Злое колдовство.

Надежда Первухина. Злое колдовство.

У вечности в гортани – горький дым. Веками воздух ведьмами кишел. Они в ночи свои седлали метлы, Над крышами кружили, хохотали. И напевали нежно, как Цирцея, Благословляя мир и проклиная… Эрика Джонг. Ведьмы

Пролог. ПЕПЕЛ.

Пепел.

Легкий, как дыхание девственницы, и тяжелый, как грех распутника, он лежал на обугленных досках помоста и был мертв, мертвее этих самых досок, мертвее всего самого мертвого на свете.

Пепел.

Забвенный, брошенный, проклятый, он напоминал сон, который хочется поскорее стереть из памяти, он был подобен смертному стыду, который ни за что в жизни больше не согласишься испытать.

Пепел.

Безымянный, отвергнутый…

…Но вот подул ветер.

Это был не легковейный и тихоструйный бриз, приносящий лишь негу и прохладу. О, это был ветер тяжелых намерений и греховных мыслей. Этот ветер знал себе цену и не собирался дуть задешево.

Ветер коснулся пепла, но тот не взметнулся беспечным облаком. Тяжелой маслянистой струей он заструился прочь с обугленного помоста – к остывшей за ночь земле, к пожухлой траве, к грядущему рассвету.

Ветер дул, и пепел струился. Те ночные травы, что сохранили свежесть, роняли в пепел свою росу; цветы клонили отягощенные нектаром головки, и этот нектар падал в черное нутро пепла. Скоро должен был наступить рассвет, но пока во тьме, подруге всех обреченных, совершалось тайное волшебство.

Пепел достиг обрыва и, подхваченный ветром, закружился-заструился в темной пустоте, предначальной пустоте, лишенной звуков, ощущений, деяний и расплаты за деяния. И в этом нигде и никогда пепел обрел голос. Возможно, в этом был повинен ветер.

– Кто я? – спросил пепел.

– Зависит от тебя, – был ответ.

– Что значит «зависит»? – спросил пепел.

– Означает… э-э-э… что все выбираешь ты, – был ответ.

– Что значит «все»? Что значит «выбираю»? – не унимался пепел.

– Охохонюшки, – был ответ, и больше никакого слова пеплу, который кружился, струился и змеился в пустоте.

Ветер все играл этим пеплом, все устраивал какие-то представления, и тому, кто наблюдал бы за этим странным процессом, показалось бы, что ветер добавляет к пеплу то шум морского прибоя, то свет запоздалых звезд, то ароматы майских лугов, то нежность материнской колыбельной… Это было странно, это было невозможно, но это совершалось…

Наконец ветер закончил свою работу. И то эфемерное, что доселе было лишь пеплом, тихо протянуло призрачную руку навстречу последнему дару.

Этим последним даром было белое голубиное перо. Его белизна была такой сияющей, что казалось – это перо не из крыла голубя, а из крыла ангела. Впрочем, возможно, так оно и было…

Но тут произошло внезапное. Сменился ветер, задул откуда-то из холодных пещер и раскаленных подземелий и принес в горячем дыхании своем другое перо-перо, что чернее ночи, что кажется вырезанным из куска тьмы.

Перо черного петуха.

И этот кусок тьмы лег в протянутую руку, и вместо гимна сфер прозвучал стон, вслед за которым где-то в недосягаемой вышине раздался громовой разочарованный голос:

– Опять напортачили!

И все. И больше ничего не было. Тишина.

И лежавшая в далекой от всего этого больнице девушка сделала первый самостоятельный вдох.

А пепел… Какой пепел? Никакого пепла вовсе и не было. Так, сплошная аллегория.

Глава 1. КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ СЕСТРЫ.

«Но шквалов не было. Ветер – душный, плотный, горький от дыма – дул очень сильно, однако без порывов. И валы, бурля верхушками, катились ровно. И в конце концов (неизвестно только, скоро или не очень скоро) Кирилл понял, что корабль держится и экипаж тоже держится. Такая погода была по плечу «Капитану Гранту». Он резво бежал, оставляя на склонах волн кипящий след…».

Юноша, читавший вслух потрепанную, с крутобоким парусником на обложке книгу, внезапно замолчал и очень внимательно посмотрел на лежащую в постели девушку. Девушка была почти не видна из-за бинтов и пластырей, скрывавших ее лицо, руки и плечи. Ровное, едва слышное дыхание говорило о том, что девушка крепко спала, возможно, под воздействием снотворных средств.

– Показалось, – прошептал юноша и хотел было продолжить свое негромкое чтение, но тут его плеча коснулась легкая рука.

– Все читаешь?

Юноша дернулся было, но, увидев, кто спрашивает, успокоился. Кивнул:

– Здравствуйте, Анна Николаевна. Да, читаю вот. Мне сказали, что у нее очень глубокий сон, почти кома, но я все равно… Это воздействует на подсознание, я знаю, я уверен…

– А что читаешь, Данила?

– Владислав Крапивин, «Колыбельная для брата».

– «Только детские книги читать, только детские думы лелеять», – процитировала Анна Николаевна с печальной улыбкой. – Почему такой выбор, мм, литературы, Данила?

– Ну не «Любовника…» же «…леди Чаттерлей» ей читать! – тихо возмутился Данила. – Вы сами говорили, когда Юля очнется, нужно, чтобы она была позитивно настроена. Вот я и настраиваю. Чем еще, кроме детских книжек, настроишь? Детективы – кроваво, фантастика – бесполезно, а от любовных романов вы меня увольте, я это… не извращенец.

Анна Николаевна улыбнулась. Затем улыбка на ее лице сменилась озабоченностью. Она подошла к кровати, на которой лежала больная, и спросила, внимательно вглядываясь в бинты:

– Никаких изменений не было?

– Нет, я бы заметил, – сказал Данила.

– Мысленно вызывать пробовал?

– Каждую четверть часа. Молчит. Так, ну словно, словно никогда не была телепаткой.

– Но разум остался, ты чувствуешь?

– Конечно! Анна Николаевна, она лежит и все понимает! Только ответить не может. Ей… ей очень плохо.

Анна Николаевна снова коснулась плеча Данилы:

– Ладно, юноша, ты не унывай. Нет еще на свете такой магии, которая с этой бедой не справилась бы.

Анна Николаевна проделала над кроватью несколько замысловатых пассов, от которых в воздухе разлилось голубоватое свечение. Засветился и пол под кроватью – теперь стало видно, что кровать стоит, окруженная защитной пентаграммой и каббалистическими знаками высшего ранга. В воздухе запахло благовониями и немного озоном – как бывает после грозы. С пальцев Анны Николаевны, потрескивая, скатилось несколько маленьких ярко-оранжевых шариков. Шарики, образовав нечто вроде венца, опустились на голову больной и пропали. Ничего больше не произошло.

– Глубок сон, – прошептала Анна Николаевна. – Ох глубок. Не пробить стены.

– Может, и хорошо, что пока не пробить? – задумчиво сказал Данила, и взгляд его при этом был совсем не юношеским. – Она во сне исцеляется.

– Она во сне всему открыта: и светлому и темному, вот что меня тревожит, – сказала Анна Николаевна. – Так что ты читай свои добрые книжки, Данила… Читай.

Она вышла из палаты, плотно притворив за собой дверь. Постояла немного, услышала размеренное чтение и удовлетворенно отошла…

Ну а теперь наше вам почтение, драгоценнейший читатель. Мы, то есть Голос Автора, по традиции, положенной в мировой литературе, теперь должны ввести вас в курс дела, рассказать, кто есть кто в разыгравшейся перед вами драме человеческих судеб.

Во-первых, девушка, лежащая на больничной кровати в бинтах и среди капельниц. Зовут ее Юля Ветрова, ведьмовское Истинное Имя Улиания, потенциал ведьмовства просто огромный. Словом, Юля Ветрова – из всех ведьм ведьма.

За это ведьмовство пришлось Юле поплатиться – некий безумец (о нем мы еще будем говорить позднее) рискнул сжечь ее на костре. Всем ведь известно – ведьм полагается жечь на костре. Ну вот… На общегородском празднике, имевшем место в городе под названием Щедрый, это событие и произошло. Правда, все вовремя опомнились. Это поначалу многим зрителям показалось, что Юля сгорела дотла, а она просто стала невидимой. И невидимой спрыгнула с горящего помоста. Однако прыжки прыжками, а серьезные ожоги девушка все-таки получила. Плюс к тому шок и прочие неприятности. Потому и лежала, не приходя в сознание, Юля в больнице города Щедрого, а друзья ее, разумеется, навещали.

Из друзей первый – Данила по прозвищу Крысолов. Юноша непростой. Во-первых, он телепат, во-вторых, ясновидец (если очень захочет), а в-третьих, он умеет своей флейтой управлять разными животными, что, может, экономически пока и бесполезно, да зато экзотично. Ну и самое главное, Данила – возлюбленный Юли. Их романтические отношения развивались довольно робко, но прочно, все испортил проклятый костер, да еще то, что отныне Данила считал себя виноватым в страданиях Юли. А ведь, к слову сказать, юная ведьмочка сама в этот костер полезла, решила на прочность свои нервы проверить. Ох, молодость, молодость…

Второй главный друг Юли – ее тетя Анна Николаевна Гюллинг. Анна Николаевна тоже ведьма, могущественная, но без того молодого нахальства и задора, который присущ Юле. Анна Николаевна тоже корит себя за то, что позволила Юле влезть в костер. Однако Анна Николаевна конструктивно подходит к вопросу исцеления племянницы. Она старается использовать не только достижения медицины, но и возможности оккультизма.

Третий серьезный сторонник Юли – Марья Белинская, молодая женщина, почти колдунья (в том смысле почти, что колдуньей не выросла, а лишь училась быть). Марья Белинская, дочь известного писателя и известной ведьмы, сестра другой известной ведьмы – Дарьи Белинской. Дарья носит почетный и ответственный титул Госпожи Ведьм, а значит, своей владычней рукой может очень многое. Марья уже обращалась к сестре по поводу болезни Юли Ветровой и получила из Толедо (резиденция Госпожи Ведьм находится в Толедо) врача-мага высокого ранга, который обследовал больную и помог, чем мог.

Одним словом, благодаря своим друзьям и сторонникам Юля Ветрова выжила. Но вот в сознание пока не приходила. Или не хотела приходить, кто знает…

Данила прочел еще главу и почувствовал, что голосовые связки устали. Он мог сидеть рядом с больной возлюбленной часами, но помимо Юли имелась ведь еще и Большая Жизнь, где у каждого были свои обязанности и задачи. Данилиной обязанностью, к примеру, было написание диссертации и обучение в аспирантуре. Поэтому хочешь не хочешь, а он был вынужден изредка покидать свою девушку.

– Юленька, я пойду, – неловко произнес Данила. Встал со стула, наклонился над спящей и невесомо поцеловал ее в не закрытое бинтами место на щеке.

И тут произошло чудо. Забинтованная рука девушки крепко ухватила Данилу за локоть.

– Х-хто? – прошипела девушка совершенно нечеловеческим голосом и открыла глаза.

Глаза ее светились фиолетовым блеском. Мало того, ресницы сверкали как крохотные молнии! Жуть, в общем, для неподготовленного зрителя! Да и для подготовленного тоже не подарок. Но Данила обрадовался так, словно ему на Рождество подарили остров Мальту. Или Лас-Вегас по меньшей мере.

– Юленька, – проговорил он, ласково касаясь руки девушки. – Это я, Данила.

– Кх-кх-кх, – раскашлялась девушка. С каждым кашлем из ее рта вылетало облачко серебристого пепла.

Данила терпеливо ждал и лишь шептал что-то про себя, видимо, заговоры или магические формулы. Наконец девушка вполне различимо произнесла:

– Кто ты?

Голос ее был очень слаб. Он вообще мог сойти за шепот. Но Данила услышал, что нужно.

– Я Данила. Я твой друг, – сказал он спокойно и убеждающее. – Я с тобой.

Девушка со всей силы стиснула его руку, хотя эта сила была не больше, чем у мыши.

– Кто я? – спросила она еще тише.

– Ты Юля Ветрова, самая красивая девушка на свете, – с улыбкой сказал Данила.

– Что со мной случилос-сь?

– Ты… ты попала в костер и немного поранилась. Ты не волнуйся – ничего страшного нет, ты уже поправляешься…

– Правда?

– Да. – И Данила сделал мысленный посыл: «Юля, это я, твой Данила. Узнай меня».

Глаза девушки погасли на миг, а затем вспыхнули снова. И она мысленно произнесла:

«Я Юля. Ты Данила. Мы можем разговаривать… как это…».

«Телепатически. Слава богу, к тебе вернулся твой дар!».

«Какой дар?».

«Телепатия. Я очень боялся, что после болезни у тебя ничего не получится. Но все в порядке».

«Мне трудно говорить мысленно».

– А ты пока и не трудись, – вслух сказал Данила и улыбнулся. От его улыбки больная почему-то дернулась как от удара током. Данила почувствовал это и перестал улыбаться. Мало ли что. Может, у девушки после ожогов еще и психологическая негативная реакция на улыбки. Все может быть, когда в костер попадает ведьма… И остается жива после этого костра.

– Данила, где я?

– В больнице.

– Это… это понятно. В каком я городе? Я не помню. Я мало что помню.

– Ты в городе Щедром. Ты сюда приехала к своей тете на каникулы. Из Москвы.

– А как я попала в костер?

– Понимаешь, ты – ведьма, и так получилось…

– Я – ведьма?

– Да. А ты ничего такого в себе не чувствуешь?

– А должна? И что именно я должна чувствовать?

– Ну, я не знаю… Силу.

– Нет, силы я никакой не чувствую. Мне кажется, я очень слабая. Совсем слабая.

– Ничего, ты скоро поправишься. И снова станешь сильной.

А глаза Юли сияли как два маленьких фиолетовых солнца.

– Юля, – тихо сказал Данила. – Я должен вызвать врача.

– Зачем?

– Ты долгое время была между сном и комой. Врачи должны знать, что ты очнулась.

– Нет, – вдруг резко сказала Юля. – Вызови мне мою тетю.

– Юля…

– Вызови мне мою тетю!

– Хорошо. – Данила подчинился и вышел из палаты.

Он вышел всего на каких-то десять минут, но этих десяти минут Юле хватило, чтобы встать с постели и сорвать с себя все бинты, несмотря на боль. Ожоги оказались не столь страшными, как она подумала поначалу.

– Глупцы, – сказала Юля, обращаясь неизвестно к кому. – Я могу исцелить себя сама. Неужели это неясно?

Она взмахнула ладонями – те засветились голубоватым светом. Этими сверкающими ладонями Юля принялась водить по всему телу – там, где были раны и ожоги. И они исчезали – как по волшебству. Да ведь это и было волшебством.

– Зеркало, зеркало, явись, – негромко сказала Юля. Перед ней в пустоте тотчас повисло большое овальное зеркало. Юля осмотрела себя. Тело было в порядке, но вот лицо… На лице оставались шрамы. Юля провела ладонями по лицу, убирая их, но ничего не вышло.

– Не понимаю, – пробормотала девушка. – Почему?

– Потому что это не магические шрамы, – раздался голос от двери. – Это тебе кожу пересаживали. И теперь шрамы должны зажить сами. Ну, магия, конечно, ускорит процесс, но не настолько, чтобы шрамы исчезли моментально.

Это говорила Анна Николаевна, входя в палату.

– Благословенна будь, Юленька, – сказала старшая ведьма. – С возвращением тебя.

Сзади в дверях маячил Данила. Увидев, что Юля стоит совершенно нагая, он покраснел и отвел глаза, на что, впрочем, Юля не обратила никакого внимания.

– Благословенны будьте, Анна Николаевна. – Девушка внимательно глядела на вошедшую. – Вы ведь моя тетя, я не ошибаюсь?

– Не ошибаешься, голубушка. Слава святой Вальпурге, ты пришла в себя! Как самочувствие?

– Теперь уже лучше, – сообщила Юля, с удовольствием разглядывая краснеющего Данилу. Затем медленно подошла к кровати и потянула на себя простыню. Закуталась в нее наподобие римской тоги. – Данила, ты можешь на меня смотреть. Правда, эти шрамы меня не украшают…

– Составим травяной сбор, приготовим отвар – каждый день будешь протирать, и все зарубцуется, – пообещала тетя. – Так как ты себя чувствуешь?

– Неплохо… Для ведьмы, попавшей в костер, – сказала Юля.

Анна Николаевна рассмеялась, Юля отшатнулась от нее, вскрикнула:

– Что вы сейчас сделали? Мне больно!

– Я… я только рассмеялась, – испуганно сказала Анна Николаевна. – На тебя плохо действует смех?

– И даже улыбка. Я заметил, – сказал Данила. – Что-то странное.

– Действительно… Никогда не слышала о таком проявлении шока. Юля, извини, я больше никогда не буду при тебе смеяться и улыбаться.

– Спасибо. – Юля судорожно поправила на себе простыню. – Тетя, я вот что хотела у вас спросить: где моя одежда? Я хочу уйти отсюда.

– Как?

– Из больницы. Мне здесь больше нечего делать. Я здорова.

– Юля, но это решат врачи…

– Нет, – спокойно возразила девушка. – Это я решаю сама.

Пришлось спешно вызывать Юлиного лечащего врача. Та, конечно, ахнула и чуть ли не закрестилась – полукоматозная больная пришла в себя, сама исцелила почти все свои ожоги да еще и требует выписки!

– Зачем я вам? – капризно сказала Юля доктору. – Я здорова!

– Поймите, Юля, ваше состояние… теперешнее состояние также может быть проявлением стресса. Допустим, мы вас выпишем. Вы придете домой, а там вам снова станет плохо. Нет, я не могу так рисковать вашим самочувствием!

– Рискните, – тихо и непреклонно потребовала Юля. – Рискните, иначе я превращу вас в жабу. Или тритона. Я это действительно могу.

– Юля, что за нелепые шутки! – возмутилась Анна Николаевна.

– Я не шучу, – ответила Юля. – Выпустите меня.

И глаза ее снова опасно засветились.

– Хорошо, – сдалась доктор, напуганная этим глазным сиянием. – Я подготовлю документы на выписку.

– И одежду, – напомнила Юля.

– Девушка, вас привезли полуобнаженной! – взорвалась врач. – На вас вместо одежды были лохмотья.

– Одежду я немедленно принесу, – торопливо сказала Анна Николаевна. – Юленька, не волнуйся.

– Я не волнуюсь, – ледяным тоном произнесла девушка. – Я только хочу поскорее выйти отсюда. Если угодно – вылечу в простыне и на швабре.

Юля произнесла это, ничуточки не улыбнувшись. Ее лицо, и без того испорченное шрамами, казалось каменной маской. Раньше лицо Юли так красила улыбка, она словно освещала лицо изнутри теплым и ярким фонариком. А теперь… И Данила вдруг со стыдом почувствовал, что его девушка некрасива и холодна, как февральский лед. И что ему больше не хочется оставаться с нею наедине и читать вслух Крапивина.

Данила упрекнул себя за такие недостойные мужчины и влюбленного мысли и сказал Юле, что отправляется вместе с Анной Николаевной за одеждой. И что вернутся они очень быстро – у Данилы всегда наготове его верный байк.

Анна Николаевна, не стесняясь своего возраста, села с Данилой на мотоцикл. Взревел мотор, и «хонда» помчалась к дому Анны Николаевны Гюллинг.

В доме наших героев встретила кошка по имени Мадлин. Мадлин тоже когда-то была ведьмой, сожженной на костре, а потом, со временем, волею судьбы превратилась в кошку. Мадлин была первой помощницей Анны Николаевны во всех вопросах, касаемых хозяйства.

– Добрый день, – сказала нашим героям Мадлин, когда те слезли с «хонды» и прошли в дом. – Как дела в больнице?

– Юля очнулась, – почти в один голос сообщили Данила и Анна Николаевна.

– Слава святой Вальпурге! – тоненько мяукнула Мадлин.

– Это еще не все. – Анна Николаевна говорила с кошкой, одновременно поднимаясь в комнату, где жила Юля. – Мадлин, с девочкой что-то произошло. Она изменилась.

– Исчез ведьмовской дар?

– Нет, нет! Дар у нее, похоже, проявляется с еще большей силой. Она стала… холодной. Даже какой-то высокомерной. И еще: она просто с ума сходит, если при ней кто-то смеется или улыбается. Вот что странно. Смех всегда был спутником ведьмовства, и я не понимаю…

Тут Анна Николаевна замолчала и принялась вынимать из шкафа подходящие для Юли вещи. Нашла белье, уложила его в полиэтиленовый пакет. Потом обнаружила кофточку с длинным рукавом (нынче на улице было прохладно) и расклешенную юбочку-миди. Сложила все в сумку, спустилась вниз, к Даниле.

– Данила, я поеду за девочкой на своей машине, – сказала она парню. – Все-таки она еще не совсем здорова, чтобы на мотоциклах раскатывать.

– Вы правы. А что мне делать?

– Вот что, Даня. Сделай-ка ты доброе дело, съезди в чайную господина Чжуань-сюя. Попроси, чтобы он приготовил травяной сбор номер шесть. Не перепутаешь?

– Травяной сбор номер шесть. Я запомнил.

– Вот и хорошо. Привезешь эти травы, я Юле особый чаек заварю. Для поправки здоровья и настроения.

Данила умчался в чайную «Одинокий дракон», а Анна Николаевна снова поехала в больницу. По дороге она завернула в собственный цветочный салон, где выбрала большой букет лилий и роз для лечащего Юлю врача – все-таки надо было и отблагодарить, и снять стресс. Как это Юля посмела – «превращу в жабу, в тритона»! После болезни у девочки просто все тормоза отказывают, похоже. Надо будет дома обо всем побеседовать…

…Юля со скучающим видом сидела на кровати, а врач самолично мерила девочке давление. Завидев Анну Николаевну, груженную букетом, врач смешалась и покраснела:

– Не понимаю. Это феноменально. Она выздоровела буквально за какие-то минуты. Весь организм в норме!

– Прекрасно, доктор, – мягко сказала Анна Николаевна и вручила женщине букет. Мысленно она приказала доктору уйти – и та поднялась с грацией заведенной куклы и вышла за дверь.

– Одевайся. – Анна Николаевна положила возле Юли пакет с одеждой.

– О! Мерси! – воскликнула девушка и разворошила пакет. Тут же на ее лице обозначилось негодование пополам с брезгливостью. – Что это? Чье это?

– Юля, что за глупости? – возмутилась Анна Николаевна, подуставшая от выкрутасов очнувшейся племянницы. – Это твоя собственная одежда. Не волнуйся, я ее не на распродаже купила.

– Какая гадость! – заявила Юля. – Я этот отстой не надену.

Анна Николаевна три секунды подышала по системе даосских мудрецов, а потом спокойно сказала:

– В таком случае поедешь домой в простыне. Больше я ничего не привезла.

Юля поворчала с минуту, а потом все-таки принялась одеваться, хотя на лице ее было написано живейшее отвращение. Наконец она оделась и сказала:

– Я чувствую себя бездомной кошкой. Надеюсь, мы поедем на машине?

– Да. Идем.

В машине Юля безучастно уставилась в окно и молчала до самого дома. А когда вошли, то оказалось, что их уже ждет Данила с травяным составом.

– Я приготовлю чай, – сказала Анна Николаевна. – Нам он сейчас будет очень полезен.

Данила сел около стола в ожидании чая, а Юля заявила:

– Я пойду к себе в комнату, переоденусь. Не могу таскать на себе это барахло.

Юля поднялась наверх. Данила помолчал и сказал:

– С ней что-то не то. Вы тоже это чувствуете?

– Да от нее просто фонит негативной магией! – воскликнула Анна Николаевна. – Не понимаю, откуда она этого набралась! Будто ее обучали в Ложе Магистриан-магов…

Анна Николаевна быстро приготовила чай из травяного сбора номер шесть, разлила по кружкам, положила в вазочку печенье, зефир и конфеты:

– Ну, где наша законодательница мод?

– Вы это обо мне? – раздался капризный голосок.

Юля предстала перед нашими героями, и те ахнули. Анна Николаевна точно знала, что в гардеробе Юли не было такой одежки, значит, девушка сотворила ее сама. Со всем отпущенным ей минимумом вкуса.

Юля натянула на себя красно-черный купальник из лакированной кожи, такие же перчатки (длинные, до локтя) и ботфорты на высокой шпильке. Пространство между низом купальника и ботфортами заполняли красные чулки в сеточку. Мало того. На голове у Юли чудом держались маленькие алые рожки все из той же лаковой кожи.

– Ужас, – прошептал еле слышно Данила.

– Кому не нравится, может не смотреть, – немедленно отозвалась Юля и села за стол, закинув ногу на ногу. – Ну, где же чай?

Анна Николаевна протянула ей чашку. Юля отхлебнула травяного чаю, сначала поморщилась, а потом выпила все содержимое чашки и сказала:

– Тетя, зачем вы это делаете? Вам всякие травки не помогут, ерунда все это – истинный облик. К тому же вот он, мой истинный облик. Кстати, вы знаете такого типа по имени Сидор Акашкин?

– Да, а в чем дело?..

– Я должна его убить, – просто сказала Юля. – Еще чайку налейте, пожалуйста.

Глава 2. ТАЙНЫЕ КОМНАТЫ ДВОРЦА РЕМЕСЛА.

– А-а-а-а-а… А-а-а-а-а… А-а-а-а-а-а…

Небритый человек в полосатой пижаме с зашитыми рукавами бессмысленно скреб ладонями по стене, обитой мягкой резиной, и издавал эти бессвязные звуки.

За человеком по камере видеослежения наблюдали две женщины: одна в форме врача, а другая в длинном роскошном платье, не скрывающем уже заметного живота.

– Никаких изменений? – спросила дама в роскошном платье. – Он постоянно так себя ведет?

– Если его связываешь снотворным заклинанием – спит. А просыпается – все начинается снова. Его разум затерян так глубоко, что вернуть его пока не получается ни медикаментами, ни магией.

– Но вы все-таки постарайтесь.

– Да, Госпожа Ведьм.

– Я буду у себя в кабинете, – сказала врачу Госпожа Ведьм Дарья Белинская и вышла из мониторной. Врач поклонилась ей вслед.

Госпожа Ведьм медленно шла по Дворцу Ремесла. Взгляд ее был задумчив. Задумаешься тут… Через несколько месяцев рожать, а сестрица повесила ей на шею этого… сумасшедшего. Как его зовут-то? Сидор Акашкин? Да, кажется, так. И что ей прикажете делать с этим безумцем? На него не действуют ни трифтазин с пиразидолом, ни магические формулы! И главное – чего ради они должны скрывать во Дворце Ремесла этого жалкого человечишку?!

Когда Дарья вошла в кабинет, этот вопрос озвучил ее муж – маг времени и сиятельный Герцог Ведьмы.

– Что вы носитесь с этим жалким мужичонкой? – спросил маг. – Не проще ли его усыпить?

– Проще, но это будет негуманно, – сказала Дарья, тяжело садясь в кресло. – Ох, я сегодня себя просто отвратительно чувствую!

– Погода, – кратко ответил Герцог. – Ты очень метеозависима, дорогая. Хочешь, я поколдую?

– Не стоит. Лучше я приму таблетку анальгина – голова раскалывается.

– Не испорть таблетками наше будущее дитя, – вроде бы в шутку сказал маг времени, а вроде бы и всерьез.

– Не испорчу. У меня анальгин собственного производства. Ты что, забыл про нашу ведьмовскую фармацевтическую фабрику?

– Не забыл. Просто был не в курсе. У вас, ведьмочки, столько тайн…

– Жизнь такая, – ответствовала Дарья Белинская. – Располагает к тайнам и загадкам. А фармацевтическая фабрика у нас появилась недавно. У людей выкупили. Один крупный коммерсант погорел на производстве поддельного валидола и настойки боярышника. Вот и продал поскорее эту фабрику. Чтоб в тюрьму не загреметь.

– Но все равно загремел?

– Само собой. Я уж постаралась. А не уходи от ответственности перед обществом. Если каждый будет уходить от ответственности перед обществом, это что же получится? Бетономешалка, а не цивилизация.

– Высоко и нравственно, звучит, как хорал… Ладно. Вернемся к тому, с кого начали. Что за тип этот Сидор Акашкин?

– Уроженец города Щедрого, есть такой захолустный городишко на моей родине. Прославился этот Сидор написанием довольно негодяйских статеек, поскольку является журналистом. Но не это странно. Странно то, что Сидором весьма интересуются в Ложе Магистриан-магов. И вот еще что. Сидора хотят убить.

– Кто?

– Некая юная ведьма по имени Юля Ветрова. Тут вообще все запутано и неясно. Вроде бы в Щедром имел место костер, и инициатором этого костра оказался именно Сидор Акашкин. А жертвой – Юля.

– Но костер под силу лишь… Лишь сама знаешь кому. Что-то не сходится.

– И тем не менее. Говорят, когда девочка попала в костер, журналистик спятил. И до сих пор не может прийти в норму.

– А девочка?

– Выжила. И по последним данным очнулась. Причем очнулась с целью убить именно Сидора Акашкина.

– Мило.

– Еще как. Если учесть, что потенциал ведьмовства у этой Юли просто огромный, то становится ясным, почему Сидора от нее спрятали во Дворце Ремесла. Она его с лица земли сотрет и не заметит. Сдует, как пылинку с рукава. Согласись, такое обращение нежелательно даже с очень плохим человеком. Тем более этот свихнувшийся Акашкин просто жалок.

В этот момент кристалл внутренней связи сверкнул зеленоватой вспышкой.

– Да? – подошла к кристаллу Госпожа Ведьм и коснулась его ладонью.

– Госпожа, это лечащий врач Сидора Акашкина.

– Я вас слушаю.

– Кажется, наш больной приходит в норму. Он заговорил.

– И что же он говорит?

– Он просит защиты и также просит беседы с высшим руководством, то есть с вами, Госпожа.

– Зачем это ему?

– Этого он не сказал. Просит конфиденции.

– Хорошо, приведите его в Малый зал Ремесла. Я сейчас буду.

Кристалл погас.

– Ты пойдешь со мной? – спросила ведьма у своего мужа.

– Да, вдруг этот Акашкин агрессивен. Я буду спасать тебя от него, если понадобится.

– Ты забываешь, что я тоже агрессивна, – скупо усмехнулась Дарья. – Особенно в моем теперешнем положении.

Малый зал Ремесла был уютным, хоть и претендующим на неброскую роскошь. Стены здесь были обиты бархатом, мебель стилизована под вычурную эпоху рококо, полы устелены мягкими коврами. Уютно потрескивали дрова в большом мраморном камине; на лакированном столе красовалась роскошная фарфоровая ваза с фруктами. Рядом сверкал хрустальными гранями графин с вином и два бокала. Госпожа Ведьм и ее супруг прибыли в Малый зал раньше беспокойного пациента. Дарья с комфортом разместилась на софе, Герцог налил было вина в бокал, но тут дверь открылась, и санитарка ввела неприятного обликом и манерами мужчину по имени Сидор Акашкин. Он оглядел помещение и задрожал. Дарья посмотрела на его потерянное лицо и еще острее почувствовала жалость. Но быстро одернула себя. Главной ведьме не подобала жалость, ей подобала объективность.

– Прошу вас, проходите, присаживайтесь, – сказала Дарья, стараясь говорить так, чтобы ее голос не напугал жалкого человечка. – Мы не причиним вам никакого вреда. Мы те, кого вы хотели видеть.

И тут человечек отколол штуку: бухнулся на колени и так и пополз к Дарье по ковру, однообразно скуля:

– Ма-а-а-атушка, не погуби!

Дополз до кончиков Дарьиных туфель и принялся их лобызать.

– Успокойтесь! – напрасно увещевала болвана Дарья. – Вам не сделают ничего плохого. Да сядьте же вы наконец и оставьте в покое мои туфли!

Приказ возымел действие. Санитарка помогла больному встать и усесться в кресло напротив Госпожи Ведьм. Тут подсуетился Герцог:

– Разрешите, милейший, э-э, Сидор, налить вам вина. Исключительно для поддержания разговора.

Сидор что-то мемекнул в ответ. Герцог наполнил его бокал, собственноручно подал. Дарья видела, как вместе с бокалом ее муж передает в руки трясущегося человечка успокаивающее заклинание Трех Камней. Теперь Сидор, выпив вина, будет чувствовать себя спокойнее и увереннее.

Сидор припал к бокалу с вином, как младенец к материнской груди. Когда бокал опустел, в глазах его появилось осмысленное выражение, да и нервная дрожь прекратилась.

– Б-благодарю, – хрипло пробормотал он.

– Не за что, не за что, – игриво ответил Герцог, отставляя бокал. – Как себя чувствуете?

– Гораздо лучше, спасибо, – ответил Сидор и снова обратил взор на Дарью: – Госпожа, я уповаю только на вашу защиту и поддержку.

– Вы получите то, о чем просите, – сказала Дарья. – Но с одним условием. Вы должны все мне рассказать.

– Ничего не утаю! – клятвенно воздел руки Сидор. – Как на духу, госпожа, как на духу!

– Слушаю вас, – кивнула Дарья.

– Я журналист, – заговорил Сидор, и эти его слова прозвучали с некоторой гордостью. – Я всегда старался держать руку на пульсе событий родного города.

– Это Щедрого?

– Да, Щедрого. Если вам известен этот маленький российский городок…

– Известен вполне. Продолжайте.

– Когда она приехала к ней, я поначалу не обратил на это событие внимания. И только потом догадался: да ведь это они, они!..

– Погодите. Кто такие эти ваши таинственные «они»? Внесите ясность, Сидор.

– Да ведьмы! Молодая – Юля Ветрова, постарше – наша известная колдунья Анна Гюллинг. Юля Анне Николаевне племянницей вроде бы приходится, ну я и стал за ней наблюдать…

– Зачем?

– Так интересно же! Молодая ведьмочка, симпатичная, приехала в наш город. Что она будет делать, чем займется. Как ее ведьмовство проявится… Я, – добавил журналист с тихой горечью, – книгу хотел написать. О российском оккультизме.

– Ну и что же, – сказала Дарья. – Писали бы свою книгу, сейчас все пишут, такое поветрие…

– Так ведь бес! – взвизгнул Сидор Ахашкин.

– Какой бес?

– Который меня попутал. Смутил. И в меня вселился!

– Стоп. Давайте разберемся: бес вас попутал, смутил или все-таки в вас вселился? Нам это действительно важно знать…

– Сначала попутал, а потом вселился, – заявил Сидор. Спокойствия на его лице как будто и не бывало, глазки бегали, губы нервно шевелились.

– Так не бывает, – сказал Герцог, старательно пряча улыбку и наливая Акашкину еще бокал вина.

– Бывает. Со мной бывает, – отринул все возражения Акашкин и осушил бокал.

– Ну хорошо, – терпеливо заговорила Дарья, украдкой массируя живот – сидеть было тяжеловато. – Допустим, так все и было. Но почему вы обратились в ОВС за помощью и, цитирую, предоставлением идеологического убежища?

– Потому что мне страшно, – пугливо клацнул зубами Акашкин. – Потому что я ведьму сжег. Эту. Юлю Ветрову. То есть не я лично сжег, а сидящий во мне бес, но это все равно, все равно… И теперь она хочет меня уничтожить!

– Кто?

– Ведьма. Сожженная ведьма.

– Сидор, в вашем сознании переплелись реальность и вымысел. Во-первых, судя по доставленному мне из Щедрого отчету, вы никого не сжигали. Юля Ветрова добровольно прыгнула в костер. Во-вторых, она не сгорела, а отделалась не слишком страшными ожогами. И если все так, то зачем ей вас убивать?

– Вот и я говорю – зачем, – пугливо озираясь, кивнул Сидор. – А она меня за самого главного злодея почитает… Знаете, что я еще думаю?

– Что? – утомленно спросила Дарья.

– Что бес не только в меня вселился. Что теперь он из меня выселился, а вселился в ведьму эту самую, в Юлю.

– Знаете, Сидор, – задушевно начал Герцог, – не все так просто с природой тех самых бесов, о которых вы говорите…

Но тут речь Герцога была прервана самым недвусмысленным образом.

Двери комнаты, в которой происходило это собеседование, медленно отворились. И по воздуху в комнату величаво вплыл большой магический кристалл связи, расточая окрест себя ослепительное сияние.

– Это кому же я понадобилась? – удивилась Дарья и пальчиком поманила кристалл к себе.

Кристалл покорно подплыл и завис в метре от пола. Дарья провела над ним ладонью, убирая помехи и делая связь более четкой.

– Госпожа Ведьм у аппарата, – сказала она внушительным тоном. – Кому потребовалось меня беспокоить?

– Благословенны будьте, Госпожа! – раздался из кристалла звонкий девичий голосок. – Это ведьма Улиания, мирское имя Юля Ветрова…

– Как неожиданно! – изумилась Дарья. – А мы только что о вас говорили, Улиания. Что вам угодно?

– У меня к вам небольшая просьба, Госпожа Ведьм. – В голосе девушки слегка зазвучал металл.

– Я вся внимание.

– Насколько мне известно, во Дворце Ремесла сейчас находится человек, который нужен мне. Его имя Сидор Акашкин.

При этих словах несчастный журналист полиловел, сполз со стула и попытался спрятаться под столиком с закусками.

– Да, – сказала Дарья спокойно, – Сидор Акашкин является официальным гостем Дворца Ремесла. И мне он необходим ничуть не менее, чем вам, Улиания.

– Значит, вы не хотите его отпускать? – прозвенел кристалл.

– А чего ради я должна его отпускать? – елейно осведомилась Госпожа Ведьм. – Господин Акашкин был перемещен во Дворец Ремесла по его личной просьбе. Также он попросил идеологического убежища, а это значит, что сейчас господин Акашкин находится под юрисдикцией Испании.

– Мне нет дела до того, под чьей юрисдикцией находится Акашкин! – гневно взвился голосок Юли. – Я намерена заполучить его, и заполучу. Чего бы вам это ни стоило!

– Мне кажется, вы несколько вольны в формулировках, детка… – Голос главной ведьмы металлизировался до предела. Казалось, сейчас с губ Дарьи Белинской посыплются ледяные искры. – Чего бы нам это ни стоило?

– Именно так! Госпожа, вы забыли, что в Щедром сейчас находится ваша сестра, Марья Белинская, и я могу взять ее в заложницы…

– Ах ты дрянь! – взвилась Дарья.

– Дорогая, спокойнее, – коснулся плеча супруги Герцог. – Позволь поговорить мне. Улиания, могу я говорить с вами?

– А кто вы?

– Я Герцог Ведьм Рупрехт фон Майнгаммер.

– Для меня большая честь говорить с вами, ваша темность. Однако если вы надеетесь меня переубедить, то ваши намерения тщетны. Выдайте мне Сидора Акашкина, и дело с концом!

Герцог Рупрехт добавил обаяния в голос:

– Да зачем вам сдался этот человечек? Видел я его – весь на нервах, дрожит, плачет, в обмороки падает. Разве это достойный вас противник, Улиания?

– Я хочу ему отомстить за свое поругание, и я отомщу.

– Отомстить? Каким образом?

– Я убью его.

– Поверьте, Улиания, он недостоин получить смерть из ваших рук…

– А Марья Белинская? – спросила Юля.

– Что? – в один голос спросили Герцог и Дарья.

– А Марья Белинская достойна получить смерть из моих рук? – холодно осведомилась Юля Ветрова, ведьма Улиания.

– Проклятье! – вскричала Дарья. – Да как ты смеешь, девчонка!

– Смею, – спокойно сказала Юля. – Козыри у меня в руках, госпожа. Отдайте Акашкина. Он вам никто. А Марья – сестра. Я действительно могу убить ее, если не получу того, что хочу.

– Тебе не удастся шантажировать меня, маленькая дрянь! – закричала Дарья. – Знай, что моя сестра находится под защитным заклятием, которого тебе не расплести! Ты ничего не сумеешь сделать!

– Значит, не отдаете Акашкина?

– Нет! Это противоречит всем принципам ведьмовского человеколюбия! Акашкин – психически больной человек, его необходимо лечить…

– Я бы его вылечила. Что ж. Будем считать, что пока переговоры результатов не дали. Возможно, вы будете сговорчивее, госпожа, когда услышите голос своей сестры.

Кристалл потух. Дарья сидела в кресле, яростно сжимая кулаки.

– Рупрехт, – тихо сказала она мужу. – Я не брежу?

– К сожалению, нет, дорогая. Тебе только что бросили вызов. Весьма определенный вызов.

Глаза у Дарьи засветились так, что сами собой стали вспыхивать свечи в настенных канделябрах.

– Я поверить не могу! – простонала Дарья. – Влипнуть в историю из-за какого-то насекомого!

– Ты про Сидора?

– Я про Юлю. И есть-то жужелица бескрылая, а туда же…

– Похоже, она не жужелица, похоже, она вполне сильная ведьма. Осознающая свою силу и так далее. Ты подумай – мылится прямиком убить нашего героического журналиста. Кстати, где он?

Журналист обнаружился под столом, всхлипывающий и несчастный.

– Вы ведь не отдадите меня этой ведьме, правда? – спросил он, когда сиятельный Герцог Рупрехт извлек его из-под стола и налил бокал вина.

– А с какой стати? – спросила Дарья.

– Что?

– С какой стати я не должна вас отдавать, господин Акашкин? – поинтересовалась Госпожа Ведьм. – Да, мы предоставили вам убежище, но это еще ничего не значит. Под угрозой оказывается жизнь моей сестры, и если приходится выбирать…

– Поверьте, вашей сестре ничего не грозит! – пылко воскликнул Акашкин. – На ее защиту встанут все ведьмы города Щедрого, тогда как меня, кроме вас, и защитить некому.

– А вас следует защищать? – спросил Герцог Рупрехт.

– Да, если вам нужно это… – прошептал Сидор.

– Что – это? – спросила Дарья удивленно.

И тут Сидор весь надулся, как высокопоставленный чиновник. И принялся расстегивать рубашку.

– Избавьте меня от зрелища вашей волосатой груди, господин Акашкин, – брезгливо косясь на журналиста, сказала Дарья.

Грудь у журналиста и впрямь была волосатая. Он неожиданно ласково погладил ее и забормотал-заворковал:

– Вылезай, вылезай, маленькая, не бойся, здесь все свои…

– Дарья! – воскликнул Рупрехт. – Ты только погляди!

Сквозь грудь Акашкина явственно проступало бриллиантовое свечение, с каждой секундой становясь все ярче и приобретая некие очертания. И вот наконец нечто сверкающее отделилось от груди Сидора, проползло у него по руке и уютно устроилось на ладони.

– Вот, – ласково сказал Сидор. – Она меня любит.

– Святая Вальпурга! – прошептал Рупрехт. – Как вам удалось заполучить Королеву солитеров, Сидор?

– Что? – изумилась Дарья. – Я не ослышалась? Королева солитеров?

– Да, это Королева, – благоговейно проговорил Герцог. – Судьба ее была неизвестна, многие маги считали, что Королева больше никогда не возродится, но вот – она жива. Жива! Повелительница отравителей жизни, владычица самых таинственных убийц и губителей в мире появилась вновь!

– Это… страшное чудо. – Дарья, казалось, хотела коснуться прелестного бриллиантового червячка на руке Сидора и брезговала и пугалась. – Королева солитеров, властительница клана Ленточников… Чего еще я о ней не знаю, Рупрехт?

– Того, что появление Королевы солитеров, как правило, сопровождается эпидемиями и прочими экологическими катастрофами. Стоит лишь Королеве пожелать – и плоть еще живых коров начнет кишеть червями. И если бы только коров… – добавил Герцог Рупрехт. – Так как она попала к вам, Сидор?

– И сам не пойму до конца, – покачал головой журналист. – Только когда был тот костер окаянный, одна искорка на грудь мне попала. Рубашку прожгла. Ну я сначала ничего – ожог и ожог. Не до того было. В глазах все стояло – как та ведьмочка горела. Ох, как я желал тогда, чтобы все обошлось и ведьмочка жива осталась! А потом у меня грудь в месте ожога начала чесаться. Ну просто спасу нет. Я к зеркалу – думаю, может, волдырь какой. И вижу – из груди у меня головка торчит. Алмазная. Я чуть в обморок не хлопнулся. А головка и говорит человеческим голосом: «Не бойся меня, Сидор Акашкин. Я Королева солитеров, я тебе первый друг и никогда тебя не покину, потому что полюбила тебя за доброе сердце».

– Прямо так и сказала?

– Так и сказала, – тоненько пропищал алмазный червячок. – Я такого, как Сидор, веками искала. Я в его сердце гнездышко себе свила. Будем мы с Сидором жить-поживать, друг друга радовать. Теперь вы понимаете, почему нельзя Сидора отдавать этой ведьме? Если она Сидора уничтожит, погибну и я.

– Но разве вы, ваше величество, не можете выбрать себе, мм, другого носителя?

– Как можно? – удивилась Королева солитеров. – Я вылупилась из биогенетической искры прямо в груди Сидора, а значит, полюбила его навечно. Сидор – хороший человек. Спокойный, добрый, осторожный. Не зря он попросил убежища у вас в Толедо. Он знал, где нам не откажут. Вы ведь не откажете нам в защите?

– Конечно, не откажем, – кивнула Дарья, понимая, что делает шаг в пропасть. – Но разве вы, ваше величество, не обладаете должной властью и силой?

– Пока не обладаю, – сказала Королева. – Я еще очень мала и слаба. Должна пройти сотня лет, прежде чем я и мой Сидор станем сильными и непобедимыми.

– А Сидор проживет столько? – спросил Герцог.

– Проживет, – ответила Королева. – Я уж постараюсь. Только вы не выдавайте Сидора этой ведьме. Она уничтожит нас! Заклинаю вас силой, что будет мне дана! Если вы не подведете нас, я, ставши сильнее, исполню любые ваши желания.

– Вот, теперь вы поняли? – спросил Сидор. – Я не за себя боюсь, а за Королеву.

– Ну хорошо, а что же вы нам тут безумного изображали?

– Специально, – улыбнулся Сидор. – Чтоб вы меня не выгнали. А что, хорошо у меня получилось, выразительно?

– Куда уж лучше, – фыркнула Дарья. – Мы уж не знали, чем вас и лечить.

– Вы, главное, не отдавайте нас ведьме, – сказал Сидор.

– Что ж, вы так и будете жить в Толедо ближайшие сто лет? – поинтересовался Герцог Рупрехт.

– Зачем? – пожал плечами Сидор. На одном его плече, будто алмазный аксельбант, повисла Королева ленточных червей и прочих мировых паразитов. – Мы пробудем здесь до тех пор, пока не уймется эта ведьма. А мне кажется, уймется она очень скоро, когда поймет, какие силы ей противостоят. – Сидор хихикнул и полез под стол.

– Что ж, – напряженно промолвила Дарья, – будем надеяться.

Глава 3. БЕЗ СЛУХА.

Юля прицелилась и швырнула в Данилу собственной модельной босоножкой. Данила ловко уклонился, и босоножка угодила на ветку черноплодной рябины. Дело происходило в городском саду, черноплодной рябины было здесь сущее изобилие, но ни Данилу, ни тем более Юлю это обстоятельство не радовало. Более того, юная ведьма находилась в том градусе праведной ярости, когда сметание городов и целых цивилизаций с лица земли является безобидным развлечением.

– Юленька, – ласково проговорил Данила. – Успокоилась бы ты, а?

Но юная ведьма раскочегарилась не на шутку:

– Уничтожу! Я им кто – девочка-первоклассница?! Как они смеют со мной так разговаривать?! Лицемерные святоши!!!

Алые рожки на голове юной красавицы горели семафорным огнем. Юля сняла вторую босоножку и снова запустила ее по адресу Данилы. Промазала, огляделась в поисках предметов, подходящих для кидания, ничего не нашла и запыхтела от злости, как перегревшийся чайник.

