X. КАРМАН ДЛЯ КРОЛИКОВ.

В самом деле, нам ничего не оставалось, как искать Причарда, и вполне возможно, что вы разделите мнение Мишеля на этот счет.

Мы искали Причарда, не переставая свистеть и звать этого бродягу, как называл его достойный лесник.

Поиск продолжался добрых полчаса, поскольку Причард остерегался откликаться на наш свист и наши призывы.

Наконец Мишель, который шел в тридцати шагах от меня по прямой, остановился.

— Сударь! — сказал он. — Сударь!

— Ну, что там, Мишель?

— Смотрите, ой, смотрите же!

У меня, вероятно, не было таких серьезных оснований для того, чтобы молчать и не двигаться, подобно Причарду, поэтому я без всяких возражений ответил на призыв Мишеля.

Стало быть, я направился к нему.

— Ну, что случилось? — спросил я.

— Ничего, только взгляните.

И Мишель вытянул руку вперед.

Взглянув в указанном направлении, я заметил Причарда, неподвижного, словно знаменитая собака Кефала, о которой я имел честь беседовать с вами.

Его голова, спина и хвост образовали совершенно застывшую прямую линию.

— Ватрен, — позвал я в свою очередь. — Идите-ка сюда.

Ватрен подошел.

Я показал ему Причарда.

— Так! — сказал он. — Думаю, он делает стойку.

— Черт возьми! — воскликнул Мишель.

— Над кем он делает стойку? — спросил я.

— Пойдем посмотрим, — ответил Ватрен.

Мы приблизились. Ватрен столько же раз обошел Причарда кругом, сколько Причард обходил вокруг деревьев.

Причард не шевельнулся.

— Хоть бы что, — сказал Ватрен. — Вот это жесткая стойка.

Затем, махнув мне рукой, он продолжал:

— Подойдите.

Я подошел.

— Смотрите сюда… Видите что-нибудь?

— Ничего не вижу.

— Как, вы не видите кролика в норе?

— О да, конечно, вижу!

— Проклятье! — воскликнул Ватрен. — Будь у меня палка, я убил бы его, чтобы приготовить вам фрикасе.

— О, если дело только за этим, — сказал Мишель, — так вырежьте себе палку!

— Ну да! Тем временем Причард нарушит свою стойку.

— Нечего бояться: за него я отвечаю; разве что кролик убежит…

— Я вырежу палку, — решил Ватрен, — хотя бы для того, чтобы посмотреть.

И Ватрен стал вырезать пачку.

Причард не двигался; он только временами косился в нашу сторону своим горчичным глазом, блестевшим, словно топаз.

— Терпение, терпение, — говорил Мишель пойнтеру. — Ты же видишь, что господин Ватрен вырезает палку.

И Причард, взглядывая на Ватрена, казалось, понимал; затем, поворачивая голову в прежнее положение, снова застывал в неподвижности.

Ватрен вырезал себе палку.

— Вы успеете отрезать ветки, — сказал Мишель.

Ватрен отрезал ветки.

Затем он осторожно приблизился, примерился и бросил свою палку в середину куста травы, где лежал кролик.

В тот же миг мы увидели белое брюшко несчастного зверька, колотившего по воздуху всеми четырьмя лапками.

Причард хотел было броситься на кролика; но Ватрен был рядом и после недолгой борьбы сила осталась на стороне закона.

— Положите-ка этого молодца себе в карман, Мишель, — вот и обещанное фрикасе.

— Славная у него спина, — заметил Мишель, низвергая кролика в пропасть между подкладкой и сукном своего сюртука.

Бог знает, сколько кроликов повидал этот карман!

Ватрен искал Причарда, чтобы поздравить его.

Причард исчез.

— Где же он, черт возьми? — спросил Ватрен.

— Где? — повторил Мишель. — Нетрудно догадаться: ищет другого кролика.

Так оно и было; мы стали искать Причарда.

Через десять минут мы на него наткнулись.

