жизни можно попытаться увидеть?

Первый механизм жизни, основной для нашего психологического подхода, – это механизм формирования "Эго", когда оно определяется как "Мы". Принадлежность человека к той или иной группе, к нескольким группам, к сообществу, к нации, к государству, к единомышленникам, к какой-то части культуры и т.д. – один из главнейших механизмов жизни. С самого начала, с младенчества мы постоянно находимся в ситуации, которая формирует в нас неистребимую потребность принадлежности к "Мы".

Осознавать через себя "Мы" – это настолько глубинно, сверхценностно, что некоторые "Мы" не поддаются даже анализу сознания. Человек без какоголибо специального усилия, или какой-либо конфликтной эсктремальной ситуации, или же без внешнего какого-то влияния не задумывается, почему именно эта компания, сообщество, или группа, или часть культуры есть для него "Мы". Это один из фундаментальных механизмов жизни.

Человек по рождению своему, по воспитанию формируется как человек только в социуме. Мы об этом уже говорили. Ступени, которые он проходит в социуме, определяют его позицию, мироощущение, мировосприятие, картину Мира, эмоциональное отношение к Миру, систему ценностей, восприятие людей среди "Мы" и "не Мы", то есть его идеологию. И чем менее противоречива жизнь человека, тем более он однозначен – таково абсолютно практическое последствие этого механизма жизни. Чем менее противоречива жизнь в системе социального окружения, тем более человек однозначен и субъективно тем более удовлетворен. Потому что он вписан в систему, не имеющую противоречий. Человек, выросший в замкнутой однообразной культуре, в замкнутом территориально пространстве, почти абсолютно однозначен, он в большей части может быть описан через внешнее свое социальное бытие. Но в силу того, что реально современный человек находится в очень противоречивой системе и жизнь его иногда сталкивает с абсолютно противоположными социальными группами, установками и т.д., с которыми он вынужден идентифицироваться, современный человек противоречив, неоднозначен. И тогда ядром "Мы" будет та социальная обстановка, в которой он находился в наиболее сенситивный, наиболее восприимчивый период своей жизни. Чтобы понять, почему у человека жизнь сложилась так, а не иначе, надо понять этот фундаментальный механизм.

Второй фундаментальный механизм мы можем условно назвать социальным заказом. Человек находится в поле жизни среди множества предъявляемых к нему извне требований; совокупность этих требований составляет некую линию жизни, задаваемую извне. Реализуются эти требования через предыдущий механизм, через механизм интериоризации ценностей, то есть в процессе социализации человека, через "Мы". Человек перемещает внутрь внешние для него ценности, которые через внешние требования образуют линию жизни.

Поскольку таких вариантов линии жизни может быть или один, или бесконечное множество, то от этого зависит диапазон возможной жизни: от однозначности, то есть абсолютной предсказуемости линии жизни, до, так сказать, предельной непредсказуемости. Предсказуемость линии жизни как норма повышается с возрастом человека. Почему? Потому что чем старше человек, тем четче он соответствует каким-то требованиям, а каким-то требованиям уже не в состоянии соответствовать. Поле жизни все время сужается. Поэтому у человека с развитым самознанием возникает напряжение. Если же человек комфортный, то есть полностью отождествлен с "Мы" и это "Мы" принимает сужение поля жизни, то, наоборот, он все больше и больше успокаивается. И, в конечном итоге, выходит на однозначную линию жизни.

Мы видим, что уже два механизма имеют тенденцию приводить человека к максимальной однозначности – то есть к выравниванию противостояния между единичным прошлым и множественным будущим. Общая тенденция жизни состоит в том, чтобы множественное будущее превратить в единичное, и тогда ситуация настоящего есть ситуация точки на линии полной предопределенности. Мы сделаны так, что получаем оптимальное субъективное положительное переживание только тогда, когда воспринимаем себя как точку на линии. Единственное, что мы все блокируем, – это тот факт, что эта линия конечна. Мы стараемся продлить ее бесконечно. То есть механизмы жизни заставляют нас все время искать способ уменьшить количество выборов, снять напряженность поступка – иными словами, уничтожить собственную свободу воли, превратиться в человека, которому не нужна воля. Воля нужна только для того, чтобы строго двигаться по однозначной линии. Поэтому постепенное сведение социальной среды до однозначности – то есть до такой, когда человек свою жизнь живет среди людей, которых сам себе выбрал в друзья, на одном и том же месте, сведение множественного будущего в единичное будущее – это общая тенденция механизма. Мы здесь видим ту же тенденцию, которую разбирали, говоря о механизмах человека, – убрать неизвестное, превратить даже малейшую неизвестность в полную определенность, превратиться из открытой системы в систему закрытую, полностью детерминированную.

Теперь рассмотрим третий механизм жизни, который можно назвать механизмом вознаграждения и наказания. Общество не только внушает нам, суггестирует нас своими ценностями, требованиями, но еще и руководит, управляет нами. Управляет через систему поощрений и наказаний. Как реализуется эта система? Через формирование идеала: идеала не конкретного человека, не человеческого идеала, а идеала социального – идеальной усредненной модели члена группы, идеальной модели члена сообщества, народа, государства, идеальной модели человека вообще…

Опять тот же принцип – если мы имеем перед собой идеальную модель, то находимся в ситуации максимального напряжения, потому что все должны подогнать себя под эту идеальную модель, максимально к ней приблизиться.

Возникает максимальное напряжение со стороны единицы и минимальное напряжение со стороны группы, сообщества, потому что есть один идеал, одна мера для всех…

Следующая ситуация – ситуация множества идеалов: меньшее напряжение в человеке, потому что управлять уже нужно на нескольких различных уровнях. Отсюда желание создать иерархию идеалов, которые в конечном итоге завершаются все-таки одним, наивысшим. Как осуществляется управление? Через соревнование. Если мы посмотрим в историю человечества, то увидим, что возникшие вначале как обрядовые системы инициации и другие действа, где не было соревнования, а было проявление, превратились постепенно в соревнование. Появились победители и побежденные. Не только в военных конфликтах, в борьбе за территорию, рабочую силу, за жизненные блага, но и в игровом варианте поведения возникла система соревнования. "Кто выиграет?!" Таким образом, идеал, задаваемый в любом сообществе, есть идеал победителя. Так спокойно сомкнулись системы единственного и множественных идеалов. Поскольку сферы деятельности постоянно расширяются, создается иллюзия множественности идеалов: идеальный шахматист, идеальный теннисист, идеальный физик, идеальный математик, писатель, – но в итоге, со стороны управления, все равно это свелось к одному идеалу – везде это Победитель. В некоторых системах еще создается идеал угнетенного, то есть побежденного. Но не просто побежденного, а того, кто занял последнее место (на Тибете "козел отпущения" – это такая работа, которая дается человеку на год).

Два иерархических конца. И опять, как мы видим, вся тенденция и этого механизма – сведение жизни к максимальной однозначности. В сегодняшнем мире она реализуется прикреплением человека к его профессии, почти всегда навечно. Это понятно, потому что сама система образования, сложность системы постоянно дифференцирующегося знания и т.д. вызывает необходимость специализации. С годами уже трудно поменять профессию, можно только сделать шаг назад, став неквалифицированной рабочей силой.

Для большинства есть именно такая возможность поменять профессию.

Поэтому бунтующий кандидат наук идет в дворники, носильщики. А поменять профессию как-то иначе он не может. Он предопределен, вынужден соревноваться, потому что жизнь построена на принципах соревнования насквозь. Он вынужден бежать наперегонки, потому что так построена жизнь. Если же он не хочет бежать наперегонки, попадает в проигравшие и, соответственно, в систему наказаний, связанную с ситуацией проигравшего.

То есть в общем виде система управления (наказания и поощрения) построена по прниципу соревнования. Победитель должен быть один. Таков один из основных механизмов жизни. И даже когда человек вроде бы сходит с дорожки, выключается из соревнования, он включается в соревнование среди "анти", то есть все равно попадает в эту ловушку.

Но ведь человек не может жить, все время осознавая, что его принуждают делать тот или иное. Поэтому и существует та знаменитая притча про двух собак…Одна собака встречает другую, привязанную к телеге, и говорит ей: "Перегрызай перевку, побежим в поле". А та ей отвечает: "А мы на базар…" Здесь эти три системы смыкаются: если я перегрызу веревку, то выпаду из "Мы", если я выпаду из "Мы", то окажусь проигравшим, а это значит, что мое будущее перестанет быть гарантированным.

И последнее. Чем все это увязывается? Тем, что человек сам по себе, вне "Мы", не имеет никакой собственности, кроме жизни как таковой. И даже это он имеет не всегда. Потому что территорию он получает от сообщества, оплату труда ему производит сообщество и т.д. и т.п. Он полностью зависим в получении элементарных жизненных обстоятельств, и чем дальше, тем зависим больше. Тут заколдованный круг. Псевдобунт проявился в том, что многие "искатели" бросились в минимально оплачиваемые должности – дворники, кочегары, желая быть и минимально управляемыми. Но тогда был дефицит таких работ, теперь он кончился, места заняты, а цель, ради которой человек туда бежал, не достигнута.

Потому что нет средств для реализации такой цели…

Если мы внимательно посмотрим вокруг себя, то увидим: все эти механизмы жизни подкрепляются еще принадлежностью сообществу практически подавляющего большинства из того, что мы имеем… Чем больше человек вписан, тем легче ему, тем более он однозначен, тем больше у него шансов стать Победителем. Чем менее он однозначен, тем меньше у него шансов стать Победителем, а значит, и получить соответствующий приз, соответствующее вознаграждение. Самое интересное, что если вы уйдете в контробщество, в контркультуру, то не выйдете из этих механизмов, окажетесь там же.

Мы с вами обозначили некоторые достаточно явные механизмы жизни, но не говорили о том, какая колоссальная энергия тратится на вытеснение самого факта конечности жизни, то есть страх того, что можно чего-то не успеть. Это с одной стороны, а с другой – мы все больше и больше ставим себя в зависимость от людей, которых вообще в глаза не видели. Особенно жители больших городов прямо повисают в этой зависимости. Не от меня зависит, будет ли горячая вода, электричество, будет ли работать телевидение, радио и т.д. и т.п. Этот же механизм переносится и на трансцедентальную жизнь, то есть жизнь в духе. Казалось бы, человек создал идею духовной жизни ради того, чтобы в этом, пусть субъективном, мистическом, оккультном пространстве, избавиться от постоянного ощущения принуждения. Но и туда он переносит все эти механизмы, и там появляются "Мы" и соревнование, потому что есть иерархия. Одним словом, модель жизни с успехом переносится и туда. В результате получается полный повтор.

Однажды в одной из публикаций я встретил очень интересную мысль.

Все мы мечтаем, говорилось в статье, о единственном и единственной. И всех нас захватывает легенда о том, что когда-то Бог разрубил человека пополам, и каждый ищет свою половинку. Но почему-то этот единственный и единственная чаще всего живут на одной и той же улице, или учатся на одном и том же курсе, или работают на одной и той же работе, или ходят на одну и ту же танцплощадку.

Что поразило в этом высказывании? То, что мы всегда избегаем смотреть в глаза реальности. Мы все время пытаемся сформировать какой-нибудь кусочек, хотя бы в себе, который давал бы нам возможность верить, что есть жизнь не механическая, а существующая по иным законам. В разных формах проявляется такая тенденция, такое стремление. Но как только обнаруживаем такой кусочек, тут же заполняем его теми же механизмами.

Почему? Да потому, что нет в жизни механизмов, которые бы создавали в нас желание быть единичным. Понятно, что, скажем, на биологическом уровне на сто человек приходится только 6 с доминированием исследовательского рефлекса. Но это внутренняя биологическая детерминация, то есть закрытая система, меньше зависящая от внешней среды. На уровне же психики мы очень зависим от социальной среды, мы – максимально открытая, зависящая система.

И вот здесь проявляется некая особенность: когда мы сталкиваемся с информацией, идущей из жизни, действительно по-другому организованной, мы подменяем зов стать одним, цельным, единственным на – стать Победителем. А в идеале – Победителем всех победителей, потому что тогда сохраняется "Мы". Я вроде бы и один, потому что всех победил, и в то же время мне не нужно разрушать механизм "Эго", механизм "Мы". Цитирую Кастанеду: первый враг человека знания – страх, второй враг человека знания – сила, могущество, отсутствие страха. То есть первый враг не дает человеку идти к духовному осуществлению, потому что он боится покинуть "Мы", а второй враг – сила – не дает человеку идти, потому что он легко меняет одиночество на Победителя. И вот в этой вилке – между страхом оказаться среди самых проигравших, пришедших к финишу последними, и желанием всех победить и прийти к финишу первым – и укладывается вся наша жизнь, точнее, ее механическая часть. Вместо уникальной любви, встречи двух половинок появляется … полюбила победителя, полюбил победительницу, слабая полюбила сильного и т.д. и т.п.

Получается кнопочность, механичность, предопределенность – последняя, пожалуй, оказывается даже решающей. Наша эмоциональная жизнь, наши чувства, то, что мы ими называем, так гибко приспосабливаются к этим механизмам, что и создают ощущение "моего", моей уникальности, потому что мое переживание самое "переживательное", независимо от того, положительное оно или отрицательное. Поэтому люди в одинаковой мере гордятся как своими страданиями, так и своими радостями… Это самый большой камень преткновения, потому что прорваться сквозь иллюзию, сквозь этот самообман, что я якобы существую как "Я", – значит прорваться через первый слой того, что мы привыкли называть чувствами и эмоциями.

Вы знаете, что в жизни бывают моменты, когда человек из одной эмоциональной системы уже выходит, а в другую еще не вошел. В этот период он кажется черствым, сухим, занудным, неинтересным. Испытание очень трудное, потому что пока не приблизится к другому уровню чувствования, более свободному от механизмов, он на сплошных минусах.

Тогда у него возникает следующая иллюзия – что он достиг. Потом он обнаруживает, что это тоже еще не то, что настоящие "чувствования" дальше… То есть наиболее трудной частью является переход от состояния к состоянию. Поэтому третий враг человека знания – усталость, депрессия, так как, идя по этому пути, он все время лишается механизмов. А лишаясь их, он должен постоянно вырабатывать в себе активное начало, которое сталкивается со все более сложными проблемами – и внешними, и внутренними.

Эти проблемы должны решаться своими, неизвестными заранее путями. И естественно, что на первом и на втором этапах, на начальных этапах все равно есть "Мы". Но это "Мы" организовано чуть-чуть иначе, и за счет привязанности к этой группе единомышленников постепенно идет вытеснение доминирования "Мы", появляется возможность построить свое "Я". Здесь тоже существует опасность – можно настолько уцепиться за это временное "Мы", что уже начинаются "измены", "предательства", " наказания" и т.д.

…Все псевдодуховные системы привлекают человека тем, что они сразу дают максимально однозначную ситуацию, как в будущем (максимально гарантированное будущее), так и в системе управления (четкая иерархическая система, сведенная к одному идеалу), так и в системе победитель – побежденный и т.п. Механизмы эти построены очень крепко, ведь их цель – производство человека.

По мере усложнеия машины, увеличения количество продукции, естественно и неизбежно увеличивается количество ошибок. Любой присутствующий здесь человек, мало-мальски разбирающийся в этих вопросах, знает: чем сложнее производство, тем больше вероятность ошибки, брака. Это еще один механизм жизни. Мы видим этот брак, он все время увеличивается, касается нас все ближе, что имеет на нас колоссально растущее воздействие. Ведь как раньше – скажем, какой-нибудь дебил был просто "божьим человеком", коров пас в деревне, такой себе деревенский дурачок; какой-нибудь шизофреник – юродивый или святомученик. Их было мало, и их приписывали к Богу или к демонам – какая разница? Сейчас же физическое, генетическое, психическое, социальное уродство окружает нас со всех сторон, дышит нам в лицо. То есть образ проигравшего в механизме управления становится все более страшным… А раз так, то напряжение, затрачиваемое на то, чтоб добежать и быть не последним, становится все более сильным. И это не только на производстве, нет – на работе это проявляется как раз меньше всего. Эти механизмы пронизывают нас насквозь, захватывают целиком, проявляются во всем – в самых интимных, как нам кажется, моментах нашей жизни.

Почему у нас дробное сознание, почему оно расколото на куски? Да потому, что мы все время пытаемся так его расколоть, чтоб не увидеть тотальности этого механизма, чтоб все время создавать себе возможность для иллюзий по поводу свободы своего существования, своих чувств. Если знания, рацио, интеллект нас все время движут ко все большему пониманию детерминированности, предопределенности, то эмоционально мы все больше пытаемся создать себе иллюзию, что этого нет… Но создавать ее все труднее и труднее. И вот происходит не только невротизация, но и, можно сказать, шизофренизация населения в глобальном масштабе. Эмоциональное упрощение, вычурность мышления, аутичность, все те признаки, которые обычно приписываются шизофреническим процессам, усиливаются. Потому что все труднее и труднее, все больше и больше надо разбивать свое восприятие на раздельные независимые области, чтоб сохранить этот маневр, эту иллюзию… Потому что "Мы" становится более и более противоречивым, все более и более дробным.

Одно из позитивных стремлений, противостоящих этому раздроблению, возникшее просто стихийно и чуть ли не одновременно во всем мире, – это рост национального самосознания, нахождение такого "Мы", которое не дробится… Не делится по определению, по сути своей. Это народ – литовцы, русские, армяне, немцы… Мы можем разбежаться по белу свету, но все равно долгое время, во многих поколениях останется и будет продолжаться ощущение этого "Мы" – народ.

Все остальное делится. Мы живем в таком мире, где ничего определенного уже почти не осталось – все делится. Единомышленники вдруг оказываются не единомышленниками, идея вдруг выворачивается наизнанку, а друзья оказываются врагами и т.д. У нас были такие времена, когда во имя социальной идеи родители и дети делились, семьи делились и делятся до сих пор. А вот эта штука не делится. И поэтому, естественно, в этом напряженном, все более шизофренизируемом мире это, конечно, одно из реальных и естественных, органических стремлений человека и человечества сохранить себя психологически здоровым. Распадение "Мы" – распадение одного из основных механизмов жизни – может привести нас и к полному самоуничтожению. И вся надежда, вся политика, вся устремленность сейчас в том, чтобы создать "мета Мы" – создать "Мы", соразмерное всему человечеству, и сделать его реальным.

Это самая сложная духовная задача. Потому что ощутить себя частью человечества и для одного-единственного человека, и для любого микросообщества безумно сложно. Возникает вопрос – где же тогда будут "Они"? Понимаете, ведь "Мы" без оппозиции, без противопоставления "Мы" и "Они" тут же исчезает, теряет свою главную опору. Происходят всевозможные поиски того, как скомбинировать это всеобщее "Мы" – следующую ступень "Мы", ведь для того, чтоб человечество могло сформировать свое новое "Мы" обычными механизмами жизни, оно должно найти новое их приложение.

Вот почему наблюдается такое огромное желание обнаружить инопланетян. Как только появятся инопланетяне – нам уже легко осознать себя как "Мы", человечество почувствует некоторую целостность: появились "Они"! Тогда уже не будет необходимости в обязательной расколотости внутри человечества на "Мы" и "Они" (а это обязательная расколотость, потому что "Мы" без "Они" не существует…). Поэтому, говоря полушутя, сторонники движения за мир прежде всего должны заняться поисками внеземных цивилизаций. Только на страхе смерти, всеобщей погибели, только на стремлении выжить построить всеобщее "Мы" невозможно. Потому что каждый отдельный человек вытесняет факт конечности жизни. А нас хотят заставить постоянно думать об этом. Ход кажется сильным, так как обращен к биологическому инстинкту, но психологически слаб. Сейчас среди 14-16-летних возникает огромное количество фобий, связанных со страхом атомной войны; им снятся страшные сны, они вздрагивают при звуках летящего ночью самолета. Это происходит потому, что на молодежь остро действуют всеобщие призывы и информация, идущая со всех сторон: "Товарищи, давайте… иначе мы все погибнем". На молодежь действуют, на нас – нет, ведь для нас биологическое уже там… Но на уровне "давайте нам" "Они" – "Мы" сразу объединимся. Пока это не происходит, мы не можем объединиться, а будем делиться на "Мы" и "Они" и при этом говорить о сосуществовании, о дружбе, о взаимодействии, о кооперации. Но – повторяю – чтобы скооперироваться, нужно, чтобы были "Мы" и те, кто не скооперировался, – "Они".