Данила, по ходу дела укрывавшийся в рябиннике, подобрал босоножки, но возвращать хозяйке поостерегся, ожидая возобновления метательных рефлексов. Закусил рябиной (она была зрелая и сочная) и принялся успокаивать подругу:

– Юля, угомонись. Что такого страшного произошло?

– Госпожа Ведьм отказалась выдать мне Сидора Акашкина!

– Да на что тебе сдался этот несчастный журналист?!

– Он мой заклятый враг! Я должна его убить! Ведь это из-за него у меня все лицо в шрамах!

– Акашкин ни при чем, ты же знаешь, – сказал Данила, жуя терпкие ягоды. – В него вселилось нечто враждебное, и именно это нечто… Между прочим, я думаю, что и в тебя сейчас нечто вселилось. Раньше ты никогда бы не позволила себе кидаться босоножками! И вообще весь твой вид…

– А что мой вид? – подбоченилась Юля.

– Жуткий. Эти рога на голове… Купальник и колготки в сеточку. Ты выглядишь как вокалистка группы, исполняющей старый готический рок!

– А тебе не нравится старый готический рок?

– Мне не нравятся рога на голове! Сними!

– Не сниму! Вообще наколдую так, чтобы приросли!

– Дуреха. Что с тобой творится? – Данила вышел из кустов, подошел вплотную к Юле, уронил босоножки и положил ей руки на плечи, пристально заглянул в глаза.

Юля вызывающе сверкнула очами:

– Я тебе не хомячок, Крысолов, чтобы проводить на мне свои эксперименты!

– Да никаких экспериментов я не провожу, опомнись, что за чепуху ты несешь… Я просто хочу понять, что с тобой случилось. Почему ты стала такой…

– Какой?

– Мм… Бешеной и неуправляемой.

– Ах вот как, да? – Юля вспылила было, но вдруг плечи ее поникли и она заплакала. – Данилка, я сама не понимаю, что со мной происходит!

– Расскажи.

– Я… я будто изнутри вся выгорела, понимаешь? И вместо выгоревшей у меня теперь другая душа и другое сердце. Они шепчут мне: «Будь первой, никому не давай спуску, уничтожай всех, кто стоит на твоем пути». Разумом я понимаю, что это гнусно, подло и грязно, но что-то как будто толкает меня. Данила-а-а!

Она прижалась к груди юноши и зашлась в плаче.

– Юля, ты успокойся, мы найдем способ бороться с этим. Ты снова станешь прежней… Что?!

Юля не плакала, она хохотала взахлеб. Отняв лицо от груди Данилы, она смеялась, и змеиный зеленый свет горел в ее глазах.

– Дурак ты, Данила! – резко сказала девушка, отстраняясь. – Все, что я тебе говорила…

– Ложь?

– Нет, правда! Только она мне нравится! Мне нравится быть такой – безумной и злой. И пугать всех вас! Ведь вы боитесь, не так ли? Боитесь, не натворю ли я в Щедром чего-нибудь такого… А я вот возьму и натворю! Так что этот город долго еще будет меня помнить! И Акашкина я убью собственными руками – запросто!

Данила оттолкнул Юлю:

– Опомнись, что ты говоришь!

– А, такая я тебе не нравлюсь? – с кривой усмешкой Юля подобрала босоножки и нацепила их на ноги. – А зря… Ты мог бы многое узнать вместе со мной… Запретную страсть, удовольствия плоти, такие, какие и не снились всяким там праведникам. Если б ты знал, как мне хочется быть развратной, мальчик мой!

– Прекрати!

– Прекращаю, прекращаю. – Юля поправила спавшую с плеча бретельку купальника. – С таким праведником, как ты, у меня ничего не выйдет. Придется поискать себе приятеля в другом месте.

– Юля!

– Не кричи, Крысолов, – насмешливо сказала Юля. – Я уже ухожу. Я буду гулять по городу и искать единомышленников. И еще. Я буду карать тех, кто задумает мне помешать. Я сильная ведьма, Данила, и не советую тебе испытывать мою силу.

– Не пугай.

– Я и не пугаю. Я делаю прогноз: скоро в этом городе все будет по-другому. Так, как мне захочется.

Юля отломила от ближайшего куста пышную ветку, оседлала ее и улетела, на прощанье оделив Данилу легким подзатыльником.

Данила несколько секунд смотрел вслед столь разительно изменившейся возлюбленной, а потом достал мобильный телефон:

– Анна Николаевна, это Данила. Юли со мной нет, она улетела. Как же, была. Обещала всем нам страшные кары. Куда улетела? Нет, она не сообщила мне точного маршрута. Похоже, она собирается объявить войну всему городу, потому что ей не выдали Акашкина. Знаете, Анна Николаевна, по-моему, теперь Юля меня терпеть не может. Я совершенно не имею на нее влияния. Да и магия у нее сильнее моей. Она просто искрится этой магией, даже страшно. Могу ли я определить источник магии? Нет, на это я не способен. К тому же… Боюсь, что скоро Юле совсем наскучит мое общество…

Эти слова Данила произнес будто поневоле. Не хотелось ему сознаваться в том, что для ведьмы Юлечки он потерял всякий интерес, и нарочно намекал Анне Николаевне, мол, вмешайтесь, внесите позитивные изменения в наши жизни! Нет, Данила был здравомыслящий человек и понимал: не до того сейчас Анне Николаевне, не до латания чужих прорех на судьбах. Племянница распоясалась так, что горе всем живущим!

Данила вышел из зарослей черноплодной рябины и, насвистывая менуэт Боккерини, зашагал по уютной парковой тропинке. И тут на него свалилось приключение.

Впрочем, и приключением-то это не назовешь. Какой-то хам и подонок выхватил у девушки сумочку и намылился дать деру. И тут как раз наткнулся на Крысолова.

Сильной магией Данила не обладал, но на таком вот повседневно-примитивном уровне имелся у него небольшой запас заклинаний.

– Замри, – сказал грабителю Данила. Грабитель замер, бешено вращая глазами.

Данила спокойно взял из оцепеневших рук сумочку и передал девушке:

– Посмотрите, все на месте?

Девушка подавила всхлип, заглянула в сумочку:

– Да, все на месте, спасибо. А я вас знаю. Вы Данила Крысолов.

– Я тоже вас знаю, – улыбнулся Данила. – Вы фея, и зовут вас Катя. Вы работаете в магазине «Яблоко Париса».

– Верно.

– Сильно этот негодяй вас напугал?

– В общем да. Я даже не ожидала, что белым днем в парке – и вдруг такое. У меня в сумочке и ценного-то ничего не было, только важное: справки от терапевта, рецепты на лекарства…

– Вы болеете? – удивился Данила.

– Нет, – смутилась Катя. – Я просто… просто анализы сейчас сдаю всякие. На свою фейность.

– То есть как?

– Ну, на сколько процентов я фея. И на сколько – человек. Для меня это очень важно.

– Я верю. Простите за любопытство.

– Да ничего. Просто эта реклама… Я не удержалась.

– Какая реклама?

– Вот.

Катя достала из сумочки сложенную вчетверо яркую газету. Развернула, ткнула пальчиком в низ страницы:

– Читайте.

Данила прочел:

– «Клиника лазерной медицины доктора Мелешко. Любые операции. Особое предложение для фей – наращивание крыльев». Вы хотите нарастить себе крылья?

– Да. Попробовать. Вдруг получится?

– Но это, наверное, дорого…

– Я говорила с Анной Николаевной – она даст мне денег в долг. Я потом отработаю. Ой!

– Что?

– Я думала, он уже испарился, а он до сих пор стоит. Грабитель-то.

– Конечно, стоит. Я же его заклятием связал. Слушай, парень, больше не воруй дамских сумочек. Иначе будешь иметь дело со мной. Отомри!

Парень задвигался. Пустив в адрес Данилы и Кати длинную тираду из отборной брани, он поспешил удалиться. Только кусты затрещали.

– Вы куда идете? – спросил Данила у феи. – Давайте я вас провожу. Может, на сегодня лимит грабителей еще не исчерпан.

Катя засмеялась:

– Ну проводите! Тем более что с вами интересно разговаривать, Данила. Расскажите, как вы зверей приманиваете. Мы, феи, тоже что-то подобное умеем…

Итак, Данила пошел провожать фею Катю из парка. И с этой парой нам пока более-менее все ясно. А вот куда отправилась на своем импровизированном помеле прелестная злодейка Юля? Уж не вершить ли новые злодейства?

А и вершить, еще как вершить! Злодеечка наша, можно сказать, только вошла во вкус! И ей еще многое предстоит!

…«Припарковав» истрепанную ветку у калитки дома Анны Николаевны, Юля, сверкая не очень чистыми пятками и алыми рожками на голове, направилась в дом. Дом при виде Юли как-то съежился, и даже обширный сад притих, перестал шуметь листвой, а цветы попридержали свой аромат.

Юля вошла в дом.

– Есть кто живой? – зычно крикнула она.

Навстречу ей из щели в полу выползли две японские мышки. Посмотрев на Юлю с крайним осуждением, мышки проследовали в сторону кухни.

– Мышей уничтожу, – пробурчала Юля себе под нос. – Ишь, таскаются.

– Ты что-то сказала?

Из кухни вышла Анна Николаевна Гюллинг. Была она одета по-домашнему, но все равно сохраняла царственность осанки. Царственность Анне Николаевне придавала также шумовка, которую эта дама держала в руке наподобие скипетра.

– Добрый день, Юля, – сказала Анна Николаевна. – Ты вернулась? Лапшу будешь?

– Мерси, – ядовито отозвалась девица. – Лапши мне за всю мою жизнь и так предостаточно навешали на уши. Юля, будь хорошей, Юля, люби человечество… Коньяк у вас найдется?

– Ну, допустим, найдется, – невозмутимо ответила Анна Николаевна. – Но положено ли молодой девушке пить коньяк в такое время дня? Это не комильфо.

– Я теперь сама устанавливаю для себя правила и порядки, – бросила Юля. – Дайте коньяку.

– А где «пожалуйста»?

– Пожалуйста.

– То-то. Совсем ты испортилась за последнее время, Юля…

Анна Николаевна отпустила шумовку, и та повисла в воздухе, дрейфуя, как яхта. Обеими руками Анна Николаевна совершила замысловатый пасс. Когда она сомкнула руки, словно обнимая пальцами нечто округлое, меж ее пальцев золотисто засветилась пузатая бутылочка «Арарата». Старшая ведьма раскрыла ладони:

– Вот тебе коньяк. Может быть, пройдем на кухню или так и будешь в коридоре из горла пить?

– Опять скажете, что не комильфо.

– Скажу. Даже у злой ведьмы должен быть свой шарм. Свое кокетство. А без этого…

– Что?

– Сама понимаешь. – Анна Николаевна уже вошла в свою обширную роскошную кухню-столовую, поневоле понудив Юлю плестись следом. В столовой Анна Николаевна поставила коньяк на стол, щелчком пальцев заставила лимон нарезаться, а коробку шоколадных конфет – выкарабкаться из буфета и открыться. Вслед за коробкой на стол водрузились два пузатых золоченых бокальчика.

– Вот теперь, – сказала Анна Николаевна, – можно и выпить.

Они с Юлей сели друг против друга. Можно было даже невооруженным глазом увидеть, как окружает Юлю радужное магическое сияние. Анна Николаевна молча покачала головой на это безобразие и разлила по бокальчикам коньяк.

– Без тоста пить не годится, – заметила она. – Я хочу выпить за то, чтобы ты, Юля, нашла себя.

– Тост немного опоздал, – усмехнулась Юля. – Я уже нашла себя. Ну что ж. Пью за то, чтобы я себя не потеряла.

Ведьмы чокнулись бокалами и выпили, причем Юля даже не поморщилась. Она, негодница, и тут учудила штуку: взяла и выдохнула облачко голубоватого пламени. Ну никаких приличных манер!

– Итак, – заговорила Анна Николаевна, когда облачко развеялось. – Каковы твои планы? Чего ты хочешь?

– Вообще или в частности? – посерьезнела Юля.

– И то и другое.

– Хорошо. Я скажу. Вы все ж таки моя тетя, открывшая во мне ведьмовской потенциал. Неправильно вас держать в неведении! Итак. В частности, я хочу прикончить этого уродца по имени Сидор Акашкин. Мне это жизненно необходимо. Кем я буду, если начну спускать оскорбления и попытки меня уничтожить?!

– Но Сидор…

– Не перебивайте, тетя. Я сказала, что убью Сидора, и я это сделаю, чего бы мне это ни стоило.

– Но где твое милосердие? Ведьма не должна быть жестокой.

– Чепуха. Ведьма может быть такой, какой ей заблагорассудится. Именно ведьмы, тетя, стоят по ту сторону добра и зла. Неужели вы не понимаете этой простой истины?

– Да, мне этого никто не объяснял, – протянула Анна Николаевна. – Но что же будет дальше? После того как ты прикончишь Сидора Акашкина?

– Я стану мэром города Щедрого, – спокойно сказала Юля.

Анна Николаевна чуть не подавилась лимоном.

– Что? Ты это серьезно?!

– Абсолютно, – небрежно повела плечом Юля. – Только не говорите мне, что я не достигла возраста, в котором положено избираться в мэры, что за меня не проголосуют и так далее. Это все мелочи. Возраст – дело наживное. Между прочим, некоторые императрицы были очень даже юными, а я всего-навсего собираюсь баллотироваться в мэры. А насчет элеватора…

– Ты, вероятно, хотела сказать «электората».

– Да, так вот насчет электората. В Щедром много паранормальной молодежи – она меня поддержит. Вот видите, я все продумала.

– Да, продумала, ничего не скажешь, – медленно произнесла Анна Николаевна. – Только ты не учла одного. Старые ведьмы тебя не поддержат.

– Старые? Это такие, как вы, что ли?!

– Хотя бы.

– О, эту проблему я решу.

– Каким же образом? – Анна Николаевна была мудрой ведьмой и покуда решила не выходить из себя.

– Я узнаю, где находятся болевые точки каждой ведьмы, чего они больше всего боятся, что ненавидят, перед чем пасуют. И… вуаля!

– Не понимаю тебя.

– Сейчас поймете. Вот вы, Анна Николаевна, больше всего боитесь потерять свой абсолютный музыкальный слух. Разве не так? Кто вы без музыкального слуха? Как вы станете преподавать, играть на фортепиано… А между тем лишить вас этого дара – дело простейшее.

– Не смей, девчонка! – вскричала Анна Николаевна. – Знай свое место: тебе никогда не стать первой среди нас!

– Ах так! – Юля вскочила из-за стола. Сплела пальцы сложным узором и заговорила монотонно: – Изреель, авеш-но-кони, нить незримую протяни. Обвей этой нитью горло ведьмы… ведьмы… Анны!

Пых! В воздухе словно вздулся и лопнул огненный шар! Но Анна Николаевна стояла спокойно.

– Ты не сможешь сплести против меня заклятие, – сказала она. – Ты не знаешь моего Истинного Имени. Как, впрочем, не знаешь и Истинных Имен других здешних ведьм. Вот в этом ты просчиталась, деточка.

– Будьте вы прокляты! – вскричала Юля и швырнула в Анну Николаевну пригоршней молний.

Молнии не достигли цели. Анна Николаевна выставила вперед ладонь словно щит, и молнии, столкнувшись с ладонью, осыпались на землю, звеня как медяки.

– Проклятия не помогут, – медленно сказала Анна Николаевна. – Во-первых, ты не умеешь составлять правильных долгодействующих проклятий. А во-вторых, ведьмы, против которых ты начинаешь свою детскую войну, ждать не будут.

– То есть?

– То есть жди войны в ответ. Думаешь, Баба Зина Мирный Атом позволит тебе верховодить ею? Даже и не надейся! Это с виду она такая… простоватая. А на самом деле могучая колдунья.

– Не верю, – скривилась Юля. – А знаете почему?

– Почему же?

– Потому что, будь вы могущественными, вы бы давно уже стояли у власти в этом городе! Вы бы – правили!

Анна Николаевна раздумчиво покачала головой.

– Веский аргумент, – наконец сказала она. – Но на деле он ничего не стоит. Видишь ли, дорогая племянница, на самом деле настоящие ведьмы вовсе не стремятся к власти. Кстати, в прошлый избирательный срок у нас был мэром колдун. Он так всем надоел своим должностным колдовством, что его переизбрали раньше положенного срока.

– Не верю, – повторилась Юля. Рожки на ее голове пламенели как два китайских фонарика. – Настоящие ведьмы всегда хотят быть у власти! Кто правит ведьмами? Ведьма! Эта, которая в Толедо… Не думаю, что она не хочет власти! Анна Николаевна, то, что вы говорите, просто наивно. Может быть, власти не хотите лично вы, хотя я сильно в этом сомневаюсь. Но другие ведьмы пойдут за мной, потому что они жаждут владеть и управлять. И я дам им эту возможность.

– Как, глупая девчонка?

– Узнаете со временем, – сказала Юля. За разговором она почти в одиночку прикончила бутылочку «Арарата» и теперь смотрела осоловело. – Я п-потом начну всех ставить по местам. А сейчас мне просто необходимо выспаться. Я давно не спала с тех пор, как вышла из комы, хи-хи.

– Что ж, выспаться так выспаться, – осторожно произнесла Анна Николаевна. – Тебе помочь подняться наверх?

– Мерси, сама справлюсь, – невнятно пробормотала Юля. От нее разило коньяком и лимонами. Девушка встала, лениво взмахнула руками и захихикала: – Пилотируюсь в спальню! Вперед и вверх!

Ноги ее при этом оторвались от земли, и Юля полетела. Летела она, правда, тяжело и неграциозно, но важен сам факт.

– Дверь, откройся, – немедленно приказала Анна Николаевна, и запертая дверь в спальню приоткрылась, пропуская пьяненькую всемогущую колдунью. Не сотвори заклинания Анна Николаевна, Юля бы крепко приложилась о дверь, но это мелочи.

Юля дотрюхала по воздуху до своей кровати и тяжело завалилась в нее. Ее босые грязные ноги перепачкали свежеотбеленные простыни, но Юля этого уже не заметила. Она спала крепким хмельным сном. Алый свет рожек погас, теперь это было обычное украшение на хеллоуин…

Анна Николаевна некоторое время посидела внизу, допивая чай с остатками коньяка. На лице ее были написаны самые противоречивые размышления. Наконец она пробормотала: «Нет, одна я не справлюсь с этим» – и встала из-за стола. Перешла в кабинет, где на столе по-прежнему красовался накрытый парчовым покрывалом магический кристалл. Анна Николаевна заперла за собой дверь не только на врезной замок, но и на пару магических заклятий, после чего сняла с шара покрывало. Шар тут же засветился приятным изумрудным светом.

– Вызываю ведьму Марию Белинскую, – объявила Анна Николаевна негромко. – Кристалл, яви мне ее.

…А надо сказать, что в это самое время Марья Белинская вела весьма приятный, перемежаемый поцелуями и пожатиями рук разговор с владельцем чайного дома «Одинокий дракон» господином Чжуань-сюем. Разговор вообще грозил перейти в стадию «изнывающий дракон лижет сердцевину персика», но тут легкий звон в воздухе возвестил нашим влюбленным, что за ними наблюдают.

– Погоди, Чжуань, – сказала Марья, с сожалением высвобождаясь из объятий мужчины-дракона. – Похоже, кого-то из нас ищут и вызывают.

– Меня не могут искать по кристаллам, – сказал Чжуань-сюй. – Скорее всего, это тебя, Машенька.

Марья Белинская повела в воздухе ладонями, словно протирая невидимое окошко. И перед ней высветился зеленоватый овал света, в этом свете Марья увидела встревоженное лицо Анны Николаевны Гюллинг.

– Анна Николаевна, что случилось? – спросила Марья.

– Юля, – кратко сказала Анна Николаевна. – Юля «случилась». Маша, мне необходимо поговорить с вами. О, господин Чжуань-сюй, приветствую вас, простите, что раньше не заметила!

– Я не люблю мешать приватным беседам, – склонил голову дракон.

– О, господин Чжуань-сюй, боюсь, тема этой беседы касается и вас, – сказала Анна Николаевна. – Нам нужно встретиться. Немедленно.

– Предлагаю у меня в чайной. Я приготовлю чай и кальян. Как скоро вы прибудете, Анна Николаевна?

– Через пять минут буду у вас. Мое помело стало плохо заводиться.

Пока текли эти пять минут, Марья привела в порядок расстегнутую блузку, а Одинокий Дракон (так мы будем иногда называть Чжуань-сюя) принялся за приготовление чая и кальянов.

Наконец помело Анны Николаевны зависло в воздухе непосредственно над крышей чайной. Зависло и ни в какую не хотело спускаться ниже.

– Ах, чтоб тебе! – в сердцах сказала Анна Николаевна помелу, слезла с него и осторожно, мелкими шажками, начала передвигаться по воздуху, твердя особое заклинание. Это заклинание сгущало воздух до плотности картона, но даже по картону идти приходится с вящей тщательностью.

Кое-как, поминутно поминая святую Вальпургу, Анна Николаевна спустилась на грешную землю и очутилась перед гостеприимно распахнутыми дверями чайной.

Навстречу вышел, кланяясь, Одинокий Дракон.

– Мы уже ждем, ждем, – благодушно улыбался он.

– О, как я вам благодарна! – сказала Анна Николаевна. – Моя метла зависла над вашей крышей.

– Снимем, – махнул рукой Одинокий Дракон. – Проходите, располагайтесь.

Анна Николаевна вошла в полутемный, наполненный ароматами чайный зал. К ней подошла Марья Белинская. Ведьмы обнялись.

– Так что же все-таки стряслось? – спросила Марья у Анны Николаевны, как только они уселись на подушки и хозяин принес чаю, сладостей и пару кальянов. Чжуань-сюй расположился рядом с Машей, замерцал бронзово-зелеными глазами…

– Что стряслось… – эхом повторила Анна Николаевна. – Проблемы с Юлей. Маша, эта девочка совершенно переменилась после костра.

– Возможно, это последствия стресса, – сказала психологически подкованная Маша.

– Сомнительно. Я сегодня разговаривала с Юлей. Да, во-первых, она совершенно переменилась внешне. Наряд абсолютно неприличный даже для такой вольной профессии, как ведьма. Чулки в сетку, красный купальник…

– О? – с интересом округлила глаза Марья.

– Но даже не в этом дело, не в наряде. Юля вбила себе в голову, что должна прикончить Сидора Акашкина, потому что, дескать, он виновен в ее несостоявшейся гибели. Но и это не самое ужасное.

– Что может быть ужаснее убийства человека?

– Власть над телами и душами десятков, сотен, тысяч, – сказала Анна Николаевна. – Юля жаждет власти. Она хочет стать мэром Щедрого.

– Вот оно что, – протянула Марья. – И почему всех несостоявшихся ведьмочек тянет во власть? Ни колдовать толком не умеют, ни политэкономии не знают, а туда же…

– Ну, допустим, колдовать-то Юля умеет как, пожалуй, мало кто, – вздохнула Анна Николаевна. – Вспомните, какой у нее потенциал. Она ведь даже смогла расплести заклятие вашей сестры. Помчите, вы мне говорили?

– Помню, но заклятие было простенькое…

– Да какое б ни было! Самое ужасное – она чувствует себя всесильной. Непобедимой. Она уверена, что добьется своего. И ее не страшит ни потеря друзей, ни возможные противники. Ничего.

– Она ведь и вас может заколдовать, Анна Николаевна, – предположила Маша. – И меня.

– Не сможет. – Одинокий Дракон осушил восьмую чашку с зеленым чаем. – Пока не узнает ваших Истинных Имен. А как ей это удастся?

– Очень просто, – безжизненно сказала Анна Николаевна. – В руках у Юли Лунная арфа элементалей. Она может вызвать какого угодно духа и через него…

– Полагаю, она не додумается до такого, – напряженно произнесла Марья Белинская. – Все-таки управление элементалем – это вам не полет на помеле…

Анна Николаевна сделала глоток и, ахнув, чуть не выронила чашку.

– Что?! – вскрикнула Марья.

– Ей даже не надо пользоваться Арфой, – обреченно покачала головой Анна Николаевна. – Достаточно просто в одном из моих книжных шкафов найти мою Книгу Теней. Там все: заклинания, опыты… И мое Истинное Имя. Прямо на первой странице. Маша, я боюсь, что она со мной что-нибудь сотворит! Ведь я ее первый противник, главный противник!

– Нет, ее главный противник Акашкин.

– Акашкин? Что вы! Это жертва, всего лишь жертва. А от меня… Юля чувствует, как от меня исходит неприятие ее теперешнего образа жизни. Она постарается со мной разделаться. Уверяю вас.

– Не бойтесь раньше страха, – сказала Анне Николаевне Марья. – Хотите защитное поле?

– Не поможет, – вздохнула Анна Николаевна. – Итак, что же мы имеем? Юля в любой момент может нанести удар по Сидору Акашкину, по мне…

– И по мэрии, – добавил Одинокий Дракон. – Не забывайте, там сидят ее противники, мешающие занять пост мэра.

– Да, верно. Надо мчаться в мэрию, предупредить охрану, секретаря мэра…

– Погодите мчаться. Может, все это наши домыслы? Юля сейчас спокойно спит после оглушительной дозы коньяку…

– А вот в этом вы ошибаетесь! – раздался посреди чайной звонкий девичий голосок.

– Юля?! – одновременно выдохнули все.

Но это была не совсем Юля. Это был ее морок, прекрасно созданный. И вот что морок сказал нашим героям:

– Готовьтесь к войне. А именно – войне со мной. Кто не на моей стороне, тому приходит полная крышка. А вам, Анна Николаевна, спасибо за подсказку, только она опоздала. Я раньше, чем вы об этом подумали, нашла вашу Книгу Теней. И нашла ваше Истинное Имя… сестра Амидаль.

– Что ж теперь, сестра Улиания? – спросила Анна Николаевна, не меняясь в лице.

– Я выполняю свое обещание, – засмеялась девушка. – Я лишаю вас музыкального слуха. Покрутитесь-ка теперь на своей престижной работе. Потом умолять меня придете: Юля, верни слух. А я и верну, я же не зверь. Но в обмен на голову Сидора Акашкина.

И тут морок развел руками, хлопнул, пробормотал что-то… И Анна Николаевна с ужасом поняла, что действительно лишилась музыкального слуха, своего абсолютного преимущества над остальной, менее музыкальной частью населения.

– За что? – вскричала Анна Николаевна. – Что плохого я тебе сделала, дрянь ты этакая!

– А хочется мне так, – засмеялся морок и начал постепенно растворяться в воздухе. – У каждого должно быть свое место в этой жизни. Вы свое место потеряли, Анна Николаевна. Погодите, я еще и колдовских сил вас лишу. И кем вы тогда будете? Я же знаю ваши честолюбивые мечты: вы хотели сами баллотироваться на пост мэра.

– Это полнейшая чепуха, – всплеснула руками Анна Николаевна.

– Чепуха – не чепуха, а слушок такой бродил, – и морок рассеялся, напоследок добавив: – А с вами, Марья Авдеевна, у меня будет особый разговор.

После исчезновения морока все долго молчали. Наконец Маша нарушила гнетущую тишину:

– Может, Юля пошутила? Про слух-то…

– Нет, это не шутка, – тоскливо сказала Анна Николаевна. – Я всем своим существом чувствую, что теперь не могу отличить си-бемоль мажор от фа-минор. Это мое поражение. Девчонка ударила меня в самое уязвимое место – в мой абсолютный слух. Я дисквалифицирована, меня как музыканта и преподавателя просто больше не существует.

Анна Николаевна не сдержалась и зарыдала в голос. Рыдала она очень немелодично и до тех пор, пока Одинокий Дракон не принес ей особого чаю на травах и салат из манго и шоколада. Этим несчастная ведьма хоть немного утешилась.

– Я ей еще покажу, – пообещала она, прихлебывая чай.

– Кстати, – заговорил Чжуань-сюй, – а что такое Книга Теней? Никогда о такой не слышал…

– А, – отмахнулась Анна Николаевна. – Книга Теней – это профессиональный дневник каждой ведьмы. Каждая ведьма имеет и ведет такую Книгу. Туда записываются изученные заклятия, ритуалы, зелья. Словом, руководство по мастерству. Ведь у каждой ведьмы свое ведьмовство – хоть капельку, да свое. Я, например, в Книге Теней записывала некоторые заклинания, которые сочинила при помощи фортепианной музыки. Кроме меня, эти заклинания никто не раскроет и не сможет использовать, если только не обладает таким же слухом, как я… О святая Вальпурга!

– Что такое?!

– Да ведь я теперь лишена музыкального слуха! Но ничто не исчезает бесследно, особенно талант. Так что теперь моим слухом кто-то пользуется. И этот «кто-то», скорее всего, Юля.

– Зачем ей ваши заклинания, Анна Николаевна? И потом, там разве есть что-нибудь опасное, противозаконное?

Анна Николаевна помялась, опустила голову и прошептала:

– Есть.

– Что именно?

– О святая Вальпурга! Когда я составляла это заклинание, то не думала, что когда-нибудь применю его на практике!

– Что это за заклинание?!

– Противомэрское. Помню, дело было так. Я обратилась в мэрию с просьбой выписать музыкальному училищу краску для ремонта, а мне отказали. Пришлось опять клянчить у спонсоров, идти, унижаться. Вот тогда-то я и составила заклинание «Против мэрии».

– Как оно действует? – напряженно спросила Марья Белинская. – Уничтожает всех служащих мэрии, превращает их в мух? Сознавайтесь, Анна Николаевна, чего уж теперь. Ваша Книга Теней кому-то сослужит неплохую службу.

– Заклинание превращает чиновников в… рыбок. Аквариумных рыбок. А само здание мэрии – в большой аквариум. Охранники должны были стать меченосцами, финансовый отдел – золотыми рыбками, мелкие чиновники – гуппи и неонами…

– Ор-ригинально. Ну а мэр у вас какой была бы рыбой?

– Сомиком. Чтоб вечно копаться носом в песке… Но поймите меня правильно, я совершенно не собиралась реально применять это заклятие! Это была злая шутка рассерженной ведьмы, ничего более!

– И тем не менее в Книгу Теней вы это заклятие внесли.

– Да. Это моя вина. Тем более что теперь этой книгой пользуется Юля…

– Может ли она расшифровать ваше заклинание и применить его?

– Вряд ли. Но с другой стороны… Лишила же она меня слуха. Юля становится могущественнее с каждой минутой, ее ведьмовской потенциал растет как на дрожжах. Она уникальный случай в колдовской практике.

– Почему уникальный случай? Разве не было в истории ведьмовства других, не менее талантливых ведьм? – уточнил Чжуань-сюй.

– Ведьмы были, – сказала Марья Белинская, – я изучала историю ведьмологии. Но все дело в том, что их великие таланты проявлялись именно потому, что эти ведьмы не творили зла, не искали личной выгоды ни в чем, весь свой талант тратили на помощь ближним. А Юля… Да она классическая злая колдунья! Не хватает только нетопырей и жаб ей в помощники.

– Ну, нетопыри и жабы здесь ни при чем. Порядочные ведьмы с ними тоже работали, – грустно улыбнулась Анна Николаевна.

– Мы отвлеклись от главной темы. Она звучит так: как нам остановить Юлю Ветрову? – решительно настроилась Марья Белинская.

– Может быть, любовь, – предположил Одинокий Дракон.

– Что любовь?

– Изменит ее в хорошую сторону. Ведь Юля, кажется, была влюблена в юношу по имени Данила. Можно усилить это чувство особыми обрядами и травами. Когда ею овладеет страсть к мужчине, девица забудет о власти и прочих своих мечтаниях. Вы, женщины, всегда ставите любовь на первое место.

И Одинокий Дракон нежно коснулся ладонью плеча Марьи Белинской.

– Что ж, давайте попробуем с приворотным зельем и куколками. Вдруг сработает? Кстати, неплохо бы вызвать сюда и Данилу.

– Минуту, – сказала Анна Николаевна. – Я ему позвоню.

Она достала мобильный телефон, набрала номер…

– Алло, Данила? Не мог бы ты прямо сейчас подъехать к чайному залу господина Чжуань-сюя? Очень срочное дело… Что? Что ты говоришь?

В наступившей тишине голос Данилы из мобильника доносился очень четко и ясно:

– Случилась катастрофа. Вам лучше пойти на главную площадь и посмотреть, во что превратилось здание мэрии и все, кто в нем был. Надо это как-то переделать…

И Данила отключил связь.

– Святая Вальпурга! – вскочила с подушек Марья Белинская. – Кажется, ваше заклинание благополучно расшифровали, Анна Николаевна! В город пришло безумное колдовство!

Глава 4. КОРОЛЕВА ГОРОДА ЩЕДРОГО.

У крупной золотой рыбки были печальные, почти человеческие глаза. Она суетливо плавала у самого аквариумного стекла, взмахивала плавниками и поднимала в воде облачка ила и песка. Это вызывало недовольство у небольших размеров скромного сомика, который рылся носом в грунте, тщась отыскать дверцу, ведущую на свободу…

Большущий аквариум, тысячи на три литров, стоял посреди главной площади города Щедрого. В аквариуме колыхались водоросли цвета бурых плюшевых портьер, лежали камешки, чем-то отдаленно напоминавшие кресла и диваны. Пара кислородных насосов, раньше, вероятно, бывших кондиционерами, наполняла аквариум пузырьками воздуха… Но не это самое главное. Главным были рыбки. Они не плавали в аквариуме спокойно и величественно, они метались из стороны в сторону, подымались к кромке воды, уходили вниз, кружились на одном месте… День выдался ясный, и солнечные блики ложились на блестящую чешую скалярий, неонов, барбусов и меченосцев.

Вокруг аквариума собралась небольшая толпа, в основном детей и пенсионеров – день-то рабочий был в самом разгаре. Посему пенсионерка Василиса Карповна Безмолочнева, дама любопытная и вздорная во всех отношениях, предвзято относящаяся к колдовству, служила общественным рупором. Дело в том, что Василиса Карповна как раз именно сегодня вознамерилась посетить мэрию с целью официального разъяснения возросших цен на молоко и электричество.

– И вот иду я этак к мэрии-то, – повествовала Василиса Карповна. – И вот уж собираюсь на ступеньку ногу поставить, ка-ак вдруг неведомая сила меня от здания как отшвырнет! Как возвестит мне голос с небес: «Стой, где стоишь, Карповна, иначе не бывать тебе живой!».

– Так уж с небес, – возникали скептики.

– Истинно с небес, – была непреклонна к скептикам Василиса Карповна. – И вот токмо я отбегла, токмо глазыньки зажмурила, слышу шорох великий, плеск и гул. И земля под ногами сотряслась!

– Так уж и сотряслась, – снова возникали скептики, но их скептицизм гасили в зародыше.

– Сотряслась, я ажио на четвереньки упала, – упрямо повторила бабка. – А когда сотрясение кончилось, я глаза раскрыла и вижу – здания нашей мэрии нету, а вместо него на площади бадья эта стеклянная, прости господи!

– То, бабка, не бадья, то аквариум. С рыбами, – пояснили Василисе Карповне.

– Да хоть и аквариум, – не сдавалась пенсионерка. – А откуда он взялся на площади и куда мэрия пропала вместе со всеми служащими?

Кто-то прошелся насчет черных дыр, антигравитации и инопланетян, но все эти богатые версии щедровцев не устроили.

– Это опять кто-нибудь наколдовал, – сказал парнишка лет двенадцати, увлеченно облизывая вафельный рожок с мороженым. – Какая-нибудь ведьма…

Говорят, помяни ведьму, она тут же и явится.

С лихим посвистом и гоготаньем над площадью заложила крутой вираж юная ведьма на мощном помеле. Не снижаясь, эта ведьма крикнула:

– Теперь в городе нет законодательной и исполнительной власти! Теперь всю власть держу я! Я – королева Юлия!

Еще один крутой вираж, и королева Юлия усвистала в неизвестном направлении. Видимо, осматривать пределы своего королевства.

Люди еще с час потоптались у аквариума, а потом потихоньку разошлись кто куда. Охота, что ли, стоять на солнцепеке? И вот, когда площадь практически опустела, у аквариума появились следующие персонажи нашей драмы: Анна Николаевна Гюллинг, Марья Белинская, Чжуань-сюй и Данила по прозвищу Крысолов. Они внимательно осмотрели аквариум и его обитателей.

– Крысолов, ты можешь выйти на телепатическую связь с рыбами? – спросила Анна Николаевна.

– Не забывайте, что несколько часов назад эти рыбы были людьми, – напомнила всем Марья Белинская.

– Я попробую, – сказал Данила и пристально вгляделся в глазки проплывавшего мимо меченосца.

Тот замер и подплыл впритык к стеклу.

– Это охранник. Его зовут Слава. Он кое-что видел и может это передать в картинке в мой мозг. – Данила закрыл глаза и заговорил отрывисто и быстро: – В холл здания входит девушка. Она в длинном черном платье, отороченном алыми кружевами. В ее волосах тоже алеет роза. Ну просто Кармен какая-то. Хотя это не Кармен, а Юля. Наша Юля. Слава пытается ее остановить, но Юля одним движением руки отбрасывает его к стене. Слава видит, что там, где прошуршал шлейф платья девушки, пол трескается и в трещины начинает хлестать вода. Слава кричит: «Тревога!», на лестничную площадку выбегает еще охрана, но никому не под силу остановить красавицу с розой в волосах. Дальше у Славы не осталось впечатлений. Он потерял сознание, а когда очнулся, уже был рыбкой.

– Так, понятно, – сказал Данила. – Мне нужны воспоминания мэра. Кто из вас мэр?

Как и предполагалось, мэром оказался маленький серенький сомик, нервно поводивший усиками.

– Пожалуйста, сосредоточьтесь, – попросил сомика Данила.

И вот уже другую картину видит Крысолов. Прелестная девушка входит в приемную мэра. Навстречу ей спешит секретарь по имени Адонис и заявляет, что У мэра неприемный день.

– Неприемный день? – хохочет девушка и бросает в секретаря розой из своей прически. Секретарь ловит розу и тут же вспыхивает как факел.

– Святая Вальпурга, это заклятие Огненной Розы! – вскрикивает Анна Николаевна. – Опаснейшее, сложное, как она сумела его освоить?! Когда?!

А девушка между тем беспрепятственно проходит в кабинет мэра. Мэр – женщина довольно храбрая и эффектная для своего возраста – встречает Юлю с наивозможной приветливостью.

– Итак, вы мэр, – говорит Юля, усевшись на стол и закинув ногу на ногу. – Здешнее олицетворение власти.

– Можно и так сказать, – выдавливает из себя улыбку мэр.

– И нравится вам ваша должность? – спрашивает девушка, а в руках ее спелым яблоком сорта ранет наливается шаровая молния.

– Она ничуть не лучше и не хуже других должностей, – пожимает плечами мэр, стараясь попасть в тон и при этом не замечать шаровой молнии. – Нравится, конечно. Но вообще-то это нервная должность. Постоянный стресс…

– А хотите, – поигрывает молнией девушка, – хотите, я избавлю вас от стресса?

– То есть каким образом? – Мэр бледнеет. – Вы меня убить хотите?

– Ну зачем же убить, – снисходительно говорит девушка. Шаровая молния втягивается в ее изящные пальцы. – Я просто изменю ваш образ жизни. Отныне и до конца дней.

Тут мэр тоже теряет сознание, а очнувшись, ощущает себя рыбкой-сомиком. И при этом горит желанием раскопать в иле остатки вчерашнего мотыля…

Данила отключился от аквариума.

– Она их всех заколдовала. Всех, – сказал он, вытирая пот со лба. – А здание превратила в аквариум. И мы должны быть благодарны Юле за такой расклад сил, потому что при ином раскладе она просто бы всех уничтожила.

– Мы должны с нею встретиться, и как можно скорее, – проговорила Анна Николаевна.

– Боюсь, теперь не мы ей, а она нам назначает встречи, – сказала Марья Белинская. – Кто мы такие? Ведьмы-неудачницы…

– Ну это как посмотреть! – возразила Анна Николаевна. – То, что Юля воспользовалась чужой Книгой Теней, означает лишь, что самостоятельно заклинания большой силы у нее пока не получаются.

– Надо отобрать у нее Книгу Теней.

– И Лунную арфу элементалей. Не забывайте, ею она тоже владеет. Арфа попала в злые руки.

– Так каков наш план? – спросил Одинокий Дракон.

– Прежде всего мы должны убрать с городской площади этот аквариум. Совсем не дело ему тут стоять. Сами же местные его и загадят – мол, вот вам, мэрия, получайте. В аквариуме около сотни беззащитных рыбок, то есть людей. Любой безмозглый мальчишка может достать рыбешку – позабавиться, и окончится это трагически.

– Все ясно. Куда переносим аквариум?

– Может, ко мне в сад? – предложила Анна Николаевна.

– Нет, госпожа Гюллинг, – покачал головой Одинокий Дракон. – Ваш дом и сад скоро станут плацдармом магических сражений. Ведь как ни крути, а Юля живет у вас.

– Верно…

– Так что предлагаю аквариум перенести в чайный зал. Там есть одна достаточно широкая и высокая комната, в ней он должен поместиться. К тому же я владею мастерством раздвигания пространства. Мы, я и Ши Юйкань, будем приглядывать за аквариумом, кормить несчастных…

– Да, пожалуй, так будет правильно, – согласились все.

Анна Николаевна сплела заклинание для полета, и аквариум тяжело приподнялся в воздух (три тонны все-таки).

– Танатис-эт шерба! – заключила свое заклинание Анна Николаевна, и аквариум медленно двинулся в сторону чайного зала.

Несколько часов прошло, прежде чем наши герои разобрались с мэрией-аквариумом и перестали опасаться новой каверзы со стороны Юли. Солнце уже светило по-вечернему, и каждый чувствовал усталость, словно таскал на плечах мешки с углем…

– Нужно расходиться, – сказала Анна Николаевна. – Я домой, посмотрю, что творит эта негодная паршивка.

– Вы уж ее не оскорбляйте, – предупредила Марья Белинская. – А то она и вас в рыбку превратит и вашим же кошкам скормит.

– Да, я буду осторожна, – кивнула Анна Николаевна. – Марья, вам пока лучше не появляться у меня в доме.

– Понимаю. Я поживу у Одинокого Дракона.

Чжуань-сюй улыбнулся и приобнял Марью за талию.

– Данила… Ты как решишь?

– Я должен еще раз с нею встретиться, Анна Николаевна, – сказал Данила. – Я не могу ей позволить вот так все разрушать одним движением руки. Зря я ей, что ли, Крапивина читал?

– Да, приходи. Только, наверное, не сегодня. На сегодня у всех нас и так стрессов предостаточно.

– Хорошо.

– Что ж, пожелаем друг другу спокойствия в эту бурную пору, – сказала Анна Николаевна, свистом подозвала свое помело и вскарабкалась на него. – До встречи!

Анна Николаевна решила лететь к дому не прямиком, а окольными путями. Ей хотелось узнать, не произошли ли еще какие изменения в облике родного города.

Так и есть, произошли. Старые дома, назначенные под снос, теперь сияли как новенькие, только что сошедшие с домостроительного конвейера. Возле этих домов росли роскошные пальмы и баньяны, совершенно неподходящая для Щедрого растительность. Но напугало Анну Николаевну даже не это. Жителями очаровательных домов были самые натуральные гномы!

Нет, нельзя сказать, что гномы по сути своей были существами кровожадными и коварными. Нет. Но они, как младшие элементали, никогда не селились в открытую, да еще и в непосредственной близости от человеческого жилья!

Анна Николаевна летела дальше. Когда она повернула на улицу Кутузова, то чуть не упала с метлы от изумления. По всей улице Кутузова росли громадные грибы – с мясистыми маслянистыми шляпками в красных фосфоресцирующих точках, на толстых как бревна ножках. Запах от грибов исходил такой, что хотелось задержать дыхание и не дышать больше. Некоторые грибы потянулись к помелу Анны Николаевны, хищно выгибая шляпки.

– Защитный экран! – крикнула Анна Николаевна, будучи сама не своя. Защитный экран на некоторое время приостановил поползновения жутких грибов, и этих мгновений Анне Николаевне хватило, чтобы убраться с улицы Кутузова.

– Но как же остальные люди?! – говорила сама с собой ведьма. – На Кутузова два детских садика и пункт переливания крови. А что, если эти грибы плотоядны?!

Она дала себе слово немедленно по возвращении домой изучить все имеющиеся в ее распоряжении заклинания против грибов. Хотя внутренний пессимистический голос подсказал ей, что заклинания будут бессильны. Потому что на поле колдовской брани вышла Юля Ветрова, феномен и натуральная негодяйка.

Анна Николаевна понудила метлу лететь к дому быстрее. Вот наконец и заветный сад, огороженный низеньким заборчиком. Анна Николаевна проскочила между двумя яблонями и приземлилась на грядку с чесноком. Что чеснок! Мир переворачивался на глазах, и в этом мире было не до чеснока!

Анна Николаевна соскочила с метлы, привела в порядок платье, отряхнула прическу от налипших веточек и кусочков коры и прошла в дом.

Кухня-столовая была пуста. Анна Николаевна налила себе воды из непочатой бутылки «Аква минерале», перевела дыхание. И услышала Юлин голос.

Голос доносился из-за неплотно прикрытой двери рабочего кабинета Анны Николаевны. Анна Николаевна подошла к двери, подумала, что стучать – это уже ненужная в отношениях с Юлей вежливость, и просто прошла сквозь стекло и дерево.

Юля сидела за столом, спиной к двери. Сейчас на девушке было потрясающей красоты кимоно, надетое по всем правилам. Юля не заметила присутствия Анны Николаевны, потому что была слишком увлечена разговором.

Разговор велся по магическому кристаллу, а тема его уже успела набить Анне Николаевне оскомину.

– Мне нужен Сидор Акашкин, – говорила Юля кристаллу.

– Мне тоже он нужен. – Кристалл отвечал голосом Госпожи Ведьм Дарьи Белинской.

– Вы забываете, Госпожа, что я обладаю могуществом, которое может стереть с лица земли этот городишко.

– Вы про Толедо?

– Нет, я про Щедрый. Но погодите, я и до Толедо доберусь.

– Не доберетесь, у нас слишком хорошая охранная магия, не пальцем делали. А вот вы, девушка, понахватались кой-каких магических знаний и теперь мните себя чуть ли не богиней Иштар!

– Нахваталась?! Кто, как не вы, сообщили мне, что я воистину могущественная ведьма?!

– Могущественная. Но не всемогущая. Почувствуйте разницу.

– Я пока не всемогущая. Я еще не пустила в ход Лунную арфу элементалей. Я еще не подчинила себе стихии. Всё впереди.

– Прошу вас учесть, деточка, что в злых руках Арфа элементалей просто не действует. В ваших руках – это кусок дерева, не больше.

– А почему вы считаете мои руки злыми? Разве я кого-нибудь убила? Хотя вообще-то пришлось распылить на атомы одного секретаришку, но он не был человеком. А истребление нечеловеческой сущности убийством не считается! Да, еще я превратила целую мэрию в аквариум с рыбками, но какое же это зло! Я никого из них не убила. Так почему вы считаете, что мои руки несут зло и скверну?

– Вы хотите убить Сидора Акашкина.

– А разве это зло? – звонко рассмеялась Юля, так что эхо прокатилось по всей комнате.

– Конечно, зло. Ведь Акашкин человек!

– Ошибаетесь, Великая Госпожа Ведьм. До меня дошли слухи, что господин Акашкин с некоторых пор не совсем человек. И с каждым днем в нем становится все меньше человеческого.

– О чем вы, Юлия?

– Не притворяйтесь несведущей, Госпожа Ведьм! Я все знаю! В тот день, когда Акашкин послал меня на костер…

– Он не посылал, вы сами прыгнули.

