ЛЁВКА.

Следующего щенка принесли только после полного и окончательного выяснения его половой принадлежности. И назвали Лёвкой. Здесь требуется небольшое пояснение. Каждое лето в наш район приезжала бригада строителей-шабашников из Армении. Левон Навоян, или просто Лёвка, — веселый, общительный парень с золотыми зубами и большой бабник, — был, пожалуй, самой заметной фигурой в той компании. Как и кому пришла идея назвать темно-коричневого щенка с желтой мордочкой Лёвкой — история умалчивает. Но попадание было стопроцентное.

Лёвка подрос и стал мне лучшим другом на следующие девять лет. Крупный для дворняги — с небольшую овчарку — широкогрудый, уверенный в себе, Лёвка постоянно улыбался улыбкой доброго и сильного пса. Утром, когда я шагал в начальную школу, он бежал чуть впереди, поглядывая на меня через плечо. В обед он приходил к школе, ждал меня, и мы шли домой.

Еще больше ему нравилось ходить со мной на рыбалку. Пока я шел с удочками к своим 'хорошим' местам в Лучке, Лёвка носился вдоль речки, поднимая тучи брызг. На месте он знал, что шуметь нельзя. Лакал воду в сторонке для охлаждения чувств, успокаивался, сворачивался калачиком и спал. Если вдруг появлялась какая-то неведомая мне опасность, он тут же принимал позу сфинкса, и уши его, обычно стоявшие наполовину, поднимались на три четверти. Не было в этот момент собаки красивее. Проходили две-три минуты, Лёвка успокаивался, уши-индикаторы опускались, он клал морду на передние лапы и закрывал глаза.

Когда я подрос и стал ходить в среднюю школу, Лёвка провожал меня только до моста со странным названием Палёный. Оставшуюся половину пути — около полутора километров — я брел в одиночку.

На рыбалку я уже не ходил, а ездил. Сначала на велосипеде, а потом на 'львовском' мопеде с мотором Д-6. Лёвка всегда бежал рядом, по обочине. По твердой укатанной дороге или по асфальту ему бегать не нравилось.

В личной жизни у него тоже всё складывалось удачно. Он не стоял сутками с несчастным видом в 'сукнище', а приходил, выяснял ситуацию, с честью исполнял свой долг и возвращался домой. Я думаю, не меньше половины окрестных щенят могли считать его своим отцом. Конечно, не всем это нравилось. Крупные кобели пыталась было вернуть себе утерянный авторитет, но были Лёвкой биты и смирились с участью вторых. И Лёвка получил несколько ран, не без этого. Но, как известно, на собаке они быстро заживают.

Несчастье произошло в середине декабря, когда я учился в девятом классе. Неожиданно с половины спины и правого бока у Лёвки слезла вся шерсть. Мы вызвали ветеринара. Пришел мужик, привыкший принимать коровьи отелы и мало понимающий в собачьих болезнях. Он посмотрел на Лёвку и сказал приговор: 'Болезнь может быть инфекционная, и есть опасность заражения других домашних животных. Собаку надо пристрелить.

Когда я пришел из школы, всё было уже кончено: Лёвку убили, а конуру и подстилку в целях дезинфекции сожгли.