— Прямо скала! — сказал Мишель. — Смотрите.

В самом деле, Причард так же добросовестно делал стойку, как и в первый раз.

Ватрен подошел к нему.

— Вот и кролик, — сказал он.

— Ну, давайте, Ватрен, на этот раз у вас есть готовая палка.

Палка взлетела и, почти тотчас же опустившись, со свистом рассекла терновый куст.

Затем Ватрен, погрузив в куст руку, вытащил оттуда второго кролика, держа его за уши.

— Возьмите, Мишель, — сказал он. — Положите его в другой карман.

Мишель не заставил себя упрашивать, только он положил добычу в тот же карман.

— Но, Мишель, почему не в другой, как сказал вам Ватрен?

— Ах, сударь! — ответил Мишель. — В каждом из них по пять таких поместится.

— Мишель, не стоит говорить подобных вещей в присутствии должностного лица.

Затем, повернувшись к Ватрену, я продолжил:

— Ну, Ватрен, число «три» угодно богам.

— Возможно, — согласился Ватрен. — Но оно может оказаться неугодным господину Герену.

Господин Герен был инспектором.

— Впрочем, все это излишне, — сказал я. — Вы знаете теперь Причарда?

— Как если бы сам его сделал, — ответил Ватрен.

— Ну, и что вы о нем скажете?

— Конечно, для охоты под ружейным дулом это была бы слишком буйная собака, но что касается стойки — он ее держит твердо.

— Куда он подевался? — спросил я у Мишеля.

— О, он, должно быть, нашел третьего кролика.

Поискав, мы в самом деле обнаружили Причарда, делающего стойку.

— Ей-Богу, — сказал Ватрен, — мне было бы любопытно узнать, сколько времени он продержится.

И Ватрен извлек свои часы.

— Что ж, Ватрен, — предложил я ему, — вы здесь находитесь при исполнении обязанностей, так позвольте себе эту прихоть, но я жду гостей, отпустите меня домой.

— Идите, идите, — ответил Ватрен.

Мы, Мишель и я, отправились обратно на виллу Медичи.

Обернувшись в последний раз, я увидел, как Ватрен надевает на шею Причарду строгий ошейник, а Причард, похоже, даже не замечает, чем занят лесник.

Через час в дом вошел Ватрен.

— Двадцать семь минут! — крикнул он, едва увидев меня издали. — И, если бы кролик не убежал, пес до сих пор оставался бы на месте.

— Ну, Ватрен, что вы об этом скажете?

— Я же говорю, что стойка у него хорошая.

— Да, это уже известно. Но чему вам остается его научить?

— Одной вещи, которой вы сами обучите его не хуже, чем я, одному пустяку: приносить. Вы играючи научите его этому. Здесь нет необходимости во мне.

— Слышите, Мишель?

— О, это уже сделано, сударь, — ответил Мишель.

— Как сделано?

— Ну да, он приносит, словно ангел.

Этот ответ не дал мне достаточно ясного представления о том, как именно приносил Причард.

Но Мишель бросил ему свой носовой платок, и Причард принес платок.

Но Мишель бросил ему одного из двух кроликов Ватрена, и Причард принес кролика Ватрена.

Наконец Мишель отправился в курятник, принес оттуда яйцо и положил его на землю.

Причард принес яйцо, как приносил перед тем кролика и платок.

— Это животное умеет делать все, что ему положено уметь, — сказал Ватрен, — и ему недостает только практики.

— Что ж, Ватрен, второго сентября вы услышите от меня о Причарде.

— Подумать только, — сказал Ватрен, — что если бы вот этакого нигедяя заставить охотиться под ружейным дулом, за него вполне можно было бы отдать пятьсот франков как один лиар.

— Это верно, Ватрен, — согласился я, — но забудьте об этом: Причард никогда не согласится.

В это время явились гости, которых я ждал, и Ватрен, одним из основных достоинств которого была скромность, удалился и тем самым положил конец нашей беседе, какой бы интересной она ни была.