– Не имеет значения. Так вот, благодаря этому костру Акашкин был инфицирован. Инфекцией оккультного порядка. А теперь скажите мне, Госпожа Ведьм, что вы не знаете про Королеву солитеров!

Из шара текло молчание. Затем Дарья медленно заговорила:

– Да, мне известно, что в Сидора Акашкина вселилась Королева солитеров. Да, мне известно, какую опасность теперь представляет Сидор Акашкин.

– Именно поэтому его и надо уничтожить! – ярилась Юля.

– Уничтожение Акашкина не уничтожит Королеву. Она найдет себе другого носителя, вот и все. И где гарантия, что этим носителем не окажетесь вы, Юля?

– Я?! Никогда!

– Я предлагаю другое решение проблемы, – металлическим голосом отчеканила Дарья Белинская. – Во Дворце Ремесла в Толедо имеется специальный изолятор для больных, инфицированных неизвестными оккультными болезнями. Туда и будет помещен Сидор Акашкин.

– И до каких пор вы намерены там его держать?

– До тех пор, пока не найдем адекватного способа борьбы с инфекцией.

– Королеву солитеров невозможно уничтожить.

– Да, но ее можно временно растворить в небытии. Что вы на это скажете, Юля? Станете союзницей в моей борьбе против Королевы солитеров? Или по-прежнему тупо будете требовать выдачи Сидора Акашкина?

– Я хочу только одного, – сказала Юля. – Чтобы инфекция не вырвалась на свободу.

– Понятно. И ради этого вы натворили в Щедром столько безобразия? Мне доносят из достоверных источников, что вы не пощадили даже свою тетушку…

– Я была в ярости.

– Настоящая ведьма никогда не допустит, чтобы ее чувствами владела ярость. Учтите это, Юля. У вас ко мне еще что-то?

– Да. А вы не боитесь меня? Не боитесь того, что я просто сумасшедшая ведьма? И для меня не писаны никакие законы?

– В какой-то степени боюсь, – серьезно сказала Дарья. – Но, знаете, Юля, мой жизненный опыт мне подсказывает, что те, кого боишься, наиболее безопасны. Опаснее всего те, от кого опасности не ждешь. Вам это понятно?

– Понятно. Как приятно поговорить с настоящей ведьмой!

– Ваша тетя – тоже настоящая ведьма. Поговорите с нею. Она поможет вам разобраться в собственной душе.

– Ну нет, – усмехается Юля. – Я не собираюсь исповедоваться. Я ведьма, а не монахиня. Благословенны будьте, Госпожа.

– Благословенны будьте, Юля.

Кристалл начал тускнеть. Юля набросила на него покрывало, отодвинула стул, встала… и тут увидела Анну Николаевну.

– Вы все слышали! – возмущенно проговорила девушка. – Подслушивать – это подло!

– Рыться в чужой Книге Теней – тоже подло, – ответила Анна Николаевна. – Ты воспользовалась моей Книгой Теней, чтобы устраивать свои шалости! Ты лишила меня музыкального слуха! А гномы и грибы! Зачем ты их вызвала?!

– Развлечься хотелось.

– Магии в тебе достаточно, а вот ума не очень, – сжав губы, сказала Анна Николаевна. – Где моя Книга Теней?

– Найдите сами, – лукаво усмехнулась Юля, – тогда и обратно получите. Посмотрим, кто из нас более сильная ведьма.

– Я не собираюсь устраивать никаких дурацких соревнований, – спокойно сказала Анна Николаевна. – Я просто соберу шабаш. Шабаш ведьм сильнее одной ведьмы. Пусть тебя судят сестры, пусть они разбираются в твоем колдовстве.

Анна Николаевна сдержала слово и собрала полный шабаш. Сие мероприятие проходило на Желтом мысу, месте, известном своей оккультной репутацией. Шабаш, естественно, проходил после заката солнца, в пронизанной запахами разогретых трав тьме. Впрочем, тьма была относительной – место ведьмовского собрания освещали десятки свечей, сиявших ярче электрических ламп.

На этот шабаш ведьмы собрались быстро. Всех интересовала молоденькая колдунья с ее безудержной ворожбой. Правда, виновница шабаша задерживалась и, судя по фейерверкам, вспыхивающим то на одном, то на другом конце города, была занята каким-то легкомысленным колдовством.

Но вот наконец появилась и она. Юля летела на помеле, облаченная в вечернее платье из пурпурного бархата и черную кружевную пелерину. Глаза юной головной боли всего города сияли торжеством.

Юля приземлилась и осмотрелась.

– Как мило, – сказала она. – Все ведьмы Щедрого собрались для того, чтобы почтить свою новую Госпожу…

– Как бы не так! – раздались в толпе ведьм возмущенные голоса.

– Нишкни! – грозно прикрикнула на всех Баба Зина Мирный Атом, колдунья от сохи и силосной башни. – Нишкни! А ты, девонька, не надейся, что чтить мы пришли твое колдовское мастерство.

– Ведьмы Щедрого будут судить вас, сестра Улиания, – вышла из толпы ведьма по прозвищу Ивушка Неплакучая. – За все то зло, которое вы натворили.

– Судить? – рассмеялась Юля. – Вы издеваетесь, что ли? Вы забыли, кто я?!

– Нет, не забыли, – выступила вперед и Анна Николаевна. – Ты была порядочной молоденькой ведьмой, не склонной к пакостям. А теперь эти пакости из тебя так и лезут, как крем из эклера. Сестра Улиания, опомнись и вернись к доброму колдовству.

– Да с какой стати? Мне так интереснее! Кто из вас смог бы превратить мэрию в аквариум? Никто! А я смогла! Вы все слабее меня во много раз. Если я захочу, то и вас превращу – например, в курятник с кудахчущими наседками.

– Ах ты нахалка! – возмутилась Баба Зина Мирный Атом.

Как дама в возрасте, Баба Зина более всего не любила молоденьких ведьм-выскочек и всегда при случае ставила их на место. И тут ей представилась очередная возможность…

– А ну проси прощения у всего высокого собрания! – потребовала Баба Зина, подойдя к Юле и неласково взяв последнюю за ухо.

Юля завизжала от обиды и унижения:

– Заколдую! В пень превращу!

– Не выйдет, – спокойно заявила Баба Зина. – Слаба ты супротив земляной магии, одна показуха у тебя на уме. Кайся!

Но Юля, естественно, была чужда покаянным настроениям. Она прошептала какое-то заклинание и превратилась в осу. А осу, как известно, трудно удержать за ухо. Оса бесстыдно укусила Бабу Зину за большой палец и тем самым обрела свободу. Через мгновение Юля снова предстояла пред высоким ведьмовским шабашем полностью экипированная и в человеческом облике.

– Ах мерзавка, ты мерзавка, – возмущалась Баба Зина, баюкая укушенный палец.

– Довольно вам меня оскорблять, – сказала Юля, оглядывая всех ведьм. – Лучше послушайте, что я хочу предложить вам.

– Тоже стать золотыми рыбками? – выкрикнул кто-то из толпы.

– Нет, – усмехнулась Юля. – У меня имеются более интересные предложения. Изяслав Радомирович, материализуйтесь, пожалуйста.

И в ответ на это рядом с Юлей материализовался бывший мэр города Щедрого, колдун-неудачник Изяслав Радомирович Торчков. Как он оказался в одной упряжке с Юлей – непонятно, но факт есть факт.

– Благословенны будьте, ведьмы! – с пафосом воскликнул Изяслав Радомирович.

Глухое ворчание толпы было ему ответом. Господин Торчков не обратил на это ни малейшего внимания и продолжал говорить, напоминая тетерева на току.

– Уважаемые ведьмы, – токовал бывший мэр. – На вас снизошла огромная милость судьбы в лице нашей сестры Улиании. Она заколдовала насквозь коррумпированную, бюрократизированную и косную местную власть и дала возможность новым людям встать у штурвала демократического корабля. Поэтому я предлагаю избрать сестру Улианию мэром нашего города.

На шабаш пало молчание. Однако это молчание было настолько красноречивым, что бывший мэр поспешил добавить:

– Разумеется, выборы мэра пройдут конституционно и демократично, как и положено в нашей стране. Но я, со своей стороны, рекомендую всем вам проголосовать за Юлию Ветрову. С ней вы будете в безопасности.

– А что, существует какая-нибудь опасность? – выкрикнула некая совсем юная ведьмочка и смущенно затерялась в толпе.

– Конечно, существует, – улыбнулась Юля. – Кто знает, кого я решу заколдовать в следующий раз. Но речь не об этом. Я, конечно, буду строга, подобно всякому представителю власти, но я буду и справедлива. Я буду поощрять тех, кто достоин поощрения, и порицать тех, кто достоин порицания. Под моим руководством Щедрый из провинциального захолустного городка превратится в настоящий рай.

– А мы и не думали, что до сих пор жили в аду, – пробормотала Анна Николаевна.

– Итак, сестры, выборы в ближайшее воскресенье. Вас будут ждать на избирательных участках, – подытожил Изяслав Радомирович.

– А если мы не придем? – спросил кто-то.

– Тот, кто не придет на выборы, автоматически превращается в тритона, – заявила Юля Ветрова. – Без возможности обратного перевоплощения. Ну что ж. До встречи.

Юля взяла под руку Изяслава Радомировича и исчезла вместе с ним как сон и утренний туман.

Ведьмы, собравшиеся на шабаш, поначалу молчали, а потом заговорили все разом, устроив настоящий галдеж:

– Мы собрались ее судить, и что из этого получилось?!

– Выходит, она сильнее нас?

– Как смеет эта выскочка навязывать нам свою волю?

– Да еще и с Торчковым связалась – совсем головы нет!

– Что же делать, сестры, что же делать?

– А насчет тритонов – это она правду говорила?

– Ти-хо, сестры! – с мощью пароходного гудка проревела Баба Зина. – Что вышло, то вышло, обратной дороги нет. Мы придем в воскресенье и бросим в ящики бюллетени. Но каждый поставит свою отметку там, где написано «против».

– Юля не наберет нужного процента голосов и провалится на выборах, – пояснила Ивушка Неплакучая.

– А если она нас все-таки превратит в тритонов?!

– Не превратит. Мы ведь придем на выборы. Только проголосуем не так, как ей хочется. Любое заклятие можно обойти, если действовать с умом.

Наступило злосчастное воскресенье.

Дезориентированное население города Щедрого с утра пораньше поспешило на избирательные участки. Шли целыми семьями и кланами – никому не хотелось делать реальной угрозу превращения в тритонов. Даже вампиры и те, казалось, устрашились непобедимой ведьмы, железной рукой вцепившейся во власть.

Выборы в провинциальном городке и по сей день проходят так, как проходили тридцать, сорок, пятьдесят лет тому назад. Возле избирательных участков сверкали на солнце липкие от типографской краски плакаты, в буфете пахло выпечкой и пивом, а из мегафонов лились старые песни о главном.

Юля нервничала. Под свой штаб она переоборудовала здание бывшего клуба речников и теперь ходила по просторному кабинету, уставленному моделями шхун, яхт и катеров. За Юлей из кресла неотрывно наблюдал Изяслав Радомирович. За то время, что он был отлучен от власти, он сильно сдал. И вдруг появилась девушка, которая буквально воскресила его к жизни, дала новую надежду! Мало того. Сам не зная как, бывший мэр уже был влюблен в Юлю, ибо, как говорится, седина в бороду, бес в ребро.

Юля влюбленных взглядов бывшего мэра не замечала – не до того ей было. Да даже если б и заметила, то просто посмеялась – разве годится ей в возлюбленные этот лысеющий престарелый ловелас!

– Как вы думаете, – вдруг неожиданно спросила Юля у Изяслава Радомировича, – они проголосуют против меня?

– Будем надеяться, что нет, – ответил Торчков. – Да вы не волнуйтесь, Юленька. Против вас ни одна рука не поднимется. Вы всем нравитесь, поверьте!

– Вы серьезно? – скокетничала Юля. – Ну что ж. Я буду хорошим мэром и вас, Изяслав Радомирович, не забуду. Мне ведь потребуется толковый и политкорректный помощник.

К вечеру знаменательного дня начался подсчет бюллетеней. Щедровцы не захотели стать тритонами и почти стопроцентно явились на выборы. Но самое главное – за то, чтобы ведьма Юля стала мэром города, проголосовало почти семьдесят процентов избирателей. Двадцать семь процентов осторожно воздержались, и лишь три процента были против. Но что такое в нашей жизни три процента? Скидка по дисконтной карте, вот и все.

Юля ликовала. Она – мэр! Она – властительница города! Все пути перед нею открыты!

В клубе речников устроили грандиозный банкет с фейерверками, цыганами, икрой и шампанским. Юля в очередной раз напилась вдрызг – так, что ее первому помощнику господину Торчкову пришлось отвозить ее на своей машине. Поскольку Юля не желала отныне жить в доме своей тети, Изяслав Радомирович отвез новоиспеченного мэра к себе на дачу – тихо, интимно, никто не помешает…

Анна Николаевна и ее друзья и соратники оказались в оппозиции к новой власти. Все они голосовали против. Баба Зина Мирный Атом громогласно пообещала стереть «енту девку» с лица земли. Но все знали, что это только пустые и нелепые угрозы.

Глава 5. СТАРОЕ ТОСКАНСКОЕ.

Сидор Акашкин превратился в обычного забубённого пьяницу. Благо во Дворце Ремесла выпивки имелось в изобилии. Особенно в экспериментальной винодельческой лаборатории, где молодые ведьмы при помощи заклятий создавали вермут, текилу и высшие коньячные спирты. Для того чтобы это все дегустировать, приглашался Сидор Акашкин. Обычно он сидел в лаборатории, покуривал кальян или сигару и ждал, когда ему принесут чашу очередного наколдованного вина.

Наколдованное вино хорошо было тем, что опьянение от него было легким и каким-то особенным. Человек, вкусивший такого вина, чувствовал себя по меньшей мере центром Вселенной. А кому из нас не хотелось бы почувствовать себя центром Вселенной?

Честолюбивый Акашкин блаженствовал от грез, навеваемых колдовским вином. Он понял, что отныне смысл его жизни и заключается в блаженстве, легкомыслии и покое. Напившись, он шел в дворцовый розарий – пообщаться с местными молоденькими ведьмочками. Те подхихикивали над Сидором, но потом привыкли к его благодушно-глуповатой физиономии. Сидор уже забыл, что за его головой охотится Юля Ветрова, что Королева солитеров изнутри выедает его организм как начинку шоколадного батончика. Сидор впервые за многие годы жизни был счастлив.

А потом произошло невероятное. Сидор влюбился, хотя представлялось, что природа обделила его талантом сердечных мук.

Избранницей Сидора оказалась руководитель информационно-аналитического отдела «Авантюрин» госпожа Дениза Грэм. Молодая женщина выглядела как орхидея, омытая ночной росой, как букет чайных роз, поставленных в вазу династии Мин, как… Нет, язык бессилен описать величавую красоту этой колдуньи. Да-да, разумеется, госпожа Дениза Грэм была колдуньей, иначе не возглавляла бы аналитический отдел Дворца Ремесла.

Как всякий влюбленный мужчина, Сидор таил свои чувства, хотя они разрывали его грудь с нежностью львиных когтей. Один или два десятка раз попавшись Денизе Грэм на глаза, Сидор считал, что она должна его понять.

Но Дениза не понимала или делала вид, что не понимает. Она гоняла свой аналитический отдел, являлась на колдовские планерки, встречалась с Сидором в коридорах власти, но ей, похоже, и в голову не приходило, что этот щупловатый мужчинка, находящийся под патронатом самой Госпожи Ведьм, таит в груди высокие и трепетные чувства.

Сидор терпел-терпел это издевательство, а потом расстроился. И впрямь, какому мужчине будет приятно, если самые благодатные его чувства будут примитивно попираться и вообще не замечаться?!

Расстройство Сидор решил утопить в винном погребе, где тихо дремали бутылки старого тосканского, опутанные паутиной столетий. Поскольку Сидору беспрепятственно разрешалось шляться по всему Дворцу Ремесла, то и в погребе он бывал частым гостем. Благо Дарья не тревожилась за свои винные запасы – ну не вылакает же этот Сидор все подчистую, что-нибудь да оставит!

…Был особенно мрачный для Сидора день. Сегодня он трижды видел Денизу и трижды с нею поздоровался, на что получил в ответ рассеянное «ах, оставьте, пожалуйста!». Сидор понял, что жизнь не задалась, и после завтрака прямиком отправился в винный погреб.

Погреб встретил его всегдашней тишиной, паутиной и запахом многовековых наслоений пыли. Сидор побродил вдоль рядов выставленных как напоказ бутылок, освещенных неяркими лампами, и тут черт дернул его возжелать обследования самого глухого закутка подвала.

Сидор здраво рассудил, что там, в практически неосвещенной глубине, должно стоять самое крутое вино. Он храбро протиснулся в закуток и вызвал мини-молнию. Для подсветки. Мини-молнии его научили вызывать юные колдуньи Дворца. У них это входило в программу занятий.

Мини-молния разогнала темноту, и Сидор увидел днище старого бочонка, обросшее паутиной, как Санта-Клаус – бородой.

– Вот оно, настоящее старое тосканское! – решил Сидор. – А все остальное – суррогаты и подделки.

Сидор благоговейно коснулся вросшего в пыль дна бочонка. И ахнул, потому что дно медленно и со скрипом начало втягиваться в стену. Затем раздался сухой щелчок. И Сидор понял, что перед ним не что иное, как потайная дверь!

Потайная дверь – это, господа читатели, обязательно что-нибудь такое-этакое. Сокровища несметные, к примеру. Или прикованный к стене скелет злодея. Ну, на худой конец путь в другое измерение. Ведь верно? Поэтому для удобства чтения покройтесь на пару секунд мурашками и представьте себе ваш самый страшный кошмар… Готовы? Ну, тогда продолжаем!

Сидор для порядка помедлил и аккуратно толкнул Древнюю дверь, побаиваясь, что от этого толчка она рассыплется в прах.

Дверь, однако, не рассыпалась и даже открылась без скрипа.

За дверью обнаружилась небольшая круглая комната, естественно, без окон. Того освещения, что давала мини-молния, едва хватало, чтобы разогнать накопившуюся в комнате мглу. Но главное Сидор увидел.

Посреди комнаты стоял гроб.

Между прочим, без крышки.

Сидор давно уже понял, что со старым тосканским он прокололся, что не будет никакого вина, но ему хотелось ублаготворить свое любопытство. Ведь если есть потайная комната, а в комнате имеется гроб, сам сюжет повествования требует, чтобы герой хотя бы подошел к гробу и взглянул на то, что во гробе покоится. Верно?

Верно.

Сидор на негнущихся ногах подошел ко гробу. Мини-молния дрожала над его пальцами.

Сидор заглянул во гроб.

Сначала он ничего не увидел, кроме вековых наслоений пыли и паутины, плотных, как дерюга. Но потом…

Пыль и паутина взметнулись вверх и исчезли.

Мини-молния вспыхнула из последних сил.

Сидор ахнул.

В гробу лежала женщина невероятной, космической просто, красоты. Непонятно, как она могла сохраниться здесь, в пыли и паутине.

– Святая Вальпурга! – прошептал Сидор, немея от восторга и страха.

Дальнейшее запомнилось Сидору смутно. Нет, он не поцеловал в губы лежавшую в гробу красавицу, он даже не посмел прикоснуться к краю ее платья… Но что-то все-таки произошло, потому что на мертвом лице заиграл вполне живой румянец.

А потом красавица открыла глаза.

Словно взорвались две маленькие вселенные.

В эти глаза невозможно было смотреть.

И не смотреть в них тоже было невозможно.

В комнатушке прибавилось света, а Сидор упал на колени с воплем: «Пощадите!».

Женщина потрясающей, космической красоты сидела в гробу и осматривалась. Затем ее невероятный взгляд остановился на Сидоре.

– Кто ты? – спросила женщина необычайно мелодичным голосом. – Это ты разбудил меня?

– Прости, великая, – дрожа ответил Сидор. – Прости, я нарушил твой покой.

Перед лицом этой женщины было просто невозможно лгать.

Женщина в гробу сладко потянулась, отчего платье на ее груди опасно затрещало.

– Ох и долго же я спала! – сказала она. – Человек, на страшись меня, я не сделаю тебе ничего плохого. Как твое имя?

– Сидор, – пролепетал несчастный, глядя на красавицу во все глаза.

– Что ж, Сидор, помоги мне выбраться из этого гроба. Коль я проснулась, значит, есть во мне нужда…

Красавица протянула Сидору руку. Рука была нежной, теплой и мягкой – ни следа тления.

– Вы очень хорошо сохранились, – без лести сказал Сидор, помогая красавице выбраться из гроба.

– Благодарю, – улыбнулась та. Зубы у нее были ровные, мелкие и отблескивали жемчугом. – Что ж, Сидор, раз ты воззвал меня из небытия, я могу выполнить любое твое желание. Нет! Оговорюсь сразу: любое твое благое желание. Зло мне творить не дано.

– У меня нет иного желания, чем служить вам, госпожа, – пробормотал Сидор. – И хотя я не знаю вашего имени…

– Что за глупости ты говоришь? – засмеялась женщина. – Ты воззвал ко мне, ты назвал мое имя, и потому я пробудилась.

– Так вы – святая Вальпурга! – прошептал Сидор.

– Да, я та самая святая Вальпурга, покровительница ведьмовства. Когда строили первый Дворец Ремесла, я легла в его основание и заснула надолго, чтобы своей силой охранять честное ведьмовство от зла и непотребства мира. Никто не должен был обнаружить меня. Но если это произошло, значит, случилось что-то на земле. Что-то невероятное. Выведи меня отсюда, Сидор. Выведи к тем, кто сейчас управляет ведьмовством. Кстати, который сейчас век?

– Двадцать первый.

– Семь столетий я проспала… Что ж, после такого сна неплохо и встряхнуться. Вперед, Сидор! К свету и нынешнему дню!

Святая Вальпурга взяла Сидора за руку (тот внутренне охнул) и последовала за ним. Так они и вышли из винного погреба.

– Отведи меня к нынешней Госпоже Ведьм, – попросила Сидора святая Вальпурга. – Я должна поговорить с нею.

Но Сидору даже не пришлось идти со своей спутницей в рабочий кабинет Госпожи Ведьм, потому что сама Дарья Белинская со свитой расфуфыренных колдуний-фрейлин буквально летела им навстречу. Долетев непосредственно до святой, все пали на колени (выглядело это очень эффектно).

– Святая Вальпурга! – воскликнула Дарья Белинская.

– Славься, святая покровительница ведьмовства! – подхватили фрейлины.

– Полноте вам, – ответила, зардевшись, святая Вальпурга. – К чему эти празднословия? Кто из вас Госпожа Ремесла?

– Я, – ответила Дарья Белинская.

– Надеюсь, вы столь же и мудры, сколь красивы, – сказала святая Вальпурга. – Ибо красота – не главное достоинство ведьмы.

– Ничего не могу сказать в защиту себя, – улыбнулась Дарья. – Мудрости нет во мне, и с каждым днем я постигаю это все глубже. Прошу вас, госпожа, проследовать за нами в Зал Ремесла. А вы, Акашкин, не путались бы под ногами.

Сидор оскорбился было, но за него вступилась святая Вальпурга:

– Этот человек разбудил меня от сна вечности. Он прост душой, хотя и гнездится в нем еще мелкое тщеславие. Но в остальном он светел, и я не оставлю его своим покровительством.

Сидор напыжился от таких слов, но тут же увял, потому что святая Вальпурга зорко прошлась насчет его ума.

Торжественная процессия, возглавляемая Дарьей Белинской и святой Вальпургой, отправилась в Зал Ремесла. По дороге в эту процессию вливались ручейки из ведьм, только что узнавших о великой новости – покровительница колдовства проснулась! Так что Зал Ремесла едва смог вместить всех желающих лицезреть святую и коснуться хоть краешка ее благословенных одежд.

Святую Вальпургу усадили на трон, который раньше полагалось занимать лишь самой Госпоже Ведьм; рядом пристроились Дарья и мессир Рупрехт. Кроме того, святая пожелала, чтобы у ее ног на особом пуфике расположился Сидор Акашкин.

Началась длительная церемония, суть которой сводилась к тому, что к проснувшейся святой подходила каждая ведьма Дворца, называла свое Истинное Имя и получала благословение. С каждой минутой эта церемония становилась все торжественней и скучнее.

– Боюсь, как бы я снова не заснула, – улучив минуту, сказала Вальпурга Дарье.

– Прошу вас, святая, не обделите вниманием поклоняющихся вам. Ведь вы для нас – ожившая легенда!

– Хорошо, – улыбнулась святая Вальпурга. – Но даже легенды нуждаются в глотке воды и корке хлеба. Я чувствую себя ужасно голодной.

– Сразу после церемонии прославления будет подан обед, – торопливо сказала Дарья. – Рупрехт, дорогой, ты распорядился?

– Само собой, – блеснул глазами Герцог Ведьмы. – Повара уже надрываются на кухне. Кстати, после трапезы не худо было бы благословить и поваров.

Наконец церемония представления закончилась. Благословение получили даже самые юные и не подающие особых надежд ведьмочки, только-только начавшие проходить курс помеловождения. Дарья приказала всем разойтись, предварительно заявив, что нынче в полночь состоится большой бал в честь святой покровительницы Ремесла. И что всем пора начинать готовиться к этому балу.

В опустевшем зале остались только святая Вальпурга, Сидор, Дарья Белинская и мессир Рупрехт. Дарья хлопнула в ладоши, и перед троном появился стол, сервированный на четыре персоны. Еще хлопок – и за отъехавшей в сторону стеной появились слуги, вносящие самые разнообразные блюда.

– Какая роскошь! – усмехнулась святая Вальпурга. – Помнится, в обители Хайденхайма мы ели лишь чечевичную похлебку да пили ключевую воду. Но времена меняются…

– Да, времена меняются, – сказала Дарья, почтительно наливая вино в кубок святой, ибо положено было первой Ремесленнице ухаживать за покровительницей Ремесла. – Но не изменились вы, святая Вальпурга. Вы по-прежнему предстоите перед Высшим в молитвах за весь ведьмовской род.

– Что ж, – сказала святая Вальпурга, – кто-то должен молиться и за ведьм. Я не перестану покровительствовать вам… До тех пор, пока добро будет в делах ваших перевешивать зло. Однако мне не терпится выслушать рассказ о том, как ведьмы поживают сейчас, что творится в мире…

– О святая! – воскликнула Дарья. – Воистину вы пробудились ото сна в нелегкое время. Среди хранительниц Ремесла неспокойно.

– Что же случилось? Снова гонения? Снова костры и пытки?

– Нет, о нет, благодаря вашим молитвам гонения на ведьм прекратились, во всяком случае, открытые гонения. Никто больше не разжигает костров.

– Никто? – изменившимся голосом переспросил мессир Рупрехт. – Ты так скоро забыла?

– О! – схватилась за голову Дарья. – Как я могла забыть!

– Рассказывайте, – повелела святая Вальпурга. Она сидела, уютно устроившись в тронном кресле, и грызла ржаной сухарик. Видимо, разносолы местной кухни пришлись ей не по вкусу. Или, как положено святой, она привыкла к простой постной пище.

– Все произошло не далее как в позапрошлом месяце, – начала Дарья Белинская. – В одном из русских городов под названием Щедрый праздновался Ламмас, летний шабаш. Кто-то придумал имитацию костра…

– Что есть «имитация»? – немедленно спросила святая Вальпурга.

– Подделка, фальшивка, – пояснил мессир Рупрехт. – В Щедром решили изобразить подделку ведьмовского костра, чтобы якобы сжечь на нем ведьму, которую на самом деле никто сжигать не собирался.

– Да, – продолжила Дарья. – Только когда ведьма взошла на этот поддельный костер, он загорелся по-настоящему. Ведьма, юная девушка, получила сильные ожоги, но, к счастью, выжила. А виновник всего этого – вот он, сидит перед вами.

– Я?! – воскликнул Сидор Акашкин. – Да я уже тыщу раз объяснял – не хотел я, чтобы сгорела эта ведьма. И костра я не устраивал. Что-то во мне сидело, меня заставляло, какая-то сила темная. В меня злой дух вселился, это точно. Поверьте, ради всего святого! Не хотел я Юльку сжигать. Вот землю есть буду, что не виноват я!

Но вместо того чтобы есть землю, Сидор принялся жадно поглощать крылышко индейки в пикантном соусе.

– Мы начали расследование, – сказала Дарья Белинская. – И действительно поняли, что Сидор – как личность – непричастен к факту сожжения девушки. Что тут действовала иная, мрачная и могущественная сила.

– Вы уже нашли виновного? – спросила святая Вальпурга.

– Нет, но мне кажется, что все нити ведут в Ложу Магистриан-магов. Сейчас это долго объяснять… Скажу лучше о главном, святая: девушка, которой было суждено пострадать на этом костре, едва ли не самая сильная ведьма нашего времени. Мы оберегали ее, воспитывали в ней влечение к свету, к благому ведьмовству. Она была очень хорошей девушкой – доброй, отзывчивой. Но после костра ее словно подменили – все ее помыслы и силы обратились ко злу. Прежде всего она хочет прикончить Сидора – как непосредственного участника драмы.

– Хотя я невиновен! Невиновен! – воскликнул Сидор, доевши индейку и принявшись за фуагра.

– Эта девушка захватила власть над целым городом, теперь в Щедром все творится только по ее законам, не иначе. И еще. По некоторым данным она практикует колдовство «черного петуха».

– Что это означает? – спросила святая Вальпурга.

– Это означает, что своими чарами девушка лишает людей самого дорогого, что у них есть, – сил, талантов, здоровья…

В дверь Зала Ремесла деликатно постучали.

– Войдите, – приказала Дарья.

В зал вошла пожилая ведьма с несколькими листами бумаги, скрепленными стиплером. Она поклонилась и протянула бумаги Госпоже Ведьм:

– Срочное сообщение из Щедрого, – и растаяла в воздухе, не потрудившись удалиться через прозаическую дверь.

Дарья мельком просмотрела данные ей бумаги. Лицо ее было спокойно, но на щеки лег нездоровый румянец.

– Полюбуйтесь, – проговорила она, закончив чтение. – Эта девица превратила все руководство города в аквариум с рыбками. В городе творится хаос и безначалие. Против этой ведьмы решили встать оборотни и вампиры города, но пока у них ничего не получается – слишком сильна магия, применяемая девушкой.

– Как ее имя? – спросила святая Вальпурга.

– Природное – Юлия, Истинное – Улиания.

Святая Вальпурга помолчала секунду, а затем, молитвенно сложив ладони, проговорила:

– Ведьма, именующая себя Улианией, явись перед очами моими!

– Вы думаете, она вас послушает? – с сомнением в голосе поинтересовалась Дарья. – Ох, если бы.

Дарья как в воду глядела – на призыв святой никто и не явился. Только веял в Зале Ремесла ледяной неприятный ветер и было ощущение, что надо всем дворцом сгущаются тучи.

– Она пренебрегла даже призывом святой! – воскликнул мессир Рупрехт. – Что ж, тем самым она поставила себя вне суда и вне закона. Дорогая, думаю, что пора объявить охоту на эту ведьму. Охоту со смертельным исходом.

– Она очень сильна, я не могу жертвовать своими людьми, – покачала головой Дарья.

– Но ведь как-то надо ее остановить! – воскликнул Сидор. – Иначе она и до меня доберется. А я не могу погибнуть, я ношу в себе Королеву солитеров!

– Кстати, как поживает ее величество? – спросил мессир Рупрехт.

– Благополучно, чего и вам желает, – ответствовал Сидор.

Тут подала голос святая Вальпурга. Она превратила вино в своем кубке в воду и теперь пила эту воду, видимо ею наслаждаясь. Еще бы – семьсот лет жажды! Святая отставила кубок в сторону и заговорила:

– Если ведьма Улиания пренебрегла моим призывом и не явилась на разбирательство по своему делу, мне остается только одно: самой отправиться в тот город, где она творит свои бесчинства.

– Я с вами, госпожа, – сказала Дарья.

– Нет, милое дитя. Я вижу, что вы беременны, в вашем состоянии вредны длительные и не слишком веселые путешествия. Вот если бы вы дали мне в спутники своего супруга…

– Я почту за честь сопровождать вас, куда бы вы ни направились, госпожа, – сказал мессир Рупрехт.

– Да, Рупрехт, придется тебе, видно, – вздохнула Дарья. – Но будь осторожен – она очень сильна. И еще. Скорее всего, она взяла в заложницы мою сестру, потому что от той нет никаких вестей. Я передам тебе несколько заклятий оборонной магии, еще кое-какую траву…

– Как скажешь, дорогая.

– А что насчет меня? – спросил Сидор. Он наелся, и теперь его голова торчала над столом как некое специфическое украшение. – Я остаюсь во Дворце Ремесла?

– Да, Сидор, остаетесь, – успокоила его Госпожа Ведьм. – Никто не собирается бросать вас на растерзание Юлии Ветровой, уж поверьте.

– Слава святой Вальпурге! – радостно воскликнул Сидор. – Вы добрые люди, ведьмы, вы не дадите в обиду несчастного человека.

С этими словами несчастный человек нацедил себе из бутылки пятидесятилетнего коньяку и выпил за всеобщее здоровье.

– Итак, святая, вы отправляетесь в Щедрый?

– Да.

– Будьте осторожны.

– С тем, кто проспал семь столетий, вряд ли может случиться что-то ужасное. Единственное, чего я хотела бы в ближайшие минуты, – это помыться и переодеться.

– Сейчас все будет, – заверила высокую гостью Дарья.

Закончился обед. Дарья отвела святую Вальпургу в отведенные для нее покои и лично помогла той разоблачиться и принять ванну. Тело святой нисколько не пострадало от времени, кожа была прекрасна и свежа, свежее даже, чем у Дарьи.

Покуда Вальпурга наслаждалась ванной, герцог Рупрехт изучал старые манускрипты по ведовству, стараясь выцепить из них какие-нибудь полезные боевые и охранные заклинания. Рупрехт был сильным магом, но подозревал, что Юля Ветрова согнет его в бублик, если он не подготовится к встрече с ней должным образом.

А Сидор Акашкин снова шатался по дворцу в непосредственной близости от кабинета своей возлюбленной Денизы. Наконец не вытерпел и вошел, даже забыв постучаться.

– А, господин Акашкин! – приветствовала его Дениза. – У вас ко мне какое-то дело?

У Сидора отсох язык. Дениза смотрела ему в душу своими дивными очами, и он не мог вымолвить ни слова, как студент, безнадежно заваливающий экзамен.

– Дениза, – выдавил он.

– Да, господин Акашкин?

– Дениза, я вас… прошу.

– О чем же?

– Погадайте мне по руке, – ляпнул Акашкин первое, что пришло в голову.

– Погадать по руке? – рассмеялась Дениза. – Но я вообще-то не хиромантка, мои интересы и профессиональные увлечения связаны совсем с другой областью.

– И все-таки, – занудил Сидор. – Мне сказали, что у меня линия жизни короткая. Я теперь спокойно спать не могу!

– Бедный, – улыбнулась Дениза, и от этой улыбки Сидор внутри словно бы заискрился, будто елочный шар. – Хорошо, давайте вашу руку. Но предупреждаю: я давно не практиковалась в хиромантии.

– Это ничего, – севшим голосом сказал Сидор и мысленно застонал, едва его рука оказалась в мягких, чутких ладонях Денизы.

Дениза внимательно рассмотрела ладонь Сидора и сказала:

– Все в порядке, господин Акашкин. И линия жизни и линия судьбы у вас нормальные. А бугор Венеры какой! Человеку с таким бугром Венеры просто не о чем беспокоиться.

– Например? – просипел Акашкин. Он уловил аромат, исходящий от волос Денизы, и голова его опасно закружилась.

– Например, – улыбнулась Дениза, – у вас все в порядке будет с личной жизнью. Ваша избранница ответит вам взаимностью, не сомневайтесь.

– Но если она даже ничего не знает!..

– Узнает и тогда ответит. Ну же, господин Акашкин, взбодритесь, не надо так уныло смотреть на жизнь. Все у вас будет хорошо. А теперь ступайте, у меня еще масса дел, мне некогда заниматься такими пустяками, как хиромантия.

Сидор попрощался и, выйдя из кабинета, пошел куда глаза глядят. Надо сказать, глядели они у него в правильном направлении, потому что через полчаса бесцельных блужданий Сидор набрел на дверь с манящей надписью: «Приворотные зелья. Склад № 2».

Сидор сугубо из любопытства потянул дверь за ручку. Та неожиданно легко подалась, и Сидор, переступив порог, оказался в небольшой комнатке, сплошь уставленной стеклянными стеллажами. На их полках ровными рядами стояли банки и баночки темного стекла. На лабораторном столе в перегонном кубе что-то булькало и перегонялось. И главное – ни души вокруг!

– Вот это удача! – прошептал Сидор. – Приворотное зелье – это то, что нужно. Если его выпьет Дениза, то обязательно влюбится в меня, иначе никак. Только теперь выбрать бы еще это приворотное зелье… И почему они банки не подписывают, только нумеруют!

Сидор прошелся вдоль стеллажей. Никакого результата. Тогда он решил, что на лабораторном столе есть какой-нибудь журнал, где ведьмы, варящие приворотные зелья, записывают результаты своей работы.

Журнал на столе был. Вернее, не журнал, а огромная толстая книга, переплетенная в темную кожу, с коваными медными застежками. Сидор, воровато оглядываясь, расстегнул застежки и открыл книгу.

Конечно, дорогой читатель, вы скажете, что лучше бы он этого не делал. И будете абсолютно правы. Потому что все листы в книге были девственно-чистыми, сколько Сидор ни листал. В отчаянии он захлопнул книгу и услышал за спиной препротивный голосок:

– Стоять на месте! Руки вверх!

Глава 6. НОВАЯ МЕТЛА.

То, что отныне в Щедром власть захватила молоденькая ведьмочка, о которой никто толком и не слыхивал, щедровцев особо не задело. Пенсии выплачивались по-прежнему и по-прежнему были фантастически маленькими; рабочим все так же поутру приходилось идти на Щедровский автоагрегатный завод; огородники по-прежнему боролись за урожай на своих грядках: молодежь купалась, загорала и влюблялась, старики сидели у телевизоров… Словом, тишь да гладь да полная благодать. В общем-то мало кто был противником смены власти. Ведь давно известно, сколько власть ни меняйся, улучшений все равно не будет. И огромная, никогда не высыхающая лужа на площади Челюскинцев так и останется огромной лужей, никакая власть с нею не справится.

Так думали все или почти все. Но был в Щедром один человек, для которого приход Юли к власти означал новую надежду, надежду на избавление.

Этим человеком была Ирина Степанова – неприметная, совсем обычная, без колдовской жилки женщина тридцати двух лет. Она работала уборщицей в музыкальном училище – том самом, где преподавала Анна Николаевна Гюллинг. Ирина никогда не прислушивалась к чужим разговорам о колдовстве и ворожбе, ее вечно неулыбчивое, будто припорошенное пылью лицо, казалось, тщательно прятало от всех окружающих тайну жизни Ирины.

Ирина добросовестно трудилась, никогда не роптала по поводу маленькой зарплаты, никогда не носила ничего, кроме старых джинсов и застиранной кофточки, и ее не замечал никто. Или старались не замечать.

Драма всей жизни Ирины заключалась в том, что она вышла замуж за неисправимого алкоголика. Ее муж пропивал практически все: зарплату, вещи, уворованные на автоагрегатном заводе детали… А еще он частенько поколачивал Ирину, когда был в подпитии, а подпитие являлось его обычным состоянием.

Лечиться в наркодиспансере муж Ирины отказывался, кодировался два раза – бесполезно. Его устраивала жизнь вечно пьяного кактуса. А Ирина таила надежду, что однажды все изменится.

И вот жизнь в Щедром изменилась. К власти пришла могущественная ведьма, новая грозная метла, которая, по пословице, по-новому метет. И Ирина решилась.

У Юли не было неприемных дней. Она, как главное городское начальство, полагала, что должна быть как можно ближе к народу, вникать во все его проблемы вплоть до проблем личных. Иначе на что ей дано колдовство, как не на то, чтобы перекраивать жизни людей!

Ирина Степанова пришла к Юле ранним вечером, после работы. Ирина очень боялась, что ее не примут, но оказалось, что никаких препятствий для встречи с мэром нет.

– Вы ко мне? – спросила Юля с одного конца своего необъятного стола. – Проходите, присаживайтесь.

– Спасибо, – робко сказала Ирина и присела на краешек роскошного кожаного стула.

– У вас ко мне вопрос? – Юля вышла из-за стола и приблизилась к Ирине. – Нет, я попробую угадать сама. Это не вопрос. Это ваша проблема. Ваша главная проблема, ваша душевная рана.

Юля уже стояла вплотную к Ирине. Ведьма легко коснулась кончиками пальцев лба женщины и сказала:

– Ваш муж – запойный пьяница. Вы никак не можете отвадить его от бутылки. Это ваше самое большое горе. А еще вы не можете от него забеременеть и развестись с ним тоже не можете. Так?

– Так, – поникла головой Ирина и неожиданно для себя разрыдалась – словно рухнули все плотины, доселе сдерживающие ее печаль в достойных рамках. – Не знаю, что мне делать с окаянным! Душу он мне всю истрепал, хоть руки на себя накладывай! Помогите, госпожа Юлия!

– Руки на себя наложить? – усмехнулась Юля. – Нет, это не помогу, это уж сами, я пачкаться на стану. А вот если насчет мужа помочь…

– Да, насчет мужа, – забормотала Ирина. – Как бы его от пьянства отвадить?

– Это легко. – Юля села на стол рядом с Ириной. – Результат стопроцентный, срабатывает на раз и к тому же приносит ощутимую пользу в доме. Я это заклинание еще давно составила, да вот не на ком было опробовать. На вашем муженьке и опробуем.

Юля щелчком открыла дверцы находящегося в ее кабинете мини-бара и выманила оттуда непочатую бутылку водки. Бутылка легко поплыла по воздуху, прямо Юле в руки.

– Итак, начнем. – Юля повертела бутылку против часовой стрелки и сказала: – Тому, кто выпьет эту водку и любое другое спиртное, да быть… стиральной машиной. Слово мое крепко!

На бутылку опустилось голубоватое свечение, бутылка на миг осветилась изнутри разноцветными огоньками, а потом все стало по-прежнему.

– Держи, – Юля протянула бутылку Ирине. – Теперь он у тебя пить поостережется.

– Я ничего не понимаю, – прошептала молодая женщина.

– Что тут непонятного? – возмутилась Юля. – Я заклятие сделала. На твоего мужа и на все употребляемые им спиртные напитки.

– А какое заклятие?

– Фу, ну и глупая же ты баба! Простое заклятие. Самое примитивное. Выпьет твой мужик водки, или самогону, или даже «Дом Периньон» – и все, привет.

– Умрет?!

– Зачем умрет? Трансформируется. Превратится в стиральную машину. «Индезит-люкс». У тебя ведь нет стиральной машины?

– Нет…

– А вот теперь будет! И до тех пор, пока не протрезвеет твой мужик, до тех пор он и будет в состоянии стиральной машины находиться. Так что ты старайся по-быстрому в нем все стирать. Конечно, когда он за ум возьмется и перестанет пить, ты опять останешься без стиральной машины, но я думаю, бытовая техника в семье – все-таки не главное условие для счастья. Ну что, теперь поняла меня?

– К-кажется, да. А скажите, ему больно будет, когда он это… трансформируется?

– Практически нет. Он же будет пьяный. А пьяному хоть голову без наркоза режь – не пискнет. Значит, так. Сегодня подсовываешь ему эту бутылку, смотришь, какой результат. А завтра в это же время придешь ко мне и доложишь, как все было. Понятно?

– Д-да. А заплатить… Я ведь должна вам заплатить?

– Сочтемся позже, – великодушно махнула рукой Юля.

Вечером того же дня Ирина Степанова принесла наговоренную бутылку водки в свой дом. Поставила ее не на видном месте, а в углу между кухонным шкафом и холодильником. Осмотрелась. На кухне, откуда муж недавно вывез и пропил новехонький гарнитур, было более чем просторно. И Ирина поймала себя на мысли, что уже ждет, когда ее муж превратится в стиральную машину.

Муж пришел, как всегда, разухабисто пьяноватым. Но еще не мертвецки пьяным. В этом состоянии его обычно тянуло критиковать и поколачивать жену.

– Так, – тупо икнул он. – И где обед?

Обеда не было, Ирина не успела его приготовить.

– Я сейчас сосиски сварю, – пролепетала Ирина и получила пощечину.

– Засунь эти сосиски знаешь куда! Я борща хочу! Бор-ща! Бор-ща!

Муж сел за стол и подпер голову руками.

– Ох, мля, какая ж тупая мне досталась баба! И руки у тебя из задницы растут, и в постели ты, мля, ничего не умеешь. Кошелка! Даже бор-ща сварить не можешь!

И тут взгляд нашего алкоголика упал на водочную бутылку.

– Так, мля, – сказал муж. – И до моих запасов уже добралась!

В состоянии глубокого подпития муж Ирины считал все алкогольные напитки мира лично своими и никак иначе.

– Вот она, моя бутылочка, – достал наговоренную бутылку муж, любовно ее оглаживая грязными ладонями. – Вот она, моя хорошая! А ты уйди, мля! Чего глаза растопырила?! У, дура!

Ирина вышла из кухни. В ее глазах стояли слезы, такие привычные, такие хорошо знакомые слезы. Но теперь к ним примешивалась нотка мщения: «Погоди, сейчас с тобой такое случится!».

Она услышала, как муж откупоривает бутылку и делает большой глоток прямо из горлышка.

– Эх, хорошо! – сказал муж и глотнул еще.

Через некоторое время Ирина вернулась на кухню.

Муж спал, положив голову и руки на стол. Рядом стояла пустая водочная бутылка.

– И когда же он превращаться начнет? – с тайным разочарованием прошептала Ирина.

И вдруг вздрогнула, переведя взгляд ниже. До пояса ее муж еще оставался человеком, но ниже пояса он уже сиял белизной пластика стиральной машины!

– Мамочки! – пискнула Ирина, но кто-то внутри ее сказал: «Поделом ему. А ты хоть все шторы в доме перестираешь».

Полное превращение завершилось через двадцать три минуты (Ирина засекла по часам). И вот перед ней на кухне, сверкая белыми боками и хромированными округлостями барабана, стояла стиральная машина «Индезит-люкс».

– Что, хороша? – услышала Ирина позади себя знакомый голос.

Она обернулась. Перед ней стояла Юля Ветрова в длинной джинсовой юбке и парчовом топике. Юля смеялась.

– Ну что ты такая заторможенная? – спросила она у Ирины. – Давай, начинай стирку. А я тебе помогу. Ты ведь небось и не знаешь, как такой машиной пользоваться. Где у тебя грязное белье?

– Я… Я сейчас, – пискнула Ирина.

Когда она вернулась с ворохом давно не стиранных штор и пододеяльников, оказалось, что Юля уже откатила машину в ванную, подсоединила ее там, где надо было подсоединить, изучила надписи под кнопками и прямо-таки лучилась оптимизмом.

– Загружай! – скомандовала Юля Ирине и нажала режим «деликатная стирка».

Квартира наполнилась ровным гудением стиральной машины.

– Ну вот, все в порядке, – сказала Юля. – У тебя впереди свободный вечер. Пойдем сходим в кафешку.

– Да мне и надеть нечего, – смутилась Ирина. По сравнению с блистательной девочкой Юлей она выглядела как беженец откуда-нибудь из Косова.

– Это не проблема, – сказала Юля. – Я сейчас что-нибудь наколдую.