Эта дихотомия встроена в механизм. Попробуйте проделать мысленный эксперимент – отнимите от себя, отбросьте все, что связано в восприятии себя с "Мы", – то есть все свои признаки, явно принадлежащие какому-либо сообществу. Что останется? Одна биология, потому что осознать себя частью вида мы, увы, не можем, хотя, казалось бы, это возможно, Потом, если мы долго пробуем в биологии себя, то быстро обнаружим все видовые, биологические законы, действующие на нас. Отсюда еще один вариант: попытка выйти из механизмов жизни очень часто приводит к биологизации своей жизни – возникает культ здоровья как биологического здоровья, культ телесных удовольствий и т.д. Происходит объединение в биологизированное "Мы", а там – стадо, а в стаде законы известны, как у обезьян…

И сразу мужчины говорят: "Елки-палки, вот посмотри, у обезьян у каждого самца по двадцать самок. И дети общие, и все их любят, и вполне достаточно одного самца. Какая тут семья, что ты…" На что женщины справедливо возражают: "Ты стань сначала гориллой… физически". А это невозможно, потому что мешает… Значит, это нужно выбросить, и опять – "Мы" и "Они", "Мы" и "Они"…

Кто выиграет, в каких соревнованиях? Определить трудно. Поэтому человек должен верить, что он может усовершенствовать механизм жизни (тогда он становится социальным деятелем, революционером, реформатором, религиозным лидером), или же верить в то, что он может вписаться в механизмы жизни, то есть стать Победителем – иначе впадает в транс, и ему будет очень сложно постичь смысл жизни. Но мы с вами знаем, что есть выход в другую жизнь, конечно, очень сложный, как все принципиально иное. Для того, чтобы выйти в эту жизнь, нужно в себе сконцентрировать только силы, чтобы освободиться от любого "Мы", – постепенно или сразу, но полностью. И только тогда, когда появляется действительное "Я", то есть происходит рождение уникального человека – тогда он получает возможность другого решения жизни.

Это, конечно, безумно сложно. Но, судя по свидетельствам, в принципе возможно. Однако даже начальное движение в эту сторону тоже порождает различные модели, и это нужно очень хорошо осознавать… Если мы опустимся на уровень ниже и будем рассматривать механизмы подробно, то можем обратиться к социальной психологии, которая прекрасно описывает групповую динамику: как быстро происходит распределение ролей в группе, выстроивается иерархия, появляются лидер, приближенные, отвергаемые (почему люди рассаживаются так или иначе в пространстве), групповое давление и т.д. Далее эти механизмы рассматриваются все более подробно, в том числе и такой механизм, как информационный метаболизм, который то ли принадлежит самому человеку, то ли задан биологически – здесь уже начинается стыковка биологического и социального.

Для нас с вами важно зафиксировать основные блоки, основные тенденции этих механизмов. Как мы видим, они совпадают с основными тенденциями внутренних механизмов человека. И это естественно: человек произведен механизмами жизни и им во многом подобен, но во всяком множестве всегда есть разброс, во всяком генотипе есть мутации.

Реальность неисчерпаема даже совокупностью всех возможных ее описаний, поэтому мы с вами должны помнить, что эти беседы – тоже одно из возможных описаний, которое, естественно, реальность не исчерпывает.

Возникает парадокс: любое описание, даже самое фантастическое, чему-нибудь в реальности соответствует. Но совокупность всех описаний реальность не исчерпывает. В противном случае мы должны переходить на совершенно другие гносеологические, мировоззренческие позиции. На тех позициях, на которых мы стоим, – это так. Утверждение, что наше описание лучше, чем у "них", – тоже своего рода ловушка: имея перед собой цель каким-то образои осознать, приблизиться, выяснить более четко путь к духовной реальности, мы опять попадаем в механизм жизни. Как только появляется "Мы" – нужно быть начеку, потому что это тот пальчик, который можно засунуть в шестереночку, и тебя тут же затянет всего целиком.

Поэтому нужно всегда помнить: это описание, как и всякое другое, – одно из описаний. Но, скажем, для меня оно оказалось очень технологичным и преимущественно претендующим не на антологию, а на методологию, то есть это описание того, как нужно действовать, описание совокупности деятельностей, нисколько не претендующее на описание того, как "оно на самом деле есть".

Вот здесь очень важный момент. Я хочу, чтобы вы сконцентрировались, так как весьма важно понять, что школьное описание, которое мы сейчас слушаем и записываем, не является описанием объекта, то есть оно не описывает ничего из того "как оно на самом деле". Это, естественно, не научное описание. И в то же время и не художественное, потому что художественное описание – тоже описание объекта, образа. Это – методологическое описание, отвечающее на вопросы: что нужно делать? В какой последовательности? Что для этого нужно знать? И в какой последовательности реализовать, чтобы в конечном продукте иметь такое-то качество?

Момент, повторяю, принципиально важный, потому что большинство так называемых духовных текстов есть тексты методологические, а не описывающие какой-либо объект "как он есть на самом деле". Вы должны перетряхнуть у себя в голове всю информацию, связанную с этими вопросами, чтобы выловить там все претензии на описание того, как на самом деле… Только при правильном отношении к описаниям можно их использовать. Методологические описания, которые здесь даются, – это знания, необходимые для того, чтобы совершить определенные дейтсвия в определенной последовательности для получения определенного продукта.

Они не описывают, каков Мир на самом деле, – они описывают только: что нужно сделать с Миром, с человеком, с социумом, со знанием, с самой деятельностью для того, чтобы в итоге получить такой-то продукт…

Только рассматриваемые с методологической точки зрения такие описания, тексты имеют содержание. В противном случае они превращаются в орудие устрашения инакомыслящих. "Ты кто?" – "Я – раджа-йог. А ты что, против раджа-йоги?"… Бах, Вивеканандой по голове…

Непонимание этого становится источником огромного количества всевозможных неприятностей, заблуждений. Люди, идущие по такой дороге, почему-то попадают в совершенно иное место. И, попав туда, начинают предъявлять претензии к этим текстам, к источникам, из которых они вышли. В чем дело? Почему? Да потому, что это сугубо методологические тексты, сугубо. В противном случае не было бы такой особой деятельности, как духовная. И не было бы духовной реальности, потому что она была бы ничем не заполненная, была бы пустой. Чтобы эта реальность появилась, чтобы произвести эту продукцию, необходимо внешнее поражение, поломку механизмов своих и жизни превратить во внутреннюю победу, то есть выйти за пределы этих механизмов. А для этого нужен "напильник". Не знания нужны о том, как на самом деле выглядит моя тюрьма, из какого материала она построена – гранита или кварца, из какой стали сделаны решетки. Это никого не интересует. Интересует лишь одно: как из нее у-бе-жать… Все.

А когда план побега, его технология, метод используется в качестве описания того, как на самом деле выглядит тюрьма, – можете себе представить, что из этого получится.

Если мы берем инструкции по эксплуатации бытового холодильника или по сборке мебели – это не их описания каковы они на самом деле.

Вопрос принципиально важный. Здесь нужно напрячь все свои интеллектуальные возможности для того, чтобы просто отказаться в данном вопросе от выяснений: как же оно на самом деле? Отказаться от этого – значит отказаться от механичности, потому что любое описание чему-нибудь в реальности соответствует. Чему-нибудь. Но все вместе реальность не исчерпывает. То есть на самом деле мы хотим только одного: получить в руки методологию, чтобы выйти на реальность как таковую – без ее описания…

Все эти духовные, так называемые эзотерические "штуковины" есть методологические тексты. Они ни в каком смысле, даже в оккультном, не описывают, как оно на самом деле… Потому что никакого "на самом деле" для человека, который чуть-чуть напрягся в эту сторону, не существует.

Речь идет об одном из вариантов описания, из множества описаний объекта.

Согласование между собой этих описаний-предмет системного подхода, структурного анализа… Но суть состоит в том, что перед нами методология – то, что называется (по А.Чистякову) конструктивной психологией. Психология, которая не рассказывает, не пытается ответить на вопрос: "Как на самом деле?", а раскрывает, что нужно сделать, чтобы получить то-то и то-то. И тогда описание психики превращается в методологическое описание, такое, которое дает возможность делать. Если вы беретесь описать реальность методологически, сразу необходима ясность: что вы намерены с ней делать? Если ничего, то, естественно, никакой методологии не нужно.

Вы видите, как все механизмы нас приводят к тому, что жизнь становится все более и более абсурдной. Почему? Потому что нет никакой реальности "вообще". Делая что-то, мы все время говорим, что делаем для человека, во имя прогресса. Мы кричали про прогресс и регресс во все времена, но ничего не говорили о реальности, о том, что мы что-то делали реально. Мы описывали этот объект, "как он есть на самом деле", а делали с ним все совершенно не правильно. В результате большие наши победы превращались в наши же большие поражения. Мы построили огромные заводы, гидростанции, атомные электростанции, большую химию – в результате медленно от этого погибаем. Парадокс… Чтобы у нас с вами так не получилось в нашей духовной устремленности, в устремленности к открытию самого себя, практически, без "Мы", нужно помнить: все наши описания есть описания методологические.

Беседа пятая.

Как известно, существует школа психотерапии В.Франкла, которую он называет логотерапия, терапия смыслом. Ключевой опорой логотерапии является опора на потребность в смысле жизни. Франкл полагает, что она может найти свою реализацию в любой жизненной ситуации, даже самой экстремальной, на пороге смерти. Он очень четко подчеркивает разницу между целью и смыслом: смысл не сводится к цели, к нахождению какой-то цели, которая требует достижения. Смысл, по словам Франкла, есть трансцеденция человеком самого себя. Он поднимается как бы над самим собой, над своей природой, как биологической, так и социальной, то есть смысл – функция духовная. И тут, наверное, естественно, у вас возник вопрос (после того, как мы долго и достаточно подробно разбирали механизмы человека и механизмы жизни): каким же образом при нашем знании и видении может реализоваться смыслообразующая функция?

Попробуем выстроить этот ход мыслей. Возьмем исходную ситуацию в случаях школьного человека и человека, полностью погруженного только в социальную жизнь. Человек, погруженный в жизнь, находит смыслы, помещая их в некое будущее, и в этом будущем он может найти и смысл прошлого.

Перенеся перпективу в будущее для получения смысла, он вынужден выходить за пределы своей единственности и включать то или иное "Мы". Об этом механизме "Мы", о его важнейшей роли в построении жизни уже говорилось, и, если внимательно ознакомимся с той же логотерапией, мы увидим: то, что предлагает Франкл, есть использование механизма "Мы" для построения смысла даже в экстремальной ситцуации.

Возьмем один из любимых примеров Франкла – ситуацию, когда к нему пришел коллега-врач, у которого два года назад умерла горячо любимая жена. Он прожил эти два года в страдании, ощущая бессмысленность жизни.

И Франкл помог ему, спросив: "А что было бы, если бы умерли вы, а жена осталась жива?" Человек ответил, что тогда ужасно страдала бы она. "Вот видите, ваше страдание приобретает смысл, потому что вы груз страдания от одиночества, от потери любимого человека как бы взяли на себя, ей это страдание уже не достанется".

Здесь пример минимального "Мы" – "Мы" на двоих, которое используется для построения смысла в экстремальной ситуации.

Рассматривая любые примеры, приводимые Франклом, увидим, что все зависит только от масштабов этого "Мы", от масштаба преодоления своей единственности и в каком-то смысле привязанности к себе самому, то есть использования механизма "Мы" уже как смыслопорождающего фактора.

Когда мы говорили о возможности человека познакомиться с другими способами жизни, то пришли к выводу, что он не способен напрямую перейти из одной жизни в другую. Ему тоже необходимо некое новое "Мы", которое будет воплощать этот переход. Иными словами, начальный новый смысл тоже строится за счет "Мы". Человек вырывается из своей обусловленности за счет того, что приобщается к какой-то микросоциальной группе или к представителю учения и через "Мы" начинает выстраивать такой момент (тем, кто занимается давно, он знаком): освобождаясь от "Мы", человек оказывается один на один с учением, и тут начинается, как Франкл говорит, экзистенциальная фрустрация, то есть потеря смыслопорождающего механизма. Все как-то одинаково, и непонятно, есть ли перспектива.

Фрустрация начинается по поводу потери и иерархии ценностей, и иерархии смысловой. Все становится равнозначным и равносмысленным, то есть можно сказать: все тождественно, равно ничего не значащее и равно бессмысленное. И здесь никакая логотерапия уже не срабатывает, потому что вот с этого момента, с этого переживания, очень тяжелого переживания, мы выходим за пределы…

Мы говорим с вами, что есть этапные переживания. Первое такое переживание – реальное переживание своей единственности, уникальности.

Второе – потеря привычных ценностных и смыслопорождающих структур. Оно более болезненное, потому что экзистенциальная фрустрация наиболее тяжелая в жизни человека. И тогда в этом месте возникают всевозможные попытки формировать ход назад, ход к какому-то "Мы", к какой-то иерархии ценностей.

Если вы вспомните недавние трагические события, связанные с сектой Абая, убийством Талгата, то увидите, что, несмотря на наши усилия, мои усилия, усилия Мирзабая вырвать людей из этой ситуации, некоторые из них, наоборот, в эту ситуацию втягивались, потому что Абай предложил завлекающее "Мы". Исчез момент экзистенциальной пустоты, исчезла ситуация безопорности, появилась и иерархия ценностей, и "Мы", и "папа".

Даже достаточно умные люди не смогли удержаться от этого соблазна, потому что он позволил преодолеть возникший вакуум ходом назад. А поскольку внутренней устремленности, осознанной преданности самой идее Школы, то есть идее жизни без "Мы", не было или не хватало, естественно, зацепиться за что-то было трудно. Тем более, что мы были принципиально лишены возможности выставлять себя в качестве "папы", то есть действовать через авторитет, через вынос на себя каких-то проекций, чтобы вырвать оттуда еще большее количество людей. В этом плане последний этап обучения практически связан с очень глубоким переживанием экзистенциального вакуума, выхода из механизмов жизни и из механизмов самого себя в некое пустое пространство и зарождение новой жизни. То есть "штуковина" или происходит или не происходит – не зря она называется нуль-переходом.

Как видите, пустая бессодержательная абстракция под названием "движение в точке координатора посредством нуль-перехода" постепенно заполняется совершенно конкретным содержанием. Первый раз мы выходим в эту пустоту, когда свое осознающее "Я" помещаем в пустое психологическое пространство, и таким образом все, что мы называли "Я" и "Мое", оказывается перед нами. То есть мы растождествляемся, это уже не совсем "Я", это мои субъективная реальность и объективная реальность, рядом помещенные. А "Я" как осознающее начало, как самосознающий элемент находится в пустом незаполненном месте. Следующий шаг, когда мы, осознавая механизм жизни как таковой (то есть уже не только статической реальности, а процесс движения в этой реальности, в этих реальностях, называемых жизнью), "выходим", выносим свой процесс существования за предалы жизни тоже в пустое пространство, то есть мы сознательно создаем себе двойной экзистенциальный вакуум.

Почему эта вещь столь сложна, труднодоступна, требует колоссальных усилий, высокой профессиональной грамотности и серьезной разнообразной подготовки? Потому что мы погружаем сами себя в двойной экзистенциальный кризис, хотя всем известно, что сам факт экзистенциального кризиса является испытанием для человека.

Франкл на примере лагерей смерти показал, что большинство людей погибали там не потому, что не выдерживал тяжелых условий их организм, а потому, что не выдерживала смыслопорождающая способность. Заключенные теряли смысл и становились совершенно беспомощными перед лицом любой критической реальности. Тогда единственным смыслом для них становилась смерть.

Самоубийства по этой причине происходят довольно часто. Оказавшись в силу каких-то экстремальных обстоятельств в обстановке экзистенциального вакуума, человек кончает с собой, потому что единственный смысл, который в данной ситуации он может найти, – это смысл умереть. Мы с вами достаточно часто произносили (что уже стало общим явлением): "Чтобы родиться, надо умереть" – и другие всевозможные высказывания на тему о новом рождении. Но для нас это было отвлеченным высказыванием, пустой абстракцией. Теперь пустую абстракцию можем наполнить конкретным, реальным психологическим содержанием. "Смерть" в данном случае и есть переживание двойного экзистенциального вакуума, когда теряет смысл само понятие "Я", самотождественность и когда теряет смысл жизнь, поскольку и то и другое "Я" покидаю, и покидаю добровольно, в силу выстраивающейся во мне концепции другого способа жить.

Каким же образом в этом пустом психологически состоянии, в этом состоянии экзистенциального вакуума сделать шаг вперед, а не назад?

Каким образом совершить это нуль-переход, не отодвигаясь опять к "Мы"?

Или еще к какому-нибудь "Я"? Или еще к какому-нибудь достижению, к соревнованию или к какому-нибудь другому механизму жизни? Сложнейшая задача. Принципиально отсутствует "Мы", за это зацепиться нельзя…

Во многих писаниях и духовных учениях обязательно присутствует идея помощи: "по ту сторону" меня встречают то ли ангелы, то ли иные сверхсущества, то есть меня там ждут, там тоже есть "Мы". Еще одно послабление. Школа отличается тем, что она для сильных людей, в ней максимально сведены на нет возможности создать какую-либо иллюзию такого порядка. Она ставит нас действительно наедине с Миром, наедине с собой, то есть и я сам, и Мир оказываются передо мной. Здесь сложнейший момент.

И вы пробовали уже, подходили, входили, выходили, вы уже этого касались так или иначе. И каждый раз возвращались назад, потому что не находилось, не порождалось нечто, что дает возможность завершить этот переход. Что же не порождалось? В чем там дело? Вообще, если говорить традиционным языком, то дерзка сама по себе постановка темы, потому что ее можно сформулировать так: в чем же состоит просветление? В чем его качественная определенность? Содержательный момент? Каким образом из этой пустоты человек вдруг попадает туда, где он находит эту новую жизнь? Что это? Кто это?

Дерзкая попытка описать неописуемое… Но любая духовная деятельность есть дерзость. Об этом мы уже неоднократно говорили.

Дерзость требует большой уверенности в себе, в своих способностях. В чем зацепка? Она, как ни странно, в самой пустоте. Есть много формулировок на эту тему: "То, что в вас ищет, и есть то, что вы ищете", или "В темной, как темнота, темноте, в пустой, как пустота, пустоте жил да был Бог…", или "Бог живет внутри тебя", или "Храм ты должен построить внутри себя" и т.д. и т.п.

Когда мы читаем это как художественную литературу, все замечательно. Пока с этим не были знакомы, не пытались пробиться… Но как только человек попытается пробиться, он наталкивается на то, что не может отыскать свой дом в пустоте. Он уговаривает, подбадривает себя, строит логические конструкции и все равно не может найти свой дом в пустоте. Почему? Потому что пустота есть дом Мира. Без принятия тотального резонанса между объективной и субъективной реальностями, то есть выхода в "не Мы", невозможен выход в реальность как таковую, в Мир… Если этот совокупный объем не достигает взаимного включения Мира и субъекта, если этого не произошло, если человек не пришел к этому всеми доступными способами, он не в состоянии обнаружить свой дом в пустоте. Он попытается туда затащить какие-то кусочки прежних реальностей, субъективной и объективной, и в результате оттуда выпадает.

И опять начинает все сначала (если хватает сил и устремленности).

Почему так? И почему, когда всерьез начинаем думать о смерти, мы не можем этого сделать? Потому что, если будем это делать всерьез, мы умрем. Стоит такой защитный механизм… По той же причине нам очень трудно принять бытие, которое открывается в этой тотальности. Хотя мы не умираем здесь физически, как самотождественность, но оказываемся в таком качестве бытия, при котором теряется последняя возможность – "Мы". Это качество бытия якобы не может принадлежать тому, кого мы привыкли называть человеком, хотя так думать в корне неверно, ибо только человеку это и доступно, следовательно, в этом есть выражение какого-то сущного свойства человека. Смысл жизни с точки зрения Школы состоит только в одном – прийти, образно выражаясь, домой к самому себе, то есть реализовать эту свою ситуацию. В этом и есть смысл жизни. Больше никакого другого смысла Школа и вообще серьезные духовные учения не предполагают, убежден в этом. Таков же смысл и индивидуального существования, экзистенции, телесности нашей, чувств и т.д. Это единственный смысл, который оправдывает те безумства, которые совершает человечество. Только в этом смысле все, что происходит с человечеством, имеет смысл – все. Только с точки зрения этого смысла можно действительно перейти к целокупному, а затем к тотальному бытию. Иначе ничего у вас не получится. И никакой эзотерии не надо. Тайны некоторых технологий – другой вопрос, но эзотерии никакой не надо. Если человек не пришел к этому смыслу как к единственному, у него ничего не получится.

