ОТКРЫТИЕ ЛАГЕРЯ.

Стремление вперёд — вот цель жизни. М. Горький.

Каждый день был солнечным, воздух — прозрачным и ароматным, в нём чувствовался запах крымской сосны и роскошных магнолий, моря и ещё чего-то — приятного и освежающего.

По этому поводу главный врач лагеря Кабанов шутил:

— У нас можно на несколько килограммов поправиться, за счёт одного только воздуха!

В первые дни он говорил ребятам:

— Вот вы сейчас не съедаете своего рациона, а через недельку-две будете просить добавки, потому что здешний воздух — настоящие аппетитные капли, вы это очень скоро почувствуете!

Врач говорил правду: через неделю дети поднимали руки в столовой, и официанты приносили им добавку.

Прошла первая декада, на утренней линейке старшая пионервожатая объявила:

— Дорогие артековцы! Первые десять дней вашего пребывания в солнечном «Артеке» послужили для вас подготовкой к большому пионерскому празднику — открытию лагеря. За эти дни каждый пионерский отряд готовил номера художественной самодеятельности, свою отрядную песню, ребята учились ходить в пионерском строю. Завтра, 15 июня, на костровой площадке будет торжественное открытие лагеря вашей отдыхающей смены. А сегодня вы проведёте генеральную репетицию, других мероприятий не будет.

Конечно, мы не представляли предстоящего праздника, даже не знали, что к нему готовимся: ежедневно в определённые часы в отряд приходил Миша-баянист, разучивались песни, танцы, художественное чтение, акробатические номера. Мы полюбили артековские песни, и оказывается, на всю жизнь, особенно: «Краснофлотский линкор», «У причала», «Расшумелся ковыль», «Марш энтузиастов» и многие другие. Мы любили с песней маршировать в строю, это представляло прекрасное зрелище: отряд в 30–40 человек в одинаковой форме ровными рядами чётко шагает по площадке, и над улыбающимися лицами взмывает дружная походная песня. У ребят будто вырастали крылья. Каждый чувствовал себя частицей большого коллектива, родной пионерской семьи. Меня зачислили в отряд барабанщиков, по несколько минут после обеда и вечером барабанщики в отдельной комнате рассыпали дробь походного пионерского марша, работали усердно — даже стёкла звенели.

А в другой комнате горнисты разучивали пионерские сигналы: торжественный сбор, поднятие флага, «Слушайте все!».

В отдельной концертной комнате гудел пол — там тренировались плясуны. Никто не оставался без дела, разве что один Лёва Пастухов перекладывал минералы в своих чемоданах — и тоже занимался делом.

И вот наступил долгожданный день! Солнце как-то по-особенному приветливо улыбалось ровному строю пионеров, в чистом воздухе застыл тонкий аромат пышных роз, а синее море до самого горизонта было тихим и спокойным.

Хотя вчера мы и провели генеральную репетицию, но и сегодня с утра по всем палатам и во всех отрядах шли последние приготовления: гладились галстуки, панамы, парадная форма, повторялись речовки, отдельные номера самодеятельности. Наконец, всё готово, а до пяти часов ещё далеко, и солнышко, будто чем-то подпёртое, совсем не двигалось, время остановилось, а всем хотелось поскорей начинать праздник.

После абсолюта и полдника прозвучал, наконец, серебряный звук горнов — торжественный сбор! Всё пришло в движение, минута, две… пять — и все отряды построились по линейке. Ударил гром барабанов, — шагом марш! — колонны заколыхались и поплыли на костровую площадку, почти к самому берегу моря, где амфитеатром разместились скамейки для сидения, а в центре был приготовлен пионерский костёр.

На костровой площадке отряд барабанщиков остановился возле мачты, а отрядные колонны прошли краем площадки, образовав полукруг, и остановились. Всё было торжественно, празднично.

Командиры отрядов сдавали рапорты старшей пионервожатой, звонкие голоса взлетали над площадкой к вершине мачты, где скоро заполыхает артековский флаг. Старшая вожатая чётко сдала рапорт начальнику лагеря, закончив пионерским салютом. Начальник лагеря обратился к артековцам с приветственной речью.

— Уважаемые пионеры! — начал он. — Сегодня в жизни «Артека» начинается новая страница его истории — открывается сезон отдыха для новой пионерской смены. Этот день мы привыкли называть торжественно — открытие лагеря. Советское правительство тепло, по-отцовски заботится о своей молодой смене — пионерах, — будущем нашей страны! Для вас открыты дворцы и стадионы, построены детские станции и велотреки, пионерские лагеря и санатории. Наш «Артек» — сравнительно молод. В 1925 году здесь, на берегу моря, возле Аю-Дага впервые были разбиты брезентовые палатки, в которых отдыхали первые пионеры, — так начал своё существование Всесоюзный пионерский лагерь, получивший название перелётной птицы из древнегреческой мифологии — «Артек». Эта добрая птица отсюда больше никогда не улетала, она чувствовала, что здесь понравится всем ребятам. За прошедшие шестнадцать лет десятки тысяч пионеров успели отдохнуть на солнечном крымском берегу, набраться сил, бодрости и здоровья. Ни в одной капиталистической стране нет таких условий дя счастливого детства, для расцвета юных талантов. Наш «Артек» — это кузница пионерских кадров и прекрасных традиций, горнило крепкой дружбы, коллективизма, интернационализма! Попасть сюда — большое счастье для каждого советского пионера! Сюда едут лучшие из лучших, кто прилежной учебой завоевал право отдыхать под крымским солнцем, жить под артековским флагом. Разрешите приветствовать вас с традиционным праздником «Артека» — открытием лагеря!