И она действительно наколдовала Ирине такое платьице, что та даже зажмурилась от восторга:

– Это правда мне?!

– Тебе, тебе, – покровительственно похлопала Ирину по плечу Юля. – Сейчас я тебе еще макияж сделаю, и ты вообще будешь неотразима. Ведь скажи – я молодец? Молодец или нет?

– М-молодец, конечно.

– Я даже сама пришла выяснить результаты эксперимента, не стала дожидаться твоего визита. А все почему? Потому что, как мэр этого города, беспокоюсь о своих согражданах. Логично? Логично. Так. Это что ты мне принесла?

– Это моя косметика.

– Это?! Косметика?!! Ирочка, солнышко, выбрось ее немедленно и навсегда забудь о ней. Потому что это не косметика, а гримировальный набор для покойников. Где у тебя мусорное ведро?

Отправив жалкую косметику Ирины в помойное ведро, Юля трижды хлопнула в ладоши, и в воздухе образовалась большая шкатулка, обтянутая бархатом нежного персикового цвета. Юля взяла шкатулку в руки, открыла ее… и на Ирину повеяло облако таких ароматов, за которые женщина отдала бы душу.

– Вот это – косметика, – удовлетворенно сказала Юля. – Сплошная Франция и Италия, никаких московских фабрик «Старая зорька». Вот такой косметикой ты отныне будешь пользоваться, Ириночка.

– Да я и краситься-то толком не умею, – прошептала подавленная Ирина.

– А я тебя научу, – улыбнулась Юля.

Ведьма усадила Ирину перед зеркалом и принялась колдовать. В ее руках так и мелькали тюбики с тональным кремом, пудреницы, румяна, тени, тушь, подводка для глаз, губная помада разных оттенков, блестки для волос и кожи… Словом, когда все закончилось, Ирина взглянула на себя в зеркало и не узнала очаровательную, роскошную женщину, отражавшуюся в нем.

– Это я? – изумилась Ирина.

– Да, – рассмеялась Юля. – И так ты теперь будешь выглядеть всегда, потому что я сделаю тебя своим первым секретарем по оккультизму. Мне нужны умные люди, а не какой-нибудь бестолковый Торчков.

– Но разве я… подхожу?

– Еще как подходишь! – сказала Ирине Юля. – Сто попаданий из ста! Хватит тебе влачить жалкую жизнь уборщицы и жены вечно пьяного мужа. Для тебя открываются новые перспективы, живи и радуйся. А пока пойдем в кафешку. Нет, лучше в ресторан. «Ненюфар» – хороший ресторан?

– Я в нем никогда не была. Я только знаю, что содержат его вампиры. Может, выберем что попроще?

– Нет, отчего же. «Ненюфар» будет в самый раз. Тем более что я еще не свела тесного знакомства с местными вампирами.

Стиральная машина по-прежнему гудела, выполняя заданную ей программу стирки, а две сногсшибательные женщины вышли из квартиры и направились к роскошному белому лимузину.

– Мой, – сказала Юля с гордостью, – сама наколдовала. А шофера взяла из умертвий. Очень способный и старательный.

Девушки сели в машину. Шофер мертво проскрипел:

– Куда изволите ехать, госпожа?

– К ресторану «Ненюфар», – ответила Юля.

Машина мягко тронулась с места и покатила по асфальту, выезжая из непрезентабельных кварталов в сияющий и манящий роскошью центр города.

Ресторан был почти пуст – это и неудивительно. В дневное время его постоянные посетители старались в нем не появляться, предпочитая здоровый сон в фобах. Девушки заняли лучший столик, тут же к ним подошел официант:

– Рады видеть вас в нашем ресторане. Что будете заказывать?

– Ирина, как ты относишься к мексиканской кухне? – спросила свою подопечную Юля. Та лишь робко пожала плечами. – Значит, будем пробовать. Две порции кукурузных чипсов, одну сальсу, два супа из альбондигас и крабов энчиладас. И кактусовую водку, конечно.

Официант поклонился:

– Будет исполнено.

Когда официант удалился, Ирина восхищенно сказала Юле:

– Как ты умеешь управлять людьми! У меня так никогда не получится! Меня никто не замечает, никто не слушает…

– Спокойно, Ирина, – подняла ладонь Юля. – Теперь все будет по-другому. Я надеюсь, что мы подружились, а значит, ты теперь будешь под постоянным моим покровительством. И пусть хоть кто-нибудь попробует этого не заметить! Твоего муженька мы уже превратили в стиральную машину, но есть еще масса вариантов для недоброжелателей. У тебя кухонного комбайна нет, мебели приличной… Так что для моего колдовства всегда найдется работа.

– Юля, – тихо спросила Ирина. – А это не больно, когда происходит превращение?

– Не знаю, – беспечно отозвалась Юля. – Я ведь сама не превращалась.

Тут принесли сальсу и кактусовую водку. Официант наполнил невысокие бокалы.

– Ну, – подняла свой бокал Юля. – За нас, волшебных!

Кактусовая водка, казалось, выжгла Ирине все внутренности. Она закашлялась и еле залила яростный огонь персиковым соком. А Юля ничего, даже не поморщилась.

Они принялись за жирную сальсу. Когда к Ирине вернулась способность критически мыслить, она спросила у Юли:

– Почему ты решила помочь мне?

– Потому что мне надоело считаться в этом городе злой колдуньей. Нет, ты вот скажи: разве я злая? Кому я что плохого сделала? Ну превратила мэрию в аквариум, так ведь никого не убила. А им, бездельникам, поделом, только и знают, что бумажки перекладывать. А городу нужна реальная магическая помощь. – Юля отхлебнула кактусовой водки и поморщилась. – Все-таки гадость. Так вот. Город Щедрый живет слишком тихо. Почти никто в России о нем не знает. А я хочу, чтобы Щедрый прогремел на всю Россию! Чтобы все ахнули: вот, оказывается, какие города у нас есть!

– И что же ты придумала?

– Это пока секрет. Но скоро ты все узнаешь. А пока считай меня своей феей-крестной. Я буду тебе во всем помогать. Муженька уже усмирили, осталось работу поменять и следить за имиджем. Словом, иди ко мне в секретари.

– Да я с радостью, но я совершенно не знаю, чем заниматься на такой работе…

– Кофе варить умеешь?

– Вроде да.

– Считай, пятьдесят процентов профессии у тебя в кармане. Сможешь получать почту, вежливо отвечать на звонки, стенографировать заседания и доклады – вот и вся твоя работа. А в уборщицы ты больше не вернешься, обещаю. Пусть уборкой в музыкальной школе госпожа Гюллинг занимается, у нее теперь все равно музыкального слуха нет.

Юля засмеялась и потребовала срочно нести крабов энчиладас в томатном соусе.

Энчиладас оказались восхитительны.

– Никогда не ела ничего подобного, – созналась Ирина.

– То-то же, – засмеялась Юля. – Со мной не пропадешь!

И тут смех смыло с ее очаровательных губок – к их столику приближался очень старый, даже не скрывающий своей сущности вампир.

Ирина задрожала – за всю свою жизнь в городе она, может, всего парочку вампиров и видела, и выглядели они не так жутко. А Юля ничего, только отставила в сторону тарелку и отпила еще кактусовой водки.

Вампир остановился прямо возле их столика. Был сын ночи высок и худ, длинные седые волосы разделялись пробором, на лице пергаментного цвета ярко сияли сапфировые глаза.

– Приветствую тебя, высшая ведьма, – глухо сказал Юле вампир, блеснув клыками. На присутствие Ирины он не обращал никакого внимания.

– Приветствую тебя, городской Мастер вампиров, – чуть наклонила голову Юля. – Прошу тебя, присядь и раздели с нами нашу скромную трапезу.

– Вот уже тысячу лет, как я не вкушаю земной пищи, – сказал Мастер вампиров. – Но за приглашение благодарю.

Он сел на свободный стул. Поправил пышное кружевное жабо на своей белоснежной рубашке.

– Я внимательно слушаю тебя, Мастер вампиров, – сказала Юля.

– Община вампиров города Щедрого обеспокоена столь внезапной переменой власти, – спокойно заговорил вампир. – Община хочет знать: коснутся ли вампиров эти перемены?

– О, если вы говорите о льготах, которые вам полагаются, – проговорила Юля, – то об этом можете не беспокоиться. Все льготы сохраняются. И льготы на донорскую кровь в особенности.

– Это приятно слышать. Но община вампиров делегировала меня к вам еще с одним вопросом, ведьма.

– А именно?

– В силу того что обстоятельства изменились и у власти в Щедром теперь стоят не люди, возможно ли разрешить нашей общине лицензированную охоту?

– Охоту на людей? – на всякий случай переспросила Юля.

– Да. Именно. На людей. Это не будет массовое истребление, поверьте. Единичные нападения, разрешенные лицензией, заверенной подписью мэра.

Ирина сидела ни жива ни мертва. Вампиры снова хотят открыть охоту! Она знала, что когда-то очень давно в Щедром вампиры охотились на людей. И безо всякой лицензии. Но те времена прошли. Неужели им суждено вернуться? Нет, Юля не позволит, Юля не такая…

– Я разрешу вампирам охоту, – спокойно сказала Юля. – С одним только условием: вы не трогаете ведьм.

– О, разумеется, – кивнул Мастер вампиров. Из рукава он извлек скатанный в трубочку лист пожелтевшей бумаги. – Вот договор, ведьма. Если вы позволяете нам открыть охоту – подпишите его.

Он развернул договор и положил его на столике перед Юлией. Та бегло просмотрела пункты договора, Щелкнула пальцами, и перед ней в воздухе повис золотой паркер. Юля взяла ручку и поставила свою подпись.

– Вот и все, – сказала она. – Но полагаю, вы будете действовать в разумных пределах.

– Безусловно, – кивнул Мастер вампиров. – Разумность всегда была нашей отличительной чертой. А теперь позвольте откланяться.

Мастер встал из-за стола, тем самым давая понять, что встреча окончена. Договор он прихватил с собой.

– Юля, – прошептала Ирина, когда Мастер исчез. – Следовало ли так поступать?

– Ты о чем? – спросила Юля, беспечно потягивая кактусовую водку.

– Ты только что отдала людей нашего города на растерзание вампирам.

– Глупости. Никто никого терзать не собирается. Ну обескровят пару-тройку зазевавшихся в парке алкоголиков или наркоманов. Даже хорошо. Вампиры – санитары общества. Они сделают наше общество чище и, кстати, законопослушней. А то меня в Щедром никто всерьез не воспринимает. А теперь воспримут. Да еще как!

Юля хотела сказать что-то еще, но поперхнулась собственными словами. Потому что увидела, как в ресторан входит во всех отношениях интересная парочка.

Это был Данила Крысолов и фея Катя, продавщица из цветочного магазина. Данила выглядел спокойным, а Катя, похоже, волновалась и все время оглядывалась по сторонам. Они заняли самый дальний столик и подозвали официанта.

Юля просто пожелтела от ненависти. Данила, ее недавний возлюбленный, якшается с какой-то фейкой!

– Нет уж, этого я не потерплю, – заявила Юля и крикнула через весь зал: – Данила! С кем это ты шляешься? Разве я не говорила тебе, что подобные связи опасны и вредят репутации?

Бедная фея Катя вжала голову в плечи, а Данила обернулся и посмотрел на Юлю долгим испытующим взглядом. Юля ответила ему таким же, и их взгляды скрестились как шпаги.

– Данила! – продолжила Юля. – Почему ты не приветствуешь меня?

– Если тебе так важно, то привет, – ровным голосом сказал Данила. – Будь любезна, позволь нам проводить время так, как нам этого хочется.

– Ого! Уже «нам»! – насмешливо и ядовито воскликнула Юля. – Быстро же ты меня забыл.

– Ты тоже очень быстро стала мэром нашего города. А я не общаюсь с власть предержащими.

– Что так?

– Принцип, – спокойно пожал плечами Данила. – Не люблю власть.

– Ну и дурак! – Юля закричала так, что зазвенели стеклянные бокалы в баре. – Остался бы со мной, получил бы все, что захотел.

– Ты сама меня прогнала, – напомнил Данила, – Я тебя не устраивал…

– А ты уже и утешился. Нашел себе… мышь магазинную.

– Я не мышь! – встала со своего места Катя. – Я, между прочим, фея. И чтоб ты, ведьма, знала – мы, феи, тоже не слабые существа.

– Ой-ой-ой, – скривилась Юля. – Может, метнешь в меня шаровую молнию, чтоб я поняла, какое ты неслабое существо?! Не можешь? А что ты тогда можешь, кроме составления букетиков?!

– Много чего могу! – вскричала Катя и сплела руки в замысловатом жесте, готовясь произнести заклинание.

Но тут появилась третья сила в лице метрдотеля. Он умело поклонился Юле и направился к столу, за которым находились Данила и Катя.

– Попрошу вас покинуть наш ресторан, – сказал метрдотель не терпящим возражений тоном.

– Но почему? – справедливо возмутился Данила. – Мы не сделали ничего предосудительного!

– Ваша подруга собиралась колдовать, – холодно разъяснил метрдотель. – А в наш ресторан не допускаются лица, желающие колдовать.

– Ах так! – воскликнула Катя. – Посмотрите вон туда! Там сидит настоящая ведьма! Почему же вы ее не выгоняете?!

– Потому что она ведет себя вполне по-человечески, – довольно грубо ответил метрдотель. – Еще раз повторяю: покиньте наш ресторан.

– Я к вам на кухню крыс напущу, – пообещал Данила. – И мышей.

– Капканы поставим, – отмахнулся метрдотель. – Всего хорошего.

Данила и Катя гордо поднялись и вышли. Когда за ними захлопнулась дверь тонированного стекла, Юля зашипела, обращаясь к Ирине:

– Ты видела? Нет, ты видела этого негодяя? Нашел себе какую-то ириску молочную и с нею цацкается! Вот, никогда нельзя верить мужикам! Он тебе: «Я тебя люблю», а ты его за это по щекам, по щекам! Верно я говорю?!

– Ну, не совсем, – промямлила Ирина. – Бывают и вполне приличные ребята…

– Да, только нам они не достаются! Ну ничего, скоро я в Щедром такое устрою, что все красавцы города будут у наших ног!

Похоже было, что Юлю развезло от кактусовой водки, однако она упорно пила бокал за бокалом, словно соревновалась с кем-то.

– Юля, ты уже пьяна, – тихо сказала Ирина. – Может, хватит?

– А чё, ты за мня переживашь? Я сбя кнтрлирую. Я ж не твой мух… то исть мужжж. Ж-ж-ж-ж! Я веселый шмель, я летаю над ромашками!

– Юля, тише, умоляю тебя! А то и нас выгонят…

– Кто посмеет? – пьяно нахмурилась Юля. – В жабу превращу! И запеку в микроволновке! Ж-ж-ж-ж! Нет, какая гадость, какая гадость эта ваша кактусовая водка!

К столику подошел давешний официант.

– Смотрю, леди уже в стельку, – негромко констатировал он. – Счет подавать? Такси вызвать?

– Да, да, – сказала Ирина, и тут ее пронзила ужасная мысль: она совсем без денег! А лазить по карманам пьяной Юли… Но что делать, иного выхода нет!

Ирина сунула руку в карман Юлиной джинсовой юбки и (о счастье!) обнаружила там кошелек. Открыла – кошелек пестрел стодолларовыми купюрами.

– Вот это да! – прошептала Ирина, которая до сего момента валюту видела только в кино.

Тут опять материализовался официант:

– Счет я выписал. Такси вызвал. С вас…

Ирина вытащила из кошелька две банкноты:

– Двести долларов достаточно?

– Достаточно, – сказал официант. – Но сдачи не будет.

– И не надо. Помогите мне подругу в такси загрузить.

– Сию минуту.

Общими усилиями удалось снять с места задремавшую пьяным сном Юлю и водворить ее в такси. Следом села и Ирина.

– Куда едем? – спросил шофер.

Ирина не знала, где живет Юля. Поэтому назвала свой адрес. К тому же в ней пробудилось какое-то материнское чувство к этой заносчивой, грубой, но немного смешной в своем могуществе ведьме.

«Положу ее у себя, – решила Ирина. – Дождусь, пока проспится, а там видно будет».

На такси до Ирининого дома они добрались довольно быстро. Ирина молила всех богов только об одном – чтобы муж подольше оставался стиральной машиной. Объяснять ему, что в их квартире делает мэр города, было уже выше ее сил.

Первое, что услышала Ирина, когда отперла дверь своей квартиры, это ровное гудение стиральной машины.

– Ура, – прошептала она и, разув Юлю, потащила ее на диван, что, кстати, было нелегко.

Юля пристроилась на диване и сразу же захрапела. Ирина накрыла девушку пледом и отправилась в ванную.

Стиральная машина «Индезит-люкс» преспокойно крутила белье в своем хромированном чреве. Но что-то в этой машине было не так.

Человеческое ухо.

Оно торчало из блестящего пластика и портило весь вид.

– Ой, – схватилась за сердце Ирина. – Это значит, он постепенно трезветь начал. Ой, что делать-то!

Она бросилась вон из ванной и подскочила к дивану, на котором безмятежно дрыхла Юля.

– Юля, – Ирина потолкала девушку в плечо, – Юля, вставай, беда.

– Шоткое? – пробормотала Юля.

– Юля, мой муж превращаться начал, я не знаю, что делать… Ох, зачем же ты так напилась, девочка…

Юля меж тем затянула:

– Напила-а-а-ася я пья-аной, не дойду я до дома-а!

– Юля, да очнись же!

Юля открыла мутные глаза и схватилась за голову:

– Я напилась?

– Да!

– Стакан воды, скорее!

Ирина бросилась в кухню и ровно через четыре секунды предоставила Юле стакан минеральной воды.

Юля сплела пальцы правой руки в подобие кукиша и проговорила, водя им над стаканом:

– Чистая вода, наговорная вода, вытрезви меня, омой меня, просвети меня! Так да будет, слово мое крепко!

И тут же выпила воду. Снова прилегла на диван, закрыла глаза…

– Юля, – почти простонала Ирина.

Девушка открыла глаза. Теперь они были кристально трезвыми.

– Ирина, спокойно, – сказала Юля голосом вечной трезвенницы. – Со мной все в порядке. У тебя какие-то проблемы?

– Ухо, – сказала Ирина. – На стиральной машине появилось ухо.

– Ага, – потерла подбородок Юля. – Трезветь, значит, начал. Ну еще бы. Сквозь его организм столько воды прошло… Пойдем посмотрим. Ты только не нервничай, все будет хорошо.

Обе девушки заглянули в ванную. Машина как раз закончила цикл стирки и занималась отжимом, разгоняясь на восьмистах оборотах. По бокам у машины, ближе к верху, торчали уже два розовых, хорошо вымытых уха.

– Торчат, – плаксиво сказала Ирина.

– Торчат, – согласилась Юля. – Ничего страшного, уши вполне приличные, значит, со временем все остальное проявится. Ладно, поеду я к себе, Ирина.

И тут Ирина чуть не бросилась в ноги могущественной ведьме:

– Не оставляй меня! Ради всего святого! Давай вместе дождемся, когда он обратно в человека превратится.

– Да? – Юля немного поразмышляла. – Ладно, так и быть, останусь, поддержу тебя в трудную минуту. Это ты поначалу такая нервная, а потом привыкнешь, даже удовольствие получать будешь.

– Я сейчас чай приготовлю или кофе, – засуетилась Ирина.

– Да не стоит, – отмахнулась Юля. – После наговорной воды ни на какие напитки сутки не тянет. Давай лучше посидим, в картишки перекинемся.

– А у меня карт нет.

– Зато у меня есть. – Юля хлопнула себя по джинсовому карману и достала оттуда нераспечатанную колоду карт.

Ирина так и впилась в колоду глазами. Она могла поклясться, что, когда лазила к Юле в карман, никаких карт там не было. Опять колдовство!

А Ирина, честно говоря, уже устала за нынешний день от колдовства.

– Слушай, – вдохновенно сказала Юля, – карты-то нераспечатанные, новые. А давай я тебе на них погадаю.

– Ну, если ты не против, – робко согласилась Ирина, прислушиваясь к тому, что творится в ванной. А в ванной между тем было тихо. И это почему-то пугало сильнее всего.

Юля распечатала колоду, перетасовала карты, протянула Ирине:

– Снимай.

Ирина сняла. Юля опять перетасовала карты и принялась раскладывать их причудливым веером.

– Так, что у тебя в прошлом… Ну полный беспросвет. Деньги от тебя уходят, король плохой, пиковый. Сплошные слезы, пустые хлопоты и разбитое сердце.

– Так оно и есть, – сказала Ирина. – Удивляться нечему.

– Теперь смотрим, что у тебя в настоящем. О! Появление влиятельной подруги, причем очень крепкой подруги…

– Это, наверное, ты, Юля, – тихо пробормотала Ирина.

– С мужем вот только какие-то непонятки. То ли он сам куда уйдет, то ли убьешь ты его…

– Ой! Да избави боже!

– Ладно тебе. Нашла чего бояться. Некоторых людей надо убивать – для их же пользы. И чтоб воздух чище был.

– Ну, это не нам решать.

– А почему? – Юля отложила в сторону карты.

– Что почему?

– Почему не нам решать? Я ведьма, сильней которой в мире еще вряд ли кто найдется. Я могу очень многое. Даже не так. Я могу все! А значит, могу решать, жить кому или умереть.

– Но законы…

– Это человеческие законы. А я не человек. Я ведьма. Как ты таких простых вещей не понимаешь?! Ладно, отложим пока этот разговор, а то у тебя глаза, как у перепуганной мышки. Ирина, да неужели ты не поняла – у кого власть, тот и распоряжается жизнью. Своей и чужой. Ты думаешь, найдись кто-то круче меня, он не объявил бы на меня охоту? Еще как! Сейчас бы у каждого окна стояло по снайперу… Ну все, все, умолкаю. А почему у тебя глаза на мокром месте?

– Мне тебя жалко. Ты хорошая, добрая, просто ты запуталась. Мне бы очень хотелось, чтобы мы дружили. Подольше.

– Так и будет, – заверила Ирину Юля. – Никто на меня не охотится, успокойся. Хотела бы я на такого человека посмотреть. Давай лучше вернемся к картам. Так, что у тебя в будущем… Слушай, красота какая: ты встретишь нового короля. Богатого, крутого! И бросишь своего пьяницу-мужа. Вот и конец твоим страданиям. Тут еще долгая дорога, видимо за границу, – видишь, как здорово! Замуж будешь выходить, меня в подружки позовешь?

– Конечно, – сквозь слезы рассмеялась Ирина.

– Ну вот, жизнь уже стала куда веселей. – Юля смешала карты и сладко потянулась. – Теперь поеду к себе. У тебя все нормально…

– Постой, Юля… А почему машины не слышно?

– Одно из двух: или она закончила стирку, или превратилась в твоего муженька.

Обе девушки притихли, напряженно глядя из комнаты на дверь ванной. Ирина придушенно взвизгнула: дверь медленно начала открываться.

– Спокойно, – сказала Юля. – Только без нервов.

Дверь открылась, и на пороге предстал супруг Ирины. Был он босой, в мятых беленых джинсах и мятой же клетчатой рубашке, завязанной на пупе узлом. Вид у него был несколько безумный – словно человек долго катался на американских горках и спрыгнул с них на полной скорости.

– Ирина, – надтреснутым голосом заговорил муж, – что ты со мной сделала?

– Дорогой, – побледнела Ирина, – я тебе сейчас все объясню…

– Объяснять буду я, – громко заявила Юля. – Поскольку я это колдовство содеяла, мне и отвечать. Как твоего мужа зовут?

– Игорь…

– Игорь, очень приятно, проходите, присаживайтесь. Сейчас всем нужно успокоиться и поговорить цивилизованно.

– Я хочу знать, что со мной сделали, – упрямо потребовал Игорь, садясь в продавленное кресло.

– Сейчас, сейчас все объяснится. Игорь, а вы как, нормально себя чувствуете?

– Ага, как же! У меня такое ощущение, будто меня в стиральной машине три часа мариновали. Во рту привкус стирального порошка… Гадость! Ирка, принеси водки, там на кухне еще чекушка оставалась.

– Погоди, – сказала Ирина и не сделала ни шагу.

– Ирка, да ты че? По шее захотела? Так я тебе быстро плюх наваляю!

Ирина умоляюще глянула на Юлю. И та поняла, что инициативу надо брать в свои руки.

– Игорь, слушай меня! – полугипнотическим голосом сказала Юля.

Игорь напрягся и посмотрел ей в глаза.

– Ты вряд ли меня знаешь, – говорила Юля. – Но теперь узнать придется. Я ведьма, зовут меня Юля, к тому же я мэр этого города. И как мэр и как ведьма, я не могу спокойно смотреть на разгул алкоголизма в таком приличном городе, как Щедрый. Поэтому на тебе, Игорь, я решила поставить эксперимент.

– Какой еще эксперимент?

– По добровольному отказу от спиртного.

– Ха! Закодировать, что ли, хочешь?! Так не выйдет, кодировался я уже два раза, и не помогло. Ирк, скажи!

Но Ирина промолчала и вообще глядела на мужа каким-то новым, смелым взглядом.

– Так вот, – продолжала Юля. – Эксперимент я поставила. Прямо на тебя Игорь. Видишь ли, твоя жена совершенно измучилась, ежедневно созерцая твой пьяный облик. Поэтому я и сплела заклятие. Отныне…

– Что? – не понял Игорь.

– Не перебивай. Я. Сплела. Заклятие. Отныне, Игорь, как только ты выпьешь хоть что-нибудь, содержащее алкоголь, ты будешь превращаться в стиральную машину «Индезит-люкс». А обратное превращение состоится только после того, как ты полностью протрезвеешь. Понимаешь, Игорь, превращать тебя в жабу или игуану было бы очень нерентабельно – в таком случае жене от тебя опять не выходило никакого проку. А стиральная машина – это такая нужная в хозяйстве штука!

– Я не понял. Это че, правда, че ли? Ирка, ты что, воды в рот набрала, сидишь-молчишь?!

– Не приставай к Ирине. Она у тебя золотая жена, таких женщин надо беречь и лелеять. Она мучилась с тобой, вот я и решила ей помочь.

– Как это помочь? – все еще не врубался в ситуацию Игорь.

– До чего же ты тупой. До «Индезита» ты все-таки недотягиваешь. До «Вятки-автомата» еще кое-как. Надо немного подкорректировать заклинание. Игорек, пойми, кончилась твоя безбедная алкогольная житуха! Теперь как выпьешь – так сразу превратишься в стиральную машину. Веди трезвый образ жизни, ходи с женой в молочные кафе, в театр там, филармонию – и ничего с тобой не случится. А как только раздавишь рюмашку – все, ты стиральная машина.

– Не верю. Брехня все это. Я, наверно, паленой водки выпил и у меня сейчас глюки.

– Это не глюки, дорогой, это отныне твоя жизнь.

Игорь вскочил с кресла, кинулся в кухню. Юля и Ирина медленно проследовали за ним. Игорь жадно пил водку из последней оставшейся чекушки, и его босые ступни уже становились невероятно белыми, сплавлялись, склеивались меж собой, являя основание стиральной машины.

– Игорек, зря ты меня не послушал, – покачала головой Юля. – Смотри, что получается.

Игорь отставил водку, торжествующе расхохотался в лицо обеим женщинам:

– Ну, где я ваша стиральная машина?!

– Пока ниже колена. Сам смотри, – бросила Юля.

Игорь посмотрел и заорал благим матом:

– Превратите меня обратно, суки! Ведьмы! Да чтоб вы сдохли! Превращайте обратно, иначе я…

– А что ты можешь? – спросила Юля. – Ничего ты уже не можешь. Руки-то скованы.

Игорь понял, что дело нешуточное, и начал взывать к сердцу жены:

– Иринушка! Милая ты моя! Да брошу я пить, брошу, вот чем хошь клянусь. Только не делай из меня машину. Не надо колдовства этого проклятого. Я тебе кольцо куплю с бриллиан…

На этом речь несчастного оборвалась. А на кухне стояла «Индезит-люкс», поблескивая округлыми боками.

– Ну, – спросила Юля Ирину, – есть у тебя еще что-нибудь для стирки? Нечего ему простаивать!

Глава 7. ПРИВОРОТНОЕ ЗЕЛЬЕ.

Итак, Сидор Акашкин услышал за своей спиной:

– Стоять! Руки вверх!

От таких воплей кто хочешь придет в состояние серьезного волнения. А Сидор вообще за последнее время стал крайне нервным человеком. Он поднял руки вверх и пробубнил:

– Я ничего, я только взглянуть хотел, зачем же сразу на меня с оружием…

– Обернись! Рук не опускай! – потребовал все тот же цыплячий голосок.

Сидор обернулся, увидел своего врага и не смог не испустить вздох облегчения. Потому что его врагом была ведьмочка лет тринадцати: довольно пухленькая, в плиссированной юбочке, в синей блузке навыпуск и ослепительно-белых гольфиках. Правда, в руках ведьмочка держала внушительного вида арбалет, но, похоже, сама едва ли умела им пользоваться.

Эту ведьмочку Сидор знал. Она работала в лаборатории «Авантюрин» и училась предсказывать всякие катастрофы. Дениза жаловалась, что у этой ведьмочки нет никаких способностей. Сидор даже вспомнил имя девочки – Элли.

– Элли, – задушевно начал Сидор, – опусти арбалет, это тебе не игрушки. Я забрел в эту комнату просто из интереса. Просто потому, что мне стало скучно. А ты сразу с оружием… И потом, как ты меня нашла? Следила? Да. Больше заняться нечем?

Элли опустила арбалет и сразу вся как-то поникла.

– Мне надо зачет пересдавать по климатологии, – шмыгнув носом, сказала она. – А преподаватель знаешь какой злой! От него зачета не дождешься, особенно если кто прогуливал его лекции.

– Ну и что? Ты решила убить его из арбалета, а заодно прихлопнуть и меня? Кстати, можно я опущу руки? А то они затекли.

– Опускай, – миролюбиво разрешила Элли, разряжая арбалет (еще несколько неприятных секунд для Сидора, потому что обращаться с арбалетом Элли явно не умела).

И тут до Сидора дошло.

– Элли, ты пришла сюда за тем, чтобы найти приворотное зелье для своего сурового преподавателя?

Судя по тому, как покраснела Элли, вопрос Сидора попал в самую точку.

– А что такого, – пробурчала Элли. – Многие так делают. Можно накапать зелье в стакан с водой, он ничего и не заметит… А ты, то есть вы зачем сюда пришли?

– Да я же говорю тебе – из любопытства. Интересно стало: все-таки приворотные зелья и их так много…

– Хватит врать, – прищурилась Элли. – Тебе тоже нужно приворотное зелья, и я даже знаю для кого. Для госпожи Денизы, так?

– Так. Но что поделать, если я в нее влюблен, а она меня даже не замечает? Знаешь, как это обидно?

– Ну, я еще ни в кого не влюблялась. Что я, дура – тратить время на всякие влюбленности! У меня еще курсовая не готова!

Элли проговорила это не слишком убедительным тоном, поэтому Сидор ей не поверил, но свое недоверие решил держать при себе. Она такая маленькая, эта Элли, и уже колдунья, хоть и бесталанная. Кто ее знает, а вдруг как возьмет, как заколдует!..

Элли между тем заговорщицки посмотрела на Сидора.

– Ну что? – спросила она шепотом.

– Что?

– Посмотрим, какие есть зелья?

– Посмотрим. А если нас засекут?

– Отправят на гауптвахту, только и всего.

– Во Дворце Ремесла есть гауптвахта?

– Ну не совсем. Но что-то вроде этого. В общем, ты не волнуйся, я там раз пять уже была. Обычный чулан с пауками и крысами. Крысы ручные.

– А пауки?

– А пауки спят все время, так что их вообще бояться не надо. Ну все. Закрываем за собой дверь…

Едва дверь закрылась, Сидору показалось, что он отрезан от всего мира. У Элли на личике страх расцвел буйным цветом, но она крепилась. Сидор решил, что не будет пасовать перед какой-то там девчонкой, и первым подошел к большому резному шкафу, за прозрачными дверцами которого виднелись какие-то разноцветные склянки.

– Как ты думаешь, это здесь? – спросил Сидор у Элли.

– Погоди, я прочитаю. Здесь надписи на греческом. Старом. Мы его учили, но я учила плохо. Так. Надо сосредоточиться. «Асфигос эрос гипоталамус». Мм…

– И что это значит? – саркастически спросил Сидор.

– Ну, наверное, что-то эротическое, связанное с гипопоталамусом, – робко перевела Элли.

– «Гипопо», – передразнил ее Сидор. – А еще на колдунью учишься!

– Как будто ты много знаешь! Сам и переводи!

– Ладно, не злись, ребенок.

– А я и не злюсь. И я не ребенок.

– Все-все, проехали. Читай дальше надписи.

– «Асфоделия агапе кордиа». Вообще ничего не понимаю. Я только знаю, что «агапе» по-гречески «любовь».

– Ну раз любовь, то давай этот пузырь и возьмем.

Сидор полез было в шкаф, но дверцы не поддались.

– Ты с ума сошел! – придушенно взвизгнула Элли. – Это же заколдованные двери. К ним просто так нельзя прикасаться, может сигнализация сработать.

– Но ведь не сработала же пока.

– На наше счастье. Погоди, дай я скажу общее заклинание для открывания дверей.

Элла свела ладошки так, что они стали напоминать пламя свечи, и прошептала:

– Энтракс уэйо!

Замок щелкнул, и дверцы шкафа открылись.

– Так-то, – повела плечиком Элли.

– Так, может, тут и флаконы все заговорены? – спросил Сидор, почувствовав некий страх. – Может, нам не стоит с этим связываться?

– Какой ты трусливый! – искренне возмутилась Элли. – А еще хочешь, чтобы Дениза в тебя влюбилась. Да зачем ей такой слизняк! Такой толстый лори!

– Я не толстый, – мрачно сказал Сидор и взял флакон с «Агапе».

Флакон оказался легким, почти невесомым, хотя наполнен был практически под завязку. На притертой пробке флакона болтался ярлычок с очередными греческими названиями.

– Уходим отсюда, – сказала Элли, захлопывая шкаф.

– А куда?

– Ну не будем же мы тут экспериментировать! Пойдем в розарий.

– Ты права. Розарий подходит оптимально.

…В небольшом розарии никого не было, хотя почти все кусты роз пышно цвели и наполняли воздух липким маслянистым ароматом.

Элли и Сидор сели на скамейку между двух кустов чайных роз. Элли тщилась хоть приблизительно перевести надпись, которой была снабжена бутылочка. Сидор терпеливо ждал.

– Знаешь что, – наконец сказала Элли, отчаявшись перевести греческие слова. – Давай сделаем каждый по глотку. И вернем бутылку на место.

– А если результат будет какой-нибудь ужасный?

– Кто не рискует, тот не пьет приворотное зелье. Может, мы станем такими привлекательными, что в меня влюбится профессор климатологии, а в тебя – твоя Дениза.

– А если наоборот? Никто в нас не влюбится? И превратимся мы в чудовищных уродов!

– Это исключено. Приворотные зелья дают стопроцентную гарантию того, что уж кто-нибудь в тебя да влюбится, если ты это зелье примешь.

– Я не хочу кого-нибудь. Я хочу Денизу, – разоткровенничался Сидор. – Она мечта моей женщины, то есть я хотел сказать – женщина моей мечты.

– Тогда по глотку – и вперед за мечтами! – сказала Элли.

Сидор аккуратно открыл притертую пробку. В воздухе запахло какими-то пряными травами и цветами.

– Аромат хороший, – сказала Элли. – Вот бы духи такие…

– Может, это и есть духи? – съязвил Сидор. – Как напьемся сейчас духов, во весело-то будет!

– Нет, это не духи.

– А откуда ты знаешь?

– «Духи» по-гречески «ароматос». А тут этого слова нет. Все, Сидор, давай пей.

– А почему первым должен пить я?

– Потому что я еще ребенок!

– Ничего себе ребенок – чуть не с меня ростом!

– Дело не в росте, а в менталитете, – резонно заявила Элли. – И потом, кому нужна большая чистая любовь?

– Ладно, – сказал Сидор. – Убедила.

Он поднес флакончик к губам и сделал глоток. Потом еще глоток… И еще…

– О, приятная штука, – сказал Сидор. – На красный вермут смахивает.

Он хотел было отхлебнуть еще, но тут вмешалась Элли:

– Сейчас все выхлебаешь, мне оставь!

Она прошептала что-то и в четыре глотка прикончила содержимое флакона.

Как только Элли поставила пустой флакон на стол, Сидор стал пристально на нее смотреть.

– Что ты на меня так смотришь? – поинтересовалась Элли.

– Наблюдаю. Вдруг пойдут какие-нибудь изменения. Пятна на коже, вторые руки, глаза цвета раскаленного металла…

– Пф, глупости, лучше за собой наблюдай.

Они подождали минут пять.

Ничего не произошло.

– Может, это неправильное приворотное зелье? – спросил Сидор. – Может, из него вся колдовская сила выветрилась?

– Такого не бывает, – категорично ответила Элли. – Это тебе что, портвейн? Скажешь тоже, выветрилось… Ладно, подождем еще пять минут и расходимся по своим комнатам.

Они подождали десять минут, но так ничего и не дождались. Поэтому распрощались, условившись, «если что», бежать друг к другу, и разошлись.

Сидор пришел в свою комнату и прилег на диван. У него слегка кружилась голова, в остальном же в его состоянии не было никаких изменений. Он лежал, лежал и не заметил, как провалился в сон.

Снилось Сидору, что сидит он в резном золоченом кресле на вершине какой-то заросшей зеленью горы. Кругом потрясающий воздух, до облаков можно дотянуться рукой, а уж какой с этой высоты открывается вид на окрестности – с ума сойти! Но Сидору не до окрестностей. Он ощущает в душе какое-то невнятное торжественное волнение – словно его, простого журналиста, повысили до редактора модного глянцевого журнала.

Сидор смотрит вниз, туда, где расступились облака, и видит длинную каменную лестницу, высеченную в толще скалы. По обе стороны лестницы тянутся пальмы, олеандры и прочие баньяны. А еще – и это самое интересное – по лестнице вверх идет какая-то процессия, оглашающая воздух ревом труб, писком флейт и уханьем тамтамов.

Процессия все поднимается, и теперь Сидор замечает в ней отдельных весьма симпатичных молоденьких девушек, на которых из платьев только цветы. Такое экзотическое зрелище, разумеется, не может оставить Сидора равнодушным. Он встает со своего трона и машет рукой:

– Э-ге-гей! Я здесь!

При этом с кончиков его пальцев срываются змеистые яростные молнии и ударяют в ближайшую рощу олеандров. Процессия явно напугана и тормозится идти дальше. К смелости и спокойствию всех призывает солидного вида седобородый старец с посохом в руке. Старец воздействует на всех положительно, и процессия возобновляет свое движение, причем каждый участник процессии поднял вверх руки с обширными чашами, наполненными…

– Мама моя, – ерзает по сиденью Сидор. – Это ж золото-бриллианты!

Наконец процессия добралась до вершины. К подножию Сидорова трона три темнокожих старика возлагают гирлянду из цветов, а полуобнаженные девушки ставят подносы, действительно доверху наполненные золотыми слитками. Сидор понимает, что это – ему, и от этого понимания раздувается как мыльный пузырь.

– Великий боже Ндунги! – восклицает самый престарелый дедок. – Прими наши скромные дары, не прогневайся на рабов твоих и исполни их просьбу.

– Кхм, – откашливается Сидор. – Это вы мне?

– Тебе, и только тебе, великий боже Ндунги, вершитель справедливости, творец всего светлого и доброго, покровитель сирот и убогих! – заливается соловьем дедок.

– Ну, вы по адресу, – говорит Сидор гордо, ведь еще никто его так не чествовал! – А кто такие будете?

– Мы смиренное племя бамбути, живущее в устье реки Халахомоа, пришли взывать к твоей милости, о боже Ндунги!

– Ну это я уже понял. А проблема-то у вас какая? То есть в чем беда?

Сидору привольно в таком сне. До сих пор он был жалким представителем прессы, а теперь заделался могучим божеством. Карьера сделала резкий поворот, нечего и говорить.

– Так в чем беда, дед? – фамильярничает Сидор, понимая, что он теперь всемогущ и это здорово.

– Беда наша в том, что племя карабути подло и нечестно поступило с нами. Сначала они недодали нам раковин корупаи в обмен на плетеные циновки, но мы это стерпели и лишь сожгли у них две хижины. Тогда коварные карабути взмолились своей богине Атамолле, чтобы она устроила против нас великое злодейство.

– И что же она устроила? – Сидора начинает занимать вся эта экзотическая история.

– По молитвам племени карабути Атамолла собрала все дождевые тучи только над их племенем. И теперь их посевы напитываются живительной влагой, в то время как наши сохнут и чахнут от яростного солнца!

– Ясненько, – протягивает Сидор. – Ох и показал бы я этой Атамолле!

– Покажи, о боже Ндунги, покажи, – кивают старики и полуобнаженные девушки. – Повели Атамолле вернуть дождевые тучи на наши посевы.

– Легко! – говорит Сидор. – Ступайте себе в селение и не беспокойтесь: будет вам дождь. Я эту Атамоллу в бараний рог согну.

– О, благодарим тебя, великий боже Ндунги! – хором восклицают старцы, а потом один, что помоложе, вопрошает:

– Не оставить ли тебе в жертву несколько девственниц, о великий боже?

При этих словах полуобнаженные девушки начинают зазывно прихорашиваться. Но Сидор, вознесенный на пьедестал божества, оказывается божеством морально устойчивым.

– Нет, – говорит он строго. – Девицы пусть возвращаются с вами, выходят замуж и побольше рожают. Я своей божественной волей повелеваю рожать больше. А тем, кто родит второго ребенка, начиная с месяца каори я лично буду вручать золотой поднос, доверху наполненный тростниковым сахаром.

– Милость твоя безмерна! – восклицают члены процессии и, откланявшись, начинают обратный путь.

Когда их скрывают облака и олеандры, Сидор громогласно требует:

– Атамолла, а ну-ка предстань пред моими божественными очами!

По небу прокатывается такой раскат грома, что простому человеку впору заткнуть уши и бежать куда глаза глядят. Но Сидор Акашкин – не простой человек, он великое божество Ндунги, поэтому может многое себе позволить.

– Атамолла! – кричит он, едва гром отгремел. – Не кобенься, явись, зову по-хорошему. Что ты на конфронтацию идешь? Нужна тебе она, конфронтация-то?

– Ладно, так и быть, а то ведь изведешь занудством, – слышит он слишком знакомый писклявый голосок.

К его престолу подплывает большое пушистое облако, а на облаке сидит Элли в короне из самоцветов и мантии из крокодиловой кожи.

– Я почему-то так и думал, что это будешь ты, дитя прикладной магии!

– А я тоже не сомневалась, что роль божества тебе подойдет, – саркастически отвечает Элли. У нее теперь юбочка из пальмовых листьев, а гольфы расшиты золотой нитью.

– Слушай, почему нам один и тот же сон снится, не знаешь?

– Почему один и тот же? Просто мы неизвестно по какой причине оказались в снах друг друга, вот и все.

– Кажется, я знаю причину, – говорит Сидор. – Приворотное зелье. Это оно виновато.

– Ты думаешь, между приворотным зельем и тем, что нам снятся сны, будто мы боги, есть какая-то связь?

– Думаю, что есть, – говорит Сидор. – Любовь ведь разная бывает. Не только, кхм, к человеку. Но и к высшей, кхм-кхм, инстанции. Вот, наверно, то зелье и делало людей богами. Хотя бы во сне.

– Да уж, – хмыкает Элли. – Это ж надо было так напороться.

– Надо было лучше греческий язык учить, – назидательно говорит Сидор.

– Не учи меня жить, – огрызается Элли. – Говори, зачем звал.

– У моего племени весь урожай на корню сохнет. Давай-ка поделись дождичком.

– Если я это сделаю, меня в племени дискредитируют. Жертвы перестанут приносить и все такое…

– Ах, жертвы тебе! – насупливается Сидор. – Про гуманизм ты уже и забыла. Гони тучи!

– Ладно, пригоню, не пухни, – говорит Элли. – Уж и развернуться во всю божественную мощь не даешь. Придется своему племени вешать бананы на уши насчет того, что моя схватка с богом Ндунги окончилась ничьей и контрибуцией в виде облаков. Идет?

– Идет, – говорит Сидор и просыпается.

Сказать, что при этом у него не болит голова – значит ничего не сказать. Голова у Сидора просто готова была отвалиться, а все тело ломило и выкручивало так, что он едва подавлял стон. Кажется, даже болели ногти на пальцах.

– Господи, за что мне это, – стонал Сидор, скорчившись на диване. – Доктора! Воды! Лимонада!

В дверь его комнаты постучали. Стук отозвался в голове Сидора громовыми раскатами. Словно кто-то кувалдой бил по железной крыше…

– Войдите, – простонал Сидор.

И не поверил своим глазам, когда дверь открылась и в комнату вошла его обожаемая Дениза.

– Здравствуйте, Сидор, – сказала она с легким акцентом. – Я вижу, вы плохо себя чувствуете.

– О Дениза, – простонал Сидор. – Если бы вы знали…

– Я знаю, – спокойно сказала Дениза.

В руке она держала запотевший бокал, в котором что-то булькало и пузырилось.

– Выпейте вот это. – Дениза протянула Сидору бокал. – Вам сразу же станет легче, поверьте.

Но Сидор так ослабел, что не мог принять бокал из рук Денизы. Пришлось красавице самой поить незадачливого журналиста.

Когда Сидор осушил бокал до дна, то почувствовал себя и впрямь лучше.

– О, вы чародейка, Дениза, – сказал он искренне.

– Конечно, чародейка. А еще я очень наблюдательна. Мне по долгу службы приходится присматривать за всеми своими подопечными. В том числе и за Элли Клод. В последнее время эта девочка часто бродила около склада приворотных зелий, вот я и навесила на ее волосы маячок. Что ж поделать, вынужденная мера, я должна знать, чем озабочены мои воспитанники. Но когда я увидела на складе приворотных зелий еще и вас…

– Простите, Дениза.

– Нет ничего криминального в том, чтобы употребить то или иное зелье. Госпожа Ведьм не одобряет этого, но и не запрещает. В конце концов, каждый хоть раз да мечтал о волшебстве приворотного зелья. Но надо помнить, что приворотные зелья бывают разные.

– Каким было то, которое мы выпили с Элли?

– «Эликсир любви к божеству». Вы выпили «Эликсир любви к божеству». Обрели священную любовь. Это очень сильное приворотное зелье, но оно имеет и сильные побочные действия. Например, галлюцинации. Ведь вы с Элли грезили на одну и ту же тему – пребывания языческими богами неких отсталых племен…

– Да, что-то такое в этом роде, – пробормотал Сидор, краснея. – Но откуда же мы могли знать?

– Вам просто не следовало с этим связываться. Ведь теперь в течение двух недель вас будут беспокоить сны, в которых вы – бог. И просыпаться вы будете окончательно разбитым.

– О нет, нет, – запричитал Сидор.

– Не отчаивайтесь так. От всякого зелья есть спасение в другом зелье. Каждое утро я буду приходить к Элли и к вам, чтобы напоить вот этой жидкостью. Вам ведь легче от нее?

– Да, да, гораздо легче, спасибо.

– К сожалению, у этого зелья тоже имеется побочный эффект.

– Какой?

– Тот, кто употребил это зелье, в течение часа будет говорить только правду. Этим я воспользуюсь и спрошу вас, Сидор: зачем вам понадобилось приворотное зелье? Кого вы хотели приворожить?

Сидор понял, что не может солгать. А еще он понял, что не в состоянии лежать на кровати в присутствии любимой женщины.

– Так кого же? – настойчиво повторила Дениза.