Можно не опасаться, что с ним случится – ах! – просветление ни с того ни с сего.

Теперь вопрос о том, как он к этому пришел, технология самого хода.

Дело это индивидуальное, и в разных традициях по-разному стимулируется.

Но это действительно событие в любом случае. Сколько к этому ни готовься, все равно – событие, потому что это необратимый ход. Первый ход необратим потому, что вы оказываетесь в раю. Там есть все, чего человек желает: настоящая любовь, настоящие эмоции, знания – словом, все, что доступно данному человеку. Ограничения связаны только с возможностью его инструмента, больше ни с чем. Это царство сидх. Когда же вы это покидаете, опять же – возврата нет. Вы прибываете туда, куда шел ваш воезд. Куда идут все поезда.

…Я хочу напомнить высказывание, заповедь моего учителя, о которой я говорил в течение многих лет. Учитель мне сказал: "Ты можешь забыть все в какой-либо ситуации, но даже в самой смертельной ситуации ты не имеешь права забывать "зачем?" С годами мне все более открывался глубокий смысл этого высказывания. Потому что если ты теряешь смысл, тебе не помогут никакие "как?", никакие методики, технологии – ничего.

Это "зачем?" как бы прорастает в человеке. Так мне кажется. " Зачем?" прорастает. Вначале для самого себя оно выглядит так, потом иначе… В результате остается один гвоздь: что я должен знать всегда, в любой момент, каждую секунду своего бодрствования, сна, болезни, смертельной опасности и т.п. В голове может ничего не быть, но должно быть "зачем?".

Трансформация этого "зачем?", его реального содержания и есть описание пути. Варианты описаний пути становились мне тем понятнее, чем больше я сам проходил по ступеням раскрытия этого "зачем?". Описание трансформации "зачем?", сама эта трансформация везде заканчивается одним: "зачем?" "А затем, что это и есть твой дом". Это и есть суть, сущность, предельный смысл. Это есть окончание моих дел.

Когда я закончил свои дела, то, действительно, могу подумать и решить: заняться мне не своими делами или не заняться. Но это уже другая жизнь. О ней можно говорить сколько угодно – это бессмысленно, потому что вы будете фантазировать по совершенно другой логике, на основе совсем другого материала, и ваша фантазия будет вас только уводить в сторону.

Вы уже прикасались к этой пустоте, к этому дому. И если сумеете это прикосновение сделать своим "зачем?", тем, которое никогда не исчезает, то рано или поздно дойдете до дома. Если потеряете, то перестанете двигаться до тех пор, пока вновь не найдете. Ваше положение несколько лучше. Почему? Вы с самого начала имеете возможность это видеть, ведь все происходило в непосредственной близости, рядом. Вы со мной все знакомы и видите, что ничего такого сверхъестественного при этом не происходит. Как до просветления я читал лекции, проводил занятия, так и после него. Ничего не изменилось для вас, а для меня изменилось все.

Проблема колоссальная – как перекинуть мостик не с помощью методических ходов, как попытаться показать вам этот дом? Я с самого начала говорил о своей заинтересованности попытаться в таких, совершенно неподходящих условиях, эту "штуковину" реализовать. А почему мне хочется заниматься вашими делами? Мне кажется, то есть я так воспринимаю, что моя любовь к Школе и моя благодарность за то, что я в жизни получил все, о чем мечтал, поможет пробиться сквозь инструментальность тому, чья сущность томится по этому дому. Я попытался себе построить композицию, чтобы не заниматься Школой, но не смог… Наверное, потому, что моим исходным импульсом, самым первым импульсом, который меня двинул на поиск, было очень сильное переживание несоответствия человека, его возможностей и той жизни, в которой он вынужден жить. Это очень давнее, детское и очень глубокое переживание, которое меня не раз выводило из трудной ситуации на путь.

Я начал с поиска царства Любви, Радости, Праздника, с царства сидх, если говорить древним языком, а когда нашел его, было уже поздно в нем оставаться, тогда я уже знал, где дом. Тут мне тоже повезло – я в этом царстве не застрял. Там многие застревают, потому что это прекрасно, действительно прекрасно… но это еще не дом, это просто доведенная до предельного совершества жизнь, но со всеми теми механизмами, о которых мы говорили. Прекрасная жизнь, но не тотальная, не дома, не конец своих дел. Ведь если человек приходит домой, это не значит, что он все бросает. Есть и другие обязанности, и долг – все, из чего состоит человек. Просто он сам уже не тот.

Не правда ли – сложно, а может, наоборот, очень просто. Это не значит, что я не люблю Игоря Николаевича, я его оченю люблю… Мы с ним совсем неплохо пожили и еще поживем… Это просто другое. Я в себе и во всех. Можно придумывать массу замечательных образов, но я не хочу этого делать. Хочу, чтобы вы, по возможности, в этих наших контактах оказались лицом к лицу с предельной для меня обнаженностью всего этого материала.

У меня нет цели вас увлекать. Я не занимаюсь больше этим. Это не входит в мои профессиональные и другие обязанности, есть уже другие люди, которым пришло время этим заниматься. Я хочу, чтобы вы все время могли смотреть в зеркало минимального искажения того, куда вы стремитесь, чего вы пожелали. Тут надо разобраться, добрались ли вы до царства сидх, до этой прекрасной жизни. Не очень заметно… Значит, вам еще до этого надо добраться, а оттуда перебраться в пустоту, в полную пустоту. Но ведь совсем не обязательно дойти до конца, тут нет такого: дошел – победил, не дошел – проиграл. Если есть желание, то дойдете обязательно, не в этот раз, так в следующий… Но, напрягая усилия, мобилизуя все, что мы имеем, следует помнить: смысл Школы, единственный смысл – оказаться в пустоте. Потому что пустота – это и есть дом Мира и человека, общий дом.

Беседа шестая.

Любопытная вещь: именно вчера случайно нашлась книжечка, которую давно, еще в 1976 году, мне подарили. А в ней вырезка из старинной книги, дореволюционной, цитата известного писателя, русского философа Мережковского. Вот я этой цитатой и хочу начать: "До сих пор одни много знали, но слишком мало любили, другие много любили и слишком мало знали; но только тот, кто будет много знать и любить, может сделать для человечества что-нибудь истинно прекрасное и великое".

Как видите, случай материального подтверждения правильного направления. Это действительно, формально говоря, случай. Случайно нашлась книжечка, а в ней случайно оказалась бумажка.

Тема, которую мы хотим попробовать обдумать в этот раз, много сложнее предыдущей. Мы выросли в такой культуре и в такой цивилизации, которая дает какие-то актуальные, потенциальные, психологические механизмы для усилий, направленных в сторону знания, в сторону беспощадного знания, в сторону истины. Но мы практически вообще не имеем механизмов, с помощью которых смогли бы делать усилия для постижения Любви. Этот дефект нашей культуры и нашей цивилизации. Хотя, казалось бы, христианская традиция содержит в себе элементы того необходимого, из чего у человека формируется способность любить. Но между христианством как духовным импульсом и церковью как религиозным государством, религиозной организацией, существует колоссальная разница. И поэтому даже люди искренне верующие, в духе веры воспитывающие своих детей, не имеют возможности в большинстве случаев сформировать необходимые свойства психики, ибо психика, как мы не раз уже говорили, система принципиально открытая. Она формируется на взаимодействии генетических предпосылок организма и всех взаимодействий среды, в которой данный организм развивается. Достаточно взять известные в мировой классике произведения поэзии, живописи, музыки, посвященные теме любви, чтобы мы оказались в совершенно глупом положении. Не понятно – что это? О чем там написано?

Что там изображено? Что там звучит? Какое отношение имеет к обычной жизни обычного человека? И в силу развитых психологических механизмов защиты мы делаем вывод, что это просто фантазии, некие идеально-художественно-эстетические условности. Но даже для того, чтобы фантазировать об этом, идеализировать это, тоже необходимо иметь, чем это делать.

Попробуем поразмыслить, как это произошло. Откуда началось? Мы прекрасно знаем, что для развития тонкой, дифференцированной психики, в том числе и ее эмоционально-чувственной сферы, необходимо иметь достаточное количество времени, свободного от удовлетворения насущных потребностей. Кто располагал таким временем на протяжении всей истории нашей цивилизации? Люди так называемых свободных профессий или достаточно богатые представители различных сословий (в основном, аристократы). Они могли заниматься развитием таких способностей. Мы прекрасно знаем, что все искусство, накопленное человечеством, – или аристократическое, или выполненное по заказу тех же аристократов, церкви, государства. В любом случае оно создавалось на деньги богатых людей.

Мы с вами смутно представляем, но все-таки представляем, что, скажем, Микельанджело для того, чтобы стать тем, кем он стал, при всей его природной одаренности нужно было жить на содержании у того, кто мог себе это позволить (получать за его счет образование, есть, пить, читать книги и т.д.). Если политические вожди становились вождями, родившись не в среде власть имущих (вожди крестьянских восстаний тому пример), то художник таким путем стать художником не мог. И только в конце XVIII и в XIX веке, с появлением общедоступных музеев, возникла категория художников-разночинцев. И образование они получили уже государственное.

Но и где-то в это время произведения о любви как таковой исчезли, уступив место произведениям о социальных процессах. Великая русская дворянская, подчеркиваю, дворянская литература ничего подобного уже нам не оставила. Это можно сказать даже о Тургеневе, хотя он был великим знатоком чувств. Я уже не говорю о философии. Почему? Да потому, что зародившиеся в начале XVIII века европейское рациональное мышление в силу рационализированной картины Мира игнорировало это позитивистским, эмпирическим подходом. Выигрывая в развитии сознания и его механизмов, мы вынуждены были пожертвовать механизмами, связанными с эмоциональной сферой человека. А посему мы просто не в состоянии представить, ощутить, пережить тот эмоциональный мир, который был, скажем, у Лейлы и Меджнуна.

Или тот эмоциональный мир, на котором построены некоторые тантрические школы. То, что мы называем сильным чувством по меркам развитой души, развитого эмоционального человека, в большинстве случаев – нечто болезненное, чаще всего разрушающее человека, дисгармоничное. Ну, а то, что мы называем "чувствами на каждый день", вообще к чувствам никакого отношения не имеет.

Исследования возможностей эмоционального мира человека всегда убеждали: чувства, эмоции, переживания – это огонь, который может расплавить "металлы души" и создать из них единый сплав. Тот огонь, который из осколков знания создает единое целостное сознание и из раздробленного, разделенного человека – человека целостного, тотального.

Таковы традиции бхакти-йоги (пути любви) или суфийских орденов, называвших себя влюбленными в истину, в Бога, традиции управляемых экстатических состояний, традиции предельного напряжения и предельной реализации эмоционально-чувственного восприятия, требующие колоссальной трансформации тела (потому что наше с вами тело просто этого не выдержит).

В этом смысле характерны результаты одного опроса, проведенного в Америке. Согласно ему каждый пятый американец хотя бы один раз испытывал в своей жизни экстатическое, мистическое или духовное переживание. Но четверо из пяти переживших не хотят, чтобы это когда-нибудь повторилось, хотя все они признают, что это прекрасное, великолепное переживание.

В моей практике был такой случай, когда довольно прилично подготовленная пара, муж и жена, любящие друг друга, обратились ко мне с просьбой обучить их глубокому резонансному взаимодействию. Я их обучил, они это сделали, но оба единодушно заявили, что больше никогда не хотят подобного переживать.

Мои наблюдения в результате работы на протяжении многих лет с различными людьми, в том числе актерами, художниками, обсуждения и исследования этой темы с учеными, моя личная уверенность таковы: МЫ НЕ ЗНАЕМ, что такое эмоциональный мир. Мы не знаем, что такое чувствовать, переживать, что такое экстаз (не как психологическоке отклонение, а тот, о котором написаны поэмы и симфонии). Мы не знаем, что такое любовь к Другому. Мы не знаем даже, что такое любовь к самому себе. Мы не знаем, что такое любовь к Миру. То, что мы называем этими словами, – это тень теней.

Возникает вопрос: а не является ли это оскудение эмоциональной сферы закономерным, необходимым этапом эволюции, неизбежностью? А может, эти напоминания из прошлого только мешают, дразнят, обманывают наше воображение? Сегодняшние исследования, как ни парадоксально, в большой степени подтверждают, что высшее состояние человеческого сознания как бы безэмоционально. То есть то, что называется просветлением, ясным видением, состоянием высшей степени актуализации всех возможностей, вообще не содержит в себе какого-либо эмоционального компонента, оно как бы "нуль". Но ведь это с точки зрения нашего сегодняшнего понимания эмоций. Кроме того, предшествующее этому состояние как раз является состоянием очень высоких положительных эмоций, связанных с деятельностью субдоминантного полушария. Суть в том, чтобы выйти в тотальное состояние, в котором как бы уже нет эмоций, но нет и мыслей. Для этого необходима та переплавка, та внутренняя интеграция, слитность тотального нашего существа, которая недостижима с помощью логического, дискурсивного, описательного сознания.

Известно, что вдохновение, что бы мы ни подразумевали под этим словом, выражается в некоем подъеме, в возвышенном, выходящем за рамки привычного эмоционального состояния. Мы "даже" знаем, что период " острой влюбленности" тоже несколько отличается от всего того, что происходит потом. Мы также время от времени чувствуем некоторую тоску, переживаем смутное ощущение, что что-то у нас в этой области не так.

Одни бросаются в погоню за наслаждениями, пытаясь таким образом заполнить пустоту, другие, наоборот, погружаются в состояние некоторого аскетизма, третьи пытаются пробудить в себе "это" с помощью наркотиков.

Но все мы где-то в глубине себя ощущаем нечто "такое", потенциально в нас присутствующие. Мы только не знаем, как это обнаружить и реализовать в своей жизни, потому что не то, чтобы много любить, а просто любить – и то утомительно для большинства людей. Это забирает столько сил. А разочарования? А обман? А измены? А вдруг она меня по лицу ударит? Но когда касаются любви с точки зрения духовной традиции, то имеют в виду не какой-нибудь единичный случай (любой из них только частное выражение этой ситуации), а способность любить как таковую. Если в человеке она есть, остальное уже вопрос его биографии. А если нет, то какой бы "богатой" ни была его биография, мы не обнаружим в ней следов любви.

Что и говорить: нарисованная мною картина, безусловно, мрачная.

Такова она и есть. Я больше двадцати лет с разных сторон всматриваюся в нее и понимаю: ситуация действительно безнадежна. Ведь если взять современного человека в современных условиях (даже при наличии у него сильного сознательного или полусознательного желания) и поработать с ним года три, то можно добиться лишь одного: чтобы он однажды, на какой-то момент, в специально созданной для этого ситуации ощутил, что же это такое. В большинстве случаев он отказывается от своего желания. Потому что, как выясняется, не готов платить за этот "товар".

Весь мой опыт подтверждает – что-нибудь реально изменить в этой области даже в одном человеке практически невозможно, хотя вся моя устремленность, творческий и профессиональный азарт не позволяют отказаться от поисков каких-либо неизвестных мне сегодня возможностей.

Поэтому я решил все-таки использовать эту ситуацию и попытаться у вас на глазах и при вашем, пусть пока молчаливом, участии проникнуть в проблему и посмотреть, что же там.

Попробуем пойти наиболее понятным и ясным для нас с вами ходом. И, прежде всего, обрисовать в общем виде основные препятствия.

Первое из них – состояние нашего организма, его взаимоотношение с эмоциональной сферой. Я приводил уже пример с высококвалифицированными спортсменами, которые не выдерживали интенсивную пятнадцатиминутную эмоциональную нагрузку. При этом они ощущали, что их прекрасно тренированные тела не справляются. Безумную усталость они трактовали как усталость физическую. Это было для них крайне неожиданно. Биохимические исследования показывают, что при ситуации управляемого стресса (то есть управляемого эмоционального напряжения) происходит выброс в кровь гормонов, в предельном режиме работают надпочечники, гипофиз, и реабилитация после такой нагрузки занимает две недели. Организм приходит в норму (подчеркиваю – речь идет о тренированном спортсмене) через две недели.

Из психотерапевтической практики известно, что эмоциональный срыв в результате стресса достаточной силы и продолжительности приводит к повреждениям, которые при всех благоприятных условиях восстанавливаются в течении трех лет, если вообще это удается. Не зря в таблице стрессогенных факторов свадьбы и разводы выражаются одинаковым количеством баллов. Сильные как положительные, так и отрицательные эмоции одинаково ставят нас в экстремальную ситуацию по отношению к своему организму. Первый, самый простой вывод состоит в том, что нужно коренным путем изменить взаимоотношения между эмоциональной сферой и сомой (то есть телом).

Я уже говорил как-то, что традиция тантрической йоги, которая строилась на подготовке к интимному контакту и рождении в этом контакте определенных переживаний, транформаций, к постижению определенных высоких состояний, вырождается по той простой причине, что не находится достаточно здоровых людей – даже там, в Гималаях. Люди просто не в состоянии выдержать трехлетнюю программу подготовки, которая необходима.

По этой же причине закрываются пути, связанные с традициями бхакти-йоги, суфийских влюбленных и т.д. – люди, которые могли бы это выдержать физически, телесно просто отсутствуют. Как ни банально, как ни оскорбительно для высоких намерений – практика доказывает эту простую истину. Убедиться в ней несложно.

Второе препятствие: неразвитость и недифференцированность нашего эмоционального-чувственного мира. Здесь, конечно, положение лучше в том плане, что все-таки сохраняется когорта людей, обладающих развитой сферой эмоционально-чувственного восприятия. Но большинство из них – сильно интровертированные, а потому темперамент является достоянием их сугубо внутреннего мира, причем настолько, что даже тем, с кем хотели бы вступить в контакт, эти люди кажутся, особенно вначале, холодными, бесчувственными, не обладающими эмпатией и т.д. Они настолько тонко чувствуют внутри, что внешне по отношению к другим не выражают ни малейших эмоций. Они как бы хранители, носящие в себе дифференцированное, тонкое чувствование, которое для чего-то предназначено, но для чего – они сами чаще всего не знают. Прекрасно уже то, что это есть, что это сохранилось. Существуют техники и методики вывода этого качества, способные, при желании, конечно, превратить его из потенциального, сугубо субъективного, в актуальное, входящее во взаимодействие, в чувствование других людей и т.д.

Сохраняются, чаще в мире художественно-профессиональной деятельности, относительно здоровые люди с развитой эмоциональночувственной сферой, с дифференцированным восприятием, с богатым арсеналом чувствования. Должен сказать, что только классическая музыка (сама по себе, будучи выражением эмоционально-чувственного мира) позволяет человеку, получившему музыкальное образование и живущему в мире музыки, создать достаточно развитую эмоциональную структуру психики. Но поскольку мир повседневной жизни никакого отношения к классической музыке не имеет, а даже наоборот, то это чаще всего превращается во "внутреннее богатство" или – в идеальном случае – в богатство некоего сообщества, подобного описанному Гессе в "Игре в биссер". Как видим, проблема разрешима в принципе. Во всяком случае, видны пути ее решения, хотя и далеко не простые. Чувствительность без силы – неврастения. Сила без чувствительности – "дуб могучий, дуб зеленый" – символ тупости.

Третье препятствие для человека, который хочет приблизиться к миру любви, – это Другой. И если с точки зрения знания проблема состоит в понимании Другого, умении говорить с ним на его языке, увидеть его картину Мира и его систему потребностей и т.п., то с точки зрения любви – в умении чувствовать так же, как он, до тончайших оттенков. Полностью разделять с Другим его чувствование, его способы переживания, его мироощущение, что предполагает очень развитую эмпатию, или, как мы говорим, владение психоэнергетическим резонансом. Это для начала.

