Снобизм.

Сноб всегда оставляет других в дураках. Он сам задает правила, по которым следует думать, говорить, вести себя и, поскольку эти правила наилучшим образом приспособлены к его натуре, все остальные оказываются в неудобном и глупом положении.

Каждый имеет свои привычки. Но только сноб возводит их во всеобщую норму. Он, поэтому, не признает достоинства никакого иного способа поведения или образа мыслей, кроме избранного. А избранное и установленное для него, напротив, свято и непреступимо.

Когда-то Кант определил категорический императив нравственности: поступай так, чтобы твой образ действий мог служить основой всеобщего законодательства. Сноб живет в уверенности, что любое его действие воплощает в себе категорический императив. Поэтому всякого, чьи движения выходят за рамки заданного снобизмом, он считает вправе наказать как преступника. Сам же сноб изобретает универсальный способ наказания, состоящий в унижении виновного, в скатывании его волной презрения. С замечательной невозмутимостью сноб презирает всех, кто хоть чем-нибудь не соответствует тому, как со снобистской точки зрения должно быть.

Снобизм — это поистине спасительное душевное качество, позволяющее удержаться в ограниченном круге бытия, и в то же время не впасть в уныние, а оставаться довольным жизнью. Если снобизм достаточно сильно развит, то человек способен удовлетворяться самыми косными и примитивными формами существования. Он смакует банальнейшие мнения, он упивается простейшими чувствами, он желает ничтожного. Нет более простого и надежного способа превратить человека в раба, чем сделать его снобом. В снобизме заключена удивительная способность жить выхолощенной жизнью, не замечая ее изъянов.

Но в то же время снобизм — это протест против дутых авторитетов и зовущих в никуда целей. В снобизме заключено замечательное требование конкретности и осязаемости мыслей, поступков, целей, влечений. Снобизм не терпит абстрактности и отвлеченности: он точно знает, в чем состоит его смысл и его утешение. Снобизм спасает от жизненной сумятицы, он избавляет от бесплодных метаний и смутных устремлений. В нем неистребим здоровый скептицизм ко всему неопределенному и слишком возвышенному.

Сноб бывает смешон. Но пока он верен своей привычке, он никогда не будет беспомощен.