Сидор встал и поправил воротничок рубашки:

– Вас.

– Меня-а? – Госпожа Дениза изумилась так, что и сказать нельзя.

– Да, вас, – кивнул Сидор, краснея. – Я полюбил вас, Дениза, с тех пор как увидел. Я потерял покой. Я понимаю, что вам нет дела до такого, как я, но даже у такого, как я, должна быть надежда.

– Сидор, что вы говорите… Вы замечательный человек. Добрый, мягкий, скромный. А я… Я вся в работе, для меня нет ничего, что существовало бы вне моей лаборатории. Понимаете?

– Понимаю, – вздохнул Сидор.

– Милый, милый Сидор, не огорчайтесь так! Я ведь еще не сказала вам «нет»…

Сидор воспрянул духом:

– Это верно! Правда, вы не сказали мне и «да»…

– Милый Сидор, вы мне очень симпатичны, поверьте. И поэтому я говорю вам «я подумаю». Договорились? Вы ведь не будете меня торопить с решением?

– Вы подарили мне надежду, Дениза, как я могу торопить вас! – с пылом юного влюбленного воскликнул Сидор. – Я буду ждать вашего ответа хоть до седых волос!

– Ну… Обещаю, что ждать не придется долго. Знаете, Сидор, я немного романтична, и мне бы хотелось…

– Цветы, бриллианты, шампанское?!

– Нет… Совершите ради меня какой-нибудь добрый поступок, Сидор. Что-нибудь высокочеловечное. И тогда… Тогда вы услышите мой ответ.

– Я приложу все усилия, – заверил чародейку Сидор.

– Хорошо, – ослепительно улыбнулась Дениза. – Но пока отдыхайте. Через полчаса завтрак в Большой сиреневой столовой, там и встретимся. А пока я вас покину, не буду мешать вашим размышлениям…

И Дениза невесомо скользнула к двери, отворила ее и вышла, плотно прикрыв за собой.

– О боже! – вскричал Акашкин и принялся рвать на себе остатки волос. – Она сказала, что подумает! О счастье! О радость! Неужели такая женщина может подарить свою любовь мне?! А почему, кстати, и нет? Я не красавец и по уму не Жорес Алферов, но все-таки что-то из себя представляю. Я могу написать книгу, книга может меня прославить, и эту славу я положу к ногам Денизы. Кроме того, Дениза удивительно мудра и проницательна, раз разглядела во мне что-то! Держись, Акашкин! Держш-ш-шихсь… Ш-што это такое?

Акашкин упал на пол, скрученный новым приступом боли. Хотел приложить ладони к раскаленным вискам и увидел, как на левой ладони растет ало-розовый бугорок. Его затрясло, и тут бугорок прорвался. Из ладони Сидора медленно и с достоинством выползал здоровенный белесо-золотистый червь с маленькой короной на голове.

– Королева солитеров, – пробормотал Сидор.

– Как хорошо, что ты обо мне еще не забыл, Сидор, малыш, – услышал Акашкин перед тем, как потерять от боли сознание.

Без сознания он пролежал недолго. Ему пригрезилось, что он со всех сторон окружен белыми отвратительными червями, и Сидор, застонав, попытался встать.

– Эй, поосторожнее! – услыхал он голос Королевы. – Не подави моих деток.

Сидор сел и открыл глаза. По всему полу и даже по стенам ползали крупные белесые черви с золочеными спинками.

– Это мои дети, – сказала Королева солитеров. – Но также это и твои дети, Сидор, потому что вывелись они из твоей плоти.

– Нет! Только не это!

– Сидор, не закрывай глаза на истину. Мы с тобой достаточно долгое время провели вместе. И хорошо узнали друг друга. А это удобный повод к заключению брачного союза. Поверь, я буду тебе идеальной женой, Сидор, как была до этого идеальным симбионтом. Ты ведь совершенно не чувствовал меня в своем организме. А я между тем навела порядок в твоей печени и двенадцатиперстной кишке. Согласись, мало кто из человеческих женщин способен на это… И еще: мне так было удобно в твоем теле, Сидор! И я не собираюсь с этим телом расставаться. И наши детки – тоже. Верно, детки?

Черви на миг все, как один, повернули головы к Сидору и сказали хором:

– Мы тебя любим, папочка.

Сидора замутило.

– Спокойней, Сидор, спокойней, – сказала Королева солитеров. – Ты должен принять меня и детей как данность, ведь мы выбрали тебя для высокой миссии быть нашим носителем.

– А нельзя ли мне от этой миссии как-нибудь отказаться? – в отчаянии спросил Сидор. – Что, других кандидатов нет?

– Интересные ты вещи говоришь, дорогой, – возмутилась Королева солитеров. – Значит, как терпеть муки размножения – так это в твоем организме, а как пожинать сладкие плоды единства – так в другом. Нет, Сидор, я не так устроена! Я верна тому, кого выбрала в свои носители.

– Я совершенно не обижусь, если вы будете мне неверны, – приложив руку к сердцу, сказал Сидор. – Кто я такой? Ничтожный журналисток с пробивающейся лысиной. А вы?! Вы Королева, более того, Королева-мать. Вам по рангу полагается кто-нибудь не ниже президента.

– Не дури мне мозги, Сидор, – сказала Королева солитеров. – У президентов знаешь какая медпрофилактика? Они ж стерильные и внутри и снаружи, не подступиться. Нет, Сидор, крепко мы с тобой повязаны. И не вздумай от меня лечиться. Пиперазина адипинат не поможет и гельминтокс тоже, сразу говорю. Запомни мое жизненное кредо, Сидор: со мной по-хорошему, и я тебе бок не проем. Запомнил?

– Запомнил, – бледнея, сказал Сидор.

– Вот и ладненько. И еще запомни: я наблюдаю за каждым твоим шагом. Так что ты от меня в санэпидемстанцию не убежишь. И чародейка твоя тебе тоже не поможет. Так, дети, быстро все обратно в папу. Обедать пора.

И Сидор снова потерял сознание. А когда очнулся, никаких червей вокруг не было. Только на левой ладони имелось небольшое покраснение…

Глава 8. ПОГОДА ПОРТИТСЯ.

Ирина и Юля подружились. На почве превращения мужчин в стиральные машины и вообще прикладной магии. Юля учила Ирину азам колдовства. Так, всяким мелочам: как порчу навести и как снять, как найти потерянную или украденную вещь, как по фотографии бизнес улучшить… Ирина внимала Юле со всем пылом неофита, едва прикоснувшегося к тайному знанию.

– Стерва ты, стерва, – сказал как-то утром Ирине ее теперь всегда трезвый муж. – До чего ты меня довела вместе со своей колдуньей. Что я, пить бы не бросил, если б ты меня по-хорошему не попросила?

– Я тебя уже миллион раз и просила и умоляла, – резонно ответила Ирина. Она как раз училась левитировать предметы, и большая тяжелая стеклянная сахарница плавала в воздухе в опасной близости от головы Ирининого мужа. – А ты на мои просьбы тьфу. Вот теперь узнаешь, что такое настоящая женщина.

– Настоящая женщина – это «Мисс Вселенная», а не ты, жаба, – в сердцах сказал муж. – Я и пил-то только потому, что трезвому на твою морду и смотреть-то противно!

– Ах так! – спокойно сказала Ирина, вернув сахарницу на ее место на полке в шкафчике. – Значит, я у тебя такая образина, что лошади испугаются. Что же ты со мной живешь? Собирай вещички и отправляйся на все четыре стороны.

– Как это? – удивился муж.

– А так. Квартира эта моя, так что тебе нет в ней никакой доли. Развод оформим позже, что нам эта бюрократия. Живи, где хочешь и с кем хочешь.

Игорь озадаченно потоптался на свежевымытом линолеуме:

– Ирк, ты что, серьезно это?

– Совершенно серьезно, – сказала Ирина. – Я твою свободу ущемлять не собираюсь.

– Ах ты, так и разэтак! Значит, как пить бросить – тут ты мою свободу ущемить не боялась, а теперь, видишь ли…

Ирина вздохнула:

– Придется мне с тобой откровенно поговорить, дорогой.

– Да уж, сделай одолжение.

– Видишь ли, – начала Ирина, – когда я у Юли просила от пьянства тебя избавить, я тебя еще очень любила. Просто сил не было как любила.

– А, понятно! Теперь, значит, разлюбила!

– Разлюбила. Сама удивляюсь, что такого я в тебе раньше находила.

– Стерва!

– Может, и стерва, да и ты не слишком хорош.

– Для тебя-то я хорош был!

– Поначалу. А теперь…

– Может, ты себе любовника завела? Ты скажи, скажи, мне ведь это только из спортивного интереса важно.

– Нет, не завела я себе любовника. Просто надоел ты мне, и все. И потом… Как я уважать тебя могу, если ты, чуть что, в стиральную машину превращаешься. Ну какой ты мужик?

– Да ведь это ты, сволочь, вместе с Юлей своей жизнь мне изломала! Убить вас мало!

– Убьешь – в тюрьму сядешь, так что и не мылься. А жизнь я ломать тебе не собираюсь. Давай разойдемся по-хорошему.

– А в машину я по-прежнему буду превращаться?

– По-прежнему. Тебе же лучше, дорогой, никакой выпивки, никаких дурных компаний…

– Вот что, – сказал Игорь. – Хочешь от меня избавиться, так?

– Так. В общих чертах.

– Тогда требуй от своей Юли, чтоб она с меня заклятие сняла. А иначе я…

– Ну что ты? Что?

– С собой покончу. Удавлюсь вон в ванной. И записку оставлю: «В моей смерти прошу винить подлую жену и ее подлую подругу!» Вас по судам затаскают.

– Не затаскают, – раздался в кухне третий голос. – Если из-за каждого придурка в суд бежать, судьям спать некогда будет…

Это, разумеется, была Юля.

Она любила такие вот неожиданные появления. Выглядели они вполне безобидно, но нервы изматывали за здорово живешь. Ирина к таким выходкам привыкла, а вот ее супруг…

– Чур меня, – сказал Игорь, глядя на затянутую в джинсовый сарафан Юлю. – Явилась, ведьма.

Юля чарующе улыбнулась:

– Не прошена, не звана, а вот вам она. Что, Ирин, опять твой благоверный кобенится?

– Нет, – сказала Ирина. – Я ему предлагаю разойтись по-хорошему.

– А он что?

– По-хорошему не хочет. Ему трезвый образ жизни не нравится. Хочет он, чтобы ты его расколдовала.

– А иначе?

– Повеситься угрожает.

– Ну что я скажу тебе, Иринка: мужик твой, тебе решать. Я его, конечно, могу расколдовать, но ведь ты с ним потом всю жизнь мучиться будешь.

– А не буду, – сказала Ирина. – Пускай расколдовывается и вещички сразу собирает.

– Ох, стервы вы, стервы, – сказал Игорь. – Расколдовывайте давайте.

– А обещаешь, что уйдешь от Иринки?

– Не уйду, – сказал Игорь, – а убегу. Как спринтер.

– Слово даешь?

– Даю.

– Ну и хорошо.

Юля хлопнула в ладоши, отчего между ее ладонями проскочила молния. Запахло как после грозы. Юля развела руки и проговорила:

– Эко, эко, азарак!

По комнате прошел огненный вихрь, а потом все стихло. Ирина сидела, вжавшись в табуретку. Игорь вцепился в подоконник.

– Все, – сказала Юля. – Больше не будешь превращаться в стиральную машину, как выпьешь.

– Ну спасибо, – выдавил Игорь.

– Не благодари. Превращаться ты ни в кого не будешь, но водка для тебя всякую прелесть потеряет. Равно как коньяк и прочие алкогольные напитки. Возымеешь к ним такое отвращение, что предпочтешь жизнь трезвенника.

– Мы так не договаривались, – сказал обиженный в лучших стремлениях и пораженный в правах муж.

– А я вообще ни с кем не договариваюсь, – холодно сказала Юля. – Я сама решаю, что человеку дать, а от чего избавить. Понятно? И лучше тебе, миляга, со мной и с твоей бывшей супругой больше не связываться.

– Это я уже понял, – сказал Игорь. – Пойду вещи собирать.

– Зачем трудиться? – Юля щелкнула пальцами – в дверях обрисовались два объемистых клетчатых чемодана. – Здесь все твое барахло, можешь даже не проверять. Забирай и вали отсюда.

– Ну и отлично, – сказал Игорь. – Прощевайте, девушки.

Он подхватил чемоданы, вышел в коридор, открыл дверь и был таков.

В квартире сразу появилась какая-то удивительная тишина – весомая, объемная, священная. Удивительная просто!

– Вот и все, – сказала Юля Ирине. – Избавилась ты от своего кровопийцы. Погоди, ты что, плачешь, что ли?!

– Да я так, – всхлипнула Ирина и потянулась за носовым платком. – Просто вспомнила, сколько лет на него потратила, а он… Он, наверное, и не любил-то меня вовсе.

– Конечно, не любил. Иначе не умотал бы с такой скоростью. Наверняка у него на стороне кто-то есть. Так что взбодрись, Иринка, и давай чаю попьем. А кроме чаю, есть у меня к тебе разговор, дорогая моя.

Ирина постаралась перестать всхлипывать и поставила чайник на плиту.

– Что это такое? – удивилась Юля. – Я же тебя учила, как чайник ладонью нагревать! Забыла?

– Извини, – сказала Ирина, вытирая платком глаза. – Забыла.

– Ну ничего. Я тебя понимаю. – Юля встала и приложила ладонь к боку чайника, тот сразу закипел, фырча и плюясь кипятком. – Вот, можно заваривать.

Она достала чашки, сахарницу (в квартире Ирины Юля хозяйничала как в своей собственной), коробку с шоколадными рулетами…

– Прошу к столу! – весело пригласила Юля. – Долой слезы по недостойным мужчинам! Поговорим о достойных!

– Где их сейчас найдешь, достойных, – вздохнула Ирина. – Впрочем, я это так, к слову. Уж лучше жить без мужика. Сама себе хозяйка.

– Ой, Иринка, не лги ни себе, ни мне! – Юля откусила кусок рулета и аппетитно зачавкала. – Ты из таких женщин, которые без мужского внимания хиреют и чахнут. Это ж по тебе видно. А еще у тебя психология прислужницы – любишь ты мужикам прислуживать.

– Вот еще, ничего подобного!

– Ладно, не красней. Есть у меня идея. Найду я тебе жениха.

– Это какого же? Принца на белом коне?

– Принца, да. А белый конь – это принципиально?

Ирина улыбнулась, от ее улыбки Юля незаметно поморщилась. Ее раздражало почему-то, что люди улыбаются. Хотя в принципе что такое улыбка? Сокращение мимических мышц лица, не более того.

– Где ж ты возьмешь мне принца, Юленька? – спросила Ирина.

– Там же, где и себе, – ответила Юля. – На ярмарке женихов. Ты думаешь, я по Даниле плакать буду? Не дождется!

– Ну хорошо, допустим, есть такая ярмарка. Только как мы на нее попадем?

– Элементарно. Через ОВС.

– ОВС?

– Общая Ведьмовская Сеть, – пояснила Юля. – У меня кристалл как раз настроен. Сейчас я его вызову.

Юля трижды хлопнула в ладоши, воскликнула: «Актиэль, явись!», и на кухне Ирины на столе оказался чудесного переливчатого цвета магический кристалл. Ирина залюбовалась сияющей сферой – по магическому кристаллу засияло в ее глазах.

– Вот, кстати, – сказала Юля, – сейчас ты и научишься пользоваться магическим кристаллом.

– Ой, Юля, мне как-то неудобно.

– Неудобно знаешь что?

– Знаю.

– Вот то-то. Присаживайся.

Волшебная сфера оказалась на столе аккурат посреди чайных чашек, и потому все происходящее напомнило Ирине сценку безумного чаепития из Льюиса Кэрролла.

Юля положила обе руки на кристалл. Теперь сияние шло сквозь ее ладони и пальцы.

– Кристалл активирован, – раздался гнусненький неживой голосок. – Введите пароль.

– Крысолов, – сказала Юля.

– Принято. Цель посещения ОВС?

– Поиск.

– Объект поиска?

– Женихи-принцы. – Как при этом Юле удавалось сохранять абсолютно неулыбчивое лицо – просто загадка. Впрочем, мы уже писали, что у Юли были проблемы с улыбкой.

– Объект поиска принят. Поиск начат, – пропищал кристалл. – Будут ли какие-либо особые ограничения?

– Нам требуются русскоговорящие женихи категории «человек», – пояснила Юля.

– Принято. Поиск завершен. На данный момент существует только один русскоговорящий принц категории «человек». Называть имя, фамилию, место жительства?

– Да!

– Даниил Ствольников, возраст двадцать лет, место жительства – город Щедрый.

– Крысолов? – прошептала Юля. – Принц? Ничего себе… Так, ладно. Дезактивируйся.

Она сняла ладони с кристалла, и тот погас.

– Вот новость так новость, – сердито сказала Юля. – Данила – принц! Ничего у нас с принцами не выходит, Иринка! Но погоди, может, еще выйдет… Пей чай с рулетом.

Кристалл снова засветился. Зеленоватым светом.

– В чем дело, что такое? – удивилась Юля.

– Юля! Юленька! – завопил кристалл голосом Изяслава Радомировича Торчкова. – Наконец-то мне удалось вас найти! Какое счастье!

– Не сказала бы, – промолвила рассерженная Юля. – Чего вы хотите, Изяслав Радомирович? Я сейчас занята.

– Я не отниму у вас много времени, Юля. Но нам нужно обязательно встретиться лично. И как можно скорее!

– Где же мы встретимся?

– На Желтом мысу, через полчаса. Вас устраивает, Юленька?

– Устраивает. Хотя я бы предпочла японский ресторан.

– Но в нашем городе нет японских ресторанов!

– Это-то и плохо, Изяслав Радомирович! Ладно, ждите. Через полчаса я буду на Желтом мысу. Отключайтесь.

Кристалл погас.

– Не получается у нас нормального чаепития, – сказала Юля Ирине. – Но ты не отчаивайся. И жениха мы тебе найдем, и все проблемы твои решим. Кстати, у тебя помело дома есть?

– В смысле метла?

– В смысле помело. На котором летать. А то я свое сломала…

– Нет, помела у меня нет…

– Жаль, ну ничего, обойдусь собственными силами. Не скучай.

И Юля исчезла, будто и не было ее в этой квартире.

Ирина допила остывший чай, доела рулет, прибралась на кухне. Из головы не шли принцы…

Ирина вышла из кухни и направилась в спальню. Здесь стоял старинный шкаф, в дверь которого было вделано огромное зеркало. Ирина сбросила старенький халатик и принялась придирчиво себя осматривать.

Хм. Для своего возраста она вообще-то прекрасно сохранилась. Фигура стройная, ноги скорее длинные, чем короткие. Грудь высокая, бедра изящные. Почему она раньше ничего этого не замечала?

– Да потому что был Игорь. А он всегда звал меня коровой! Как я еще мычать не начала, непонятно. Хватит! Хватит думать о том, что прошло и не вернется. Теперь надо думать о будущем!

И Ирина начала думать о будущем. Во-первых, она открыла шкаф и вытрясла на кровать весь свой немудреный гардероб. Хм. Да разве на такое тряпье заманишь русскоговорящего принца?

Нет, сказала себе Ирина, надо радикально меняться. Перекрасить волосы, купить в хорошем магазине приличное платье (а лучше два) и не бояться пользоваться косметикой. Вон Юля – вообще девочка с обложки, хоть все ее и считают злой колдуньей. Злая не злая – а Ирине она определенно помогла. Если бы не Юля, Ирина так и прозябала бы с пьяницей мужем…

Интересно, а зачем Юлю так срочно вызвал к себе Изяслав Радомирович Торчков, бывший мэр города Щедрого?..

Что ж, дорогой читатель, нам это тоже интересно. Поэтому мы оставляем Ирину, которая робко красит губы ярко-алой помадой, и направляемся на Желтый мыс, где назначили приватную встречу Изяслав Радомирович и Юля.

Желтый мыс был, как всегда, уныл и сумрачен. Даже краски лета не расцвечивали его желтушной бледности. На Желтом мысу традиционно проводили свои сборища и как бы шабаши юные, не очень талантливые ведьмы, поэтому здесь в изобилии водились конфетные фантики (юные ведьмы еще не научились прибирать за собой) и плохо вычерченные пентаграммы (юные ведьмы все делали по книжкам, и это заметно). Но зато кто-то приволок на Желтый мыс несколько плетеных стульев и столик с облупившейся полировкой, – видимо, хотели придать хоть некое подобие уюта.

На эти стулья и уселись Изяслав Радомирович и Юля (под Торчковым стул предательски заскрипел). Жара унялась, из леса тянуло зеленой, травяной прохладой, так что сейчас находиться на Желтом мысу было одно удовольствие.

– Итак, – начала Юля безо всяких предисловий. – Для чего вы хотели меня видеть?

Изяслав Радомирович поерзал, еще раз испытав стул на прочность.

– Видите ли, Юленька… Дело, которое привело меня к вам, крайне щекотливого свойства…

– Изяслав Радомирович, по-моему, мы договорились, когда делили власть над Щедрым: я номинально правлю, а все дела вершите вы. По сути, вы – мэр города Щедрого. Мне эта должность и эта власть не так уж и нужны. Других забот хватает.

– Я все понимаю, Юленька. Но дело, о котором я решился с вами поговорить, столь щекотливого свойства, что…

– Давайте без реверансов. Что от меня лично требуется?

– Видите ли, Юленька… У нас в Щедром существует небольшой заводик резино-технических изделий. Там недавно сменилось руководство…

– И вы хотите это руководство прибрать к рукам?

– Нет, нет. Проблема в том, что рабочим завода вот уже полгода не выдают заработную плату. Прежнее руководство проворовалось и село, а новому… Новому просто неоткуда взять денег на оплату труда рабочих. Все фонды пусты, федеральный бюджет не выделяет дотаций, словом, картина самая мрачная.

– Ну, надо поговорить с рабочими, возможно, они поймут ситуацию.

– Ох, сколько уже было таких разговоров, Юленька, вы не представляете! Рабочие устали от пустых слов и пустых обещаний.

– Давайте я с ними поговорю…

– Боюсь, это не принесет результата. Видите ли, Юленька, десять рабочих этого завода вчера объявили голодовку. До тех пор, пока им не выплатят всю зарплату. Среди голодающих – пять женщин, и одна из них, по слухам, беременна. В общем, ситуация самая некрасивая. Представьте, если об этом узнают журналисты из Центра. Начнется шумиха, судебное разбирательство, а разве это нам нужно? Ведь тогда могут узнать, что вся управа города в рыбьем виде по аквариуму шастает…

– Я могу превратить их обратно. Хотите?

– Нет, нет, не хочу, это так пикантно – управа города в виде аквариумных рыбок…

– То-то же.

– Но с голодающими надо что-то делать. Тем более что в любой момент их инициативу могут подхватить и остальные работники завода.

– Я поняла, – медленно сказала Юля. – Надо где-то достать деньги и выплатить всем зарплату. Договориться бы с эльфами! Или гномами! У них всегда золота полным-полно. Обменяли бы на валюту, и нет проблемы… Что вы смотрите на меня как на дурочку, Изяслав Радомирович?

– Что вы, Юля, я вовсе не так смотрю. Я сочувствую вашему благородному порыву, но также понимаю, что в ситуации вы совсем не разбираетесь.

– Что значит – «не разбираюсь»?

– А то, дорогая Юленька, что выплатить сейчас заводу деньги мы не можем! Даже если деньги и найдутся. У нас в городском бюджете столько финансовых прорех, которые предстоит залатать. И тратить деньги на зарплату… Это просто несерьезно.

– Тогда я вас не понимаю. Что вам от меня нужно, если не деньги?

– А вот сейчас я все и объясню, дорогая Юленька. Дорогая моя ведьма Улиания.

– Я тоже знаю ваше Истинное Имя, колдун Котоха.

– И это хорошо! Так мы быстрее поймем друг друга! Дорогая ведьма, я знаю, что вы владеете неким артефактом.

– Вы говорите о Лунной арфе элементалей, почтенный колдун?

– Именно! Именно! Вы ведь храните ее?

– Храню. Но из достоверных источников мне стало известно, что я, храня ее, никоим образом не могу ею воспользоваться. Потому что я, видите ли, стала темной колдуньей. Хотя я вовсе не темная колдунья, я просто ведьма, которая делает то, что ей нравится!

– Да, да, я с вами полностью согласен, дорогая Юленька. Нет никаких темных и светлых колдунов, есть просто люди, которые завидуют чужому успеху. Вашим завистникам более нечего делать, как порочить и поносить вас.

– Вы тоже так считаете?

– Конечно! И более того, я уверен, что вы сможете использовать Лунную арфу элементалей.

– Вам ведь это и нужно, – проницательно заметила Юля. – Чтобы я сыграла на Арфе. Чтобы вызвала какого-нибудь духа.

– Не какого-нибудь, – трепетно поднял палец Изяслав Радомирович. – А Иссахара.

…Безветренный день наполнился шумом тысяч деревьев, будто в кронах их гудел ураган. Песок на Желтом мысу взметнулся и завертелся волчком…

– Иссахара? – повторила Юля, бледнея. – Но ведь это не элементаль. Это дух страха и подавления воли, его не вызвать при помощи Лунной арфы!

– А мы попробуем, – заюлил Изяслав Радомирович. – А мы рискнем. И вообще, я думаю, что для ритуала вызывания потребуется не только Арфа, но и весь арсенал вызывающего. Начертим пентаграмму, Великие Руны…

– Вы требуете от меня невозможного, – сказала Юля. – Я никогда не вызывала духов. Да еще таких!

– Я буду рядом, помогу, подскажу, – успокоил девушку Изяслав Радомирович. – Тем более что, когда вы вызовете Иссахара, вы сможете повелевать им. Вы повелите ему отыскать столь ненавистного вам Сидора Акашкина и прикончить его.

– С Акашкиным я уж как-нибудь сама разберусь, – сказала Юля. – Безо всяких духов. Еще ментальные миры на него переводить.

И Юля надолго погрузилась в молчание. Изяслав Радомирович не лез, чувствовал, что в душе великой колдуньи происходит нешуточная борьба. Наконец Юля сказала:

– Значит, вы хотите запугать Иссахаром несчастных рабочих, которые всего-то навсего хотят получить свои законные деньги?

– Да.

– Это подло.

– Но это наш единственный выход, дорогая Юленька.

– Единственный выход из этой ситуации – дать людям зарплату!

– Но этого мы сделать не можем.

– Почему?

– Потому что в областном бюджете нет денег.

– Просите в федеральном. Пусть нас сделают дотационным районом!

– Вам легко сказать, Юленька: «просите»! Просить-то попросим, да ведь не дадут.

– Я могу поколдовать так, что дадут.

– А вот этого уже не надо. Юленька, все, что от вас требуется, – вызвать Иссахара.

– А если я откажусь? Если я и вам не позволю этого сделать?

– У вас будут проблемы, Юленька. Большие проблемы.

– Вы наймете киллера, чтобы устранить меня?

– Ну, к чему такие сложные благоглупости…

– Тогда чем?

– Что?

– Чем вы сможете меня шантажировать? Чем принудите к вызыванию Иссахара? Что имеется в вашем тайном арсенале, колдун Котоха?

– У вас ведь не так много родственников, Юля… Можно сказать, почти никого и нет. Тетя в Щедром да бабушка в Москве. С тетей вы поссорились и даже наделали ей массу пакостей, а вот бабушку вы любите…

– Не сметь, – железно сказала Юля. Из ее правой ладони выбился алый луч. Этим лучом она, как копьем, Ударила колдуна прямо в сердце. Но тот успел защититься – рассеял луч на множество световых пылинок.

Еще и посмеялся, подлец.

– Вот видите, – сказал Изяслав Радомирович. – У вас тоже есть то, чем вы дорожите, ведьма Улиания. Даже несмотря на то что поступки ваши черны как ночь. Так что, вызываете Иссахара?

– Да, – сказала Юля, с ненавистью глядя на Торчкова. – Но если хоть что-нибудь случится с моей бабушкой…

– Уверяю вас, если вы выполните все мои требования, ваша бабушка будет в полной и гарантированной безопасности.

– Знаете что, – сказала Юля, помолчав. – Я думаю, что Иссахар нужен вам не только для того, чтобы запугать и без того бесправных рабочих. Вы преследуете какие-то свои цели. Какие? Откройте мне. Мы ведь вроде как союзники.

– Хорошо, – кивнул Изяслав Радомирович. – Я скажу вам правду, но не всю правду, всей правды я и сам не знаю. Завод резино-технических изделий выстроен на месте древнего капища кровожадного бога Соммуза, его еще называют богом заброшенных дорог и забытых перекрестков. А некоторые люди, Юленька, чтят именно древних богов, их боги новые не устраивают. Так вот, эти люди решили, что капище надо восстановить, а завод разрушить. Но ведь нельзя просто так взять и разрушить завод, лишить работы без малого тысячу людей. Эти люди начали планомерно стягивать вокруг завода свои силы и накапливать там негативную энергию.

– Так вот почему рабочие полгода не получают зарплату – ведь это какой выброс негативной энергии!

– Совершенно верно. Вы очень умная и способная девушка, Юля. И теперь осталось совсем немного для того, чтобы разрушить завод и восстановить капище. Но тут эти придурки объявили голодовку. Совсем не вовремя! Они могут найти сторонников среди городского населения, пойдут волнения, склоки, разговоры… Нам это не нужно. Нам нужен Иссахар, который разгонит рабочих с этого завода и разнесет сам завод по кирпичику до основания. А затем придут те, кто начнет строить капище Соммузу. И – следите за моей мыслью, Юля! – этим поклонникам Соммуза потребуются рабочие руки, чей труд будет щедро оплачиваться. Ну вот. Теперь вы знаете все.

– Нет, не все, – сказала Юля. – Я не знаю, кто такой Соммуз.

– Древнее божество.

– Насколько древнее?

– Ну… Христос еще не родился, Арджуна был младенцем с погремушкой, а Соммузу уже приносили тысячи тысяч жертв.

– Наверняка кровавых жертв…

– Религия без крови не обходится, – усмехнулся бывший мэр.

– Это смотря какая религия.

– Все, все они кровавы, дорогая Юленька. Но мы сейчас не об этом. Теперь вы знаете практически все. И от вашего таланта вызывания зависит судьба древнего божества. Подумайте, Юля…

– Что ж тут думать. Вы сделали мне предложение, от которого невозможно отказаться.

– Я рад, что вы проявили такое благоразумие, Юля. Что ж, не смею вам больше надоедать. Нам, старикам, не угнаться за вами, молодыми. Отдыхайте, резвитесь. А это вам на память о нашей встрече.

И колдун Котоха вытащил из воздуха букет оранжерейных хризантем. Вручил их Юле.

– Мерси, – сказала та. – Вы очень любезны.

Колдун встал, откланялся и растворился в воздухе.

Едва он исчез, как Юля швырнула букет и принялась топтать его ногами, приговаривая:

– Дура, дура, влипла как малолетка!

Так прошел этот день, и сменился он мирным лунным вечером. На небе не было ни облачка, полная луна сияла ярко и беспечно, и не подозревая о том, какие на земле грядут перемены.

Анна Николаевна Гюллинг вышла в свой сад, чтобы полить душистый табак. Он еще сильнее благоухал после вечерней поливки. Анна Николаевна бродила с лейкой по саду, за ней таскалась верная кошка-ведьма Мадлин и пересказывала последние городские сплетни…

У груши Анна Николаевна остановилась. Потому что в гамаке сидела, обхватив колени руками, Юля Ветрова.

– Анна Николаевна, – жалобно сказала Юля. – Можно мне с вами поговорить?

Глава 9. НОВЫЕ СОБЫТИЯ В ЖИЗНИ АКАШКИНА.

Сидор заболел. Он отказывался выходить к завтраку, обеду и ужину и даже игнорировал полдник. Он лежал на кровати в отведенной ему комнате и бездумно глядел в потолок. Сутки ему позволили так беспардонничать, но потом в комнату явился целый выводок врачей.

Они принялись осматривать Сидора, мять его и без того безвольные мышцы, простукивать коленки и локти, заглядывать в зрачки…

– Уж не кататония ли у него? – сказало одно светило.

– Это нонсенс, коллега. Этот человек до сего момента был вполне адекватен. Я подозреваю брюшную инфекцию, – сказало другое светило.

Сидор посмотрел на обоих светил с нездешней печалью. О, если б он мог, он рассказал бы им все! Но увы, Королева солитеров наложила на его уста печать молчания. Сидор чувствовал, как внутри его совершаются некие тайные процессы, возможно, снова появляются белесые черви-детки, но думать об этом было выше его сил. Кроме того, Сидора мучила любовь к Денизе. Как он, полный в прямом смысле слова червей человек, смел заговорить с нею о любви?!

– Я был плохим журналистом, Господи, – молился в одиночестве Сидор. – Я и человеком-то был не очень хорошим. Но за что же мне такое наказание?! Я жить хочу, а не глистов проклятых в себе выкармливать! Господи, смилуйся надо мной!

Но, видимо, ответа на молитвы не было. Потому что Сидора каждую ночь терзали сны, где полчища червей королевской крови выходили из его растерзанной плоти и покрывали всю землю. Планета оказывалась под властью червяков, и виновен в этом был не кто иной, как Сидор.

Сидор плохо спал и без радости просыпался. Он перестал совершать длительные прогулки по Дворцу Ремесла (а раньше эти променады доставляли ему истинное удовольствие), отказывался встречаться с Госпожой Ведьм, мало ел, не читал даже детективов знаменитой писательницы Марьи Днепровой, словом, впал в жестокую ипохондрию.

Это, безусловно, волновало Дарью Белинскую. Дело в том, что она узнала от Денизы о чувствах Сидора и о чувствах самой Денизы. Парадокс имелся налицо: Сидор Акашкин нравился Денизе Грэм! И прекрасная, но несчастная Дениза любила и страдала оттого, что с ее плешивым Сидором творится нечто невообразимое! И Дарья решила поговорить с Денизой, чтобы расставить все точки и двоеточия.

Разговор проходил в рабочем кабинете Дарьи. Герцог Рупрехт при разговоре не присутствовал. Такая деликатная тема могла касаться только женщин.

Госпожа Ведьм приказала сервировать чайный стол на двоих, оглядела себя в зеркало, осталась довольна осмотром и по кристаллу вызвала к себе госпожу Денизу Грэм.

Та явилась незамедлительно. Дениза воистину была хороша. Длинное платье из темно-изумрудного атласа изящно обтекало ее точеную фигуру. По подолу была пущена вышивка бисером и стразами. Скромно и стильно. Волосы Дениза уложила в сложную прическу и заколола магическими шпильками – такие шпильки никогда не позволяли прическе растрепываться.

Дениза Грэм почтительно поклонилась Госпоже Ремесла и села за чайный столик. В воздухе плавали ароматы лимона и корицы – Дарья приказала заварить точно такой же чай, какой пила на приеме у главаря гонконгской мафии.

– Я рада видеть вас, Дениза, – сказала Дарья, сделав глоток.

– Благодарю вас, Госпожа Ведьм.

– Не будьте столь официальны. Мы давно знаем друг друга.

– Хорошо, Дарья. Для чего вы вызвали меня?

– Поговорить. Попить чаю. Мы слишком обременены делами, чтобы позволить себе вот так, в спокойной обстановке… Особенно вы, Дениза. Ваши «авантюринки» согнали с вас семь потов. Вы сильно похудели в последнее время.

– Я решила попробовать новую диету…

– Дениза, вам не надо от меня ничего скрывать. Ваша диета называется Сидор Акашкин?

Красавица в изумрудном платье покраснела и принялась нервно теребить край скатерти.

– Ну же, Дениза, сознайтесь! – подбодрила женщину Дарья.

Дениза оставила в покое скатерть и сказала решительно:

– Вы правы, Дарья. Мне нравится Сидор. Может быть, даже не только нравится…

– И у вас это серьезно?

– Похоже, что да, – жалко улыбнулась Дениза.

– Ну хорошо… И все-таки интересно, что вы в нем нашли? Он страшненький как мадагаскарский таракан.

– Некоторые люди без ума от мадагаскарских тараканов. А также пауков-сенокосцев и жаб.

Дарья засмеялась.

– Тогда в чем проблема? Сидор равнодушен к вам?

– Нет, наоборот, он просто без ума от меня.

– Так давайте устроим вашу свадьбу. Я так люблю устраивать свадьбы!

– Ах, если бы… В последнее время Сидор отдалился от меня. Он замкнулся! Что делать, я не знаю!

– Говорите, замкнулся… Кажется, я знаю, в чем причина.

– Скажите мне, Дарья, не томите!

– Но это весьма неприятная причина. Вас она может шокировать.

– Я ведьма, Дарья. Вряд ли что-то может шокировать ведьму.

– Что ж, хорошо. Знайте же: Сидора избрала своим носителем Королева солитеров.

– Простите, я не совсем поняла…

– Чего уж непонятного. Сидор просто кишит ленточными червями. Видимо, это наказание ниспослано за прошедшие журналистские грехи…

– Ленточными червями?! То есть…

– Ну да, у него глисты. Самым натуральным образом. Но, скажем так, глисты не простые, а золотые. Королевской крови.

– Вы в этом совершенно уверены?

– Абсолютно. Я видела, как Королева солитеров выходила из тела Сидора и как заползала обратно.

– То есть через-з…

– Дениза, будьте благоразумны. Она ведь все-таки Королева. Она выходила через грудь Сидора. Как инопланетянин в каком-нибудь фантасмагорическом фильме. Полагаю, на данный момент Королева сильно размножилась. Ведь она попала в благоприятную среду.

– Это ужасно, ужасно!

– Что ж, неприятно узнавать правду о предмете обожания, верно? Но я обязана была вас предупредить.

Дениза зарыдала:

– О несчастный! О мой бедный маленький Сидор! Так попасться в лапы коварного существа! Но я найду способ тебя вылечить!

Дарья внимательно посмотрела на рыдающую Денизу:

– Дениза, будьте благоразумны. Зачем вам такой кандидат в мужья?

– Именно, и только такой. Я вылечу его, я сумею победить Королеву солитеров. Я изгоню из тела моего Сидора всякую хворь. И тогда мы поженимся. Ничто не разлучит нас!

– Ну коли так… Дерзайте, Дениза. Поговорите с ним. Скажите, что хотите помочь. Только будьте осторожны – Королева солитеров наверняка любит подслушивать. Ей вовсе не улыбается перспектива быть изгнанной с насиженного места в Сидоровом теле.

– Я буду осторожна, – сказала Дениза. – Но как же нам тогда общаться с Сидором?

– Через CMC-сообщения, – пробормотала Дарья и тут же воскликнула: – А что, это мысль! Не сможет же эта червячина читать эсэмэски!

– Но разве у Сидора есть сотовый телефон?

– Нет, так будет. Вот и попробуете переписываться.

…Телефон Сидору раздобыли в самое ближайшее время и намекнули, что нужен он для общения с самым близким человеком. Сидор вздохнул и подумал о Денизе. Ну как он сможет позвонить ей? Проклятая Королева отслеживает все его разговоры, все, даже самые невинные, словечки! И чуть что – прободная язва Сидору обеспечена!

Но тут телефон мелодично тренькнул: «Новое СМС-сообщение».

Сидор нажал нужную кнопку и прочел:

«Дорогой Сидор! Мы можем общаться таким образом. Это конфиденциально. Напишите мне. Ваша Дениза».

Сидор радостно выдохнул и запрыгал пальцами по кнопкам:

«Дениза, дорогая, как я рад Вам! Не думайте, что я разлюбил Вас, просто у меня есть тайна, о которой не принято говорить в обществе».

Ответ пришел немедленно:

«Эта тайна – Королева солитеров?».

Сидор вздрогнул:

«Да!».

«Не волнуйтесь. Я не стала меньше симпатизировать Вам. Наоборот, я хочу Вам помочь избавиться от этой… тайны».

«Но как?! Она меня уничтожает!».

«Я решу этот вопрос. А пока живите так, словно ничего не произошло».

«Хорошо. Я безумно люблю Вас, Дениза».

«Вы мне тоже небезразличны, Сидор».

После этой стрельбы эсэмэсками Сидор счастливо заснул, он в последнее время вообще спал много, – видимо, Королева специально впрыскивала в кровь Сидора снотворные токсины.

Сначала Сидору снились светлые сны – ему наконец-то вручают Пулицеровскую премию за большой вклад в развитие журналистики, и он возвращается в родной город Щедрый, овеянный славой. Причем возвращается не один – Дениза Грэм дала согласие стать его женой, они роскошно отметили свою свадьбу в Норвегии, и вот после свадебного путешествия…

Сидору снится, что и квартира его перестала быть убогой жилплощадью. Как по волшебству появился у Сидора двухэтажный особняк с балконом, готическим эркером и витражами на окнах. Словом, благодать невероятная. И Дениза, облачившись в скромное домашнее платье, жарит ему, Сидору, на их прекрасной обширной кухне пожарские котлеты. Ну чем не дивный сон? Сидор сидит за обеденным столом, жует какой-то салатик в предвкушении котлет, воспетых еще Пушкиным, и наконец Дениза подносит ему тарелку с пышущими жаром и ароматом котлетками.

– Приятного аппетита, милый, – ласково говорит Дениза.

Сидор хватается за вилку, отламывает кусочек котлетки, и тут вся прелесть сна нарушается. Потому что из котлеты выползает Королева солитеров и говорит Сидору, мерзко растягивая ротовое отверстие:

– Задумал от меня избавиться, Сидор, мерзавец! Ничего у тебя не выйдет! Я тебя до костей обглодаю, а с тобой не расстанусь. Кто моих деток кормить будет?!

Сидор в ужасе оборачивается – вся кухня полна червями, черви захватили и бедную Денизу, которая отбивается от них сковородкой. И дальше Сидору снится, что он скелет. Обглоданный и выеденный скелет, и с пальцев его падают черви на пол их с Денизой обветшавшего жилища.

Сидор проснулся с отчаянным криком. И схватился за живот – там будто кто-то резал ножом все его внутренности.

– Пощады! – возопил Сидор. – Пощады!

Рука его вспухла и разродилась Королевой солитеров. Злодейка, как всегда, была в короне и при свите из четырех солидных червяков.

– Что я тебе сделал?! – закричал в отчаянии Сидор. – Ты что меня мучаешь?!

– Не ори, – по-королевски отрезала Королева. – Мучаю, потому что тебе, Сидор, профилактика нужна.

– Какая, к бесу, профилактика?!

– А такая. Чтоб ты не забывал, кто я. И чтоб не забывал, кто теперь ты. Ты – мой носитель, и больше никто. А то я твои сны подсмотрела…

– Ты подсмотрела мои сны?!

– Да. А что такого? Я в тебе живу и имею право на культурные развлечения. Так вот, твои сны я просмотрела, и они мне не понравились. Лауреатом, видишь ли, он хочет быть. Жениться. Ха-ха! Котлетки кушать. Трижды ха-ха!

– Ты подсмотрела мои сны?! Как ты могла?! Как У тебя совести хватило?!

– Чего? Совести? Совести у червей нет, на то они и черви. Рожденный ползать – ползай! Это, кстати, Сидор, и тебя касается. Ишь чего захотел – красивой жизни! Не будет у тебя красивой жизни, как ни старайся. Потому что вся твоя жизнь теперь посвящена мне и моим детям. Запомнил это?

– Запомнил. Боль убери.

– Сейчас. Потерпи минуточку. Я насчет ваших с Денизой CMC-сообщений. Не надейся, что я их прочесть не сумею. Я русские буквы очень даже хорошо выучила за то время, пока в тебе жила. Так что никуда тебе, Сидор, от меня не деться. Запомни это хорошенько!

Королева вползла обратно. Боль тут же прекратилась. Но Сидор, откинувшийся в изнеможении на подушки, этого даже не заметил. Он плакал над своими разбитыми мечтами. Ему никогда не освободиться от проклятой Королевы! Ему уготована роль кормильца глистов – фу, позор и стыд! Об этом ни в одном приличном обществе невозможно заговорить! Да и как говорить, если проклятая Королева даже СМС-сообщения читает!

Сидором вновь овладела тоска, да такая, что хоть вешайся. Он думал, думал, да и повесился – прямо у себя в комнате. Хорошо, что его комната все еще была снабжена камерой видеонаблюдения и Сидора вовремя вынули из петли и откачали.

– Что ты задумал, любимый? – рыдая, спрашивала его Дениза. – Зачем хотел расстаться с жизнью?!

– Ты все понимаешь, дорогая, – шептал Сидор. – Я уже не человек. Я только носитель. Зачем мне жить? Она читает даже наши эсэмэски!

– Все равно я спасу тебя! – порывисто обняла Сидора Дениза. – Или я не ведьма!

После этого разговора Дениза попросила очередной аудиенции у Госпожи Ведьм.

– Дарья, – сказала Дениза, едва сдерживая слезы, – Сидору все хуже. Мы не можем медлить в деле его освобождения от засилья проклятых червей.

(Надо сказать, что аудиенция проходила тайно, в изолированной комнате, куда не мог заползти ни один червяк.).

Дамы помолчали. Затем Дарья сказала:

– Что ж… Как это ни тяжело и ни рискованно, но надо браться за изгнание.

– Вы хотите сказать – ритуал изгнания?

– Да. Он ведь есть.

– Но он создан для простых… червей. А тут Королева.

– Ничего. Постараемся его усовершенствовать. И добавим побольше расплавленной ртути. Думаю, Королеве это понравится. Но Сидору – ни слова, ни намека! Да и вообще никому. У меня такое ощущение, что эти червяки по всему Дворцу Ремесла ползают.

– Да, у меня такое же ощущение.

– Вот. Так что будем предельно осторожны.

– Но что мы скажем, если нас спросят? К чему, мол, мы готовимся.

– К ритуалу Третьего Посвящения. Вот так.

– А что это за ритуал?

– А я и сама не знаю. Главное – говорить с умным и таинственным видом, тогда все поверят и отвяжутся.

– Дарья, вы гений.

– Приходится, когда обычные глистогонные препараты не помогают…

– Увы, это не смешно.

– А разве я смеюсь?

…Подготовка к ритуалу изгнания Королевы солитеров проводилась в глубокой тайне. Дениза встречалась с Сидором лишь изредка и на несколько минут – чтобы, не дай святая Вальпурга, не выдать ничем своей причастности к великому действу.

Кстати о святой Вальпурге. Она, будучи святой, сама узнала о том, что Сидор страдает от солитеров, и предложила Дарье свои молитвенные услуги. Так что ритуал подкреплялся еще и молитвенной помощью. Святая Вальпурга пообещала, что не даст уйти живым ни одному солитеру.

И вот решающий день наступил. С утра Сидору подали обычный завтрак, чтобы Королева ничего не заподозрила. Сидор без аппетита поел, хотя в желудке и сосало – он знал, что кормит не себя, а противных тварей, расплодившихся в его теле.

После завтрака он прилег с книгой на тахту. Книга была интересная – «История энвольтования», но Сидору не читалось. Некое волнение, предчувствие снедало его. И тут в его комнату вошла Элли, та самая забавная девочка-«авантюринка».

– Привет, Элли, – сказал Сидор. – Вот уж не ожидал тебя увидеть.

– Мне просто нужна эта книга, – указала Элли на «Историю энвольтования». – Я заберу, ладно?

– Ладно. Но тогда мне надо придумать, что читать.

– Сходи в библиотеку. Там сейчас нет студенток, тихо, спокойно. Подберешь себе то, что надо.

– Да, ты права. Пойду прогуляюсь. А то я совсем отвык гулять.

Сидор кое-как нацепил на себя приличный костюм и пошел в библиотеку.

Едва он вошел в библиотеку, как понял, что здесь что-то не так. В библиотеке горели факелы, пахло благовониями, стеллажи были занавешены черной тканью, а на полу начерчены тайные знаки и символы.