Если трезво посмотреть на объем работы, необходимый для решения обозначенных трех задач, то увидим, что попадаем в ситуацию безнадежную.

Откуда взять такую силу потребности, чтобы выполнить всю работу, если эта сила тоже определенным образом зависит от умения чувствовать? А если прибавить работу, о которой мы говорили в предыдущем цикле (первая – пятая беседы), то откуда взять столько желания и сил на все? Ведь мы большие хитрецы по отношению к себе, мы тщательно скрываем от себя, что духовность нам чудится как некий способ быстрого самооправдания, способ реализации желания быстро вырасти в собственных глазах, реализовать главную потребность – повысить самооценку. мы видим в ней некое уникальное психотерапевтическое средство, а не работу. И при слове "работа" всегда как-то немножко неуютно. Другое дело – праздник, игра, музыка, что-нибудь романтическое, когда попереживаешь часок, на душе полегчало – и домой.

Взять то, что заложено создателями храма, где происходит катарсис, освобождение. И все сначала. Но если в сфере знаний у нас еще есть место, которое дает понять, что мы знаем мало, то в сфере чувствования – как убедиться хотя бы в относительной истинности мрачного текста, который я сегодня произнес? Рекомендую простой способ: включите запись Шестой симфонии Чайковского, или Пятой – Бетховена, или органных произведений Баха и попробуйте искренне, с отдачей продирижировать не в уме, а руками перед воображаемым оркестром. И посмотрите, что с вами будет, если вы это выдержите до конца. Сорок пять минут "помахать" руками в резонансе, проникаясь чувством, переживая.

Меня однажды попросили в одной московской театральной студии (она сейчас называется "Человек") провести двухчасовое занятие – тренировочную репетицию, связанную с развитием эмоционально-чувственной сферы. Я провел. И ребята, безумно влюбленные в свое дело (действительно, по-настоящему, икренне), молодые, здоровые, сказали:

"Если так каждый день, то не сможем". Единственный человек, которому это удалось, – Гротовский. Однако вполне возможно, что именно в результате этого достижения он покинул театр. Ему удалось сделать спектакль "Апокалипсис", который шел шестьдесят минут, а впечатление было, что энное количество часов. Такое впечатление создавалось за счет колоссального объема того поля эмоционального напряжения, в которое втягивались зрители в маленьком зале, вынужденные в нем существовать. Были разные впечатления и мнения о спектакле, но у всех осталось одно общее: ощущение протяженности. Достаточно сильная эмоциональная концентрация дает тот же эффект – когда мы повышаем скорость своего проживания, развиваем свою эмоциональную сферу, у нас постепенно возникает "несовпадение во времени". То есть у нас день – это что-то огромное, а у человека, живущего рядом с нами, что-то быстро пролетающее. Отсюда несоответствия: одному человеку кажется, что это было безумно давно, другому – совсем недавно, но первый при этом все помнит, второй – ничего.

А бездны трагических переживаний… В современном театральном мире трагических актеров, в полном смысле этого слова, – боюсь ошибиться, но не более трех, если они вообще есть. За свою жизнь я встретил всего двух людей с сохраненной витальной энергией – даже странно на них смотреть, они кажутся нездоровыми, потому что фантастически здоровы. Это не значит, что они были тупыми во всех других отношениях – отнюдь, просто тут уникальное совпадение генетического материала с обстоятельствами жизни.

Вы прекрасно понимаете, что "четверка" – это хорошо, так почему не держите это постоянно? Почему это не стало вашим нормальным состоянием?

По той же причине – другое качество эмоционального мира. Женщины сразу задают вопрос: "А меня в этом качестве мужчины будут любить, или я так и останусь соломенной вдовой?" Мужчины сразу спрашивают: "А что с этим делать? А как думать буду? А мысли? А рационализм?" Утрирую, конечно.

Вопросов много разных, и более тонких по форме,но по существу все они сводятся к двум тенденциям: одна тенденция – не напугаю ли я окружающих, потому что уже буду другим; другая – а не буду ли я в слишком хорошем самочувствии, чтобы у меня было желание что-либо делать, не впаду ли я "в кайф". Вот такие две крайности.

Первый вопрос (о его причине мы много говорили) – от отсутствия желания "вылупляться". Второй вопрос рожден страхом перед своей, якобы существующей, скрытой, ужасно демонической силой. Если, не дай Бог, расслабиться какой-то там контроль, она, эта сила, разнесет все в клочья. Легенда об этом передается из поколения в поколение. Откройте эту дверку, а оттуда – пи-пи-пи – мышка же осталась! И все. Мы же думаем, что там могучий дракон дремлет, кундалини в копчике свернулась и ждет. Нет, там пи-пи-пи… Но леганда дает себя чувствовать потенциально могучим.

Что с этим делать? Совет простой: любить, и как можно больше, как можно смелее. Любить людей, любить партнеров противоположного пола, любить природу, музыку, Космос, Землю, страдать как можно больше и радоваться как можно больше, глубже… Ничего нового здесь нет – все об этом знают, но никто не делает.

Существует научная версия, которая рассматривает механизм эмоции как существенно обеспечивающий ценностную структуру личности. Иначе говоря, система ценностей не могла бы быть стабильной, если бы не была обеспечена механизмами эмоционального подкрепления. Советую всем поразмышлять над этим, над вытекающими из версии практическими выводами.

Вторая версия, разрабатываемая П.В.Симоновым и его сотрудниками, состоит в том, что одна из функций эмоции – перекрытие ситуации информационного дефицита. То есть когда я не имею полной гарантии впереди, то единственый способ совершить действие – опереться на эмоцию.

Но поскольку мы с вами знаем, что ситуация духовная – это ситуация принципиально постоянного пребывания перед лицом неизвестного, негарантированного, постоянно творческая, здесь опять есть о чем поразмыслить.

Не зря у многих народов мира существует сравнение – между любовью и смертью. О любви можно сказать: "крепка как смерть". И о смерти можно сказать: "крепка как любовь". Народная интуиция ощущает и сохраняет в своем предании то переживание, которое испытывали люди, входившие в царство Любви, – переживание личной смерти. Или, как модно сейчас говорить, – смерти Эго. Я бы сказал точнее: смерти эгоцентрического мироощущения. Человек, вошедший в Любовь, принципиально не может сохранить эгоцентрическую картину мировосприятия и мироощущения. происходит переход в качественно иное бытие. Вот вы часто спрашиваете: от чего прежде всего зависит преодоление разрыва между уровнем знания и уровнем бытия? Одной из главнейших необходимостей такого преодоления является Любовь. Вы помните, я говорил, что современный человек не может верить, так как в нем нет ничего, что могло бы верить. Потому что он не может любить. Только в мире Любви существует Вера. В мире разума существует лишь доверие – то, что до веры, перед ней – предверие. Можем ли мы в нашем взаимодействии получить хотя бы предощущение того, о чем взялись здесь размышлять? Мне кажется, у некоторых такой шанс есть. Не у всех, конечно же, не потому, что кто-то хуже или лучше, а просто потому, что все разные. Но это потребует другого отношения к данной ситуации. Мы перестали ее ценить, она стала обыденностью.

Сможете ли использовать этот шанс? Это связано с ответом на вопрос: какими вы приходите и какими уходите? Что отсюда уносите и насколько долго оно будет жить? Человек очень смешно устроен: вы, например, все знаете об избирательности человеческого внимания, о том, что внимание фиксируется прежде всего по доминирующей потребности. Голодный видит пищу, влюбленный – свою возлюбленную, сексуально озабоченный – возможных сексуальных партнеров. Что же вы все это забываете, когда приходите сюда? Вам кажется – само собой разумеется то, что вы настроены так, чтобы услышать максимум? Нет, не разумеется. Те из вас, кто слушал запись, в этом уже убедились. А тем, кто действительно хочет узнать в полном объеме, что же здесь говорилось, придется прослушать запись не раз – иначе вы никогда этого не узнаете. Если это для вас вообще важно.

Я вполне допускаю, что для некоторых это может быть вообще не важно, важна сама ситуация, безотносительно к ее тексту.

Так вот, если вы хотите попробовать вместе со мной пройти этот путь к предощущению, что является более-менее реальной задачей, – будьте внимательны. Иначе ничего не получится. Ситуация, еще раз повторяю, практически безнадежная, не абсолютно безнадежная (она не может быть таковой, поскольку есть потенциальность и она здесь присутствует), а практически потому, что это требует колоссального труда. Колоссального.

У вас нет сил. Как говорили древние – у вас нет денег, чтобы заплатить за это. Надеюсь, пока нет. И в то же время у многих из вас есть дерзость, и это хорошо, ведь дерзость – тоже признак любви. Ибо сказано:

"Боящийся не совершенен в любви". Первый враг человека знания – страх и первый враг человека Любви – страх. Здесь эти препятствия сходятся.

Еще раз повторяю: я не мрачно отношусь к ситуации. Просто говорю с вами на своем языке. Я так вижу, я так понимаю, я так думаю, я так работаю… При этом, видите, не бросаю этого занятия, значит, у меня есть оптимизм, вера. И я счастлив. Это нетрудно, по-моему, заметить. Я лично уверен, что двадцать лет жизни – цена небольшая. Но вы – это вы, и сами определяйте. Я хочу, чтобы здесь была ясность, потому что человеческое сознание начнет разворачивать все в мрачную сторону, мол, "вообще тогда зачем"… Нет, я настроен достаточно оптимистически, если говорить обо всем. Но вот эту ситуацию трезво оцениваю как очень сложную. И в то же время знаю, что никакое знание не исчерпывает никакой ситуации. И значит, я в любую секунду, в любой момент готов отреагировать на внезапное событие, исходящее от любого из вас. Не намерение, а событие. Потому что мы предполагаем, а располагает реальность. И это прекрасно.

Как и все настоящее, Любовь – большая и трудная работа. В человеческом языке нет более адекватного слова. Работа в смысле творческого труда, такого труда, в котором человек не смотрит на часы – закончился рабочий день или нет. Такого труда, когда человек забывает об отдыхе и не нуждается в нем. В этом смысле работа. Работа есть творчество. Работа – это когда Микельанджело не может оторваться от статуи, падая около нее от усталости, забывая есть, пить, спать, потому что перед ним – Работа. Ее он не может не сделать. Работа – это когда какой-нибудь рабочий прокрадывается ночью в цех и тайком подключает свой станок к энергосети, потому что его осенило, как сделать задуманное. И не может не сделать. Мы, наверное, все любим Высоцкого, каждый по-своему, и, наверное, все любим Микельанджело, Бетховена – так давайте жить, как они. И тогда, может быть, нам тоже откроется дверь, за которой Любовь. Другого способа, принципиально другого, нет. Надо жить.

На этом я сегодня свои размышления закончу. Всего доброго в ваших устремлениях.

Беседа седьмая.

Надо сказать, что мне этот цикл дается с гораздо большим трудом, чем предыдущий. Наверно, это естественно, потому что когда касаешься мира Любви, сложно подобрать слова. Тем труднее, что та групповая поддержка, относительно легко возникшая в предыдущем цикле, в этом цикле рождается очень трудно. Думаю, основная причина в том, что подсознательный страх, подсознательное вытеснение по отношению к этой теме намного превосходят те, что связаны с сознанием. Почему? Очевидно, потому, что мир чувств – более темная, более неосвещенная область нашего существа, охраняющая себя от попыток видения и осознания. Мы привыкли мир чувств воспринимать как нечто непостижимое, в основном недоступное видению. Я уже говорил о классической музыке – для многих и многих она в наше время область недоступного – наверное, вследствие (это одна из возможных причин) возникающего при слушании большого напряжения. На уровне сознания чаще всего эта сфера объявляется интимной, субъективной, и этим оправдывается полное невежество по отношению к самому себе в мире чувств. Прошлый раз мы размышляли больше о предпосылках, я бы сказал, об инструментальных предпосылках, возможностях, предощущениях Любви.

Сегодня хочу направить наше размышление немного и иную сторону. Пожалуй, начну с притчи.

Случилось так, что Хасидский Мастер странствовал со своими учениками. Они зашли в караван-сарай и остановились там на ночь. Поутру хозяин караван-сарая подал завтрак и чай. Когда они пили чай, хозяин упал к ногам Мастера, плача и смеясь одновременно.

Ученики были ошеломлены. Откуда хозяин узнал, что этот человек Мастер? Это было секретом, и ученикам велено было никому его не открывать. Мастер странствовал тайно. Узнали: никто не рассказывал, никто даже не разговаривал с этим человеком.

Мастер сказал: "Не удивляйтесь. Спросите у него сами, как он узнал меня. Никто не говорил ему, а он узнал".

Вот ученики обратились к нему: "Мы распознать не можем. Мы даже сомневаемся, просветленный он или нет, а прожили с ним много лет. Все же иногда возникает подозрение. Как ты узнал?".

Тот ответил: "Я накрывал на стол и подавал чай тысячам людей, но никогда не встречал человека, который смотрел бы на чайную чашку с такой любовью, как смотрят на возлюбленную. Я не мог не узнать. Это, должно быть, совершенно особенный человек, существо, полное любви. Иначе – кто смотрит на чайную чашку с такой любовью?".

Вот какая интересная притча. Любовь, в любом ее проявлении, – это всегда снятие дистанции между собой и тем, куда направлена Любовь. Что такое снять дистанцию? Это значит полностью изъять любое, даже самое тонкое проявление страха. Дать прикоснуться к себе в самой сокровенной глубине своего существа. Привыкнув к существованию психологической дистанции, мы очень редко задумываемся о том, что каждый из нас вокруг себя создает такую дистанцию. Она – как охранительный рубеж, ближе которого никто не может ко мне подойти. Даже очень близкие люди чаще всего сохраняют по отношению друг к другу хотя бы какой-то элемент дистанции, заповедный уголок внутри себя, в который нет входа никому.

Для того чтобы пережить Любовь как таковую, необходимо избавиться от дистанции как таковой – к чему бы то ни было. Не только к людям, но и к Миру во всех его проявлениях. Люди в их бесконечном разнообразии и в их огромной психологической значимости для человека (мы с вами знаем, что человек для человека является сверхраздражителем) – просто наиболее точная регистрация наличия или отсутствия Любви.

Страх перед человеком, другим, непохожим на меня, неизвестным или заранее определенным негативно, заранее определенным опасным, – всегда конкретен, в отличие от различных тонких форм страха перед другими частями Мира. Поэтому способность или неспособность к Любви лучше всего определяется на базаре, в толпе, в толкучке. Так мы невольно сталкиваемся с очень разнообразными людьми. Вот почему хозяин каравансарая опознал Мастера, духовного человека через Любовь, с которой он посмотрел на чайную чашку.

А теперь представьте, что прямо на вас движется человек, совершенно, с вашей точки зрения, ужасный. Можно ли в этот момент вспомнить о Любви? Можно, потому что Любовь не умиление или умаление.

Нужны не сюсюканье, не жалость, не другие формы умаления – то есть деланья объекта маленьким и таким образом безопасным. Любовь требует безграничного мужества и смелости. Я бы даже сказал – дерзости. Встать один на один с Миром, сняв полностью дистанцию, – это очень серьезный поступок. И как только мы начинаем внутренне к этому примериваться, наше сознание тут же задает массу всяких вопросов типа: "А как быть в такомто случае? А что делать, если…?" и т.д. – это только для того, чтобы убежать от "примерки" такой ситуации. Мы всегда прячемся за эти наши "как?", когда точно знаем, что и зачем.

Вот и сегодня передо мной очень сложная задача, я весь день к ней готовился и не знаю, удастся ли ее хоть как-то решить. Потому что нам нужно так сосредоточиться, так настроиться, чтобы прикоснуться к состоянию, в котором отсутствует психологическая дистанция. Мы с вами много рассуждаем о страхе перед объективной реальностью и в общем научились чувствовать этот страх, даже в некоторых ситуациях работать с ним. Это страх перед тем, что существует вне меня, что есть не "я". Но мы очень редко касались вопроса страха перед субъективной реальностью, страха перед бесконечностью не менее сложной и противоречивой – бесконечностью субъективной реальности, то есть перед тем, что находится внутри меня. Мы просто говорили, что человек больше всего на свете боится самого себя. Фиксировали, не пытаясь как-то касаться этого подробно. Но когда пытаемся рассуждать, думать о Любви, мы с неизбежностью приходим к необходимости обратить внимание на отсутствие любви к себе. Ведь чтобы любить самого себя, нужно тоже снять дистанцию по отношению к своей субъективной реальности. А она не менее познана, не менее богата неожиданностями, непредсказуемостями, чем объективная реальность. Поэтому я так часто повторяю: "Чтобы любить других – нужно любить себя".

Люди часто удивляются: "Кто ж себя-то не любит?" – вкладывая в слово "себя" только ту часть субъективной реальности, которая его устраивает, и совершенно автоматически исключая всю ту часть, которая его не устраивает или ему неизвестна. Наше с вами шестилетнее общение дало много примеров совершенно неожиданных открытий в области своей субъективной реальности. И многие из вас в течение последних трех лет потратили огромное количество энергии на вытеснение полученных о себе знаний. Появились формулировки типа: "Не хочу помнить о некоторых фактах своей биографии, это было не со мной, это наваждение, это было под влиянием и т.д." Вы прекрасно знаете, как работают такие механизмы. Но, вытесняя с таким большим трудом полученные знания о себе, вы автоматически вытесняете все, что соответствует этим знаниям вне вас.

Нельзя убрать, вытеснить часть субъективной реальности, не вытеснив соответствующую часть объективной реальности. В этом есть принципиальное знание Школы – субъективная и объективная реальности интимно связаны.

Наше сознательное "Я" находится на границе этих реальностей. Подрезая себе крыло с одной стороны, вы тем самым подрезаете его и с другой стороны, лишая себя возможности летать (размах крыльев уменьшается).

Принять Мир и принять себя – задачи соразмерные. Не сделав этого, не войдешь в мир Любви. Можно только любоваться отдельными лучиками, пробивающимися оттуда в нашу жизнь. Так в стиле "сюсю-реализма" создаем такой милый образ, образок-лучик, умиление, оно же умаление. Быть влюбленным – значит быть безумным. Безумным в том плане, что нужно отказаться от основы умозрения. А основа умозрения – это, грубо называя, торговля, счет. В явной и скрытой форме умозрение всегда счет. Но, как известно, бесконечность исчислению не подвластна. А поскольку Любовь имеет прямое отношение к бесконечности, то всякое исчисление ее уничтожает. Это очень страшно – отказаться от умозрения или, говоря иначе, сойти с ума. Не в смысле психически заболеть, а в смысле " сошествия с ума", то есть сознательного отказа от него как единственной опоры (умозрение всегда дистанция). Для того чтобы помочь вам в этом сошествии, и существует инструментальная Я-концепция и растождествление с инструментальной своей составляющей. Человек в процессе растождествления с инструментом познает, осознает, что инструмент обладает собственной инерцией, собственной устойчивостью, своим собственным (в некотором смысле) разумом, но автоматизированным. Когда он осознает величие механизмов, их великолепие, у него появляется шанс осуществить "сошествие с ума" без страха…

Страх сойти с ума мне кажется даже более сильным, чем страх смерти.

Как у поэта: "Не дай мне Бог сойти с ума, уж лучше посох и сума".

Для некоторых натур путь Любви очень привлекателен, и, если вы помните начало наших взаимодействий, многие тогда хотели именно такого пути. А я делал все, чтобы этого не получилось, потому что знал: вы не готовы инструментально (о чем достаточно много говорили в нашей предыдущей беседе). Вы просто стали бы сумасшедшими в медицинском смысле слова – и все. Поэтому мы выстраивали очень сложный, постепенный ход к этой возможности. Убрали ли мы риск на все сто процентов? Нет, конечно, нет.

Я подвожу вас к такому странному для данной темы осознаванию, что Любовь – это преддверие свободы. Что только войдя в мир Любви, можно получить шанс войти в мир свободы, то есть в мир полной реализации пути, мир, в котором путь заканчивается. Только через Любовь мы можем прикоснуться к третьему уровню реальности (к тому, что называли этим словоми) как к реальному, ощутимому, наполненному жизнью. Только Любовь может сделать очень-очень абстрактные понятия живой плотью.

