Гвоздика в море.

Зимой 1966/67 года акванавты, не забывая о подготовке к очередной экспедиции на юг, продолжили исследования на Голубых озерах, под Ленинградом. Изучали образование и развитие ледового покрова, теплообмен между поверхностью озер и атмосферой, прозрачность, температуру и освещенность воды.

Эти наблюдения важны для прогнозов ледовой обстановки в заливах и лиманах и времени вскрытия рек, в которых особенно нуждались моряки, промысловики, гидростроители.

Что и говорить, работать с аквалангом в таких условиях было нелегко. Но ведь и в теплых южных морях на большой глубине вода холодна как лед…

С наступлением летних дней начали строить новый подводный дом. Авторами проекта были Всеволод Джус и Анатолий Игнатьев. А над воплощением его в жизнь трудился весь коллектив лаборатории. Каждый вносил в общее дело свою долю ума и сердца.

На компьютере под руководством кандидата физико-математических наук Анатолия Старшинова рассчитали режим декомпрессии на разные случаи жизни акванавтов.

И вновь дом готов только к осени.

Корреспондент «Комсомолки» Леонид Репин так описал подводный дом ленинградцев:

«Странная конструкция, которая лежала на берегу, не могла не привлечь к себе внимания. Два огромных шара диаметром по три метра каждый были соединены в одно целое и напоминали фантастический марсианский корабль, незаметно опустившийся на пустом берегу.

Потом этого «марсианина» на специальной тележке спустили, будто корабль, по рельсам в воду, прицепили к небольшому буксиру и оттащили от берега. В море конструкция стала торчком — так, что нижний шар оказался под водой, а верхний словно бы плыл, и все могли прочитать на его крутом боку яркую надпись: «Садко-2».

Пожалуй, главное достоинство дома — его полная независимость. Это маленький замкнутый и вполне самостоятельный мир. Специально разработанная система осушки и регенерации воздуха — все прекрасно понимают, что никакого воздуха в доме нет, а совершенно иная газовая смесь, — делает жизнь в доме немного похожей на жизнь в космическом корабле, летящем в спокойном и молчаливом пространстве…».

Дадим слово еще одному представителю прессы — спецкору «Известий» Станиславу Сергееву, который сам побывал в подводном доме. «…Зеркало воды подступает к нижнему люку. Последний всплеск ластами. Зеркало разбивается, осколками разлетается в разные стороны стайка ставриды, и ты — в первой сфере. Это прихожая, «бытовка». Здесь — вешалка («повесьте, пожалуйста, ваш акваланг на этот крючок»), умывальник, душ. Рабочий кабинет, спальня, столовая — все это одновременно — в верхней сфере. Здесь же электропечь. Пульт управления электроосветительной системой. Приборы. Установка для конденсирования влаги, сработанная из обычного холодильника. Телефон. Две койки, как в матросской каюте. Даже пылесос. Короче говоря, «Садко-2» — двухэтажная квартира со всеми удобствами. Последнее слово архитектуры».

К чести корреспондента, столь живо и кратко описавшего подводное жилище, Сергеев вместе с акванавтами принял участие в трудном и не совсем безопасном для такого посредственного подводного пловца — чего он сам не скрывал — погружении на глубину без малого пятьдесят метров. К тому же море в этот день штормило.

Дом, как и в прошлом году, поставили на траверзе Сухумского маяка, укрепив его на мертвых якорях и тросах, натянутых береговыми лебедками.

Первая стоянка — на глубине одиннадцать метров. Обжив подводный дом, акванавты запросились на намеченную глубину — двадцать пять метров. На такой глубине в нашей стране никто никогда еще долго не жил.

В экипаж «Садко-2» вошли инженер Вениамин Мерлин и океанолог Николай Немцев. Николай — опытный подводник, плавал на подводных лодках, а все же и он волнуется. Акванавты Владимир Бурнашев и Валентин Беззаботное — их дублеры.

На проводы явилось все население лагеря и многие сотрудники института. К Немцеву же по сему случаю из Ленинграда прилетела Таня, жена. Под воду Николай ушел с букетиком алых гвоздик в руках.