– Кажется, я не вовремя, – пробормотал Сидор, но тут путь ему преградила святая Вальпурга и, воздев руки к небу, сказала:

– Тот, кто создал на земле и на небе всякую тварь, да подчинит воле человеческой тех, кто взбунтовался!

Сидор почувствовал слабость. Ему показалось, что он едва стоит на ногах.

– Что здесь происходит? – спросил он.

И тут навстречу ему вышли Дарья и Дениза в ритуальных черных одеждах, с ритуальными украшениями на груди и голове. Они отдернули одну занавеску, и в глубине стеллажей Сидор увидел стол, окруженный защитной пентаграммой.

– Ложись на этот стол, Сидор! – в один голос приказали Дарья и Дениза.

Тут же боль пронизала тело Сидора от макушки до пят.

– Вы погубите меня! – закричал Сидор.

Но Дениза понимала, что это кричит не Сидор, а Королева солитеров.

– Ложись! – рявкнула она.

Сидор лег, корчась от боли. Женщины в два счета сорвали с него одежду и принялись рисовать на теле охранительные знаки. Это немного утихомирило боль.

– Вы мучаете меня, – простонал Сидор.

– Это еще не мучение! – сказала Дениза. Она принесла серебряные цепи и приковала Сидора за руки и за ноги. А святая Вальпурга в это время заклинала:

– Чистое серебро, святое серебро, доброе серебро, принеси пользу, освяти путь, лиши всякой нечистоты!

Дарья поднесла к губам Сидора чашу с темной водой, пахнущей травами, и потребовала:

– Пей! Пей во имя собственной жизни!

– Нет! – проревел Сидор. Точнее, это был не его голос.

– Пей! Заставь себя!

Сидор как-то извернулся и припал к чаше губами. Сделал большой глоток.

– Пей! Пей! Пей!

А святая Вальпурга шептала:

– Да будет сие питье в пользу, в очищение души и тела, в освящение помыслов и деяний…

Сидор, мучаясь и прерываясь на крик, все-таки выпил чашу до конца.

– Вот и хорошо, – порадовалась Дарья.

– Главное, ничего не бойся, дорогой, – пробормотала Дениза. – И будешь спасен.

– Я умираю, – полуутвердительно-полувопросительно спросил Сидор, но ведьмы не ответили.

– Мне было больно, а теперь хорошо, – проговорил несчастный журналист. – Все тело легкое, как перышко. Дениза, я люблю тебя!

– Я тоже тебя люблю, сокровище мое, – прошептала Дениза. – Мой лысый тараканчик…

– Ах, какие кругом пейзажи красивые… – восхитился Сидор. – Это как вы сделали?

– Это все магия, дорогой, – плача, проговорила Дениза.

– А вот поле гиацинтов! Целое поле гиацинтов! Какой аромат! – воскликнул Сидор. – Я бы все подарил их тебе, любимая!

– Спасибо, Сидор, – проговорила Дениза.

– Дарья, с вами я тоже поделился бы, – великодушно сказал Сидор. – О, что я вижу! Какой прекрасный дворец!

– Из золота или из серебра дворец? – быстро поинтересовалась Дарья.

– Из серебра… Нет, нет, из чистого золота! Какая кра-со-та… – прошептал Сидор.

И дыхание отлетело от его уст.

– Все. Он увидел золотой дворец, – четко сказала Дарья. – Яд подействовал как надо. У нас есть четверть часа, чтобы изгнать тварь и восстановить жизнь Сидора. Дениза, приготовьте ароматницу.

– Уже.

– Хорошо. Открывайте крышку и поднесите ароматницу к самому носу Сидора. Не уроните. Помните, что в основе – расплавленная ртуть.

Дениза взяла причудливый сосуд, открыла крышку и поднесла сосуд к носу Сидора. Тонкий, нездешний аромат разлился по всей комнате.

– Сидор не дышит, – прошептала Дениза, – как же она почувствует?

– Она почувствует именно потому, что Сидор не дышит… Держите ароматницу крепче! Сейчас… Сейчас начнется!

И точно. Тело Сидора, доселе лежащее неподвижно, вдруг зашевелилось, стало дергаться из стороны в сторону. Святая Вальпурга забормотала молитвы – из тела Сидора, из пор его кожи, отовсюду лезли сотни больших, маленьких и микроскопических червей.

– О ужас, – простонала Дениза.

– Не вздумайте лишиться чувств и уронить ароматницу, – сурово одернула Денизу Дарья. – Вы ведьма или благородная девица?!

– Ведьма.

– То-то же. Я беременная и то терплю. Так, но где же виновница торжества?

Черви спускались на пол и принимались ползать в поисках выхода, однако начерченные на полу магические знаки препятствовали им.

– Ароматницу на пол! – скомандовала Дарья.

Дениза повиновалась.

Все черви до единого устремились к ароматнице и принялись вползать в сотни маленьких отверстий, которыми был усеян сосуд.

– Да, после этого его придется только выбросить, – резюмировала Дарья.

Вскоре ни одного червя не осталось на полу, все они вползли в ароматницу и обрели смерть в кипящей ртути.

– Но где же Королева? Она заставляет себя ждать, – недобро усмехнулась главная ведьма.

Доселе закрытый рот Сидора открылся, и из него показалась Королева солитеров. Корона на ее голове слегка скособочилась и потускнела.

– Что, решили измором взять? – проскрежетала Королева. – А вот не выйду! Пусть подыхает ваш Сидор.

– Сидор уже мертв. Ты что, трупный червь? Хочешь жить в теле, которое вот-вот начнет разлагаться? Как же низко вы пали, ваше величество!

– Хорошо, я покину тело, вы обошли меня и обхитрили. Но гибель своих детишек я вам не прощу. И прошу учесть – меня вам не прикончить. Если вы прикончите меня, то тем самым потревожите МИРОВОГО ЧЕРВЯ!

– О, мы не посмеем его тревожить, мы хорошо осведомлены о том, что произойдет, если его потревожить… Но тебе придется уйти. Ты проиграла.

– Хорошо. Я, Королева солитеров, покидаю это тело.

– А также покидаешь этот дворец, – настороженно сказала Дарья.

– Я не могу покинуть дворец без носителя, вам это известно.

– Я, – сказала святая Вальпурга. – Я стану носителем.

– Но как же так?

– А вот… Высший Хранитель сохранит меня от зла, и этот червь не причинит мне вреда. А я не причиню вреда ему, ибо лягу снова на покой в пределах вашего замка.

– Что ж, – сказала Королева солитеров, – это мне подходит. Не вечность же будет спать святая Вальпурга. Кто-нибудь разбудит ее, а потом и меня.

Дарья и Дениза только переглянулись.

Святая Вальпурга протянула руку, и по этой руке Королева солитеров вползла в ее плоть.

– Вот и все, – сказала святая Вальпурга. – Я ухожу на покой. А вы не забудьте доделать то, что начали.

И святой Вальпурги не стало.

– Мы должны спешить, – сказала Дарья. – У нас не так много времени. Где черный петух и белый голубь?

– Вот!

– Режь!

Кровь черного петуха и белого голубя, смешиваясь, потекла в обсидиановую чашу. А Дарья читала заклинание:

Астоферот, астоферот,

Пусть что мертво, то оживет!

Женщины положили мертвых птиц рядом с Сидором и синхронно вскрыли себе вены на правой руке.

– Кровь моя – в залог жизни! – крикнула Дарья.

– Кровь моя – в залог жизни! – крикнула Дениза.

Кровь женщин хлынула в обсидиановую чашу. Над нею поднялось пламя.

– Скорее! – прошептала Дарья. – У нас не так много крови…

Дениза приподняла чашу и окропила пылающей кровью тело Сидора и трупы птиц.

– Жизнь, вернись! – страшно вскричала Дениза. – Жизнь, вернись!!!

– Все, – сказала Дарья. – Процесс завершен.

И потеряла сознание.

Следом за ней потеряла сознание и Дениза. Женщины лежали на полу среди крови, среди охранительных знаков, и страшные раны на их руках затягивались постепенно.

Вдруг раздался хриплый клекот – это со стола вскочил черный петух. Затем со стола взлетел и белый голубь. Петух взъерошил перья и закукарекал.

И тогда на столе сел Сидор. Он протер ладонями глаза, посмотрел на свое голое, обрызганное кровью тело и прошептал:

– Ничего не понимаю. Что происходит?

Тут он увидел лежащих на полу Дарью и Денизу.

– Мама дорогая! Что здесь было?!

И в этот момент один из стеллажей с книгами отъехал в сторону и явил миру Герцога Рупрехта, который нес в руках что-то вроде плаща. Герцог подошел к Сидору и протянул ему плащ:

– Одевайтесь, Сидор. Операция по вашему спасению успешно завершена. И слезайте со стола, вам нечего бояться.

Сидор прикрыл наготу, слез со стола и кинулся к Денизе:

– Она без сознания!

– Моя жена, если вы успели заметить, тоже, – хмуро сказал Рупрехт. – Ничего не поделаешь, они отдали слишком много сил тому, чтобы изгнать из вас червей и спасти вашу многоценную жизнь.

– Что я могу сделать?

– Берите на руки Денизу и несите свою спасительницу в ее комнату. Я отнесу жену. В комнате у Денизы должен стоять на столике бокал с вином. Это особое вино. Смочите ей виски этим вином и дайте попить. Все будет нормально.

Герцог поднял Дарью на руки и скрылся за стеллажами. Сидор взял на руки Денизу. Она показалась ему легкой как перышко.

– Милая Дениза, – прошептал Сидор, – моя жизнь не стоит того, чтобы вы жертвовали своим здоровьем.

Рука Денизы бессознательно обвила шею Сидора.

Сидор хорошо знал, где находятся покои Денизы Грэм, и проследовал туда незамедлительно. В спальне он действительно обнаружил рядом с кроватью изящный столик и стоящий на нем бокал, полный темного густого вина. Сидор положил Денизу на кровать, взял салфетку (благо они имелись на столике) и смочил ее в вине. Этой салфеткой он протер виски Денизы. Та глубоко вздохнула и дернулась.

– Дениза, вы слышите меня? – прошептал Сидор. – Вам нужно выпить вино…

Дениза, не открывая глаз, протянула руку к бокалу, взяла его и залпом выпила. А потом снова прилегла на подушки.

– Дениза?.. – растерянно пробормотал Сидор. – Вам лучше?

– Ах, Сидор, такая истома во всем теле… Сидор?!

Дениза вскочила в постели.

– О счастье! Вы живы, Сидор, и навсегда избавились от Королевы солитеров!

– Правда? – не поверил ушам Сидор. – О Дениза! Какое это счастье! Вы спасли мне жизнь!!! Я обожаю вас!

Сидор хотел было обнять Денизу, но вовремя удержался – он весь был перепачкан засохшей кровью, к тому же из одежды на нем был только плащ…

– Простите, Дениза, – смущенно сказал Сидор. – Я в таком виде… Я пойду к себе, приму ванну, переоденусь. И тогда немедленно к вам… Если, конечно, вы позволите.

Лицо Денизы залила краска смущения.

– Ах, Сидор. На ваше тело нанесены оккультные знаки, и смыть их может только ведьма, которая их наносила… Ступайте ко мне в ванную – вот дверь. Ничего не смущайтесь, считайте, что я ваш лечащий врач…

– Хорошо, Дениза.

– Я приду к вам туда через минуту. Главное, отбросьте ложный стыд.

– Хорошо, я все отброшу.

– Да, Сидор, там у меня гели для душа в сиреневых флаконах, а шампуни в желтых. Я же их сама делаю… На травах. Ну идите, идите!

И Сидор пошел в ванную Денизы, робея, как школьник. Легко ей сказать: «Отбросьте ложный стыд»! У него такая ужасная фигура. Ну, не то чтобы совсем кошмар, но и не Давид работы Микеланджело. Во-первых, весь заросший волосами, во-вторых, ноги кривые, а в-третьих, брюшко, да, товарищи, брюшко, которое никакой магией не спрячешь!

Ванная Денизы блистала белым кафелем и золотыми кранами (вернее, позолоченными). На полочках рядом с гелями и шампунями стояли свечи в изысканных канделябрах. Сидор включил воду и принялся наполнять ванну, ежась при одной только мысли, что Дениза увидит его жалкое тело. Впрочем, она уже видела, но то был ритуал, а сейчас…

Вода быстро наполнила ванну, как по волшебству. Сидор снял плащ, бросил его на пол и влез в ванну. И тут открылась дверь и в ванную комнату вошла Дениза.

На ней не было никакой одежды – лишь распущенные волосы.

– Дениза, – прошептал Сидор, теряясь.

– Не бойся, милый, – сказала Дениза, касаясь тонким пальчиком груди Сидора. – Я все сделаю как надо.

И страхи Сидора Акашкина утонули в ванной Денизы Грэм.

Глава 10. ТРЕВОЖНЫЕ ДНИ.

Анна Николаевна молчала. Струйка из лейки тихо лилась под корень королевской петунии.

– Анна Николаевна! – воззвала Юля во второй раз.

– Я внимательно слушаю вас, Юля, – тихо сказала Анна Николаевна.

– Может быть, можно пройти к вам в дом?

– А чем вас не устраивает сад?

– Анна Николаевна, у меня очень деликатный разговор. Я боюсь, что нас могут подслушать.

– Пхм, – гордо хмыкнула при этом Мадлин и демонстративно отправилась в глубь сада.

– Пожалуйста, Анна Николаевна, – умоляюще протянула Юля.

– Хорошо. Идемте в дом. И не волнуйтесь, я еще не поставила на дом защиту против вас.

– Благодарю вас, Анна Николаевна, – смиренно ответствовала Юля.

Она вообще была смирнее обычного, что удивительно. Войдя в дом, робко прошла на кухню, словно не была здесь когда-то почти полновластной хозяйкой.

– Присаживайтесь, – пригласила Юлю Анна Николаевна и села сама. – Извините, что не предлагаю чаю, по такому позднему времени у меня его пить не принято. А впрочем… Марья Авдеевна!

– Да? – раздался голос откуда-то сверху.

– Не угодно ли вам выпить чаю? У нас поздняя гостья.

Марья спустилась со второго этажа. Присвистнув, посмотрела на Юлю:

– Вот так номер! Кажется, именно эта могущественная ведьма собиралась брать меня в заложницы и шантажировать мою сестру…

Юля густо покраснела.

– Что ж, пока вы не заложница, будем пить чай. В конце концов, отказывать какому бы то ни было гостю в чашке чая просто неприлично. – Анна Николаевна обратилась к Марье: – Дружочек, будьте так любезны, поставьте чайник. Мерси. Да, и чашки из буфета достаньте. Вот спасибо, уважили старуху. А кое-кто стариков совсем не уважает!

От Юли уже можно было прикуривать.

– Да ладно вам, Анна Николаевна, с кем не бывает, – добродушно отозвалась Марья. – Помню, когда мне было девятнадцать лет, я была такой… Ой, такой! Оторви и выбрось, короче говоря.

Чайник вскипел, Марья заварила чай с особым вкусом «Сон императрицы», достала коробку с бисквитами.

– Ну вот, – удовлетворенно сказала Анна Николаевна. – Теперь можно и поговорить. Юля, наливайте себе чаю.

– Анна Николаевна, – сквозь слезы сказала Юля. – Не называйте меня на «вы», пожалуйста. Мне так стыдно…

– Ах, стыдно?! А мне, по-твоему, не стыдно – вести занятия в музыкальной школе, будучи лишенной музыкального слуха?! Как полагаешь?!

– Я все верну! Немедленно! Сейчас!

– Не торопись уж так! Наивная девчонка! Ты думаешь, что действительно лишила меня музыкального слуха?!

– А что, нет?

– Нет, конечно! Дорогуша, ведьма ты, возможно, и сильная, но необразованная. А потому не знаешь, что то, что даровано Гармонией Сфер, не отнимается простыми колдовскими заклинаниями.

– Но как же… Я ведь сама читала.

– Читай больше всякой ерунды, совсем засушишь свои ведьмовские мозги! Ты знаешь, что такое Гармония Сфер?

– Н-нет.

– А Божественная Синергия?

– Н-нет.

– «Н-нет»! – передразнила Анна Николаевна Юлю. – Ты хотя бы принимаешь на веру тот факт, что все мы не произошли от обезьяны, а созданы?

– Ну, я вообще-то придерживалась теории дарвинизма. Я вообще-то неверующая.

– Эх ты! И какая ты после этого ведьма! Помни, настоящая ведьма знает Того, Кто ее создал. И дал ей силы, которыми она пользуется. Дал через Гармонию Сфер. Потому-то ты и не могла лишить меня Настоящего слуха. Слух – это талант, а таланты даются бессмертным душам, а не обезьянам, прости меня святая Вальпурга!

Некоторое время Юля молчала. Потом лукаво поглядела на Анну Николаевну.

– Что? – удивленно спросила та.

– Ну раз я вас не лишила музыкального слуха, значит…

– Что?

– Значит, вы на меня не сердитесь!

– Глупышка… – пробормотала Анна Николаевна. – Я не сержусь. Я просто расстроена. Расстроена тем, что ты так резко сменила нравственный акцент своей личности.

– То есть из хорошей ведьмы стала плохой? Вы это хотите сказать?!

– Да не стала ты плохой ведьмой, дорогуша, как ни старайся! – рассмеялась Анна Николаевна. – Просто у тебя переходный ведьмовской возраст. Вот тебя и кидает из крайности в крайность. Что такое? Что ты на меня так смотришь?

Юля тяжело вздохнула:

– Честно?

– Честно.

– Мне очень хочется сделать вам какую-нибудь гадость. Вот просто руки чешутся. Может, сказать заклинание, чтобы у вас канализацию прорвало?

– Ну скажи, если тебе от этого легче будет. А вообще-то у нас в городе сантехники отличные. Вервольфы. За минуту все починят.

– У-у! – взвыла Юля. – Как только вы мне разрешили сделать гадость, мне ее делать расхотелось!

– А это уже педагогика, деточка, а не магия. Но мы сейчас не об этом. О чем ты хотела со мной поговорить?

– Об Арфе.

– А что с ней?

– Заберите ее у меня, пожалуйста.

– С какой стати?

– С такой, что я теперь злая ведьма…

– Опять двадцать пять! Это кто ж тебе такой ярлык повесил?

– Я сама это понимаю… – тихо всхлипнула Юля.

– Ну, раз понимаешь, значит, все еще не совсем кончено. Так что храни Арфу.

– Не могу.

– Почему?

– Потому что на нее… посягают. И еще… Ой, можно я все по порядку расскажу?

И Юля рассказала, держа в руках ненадкушенный бисквит, про планы Изяслава Радомировича, про вызывание духа Иссахара, про запугивание рабочих, требующих выплаты зарплаты… И про восстановление капища бога Соммуза рассказала тоже.

Анна Николаевна слушала всю эту историю с непроницаемым лицом. Когда Юля закончила говорить, несколько минут в доме стояла зловещая тишина.

– Так, так, – сказала Анна Николаевна, нарушая эту тишину. – Значит, снова у Торчкова далеко идущие вперед планы… Вот мерзавец, неймется ему. Что значит человек властью испорчен… А ты, Юля, говоришь про свои мечты о пакостях. Разве это пакости…

– Дело даже не во власти, – сказала Юля. – Просто ему нужен этот Соммуз.

– Дело именно во власти, Юля, – покачала головой Анна Николаевна. – Ведь для чего нужно это капище древнего бога? Служения устраивать. А кто будет главным жрецом? Даже и придумывать не надо – естественно, сам Торчков. Ведь власть жреца – это власть почти идеальная, никто ничего не посмеет возразить. Так-то.

– Если я не вызову Иссахара, – заплакала Юля, – он убьет мою бабушку. Это моя единственная родственница, кроме вас, Анна Николаевна. Что же я за ведьма получаюсь, если не могу своих родственников защитить?

– Ну, бабушку-то уж мы в обиду не дадим. Много чести ему, Котохе, чужих бабушек губить.

Юля впервые за весь вечер улыбнулась. А потом помрачнела опять:

– Что же мне делать?

– А знаешь что, Юля, – подумав, сказала Анна Николаевна. – Вызывай Иссахара.

– Что?!

– Погоди, ты не дослушала. Я предлагаю тебе пойти на хитрость. Котоха ведь явно будет присутствовать при вызывании.

– Наверняка.

– Так вот. Обмани его. Перехитри.

– Как? Он будет следить за каждым моим жестом, за каждым знаком и каждым словом!

– Да. Но кое-что он уловить не сумеет.

– А именно?

– А именно – имя духа, которого ты вызываешь. Ведь имя ты в продолжение всего ритуала будешь вызывать лишь мысленно.

– И значит, – в лице Юли засветилась надежда, – я смогу просто вызвать любого другого духа?

– Не любого другого, а Иффараса.

– Иффараса? Что это за дух? Я никогда о таком не слышала.

– Его редко вызывают, но уж если вызывают, то он, как говорите вы, молодежь, оттягивается по полной. Иффарас – дух веселья, разгульного пьянства, вечеринок и праздников. Думаю, если ты вызовешь Иффараса, ничего страшного не произойдет. Все немного попьянствуют, в городе воцарится веселье…

– Это выход! – захлопала в ладоши Юля.

– Это – выход, – включилась в разговор Марья Белинская. – Но мы упустили еще одну важную деталь. А именно: рабочим резино-технического завода не платят зарплату. Так что уже несколько человек объявили голодовку. С этим надо что-то делать. Надо вмешаться, вы не находите?

– Надо. Но как?

– А что, если… У меня есть одна идея, – сказала Юля. – Я же злая ведьма. И об этом полгорода знает…

– Что ты задумала?

– Кое-кого попугать, – улыбнулась Юля. – Вот завтра ночью и попробую.

– Ох, не навороти дел, голубушка, – сказала Анна Николаевна.

– Ничего. Не наворочу, – ответила очень злая ведьма Юля.

…Директор завода резино-технических изделий вообще обладал крепким сном. Его не смущали ни проблемы производства упомянутых резино-технических изделий, ни досадное происшествие с зарплатой рабочих. Он-то, директор, свою зарплату получал. Как, впрочем, и заместитель, и главный бухгалтер. Так что сон у них был всегда крепок и спокоен.

И вот снится директору завода, что он вовсе не директор, а знаменитый рок-певец. И со своими концертами объехал он весь мир, денег у него полно, славы – тоже, а уж о том, каков его дом, а точнее, родовое поместье, – и говорить нечего.

Но снится также директору, что вот умирает он от передозировки наркотиков и попадает прямиком в ад. А тут верткие и ловкие черти принимаются терзать его многогрешную душу. Приходится ему лизать раскаленные сковородки за то, что слишком много болтал, пить расплавленную серу за то, что пел всякие непотребные песни, и носить горячие металлические трусы за то, что в прежней жизни был он неразборчив в постельно-интимных связях.

Словом, плохо директору так, что хоть беги. И тут появляется в его сне некое существо белокрылатого облика.

Существо говорит директору:

– Вот видишь, как приходится мучиться за грехи прежней жизни! Что скажешь на это?

– Да если б у меня была возможность исправить свою жизнь, я бы уж ни одного греха не совершил, – вопит несчастный, потому что железные трусы еще и размером маловаты.

– Хорошо, – говорит существо. – Услышаны твои моления. Возродишься ты к жизни. Только уже не рок-певцом, а директором завода резино-технических изделий в русском городе Щедром. Устраивает тебя такое возрождение?

«Еще как!» – думает несчастный, вылизав очередную раскаленную сковородку.

– Так быть посему, – говорит крылатый. – Станешь ты директором завода. Но смотри, согрешишь – опять в ад вернешься, сковородки лизать!

Тут сон окончился, а директор проснулся в холодном поту и начал ощупывать язык – уж почему-то слишком сильно он болел, как будто обжег обо что-то.

А потом директор заорал как резаный. Потому что увидел у своей кровати то самое белокрылатое существо. Существо укоризненно трепетало крылышками и помавало указательным пальчиком. Сапфирные глаза существа глядели на директора с печалью и досадой.

– Ты кто? – спросил директор у существа, откричавшись.

– Сам догадайся, – ответил крылатый. – Неужто не понимаешь?

– Ты зачем пришел? Что я тебе сделал? Имей в виду, у меня может инфаркт быть.

– Инфаркт у тебя будет, ты не беспокойся. И очень скоро. А после смерти попадет душа твоя прямехонько в ад, что тогда делать будешь? Опять сковородки лизать?

Сон, еще недавно столь реальный, пугающе встал перед директором…

– Это не деловой разговор, – сказал он крылатому. – Что я должен делать, чтобы избежать темы сковородок?

– Немедленно выплати всю до копейки зарплату рабочим своего завода.

– Да где я деньги возьму?

– А любовнице на норковую шубу и платиновый браслет где деньги нашел? А еще кто-то недавно поменял свой старый «Форд Сиеста» на новехонький «Рено Меган»!

Такая информированность добивала директора, и он сник.

– Ладно, – сказал он. – Выплачу. Все долги по зарплате выплачу. Гори она синим пламенем!

Но ночью очень легко давать обещания. Выплачу дескать, нет проблем. А с утра, как придешь на работу, дело ясное – фонды пусты, брать деньги неоткуда, и никакое чудо тут не поможет!

А тут еще заместитель в уши напевает: «Потерпят они с зарплатой, они же быдло! Тем более что зарплата такая маленькая, что ее выплаты они даже не заметят! У них у всех огороды, картошка там, капуста. С голоду не сдохнут, потерпят месяцок-другой. Зато в банке мы такие процентики под всю сумму огребем!».

Так что сон и крылатое существо отошли на неясный план. А на переднем – зарплата не выплачена, рабочие продолжают голодовку, и на территорию резино-технического завода проникла какая-то девица в джинсах, топике и с алмазом в пупке. У девицы в руках внушительного вида блокнот и еще какая-то фигня техническая типа диктофона.

– Альберт Николаич! – тревожно сигнализировал директору заместитель. – Тут какая-то соска через проходные на территорию просочилась. Ищет, где расположен штаб голодающих. Никак пресса?

– Прессу дави, – зашипел директор. – Еще прессы нам не хватало.

И заместитель рвет с места в карьер.

Между тем в штабе голодающих действительно появилась девушка с блокнотом и диктофоном. Эта девушка – Юля, которая решила проявить инициативу и узнать от рабочих, каково им приходится.

– Долго вы еще намерены голодать? – поинтересовалась она.

– До тех пор, пока не выплатят зарплату! – сурово заявил похудевший рабочий люд.

– Но, – сказала Юля, – деньги – это всего лишь деньги. Ради этого рисковать своим здоровьем…

– Девушка, – утомленно сказала одна из голодающих, Светлана Баруздина. – Откуда вы взялись только с такими провокационными фразами! У вас когда-нибудь было в жизни так – не на что купить молока ребенку? А еще все друзья тебя ненавидят, потому что ты у каждого из них взял в долг! Мы не требуем золотых гор, мы просто хотим получить свое!

– Да что мы перед ней объясняемся! – насмешливо вякнул пожилой, но очень ехидный рабочий по прозвищу Доктор Смерть. Вообще на заводе его не очень-то любили – был он язва язвой, лез во все дела, совал свой нос куда не следует, но вот по иронии судьбы Доктор Смерть примкнул к голодающим, и пришлось относиться к нему с уважением. – Вы, коллеги, знаете, что это за девица? Это же ведьма!

– Ну и что, что ведьма, – сказал кто-то. – У меня у самого жена ведьма, живу ведь как-то…

– О, это не простая ведьма, – объявил Доктор Смерть. – Это она мэрию в аквариум превратила, между прочим. Так что будьте с нею поосторожней.

– Так это вы? – восхищенно глянула на Юлю Светлана Баруздина. – Слушайте, а вы не могли бы и руководство нашего завода в какой-нибудь зоопарк превратить? Чтобы им неповадно было зарплату задерживать!

– Нет, превращать никого не надо, – возразил Доктор Смерть, язвительно хихикая. – А то тогда вообще зарплаты вовеки не дождемся. Разве нам зоопарк зарплату выплатит?

– Между прочим, – сурово нахмурила бровки Юля, – я здесь для того, чтобы помочь вам. Я не хочу, чтобы вы голодали. Я хочу, чтобы всю зарплату вам выплатили.

– А я уж было подумал, – продолжил язвить Доктор Смерть, – что вы нам предложите какое-нибудь наколдованное золото. Или наколдованную валюту.

– А что, вам это нужно? – нехорошо усмехнулась Юля. – Пожалуйста!

Она трижды хлопнула в ладоши, и на полу возле ее ног появилась горка золотых слитков, а также пачки валюты, перевязанные банковскими лентами.

Это волшебство вызвало нехорошее оживление у всех присутствующих.

– Это, конечно, ненастоящее? – спросил кто-то прерывающимся голосом.

– Почему же. – Юля наклонилась и взяла одну пачку стодолларовых купюр. – Настоящее.

Среди рабочих возник шум, смех, но очень нервный.

– Настоящее, но на какое-то время. Потом исчезнет, – закончила Юля свои слова.

– А! – торжествующе воскликнул Доктор Смерть. – Так мы и знали!

Но по лицам рабочих – и мужчин и женщин – было видно, что они предпочли бы этого не знать. Предпочли бы разобрать слитки и поделить между собой пачки стодолларовых купюр. Тогда и голодовка закончилась бы сама собой.

– Жаль, – проговорила Светлана Баруздина, а у одной молоденькой голодающей началась форменная истерика.

– Зачем, зачем? – закричала она. – Зачем над нами так издеваться?! Вам что, девушка, больше заняться нечем? Нас уже все достало, не на что прокладки купить, а вам только хиханьки!

Юля повела рукой – наколдованные богатства исчезли, вызвав вздох тоски.

– Дело не в том, что я могу наколдовывать такие штуки, – сказала Юля. – А в том, что я могу поговорить с вашим руководством и потребовать у них выплаты зарплаты. На самом деле я на вашей стороне. Я не люблю, когда кто-то, кроме меня, нарушает закон. Так что дирекции вашей хана, если она меня не послушает. Но вы, вы… Обещайте мне, что прекратите голодовку. Не надо этого. Это крайние меры. Я заставлю вашего директора раскошелиться. Клянусь.

– Мы вам не верим, – сказали рабочие. – Какой интерес ведьме стоять за интересы рабочих? Что вам от этого?

– Просто хочется справедливости, – ответила Юля. – Разве это плохо?

– Это подозрительно, – сказал Доктор Смерть. – Сейчас никто добрым да справедливым не бывает, кроме как за-ради своей выгоды.

– Понятно, мне вас не переспорить, – сдалась было Юля, но тут в штаб ворвался заместитель директора.

– Кто вам разрешил проникнуть на территорию завода?! – взревел зам. – Кто вы такая? По какому праву?!

– Независимая ведьмовская пресса, – хлопнула себя по груди Юля, и на груди образовался блестящий бейдж с нечитаемым текстом. – Мы выясняем, в каком состоянии находятся голодающие рабочие и когда вообще на вашем заводе собираются платить зарплату.

– А это вашу прессу не касается! – рыкнул зам, не особенно церемонясь с правилами русского языка. – А ну вон отсюда! Сейчас вам обратно покажут дорогу!

У девушки что-то неуловимо поменялось в лице. А потом зам понял, что ее глаза зажглись желто-янтарным светом, как два милицейских фонарика.

– Терпеть не могу, – сказала Юля, – когда со мной разговаривают подобным тоном. А быть тебе за это игуаной!

Девушка вскинула тонкие изящные руки, хлопнула в ладоши над головой, и все вокруг окуталось дымом. Розового, насыщенного такого цвета. А когда розовый дым развеялся, у ног девушки испуганно трепетала крупная игуана с начальственным выражением морды.

– Ступай к своему начальнику, – сказала игуане Юля, – и сообщи, что здесь находится ведьма Улиания. И если твой начальник еще не потерял мозги, то он явится сюда незамедлительно. Жду пять минут.

Все были потрясены.

– Вот! – вскричал Доктор Смерть. – Вот, она уже людей превращать начала! Я говорил – появление ведьмы не к добру.

– Слушайте, – обратилась к одиозному типу Юля. – Если вы меня доведете, я и вас превращу. Вот честное слово. Я вам до этой минуты хоть что-нибудь плохое сделала? А вы меня с грязью мешаете!

Меж тем свежепревращенная игуана уносилась прочь со всею скоростью, на какую только способно было такое спокойное существо. Ну явно у него оказались замдиректорские замашки.

Когда игуана внеслась в директорский кабинет, минуя обалдевшую секретаршу, Альберт Николаич что-то грозно надиктовывал по телефону. Увидя игуану, директор с маху шмякнул трубкой о телефонный аппарат и заорал:

– Эт-то еще что за гадосстя!

– Это я, Альберт Николаич, ваш заместитель, – квакнула (или что еще там делает) игуана. – Не погубите! Там у штаба голодающих ведьма Улиания, загримированная под прессу, требует встречи с вами! Ждет пять минут!

– Тьфу! – грохнул директор. – Ведьмы совсем распоясались, профсоюза на них нет. Придется идти.

Директор встал и направился к штабу голодающих. Поступь его напоминала чем-то крейсерскую лодку, а грозно нахмуренные брови – полковое знамя.

Впереди директора скакала верная игуана, семенила лапками, блестела глазками.

– Вы почти опоздали, – встретила Юля директора уничтожающей фразой. – А если бы не пришли вообще, я ваш завод по кирпичику и по винтику разнесла бы.

– Девушка, где ваше «здравствуйте»? – грозно бросил директор. – Вас что, не учили правильно с людьми разговаривать?

– Учили, – сказала Юля. – Только мы уже виделись. Причем совсем недавно.

И тут она приняла облик светлокрылатого существа, которому директор во сне, даже фактически наяву, как вы помните, пообещал решить все проблемы с зарплатой рабочих.

– Ах! – схватился директор за сердце. – Значит, это были вы…

– Да, – торжествующе молвила Юля. – Это была я.

– Замечательно! – крикнул директор. – Теперь я знаю, кто меня шантажирует! Это вы! Бессовестная личность! Вы знаете, что проблемы с зарплатой я решаю как могу, но задумали еще и пошантажировать меня. Адскими муками, скажите на милость! Доложу вам, что адских мук не боюсь и вообще в ад не верю. А вы, товарищи рабочие, чем голодать и устраивать прочие… акции, лучше разошлись бы по своим рабочим местам и принялись за дело.

– Не разойдемся! – выкрикнул Доктор Смерть.

– Где наша зарплата?! – воскликнула Светлана Баруздина, и вслед за ней голодающие начали скандировать:

– Да-ешь зар-пла-ту! Да-ешь зар-пла-ту!

– Я решу этот вопрос, – как можно убедительнее сказал директор. – Но позже, когда нас профинансирует Москва…

– А зачем Москве вас финансировать? – встряла Юля. – Где вы и где Москва! Тем более что зарплата рабочих находится гораздо ближе!

– Уберите отсюда эту аферистку! – зычно потребовал директор, а Юля между тем набросила на себя новый облик – этакого бесенка с алыми рожками и горящими глазами. Длинный Юлин хвост щелкнул как хлыст дрессировщика.

– Ах я аферистка? – уточнила она грозно. – А теперь послушайте меня, все! Зарплата рабочих находится в банке «Экспресс-Щедрый». Там она прокручивается на срочном вкладе, чтобы на нее налипли проценты. Эти проценты директор и его клика потом поделят между собой. Проценты растут с каждым месяцем, так что зарплаты вам ждать и ждать, дорогие рабочие!

– Это правда? – крикнула Светлана Баруздина.

– Да вы что! – нарочито возмутился директор. – Это наглая ложь!

– Это правда, – сказала Юля. – Сейчас я вам предъявлю директора банка!

И она трижды хлопнула в ладоши. Одна из стен комнаты, в которой происходило все это действо, поплыла как пластилиновая, а затем стала прозрачной. И за этой стеной все увидели внутренность кабинета директора банка «Экспресс-Щедрый». Директор разговаривал с кем-то по телефону, но, обнаружив, что за одной из его стен стоят какие-то люди, справедливо испугался.

– В чем дело? – вскрикнул он.

– Перед вами – Сурен Акопович Кочумян! – торжественно представила Юля, сделав ручкой изящный жест. – Директор банка. И очень большой друг директора завода. Сурен Акопович, как там поживает вклад за номером триста шестьдесят три тысячи пятьсот три?

– Вы кто такая? – побледнел Сурен Акопович. – Вам что надо?

– Я ведьма! Я очень злая ведьма! – торжествующе заявила Юля. – И я могу предложить вам на выбор массу пакостей! Если, конечно, вы не выполните мою волю…

– Охрана! – закричал Сурен Акопович. – Охрана!

В его кабинет ворвались два матерых, шкафообразных охранника. В руках у них по «зиг-зауэру».

– Шеф, – уронил один охранник. – Какие будут указания?

– Стреляйте в эту девчонку! – крикнул Сурен Акопович. – Стреляйте!

– Шеф…

– Это необходимая оборона! Стреляйте же!

Охранники начали пулять по Юле, а та только усмехнулась:

– Фильм «Матрица» смотрели?

Она вытянула руку с поднятой ладошкой, и все пули были остановлены в пяти сантиметрах от этой узкой девичьей ладони. А потом осыпались на пол как горох.

– Теперь – мой черед стрелять! – сказала Юля и образовав на кончиках пальцев парочку шаровых молний, швырнула ими в Сурена Акоповича. Когда молнии прошли сквозь прозрачную стену, тот начал визжать как резаный, а его охранников просто сдуло из кабинета. Молнии зависли в опасной близости от жирного лица директора банка – так что на его чисто выбритые щеки лег электрический свет ватт примерно ста.

– Я все сделаю! – срывая голос, закричал Сурен Акопович. – Что тебе надо, ведьма? Только убери свои молнии!

– Вот это деловой разговор, – улыбнулась Юля. Щелчок пальцами – и молний нет. – Счет за номером…

– Я помню.

– Его придется закрыть. Деньги с него перечислить в фонд заработной платы завода резино-технических изделий. Все деньги. До копейки. Я сама прослежу за этой операцией.

– Мне все понятно, – сказал, точнее, уже просипел Сурен Акопович. – Я немедленно…

– Сурен! – рявкнул на него директор завода. – Опомнись! Под статью ведь пойдем оба! И из-за того, что ты этой сучки испугался!

– Лучше пойти под статью, чем связываться с ведьмой, – упавшим голосом проговорил Сурен Акопович и вызвал секретаря.

…Этот день вошел в память рабочих резино-технического завода надолго. Им выдали зарплату, которую задерживали несколько месяцев, да еще и добавили проценты. И ведьма Улиания принимала в этом процессе самое непосредственное участие. Плюс к тому она превратила в хорька директора завода. Заверила, что не навсегда, а на столько месяцев, на сколько он задерживал зарплату. Хорька взял к себе домой Доктор Смерть – обещал кормить и ухаживать, что, конечно, было сомнительно.

После всей этой истории Юля находилась в самом приподнятом настроении. Она позвонила Анне Николаевне и договорилась, что снова переезжает жить к ней. Было понятно по тону разговора, что Анна Николаевна одобряет Юдины действия.

…С завода Юля ушла поздновато и, кроме всего прочего, чувствовала себя ужасно усталой и голодной. Поэтому она решила прогуляться в парке и заодно заглянуть там в какую-нибудь кафешку, где можно будет утолить голод чашкой кофе с пирожными.

Юля села в троллейбус, который шел как раз от завода до главного городского парка, заплатила кондуктору за проезд и не заметила, как задремала.

Очнулась она оттого, что нечто чрезвычайно холодное, просто ледяное, коснулось ее рук.

Юля открыла глаза. Хотела было взвизгнуть от ужаса, но передумала – ведьме ее статуса визжать от ужаса просто не положено.

Напротив нее на сиденье расположился зомби. Или умертвие – Юля не знала, как лучше назвать того, кто сейчас касался ее рук.

Умертвие с серо-землистой кожей, покрытой зеленоватыми пятнами разложения и лохмотьями истлевшей одежды, сидел и смотрел на Юлю глазами, затянутыми молочно-белой пленкой. Рот умертвия был приоткрыт (истлели губы), желто-бурые острые клыки скалились на девушку.

– Добрый день, – сказала Юля умертвию, при этом стараясь говорить так, чтобы не дрожал голос. – Вам что-то от меня нужно?

– Будь осторожна, – прохрипел умертвий. – Будь очень осторожна, ведьма.

– Мерси, – сказала Юля, чуть-чуть успокаиваясь. – Я вообще-то всегда осторожна: я не пью сырой воды, не ем вьетнамскую вермишель быстрого приготовления и не крашусь губной помадой, на тюбике которой не указана страна-производитель. Но все равно спасибо за предупреждение.

Зомби с видимым неудовольствием выслушал Юдину болтовню, а затем повторил:

– Будь очень осторожна. Он идет за тобой. Он ищет тебя.

– Кто? – удивилась Юля.

И на всякий случай обернулась.

За ее спиной никого не было, задняя площадка троллейбуса была пуста.

А когда Юля повернула голову, оказалось, что и умертвия никакого нет.

– Здрасте пожалуйста, – сказала Юля. – Это что, у меня глюк такой?

Но руки все еще были холодными и какими-то липкими. Даже неприятно.

– Кого я должна опасаться? – вслух рассудила Юля. – Директор завода сейчас в образе хорька рассекает, а банкира я до самой смерти запугала так, что он за пять километров обходить меня будет. А, это мне точно примерещилось.

– Остановка «Городской парк», – пропищал динамик.

– Мне выходить, – всполошилась Юля.

Она вышла у центрального входа в городской парк. И сразу на нее снизошел покой и нега, идущие от древесных кущ, огромных клумб и прекрасного фонтана.

Юля помыла под фонтаном руки и направилась в глубь парка. От прогретых солнцем лип тек медово-пряничный аромат. Асфальт слегка пружинил под ногами. Возле скамеек суетились белки – подбирали натерянные посетителями орешки и семечки.

Среди небольшого ельничка расположилось кафе, которое безо всякой фантазии называлось «Елочка». Его стены были окрашены в густо-зеленый цвет, а в окна вставлены зеленые витражи, изображающие все то же замечательное новогоднее деревце.

Юля вошла в кафе и заняла крайний столик. К ней тут же подошел официант. Был он в русском национальном костюме, но, что самое удивительное, его коротко стриженные волосы были светло-зеленого цвета, а глаза, когда Юля заглянула в них, как оказалось, имеют вертикальный зрачок.

– Леший, – пробормотала она растерянно.

– Он самый, ведьмочка, – весело подтвердил молодой официант-леший. – А что, у тебя на леших аллергия?

– Нет, – улыбнулась Юля. – У меня аллергия только на мадагаскарских тараканов и мексиканских муравьев.

– У нас в меню их нет, – сказал официант, немедленно посерьезнев. – Ты, кстати, что будешь?

– Я хотела кофе с пирожным, но что-то так проголодалась, что чувствую – кофе с пирожным не отделаюсь. Что посоветуешь?

– У нас сейчас мясной рулет отменный и еще печеный картофель по-деревенски в грибном соусе. И еще тефтели на пару с жареной морковью. И еще…

– Ой, у меня уже слюнки текут. Я как будто сто лет не ела! Давай и рулет, и тефтели, и картошку!

– Девушка, а за фигуру не боитесь?

– А я ведьма, я себе любую фигуру наколдую. А что тебе моя фигура? Понравилась?

– Да, – посерьезнел официант. – Кстати, меня зовут Миша.

– Косолапый? Ой, извини! А меня – Юля. Хочешь, пообедай со мной.

– Ой, какие мы щедрые! Деньги случайно не наколдованные?

– Нет. Тетя дала.

Миша ушел на кухню и через некоторое время вернулся с заказом.

– Вот. Приятного аппетита.

– А сам?

– Не положено. Я обслуживающий персонал. Кстати, может, по пиву? У нас пиво хорошее.

– Давай. Только мне некрепкое.

Миша принес и пиво, они чокнулись кружками за знакомство, и Юля принялась уписывать за обе щеки мясной рулет.

– Вкусно?

– Вкусно. Слушай, отличное у вас кафе! Кто хозяин?

– Мой отец. У нас кафе семейное.

– А отец твой тоже леший?

– Конечно. Мама – человек. Поэтому я и получился таким… гибридом.

– Ну ты вполне симпатичный гибрид, – засмеялась Юля. – Специально напрашиваешься на комплименты?

– Конечно. В этой глуши лишнего комплимента и не дождешься. Хоть волком вой.

– Скорее уж медведем!

Они рассмеялись.

– За тебя, – подняла свою кружку с пивом Юля.

И тут произошло следующее.

Дзынькнуло стекло в разбитом окне с витражной елочкой.

Дзынькнула, разбиваясь, кружка в руке у Юли.

Остатки пива расплескались во все стороны.

– Ложись! – крикнул Миша и стащил Юлю со стула на пол.

– Что это было? – через долгую-долгую минуту спросила Юля у Миши.

– Выстрел, – сказал Миша. – В тебя стреляли.

– Еще чего!

– Да. Не вставай! Могут выстрелить еще раз. Поползли на кухню.

– Слушай, я ведьма, мне пули не страшны.

– Думаю, что тот, кто в тебя стреляет, знает о том, что ты ведьма и что пули тебя не берут.

– И что? – глупо спросила Юля.

– Он придумал особые пули. Ползи за мной на кухню. Там служебный выход.

На кухне они наконец смогли встать в полный рост.

– А ты, ведьма Юля, оказывается, опасна, – сказал Миша.

– Тебя это не устраивает, леший?

– Нет. Мне это нравится. Работать официантом – слишком спокойное занятие. А вот спасать от пуль красивых девушек… Самое то. Давай присядем вот здесь. Подождем.

– Чего? Пока киллер уйдет?

– Хотя бы.

– Вряд ли он уйдет, не сделав своего дела.

– Что ты предлагаешь?

– Я стану невидимой и ускользну через служебный выход. Заодно посмотрю – киллер мог оставить следы возле вашего кафе.

– Вообще-то это правильно, только досадно…

– Что досадно?

– То, что ты так быстро меня покидаешь.

– Слушай, леший, теперь ты не напрашиваешься на комплименты, теперь ты пытаешься их говорить.

– Ага, ага, ты заметила!

– Я тебе так понравилась?

– Да, среди ведьм ты просто приятное исключение. Обычно они старухи с крючковатым носом и узловатыми пальцами, а тут – да ты просто прелесть.

– Мерси, мерси.

– Ладно, шутки в сторону. Похоже, ты в серьезной опасности.

– Так что позволь мне поскорее стать невидимой и выбраться отсюда.

– Позволяю, – усмехнулся Миша, а потом вновь посерьезнел: – Мы увидимся? Только давай не в кафе и не в парке. Здесь слишком… простреливаемая зона.

– Тогда давай в библиотеке. Центральной городской.

– Сегодня в шесть. Должен же я знать, как ты добралась до дома.

– Хорошо. А теперь не мешай.

– Но присутствовать я могу?

– Можешь.

И леший Миша стал единственным наблюдателем того, как Юля превратилась в невидимку.

– Открыть тебе дверь?

– Не надо. Я пройду сквозь нее. Если откроешь – это может привлечь внимание киллера.

– Логично.

– Ну все, пока.

– Пока.

…Юля вышла из «Елочки» невидимая и взбешенная до самой крайней степени. В нее стреляют, когда она ест тефтели и пьет пиво! Ей не дают покоя какие-то сволочи! Ей, лучшей в мире ведьме!

Юля, не касаясь ногами травы, бесшумно обошла кафе. Она осматривалась в поисках следов киллера. Но, похоже, тот тоже был парень не дурак (кстати, почему парень? Юля читала, что киллерами все чаще становятся девушки, потому что это выгодно и стильно) и следов никаких не оставил. Юля мысленно чертыхнулась и, набрав высоту, полетела к выходу из парка. Не дали ей спокойно отдохнуть.