В прошлом цикле мы с разных сторон касались своим сознанием, осознаванием понятия психологически пустого пространства и помещения туда своего "Я". При этом всякие возникли напряжения. Но по сравнению с тем пространством, если уже пользоваться образом, который для нас с вами очень привлекателен (имею в виде пространство любви), психологически пустое пространство – это тихие радости. Потому что мир Любви есть психологически предельно заполненное пространство. Представьте себе, что в вашу личную квартиру, которую вы с огромным трудом добыли, набилась битком толпа совершенно чужих вам людей и просит хором: "Люби меня! Живи со мной!" Таков в первом приближении мир Любви. Там нет ни одного, самого маленького, пустого места, куда можно спрятаться. Он заполнен бесконечно. Поэтому еще раз настоятельно даю это определение: мир Любви – не келья, не храм уединения, не гнездышко, где воркуют. Мир Любви – базар, базар ума, Мира. Где нет ничего невызревшего. Где есть все и все созрело.

Вот такой образ. Адекватный найти и передать очень трудно. Я стараюсь передать хотя бы частичку ощущения этого восприятия, переживания, чтобы вы не удивились, а прикоснувшись, не отшатнулись в страхе. Потому что это абсолютно не соответствует вашему "мечтанию" о любви как одиночестве вдвоем, как мере удовлетворения потребности в эмоциональном контакте – когда к мамке прижмешься, поворкуешь… Мир Любви – это взрыв, в котором рождается Вселенная. Это такое количество энергии чувств, которое превосходит самый смелый ваш запрос. Это не струйка, текущая из крана по моему желанию: сколько открутил – столько и течет. Это цунами, извержение вулкана.

Чувствую, что в желании передать масштаб создаю вам возможность уйти в красивые абстракции. Прямо слышу огромное количество вопросов от разных людей – хор всяких вопросов. Любовь как истина: когда она есть – вопросов нет. Когда есть вопросы, значит, нет Любви. У истины нет вопросов. Я не зря вам так часто повторяю, что духовный путь, большая его часть, – это путь к себе. Путь к бесконечности себя, к принятию себя таковым.

Сейчас в книжках обсуждается проблема – зачем человеку так много мозговых клеток. Ведь он их использует на десять-пятнадцать процентов, зачем все остальные? Загадка. Никак наука не может ответить однозначно – то ли это резерв, то ли перспектива развития. Давайте зададим более "простой" вопрос: зачем человеку такая субъективная реальность? Возьмем даже самого, условно говоря, "примитивного человека", который существует специально для того, чтобы нам было приятно ощущать нашу примитивность.

И возьмем его субъективную реальность – он же мается с ней. Зачем она ему – такая безразмерная? Почему человек все время мучается от того, что образ самого себя бесконечно подвергается разрушению, и не извне, потому что извне-то он подвергается разрушению очень редко (мы в конце концов находим свою социальную нишу, которая нас устраивает и которая закрепляет этот образ), а изнутри, когда вдруг появляется мысль, противоречащая всем моим представлениям о самом себе? Как это: я – и вдруг такая мысль? Такое чувство, которого у меня не может быть? Когда вдруг я вижу, чего не должен видеть… внутри себя. Зачем такая огромная Вселенная внутри?

Бессмысленность этого вопроса обнажается очень просто, когда мы рядом с ними поставим другой вопрос – зачем такая огромная Вселенная снаружи? Низачем. Она такая. И мы такие… У нас большая часть сил уходит на то, чтобы убеждать постоянно себя и окружающих в том, что мы соответствуем ограниченному описанию и ожиданию, что мы совсем-совсем никакие не бесконечные, что мы совсем-совсем предсказуемые, "хорошие" и т.д.

Если бы мы были внимательны и потратили бы на это немного времени и усилий, то обнаружили бы, что колоссально большая часть нашей жизненной энергии уходит на это. Мы все время находимся в ситуации " выкраивания" себя из Мира, не только из внешнего, но и из внутреннего. Потому что нет точки опоры, нет уверенности в собственном существовании. Эту уверенность в собственном существовании мы с вами и называем стабильным самосознанием. А если нет этой уверенности, то невозможно принять себя таким, каков есть. И Мир принять невозможно. О какой Любви в судорогах страха можно говорить? Только об одной, суть которой – умиление, умаление. "Самому стать маленьким, и чтобы около меня был маленький. И мы оба такие маленькие, и нам так хорошо, и ничего такого плохого и страшного нет. Правда, от этого иногда рождаются дети, и это несколько огорчает, но ничего, зато социально это одобряется".

Я говорю ужасные вещи, но говорю с людьми, которые претендует на то, чтобы стать школьными работниками, на то, чтобы пройти путь до конца, чтобы прийти к реальности, к истине в ее наготе. Эти слова не предназначены для людей, у которых нет такой претензии, они к ним не относятся. Это слова для "сумасшедших". Когда мы с вами путешествовали в предыдущем цикле в пространстве сознания, в пространстве, соединенном со знанием, – все было более-менее приемлемо. Страшно иногда, иногда неприятно, но приемлемо, потому что от сознания мы всегда можем абстрагироваться. Но абстрагироваться от Любви мы не можем. Ведь не что иное, как Любовь, вас не выпускает, ничто иное, как Любовь, порождает это томление духа. Сквозь страхи, заборчики, загородки, охранительные механизмы, сквозь счастливую и несчастную жизнь, наличие или отсутствие понимания, взаимопонимания и умиления – в каждом из нас время от времени прорывается этот голос Любви. Потому что мы такие, мы "такое дерево" с бесконечной субъективной реальностью. Если мы можем прятаться от объективной реальности (иногда это удается), организовав более-менее уютную жизнь, закрытую, защищенную, то спрятаться от своей субъективной реальности просто некуда.

И вот тут-то и оказывается, что бегущий из субъективной реальности в объективную экстраверт и бегущий в обратную сторону – из объективной реальности в субъективную интроверт – сталкиваются лбами, так как оказываются бегущими навстречу друг другу. И там, где они сталкиваются, из глаз сыпятся искры, и освещается совсем другое место. Если вы таковы и если ваше желание, ваша претензия порождены вашим существом, то их надо реализовать – как бы ни было страшно начать. Никакая, самая изощренная техника не сработает, если нет движения по пути к себе. Но если это движение есть, то по пути все эти знания, все эти техники нужны-и потому что с каждым нужно говорить на его языке, и потому что нужно выполнять закон содействия пробуждению сущности. Но если этого движения нет – тоска вас не покинет, сколько бы вы себя ни обманывали. А я склоняюсь к мысли, что ваше присутствие здесь все-таки не просто прихоть. Что вы не можете разбежаться, хотя иногда очень хочется. Вы все время между пониманием, что это огонь, который сжигает, и нежеланием уйти от него. А значит, надо действовать, надо признаться, что я такой… (как мы в шутку говорим – "марсианин я, не человек") и в соответствии с этим жить и действовать.

Вот к чему это может привести. И именно не столько знания, их еще как-то можно носить про запас, а Любовь. Любовь нельзя носить про запас.

И чем больше вы пробуждаете Любовь в себе, тем дальше, прекраснее, совершеннее загоняете себя в безвыходное положение, то есть в положение, из которого есть только один выход – стать Школой. Хотя сознание вам подшептывает: "Ничего, ничего, мы отсюда возьмем только то, что нужно взять, а остального ничего не возьмем". Любовь не делится на части, нельзя отрезать от нее кусочек для какого-то отдельного употребления.

Еще раз повторяю – Любовь и Истина не делятся, по сути своей они тотальны.

Поэтому, если сегодня сделать еще одно усилие, еще один шаг по пути этого размышления, – боюсь, что я не выдержу. Вы всегда обижаетесь, когда я говорю, что вы не выдержите. В данном случае, не выдержу я. Не выдержу этой формы – эта форма не выдержит меня. Как угодно. Форма размышления. А менять форму, конечно, придется, что меня больше всего мобилизует. Я просто чувствую, что в этом цикле у нас с вами, если будем честными (а иначе мы не можем – так договорились), может быть, уже при следующей встрече начнет происходить что-то несколько другое. Поэтому у меня подсознательное желание каждую следующую встречу немного оттягивать. Это не просто, не просто и для меня, и требует большой мобилизации, практически предельной. Если в предыдущем цикле я мог контролировать границы размышлений и удерживать эту форму (и там была возможность перейти границы), то логика развития нашей нынешней ситуации и нарастание объема реальности, который мы привлекаем в свою ситуацию, требует от меня предельной мобилизации. Предельной! Я еще никогда так не уставал, как сегодня. (А впереди еще три встречи.) Знание, оно все-таки не столь беспощадно, как Любовь. Но поскольку для вас все-таки важны эмоциональные оценки, я ощущаю необходимость окрашенного эмоционального финала, с положительной, естественно, окраской. И то, что я делал, – делал очень страстно, с предельно возможной в данной ситуации эмоцией.

Но эта эмоция пока еще не воспринимается; если воспринимается, то чутьчуть, где-то там, подсознательно. Приходится добавлять на вашем языке, что называется эмоцией – у вас.

Я уже говорил о статье философа Ильенкова, в которой он пишет, что человек может помыслить, как защититься от холода Космоса, а вот как защититься от огня Космоса, он даже представить себе не может. В этом огне исчезает всякое понятие о веществе, о какой-то оформленности. Самая страшная катастрофа – взрыв звезды, рядом с которой находится планетная система. Я читал такую дерзкую фантастику, где две планеты – Землю вместе с Луной и Венеру – успели с помощью супер двигателей просто увести к другой звезде. Это все, что можно сделать, так как при взрыве звезда все сжигает.

Так вот, вхождение в мир Любви – это восхождение внутрь все сжигающего огня. Дело для инструментов очень сложное. И все-таки я вам не скажу – не надо. Можете? Хотите? Действуйте! Перед этим все мелочь. В знаниях нет такой убедительности, даже в самых изысканных, а здесь есть, если с ума не сойдешь, конечно, в медицинском смысле слова. Все, спасибо…

Беседа восьмая.

В современной гуманистической психологии существует очень хороший образ выражения сущности содержания человека: человек есть образ человечества. С этой точки зрения, знакомясь с жизнью замечательных людей, мы получаем действительную, практическую информацию, потому что это не просто история о каком-то выдающемся человеке, это один из образов человечества. Начиная наше сегодняшнее размышление с уже вошедшего в научный обиход понимания, что сущностное начало человека есть его причастность к человечеству, мы можем попытаться понять, почему люди, посвящающие свою жизнь духовным исканиям, духовной работе, тоже являются образом человечества. Несмотря на то, что они существуют как бы в трансцедентальном для "великого среднего" мире. В качестве примера остановлюсь на образе Джалаледдина Руми. Если он вас заинтересует и вы захотите другими глазами посмотреть на его жизнь, адресую вас к книге Радия Фиша.

Давайте кратко остановимся на основных моментах его жизни. Родился он в семье очень известного человека. Его отец носил титул "Улем Улемов", что есть Учитель Учителей, был одним из самых образованных и просвещенных учителей своего времени (на современном языке – как бы академиком). Это отправная точка. Что для нас здесь интересного? То, что человек был погружен с очень раннего возраста в мир знания, причем знания для своего времени самого развитого. И это было знание гуманитарное. Второй момент: в той культуре, в которой жил Руми, он с детства имел возможность соприкоснуться с такими явлениями, как отшельники, дервиши, с людьми, которых называли святыми, безумцами и т.д. (представьте себе – умственный такой эксперимент, – что в вашем детстве было бы такое окружение. Что бы в вас изменилось?). В детстве он столкнулся с серьезными катаклизмами – войной, нашествием завоевателей, со смертью, с тем, что нужно было бросить отчий дом и всей семьей отправиться куда-то искать пристанище. Далее этот человек, с детства имеющий такой объем переживаний, впечатлений, начинает учиться. Вначале он постигает знания, которые считал необходимыми, и постепенно достигает в них уровня, на современном языке обозначаемого как уровень профессора.

Став "профессором" (вспомните хотя бы одного знакомого вам профессора), молодым, талантливым, знаменитым, со всеми почестями и привилегиями его положения, он вдруг, то есть не вдруг, а по указанию своего наставника, в один прекрасный день уходит в ассенизаторы. Чистит канализационные ямы, вывозит нечистоты – резко меняет социальный статус. Внутреннее содержание его жизни тоже меняется; он начинает заниматься не книжным знанием, а интенсивнейшей эзотерической практикой, то есть "психотренингом". Причем занимается этим интенсивно в течение нескольких лет. Не так, как мы с вами, – два раза в неделю, а интенсивно. А затем следующий ход: бывший "профессор", бывший ассенизатор становится пьяницей, связывается с низами общества – ремесленниками, кузнецами.

Представьте себе какого-нибудь нашего профессора. Вдруг стало известно, что он ушел из университета, работает ассенизатором и одновременно чемто там мистическим занимается. С точки зрения того времени и общества, в котором находился Руми, его интенсивный тренинг тоже выглядел сектанством, мистикой, он не укладывался в рамки мусульманской религии – то есть человек пошел на риск. И вот этот профессор появляется на центральной площади города, в компании собутыльников, вечно хмельных, играющих на гитарах и что-то поющих. Знаете… Когда читаешь об этом в книге, воспринимаешь как некую нереальность. Я очень благодарен судьбе за то, что многие годы работал режиссером и привык восстанавливать реальность текста – как жизнь, как жизненную реальность. Это качество очень помогло мне: читая различные тексты, даже самые изощренные – типа "Книги мертвых", я сразу стараюсь представить себе, как это реально в жизни выглядело. Вы представляете себе, современный ученый вдруг бросает профессорскую должность и чем-то начинает заниматься под руководством какого-то учителя. Потом в компании токарей-слесарей вдруг появляется на улице, играет на гитаре и что-то там поет, и кто-то там записывает, что он поет, но не ручкой, а уже магнитофоном. Ведь такое не скроешь.

Руми остался в том же городе, где был профессором. А ведь Руми, как известно, одно из величайших имен в мировой поэзии, один из величайших духовных учителей в истории человечества.

Такова внешняя часть истории, лишенная романтизма, изображающего факты "где-то там в тумане на киноэкране". Да, есть эта житейская внешняя форма, но есть и ее внутренний результат. Спросите у людей, хотели бы они быть такими, как Руми – талантливым поэтом, духовным учителем? Очень многие ответили бы: "Да, конечно". – "Станьте профессором, потом ассенизатором…" И тут удивление: "Да что я, сушасшедший что ли…" Вот вся загвоздка. И подсказка ответа на вопрос: как интегрируется абсолютно пустое психологически пространство и абсолютно заполненное? Иными словами, как интегрируется мир Любви и мир Знаний, полная погруженность с полной растождествленностью? Каким образом это происходит? Прекрасный вопрос. На него нет готового ответа.

Реальной задача становится для человека тогда, когда он имеет и то и другое – и пустой, и заполненный Мир. Вот тогда перед ним возникает последняя задача пути. Думаю, сегодня мы еще не будем делать попытку прорваться к решению этой задачи, к какому-то осмыслению, переживанию.

Сегодня попробуем поразмышлять, остановившись на этом месте.

Как размышлять, если ты уже ощутил то и другое пространство? Здесь очень сложно найти слова, потому что к тому моменту, когда перед человеком реально, как практическая, встает такая задача, он уже настолько трансформирован, что слышит, чем отзывается слово в тех, к кому он обращается (то есть в данном месте, в данное время, с данными людьми). Он не может до конца предугадать, как "это слово отзовется", распространяясь, трансформированное, в устной передаче, в Мире, через учеников, через тексты, которые будут жить во времени. Но он имеет возможность слышать, как оно отзывается в данной ситуации, и поэтому произнести слово становится очень трудной задачей. Ибо слово – многозначно. Оно имеет смысл в традиционном, общеприянтом понимании – выраженное звуком, или переданное поведением, или слово в широком аспекте восприятия – текстом становится по сути сам человек. Человек, который сам на первом уровне реальности воспринимает себя как текст, который читают. Его внешняя форма жизни – это текст, это самый главный текст.

Начав размышления с внешней канвы жизни Джалаледдина Руми, мы должны помнить, что это и есть единственный текст, оставленный Руми. С определенного момента вся внешняя линия жизни есть текст, всякое сказанное слово, совершенный поступок или несовершенный поступок, деяния, отношения (все, что называется жизнью людей), – это все становится выражением внутренней (условно говоря, внутренней, поскольку он одномоментно пребывает в обоих пространствах) линии духа, линии духовного бытия, пребывания в Мире. Для такого человека выразить Слово словом – самая сложная задача. Причем если он вообще не отказывается от самой идеи как-то выразить свой духовный путь, потому что есть случаи, когда человек уходит, "исчезает" из жизни, и мы ничего не знаем о нем, как и о подобных ему, – о тех, кто достиг вершин, но принял решение быть на первом уровне реальности неизвестным. Формы стать неизвестным разные, смысл один – уйти от выражения себя (этой доступной части себя) с помощью жизни. Здесь можно провести параллель с такой тибетской традицией, как "архат", – он достиг, и он в себе, он весь погружен в это пребывание, а внешне – он как бы отказался.

Для человека, у которого жизнь и судьба складываются так, чтобы осталось выражение и пребывание не только в духе, но и среди людей как говорящего (с того момента, когда он познал оба мира – мир абсолютно пустой психологически и мир абсолютно полный психологически, то есть мир Знания и мир Любви), жизнь становится текстом, словом. И это самое трудное. Понять "Месневи", которое создал Руми, вне контекста его собственной жизни невозможно. Многие из мудрых текстов мы не в состоянии адекватным объемом воспринять по той простой причине, что нам неизвестно, во что это было вписано. Если мы берем это как факт библиотеки, мы не найдем там Любви. Если соединяем с жизнью автора и берем как его выражение, полный текст, тогда можем попытаться обнаружить полную реальность содержания.

Представьте себе, что вам попался текст тибетской йоги. Вы его читаете, заглядываете в справочникии, узнав, что означает тот или иной термин, то или иное божество, достаете изображения этих божеств, то есть начинаете восстанавливать реальный текст. Но тогда вам нужно восстановить жизнь, внешнюю ее часть (как, допустим, жил в монастыре, что там за обстановка, как он питался, кем был до того, как туда попал, у кого учился), и только тогда вы сможете прикоснуться к содержанию текста.

Я уже приводил пример, что, если рассказывать какую-нибудь евангельскую историю с точки зрения внешнего выражения, биографии человека, люди, хорошо, как им кажется, знающие текст, – не узнают его.

…Два рыбака поплыли, наловили рыбы, возвращаются, вот, думают, продадим. Они – это Петр, Павел. Подплывают к берегу, а там мужик стоит и говорит: "Бросайте все, ребята, идите за мной, я вас сделаю ловцами душ человеческих".. Чтобы поймать, ощутить событие, прикоснутьтся к явлениям духа, нужно обязательно ощутить реальность текста. В этом тайна притчи, тайна любого так называемого эзотерического текста. Тайна состоит в том, что тайны как бы нет, – есть вырванный, как приведенный выше, кусок текста, его часть. Вы сможете его прочитать адекватно, только если вставите в его реальность и из абстрактынх чудес перейдете в область реального проявления жизни духа в конкретном варианте. Тогда вы сможете сделать две вещи: перешагнуть, во-первых, через манию величия, заставившую вас читать этот малопонятный, но "престижный" текст, а вовторых, – через комплекс маленького человека: "О! Иисус Христос – и такое ничтожество, как я…" Возникает возможность действительно вступить в отношения Любви с любым человеком – жившим, живущим и будущим жить. Когда эти весы, качающие нас в нашей устремленности между манией величия и манией маленького человека, остановятся … можно сесть и поговорить с Христом, Джалаледдином Руми, Моцартом, Рамакришной, Буддой.

И мы поймем: если Бхагван говорит, что "тут на днях ко мне зашел Ходжа Насреддин и сказал…" – это момент неоднозначный, момент не только литературного или ораторского воздействия на аудиторию. Это еще и момент, открывающий тайну Любви. Потому что тайна Любви сокрыта в этом месте…

Помню, первую подсказку на эту тему получил на занятиях в студии в Калуге. Мы выполняли резонансно-двигательные упражнения и решили (после соответствующей подготовки) попробовать поработать под музыку Баха.