После аплодисментов он продолжал:

— Желаю всем хорошо отдохнуть, набраться свежих сил, закалить здоровье, а главное — подружиться с товарищами, научиться хорошим пионерским делам! С гордостью всегда и везде носите высокое звание артековца! К борьбе за дело великого Ленина и Коммунистической партии будьте готовы!

Артековцы дружно ответили:

— Всегда готовы!

Прозвучала команда старшей вожатой:

— Пионеры, смирно! Равнение на флаг! Поднять флаг в честь открытия пионерского лагеря «Артек» поручается пионерам первого отряда Геннадию Лихонину и Авроре Модесто! Флаг поднять!

Под дробь барабанов красное полотнище, сопровождаемое сотнями глаз, медленно поднималось вверх. Ещё миг и на вершине мачты заполыхал артековский флаг. Замерли на страже стройные кипарисы и роскошные магнолии, приутихли чайки, только спокойное море катило волны на берег, шуршало галькой, аккомпанируя торжественному моменту. После команды «Вольно!», пионеры расселись на скамейках амфитеатра, и на костровой площадке начали выступать юные артисты — начался праздничный концерт. Хоровые песни исполняли все вместе, — это был грандиозный хор в несколько сот раскрытых поющий ртов и сверкающих радостью глаз. Казалось, что пело всё: и море, и зеленые шапки деревьев, и кудрявые газоны, и оставленные жильцами палатки. Звучали песни на многих языках союзных республик. Зрителям понравились грузинское «Сулико», украинская «Гуцулка Ксеня», белорусская песня-пляска «Лявониха», молдавская «Марица», матросское «Яблочко». А как плясали сыны Кавказа! Лезгинку исполняли «на бис» несколько раз, всем пришлись по вкусу чёткие движения, быстрый темп танцующих в народных костюмах джигитов, которые вихрем носились по кругу, лихо размахивая саблями, будто настоящие воины.

Ребята не заметили, как зашло солнце и начало темнеть. С моря повеяло прохладой. По команде ведущего костровые зажгли костёр и он осветил лица присутствующих. Высоко вверх взлетали искры чудесного пионерского костра, а ведущий объявлял следующий номер:

— Испанский народный танец «Фламенко» в исполнении Авроры Модесто.

И снова Аврора! Недаром и на родине она поспевала всюду, о чём рассказывали её товарищи. На средину круга вышла… цыганка, — таким был костюм исполнительницы. Рядом стал гитарист и ещё один испанец, держа в руках что-то похожее на короткие ложки. Зазвучала гитара, звонко застучали кастаньеты, Аврора сорвалась с места и вихрем понеслась по кругу. Извергая ливень темпераментных огненных движений. Что это был за танец! Подобного, наверное, никому не приходилось раньше видеть! Музыка, ритм танца, чудесное исполнение юной артистки загипнотизировали зрителей, большинство артековцев стояли, хлопая в ладоши в такт танца. Также неожиданно танец оборвался, Аврора поклонилась публике и быстро убежала. Но её тут же возвратили громкие аплодисменты, и снова звенела-плакала гитара, и снова Аврора кружилась в ритме танца.

По окончании все скандировали: «Молодец!» «Молодец!».

Раскрасневшаяся испанка, тронутая бурно проявившимся вознаграждением сотен артековцев беспрестанно кланялась, приложив руку к груди, потом сделала легкий реверанс и грациозно убежала с импровизированной сцены. О чём думалось Авроре в эти минуты?

Возможно, ей припомнилась далёкая Андалузия в родной, растоптанной, но не покоренной, Испании и последние бои республиканских батальонов, или вспоминала неизвестно где проживающих родителей? Пожалуй, более вероятно, она была глубоко благодарна своей новой — Советской Родине, которая заменила во всём родителей, предоставила возможность учиться, развивать свои способности и таланты, любить друзей, чувствовать себя полноценным человеком.

Долго ещё взлетали искры артековского костра и звенели песни на пионерском празднике. Уже ярко мерцали на южном небе звёзды, когда пионерские отряды разошлись по палатам и горнисты проиграли такой знакомый сигнал:

— Спать, спать по палатам! Спать, спать всем ребятам! Спать!

Спа-а-ать!