Ну ничего, она тоже умеет лишать спокойствия.

И в ближайшее время собирается это умение продемонстрировать.

Глава 11. ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ СИДОРА АКАШКИНА.

…Свадьбу поначалу не хотели делать пышной. Но Дарья Белинская, которая просто обожала Денизу Грэм, настояла на том, чтобы свадьба Денизы и Сидора Акашкина была обставлена сколь возможно пышно.

Во Дворец Ремесла в Толедо выписали тринадцать флористов, которые должны были украшать живыми цветочными композициями два зала: один для проведения собственно церемонии, а второй – банкетный. Дарья собиралась пригласить на свадьбу подруги чуть ли не весь ведьмовской бомонд.

А пока Дарья Белинская устраивала размах и помпезность, виновники будущего торжества, жених с невестой, укрывались от нескромных глаз то в розарии, то в библиотеке. Потому что им просто не давали побыть наедине, а им этого так хотелось!

Сидору и Денизе нужно было поговорить о многом. Планировалось, что Сидор не вернется в Россию и тем более в Щедрый. Он останется во Дворце Ремесла и будет писать книгу о современных ведьмах. Дениза не сомневалась в наличии у возлюбленного писательского таланта. Она даже успела заключить договор с одним оккультным издательством на покупку будущей рукописи.

Сидору же казалось, что он при жизни попал в рай. С того дня, когда была изгнана Королева солитеров и Сидор обрел блаженство в ванной Денизы, нашего корреспондента не покидало ощущение того, что он вытянул самый беспроигрышный лотерейный билет. Он сравнивал себя с четвероногим персонажем повести Булгакова «Собачье сердце» и понимал, что между ними много общего. Правда, Сидор не собирался превращаться в Полиграфа Полиграфовича. Он и так почти всю свою жизнь и был таким Полиграфом. А теперь хватит! Прекрасная и благородная Дениза заполнила сердце Сидора новыми чувствами, интересами и желаниями. Даже Пулицеровская премия отныне потускнела в сознании Сидора. Наш герой… О, наш герой теперь читал Торквато Тассо и блаженного Августина, грезил о возлюбленной над письмами Абеляра к Элоизе и даже пробовал писать стихи. Стихами он неизменно подписывал открытки, изображающие котят в коробке конфет или медвежат в корзинке с гиацинтами. Эти открытки каждое утро он подкладывал под дверь Денизе, и та, в любовном ослеплении, считала произведения Сидора верхом интимной лирики.

До свадебной церемонии оставалась еще примерно неделя, и вот однажды утром Дениза не обнаружила под дверью очередной открытки со стихами от Сидора.

– Что такое? – обеспокоилась Дениза и отправилась искать возлюбленного.

Возлюбленный обнаружился в библиотеке с томиком стихов Валерия Брюсова. Глаза у Сидора были на мокром месте.

– Сидор, дорогой, что случилось? – бросилась к любимому журналисту Дениза.

– О Дениза, о! – простонал Сидор, роняя мутную слезу.

– Сидор! – посуровела Дениза. – Немедленно объясни мне, что произошло. Почему ты рыдаешь, словно аспирантка, провалившая диссертацию?!

– Я не аспирантка, – печально сказал Сидор. – Я хуже.

Дениза уселась к нему на колени, собственным носовым платком осушила Сидоровы слезы и потребовала:

– Рассказывай. Что сегодня пришло в твою гениальную голову.

– Дениза, – вздохнул Сидор. – Я недостоин тебя.

– В смысле?

– Во всех смыслах. Кто ты? Прекрасная женщина, остроумная, блестящая, очаровательная. И кто я? Неудавшийся журналистик, который был на полпути к безумию. Разве мы можем быть гармоничной парой? Я всегда буду чувствовать себя ущербным по сравнению с тобой. Во мне нет ничего такого, за что ты любила бы меня!

– Сидор, перестань говорить глупости, – сказала Дениза. – Если я люблю тебя, значит, ты меня достоин. И потом, как это в тебе нет положительных качеств? Ты рассудительный, храбрый…

– Я – храбрый?

– Конечно. Я не смогла бы жить, если б во мне поселилась Королева солитеров, а ты вот смог. Разве это не храбрость? И потом, ты вовсе не ущербный. Нет, тебе положительно нужно побывать у психолога.

– Зачем это?

– Разговор с ним повысит твою самооценку. Я немедленно запишу тебя на прием к нашему дворцовому психологу.

Сказано – сделано. За четыре дня до свадьбы, пока Дениза примеряла сшитое лучшими портными свадебное платье, Сидор отправился на прием к психологу.

Психолог оказался видным мужчиной в темно-синем костюме-тройке, с дорогим галстуком, заколотым жемчужной булавкой. Единственный штатный психолог Дворца Ремесла был вампиром, но это не мешало ему врачевать людские души.

– Добрый день, Сидор, – сказал он приветливо, когда Сидор вошел к нему в кабинет. – Располагайтесь безо всяких церемоний. Давайте поговорим. Кофе, чай?

– Кофе.

– С коньяком или ромом?

– С коньяком.

– О, вы приверженец традиций! Полагаю также, что и образование у вас классическое.

– Да какое в России уже может быть образование…

– Ну не скажите. Я сам стажировался три недели в одной из клиник Санкт-Петербурга. Остались самые замечательные воспоминания. О, эти питерские медсестрички… Пардон. Пожалуйста, ваш кофе и коньяк.

– «Реми Мартен»? Глазам своим не верю!

– Ну мы, мужчины, должны чем-то баловать себя в этом сплошь женском да еще и ведьмовском обществе. Не так ли? – Психолог приятно усмехнулся и налил себе и Акашкину по рюмочке коньяку. – Выпьем за нас, – заговорщицки сказал он, подымая рюмку. – За тех, кто остается человеком среди ведьм.

– Хороший тост, – улыбнулся Сидор и выпил. И подумал: это кто же здесь, кроме него, человек?

Психолог отставил рюмку в сторону и потер руки:

– Тэ-эк-с. Сидор, вы не против, если я предложу вам небольшой тест?

– Нет, конечно.

– Этот тест называется «Карточный тест Алишера», в нем нет ничего сложного. Вот колода карт. – Психолог достал колоду и толстым веером разложил перед Сидором карты. – Выберите шесть карт любой масти и любого достоинства. Просто, ни о чем не думая, не ставя перед собой никаких задач… Понимаете?

– Понимаю.

Сидор посидел над колодой и выбрал всех четырех дам, туза пик и шестерку червей. Протянул карты психологу:

– Вот. И что это значит?

Психолог разложил перед собой выбранные Сидором карты и потер ладонью гладко выбритый подбородок.

– А черт его знает, что это значит, – пробормотал он, но тут же спохватился. – Это я так шучу, Сидор. Не волнуйтесь, я сейчас все прокомментирую. Еще рюмочку коньяку?

– Благодарю, не откажусь. Давно, знаете ли, не пил хороший коньяк. Впрочем, что греха таить, я его вообще хорошего не пил.

– О, Сидор, вот это приятно!

– Что именно?

– То, что вы не таите греха. Значит, вы готовы полностью раскрыться перед психологом. Так, теперь я прокомментирую тест. То, что вы выбрали четырех дам, вовсе не означает, что вы любвеобильный ловелас, Сидор.

– Да? А что же это означает?

– Это означает, к сожалению, что вы подсознательно побаиваетесь женщин, дорогой мой. Вы даже перед возлюбленной своей трепещете, ай-яй-яй-яй!

– Вообще, да. Вообще, трепещу.

– А о чем это говорит?!

– О чем же, доктор, не томите!

– О том, что у вас заниженная самооценка, дорогой. Очень и очень заниженная. Она у вас висит, как ветви у плакучей ивы.

– Да-а? А я всегда думал… Точнее, мне говорили… Мол, Сидор, у тебя чересчур высокое самомнение. Ну, если сравнивать с деревьями, то самомнение мое торчит, как ветки пирамидального тополя.

– Нет, дорогой мой. Оно у вас, наоборот, слишком низкое. И висит, висит, просто провисает, и все тут! Вам надо неуклонно повышать его. Поднимать, да-с. Об этом говорят и другие выбранные вами карты – туз и шестерка. Вы подсознательно хотите стать выше, повысить свое реноме, но собственные комплексы и страхи вам мешают на этом пути. Отбросьте все комплексы, понимаете?

– Понимаю. А можно мне еще коньячку?

– Конечно. Не отказывайте себе в удовольствии. Помните: вам надо раскрепоститься.

Сидор выпил еще «Реми Мартену», и стало ему хорошо. Да от коньяка, товарищи читатели, только, может, козе какой тупорогой не станет хорошо. Благородные коньячные спирты, выдержанные должным образом и порядком, кого угодно примирят с действительностью, олучезарят существование и мягко понудят мыслить в самых возвышенных категориях, учитывая, конечно, трансцендентальную апперцепцию. Коньяк – ямб и хорей классической алкогольной поэзии, он настраивает сердце в ритме великолепного… Но мы отвлеклись. Вернемся от коньяка к нашему герою.

А наш герой, то бишь Сидор, меж тем уже выглядел нескучно. И мысль о поднятии самооценки сверлила его, как жучок-древоточец – старый платяной шкаф.

– Доктор, – сказал Сидор. – И как же мне быть? Как поднять и повысить?

– О, это несложно, – сказал психолог-вампир. – Для этого есть серия специальных психологических упражнений. Это раз. Совсем недавно я получил серию компакт-дисков с музыкой, помогающей стирать различные психологические комплексы. Это два. И наконец! Измените свою поведенческую линию в общении с окружающими: Дайте окружающим почувствовать, что вы – не тающая на языке шоколадная конфетка, а крепкий леденец.

– С мятным вкусом? – глупо спросил Сидор.

– Да хотя бы, – ответил психолог. – Диски с музыкой я вам дам. Вот, держите, пока три диска. Постарайтесь их прослушать сегодня вечером. А еще пообещайте мне, что будете каждый день делать одно несложное психологическое упражнение.

– Какое?

– Объяснение себе самому в любви. Вы становитесь перед зеркалом, вспоминаете любые свои качества, повторяю, любые, и говорите вслух, серьезно, безо всякого смеха: «Я то-то и то-то, и я люблю себя за это!» За один сеанс такой филотерапии вы должны перечислить не менее пяти своих качеств. Понимаете?

– Понимаю. И что, это мне поможет?

– Еще как! Вот тогда, после упражнений и музыки, ваша самооценка действительно поднимется, как ветви пирамидального тополя.

– Спасибо вам, доктор, – растроганно сказал Сидор. – Я теперь очень многое понял. А раньше не понимал. Я пойду?

– Да, на сегодня сеанс можно считать законченным. Но через два дня я снова жду вас у себя. Поговорим, пообщаемся, как мужчины, выпьем коньячку…

– Коньячок у вас, доктор, просто ошеломительный.

– Мерси. Специально берегу для таких случаев. Ну, до скорого!

– До скорого! – тепло улыбнулся Сидор и покинул кабинет доктора-психолога.

От психолога Сидор направился к Денизе. Он нашел ее в малой колдовской зале, окруженную портнихами и корзинами с искусственными цветами. Дениза сидела перед зеркалом и усиленно примеряла на голову нечто, состоящее из немалого количества флердоранжа, гипюра, органди и окатистого, крупного морского жемчуга.

Завидев Сидора, Дениза мило покраснела и улыбнулась ему.

– Ну как? – спросила она.

– Ты о чем, милая? – в ответ спросил Сидор.

– Я о твоем визите к психологу. Как он прошел?

– О, замечательно. Видишь – диски. Эта музыка поможет смене моего мироощущения и повышению самооценки. Буду проводить сеансы. Все, как ты хотела, дорогая.

– Ах, это замечательно. Ты просто душка, милый.

Сидор всем своим видом изобразил душку – именно такого душку, которого пожелала бы видеть рядом с собой Дениза Грэм. А потом Сидор спросил:

– Дорогая?

– Да, дорогой?

– Можно вопрос?

– Конечно, дорогой.

– Что это у тебя на голове? Да, вот это, большое и белое.

– Это что-то вроде свадебной шляпки. А что, милый?

– Мм…

– Нет, ты не мычи, ты скажи честно и откровенно – она плохо выглядит?

– А ты не рассердишься?

– Не рассержусь, мой котенок!

– Мне кажется, – запинаясь, сказал Сидор, – что эта штука тебе совсем не идет.

– Правда?

– Правда. Она похожа на корабль. Парусный. Типа фрегата «Паллада».

Дениза засмеялась:

– Ты очаровательный пупсик, Сидор, но ты ничего не понимаешь в свадебной моде!

– Да?

– Да! Точно такая же шляпка, только без жемчуга, была на княжне Лихтенштейна во время ее бракосочетания.

– О…

– Именно. Так что на церемонию я пойду именно в ней. Ты уж извини. Мне, конечно, важно твое мнение и все такое, но вот этот жемчуг… Он решает все.

– Ну, как скажешь, дорогая. Твое слово главное.

– Пупсик, я тебя обожаю.

– А уж я-то от тебя просто без ума!

– Сидор, кстати, сегодня после обеда тебе тоже надо встретиться с портными. Будешь примерять свадебный костюм.

– Надеюсь, хоть он без жемчуга?

– Ну что ты! Там все строго. Классический вариант.

– Ну слава святой Вальпурге!

– А теперь ступай, мой дорогой, и займись психологическим тренингом, который тебе доктор прописал.

– Уже иду, дорогая. Позволь один поцелуй.

– Только в щеку. У меня на губах специальная питательная маска.

– Хорошо.

Сидор аккуратно поцеловал свою невесту в щеку и собрался было уходить, но…

– Сидор!

– Да, дорогая?!

– Ты пил? От тебя пахнет коньяком!

– Да, психолог угостил меня. Сугубо в медицинских целях.

– Ничего себе! Сидор, ты же знаешь, я терпеть не могу мужчин, употребляющих алкоголь!

– Да я и употребил-то сугубо символически…

– И тем не менее. Трезвость и еще раз трезвость – вот непреложный закон нашей жизни, дорогой. Хочешь, я скажу особое заклятие, и тебя совершенно не будет тянуть к алкоголю?

– Не стоит, дорогая, – мягко улыбнулся Сидор, хотя в душе у него все перевернулось. – Я в рот больше ни капли не возьму, раз ты против.

– Я буду тебе очень признательна за это, Сидор. Мы, как будущие супруги, должны в чем-то отказывать себе ради общего семейного благополучия.

– Да, – тоскливо сказал Сидор. – Должны, конечно. Так я пойду, дорогая?

– Конечно. Ступай, милый.

И, осиянный влюбленным взглядом Денизы, Сидор вышел из Малого зала.

Настроение у него было смутное. Коньяк уже почти выветрился из головы (а может, Дениза все-таки сказала свое заклятие?), и на Сидора начала накатывать привычная волна приниженности и ипохондрической тоски.

– Нет, – сказал Сидор. – Я не позволю себе вот так загибаться. Мне что психолог насоветовал?

И Сидор отправился в собственную комнату. Там стараниями Денизы был сервирован очень милый и питательный нестынущий (спецзаклятие!) обед. Сидор съел обед (посуда исчезла, как только он закончил) и решил послушать музыкальные диски.

Первый диск назывался так: «Как ходить на пуантах: мы и сложные обстоятельства жизни». Сидор плохо представлял себе, что такое пуанты, но зато он прекрасно знал, что такое сложные обстоятельства жизни. Поэтому он вставил диск в прорезь музыкального центра и приготовился слушать.

Музыка была какая-то невнятная: то слишком медленная, то слишком быстрая. Так себе, в общем, музыка. Но под нее во все трезвеющей голове Сидора начали роиться интересные, даже в чем-то новые для него мысли.

Мы, конечно, не станем вторгаться в мир мыслей Сидора Акашкина, поскольку это неблагородно. Мы лучше послушаем музыку. Вот сейчас звучит флейта, а вот – синтезатор. А следом за ним вступает скрипка, виолончель и даже, кажется, гусли. Словом, музыка самая оригинальная и психологическая. Даже можно сказать, психоделическая.

Наконец диск закончился. Сидор почувствовал себя каким-то взбодрившимся, обновленным. Словно он только что прогулялся по берегу моря… Нет! Словно он только что занимался дайвингом и одновременно изучал прикладную геометрию, а заодно посетил Третьяковскую галерею, где доселе не был никогда. Вот как чувствовал себя Сидор! Вы никогда так себя не чувствовали, дорогой читатель? А хотите? Тогда купите компакт-диск «Как ходить на пуантах: мы и сложные обстоятельства жизни» (лицензионная версия). И вы почувствуете такое… Фирма гарантирует!

Обновленный Сидор подошел к большому зеркалу, вмонтированному в дверь платяного шкафа. Пытливо посмотрел себе в глаза. А потом начал:

– У меня прогрессирует лысина… И я люблю себя за это.

– Вчера еле разогнулся от боли в спине… И я люблю себя за это!

– У меня есть удостоверение журналиста. И я люблю себя за это.

– Но я не написал ни одной путной статьи. Ха! И я люблю себя за это!

– Я не дурак выпить. И я люблю себя за это!

– Я вообще не дурак! И я люблю себя за это!

– Я – Сидор Акашкин!!! И Я ЛЮБЛЮ СЕБЯ ЗА ЭТО!!!

Глаза Сидора засверкали неземным блеском. На прыщавые щеки лег потрясающий румянец. В это мгновение Сидор Акашкин воистину был несравненен! Вот что значит психологический подход.

Сидор осмотрел себя в зеркало. Остался весьма доволен осмотром и почувствовал, как его самооценка ползет вверх, словно ртуть в столбике термометра.

– Дениза, дорогая, – сказал Сидор своему отражению. – Полагаю, нам нужно поговорить.

И он вышел из комнаты, крепко хлопнув дверью.

Для начала он вернулся в Малый колдовской зал, полагая, что Дениза все еще примеряет себе на голову гипюрно-жемчужный фрегат. Но портнихи сказали, что госпожа Грэм вышла. Ее срочно вызвали в лабораторию «Авантюрин».

До сего момента Сидор избегал бывать в лаборатории «авантюринок». Там хозяйничали девчонки-подростки, глаза которых были полны вечного ехидства и лукавства (Элли не в счет). Сидору казалось, что они все время над ним хихикают. Но сейчас Сидор настроен был решительно и потому прошел в лабораторию безо всякого страха.

Дениза (уже без свадебного гарнитура на голове) объясняла своим подопечным, как проводить экспресс-анализ вещих снов реципиента. «Авантюринки» слушали без интереса. Может, потому и обрадовались, когда в лабораторию заявился Сидор.

– Госпожа Грэм! – воскликнула Элли. – Господин Акашкин пришел!

Красавица Дениза обернулась и вновь осияла Сидора блеском своих влюбленных глаз.

– Ты что-то хотел, дорогой? – кротко спросила она.

– Да. – Сидор мысленно настроил себя на пуанты и пирамидальный тополь. – Мне нужно срочно с тобой поговорить.

– Хорошо, давай выйдем из лаборатории.

– Нет, зачем же! Разговор не будет долгим. Я тебя сильно не отвлеку.

– Да? Так что ты хотел мне сказать?.. Девочки, не отвлекайтесь, продолжайте изучать составляющие заклинания…

– Дениза, я хотел сказать тебе, что очень люблю тебя…

– Я тоже люблю тебя, милый Сидор…

– Не перебивай, пожалуйста, дорогая. Так вот. Хоть я и очень люблю тебя, Дениза, я вынужден сказать тебе, что никакой свадьбы не будет, если ты на время церемонии наденешь на голову этот кошмар с жемчугом. Ну, шляпу, или как там она называется. Она выглядит ужасно. И ты в ней выглядишь ужасно. Просто какая-то снежная баба с блином на голове.

– Сидор!

– Погоди, я не закончил. Я считаю, что на свадебную церемонию невеста должна выходить скромно и со вкусом одетой. Тебе же не шестнадцать лет, Дениза! Зачем тебе пышное платье и эта дура гипюровая на голову! Надень простой светлый костюм: жакет там и юбочку. И все.

– Сидор!

– Да я уже, мм, четвертый десяток лет как Сидор. Дениза, не обижайся. Ведь ты сама говорила, что мы должны отказываться от каких-то своих увлечений или пристрастий ради общего семейного благополучия. Вот и откажись от дуры гипюровой. Даже если в ней венчалась княжна Лихтенштейна, тебе-то она зачем?! Ты же не княжна!

– Сидор!!!

– Я еще не закончил, повторяю. Вот закончу, тогда и выскажешь мне все свои замечания и предложения. Хорошо, Дениза? Ты ведь у меня умница! Так вот. По поводу алкоголя. Ради семейного благополучия я готов отказаться от многого. Почти ото всего. Но от коньяка с мартини отказаться я не могу. Как ни крути. Как ты ни требуй. Я же мужчина, в конце концов! А настоящий мужчина не может позволить себе жизнь трезвенника. У меня творческая натура, Дениза, и свою мысль я привык подстегивать, знаешь ли, перцовкой, божоле, а также пивом. Я не могу отказаться от всего этого, это просто часть моей жизни. И ты совершенно глупа, Дениза, если думаешь, что ради тебя – да, даже ради тебя! – я откажусь от ежедневной порции «Щедровского хмельного темного»!

– Сидор…

– Погоди, я доскажу основное. Дениза, если ты действительно хочешь за меня замуж, то примешь меня таким, каков я есть. А я, я – Сидор Акашкин. И я люблю себя за это! Все. На этом у меня все.

В лаборатории воцарилось молчание. Девочки-«авантюринки» со страхом и затаенным ехидством смотрели на свою начальницу. Дениза же стояла бледная и беззвучно шевелила губами. Пальцы ее сжались в кулаки.

– Дениза, – мягко сказал Сидор. – Да не психуй ты. Успокойся. Все у нас будет хорошо.

– Вон, – тихо сказала Дениза.

– Что?

– Вон! – Голос Денизы прозвучал громче, возвышаясь и усиливаясь с каждым новым эпитетом. – Вон отсюда, мерзавец! Негодяй, бессовестная тварь, ничтожество, невесть что о себе возомнившее! Бездарь тупица, алкоголик и лентяй! Вон!!!

– Дениза, я все-таки твой жених…

– Я разрываю помолвку! Никакой свадьбы не будет!

– Как не будет…

– Вон! Ашкендаб элиалите айсайдо! – Произнося заклинание, Дениза воздела вверх руки и послала прямо в Сидора парочку неслабых молний. Сидор еле увернулся и бросился к двери, петляя по лаборатории как заяц. Вслед ему неслись проклятия Денизы. И молнии, молнии!!! И холодный, безжалостный смех «авантюринок».

Сидор выскочил из лаборатории, обливаясь холодным потом. И решил, что ему немедленно надо пойти на прием к психологу.

Психолог был у себя и весьма обрадовался визиту незадачливого экс-жениха.

– Что случилось, Сидор? – спросил вампир. – Вы выглядите взволнованным.

– Так и есть, – сказал Сидор. – Послушайте, я не знаю вашего имени-отчества…

– Просто имени. У вампиров моего уровня нет отчества.

– А, извините…

– А зовут меня Аларих. Вы можете звать меня просто Аларих. Какое редкое имя, верно? Такое же редкое, как и ваше, дорогой Сидор.

– Послушайте, Аларих…

– Да?

– Похоже, вы мне дали неправильные рекомендации по восстановлению самооценки.

– То есть? Позвольте, а вы правильно выполняли все мои предписания?

– Ну… Правильно, наверное. Я прослушал диск про эти, балетные тапочки…

– «Как ходить на пуантах: мы и сложные обстоятельства жизни», – благоговейным тоном поправил Сидора вампир Аларих.

– Да, да. Потом проделал упражнение «И я люблю себя за это».

– Так, так, это очень полезное упражнение. Вы все правильно сделали, дорогой Сидор! Так в чем же проблема?

– Да понимаете… После всех этих упражнений я решил по-мужски поговорить с Денизой.

– С госпожой Денизой Грэм? Вашей невестой?

– Ох… После того как я высказал ей все, что думаю, она разорвала помолвку.

– Да вы что?

– Да, – горько поник головой Сидор. – Сказала, что я ничтожество и негодяй. Да еще и заклятие в меня пустила. Вместе с молниями. Вот вам ваша психология!

– Психология, Сидор, здесь ни при чем. Просто госпожа Дениза, на мой взгляд, недостаточно любит вас. Она не понимает, что мужчину своей мечты нужно ценить со всеми его недостатками, привычками и даже пороками! Решительно заявляю, что госпоже Денизе самой нужно пройти у меня курс конструктивной психологии. И тогда она поймет вас и примет в свои объятия.

– Правда?!

– Конечно. Психологическая помощь еще никому не вредила. Госпоже Денизе нужно обязательно прийти ко мне.

– Да, но как я ей об этом скажу?! Она меня распылит на атомы! Она видеть меня не хочет!

– Не волнуйтесь, дорогой Сидор. Я сам поговорю с госпожой Денизой Грэм. И я уверен, что наш с нею разговор пойдет на пользу процессу восстановления ваших личных отношений.

– Обещаете?

– Гарантирую. А пока вот вам следующее задание: прослушайте диск под названием «Как взлететь, не опалив крыльев: мы и наше продвижение в социуме».

– Где?

– В социуме, Сидор, в социуме. Прослушайте диск и продолжайте делать упражнение «Я люблю себя за это».

– Да не очень-то я себя люблю. Особенно после ссоры с Денизой.

– А вот это, дорогой Сидор, не должно вас беспокоить, – сказал психолог, оскалив великолепные клыки.

Глава 12. ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ ЮЛИ ВЕТРОВОЙ.

– Мр-мяу… Шш-ш-ш!

– Благословенна будь, Мадлин! Не шуми, пожалуйста, это я.

– Вижу, что ты, мр-р. С какой стати ты невидимость нацепила?

– Я сейчас все объясню. Анна Николаевна у себя?

– Да, она в кабинете, разбирает клавиры. Ты что, и к ней собираешься пробраться невидимкой, а, Юль?

– Да.

– С чего?

– Говорю же, объясню. Пойдем со мной в кабинет, Мадлин.

– Иду. Все ж таки любопытно.

В кабинете Анны Николаевны Гюллинг стояло облако пыли. Это все потому, что музыкантша решила заняться генеральным разбором содержимого одного из своих шкафов. В шкафу хранились старые-престарые клавиры, казалось навсегда впитавшие в себя пыль. Ими-то и решила заняться Анна Николаевна. Она перебирала толстые потрепанные тетради, протирала их противопылевой салфеткой и раскладывала на две аккуратные стопки.

Когда в кабинет вошли Мадлин и невидимая Юля, последняя принялась отчаянно чихать.

Анна Николаевна оторвалась от разбора клавиров и пристально вгляделась в чихающую пустоту.

– Юля, – наконец сказала она. – С чего это ты невидимость на себя напустила?

Ну прямо как кошка Мадлин. Мадлин, кстати, спокойно чувствовала себя в этом разоре. Села посреди клавиров и стала умываться. Ее розовый язычок тщательно вылизывал коричневое пятнышко на правой передней лапке. Казалось, ничто более не занимает хитрую кошку, но ушки у нее были на макушке, и она приготовилась слушать рассказ Юли.

– Юля, я тебя внимательно слушаю. Кстати, можешь сбросить невидимость. В пределах моего дома тебе ничего не грозит.

– Это не факт, – полушепотом сообщила Юля. – Я пока лучше побуду невидимой.

– Да чего ты так боишься?

– В меня стреляли. Полчаса назад.

– Святая Вальпурга! – Анна Николаевна уронила противопылевую салфетку. – Девочка моя… Как это произошло?

– Я была в парке. Решила зайти в кафе «Елочка» перекусить. И вот когда мы с Мишкой пили пиво кто-то выстрелил в мою кружку. Мишка помог мне уйти. Я нацепила невидимость, поднялась в воздух над «Елочкой» и осмотрела окрестности. Я не увидела того, кто в меня стрелял. Следов каких-нибудь особенных тоже не видела. В общем, непонятно. Ну, я немножко испугалась и невидимой добралась до вашего дома. Вы же не прогоните меня, Анна Николаевна? Или вы до сих пор на меня сердитесь?

– Сержусь. – Анна Николаевна подняла салфетку и достала с полки шкафа очередной пыльный клавир. Нервно принялась его протирать. – Я сержусь на то, что ты так беспечна! Разве можно так подставляться под пули! В тебе нет элементарной осторожности, девочка!

– Но я не просто девочка, я ведьма, – резонно заметила Юля.

– И потому ты считаешь, что пули тебя не возьмут? – скептически хмыкнула Анна Николаевна, а Мадлин муркнула и принялась вылизывать другую лапку.

– Да, я считала, то есть была уверена, что справлюсь с любыми пулями. В меня же до этого стреляли в упор охранники банка. И ничего у них не вышло…

– Это еще что за история с банком? – нахмурилась Анна Николаевна.

– Ой, можно это я вам попозже расскажу? Я гак устала. Еще невидимость держать… Так вот, после случая с банковскими охранниками я считала, что никакие пули меня не возьмут. А что, разве не так, Анна Николаевна? Разве ведьму можно убить пулями?

– Еще как можно, девочка, еще как. – Анна Николаевна отложила клавир в сторону. – Особенно тогда, когда ведьма этого не ожидает.

– Но я же сильная ведьма!

– Это ничего не значит. То, что ты сильная ведьма, не спасет тебя, если тебе выстрелят в спину. Где ты будешь тогда со своими противопулевыми заклятиями? Нет, девочка моя дорогая, ведьмовство – это не жилет из кевлара. Не броня. Так что впредь будь крайне осторожна. Кстати, ты поминала какого-то Мишку. Это не сын владельца «Елочки», молоденький такой леший?

– Он. Всех-то вы знаете, Анна Николаевна!

– Городок наш маленький, все друг друга знают. Миша – хороший паренек. Одобряю твой выбор. Хотя, конечно, Данила был ничуть не хуже…

– Вы о чем, Анна Николаевна? – изумилась Юля. – Я никого не выбирала! Мы с этим Мишкой впервые встретились! Он мне заказ принес…

– И спас тебе жизнь. Это уже немало, как ты считаешь?

– Ну да…

– Надеюсь, вы еще встретитесь с этим молодым лешим…

– Вообще-то мы на сегодня договорились. Он хотел узнать, как у меня дальше пойдут дела.

– Где вы встречаетесь?

– У Центральной библиотеки, в шесть вечера.

– Хорошее место и время.

– Почему?

– Там всегда многолюдно. Киллеру будет трудно спрятаться.

– Ой, Анна Николаевна, вы это всерьез?

– Что «это»?

– Ну, что за мной будет охотиться киллер.

– Всерьез. Ты и сама понимаешь, насколько это все серьезно. Иначе давно сняла бы невидимость. Кстати, Мадлин, милочка, сходи, пожалуйста, в иную комнату и принеси мне мешочек с порошком номер девять.

– Да, госпожау, – мяукнула Мадлин и исчезла. Не вышла из комнаты, а исчезла самым натуральным образом. Ушла в иную комнату, которая была в ином мире.

– А что это за порошок номер девять? – спросила Юля у Анны Николаевны.

– Его называют «охранитель жилища». Я посыплю им по периметру забора, и порошок создаст излучение, которое оповестит нас сигналом о приближении любого чужака или своего с черными намерениями. Так что сюда незамеченным киллер не проникнет, сигнализация сработает.

– Но я же все равно невидима! Как он меня найдет, даже если и посмеет подойти сюда?!

– Поверь мне, дорогая девочка, хоть ты и сильная ведьма, ты не сможешь долго, а тем более постоянно удерживать невидимость. Это тяжелый груз; заклятие невидимости забирает очень много сил у ведьмы. Ты наверняка уже чувствуешь себя усталой.

– Вообще-то да. И голодной чувствую себя ужасно, хотя вроде в «Елочке» недавно пообедала…

– То-то и оно. Невидимость тянет из тебя все соки. Потом может случиться обморок, и ты станешь видимой и абсолютно беззащитной. Так что я сейчас воспользуюсь порошком номер девять, и ты сможешь чувствовать себя в относительной безопасности.

Тут из небытия, вернее, из иной комнаты явилась Мадлин. В передних лапках она держала небольшой мешочек из лилового, затканного золотым узором бархата.

– Вот, госпожау, – сказала верная кошковедьма.

– Благодарю тебя, дорогая Мадлин. А теперь идем, рассыплем этот порошок вдоль всего забора. Ты мне поможешь.

– Как скажете, госпожау.

– Юля, а ты пока присядь в это кресло.

– А что, именно это кресло какое-то особенное?

– Да, я заколдовала его, и с некоторых пор оно способно возвращать силы, снимать усталость и стресс. Не сильно, но хоть на время, пока мы с Мадлин будем обходить забор.

– Обходить забор, хи-хи! Тихо шел ночной дозор, обходил кругом забор…

– Юля, не глупи. Садись и жди нас. Мы скоро. А потом будем обедать, у меня сегодня отличный обед. Тебе надо восстановить силы.

Анна Николаевна и Мадлин вышли из кабинета. Юля уселась в волшебное кресло и принялась их ждать. На самом деле она чувствовала себя полностью вымотанной, это она перед тетушкой так хорохорилась. Кресло приняло Юлю в свои мягкие податливые объятия и принялось снимать усталость или что еще оно там делало…

Юля сидела, из последних сил удерживая заклятие невидимости. Ей казалось, что вся она состоит из крошечных кубиков. Не удержит заклятие, и кубики рассыплются. Навсегда. Так что она никогда не сможет их собрать. Никогда не сможет снова стать живой, здоровой, веселой…

Юля утомленно закрыла глаза. И тотчас перед ее внутренним взором возникло жуткое девичье лицо. Точнее, половина лица, потому что другой половины просто не было. Но и та половина, что осталась, была до того залита кровью, что узнать девушку не было никакой возможности…

– Ей выстрелили в голову разрывными пулями. Дважды. Снесли половину черепа, – тихо пробормотала Юля, находясь где-то за гранью реальности. – Но и после этого она жила. Секунд двадцать. Она успела… Что она успела? Проклясть убийцу? Что она успела? Кто она?

И тут в видении Юли произошла словно бы обратная перемотка. Теперь она увидела, как кровь исчезла с лица девушки, голова восстановилась, и это оказалась живая и вполне симпатичная голова.

Очень знакомая голова!

– Это я, – шепотом сказала Юля и упала с кресла. И стала скрести невидимыми руками пол. – Это я-а-а-а!

Она потеряла сознание и, как ей и предсказала Анна Николаевна, стала видимой. Еще ни одной ведьме не удавалось сохранить невидимость, будучи без сознания.

Даже очень сильной ведьме…

И конечно, лежащая без сознания Юля не видела, как одно из окон кабинета аккуратно открылось. И в это окно влетела, нет, не пуля, а обычный, сложенный из белой бумаги, голубок. Он спланировал прямо на грудь лежащей Юле. После этого окно так же аккуратно закрылось.

Когда вернулись Анна Николаевна и Мадлин, они увидели лежащую на полу бесчувственную Юлю и принялись вокруг нее хлопотать. Хлопоты дали положительный результат: Юля очнулась.

– Девочка моя, – с укором сказала Анна Николаевна. – Нельзя же себя доводить до такой степени истощения!

– Мр-мяу, – согласилась кошковедьма Мадлин.

– Я потеряла сознание? – спросила Юля. У нее голова просто раскалывалась от боли.

…Кубики, маленькие кубики! Если она не сумеет их удержать, то конец!

…Девушка с залитым кровью лицом. Она сама.

– Да, ты потеряла сознание и больше не невидима. Но это тебя не должно пугать. Мы с Мадлин в скоростном темпе обошли весь забор, посыпали всюду порошок, так что ты можешь быть видимой и чувствовать себя в безопасности.

– Да? – сказала Юля и подняла с пола свалившийся с ее груди листок. – А это что за голубок?

– Погоди, не разворачивай! – крикнула Анна Николаевна и взяла листок в свои руки. – Вдруг он заговорен? Я сама…

– А как он здесь оказался? – вяло прошептала Юля, но Анна Николаевна ее не услышала.

Потому что развернула бумажного голубка.

И прочла то, что написано на его крыльях.

«ВЕДЬМА УЛИАНИЯ, Я ИДУ ЗА ТОБОЙ. ЛЮБЯЩИЙ ТЕБЯ УБИЙЦА».

– Что там написано? – повысила голос Юля.

Анна Николаевна показала.

– Ха, – нервно усмехнулась Юля, прочитав. – Ха, ха, ха. Так меня все равно убьют. И ваш порошок не поможет. Как сюда проникла эта записка? Если проникла записка, значит, проникнет и пуля? И бомба?! И мина противотанковая?!

– Успокойся, девочка моя…

– Не вас хотят убить!

– Спокойно, я сказала! Вставай. Отряхнись. Так а теперь идем обедать. Тебе надо восстановить силы.

Три ведьмы прошли на кухню. Здесь Анна Николаевна в скоростном темпе накрыла на стол. На обед была густая окрошка со сметаной, котлеты по-киевски, гурьевская каша и огромное количество домашнего яблочного сока.

Анна Николаевна налила большой стакан яблочного сока, добавила в него ложку сахара, шепотку корицы, щепотку ванили, зубок душистой гвоздики. Накрыла стакан рукой, проговорила:

– Эдоун сейез аймго!

И отняла ладонь. В стакане зашипело, а над жидкостью поднялось облачко душистого коричневатого пара. Анна Николаевна приказала Юле:

– Пей!

– Я терпеть не могу яблочный сок! – слабо сопротивлялась Юля. – Да еще с корицей…

– Пей, тебе надо восстановить силы и баланс сахара и железа в крови. У тебя сейчас не кровь, а вода. Пей!

– Ну хорошо.

Юля поморщилась, а потом залпом выпила стакан наговоренного сока. Поставила пустой стакан на стол, выдохнула и сказала:

– Крепкий же у вас яблочный сок, тетя!

– А ты закусывай, – усмехнулась Анна Николаевна, с радостью наблюдая, что на меловые щеки Юли возвращается здоровый румянец. – Окрошку будешь?

– Буду. И быка жареного буду. И гору картошки фри. И литр кетчупа.

– Ну, этого не обещаю, а насчет котлет по-киевски можешь не сомневаться.

Юля навалилась на окрошку так, что за ушами трещало. Съев две тарелки, она грустно сказала:

– Прости-прощай, моя фигура!

– Ничего, от моей еды ты не пополнеешь, она вся готовится с соответствующими заклинаниями, – усмехнулась Анна Николаевна, а Мадлин отвлеклась от своей миски и добавила:

– Госпожау даже кошачий корм заговаривает, чтоб не было в нем каких вредных для организмау добавок.

– Ну тогда мы не пропадем, – рассеянно сказала Юля. – Нечего нам бояться.

У Юли слипались глаза, и котлету по-киевски она уже ела в каком-то полусне.

От Анны Николаевны не укрылось такое состояние девушки.

– Юленька, – ласково сказала она. – Поднимись наверх и поспи немного. Ты сейчас крайне утомлена, тебе нужно время, чтобы восстановиться.

– А посуда?

– Какая посуда?

– Грязная. После обеда. Я же должна ее помыть…

– Успокойся, в моем доме грязная посуда моется сама собой, неужели ты этого не знала. Я очень хорошо экономлю на «Фэйри». Пойдем, я провожу тебя в спальню.

Анна Николаевна взяла за руку безвольную Юлю и повела в спальню, что была на втором этаже. Юля прямо не раздеваясь рухнула на постель. И вдруг подскочила как ужаленная:

– У меня же в шесть вечера встреча с Мишкой!

– Ты успеешь выспаться и восстановиться до этой встречи. Я разбужу тебя. Обещаю.

– Да? Тогда хорошо… А можно, ко мне придет Мадлин?

– Зачем?

– Я ей за ушком почешу. Брюшко поглажу. Можно?

– Я, конечно, передам Мадлин твою просьбу, но не знаю, согласится ли она. Все-таки она не просто кошка, а кошковедьма…

– Ага-а-а-а… – сонно протянула Юля. Глаза ее закрывались.

Через минуту или две она уже крепко спала, так крепко, что даже дыхание ее было едва слышно. А Анна Николаевна, стоя у кровати Юли, легонько щелкнула пальцами, и в пальцах у нее появился карандаш. Самый обычный карандаш. Этим карандашом Анна Николаевна очертила кровать Юли защитной пентаграммой (линии тихонько светились), а в воздухе над Юлиной головой написала имена пяти охранительных духов, чтобы никто не посмел потревожить покой девушки. Затем подошла к окну:

– Надеюсь, ты видишь меня сейчас и кусаешь локти от бессилия, проклятый убийца. И больше бумажных голубков от тебя не будет. Я, ведьма Анна, пишу это защитное заклятие, и да будет оно преградой тебе!

Анна Николаевна написала на стекле вертикальную строку, чем-то напоминающую строку китайских иероглифов. Строка тоже слабо светилась.

– Отдыхай, девочка, – обернулась Анна Николаевна к кровати. – Тебе нужен отдых, а я пока прополю грядки с чесноком…

В комнату, бесшумно ступая, вошла Мадлин.

– Дорогая Мадлин, Юля так хотела почесать тебя за ушком…

Мадлин по-кошачьи хихикнула:

– Ну, вообще-тоу я люблю, когдау у меняу чешут за ушком…

– Юля спит. Сон ее слишком крепок, это потому, что она сама ослабела. Побудь возле нее, Мадлин, дорогая, постереги ее сон. Хотя я написала кругом кучу защитных заклятий, сердце мое все равно неспокойно. Я пока не просчитала тактику неведомого убийцы. Я не знаю, что он предпримет в следующий раз. А потому, если произойдет что-то из ряда вон выходящее, ты подашь мне сигнал. Договорились?

– Дау, – мяукнула Мадлин.

Кошковедьма спокойно перешагнула через светящиеся линии защитной пентаграммы, вспрыгнула на кровать, устроилась в ногах у Юли и принялась вылизывать очередную лапку.

Анна Николаевна спустилась на первый этаж, прошла в кухню. Грязная посуда действительно уже перемылась и стояла в сушилке. Однако не это занимало внимание маститой ведьмы. Она подошла к одному из кухонных шкафов и достала из него что-то круглое, завернутое в линялую бархатную тряпку. Водрузила на стол, развернула тряпку…

Это был старый, отвратительно работающий магический кристалл – так отвратительно работающий, что приличным ведьмам-коллегам его было стыдно показывать. Но перед новой моделью, стоявшей в кабинете Анны Николаевны, у этой развалины было единственное преимущество, не позволявшее выкинуть его на помойку. Этот кристалл наводил на людей. Или на нелюдей. Показывал их местонахождение, дела и даже намерения. И сейчас при помощи этого кристалла Анна Николаевна намеревалась посмотреть в глаза Юлиному киллеру.

– Активируйся! – приказала ведьма кристаллу. Тот пошел малиновыми и зелеными полосами. В глубине кристалла что-то зашипело и затрещало, а потом Надтреснутый голос произнес:

– Благословенна будь, госпожа. Что тебе угодно?

Анна Николаевна взяла в руки бумажный листок с посланием убийцы. Опустила листок на кристалл:

– Считай эту информацию.

Кристалл немного пошипел, потом тем же надтреснутым голосом доложился:

– Выполнено.

Анна Николаевна убрала бумажку и сказала:

– Мне нужны все сведения о человеке, написавшем это. Кто он, где находится, что делает в данный момент, что собирается предпринять.

Теперь кристалл шипел куда дольше, чем в первый раз. После чего заявил:

– Эту надпись писал не человек.

– А кто? – напряглась Анна Николаевна. – Вампир, вервольф, ликантроп, умертвий?

– Нет, нет, нет, нет. Это писал не человек. Это писал человеческий дух.

– Объясни, как это?

– Мое дело не объяснять, мое дело искать…

– Хорошо. Где этот дух находится? Что собирается предпринять?

– Неизве… – проскрипел кристалл, и голосок его оборвался.

Кристалл стал угольно-черным, а из его жутких глубин пришел другой – вкрадчивый и насмешливый – голос:

– Ты хочешь знать, где я нахожусь и что собираюсь предпринять, верно, старая ведьма?

Анна Николаевна поначалу опешила, но быстро пришла в себя и сказала:

– Я вовсе не старая ведьма, ты, мерзавец! А в остальном все верно. Еще я хочу знать, кто ты!

– Кто я, что я, только лишь мечтатель, синь очей утративший во мгле. И тебя убил я только кстати, заодно с другими на земле. Не узнаешь, ведьма? Это Есенин.

– Это не совсем Есенин, – заметила образованная Анна Николаевна. – В подлиннике нет глагола «убил».

– Верно, – захихикал голос. Кстати, был он совершенно бесполым – непонятно, кому мог принадлежать, мужчине или женщине. И от ребенка ничего в этом голосе не было, так что Анна Николаевна ломала голову, но не могла даже представить, кто мог быть хозяином такого голоса. Действительно дух?!

– Хорошо, я отвечу на твои вопросы, – заявил кристалл бесполым голосом убийцы. – Я нахожусь везде и нигде, но ближе всего я нахожусь к своей жертве. Я могу предпринять что угодно, но, скорее всего, я просто прикончу свою жертву. Вот и все. Это так просто, ведьма.

– Мне хочется знать, кто тебя послал.

– Враг. Это тоже просто, ведьма.

– Его имя?

– О, ты слишком многого хочешь. Имя своего хозяина я тебе сказать не могу. Это противоречит моим правилам наемного убийцы. Видишь ли, у всех наемных убийц и даже у меня есть свои правила. Их полагается не нарушать, иначе…

– Иначе что?

– Это может повредить твоему реноме. А для наемного убийцы реноме – сорок процентов успеха. Понимаешь, ведьма?

– Значит, тебе заказали убить Юлю?

– Да.

– У тебя ничего не выйдет.

– Посмотрим.

– Я буду защищать ее.

– Посмотрим.

– Да что ты заладил одно и то же! – В сердцах Анна Николаевна хлопнула ладонью по кристаллу. И взвизгнула, отдергивая ладонь – кристалл был невыносимо горячим. Непонятно, как это он еще не прожег стол!

– Какая ты нервная, ведьма, – усмехнулся голос. – Лечиться надо. Ну прощай, у меня еще много дел…

– Стой! Заклинаю тебя именем…

– А иди ты. Никакое имя для меня не свято. Потому я до сих пор и существую.

И тут кристалл не выдержал – разлетелся на кусочки. Анна Николаевна едва успела защититься от осколков. Выглядело это устрашающе, в смысле то, как разлетелся кристалл, но Анну Николаевну страшило другое. Она не знала, как ей противостоять загадочному убийце, как защитить Юлю. И кто, кто стоит за этим убийцей? Кому выгодно убийство Юли? Кому ее девочка перешла дорогу?!

– Она что-то говорила про банк, – вслух принялась вспоминать Анна Николаевна. – А до этого был разговор, что на резино-техническом заводе рабочим не платят зарплату… Ох! Уж не ограбила ли Юля банк для того, чтобы раздать зарплату рабочим?! С нее станется… Моя бедная очень злая ведьма…

А бедной злой ведьме в это время снился странный сон. Это был сон о пепле. Пепел, тяжелый и маслянистый, лежал на обугленных досках какого-то помоста. Вот подул ветер – холодный, мертвый, злой – и взметнул облако пепла ввысь. И пепел превратился в человека, с очень бледным длинным лицом, с красными глазами и торчащими изо рта клыками, закутанного в черный плащ, заколотый брошью в виде знака бесконечности. Это существо – назвать его человеком не поворачивается язык – распахивает плащ, и Юля видит в его когтистых лапах огромный двуручный меч. Существо вздымает меч над своей головой (а на голове у него шипастый гребень, как у дракона!) и шипит:

– Хочешь жить, ведьма Улиания?! Сразись со мной.