Среди нас была девушка-музыкант – она училась в музучилище, но не очень активно участвовала в наших тренинговых упражнениях и не собиралась играть в спектаклях – человек "около театра". Так вот, у нее началась истерика, слезы, вопли: "Какое кощунство, что мы выполняем упражнения под музыку Баха, да вы…".

Это была жизненная подсказка, и я впервые задумался: если претендую на то, что я художник, человек искусства, и не чувствую себя на равных с Бахом, то зачем тогда вообще занимаюсь искусством? Если это не моя референтная группа, если Бах – не мой товарищ, коллега. Вспомните замечательные времена, когда в нашем обществе еще существовала культура.

Тогда профессор, обращаясь к студенту, говорил "коллега"… И это не было педагогическим премом, потому что сам факт – молодой человек претендует на знания в определенной области – делает его коллегой, таким же ответственным перед профессией в ситуации культуры обращения, когда мы с тобой коллеги независимо от того, лауреат ли я Нобелевской премии или студент второго курса. Только в подобных отношениях могли рождаться наука, искусство, духовность. Когда между мною, субъектом, и тем, куда я стремлюсь, нет посредников, когда возникает Любовь, и Знание и Любовь перестают быть антагонистами, они соединяются.

Возвращаясь к замечательному определению: суть человека есть образ человечества… Почему же мы никак не можем в это поверить? Вопрос сложный, в каждом конкретном случае надо разбираться – что мешает?

Почему мы не хотим жить, как Моцарт, Микельанджело, Будда, Карл Маркс?

Мы не хотим так жить, но мы хотим такими быть. Может быть, и быть такими не хотим? Как создалась эта иллюзия: мол, можно достичь того же, чего достигли они, каким-то общепринятым, привычным для себя способом жития?

Возникла она именно потому, что Любовь и Знания разошлись. Когда для меня Бах – это только его музыкальные произведения, существующие уже многие годы без него, тогда да, конечно, можно его жизнь подправить, упростить – сделать "под меня"… Когда у меня Мона Лиза без Леонардо да Винчи, когда теория относительности без Энштейна, тогда это и есть потребительская психология: мне не важно, кем он был, как жил, ничего не важно, кроме единственного, – он изобрел, а я пользуюсь, читаю…

Поэтому есть масса влюбленных в искусство, масса любителей чтения, знатоков художественной литературы, образованнейших ученых, но Энштейны появляются очень редко, и Моцарты, и Леонардо да Винчи… Ведь просто прочесть, выучить, просто научиться пользоваться, просто прослушать – это ничего не меняет в жизни человека и в нем самом, потому что это только полмира, а человека нет. А раз его нет, то со мной ничего не происходит, ведь все мы сделаны из людей и можем меняться и реально трансформироваться, только общаясь с людьми, а не с картинами, которые эти люди нарисовали, а не с музыкой, которую эти люди написали, а не со знанием, которое они добыли. В этом смысл изречения: "Книга – не инструкция, а повод для размышлений". И вот сегодня я вам рассказал, для каких. И если вы хотите, действительно хотите…

Помните, в начале наших встреч я сказал: "Вот вам живой пример, будьте такими, как я, – тогда это как-то мимо большинства пролетело.

Таким, как я, – что это означает? С таким чином, как у меня, или с такими знаниями? Нет, я говорил в самом прямом смысле: ваша жизнь будет такой, как у меня. И так всегда. Если захотите учиться у Будды, то произойдет то же самое. Вам нужно будет только найти ответ: как это жить, как он? Если это действительно реальное желание, если вы хотите попасть за пределы знания, попасть в мир Любви, в мир трнсформации.

Знания не трансформируют человека, но без знания трансформация невозможна. Мы прекрасно знаем на нашем опыте, что во всех сложных ситуациях обучения, текстах обучения и т.д. необходимо хорошо развитое сознание с определенным контекстом. Но изменяет не оно, поскольку любое знание можно вытеснить, забыть. Трансформация начинается, когда человек прикасается к Любви. Вы, войдя в царство Знания, то есть поместив свое "Я" в психологически пустое пространство и став знающим в полном смысле слова, можете не заботиться о специальной организации вашей жизни, поскольку она ничего не выражает (она может быть какой угодно, потому что ничего не выражает). Выражает только ваш текст в буквальном, узком смысле этого слова – ваши лекции, книги, статьи, ваши картины, ваши симфонии. И, реально войдя в мир Любви, вы не можете позволить вашей жизни быть какой угодно. С этого момента она должна обязательно быть (иначе вы не сможете существовать в мире Любви) выражением этой Любви.

Тогда знания – только инструмент, с помощью которого вы находите это выражение. Знания становятся необходимыми реально только тогда, когда вы вошли в мир Любви. Ведь если вы вошли в мир Любви и не ушли от людей, вы попадаете в ситуацию, когда ваша жизнь есть выражение, поэма, симфония, картина, книга, учебник и т.п. выражение. А чтобы выразить, необходимы колоссальные знания, без них невозможно, потому что время, место людей нужно чувствовать, видеть слышать… нужно уметь понять, ухватить объем, ситуацию – традиционную, социальную, ее динамику и т.д. и т.п. Вот такая голова нужна все время. И чем глубже вы входите в мир Любви, тем большие знания вам нужны.

Теперь должно стать чуть-чуть понятней, почему мы начали – и все шесть лет шли в этом направлении – с большим акцентом в сторону Знания, в сторону инструментальной подготовки. Мы делали все, чтобы оставаться на границе, чтобы не войти в этот мир, в котором жизнь начинает становиться выражением. Этот мир был закрыт для нас; возникали, может быть, определенные моменты у кого-то, когда прикасался человек и опять выскакивал, ибо сразу начинал чувствовать, что так жить ему не по силам.

Мы подошли к моменту взаимоотношения между миром Знания и миром Любви, но это еще не свобода. Любовь – еще не свобода. Даже сказать несколько слов о том, что за этим, очень трудно. Когда возникает подобная ситуация, то мир Любви, мир трансформации, мир людей, образ человечества, мир Знаний, выражение "а где я?" – все это сливается в нечто целое. И тогда мы прикасаемся к пространству, о котором можно сказать, что там две вещи – одна вещь, оставаясь в то же время двумя вещами, относится к пространству Присутствия. В определенном контексте можно сказать, что это за пределами "Я", ибо то, что мы привыкли называть самосознанием, помещено в психологически пустое пространство.

Названное забвением, сошествием с ума, Любовью – это у нас в психологически заполненном пространстве. А вот о том пространстве, в котром обретает бытие Дух (если пользоваться таким словом), очень трудно говорить, ведь все слова связаны в какие-либо известные смысловые поля.

"Слово о Слове, обращенное к Слову". Насколько реально то, о чем размышляем? Мы уже однажды говорили, что, как ни странно, взаимное опознание людей, прошедших определенные этапы пути, происходит почти мгновенно, буквально в пределах десяти-пятнадцати секунд – до произнесения любых слов, без всяких условных жестов. Можно провести такую параллель. Пока человек не освоил язык состояний, ему кажется: как можно определить, какое я состояние формирую? А ему говорят: "Вот ты набрал "А", активизировался 3 центр…" То есть для него тоже первый момент какой-то не совсем реальный. Есть такие "штуковины", реальность которых невозможно ощутить, не войдя в них. В этом смысле люди настороженные (помните, я вам повесть Биленкина в пример приводил?) очень точную формулировку нашли – "Дорога без возврата".

Трансформируясь, человек уходит с того места, с которого начал путь, но иллюзия отсутствия такого ухода держится до тех пор, пока внешняя линия жизни не связана с выражением. Эта иллюзия очень часто приводит к различным негативным последствиям. Мы говорим: источник всех иллюзий – это иллюзия о том, что субъективная и объективная реальности могут существовать независимо друг от друга. То есть внутри я могу жить одной жизнью, а внешне – другой, и это никак на мне не скажется. Ведь я не вижу, что внешне я соответствую ожиданиям окружающих. Но это иллюзия, потому что (мы уже об этом говорили) объемы субъективной и объективной реальностей все время взаимодействуют. И цена сохранения этой иллюзии все время безостановочно растет в самом простом, я бы даже сказал, примитивном смысле. Грамотный психотерапевт или практический психолог быстро обнаружат причины ваших недомоганий и некоторых неудобств. Не говоря о более глубинных последствиях подобных вещей… Поэтому вы уже как-то ощущаете, может быть, не до конца ухватили, но все-таки ощутили, что я вас не пугал, когда вначале говорил: "Ребята, а вы уверены, что этого хотите?". Чего тут пугать? Очень просто, кто не сможет, тот не сможет… Кто не сможет любить, тот не сможет любить…

Вот это и есть граница, первая дверь, до которой нужно довести человека. А дальше? Дальше нужен период очень интенсивной, сложной, с очень большой отдачей практики, работы с тренингом. Тот, кто выдержит, у того будет шанс… Но идти к этому вы уже будете, независимо от того, успеете ли дойти до конца. Будете, потому что нет таких психологических механизмов, которые были бы приспособлены для полной нейтрализации влияния этой информации.

Вы задали вопрос: инструментальное и бытийное в Любви.

Трансформация тотальна. Готовиться инструментально можно отдельно, тренироваться, но трансформироваться бытийно, не трансформировавшись инструментально, и наоборот-невозможно.

Возьмите образ какого-нибудь святого, физически выглядевшего хилым, хрупким. Он переносил такие нагрузки, житейские, монастырские, в скиту или странствуя, которые нам с вами кажутся запредельными или околопредельными. Пробуйте поститься в течение двух недель каждый месяц, молясь по восемь часов, и при этом работать в огороде. Представьте хотя бы на секундочку не как абстрактный образ, а как реальность, что Христос молился до кровавого пота и не умер. До кровавого пота! (Из многих источников известно, что кровавый пот существует в действительности, а не как художественная метафора.) Ну, и чтобы окунуть вас сразу в ледяную воду, скажу со всей убедительностью: вы "цветок" каждый цень сделать не можете, "четверку" сутки продержать не можете. Да и стремления такого нет. Значит, в вашем искреннем желании (искреннем, не сомневаюсь в этом) нет любви… Есть эгоизм – знать, но даже нет эгоизма – уметь. Знать, чтобы эффектней потреблять Мир, жизнь.

Почему так? Потому что вы маленькие. Вы о себе думаете, как о маленьких, даже в "смелых мечтах". Потому что вы не в той компании. Вы в компании с Сидором Сидорычем, Тамарой, Гражиной, а не в компании с Буддой, Христом, Бахом, Моцартом, Леонардо да Винчи, Рамакришной… Ваше "мы" там, где все такие маленькие (умаление), а то, на что вы замахиваетесь, не предназначено для маленьких. Не предназначено, а потому недоступно. Не потому, что запрещено или скрыто. Чтобы открыть эту дверь, нужно иметь большой размер (такие "маленькие" просто просыпаются сквозь сито и выпадают). Все уже знают, что пора проститься со всей компанией, пора ее покинуть, оставить. А вы пробовали, и страшно. Вы вернетесь, помните? – как вернулась чайка по имени Джонатан к своей стае. Вернетесь, если ваш путь не связан с уходом. И будете работать, любить и жить в этом Мире. Такова тайна Любви. Любовь не терпит ни мании величия, ни комплекса маленького человека. Любовь – для равных человечеству, поскольку каждый из нас есть образ человечества, с чем согласна даже современная психология… Чем можно помочь себе в этой борьбе, в этом постоянном колебании между маленьким и манией? Нужно до конца осознать, осмыслить, пережить, прочувствовать, ощутить реальность высказывания: "Мы сделаны из людей". Только из людей, больше не из чего.

Мы из этого сделаны. Мы не есть это, не пугайтесь – мы, повторяю, из этого сделаны. Попробуем с вами совершить прыжок в невероятное, и очень надеюсь, что хоть что-то у нас получится. В следующей нашей встрече. Но я хотел бы, чтобы вы, каждый как умеет, в силу желания к этому готовились… Внутренне… Вы сейчас в таком месте, о котором можно сказать: "Я как бы у дверей, за которыми нахожусь я сам". Вы около встречи с собой, вы приближаетесь…

Я хотел бы, чтобы вы как-то впустили в себя покрепче исчезновение постоянного колебания между манией величия и комплексом маленького человека. Это знак, сигнал, что вы вылезли, вышли на старт. У вас все для этого есть. И дай вам Бог удачи… Это и будет реальным началом, реальным в смысле вашей трансформации на заключительном этапе обучения.

Те, кто не был с нами эти шесть лет, но сейчас участвуют в наших встречах, знайте: и у вас есть все, и вы можете совершенно неожиданным ходом это сделать, а потом… Это тоже зависит только от устремленности, от степени реальности вашей устремленности.

Чувство очень странное. В чем его странность? Это предел. То, что мы в таком составе дошли до этого места; что это записывается ( смотрите, и магнитофон не портится); мало того, это еще и распространяется независимо от наших с вами биографий (и зависимо от них тоже) – это очень много. И всего за шестнадцать лет! Фантастика! Когда-нибудь вы переживете, воспримете, услышите, увидите, ощутите – как много… И поэтому нет сожаления, что, может быть, никто и не перейдет границу, ведь немало еще можно сделать и не переходя. Хотя эта тяга останется. Без принудительности. Очень трудно найти слова, чтобы дать тут точное сравнение. Ну, скажаем так: до этой границы вы как бы в балансе между собой и предложенной вам жизнью. В этой предложенной вам жизни вы пытаетесь быть собой. Она идет – готовая, предложенная, а вы в ней ищете свои ходы. Когда перейдете (если перейдете; это, конечно же, не момент, это – процесс), никто вам ничего не предложит. Не из чего выбирать, не в чем искать, не к чему приспосабливаться – нужно все делать. Готового нет ничего. Кого такая перспектива вдохновляет, у того получится, кого не вдохновляет, – не получится.

В этом смысле легче верблюжий канат через игольное ушко протянуть, чем богатому прийти в царство небесное. Каков смысл высказывания? Образ адекватный. Он раскрывает еще одну грань моего любимого слова, в которое я попытаюсь вложить наш объем, – работа, творчество. Все надо делать, все то, что раньше приходило готовым. Вы будете как рыба, которая сама себе должна делать море, или пруд, или реку. Никто ничего не предлагает, сплошное творчество. И не в переносном, а в буквальном смысле, потому что даже если вы берете что-то готовое, то должны его как-то транформировать. Мы говорим – заполнить эту форму своим содержанием.

Иначе вас сразу будет сбрасывать, и вы мгновенно начнете чувствовать, что любое употребление не вами сделанного или нетрансформированного мгновенно вас обращает в обратную сторону.

Вот второй секрет Любви. Доводя это до полного, даже абсурдного "логического" завершения, скажем: люди не едят никакой другой пищи, кроме пищи ими самими приготовленной, а еще больше – кроме той, которую сами вырастили. И надевают только то, что сами сшили, а еще лучше – сами соткали.

Один из специфических моментов нашей Школы, нашего варианта состоит в том, что здесь идет обучение тому, как готовую форму трансформировать через заполнение своим содержанием. Потому что жить сегодня, здесь, с этими людьми иначе невозможно.

Здесь можно было бы закругляться, хотя, может быть, некоторые из вас ощущают, что мы попали в очень интересную (на втором энергетическиинформационном аспекте реальности) ситуацию: можем здесь находиться, пока не упадем. И все время будет что-нибудь происходить. Мы попали в такой поток. Люди с неподготовленным сознанием ощущают это как некоторое воздействие извне – какая-то сила ведет, диктует, заставляет идти сюда… Такое воздействие потока, в нем можно пребывать и совершенно нормально (по внешней форме). Это тоже из мира Любви.

Беседа девятая.

Если начать полуюмористически, то у нас сегдня по плану – прыжок в невероятное. Невероятное – значит имеющее малую вероятность. В научных текстах в таких случаях говорят: "Исчезающе малая вероятность".

Давайте кратко вспомним путь наших размышлений. Большая половина его – анализ проблем на уровне сознания; тут у нас возникали сложности, в основном связанные с недостаточностью ваших знаний, вашего контекста.

Во второй же части, которая по объему, казалось бы, совсем небольшая (всего три наших встречи), степень сложности вырастает просто в геометрической прогрессии. Степень сложности связана с двумя основными трудностями. Первая: по мере углубления в проблематику становится все труднее находить слова, и поэтому, как я вам честно признался в самом начале, каждая встреча дается со все большим трудом. Вторая: эта часть не имеет почти никакой опоры в вас. Я в эти дни размышлял много об этом неожиданно открывшемся факте – почему так сложилось, что именно эта часть не имеет в вас опоры? Но даже на такой, казалось бы, несложный вопрос очень трудно ответить не банально. Не банально в том смысле, чтобы проникнуть за такие сразу напрашивающиеся ответы, как, скажем, – неразвитость эмоциональной сферы современного человека нашей культуры, неумение эмоционально жить, жить глубинными эмоциями, страх перед тем, что эмоциональная сфера может разрушить "призрачный мир" сознания, и т.п.

Конечно, вся эта проблематика существует. Мы живем в жутком (в этом смысле) мире. Не мне вам рассказывать, вы сами к этому прикоснулись.

Прагматичность, дискурсивность, механистизм (механичность, вернее) разрушает Любовь. Мы дети трусливого времени и трусливой культуры.

Поразительно, но факт: в то время, как наша западная цивилизация в ее рациональном аспекте достигла действительно очень многого, когда знание заглянуло в самые потаенные области Мира и Человека (часто на грани цинизма), сам человек не стал смелее перед лицом Мира, знание не сделало его смелым. Знание сделало его трусом, боящимся себя, государства, времени, в котором он живет, боящимся самого знания, от которого он не может отмахнуться. Эта смиренная, рабская психология подменяет реализм цинизмом, скептицизмом, подменяет поиск себя все большей зависимостью от внешних механических частей жизни и приводит человека в такое нелепое состояние, в котором образуется просто какой-то чудовищный абсурд.

Человек видит этот абсурд своей реальной сутью в силу общего уровня образованности (ну, хотя бы какой-то механической образованности) и в то же время вынужден делать вид, что этого нет, потому что чувствует себя совершенно беспомощным перед лицом этого абсурда. И начинает становиться фантастом, придумывая всевозможные фантастические убежища, которые обязательно где-то далеко в пространстве или во времени, и тем самым еще более расщепляет себя. Когда это все видишь, тебя охватывает чудовищная скорбь, чудовищная боль. Невольно мыслители прошлого предстают в ореоле – насколько они были более уверены в Человеке, чем мы с вами. В этом месте останавливается познание, потому что упирается в какую-то фатальную абсурдистскую логику жизни.

Как? Каким образом? Каким способом? Каким чудом можно пробудить в человеке затоптанное, задавленное, почти неживое пламя, огонь, чувство любви, энергии? Я работаю с людьми всю свою сознательную жизнь, веду кружки, театры, студии, группы, прочитал массу литуратуры, имею большую практику, но когда дело доходит до этого места, невольно хочется отбросить все усилия и просто объявить это заданностью – есть от рождения такая способность – и все. Но дело здесь, безусловно, не в каких-то биологических, генетических предпосылках. Дело в том, что между цивилизацией и той осколочной культурой, в которой мы находимся, этим разбитым зеркалом – страшные противоречия. Особенно они обнажились в последние годы, в ситуации гласности, когда огромные потоки информации уничтожают любые иллюзии, розовые мечты. Мы узнали за последние несколько лет столько чудовищного, бессмысленно чудовищного, мы увидели столько грязи вокруг себя – и это все обрушилось на запуганных, абсолютно несамостоятельных, боящихся всего на свете людей. С одной стороны, понимаешь, что сейчас, как никогда, нужны любые духовные построения, а с другой – убеждаешься, как безумно трудно реализовать эти построения на уровне претензии, которая нас вела, – уровне профессиональной реальной реализации.

На меня произвел очень сильное впечатление такой эпизод. Я ехал в частном такси, и человек (видно, очень образованный) мне рассказывал о том ужасе, в котором он живет сейчас. Он в полной фрустрации, и хотя никто из близких не виноват, он даже мне признался, что стал бить своих детей, кричать на жену, он чувствует, как превращается в робота, потому что нужно зарабатывать деньги, ведь на те двести рублей, которые они вместе с женой получают, прожить невозможно. Он не читает газет и журналов, не смотрит телевизор – у него нет времени, а уж о художественной литературе и говорить не приходится.

Понимаете, хороший человек, который еще рефлексирует, осознает, что с ним происходит. Думаю, он к нам придет, чем ему можно помочь? Чем мы, превратившие доставшиеся нам по счастливому случаю знания в убежище, можем ему помочь? А ведь, казалось бы, в принципе обязаны ему помочь.

Вроде бы у нас есть нечто такое, что может помочь. Но как? С чего начать? И чего у нас не хватает? Можно ответить точно, чего: мы живем там же, где и все, питаемся из того же источника, что и все. И это создает в нас постоянный хаос, который порождается несоответствием всего того, чем мы занимаемся шесть лет, и нашими реальными возможностями среди реальных людей.

Что нам мешает превратить свою потенциальность в актуальные реальные возможности? Безусловно, то (и опять круг замыкается), что в нас нет источника Любви. На этой отрицательной констанции останавливаемся. Как найти этот источник? Как открыть? Как вырастить?

Как дать ему силы?

Помните, вначале я вам говорил: "Ребята, вы очень хорошо сейчас живете. Если бы не эта претензия, у вас все было бы в удивительном порядке". Вы тогда и верили, и нет. Но, надеюсь, пройденный до сегодняшнего дня путь приблизил вас к реальности сказанных тогда слов.

Чтобы открыть в себе это, чтобы дать этому жить, нужно перенести чудовищную боль, чудовищную… Я специально выбрал этот эпитет не для красного словца, а потому что не нашел другого, хотя бы частично отражающего, что нужно перенести. Я никогда с вами не говорил об этом. Вы знаете меня много лет, но редко слышали от меня что-либо на эту тему.

Если с этим открытым в себе чувствованием (смотрю на вас, и мне уже больно), с этой Любовью выйти к Миру, к человеку, то я уже не знаю, какие слова выбирать. А если это пережить в полном масштабе, то какое нужно найти слово для этого переживания? Переживание чудовищной несправедливости жизни, чудовищного осквернения человека, чудовищного несовпадения предназначенности человека, его природы, его возможностей с его реальной жизнью. Это переживание дано для того, чтобы именно в нем черпать силы для повседневной, кропотливой, по миллиметру, работы, понимая, что ты все равно не изменишь весь Мир. Хоть чуть-чуть – и то уже оправдано… без этого не бывает и не может быть профессионализма, потому что вы вольно или невольно все время захлопываетесь в клетку своего "Мы".

Мы оберегаем себя. Мы ходим по улицам – оберегаем себя, приходим к людям – оберегаем себя. Чтобы сберечь себя абсолютно, мы преувеличиваем свою собственную боль, свои собственные переживания, чтобы ими могли заслониться от страданий Мира, человечества, всех остальных людей, чтобы иметь внутренее оправдание, почему мне за всех остальных абсолютно не больно. То есть мы идем путем пассивнооборонительной защиты себя от этого абсурда. А тот, кто не выдерживает, тот стреляется, сходит с ума и т.д., потому что не видит средств жизни при таком чувствовании.

Вот мы и пришли к единственно правильному ответу: если устремленность есть, если желание идти по этому пути есть, – значит, нужно искать средства, которые позволят выдержать эту боль, жить с этой болью и черпать в ней активность, жить не за счет какого-то фанастического внутреннего ухода, а за счет максимального погружения в реальность. Нам эти средства отчасти известны. С самого начала мы знаем, что для этого нужно увидеть сущность другого человека. Без умения видеть сущность другого человека мы не будем иметь никакой реальной точки опоры. Мы будем работать "по методикам", конкурировать с психотерапевтами, доказывать, что наши методики лучше, – и все. Они могут быть действительно лучше на каком-то фоне, но все равно между собой и человеком мы будем ставить эти методики, будем ставить эти знания, эту информацию: только бы он не подошел близко, только бы не вошел в нас, только бы не Любовь. Хотя мы что-то делали для людей и продолжаем делать… Но только увидев сущность человека (сущность в ее инструментальном смысле), можно иметь эту опору, потому что тогда вы познаете, что потенциально есть каждый человек, воспремите его глазами Любви.

"Невероятность" такой работы состоит в том, что один человек ("единица") что-то пытается изменить в этом Мире. Он должен иметь не только беспощадную устремленность, но и средства ее реализации. Все то, что у нас было собрано вокруг понятия резонанс, все, что собрано в виде знаний о механизмах человека и человеческой жизни, – все это средства, но для того, чтобы они начали в наших руках работать, должно произойти преображение.

Но как достичь его?

Мы совершенно не знаем, что делать с нашей эмоционально-чувственной сферой. Мы совершенно не знаем, как построить жизнь людей так, чтобы эта сфера развивалась. Как этому обучать, как развить? Прошлая беседа была попыткой ответить именно на вопрос "как?" Она была скорее каким-то методическим поиском в мире Любви. И мы выявили с вами ключевое звено: маятник между манией величия и комплексом маленького человека.

Думаю, что надо возвращаться к другой, принципиально другой системе отношений между тем, кто хочет научиться, и тем, кто согласен, чтобы у него учились. Думаю, наш страх перед совершенно неожиданной для нас системой отношений в этой области и определяет здесь предел, потому что наша устремленность не имеет без этого никакой последовательности развития. Это можно сравнить с историей влюбленных. У них влюбленность растет, растет, растет… И вот они соединяются, а потом она начинает угасать, и они не знают, как этот процесс остановить, что нужно предпринять.

Вот и у нас – если случается, тогда да! Неизвестно почему, но случилось. А как это поддержать, развить, чтобы было какое-то последовательное развитие этой устремленности, не знаем.

Многие задают вопрос "как?" Как построить новую систему отношений?

Размышления над этим, попытка пробраться к истине, мне кажется, какой-то ответ все-таки дали. Этот ответ лежит в той плоскости, в которой мы положительно утверждаем, что устремленность можно развивать (если нельзя развивать, то здесь нет никакого ответа). Поскольку я убежден, и на сегодняшний день могу сказать с полной уверенностью, что можно (хотя и трудно, или скорее маловероятно), это шанс на построение новой системы отношений. Но для этого надо расстаться "здесь" и встретиться "там". На этом мы, пожалуй, закончим размышления о пространстве Любви и попытаемся начать размышление на тему пространства Свободы.

Ясно, что для выражения текстом вряд ли найдется более сложная задача. Попробую ее каким-то образом, хотя бы частично, решить, опираясь на весь тот контекст, который образовался в процессе нашего общения. Что мы можем зафиксировать на этом месте, до которого добрались?

Мы можем зафиксировать выявленную нами такую пару: психологически пустое пространство и психологически абсолютно заполненное пространство.

Следующий вопрос: каким образом можно обнаружить пространство, из которого предыдущие пространства одновременно доступны? В прошлый раз мы это выразили образно, охарактеризовав это место как место, где вещи одновременно являются двумя вещами и одной вещью. В древних традициях – это место "где живет Бог", это пространство абсолюта, пространство невыразимого. Тут круг культурных ассоциаций у вас есть. Чтобы не возникло автоматического хода ассоциаций, попробуем зайти с другой стороны, с опорой на немного другие образы.

Итак, представим себе абсолютный холод и пустоту Космоса в сочетании с абсолютным огнем Космоса. В нашем воображении тут же возникает образ Вселенной, в которой огонь сконцентрирован в ограниченных пространствах, а холод рассеян в неограниченных. То есть, огонь для нас всегда нечто компактное, а холод – нечто не имеющее очерченности. Когда говорим о Космосе, обычно имеем в виду звезды, галактики, "пустоту между ними". Вот и все. Можем ли мы помыслить, вообразить, представить такое пространство, которое могло бы выйти за пределы этих объектов и этой пустоты? Можем, через понятие о поле, как не имеющем ни характеристик тепла, ни характеристик холода.

Когда мы попытаемся вообразить Вселенную как некое поле, уйдя за пределы материальных объектов, возникает очень смутное ощущение, знакомое большинству из нас только по моментам попытки сблизить два одинаковых полюса магнита. Когда "ничего между ними нет", невидимое, но действующее. Если представить себе пространство, в котором нет ничего, кроме поля, такой образ может нас приблизить к чувственному восприятию и чувственному переживанию "пространства свободы". Образ пространства, которое не является ни пустым, ни полным. Про него нельзя сказать, что в нем есть заполненность, и нельзя сказать, что оно пустое. Здесь такой уровень абстракции, что вы старайтесь просто вызвать какой-то, пусть смутный, образ, а не напрягайте свое понимание. Просто образ, нечеткий образ. Нужно просто угадать, попасть чем-то смутным, на грани возможностей, периферией своих возможностей, попасть в это ощущение, что может существовать нечто между пустотой и заполненностью, что может быть нечто, не являющееся ни психически пустым, ни психически заполненным.

Если мы попытаемся сразу этот образ дифференцировать, что-то с ним сделать, то он у нас исчезнет. Как говорил Будда, это щель между двумя мыслями, между входом и выходом, между двумя словами. Все попытки словесной передачи приводили к попыткам выразить это через образ цели. У Кастанеды, например, это-щель между двумя Мирами. То есть люди, которые это понимали, с которыми это случилось, пытаясь переделать это другим (как я сейчас вам), всегда искали что-то между…

Можно еще подойти к восприятию этого пространства через некоторые ощущения напряжения как такового, не помещая напряжение ни в какую обстановку, – чистое напряжение, без всего, напряжение как таковое. Это первая фраза, первый ход к восприятию этого пространства – поймать своим каким-то способом это "между", это чистое напряжение. Поймав, надо к этому привыкнуть, надо все больше и больше это в себя впускать. И тогда постепенно рождается следующая фраза: вы начинаете ощущать это нечто как везде присутствующее – всегда и везде. Вот если б у нас был орган чувств для восприятия гравитационного поля, то в зоне гравитации мы могли бы "родить" похожий образ: гравитационное поле как таковое, не привязанное к объекту, его порождающему.

Каким образом "родить" такое ощущение? Оно возможно за пределом любого нашего предела. Если вы, двигаясь в пространстве сознания, в пространстве чувства, в пространстве ощущений и т.д., сконцентрируетесь до такой степени, что ощутите предел, и если удержитесь на этом пределе некоторое время, вы начнете воспринимать то, что за этим пределом. Не зря это называется ЗАПРЕДЕЛЬНОЕ, трансцедентальное. Нужно только найти для себя ту область, в которой вы с наибольшей вероятностью достигнете предела. И вот, держа себя на границе, на этом пределе, вы сможете воспринять реальность этого пространства. Банально говоря, это ответ на то, почему нужны экстремальные ситуации, почему нужно совершенство, ведь совершенство – это тоже экстремальная ситуация. Потому что царство свободы – это пространство, не имеющее характеристик психологической заполненности или незаполненности. Оно обнаруживает себя только тогда, когда вы стоите на пределе. Искусство состоит в том, чтобы, удерживаясь на пределе сколько возможно, реально пережить, что такое Свобода.

Чтобы удержаться на пределе, вы избираете некую способность, скажем, вы мастерски вынимаете меч из ножен. Вы имеете возможность за счет совершенства в этом стоять на пределе гораздо дольше, чем за счет напряжения сил, – вплоть до постоянного пребывания на пределе, что дает большие возможности заглянуть за предел. Но совершенство достижимо при слиянии предельного знания с предельной Любовью. Потому что Любовь, устремленность дают возможность достичь, не отступить и быть все время мотивационно обеспеченным, а знание дает возможность находить ответ на вопрос: как и что надо делать. Легко сказать: "Я уже на пределе", – но чтобы обнаружить реальный предел, требуются большие усилия, потому что существуют охранительные торможения.

…Мы уже говорили о двух механизмах торможения. Скажем, любое достижение, высшее достижение (будь то спортивное или какое-либо другое) связано с тем, что человек отодвигает границы первого охранительного торможения. В момент наивысшего достижения он, можно сказать, приближается к границам второго рубежа, то есть к границам своего реального диапазона. Границы диапазона – охранительные и реальные – существуют в любой области. И, как справедливо говорит Виргиния, дело не в том, чтобы что-то выбросить из своей жизни, а в том, чтобы уметь использовать все в своей жизни для достижения задачи. Потому что, выбросив, вы считаете, что себя освобождаете, а на самом деле вы просто облегчаете. А раз вы себя облегчаете – значит, тем самым затрудняете возможность достижения предела. Наоборот, когда другие избавляются от проблем, их надо собирать. Ведь чем больше экстремального вы захватите своей жизнью и сумеете использовать, тем больше у вас шансов, что сумеете достигнуть предела: границы ли сознания, границы ли Любви – ведь и то и другое имеет границу. Если же вы избираете путь совершенства, то здесь, как давно уже мудро догадались на Востоке, совершенно не важен объем того, в чем вы хотите достичь совершенства.

Я вам рассказал о человеке, который достиг физического совершенства, регулярно, в течение семидесяти лет стоя в одной и той же стойке и проводя одной рукой совершенно прямую линию. Если вы пойдете по пути достижения среднего, то поймете, что жизнь, которая предлагается всем в готовом виде, – это задача для ученика первого класса: "Семь минус два – сколько, Петя?" – "Пять". Для него-да, он должен думать, напрягаться… Но ведь это же примитив, полный, среднестатистический. Не нужны особые усилия, чтобы понять, насколько это примитивно, – нужно быть немного образованным человеком в области психологии, социологии, социальной психологии… Все по расписанию, ограниченное количество заданных условий, ограниченное количество возможных вариантов, стандартный набор конфликта – все это известно, все эти задачки давно решены, и в учебниках, в конце, есть ответы. Три года тому назад, когда я уезжал, я вам сказал: "Ребята, наша основная задача на втором периоде – растождествление с жизнью". И вы сразу что-то эдакое…гм…, мол, безумно трудно… Но ведь растождествиться с жизнью – это просто сделать ее оценку соразмерно ей самой. Та жизнь, которая предлагается, еще раз повторяю, предлагается готовой, – со всем ее содержимым, от страданий до любовей, радостей и восторгов, как бы вам ни было обидно – примитив. Она рассчитана на среднестатистического человека, как общеобразовательная школьная программа рассчитана на среднестатистического ученика.

Напоминаю одну замечательную притчу. Бывший царь, который отказался от царства (со всеми вытекающими отсюда последствиями) во имя служения Истине и стал нищим странником, однажды встретился с братом-царем. Тот говорит нищему: "Ты герой. Ты отдал царство, власть, богатство – все во имя Истины". И нищий отвечает: "Да что ты. Я – эгоист. Я променял дерьмо на алмаз. Вот ты – герой". Очень содержательная притча. Задача совершенства должна иметь отношение к конечной задаче. Физического совершенства так можно достигнуть, но это еще не значит, что выйдешь на предел духовный. Поэтому когда я вам предложил, опираясь на то, чему вы учились все эти годы – на психоэнергетику, достигнуть совершенства в одной избранной "сидхе", я предложил совершенно точное средство – как способ подхода к проблеме постижения пространства Свободы.

Меня всегда интересовало, как происходит следующее. Вот человек здесь, вот он старается воспринять то, что здесь происходит ( большинство из нас знает, что надо воспринимать то, что здесь происходит, а не только то, о чем здесь говорится). И вот он выходит из этой комнаты, а через каких-то 15-20 минут возвращается совсем другое существо… Как же ему удается перед собою оправдаться, совместить противоположное? Оказывается, очень просто – за счет сверхоценивания своей повседневной жизни. Примитивно, но гениально. Наша повседневная жизнь нам самим кажется безумно сложной, наполненной грандиозным количеством сложнейших проблем, ждущих решения, огромными трудностями, которые необходимо преодолеть, обязательствами, требующими выполнения и т.д. и т.п. И вот за счет приравнивания масштабов этой повседневной жизни к духовно предельной проблематике, то есть суперувеличения этих масштабов, мы чувствуем себя нормально, пребывая "здесь" и пребывая "там".

Иными словами, мы гениально совмещаем величие претензий (которые здесь сейчас присутствуют) с маленьким человеком, который оживает, как только вы выходите из аудитории. Как? За счет резкой смены масштаба.

Если же вы встанете в позицию человека, живущего за пределами " Великого среднего", станет трудней себя обманывать (не скажу, чтобы вы уже не обманывали себя, – мы знаем, что ложная личность – великолепная штука, гениально сделанная). Еще раз повторяю: единственный прием, с помощью которого вам до сих пор удается сидеть на двух стульях, – это резкое изменение масштаба оценки. Здесь вы, это я вам тысячу раз каждому персонально доказывал, автоматически ее занижаете (я просто проверял, кто из вас изучил "Наедине с миром", "Наедине с собой", кто по десять раз прослушал записи и т.д., кто это проповедует, а кто стыдливо об этом молчит…). Максимально, сколько можете занижаете, а там завышаете максимально, сколько можете. И в результате – ровненько – более-менее…

Видите, кажется, просто, а я только-только додумался. Я восхищался этим, но никогда проблема не стояла передо мной с такой остротой, чтобы все-таки найти в себе мотивацию и ответ. Я просто восхищался, когда это видел… вокруг себя и в себе. И только сейчас, прижатый вами, нашим договором, своим согласием участвовать в этой ситуации, вынужден был пробиться до конца. Теперь не только восхищаюсь, но уже вижу, как это сделано. Могу проследить просто поэтапно – сколько времени занимает и как, словно по ступенькам, нарастает.

Именно поэтому я окончательно знаю, что устремленность можно растить. Тут же скрываются и ответы на ряд вопросов. Можно ли вырастить в человеке Любовь? Да, но при желании с его стороны. Какие нужно поставить условия, чтобы это произошло и в какой последовательности? И чего человек боится? Здесь уже следует порассуждать. В мир Знания человека можно ввести (и он даже не успеет ахнуть, как там окажется) при всем страхе, который будет попутно возникать, в силу культурной обусловленности, сверхценностного отношения к знанию. "Бог с ним, мне трудно, но ведь это же знания! Надо брать, брать". А вот мир Любви – нет. Опять в силу культурной обусловленности – это не ценность, но большой страх. Стоят такие себе демоны безумия и ждут, когда бы меня "слопать", мой едва народившийся разум.

Но вернемся в "между"… Что еще нужно сделать для приближения себя к этому? Попытаться поверить в то, что возможен способ бытия, при котром нет никакой фиксированности. Образно говоря, аналогия может быть такая: я не делаю никаких запасов, то есть я не пытаюсь носить с собой постоянно свои запасы знаний, запасы любви, запасы умений – я пытаюсь оказаться в таком качестве, когда каждый момент времени я имею все, что нужно для данного момента времени, – ни больше ни меньше… Собственно говоря, это и есть то, что называют первым просветлением.

Или еще образ – "птичка божия не знает ни заботы, ни труда" (что не означает отсутствие забот и труда). Аллегория, конечно. Но суть в том, что вы из состояния, в котором всегда чего-то нет (еще нет, уже нет, не хватает), попадаете в состояние, когда есть все. Но не за счет того, что вы приобрели и имеете, а того, что в этом "между", в этом резонансе с пространством Свободы попадаете в ситуацию, в которой вам открывается: в каждый момент времени у вас все для данного момента времени есть. Это принципиально иной способ бытия… Это "мастерство без мастерства", "знания без знаний", "богатство без богатства", " идущий позади меня идет впереди" и "великий квадрат не имеет углов".

Наверное, трудно, а может быть, даже невозможно предсказать – с акцентом на Знание или с Акцентом на Любовь тот или иной конкретный человек может попасть в это место. Одно безусловно: для этого нужно научиться оперировать тем, что мы привыкли называть абстракциями, как реальностью. Чтобы "в себе самом для себя бытие" и "в себе самом для других бытие", скажем, обладали реальным наполнением и реальной разницей, чтобы сознание было готово и не тормозило нас в этом движении.

С другой стороны, чтобы такие вещи, как "всечеловеческая любовь", " всечеловеческая боль", "всечеловеческое страдание" или "кипящий котел жизни", тоже были для вас реальностью, с которой вы можете работать, которую можете чувствовать. Это работа должна идти постоянно, чтобы быть готовым уловить звучание пространства Свободы, не испугаться и опознать его.

Вот у меня иногда спрашивают: "Ты потратил двадцать лет жизни и говоришь, что достиг всего, чего хотел, узнал все, что хотел знать, умеешь все, что хотел уметь. Что это? Что ты знаешь? Что ты умеешь? Что ты постиг?". И когда я пытаюсь не отшутиться, а искренне ответить – самое точное, что я могу сказать словами: в каждый момент времени у меня есть все, что мне нужно для данного момента времени. У меня всего хватает в каждый момент времени, поэтому для многих это выглядит так, будто мне ничего не надо. Нет, мне очень много надо, очень много… гораздо больше, чем вам…

Еще раз повторяю эту мысль: человек, который имеет в каждый момент времени все, что ему надо для данного момента времени, вам всегда будет казаться человеком, которому ничего не нужно. Это не простая вещь. Вам так будет казаться, ему-то – нет. Потому что он знает, что ему нужно в каждый момент времени. Но "знает" употреблено здесь с определенной долей условности, ведь там несколько иное происходит – его нельзя уже назвать ни Знанием, ни Любовью. Это "между", это другое пространство. Но чтобы совершить такой прыжок в невероятное, нужно быть не тем рыбаком, который мечтает поймать самую крупную рыбу, а на рыбалку берет с собой снасть, рассчитанную на обычную. Нужно быть тем рыбаком-чудаком, что ходит на рыбалку только со снастью, способной выдержать рыбу, о которой он мечтает…

Меня всегда восхищало, что человек не берет билет в купейный вагон, чтобы сэкономить, а потом съедает и пропивает в жутких условиях общего вагона в три раза больше того, что он сэкономил. Это и есть абсурд, о котором я говорил вначале. Этот абсурд рождается по все той же причине: посмотрите внимательно вокруг – все завышают, мягко выражаясь, оценку предлагаемой им жизни. Неважно, завышают в минус или в плюс – значения не имеет. Это функциональный прием сидения на двух стульях, настолько фундаментальный, что даже вам это удается лишь после шести лет обучения.

И снова возвращаемся к "между"… Мы очень фиксированы, поэтому нам трудно воспринять степень реального, осознать возможности бытия, лежащие за пределами нам знакомого. Но даже если мы готовы допустить такие возможности, то хотим знакомиться с ними только через гарантию. Наша фиксированность выражается в идее гарантированного будущего. Это очень навязчивая, я бы даже сказал, параноидная идея. Хотя трезвым умом понимаем: гарантированного будущего в современном динамичном, постоянно меняющемся мире быть не может, но в нас, как рудимент ушедшего в прошлое времени стабильной культуры и медленно развивающейся цивилизации, живет желание гарантированного будущего. Мы видим еще пока, сколь безумны были наши родители, угробившие свою жизнь за эту гарантию, и чего они реально достигли. Нам еще кажется, что мы так делать не будем, но мы уже делаем так – и давно, что увидят, в свою очередь, наши дети. Это одна из самых величайших цепей, которую мы на себе носим. Маниакальная идея гарантированного будущего.

Когда у нас не хватает возможности самообмана, мы начинаем обманываться за счет наших детей – говорим, что это для них. Это для них на Земле столько оружия, что хватит пять раз всех уничтожить? Вам кажется, что между вашим гуманистическим устремлением обеспечить ребенку будущее и этим фактом нет ничего общего. Но это ведь было сделано во имя гарантий будущего! "Крылатые ракеты летят, летят, летят…" На этой песенке, помню, мы с Мирзабаем устроили большую психологическую раскрутку. Почему я так уверенно об этом говорю? Подумайте сами внимательно. Идея гарантированного будущего мгновенно уничтожает ценность настоящего и прошлого. Потому что и прошлое, и настоящее становятся средством достижения гарантированного будущего. Как только эта идея овладевает людьми государственного масштаба, появляются Сталин, Гитлер, Мао Цзедун и им подобные. Как только любимый становится средством, умирает Любовь, потому что умирает настоящее и прошлое.

Средство нужно только до тех пор, пока оно работает как средство. Потом оно выбрасывается. Кто будет хранить отработавшее средство?

Я знаю людей, что с двадцати лет думают о том, какая у них будет пенсия, и все делают для того, чтобы она была побольше. Человек, поверивший в идею гарантированного будущего, – раб, его всегда можно поманить, пообещать ему это будущее. А почему бы и не пообещать? Это что, накладывает какие-то обязательства? Ведь речь идет о будущем. Потом можно сказать: "Не получилось. Попробуем еще раз, не наши дети, так наши внуки, не внуки, так правнуки…".

А вы говорите – царство Свободы. Что вы будете делать с этой свободой? Быть свободным – значит не иметь гарантий, никаких. Да их и нет вообще. Есть несвобода, вот в ней и гарантии. Это орудие несвободы, это главное орудие несвободы. "Ты меня долго будешь любить, ты меня всегда будешь любить?" – и все кончилось. Известно, что будет дальше.

"Мы будем счастливы? Конечно, будем"… Все, все известно. "Я достигну просветления? Конечно, достигнешь" – все известно, что дальше. Это смерть. Это голос смерти. Каждый раз, когда вы слышите о гарантиях, – это голос смерти. У Свободы нет гарантий, они ей просто не нужны. Так же, как человек, который все имеет, кажется человеком, которому ничего не нужно, так и человек, который свободен, кажется смертью. С одной стороны посмотреть: несвобода, гарантии и смерть, а если с другой посмотреть – свобода есть смерть. Как в той истории: сначала гусеница, потом личинка, потом бабочка…

Поэтому, строго говоря, то, что мы называем царством свободы, нельзя так называть. Это тоже уводит в сторону. Это свобода и несвобода – иными словами, которые кажутся мне наиболее адеквактными, – пространство присутствия. Тут, наверное, будет правильным, перефразируя Кастанеду, сказать: "Первый враг человека – страх, второй враг человека – могущество, третий враг человека – усталость, четвертый враг человека – смерть". У меня такое ощущение, но, может быть, я не совсем прав, что вы сейчас одновременно желаете могущества и уже заранее устали от него.

Вы отказываетесь от могущества, не имея его, чтобы иметь право быть усталым… вряд ли это получится, вряд ли…

На этом сегодня закончим.

У нас осталась последняя встреча. Ну, попробуем… поприсутствовать… Все.

Беседа десятая.

Встреча такого рода – встреча-размышление… Сегодня попытаемся найти слова для хотя бы косвенной передачи того, что можно назвать окончанием пути, Того странного переживания реальности, к которому приходят, – назовем их духовные искатели, – в течение уже нескольких десятилетий. И те, кто доходят, пытаются, каждый на своем языке, хоть как-то передать свое переживание, и каждый раз это очень трудно. Иногда возникает мысль: а надо ли это делать? И все-таки пытаются. Хотя Лао Цзы сказал: "Говорящий не знает, а знающий не говорит", – и он пытался это передать.

В прошлый раз мы, заходя с разных сторон, касались того, что назвали пространством присутствия. И уже тогда почувствовали, что находимся за пределами даже косвенного понимания. Думаю, это нормально и естественно. Постепенный ход наших встреч все больше и больше удаляется от такой задачи, как просто понять. И все ближе и ближе оказывается к такому качеству, как оставить след, обозначить будущие события и будущие переживания.

Что же такое – окончание пути? Как смогу, попробую выразить…

Может быть, это исчерпание возможностей восприятия, переживания, некое качество, являющееся пределом природы человека в его отношениях с Миром.

А может, это какой-то намек на совсем иное бытие. Я вам уже говорил, что слово, которым как-то обозначилось это восприятие реальности для меня, – присутствие. Что такое присутствие? Это при сути. Не сама суть, а при ней, прикосновение к ней, прибытие к ней… Наверное, не случайно именно такое слово родилось для обозначения.

Конечно, это переживание непосредственного отношения к оформленной ежедневной жизни не имеет. Оно может только присутствовать в ней, как бы просвечиваться в ней в каких-то формах, которые, вероятно, и выделить невозможно. Очевидно, невозможно и сказать: "Вот! Вот здесь…". Но обычно окружающие каким-то образом это воспринимают… Не все, но кое-что воспринимают. Какое-то есть проявление этого. И оно, я уже говорил как-то, позволяет людям, окончившим путь, независимо от того, в какой традиции они его окончили, вступать в отношения и опознавать друг друга.

И поскольку в этом переживании снимается окончательно и полностью вся проблематика достижения, все смыслы, имеющие отношение к достижению, исполнению, овладению, осознанию и т.д., то, естественно, возникает самое большое несовпадение текстов – текста внешней явленности и внутреннего глубинного переживания. То есть как бы реализуется максимальный объем, максимальное неравенство человека самому себе. И в то же время присутствует ощущение максимальной реализации.

Думаю, что этот максимальный разворот, максимальное неравенство себя для себя и себя для других создают то колоссальное напряжение, из которого потом у некоторых рождаются, с одной стороны, этакая фатальность и жажда ухода туда, в эту глубину, а с другой – свобода и легкость в явленности, потому что минимальным становится разброс ценностей, исчезают колебания между маленьким человеком и манией величия, между единичностью и всеобщностью. Открывается какой-то странный контекст, в определенном смысле совершенно бесполезный, не несущий никакой прагматической ценности. Контекст, возвышенные слова в стиле древних или метафоры, увлекающие своей красочностью. Мне кажется, что для нас, сегодняшних, это будет неверно, нас будет тянуть туда, к тем образам, к тем временам. И эти времена начнут казаться более "хорошими", более духовными – ведь тогда так красиво об этом говорилось. А времена, они, как и погода, не бывают ни хорошими, ни плохими – это мы оцениваем их как хорошие и плохие.

Открывается какая-то сверхобъективность всего, и, казалось бы, она снимает субъективность как таковую. Но недаром об этом говорят как о пространстве, в котором одна вещь в то же время две вещи и две вещи в то же время одна вещь. Я бы сказал: открывается нечто, придающее ценность бытию как таковому, независимо от того, бытие это объективной или субъективной реальностей. Открывается бытие, в котором есть и то и другое, – и в то же время это одно. Открывается ситуация пребывания в Мире, и Мира во мне, и всего во всем, какая-то тотальность. Очень трудно найти сочетания слов, которые более определенно намекнули бы… То есть открывается пространство Присутствия, в котором, как волны или сгущенияразряжения, возникают, развиваются и опять сливаются с Присутствием события. Но это события, которые воспринять можно только как некий объем. Это такое место, где все и ничего действительно соединяются. Не пустое и не заполненное (в прошлый раз мы говорили, что это как бы щель между пустым и заполненным). Можно сказать, что там нет индивидуального "Я", а можно сказать, что только там оно и есть: и то, и другое будет соответствовать какой-то части этого переживания.

Я, как и вы, прочитал, наверное, несколько десятков описаний этого переживания, сделанных в разные времена и разными людьми. И почему-то уже второй раз всплывает знаменитое выражение Лао Цзы: "Великий квадрат не имеет углов", то есть великий квадрат – он просто квадрат. Можно, конечно попробовать воспользоваться концепцией Платона, который говорил:

"В мире чистых идей". Но это не то… Думаю, Лао Цзы совсем не близок в этом смысле Платону. Это не мир Идей, неоформленных, обладающих способностью оформляться, потом освобождаться от формы и опять оформляться… Нет. Потому что все-таки мир Идей состоит из идей. О нем можно сказать, из чего он состоит. Как мир атомов, состоящий из атомов, мир Любви, состоящий из людей, и т.д. А здесь мир, в котором принципиально невозможно даже поставить такой вопрос: из чего? Он ни из чего не состоит, не непрерывен в любом измерении, не имеет частей, он тотален и в то же время в нем все присутствует. Для меня максимально точное по смысловому полю выражение – в этом Мире все присутствует и этот Мир во всем присутствует…

Можно вспомнить одну из самых изощренных картин Мира, описанных в работе Тартанга Тулку, – "Пространство, Время, Знание". Но там Мир, о котором говорит Тулку, состоит из действия: "время разворачивает знания в пространстве", в котором есть некие три составляющие этого предельного для Тартанга Тулку Мира. Это Мир Предела, выраженный как Мир Троицы.

Единство трех ипостасей. По числу три мы сразу определяем Мир Предела сознания, осознавания, думания, понимания, знания… Тот Мир, о котором я пытаюсь сейчас говорить, – не говорить наверное, именно это имел в виду Лао Цзы – "знающий не говорит…". Я не говорю – это не есть говорение в обычном смысле слова, – это, может быть, название, может быть, вызывание, заклинание, это ближе. Какая-то попытка соединить вас с этим, попытка соединить в себе себя – протянуть нить через весь этот разрыв, это объем, через все эти контексты, которые мы прошли размышлением, переживанием. Это, конечно, требует предельных собранности и внимания, предельного отпущения – мы пока до этого не дошли, еще суетимся (то ли на всякий случай, то ли заранее себя пугая, то ли от беспокойства мысли, то ли от чего-либо другого…). Но здесь сейчас у нас суета. Мы пока в ситуации, которая часто у нас бывает: вы слушаете говорящего, вы еще не вышли в этот поток.

Поэтому я и начинаю с таких странных для этого Мира вопросов: а зачем вообще нужно такое переживание? Что оно дает? Оно, безусловно, открывает окончание… Без этого открытого окончания пути, без, пусть смутного, предположения, что какое-то окончание есть, невозможна ответственная, творческая жизнь. Если бы не было смерти, жизнь превратилась бы просто в поглощение. Но поскольку при этом не осталось бы никого, кто производит то, что поглощается, жизнь просто бы исчезла.

Без окончания ответственность исчезает, исчезает возможность творческого акта, который должен вобрать в себя начало и конец, – и конец превратить не просто в конец, а в окончание… И вот это открытие окончания, открытие пространства, не имеющего меры до такой степени, что о нем нельзя даже сказать – бесконечное, – потому что и эта мера… открытие пространства, не имеющего качества…

Пространство, рождающее чувство максимального удаления. Я бы так это назвал – именно максимального удаления начала и конца, растяжения себя. Потому что если появляется чувство глубины, то сразу возникает желание погружения в нее. Здесь нет погружения в нее – есть разворачивание себя в Мире и Мира в себе. Это максимальный разворот, когда нет ничего нераскрытого, когда все раскрыто. Или когда нет скрытого, если пользоваться отрицательным определением. Тогда приходит Присутствие. И когда оно приходит, то, будучи бескачественным, неким смыслом, постепенно становится тем, что можно назвать плотью смысла…

Вкушая эту плоть, пропитываясь ею, ты как бы заново начинаешь входить в Мир жизни… И жизнь, в которую ты начинаешь входить и которая начинает входить в тебя, – это как бы другая жизнь. Потому что это жизнь, где все раскрыто… Раскрытность приводит к такому видению, что живое, истинно живое есть только то, что выросло из тайны. Что суть, ткань живая образуется только там, где есть тайна. Тайна, данная на хранение или принятая, пожалуй, это точнее – принятая на хранение. Тайна не может быть упомянута, нельзя на ее содержание даже намекать, потому что тайна может очень легко от небрежности превратиться в секрет и убить живое.

Секрет убивает живое, ведь секрет – это всегда оружие. И когда мы к Миру, к жизни, к себе, к Любви, к Знанию встаем в позицию добывающих некоторый секрет, который от нас природа ли, Бог ли, какие-либо субъекты или объекты скрывают, мы как бы попадаем в войну. И мы убиваем, и нас убивают. Начинается пространство смерти…

Тут, наверное, нужно попытаться передать, что без этой полной расрытости нет тайны… Тайна и Присутствие как-то интимно соединены.

Тайна не есть недосказанность или невысказанность, так же как Присутствие не есть наличие или какая-то явленность. Очевидно, можно сказать, что тайна есть некий сгусток Присутствия, некая плоть Присутствия, сконцентрированная в чем-то единичном. Можно с очень грубой позиции сделать (но уже не прикоснуться) описания этого Мира. Можно сказать, что это есть некая предельно достижимая психическая реальность, в которой никакие дальнейшие действия не возможны. И поэтому появляется состояние определенной беспомощности, переживания обнаружения конечности психической реальности. Тогда как противодействие этому возникает механизм, способный сделать ее сверценностью и так уйти от страха перед ней. Такие случаи тоже известны. Можно, еще грубее, сказать, что это предельно возможная для данного субъекта, предельно абстрактная картина Мира, созданная им в каких-то манипуляциях с психологической реальностью. То есть предел, опять предел…

И тогда дальше произойдет все по расписанию: появятся " материалисты", которые скажут, что таковы законы психической реальности, и появятся "идеалисты" со своей точкой зрения: "Таково явление духа". А можно определить и так: тот факт, что все действенные пути оканчиваются вот таким переживанием, говорит о том, что человек един. В каком бы времени, в какой бы культуре, в какой бы традиции мы ни стали на путь – мы придем, если дойдем до конца, к одному переживанию. Вероятно, это есть некое причащение к предельно общему. А дальше уже можно играть в то, что ты предельно примитивный или предельно сложный и т.д. Дальше уже игры разума. Но все, кто пытался искренне сообщить об этом, – все-таки сообщали, что для них – это начало, явление некоего другого бытия. Бытия – в смысле "в самом себе бытия", и бытия как такового, и некоего невысказываемого смысла, некоей полностью открытой тайны.

Может быть, суть сказанного еще точнее передает такое парадоксальное выражение: Мир полностью раскрыт, ты полностью раскрыт, и сам факт полного раскрытия – взаимный. Он как бы содержит в себе эту тайну. Нет, она как бы там. И ты можешь принять ее в себя на хранение… и тогда она рождает в тебе некое живое бытие, в котором одинаково реально и одинаково абстрактно, одинаково конкретно и одинаково обобщенно звучат, скажем, такие понятия, как щи и Бог, нога и Дух. Кажется, у Селинджера речь идет о мальчике, который однажды смотрел, как сестра пьет молоко, и вдруг увидел, как Бог льет Бога в Бога. "Слово в Слове, обращенное к Слову…". Можно сказать вслед за другими, что это – пространство света. Но тогда я бы от себя добавил – льющегося света, по аналогии с тем, что происходит, когда открываешь окно. Распахнешь его – и свет польется…

Наверное, из всех сегодняшних попыток размышлять вокруг этого, около этого, прикасаясь к этому, все-таки, как мне чудится, самым близким к точному будет определение: это такой Мир, такое пространство, где ты раскрылся и Мир раскрылся. И ты тут уже не можешь расчленить, провести черту между субъективной и объективной реальностями. Ты перестаешь быть птицей, летящей между Миров. Ты перестаешь быть Мирами… Ты либо присутствуешь, либо отсутствуешь… и все психологические приключения, вся психологическая и явленная твоя биография – все становится…

Мне даже хулиганить хочется, смеяться, не иронизировать, а смеяться, бросать вверх-вниз слова, мысли, чувства, переживания. Мне хочется сейчас проследить, воспринять…

Почему? Почему вдруг вот в этом месте возникло такое желание – снять концентрацию?

Приглашение в Присутствие. Не в виде чьего-то желания пригласить, не в виде намеренной цели действий… а оно таково, и любая явленность, просвечиваясь Присутствием, становится приглашением вот к этому столу… к тому столу, за которым сидят наши ребята у Рублева…

Наступает такая пульсация в этом развороте, и серьезность становится такой же лживой, как и несерьезность.

Я сейчас переживаю состояние барьера, у меня все сжимается и разжимается, пульсирует – от Присутствия до явленности. И я чувствую, что и предельная серьезность, и предельная несерьезность одинаково лживыми становятся вот в этом месте…

Тут надо молиться… медитировать, танцевать, кричать, впадать и выпадать из экстаза… умирать, рождаться… лгать и говорить правду…

Быть святым и грешником, дьяволом и ангелом…Надо просто быть – и все.

В нашем общении, в этом нашем с вами пути размышлений кончилась ситуация. Я пришел к тому месту, где все дальнейшее будет не правдой…

Это последняя искренность, дальше нет искренности и неискренности.

Я благодарен вам за то, что вы создали, предложили такую ситуацию и я смог вместе с вами пройти этот путь размышлением…

Я рад за себя, что принял это предложение, потому что знал, что мой "договор с Хозяином" закончился, вот сейчас, сегодня закончился. И в тех условных словах, которые использую внутри себя, впервые могу сказать, что стал свободным.

Присутствие приглашает вас, всех и вообще все…

Присутсвие есть всегда, оно не закрыто ни для кого, оно есть бесконечное приключение, до самой смерти, …а может быть, даже за ней, не знаю, потому что не дано мне этого знать. Но это совершенно неважно, совершенно…