Во сне Юля видит себя в белом плаще, тоже заколотом брошью в виде знака бесконечности. Вот только из оружия у нее в руках букет пышных кроваво-красных гвоздик. Цветы пахнут нежно и сладко, но что толку от них в предстоящем сражении?

И все-таки, когда чудовище опускает на нее свой меч, Юля отражает удар. Отражает удар букетом гвоздик! И меч чудовища со звоном ломается, каленая сталь не выдерживает встречи с нежными стеблями цветов…

Чудовище отступает. Оно, кажется, растерянно, но не сломлено.

– Это еще не все, – шипит чудовище. – Ты думаешь, что окончательно победила меня, но это не так. Мы еще встретимся.

Снова налетает порыв ветра, подхватывает чудовище и развеивает его в пепел. Пепел оседает вокруг, и Юля сильней всего боится, что хоть одна порошинка пепла упадет на ее белый рыцарский плащ. Поэтому она бежит. Бежит не разбирая дороги – во тьму, в никуда. Только гвоздики в ее руках превращаются в факел, освещающий путь. И от этого в сердце появляется надежда. Странная надежда на то, что еще не все потеряно…

– Юля, Юля, – тихо зовет ее кто-то.

Юля открыла глаза. У нее на животе сидела кошка Мадлин и смотрела на девушку мягко-насмешливым взглядом.

– Ты, кажется, хотела почесать мне брюшко? – сказала Мадлин.

– А нельзя? – хрипловатым со сна голосом спросила Юля.

– Почему же, можно. Но тебе некогда этим сейчас заниматься. Я тебя разбудила потому, что через сорок минут у тебя свидание.

– Свидание?!

– Пардон, встреча. С молодым че… то есть лешим по имени Миша. В Центральной городской библиотеке. Тебе надо туда добраться – это раз. А до этого привести себя в порядок, потому что выглядишь ты не ахтецки, – это два.

– А что у меня с внешним видом?!

– Ну, допустим, тушь размазалась.

– Ой!

– Вот то-то же. Так что поспеши в ванную и заодно придумай, что ты наденешь. В Центральную библиотеку у нас не принято ходить замарашками.

Юля спустилась вниз и, проходя мимо кухни, увидела, как Анна Николаевна сметала веником какие-то осколки.

– Что-то случилось? – спросила Юля.

– Да вот, магический кристалл раскололся, – небрежным тоном пояснила Анна Николаевна. – Не жалко, все равно старый был. Ты в ванную?

– Да, умыться. А то выгляжу как леший, нет, хуже лешего!

Юля засмеялась. Засмеялась и Анна Николаевна, а потом сказала:

– Юля, ты не будешь против, если к библиотеке я отвезу тебя на своей машине?

– Ну зачем вам так напрягаться, Анна Николаевна?!

– Исключительно из соображений твоей безопасности.

– Ради безопасности я снова невидимость нацеплю.

– Нет, – покачала головой Анна Николаевна. – Про это забудь. Ты этого просто не выдержишь. Слишком слаба. Слишком.

– А вы думаете, что киллер не нападет на вашу машину? Она у вас тоже заговоренная?

– Конечно, заговоренная. Так что иди умывайся. И не волнуйся, я вашему с Мишей свиданию мешать не буду. Припаркуюсь где-нибудь в уголке.

– Тетя!..

– Иди в ванную и не спорь. Ты сильная, а я старшая ведьма.

– Ах… Ну хорошо.

Юля изобразила послушание и отправилась наводить марафет.

Марафет она навела удивительно оперативно, но это и понятно, учитывая то, что ей еще нужно было добраться до библиотеки. Желательно в необстрелянной машине. Когда Юля начинала думать про выстрелы, вся ее храбрость куда-то пропадала, а живот скручивало холодным спазмом.

Взглянув на вышедшую из ванной Юлю, Анна Николаевна даже вздохнула – ну кому могла прийти в голову мысль охотиться на столь милую девушку? Косметики Юля положила самую малость, из одежды надела скромный джинсовый сарафанчик, украшенный прелестной вышивкой; из обуви – лаковые туфли-лодочки. Словом, ангел готического собора, а не девушка!

Анна Николаевна взяла Юлю за руку и со всеми предосторожностями проследовала с нею в гараж. Старшая ведьма после разговора по магическому кристаллу всего боялась, но старалась не показывать Юле своего страха. В частности, госпожа Гюллинг боялась, что таинственный убийца что-нибудь сделал с ее «БМВ», и они не смогут поехать, но опасения оказались напрасными. Гараж был пуст, «БМВ» в порядке. Анна Николаевна велела Юле садиться в машину, а сама пошла открывать ворота (гараж стоял за домом). Когда она вернулась и села за руль, то увидела, что Юля смотрит на нее расширенными глазами, а лицо у девочки белее муки.

– Что? – одними губами спросила Анна Николаевна.

– Это… было на сиденье, – прошептала Юля.

«Это» оказалось небольшой яркой открыткой. На открытке был нарисован смешной зверек типа суриката. Под рисунком оттиснута типографская завлекательная подпись «А знаешь что?..» Следовало открыть открытку (простите за тавтологию!), чтобы узнать, «что» именно. Анна Николаевна открыла и прочла то, что написано было внутри – уже от руки:

«УЛИАНИЯ, ТЫ СКОРО УМРЕШЬ!».

– Я больше не могу, – проговорила Юля. – Лучше бы в открытом бою, чем вот так, из-за угла!

– Спокойно, девочка моя, – сказала Анна Николаевна, хотя ее саму трясло как в лихорадке. – Это чьи-то глупые шутки.

– Это шутки убийцы, – ровным голосом сказала Юля. – Едемте, Анна Николаевна.

– Ты решишься после этого?!

– Да. И никак иначе. Я не собираюсь менять своих планов из-за какого-то подонка.

– Хорошо, – сказала Анна Николаевна.

И они поехали.

…Центральная городская библиотека имени Константина Паустовского была выстроена в Щедром сравнительно недавно. Она представляла собой длинное одноэтажное здание, просторное, со множеством залов и целым лабиринтом комнат разной величины. В этой библиотеке размещалось три клуба – любителей фантастики, ценителей оригами и фанатов макраме. Кроме того, целая система абонементов и читальных залов предоставляла читателю любую книгу. Вы понимаете, любую!

Немудрено поэтому, что залы и абонементы библиотеки никогда не пустовали. Мало того. Библиотека работала в почти круглосуточном режиме, потому что по ночам обслуживала вампиров и тех умертвиев, которые по каким-либо причинам не могли выйти из могил днем. А читать-то хотелось всем!

Шесть часов вечера – самое горячее время для библиотеки. В читальных залах и игровых комнатах проводили время толпы школьников (несмотря на каникулы). В шесть же часов в музыкальной гостиной должен был состояться поэтический вечер местного поэта-самородка Евгения Власенко «Расправит крылья робкая душа». У поэта только что вышел премьерный сборник стихов, поэтому вечер вполне мог сойти и за презентацию. Народу, во всяком случае, пришло много. Кроме того! В шесть часов в другом зале намечалось заседание клуба любителей фантастики «Отражение фантома», которые решили обсудить животрепещущую тему: «Как я провел свое фантастическое лето».

Дорогой читатель, мы, то есть Голос Автора, перечисляем это все вовсе не для того, чтобы вы маялись от скуки и позевывали, жалея, что взялись читать такую скучную книжку. Мы хотим вам показать, что в назначенный для встречи Юлей и Мишей час Центральная библиотека имени Паустовского гудела как переполненный улей. В ней не было ни одного абсолютно пустого зала или вопиюще безлюдной комнаты. Так что убийце с его пистолетом (или револьвером, или автоматом, или гранатометом… кто знает?) пришлось бы поискать одиночества, особенно если он предпочитал убийства в стиле великой книги Дина Кунца «Лицо страха». Не читали?! Ну… Куда мы попали! Прочитайте обязательно! Если не найдете эту книгу в своей библиотеке, напишите заявку в Щедровскую Центральную библиотеку, и вам вышлют книгу по межбиблиотечному абонементу (услуга совершенно бесплатная, включая пересылку и почтовые сборы!)…

Анна Николаевна припарковалась на стоянке возле библиотеки без десяти минут шесть. Посмотрела в окно.

– А твой новый друг уже здесь, – сказала она Юле.

Юля слегка покраснела:

– Ну прямо-таки и друг…

– Во всяком случае, не враг, – улыбнулась Анна Николаевна. – Ступай. Я немного, совсем немного понаблюдаю за вами.

– А потом?

– Оставлю машину и тоже зайду в библиотеку. Не волнуйся! Я не собираюсь следить за каждым твоим шагом! Просто мне понадобился «Справочник оккультиста», вот и все. Возьму на абонементе.

– Вы и без справочника все знаете, – хихикнула Юля.

– Не все, дорогая, не все. Но иди же к своему кавалеру. И не бойся. Я окружила тебя защитным полем.

– Когда успели только?

– Успела вот… Да уйдешь ты или нет?! Мишка заждался!

Юля вышла из машины и огляделась. Леший Миша приветственно замахал ей рукой. Юля махнула рукой в ответ и пошла ему навстречу. А Анна Николаевна всё сидела в машине, не могла заставить себя подняться. И только шептала:

– Благословенна будь, девочка, удачи тебе…

Глава 12а. ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ СИДОРА АКАШКИНА (продолжение).

Сидор отчаялся. Он трижды прослушал предложенные психологом диски про пуанты и про крылья. Музыка, непонятная и завораживающая, стала ему уже привычной. Привычными стали и упражнения из цикла «Я люблю себя за всё». Сидор полагал, что вполне достаточно повысил, а местами даже и превысил норму своей самооценки. Он ежедневно беседовал с психологом по имени Аларих, выпил у него весь «Реми Мартен» и перешел на «Камю» (оказалось, что у вампира содержится целая коллекция коньяков, а сам он иногда вел себя не как психолог, а как заправский сомелье). Словом, все бы хорошо…

…Но Дениза, Дениза!!!

Она старательно избегала встреч с Сидором. А если эти встречи и происходили, то ничем хорошим они не кончались.

Вот, например, одна из стандартных…

Сидор, опустошивший четверть розария, ждет Денизу у лаборатории с шикарным букетом роз, еще и перевязанным шелковыми лентами с вышитыми сердечками и целующимися голубками. Сидор знает расписание занятий и знает, когда Дениза должна выйти. Знает он также, что из лаборатории всего один выход.

Звонок возвещает об окончании занятий у «авантюринок». И «авантюринки» веселой гомонящей стайкой выбегают из лаборатории. Заметив Сидора и розы, они сначала перешептываются, а потом принимаются хохотать. И с хохотом разбегаются по Дворцу Ремесла. Вслед за своими питомицами из лаборатории выходит Дениза. Она прекрасна в строгом брючном костюме из бордового шелка, посадка головы горда, а волосы, уложенные в прическу, напоминают боевой шлем.

Дениза заклинанием запирает лабораторию и делает шаг в сторону от двери. Она принципиально старается не замечать Сидора и его розы. Но он настойчив. Недаром же он ежедневно повышает свою самооценку!

– Дениза, – делает шаг к женщине своей мечты Сидор.

И слышит в ответ:

– Ненавижу!

Дениза шагает по коридору, едва не дырявя своими острыми и высокими каблучками ковровое покрытие. Сидор трусит следом, роняя лепестки роз и навернувшиеся слезы.

– Дениза! – наконец не выдерживает он. – Остановись! Ты не должна так со мной!..

Она останавливается. Разворачивается к нему так, что, будь у нее в руке самурайский меч, Сидора вмиг рассекло бы пополам. И розы бы не помогли.

– Не должна с тобой как?! – яростно шипит Дениза. – Мер-рзавец!

– Денизочка, – смиренно протягивает букет Сидор. – Ну прости меня за все!

Дениза берет букет. Секунду держит его в руке, словно взвешивая. А потом размахивается и впечатывает розы прямо в физиономию Сидору.

А розы, между прочим, колючие…

Букет летит на пол.

Дениза разворачивается в намерении продолжить путь, но тут Сидор осмеливается схватить ее за руку. О, как неприветлива, как холодна и неподатлива эта рука!!!

– Дениза, милая…

– Я тебе больше не милая!

– Дорогая…

– И не дорогая!

– Ну не хочешь же ты сказать, что ты дешевая…

– Что-о?!

Хлобысть!

– Дениза, ну я же только хотел пошутить…

– Шутник! Алкоголик, бездарь, выскочка, гад, дегенерат!

– Дениза!

– Е…

– Дениза… Как ты можешь… Ты же интеллигентная женщина!

– Жестокий зануда, извращенец!

– Дениза, перестань! Хватит костерить меня на все буквы алфавита! За что ты меня так?! Что я тебе сделал?!

– Ах, скажите пожалуйста, он не знает?! Ты оскорбил мои лучшие чувства!

– Когда?!

– А когда сказал, что моя свадебная шляпка – просто дрянь!

– Дениза, я не говорил, что она дрянь, я просто сказал, что она тебе не идет… Она и вправду тебе не идет. Ты предпочла бы, чтобы я тебе лгал?

– Ты осмеял меня, да еще в присутствии моих учениц! Это невыносимо! Ты выставил меня полной дурой!

– Прости, но это не так. Ты умница и красавица.

– А алкоголь?!

– А что алкоголь?!

– Ты сказал мне, что будешь продолжать пить! Несмотря на то что я придерживаюсь мнения, что мужчина должен быть трезвенником! От тебя и сейчас разит коньяком!!!

– Прямо-таки и разит… Ну выпили мы с Аларихом по рюмочке. Пили, между прочим, за твое здоровье.

– Мерси!

– Аларих знаешь как тебя уважает! Он говорит, что ты замечательная женщина, целеустремленная, волевая, сильная. Это помимо того что ты настоящая красавица и умница…

– Алариху – верю, тебе – нет.

– Вот и замечательно!

– Да-а?!

– Я не в том смысле, милая. Просто Аларих хотел бы с тобой поговорить. Как психолог. Насчет того, что ты давно могла бы меня простить и принять…

– Мне не о чем разговаривать с психологом! Я прекрасно себя чувствую! Во всех отношениях!

– Но он очень просит тебя зайти к нему. Он считает, что наши отношения можно восстановить.

– Зря он так считает!

– Дениза, ты несправедлива ко мне и к Алариху. В конце концов, ты сама послала меня к психологу. А теперь недовольна тем, что я повысил свою самооценку…

– Я недовольна тем, что ты выставил меня дурой!

– Да не выставлял я тебя дурой!

– А коньяк?!

…И подобный бесплодный разговор начинался по новой. В общем, ничего хорошего. Однажды Сидор не выдержал и на очередном приеме у Алариха пожаловался вампиру на полное непонимание Денизы. И услышал в ответ неожиданное:

– Сидор, а вы не думали, что Дениза – просто не ваша женщина?

– То есть?

– То есть она просто не подходит вам. Эмоционально, психологически, социально. Кто она и кто вы…

– Кто я?

– Вы – человек нового времени, человек с высокой самооценкой, незаурядная личность, талантливый журналист.

– Ах, что вы, право…

– Нет, нет, я знаю, что говорю! А госпожа Дениза Грэм, хоть и красавица и умница, всего лишь женщина. Просто женщина! Обычная женщина!

– Аларих, она необычная женщина. Она ведьма.

– А вы думаете, ведьма – это нечто необычное? О, как вы заблуждаетесь, Сидор! Ведьма так же ревнива, склочна, вздорна и, простите, недалека, как самая обычная женщина. А иногда даже хуже.

– Дениза не такая…

– Если она, как вы утверждаете, не такая, то почему никак не может помириться с вами? Почему до сих пор играет роль оскорбленной?

– Почему?

– Да потому, что ей это нравится! Нравится вас мучить. Женщинам вообще нравится мучить мужчин, поймите это. Они, в конце концов, для этого созданы.

– Аларих, вы меня запутали…

– А давайте выпьем по рюмочке. Коньяк прекрасно проясняет разум…

И вампир со своим подопечным выпили по рюмочке, и Сидор опять не понял, из-за какой мелочи так ненавидит его Дениза. Он-то ведь искренне любит ее!

Не думайте, дорогой читатель, что верховное руководство Дворца Ремесла не было осведомлено о конфликте между нашими злосчастными женихом и невестой. Дарья Белинская очень переживала за состояние Денизы. Герцог Рупрехт мудро и тактично не вмешивался, полагая, что женщины сами разберутся (и был прав). Дарья не однажды встречалась за чашкой травяного чая с Денизой Грэм и успокаивала несчастную. А разговор начинался примерно так:

– Дашенька, представляешь, этот негодяй снова подстерегал меня у дверей лаборатории!

– И что?

– Снова просил прощения!

– А ты?

– Не простила, конечно!

– Молодец. Если мужикам спускать каждую их пакость, они совсем обнаглеют. А чтобы не встречал у дверей лаборатории, давай поставим там сторожевого дракончика. Сразу всякое желание отобьет!

– Н-нет. Не надо…

– Дениза, ты плачешь? С ума сошла! Плакать из-за какого-то козла, прости святая Вальпурга!

– Ах, Дашенька! Ведь я люблю его!

– Серьезно?!

– Еще как!

– Да что ты в нем нашла?! Плюгавый мужичонка с пивным животиком и лысиной! И еще, кажется, у него зубы плохие… Твоим будущим детям нужен такой отец?!

– Зато у него глаза красивые…

– Водянистые и тупые, как у рыбы!

– Он талантливый. Он может написать книгу.

– Но ведь пока еще не написал! И где его таланты?! Провинциальный журналисток из провинциальной газетенки – вот кто он такой. А ты… Ты достойна настоящего принца. Не забывай, что по линии своего отца ты княжна! Княжна Колдовства! Разве княжне нужен безызвестный журналисток? Был бы еще знаменитый папарацци или деятель прессы, я понимаю.

– Мне не нужен папарацци. Не нужен знаменитый деятель прессы. Мне нужен Сидор.

– Ну так бери его, помилуй меня святая Вальпурга! Раз ты в него так влюблена, так его хочешь, то я не понимаю, в чем проблема. Помирись с ним, и женитесь.

– Ах, Дарья.

– Что?

– Я же все-таки княжна. Я не могу переступить через свою гордость. Он охаял мою свадебную шляпку! Разве можно такое стерпеть?!

– Согласна, стерпеть невозможно. Но можно простить и забыть. Ради будущего семейного счастья. Ты знаешь, сколько у меня с Рупрехтом проблем?! О-го-го! Этот мужчина не сахар и даже не сахарозаменитель! Но я где уступаю, где проявляю твердость, где подыгрываю ему. В этом и заключается семейная жизнь женщины. А кстати, твоя свадебная шляпка действительно тебе не идет.

– Да я знаю. Я уже решила, что если и буду выходить замуж, то в простой фате. Даже без флердоранжа.

– Тогда в чем дело? Почему не миришься с Сидором?!

– Из-за гордости. Это прямо у меня комплекс какой-то!

– Комплекс? По комплексам у нас специализируется Аларих. Слушай, и вправду сходила бы ты к психологу. Хорошее это дело. Поплачешься, прослушаешь его успокоительную тираду – глядишь, и помиритесь с Сидором. А то вы Дворец Ремесла в какой-то дом свиданий превратили. Все ведьмы только и разговаривают о том, что происходит между Денизой Грэм и Сидором Акашкиным. А у нас на носу международный форум «Колдовство в современном мире», между прочим. К форуму готовиться надо, а не ваши семейные проблемы разбирать.

– Прости, Дарья…

– Да я-то что? Слушай, сходи к психологу. Заодно возьми с него слово, чтобы он больше Сидора коньяком не поил. А знаешь, из-за чего мужики пьют?

– Из-за чего?

– Из-за того, что мы, женщины, позволяем им одно и не позволяем другого.

– Не поняла…

– Поймешь. Сходи к психологу. Рассматривай это как приказ своей Госпожи.

Сказано – сделано. В один из прекрасных (относительно, конечно, прекрасных) дней Дениза Грэм отправилась к вампиру Алариху, чтобы тот уговорил ее простить проштрафившегося Сидора и вновь вернуться к мечтам о свадьбе.

Дениза вошла в кабинет психолога и удивленно остановилась на пороге. Алариха не было. Окна кабинета были занавешены тяжелыми темными портьерами, не пропускающими света, скрадывающими очертания интерьера. В центре кабинета стоял полированный овальный стол вроде тех, которые «авантюринки» используют при практикуме спиритических сеансов. На столе возвышался восьмисвечовый канделябр (свечи были вставлены в него и зажжены) и рядом – хрустальная ваза с водяными лилиями, которые среди вампиров принято называть ненюфарами. Свечи отбрасывали неверный, колеблющийся отсвет на два бархатных кресла, зато все остальное погружали во тьму.

– Аларих, – тихо позвала Дениза, когда ее глаза привыкли к полутьме.

Тишина была ей ответом.

– Что за глупости, – пробормотала недовольно госпожа Грэм и прошла в глубь кабинета. Эта обстановка с претензией на фильмы о вампирах слегка раздражала ее.

– Аларих, – позвала она уже громче и села в одно из кресел…

Тотчас в другом кресле материализовалась темная фигура психолога. Он сидел напротив Денизы, закинув ногу на ногу. Одет Аларих был не в обычный костюм-тройку, а в обтягивающие черные бархатные брюки с высоким поясом и кипенно-белую рубашку с широкими рукавами, жабо и высокими манжетами. Поверх жабо тускло поблескивал какой-то овальный медальон, висевший на цепочке черненого серебра. Длинные волосы Алариха были зачесаны назад и собраны в хвост, в одном ухе поблескивала бриллиантовая серьга. Глаза отсвечивали красным…

– Благословенны будьте, Дениза, – глубоким грудным голосом произнес Аларих.

Его приветствие, в котором не было ничего особенного, прозвучало так интимно-внезапно, что Дениза слегка вздрогнула. Но тут же взяла себя в руки. В конце концов, она практикующая ведьма, а не какая-нибудь слабонервная девица!

– Благословение и вам, Аларих, – сказала она в ответ, стараясь, чтобы голос не выдал никаких ее эмоций.

– Я рад, что вы наконец пришли ко мне, – сказал Аларих. – Я ждал вас изо дня в день и удивлялся тому, что вы не приходите.

– Я бы и не пришла, – ответила Дениза. – Но Госпожа Ведьм буквально приказала мне посетить психолога. Впрочем, она права. В последнее время нервы у меня расшалились.

– Что тому причиной, Дениза? – спросил Аларих.

– Разумеется, моя ссора с Сидором, – сказала Дениза, удивляясь, как– можно не понимать таких элементарных вещей. Впрочем, возможно, что это особый психологический ход.

Аларих кивнул, не сводя глаз с Денизы. Помолчал. Затем спросил:

– Не угодно ли вам вина?

– Нет, – довольно-таки резко ответила Дениза. – Я исповедую трезвый образ жизни. Кстати, об этом я тоже хотела поговорить с вами, Аларих.

– Я внимательно вас слушаю.

Дениза замялась, но потом решила рубить сплеча:

– Аларих, зачем вы постоянно поите Сидора коньяком? Вы его споили!

– Ничуть. Я просто предлагаю, а он не отказывается.

Дениза сверкнула глазами:

– Вы могли бы и не предлагать!

– А вам не приходило в голову, дражайшая Дениза, что таким образом я проверяю силу воли Сидора?

– Но…

– И проверяя ее, понимаю, что он слабовольный человек. Разве слабовольный человек достоин такой женщины, как вы, княжна?

Дениза ощутила холод, волной прошедший по спине. Что это, страх? Но кого она боится? Алариха? Он же вполне безвредный психолог…

Вампир.

Расстроивший (очень умело!) ее помолвку с Сидором.

– Откуда вы знаете, что я княжна? – спросила Дениза, стараясь, чтобы голос ее звучал спокойно и взвешенно.

– Я много чего знаю, княжна, – с улыбкой, обнажившей прекрасные клыки, сказал Аларих. – Недаром же я работаю штатным психологом во Дворце Ремесла.

И замолк. Театрально держа паузу – видимо, для того, чтобы произвести на Денизу какое-то особенное впечатление.

И тут Денизу осенило.

– Вы ведь специально это сделали, да? – тихо спросила она у вампира.

– Что именно?

– Расстроили мой брак с Сидором.

– Это звучит нелепо. Княжна, вспомните: вы сами послали ко мне своего жениха, чтобы он…

– Да, я знаю, знаю! Но вы все обставили так, что Сидор превратился просто в чудовище!

– Вы преувеличиваете. Я лишь пробудил то, что доселе дремало в глубине души Сидора Акашкина. Вот и все. И если это вам не нравится…

– Аларих, не оправдывайтесь. Вы это специально!

– Княжна, что ж, вы заставляете меня сознаться. Да, я специально вскрыл в вашем женихе самые негативные качества его души. Доселе он был просто маленьким человечком, теперь он самовлюбленный болван, не осознающий, насколько глупо выглядит.

– Зачем вы это сделали?! Чтобы расстроить брак?!

– Чтобы вы прозрели, княжна: нельзя выходить за кого попало. Даже если вам кажется, что вы его любите!

– Я действительно люблю Сидора!

– Вот тут вы себе и другим лжете, княжна. Вы не любите этого человека. Вы ему покровительствуете. Вы решили взять его под свою защиту и опеку, как до этого опекали «авантюринок». Это не любовь. Во всяком случае, не любовь между равными. Сидор для вас все равно что ручной домашний зверек. Ведь так? И такого мужа вы хотите для себя, Дениза?! Неужели вы не понимаете, что стоите большего?! Оглянитесь, быть может, кто-то жаждет вашей любви и привязанности гораздо больше, чем какой-то Сидор Акашкин.

И тут Денизу снова осенило.

– Уж не вы ли, Аларих, сами жаждете моей любви и привязанности?

Вампир, казалось, смутился. Но только на миг. Он взял из вазы лилию и поднес к губам. Потом положил на стол. На белоснежном лепестке лилии остался кровавый след.

– Вы не ошиблись, княжна Дениза, – сказал вампир после новой долгой паузы.

– Как это понять?

– Я люблю вас, – промолвил вампир. Глаза его наливались огненной краснотой.

– И давно?

– С тех пор, как впервые увидел. Вы не княжна, Дениза. Вы – королева. И вы достойны быть королевой вампиров.

– А вы, значит, достойны быть королем?

– Я не знаю насчет достоинства. Но я практически король. Король вампиров.

Аларих, говоря это, как-то неуловимо преобразился. Лицо его залила аристократическая бледность, клыки вытянулись сильнее, в глазах сверкнул потусторонний огонь. Вампир завел руки за шею и расстегнул цепочку, на которой держался его медальон. Протянул медальон Денизе:

– Вы узнаете этот герб, княжна?

Дениза всмотрелась в герб, отчеканенный на медальоне, и побледнела:

– Это герб древнего королевского рода вампиров. Линия Медиумов. Неужели вы хотите сказать?..

– Да, – кивнул Аларих. – Я наследный принц. И для того, чтобы принять венец короля, мне не хватает лишь одного: брака с равной мне по крови женщиной.

Дениза попробовала усмехнуться:

– С женщиной вроде меня?

– Не «вроде». А именно с вами, княжна Дениза.

– Почему именно со мной? Разве нет вампирш высокого рода?

– Есть. Но я полюбил вас.

– Я вам не верю. Относительно любви. Такой… психолог, как вы, просто не может любить.

– Что вы знаете о любви, тем более о любви вампиров, Дениза…

– Аларих… Или лучше сказать – ваше высочество? Может быть, я ничего не понимаю в любви. Но я не верю в силу ваших чувств.

– А Сидору вы верите? Он же продал ваши чувства за «Реми Мартен»!

– А вам я нужна лишь для того, чтобы получить корону!

– Не только. Повторяю: я обожаю вас. Вы станете прекрасной королевой, Дениза. Неужели вас устраивает роль какой-то преподавательницы ведьмовства?

– А, теперь вы решили сыграть на моем тщеславии!

– Не говорите мне, что его у вас нет, Дениза.

– Пусть. Пусть я тщеславна, горда и высокомерна. Но Сидор пробудил во мне самые теплые чувства. Пусть моя любовь к нему странная и непонятная, но я привязалась к нему и не мыслю жизни без него. А знаете, я благодарна вам, Аларих.

– За что?

– Я поняла, что слишком долго мучила Сидора. Грех его не слишком велик, и мне пора простить его. И в ближайшее время мы сыграем свадьбу. Но вас я не приглашаю, извините. Прощайте.

Дениза встала и стремительно подошла к двери. И тут вампир сказал:

– Стойте, Дениза!

«Сказал» – неверное слово. Он приказал. Повелел. Его голос вновь изменился. Теперь это был голос настоящего Короля.

Дениза замерла у порога, стоя спиной к Алариху. Плечи ее заметно поникли.

– Вернитесь ко мне, Дениза, – потребовал Аларих. – Вернитесь и посмотрите мне в глаза.

Ох, если б Дениза могла противостоять этому голосу! Но она повернулась и пошла – медленно, неуверенно, словно во сне, расталкивая коленями ставший очень тугим воздух.

Глаза Алариха полыхали алым огнем. В длинных аристократических пальцах он вертел цепочку с медальоном. Медальон крутился, создавая вокруг себя сферу концентрированного света. Когда Дениза подошла к Алариху, тот поднял медальон на уровень ее глаз.

– Смотрите на медальон, Дениза, – проговорил Аларих. – Смотрите на медальон.

– Да, – сонно прошептала Дениза. Руки ее безвольно повисли вдоль тела.

– Хорошо. А теперь сядьте в кресло.

Дениза медленно подчинилась, не отрывая взгляда от медальона. Аларих немедленно переместился и встал перед обессиленной ведьмой.

– Дениза, – голос вампира звучал гипнотически, – смотрите на медальон. Вы забудете Сидора Акашкина. Вы уже забываете… забываете… забыли его! В вашем сердце нет любви к этому человеку. Вы выйдете замуж за достойного. Его имя Аларих. Повторите.

– Я выйду замуж за достойного. Его имя Аларих, – безжизненным голосом повторила Дениза.

– Очень хорошо. Продолжайте смотреть на медальон.

Дениза и не отводила сонных, подернутых какой-то печалью глаз от вертящегося кругляша. И, разумеется, не видела, как Аларих открыл рот, скаля клыки, и наклонился к беззащитно пульсирующей жилке на ее шее…

– Моя королева, – прорычал Аларих, сверкая клыками…

И тут получил такой мощный удар по затылку, что отлетел от кресла на добрых полтора метра. Медальон выпал из его пальцев. Упавший вампир злобно зашипел. А над ним возвышался как ангел мести Сидор Акашкин – с тяжеленным томом «Прикладной магии» в руках. Именно этой замечательной книгой Сидор и шарахнул вампира по затылку (что еще раз, несомненно, говорит о пользе книг вообще и больших толстых книг в частности).

Дениза вздрогнула и очнулась. И ее прояснившимся глазам предстала следующая картина…

Сидор, ее ненаглядный плюгавенький Сидор бесстрашно замахивается томом «Прикладной магии» на шипящего Алариха, заставляя того отползать к стене и бешено сверкать глазами и клыками.

– Убирай-с-ся! – шипит вампир.

– Ах ты подлец! – орет меж тем Сидор. – Решил соблазнить мою невесту! Гипнозом решил взять! Да я тебя сейчас растерзаю!

И Дениза расширившимися от ужаса и восторга глазами видит, как Сидор отшвыривает «Прикладную магию» и достает откуда-то из-за спины здоровущий осиновый кол.

– Прощайся с жизнью, вампир! – вопит Сидор, занося над головой кол.

– Сидор, остановись! Немедленно остановись, дорогой! – кричит Дениза, вскакивая с кресла. – Его нельзя убивать!

– Это почему еще?!

– Пакт! Пакт между вампирами и ведьмами о ненападении! Если ты развоплотишь Алариха, начнется война!

– Пусть!

– Сидор, милый, не надо! Прошу тебя!

– Он хотел тебя укусить!

– Он негодяй и коварная тварь, но ты не должен снисходить до него.

– Я не убью его только в том случае, Дениза, если ты простишь меня.

– Прощаю! Прощаю!

– И мы поженимся?

– Да, Сидор! И я не надену шляпку! И позволю тебе пить коньяк!

– А пиво?

– Это уже чересчур, Сидор!

– Ладно, тогда убью этого вампира, и дело с концом.

– Хорошо, Сидор, пусть будет пиво. Но не больше одной бутылки по выходным. А то ты у меня сопьешься.

– Дениза, я человек-кремень. Ты уверена, что не хочешь гибели этого негодного вампира?

– Да, да! Мы не должны омрачать нашу свадьбу его смертью.

– Ну раз так – пусть живет.

Сидор отошел от вампира и спрятал кол за спину. Кол будто растворился во тьме. Аларих сидел на ковре, уткнув голову в лежащие на коленях руки. Казалось, он был полностью повержен и даже не решался сопротивляться.

– Аларих, – сурово сказала Дениза, осторожно подходя к вампиру. – Вы нарушили правила Дворца Ремесла и за это будете уволены с должности штатного психолога.

Молчание было ей ответом. Аларих сидел неподвижно как статуя. Дениза отступила от него, понимая, каково королю вампиров быть поверженным простым человеком.

Она повернулась к Сидору. Глаза ее сверкали.

– Сидор…

– Дениза…

На пороге комнаты психологической разгрузки они заключили друг друга в объятия.

– Сидор, ты совсем не умеешь целоваться.

– А когда мне было учиться? И у кого? Ведь рядом не было такой женщины, как ты, дорогая. Неужели ты действительно меня простила?

– Да. Ты спас мне жизнь. Ты неотразимый и славный. Идем к Дарье.

– Зачем?

– Глупый! Сообщим ей о предстоящей свадьбе. Ведь именно Дарья как верховная жрица будет проводить обряд нашего бракосочетания.

– Идем.

– Идем.

Они ушли. Свечи в комнате психолога чадили и гасли. А Аларих все сидел на полу, словно изображал из себя аллегорическую фигуру Разбитых Надежд.

…Свадьба Денизы Грэм и Сидора Акашкина не была помпезной и пышной – на этом настояли сами брачующиеся. Дениза стояла перед верховной жрицей в простом шелковом белом платье и легкой фате, а Сидор – в белом костюме-тройке, оживленном бордовым галстуком-бабочкой и бордовой же гвоздикой в петлице. Зато как лучился светом храм Дианы – богини ведьмовства, храм, где и проходила церемония! И когда Дарья спросила жениха и невесту, по доброй ли воле они согласны стать мужем и женой, «да» Сидора и Денизы прозвучало совершенно искренне и радостно. А волшебный свет засиял ярко, словно радуга! Разряженные в пух и прах «авантюринки» осыпали молодоженов розовыми лепестками, рисом и монетками. Когда Дениза и Сидор рука об руку пошли к выходу, зазвучал не свадебный марш Мендельсона, а древний, малоизвестный ведьмовской гимн Жениху и Невесте. Это была торжественная, прекрасная и заставляющая сердца биться быстрее музыка – музыка настоящей любви. Под эту музыку вслед новобрачным два старых уважаемых зомби бросили старые башмаки – чтобы брак был удачным…

В первую брачную ночь Дворец Ремесла жил обычной жизнью. Кому положено спать – спал, кому положено колдовать – колдовал, и лишь для Денизы и Сидора эта ночь была особенной. Наши влюбленные провели ее вполне благополучно: Сидор научился не только целоваться, забыл про журналистику и Пулицеровскую премию, а Дениза… О, Дениза была просто неподражаема…

Но ночь проходит, и наступает утро. Ближе к полудню молодоженов в их свадебной комнате, убранной атласными сердцами и розами, разбудил деликатный телефонный звонок.

– Лежи, дорогая, я возьму трубку, – сказал Сидор и поднялся с ложа любви. Оказалось, звонила сама Госпожа Ведьм, чтобы напомнить молодоженам, что праздничный завтрак уже сервирован и ждет не дождется виновников торжества.

Сидор и Дениза приняли душ (не очень быстро) и оделись (гораздо быстрее).

– Идем, милый, – шепнула Дениза мужу, когда тот чересчур увлекся поцелуями. – Нехорошо заставлять Госпожу Ведьм ждать.

Завтрак был изумительный: разнообразные деликатесы и роскошные вина заставляли стол просто ломиться от изобилия. Молодоженов еще раз поздравили Дарья и Герцог Рупрехт.

– Мы совсем забыли подарить вам свадебный подарок, – улыбаясь, сказала Дарья.

– Лучший подарок – это Дениза, – благоговейно заметил Сидор и подал жене тарталетку с лебяжьим паштетом.

– Лучший подарок – это Сидор, – нежно проворковала Дениза и скормила мужу виноградину.

– Это понятно, – кивнула Дарья. – Но чего бы вы еще хотели? Честно, без ложной скромности.

– Я бы хотела, чтобы Сидор достиг-таки литературной славы, – сказала Дениза. – Но я думаю, что он этого добьется и без всякой магии. А еще я хотела бы, чтобы он всегда был в безопасности. Ведь у него столько врагов и недоброжелателей!

– Дорогая, это мелочи… Скушай персик. Ах ты мое солнышко!

– Дениза, я тебя понимаю. Что ж, моя охранная магия всегда будет с вами, где бы вы ни были. – Дарья отпила ананасового сока и лукаво посмотрела на Сидора. – А какой подарок хотели бы вы, Сидор?

Тот несколько секунд помолчал, сосредотачиваясь. Наконец сказал:

– Почтенная Госпожа Ведьм, раньше для меня не было ничего важнее карьеры и славы. Но благодаря тому что я попал во Дворец Ремесла и встретил Денизочку, я многое понял, и жизнь моя изменилась. Теперь я хочу, чтобы у меня была семья – милая жена (слава святой Вальпурге, она у меня есть!), дети (раньше я не любил детей, а теперь хочу по меньшей мере троих) и собака (например, золотистый ретривер). Это для меня идеал счастья. А на домик для нашего семейства я заработаю (буду пахать как проклятый!) безо всякой материальной помощи.

– Это прекрасно! – воскликнула Дарья. – Это благородно. Я горжусь вами, Сидор. Мне особенно понравилась идея про золотистого ретривера. Щенка мы вам с Рупрехтом найдем самого породистого. Но это все, как бы это сказать, касается вас вместе с Денизой. А что вы хотите лично для себя, Сидор? Может быть, у вас есть заветное желание?

Сидор вздохнул. Поцеловал руку Денизы. И сказал:

– Да, Госпожа, такое желание у меня есть. Я хочу, чтобы больше никто в меня не вселялся. Вы не представляете, каково это – быть не личностью, а лишь носителем для какого-нибудь гада! В Щедром, помнится, в меня вселился какой-то непонятный тип, то ли бог, то ли, наоборот, демон, и жизни мне спокойной не давал. Потом эта Королева солитеров, не будь она за столом помянута!

– Да уж, это неприятное воспоминание, – поморщилась Дарья.

– Так вот. Ради спокойствия моей семьи я прошу вас, Госпожа Ведьм, сделать какое-нибудь заклятие, чтобы в меня больше никто не вселялся, – сказал Сидор. – Я не хочу, чтобы Дениза страдала, видя, что в ее мужа вселилась очередная тварь.

– Сидор, – сказала Дарья, – заклятие вам не нужно.

– Почему?

– Потому что вы стали полноценной личностью. Ваша душа цельная и крепкая как алмаз, так что никто не посмеет не то что в вас вселиться, а и даже приблизиться. Поверьте мне.

– Верю, – просто сказал Сидор.

– Кстати, а куда вы решили отправиться в свадебное путешествие? – поинтересовался за чаем Герцог Рупрехт.

– На родину Сидора, – поспешила ответить Дениза. – В Россию, в город Щедрый.

– Да, – кивнул Сидор. – Теперь я не боюсь, что меня убьет там какая-нибудь обезумевшая колдунья. Хватит. Слишком долго я боялся.

– Что ж, – сказал Рупрехт, – это ваш выбор.

И так закончился этот знаменательный завтрак.

Через три дня Дениза уже собирала их с Сидором вещи, чтобы лететь в Россию. Проблемы с визами и билетами легко решила Дарья Белинская, пользуясь своим статусом главной ведьмы. Поскольку возня с чемоданами и тряпками – дело сугубо женское, Сидор отпросился у жены побродить в последний раз по Дворцу Ремесла.

– Хочу попрощаться с дворцом, – сказал Сидор. – Ты не против, милая?

– Не против, конечно. Но мы не раз сюда приедем…

– И все-таки. Мало ли что.

– Какой ты у меня мнительный, – улыбнулась Дениза и нежно поцеловала Сидора в лоб.

Итак, Дениза занялась утомительной упаковкой в кофр бесчисленных пар своих туфель, а Сидор отправился побродить по Дворцу Ремесла. Он заглянул в Малый зал колдовства, в музей Ремесла, в библиотеку, в розарий, а потом ноги будто сами принесли его к порогу кабинета дворцового психолога.

Дверь была полуоткрыта. Сквозь щель сочился мрак. Сидор бесстрашно толкнул дверь и вошел.

Тут же вспыхнули свечи в восьмисвечовом канделябре на столе, но в кабинете никого не было. Однако это не напугало Сидора. Он спокойно уселся в одно из кресел и стал ждать.

Ждал он недолго. В соседнем кресле медленно материализовался вампир Аларих. На сей раз он был одет в джинсы, клетчатую рубашку и джинсовый же жилет. Смотрелось это красиво, но по-походному. Длинные волосы Алариха струились по плечам. Вампир поглядел на Сидора и спросил:

– Коньяк будешь?

– Нет, ты что! Дениза учует, позеленеет.

– Вот она, прелесть семейной жизни. А я выпью.

Перед вампиром как по волшебству появились графин с коньяком и пузатая рюмочка. Вампир налил себе «Хеннесси» и произнес тост:

– За ваше семейное благополучие, ну и за любовь, конечно!

Выпил. Мужчины помолчали. Потом Сидор сказал:

– Ты извини, что я поздновато зашел. Сам понимаешь…

– Понимаю.

– Я ведь поблагодарить тебя хочу. Спасибо тебе, Аларих.

– За что?

– Да за все это представление. Ведь если б ты не разработал план, как нам уломать Денизу, я б, может, до сих пор ходил холостяком.

– Это да. А реалистично получилось! Я с клыками, ты с осиновым колом, все орут друг на друга. Натуральная стрессовая ситуация, и Дениза в ней показала истинные намерения своего сердца.

– К счастью для меня.

– Ну, счастье каждый понимает по-своему. Я вот так и останусь записным холостяком… Да, Сидор, кол верни.

– О, прости. Конечно.

Сидор каким-то особым жестом завел руку себе за спину и достал оттуда осиновый кол. Протянул вампиру. Тот взял кол бестрепетной рукой, да еще залюбовался им, как любуются редким оружием или антикварной вещицей.

– Семейный раритет, – сказал про кол Аларих. – Живет в нашей семье уже несколько поколений вампиров.

– Я так и не понял, как он то появляется, то пропадает…

– О, это особое колдовство… Мы сейчас не об этом. Скажи, ты счастлив?

– Беспредельно!

– Ну и слава святой Вальпурге. Значит, мои психологические эксперименты дали благодатные плоды.

– Спасибо тебе, Аларих, – еще раз поблагодарил Сидор.

– Будет тебе. Так приятно сделать людям что-нибудь особенное. А главное – самому развлечься.

– Хм. Развлечься. Я тогда чуть не поверил, что ты Денизу кусать собираешься.

– Хорошая игра хорошего актера, только и всего.

– Аларих…

– Да?

– Тебе ведь эта игра стоила места во дворце. Тебя увольняют… Как ты без работы?

– Пфу, – присвистнул вампир. – Что такое работа в моем понимании? Сегодня потерял, завтра найду. Лишь бы было интересно. К тому же быть психологом мне наскучило, давно хотелось попутешествовать.

– И куда же ты решил направиться?

– Думаю побывать в Китае. Там, говорят, очень интересная община мне подобных… А вы куда направляетесь в свадебное путешествие?

– Ко мне на родину. В Россию. В город Щедрый.

– Ну что ж, удачи.

– Спасибо, – снова поблагодарил Сидор.

– Не забывай мои рекомендации. Следуй им, и твоя семейная жизнь будет безоблачной. И тебе даже пиво разрешат.

– Да, – усмехнулся Сидор. – Пиво – это круто.

И на этом злоключения Сидора Акашкина благополучно завершились.

Глава 14. ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ ЮЛИ ВЕТРОВОЙ {продолжение).

Миша был славным лешим. Первым делом он препроводил Юлю в комнату, где должно было состояться заседание клуба любителей фантастики (и потихоньку собирался всякий народ), усадил на банкетку в самом дальнем от окна и двери углу комнаты, сел рядом и наконец спросил:

– Ну как ты?

Юля рассказала ему про все и даже про записки от убийцы. Миша задумался. Его вертикальные и без того узкие зрачки сузились еще больше.

– Непонятно, – сказал он.

– Что непонятно?

– Этот убийца играет, но он переигрывает. Открытки, записки… Но, значит, он из плоти и крови, этот убийца, раз подкладывает записки.

– А мне кажется, что это дух. Ну вроде сильфа или гнома. Потому что от него не остается никаких следов.

– Сильфы или гномы слишком рассеянные и слабые для того, чтобы быть наемными убийцами. Юля, что ты намерена предпринять дальше?

Юля растерянно посмотрела на Мишу:

– Жить…

– Для этого надо определить, кому выгодно тебя убить. Кому ты в ближайшее время насолила?

– Ну, есть такой Сурен Акопович Кочумян, глава банка «Экспресс-Щедрый». Это он вместе с директором резинового завода деньга рабочих заныкал и у себя в банке прокручивал. А я это дело остановила. Напугала Сурена Акоповича до смерти. Но ведь и напуганный банкир может какого-нибудь киллера нанять, чтобы со мной расправиться. Отомстить, так сказать.

– Ох, Юля, – восхищенно проговорил Миша. – И каких шишек ты доводишь до нервного срыва! Вот нет бы тебе жить спокойно, никому дорогу не переходить.

– Я не могу жить спокойно, – тихо улыбнулась Юля. – Я же ведьма.

Между тем небольшая комната неуклонно заполнялась народом. Оказывается, в Щедром много любителей фантастики. И Юля неприятно удивилась, когда увидела, что на заседание клуба явилась банда «Матерых моторов» в полном составе, причем Данила пришел с Катей, той самой феечкой-продавщицей из салона «Яблоко Париса». Юля ощутила злость, такую, что у нее стали покалывать кончики пальцев.

«Быстро же ты меня забыл!» – бросила она мысленный посыл Даниле.

Через некоторое время ей пришел ответ:

«Привет, Юля. У тебя ко мне какие-то претензии?».

«Ха!».

«Поконкретнее, пожалуйста».

«Кое-кто на Ночь города говорил, что жить без меня не может. Кое-кто со мной целовался прямо как в голливудском фильме!».

«И что же?».

«А то, что теперь этот кое-кто гуляет с другой девушкой! Нашел себе фею, да?».

«Юля, давай без обиняков. Тебе не кажется, что ты сама меня оттолкнула? Своим поведением, своим… всем. А что касается Кати, то мы просто общаемся как друзья».

«Не верю!».

«Твое дело. С лешим своим потом меня познакомь».

«Кажется, ты ревнуешь меня, Крысолов?».

«Кажется, ты валяешь дурака, ведьма. Извини. Я больше не могу разговаривать».

И Данила вслух заговорил о чем-то с Катей, этой бледной феей в розовом платьице. Юля чуть не заплакала. Но, с другой стороны, Данила прав: был момент в их общении, когда она вела себя истинной змеей и язвой. Вот у Данилы и не хватило терпения.

Остальные члены байкерской банды «Матерые моторы», заметив Юлю, вежливо, но как-то отстраненно с нею поздоровались. И девушка болезненно ощутила, что они сторонятся ее, не то чтобы опасаются, а просто… исключили из своего общества. И значит, на их поддержку и помощь ей рассчитывать не придется.

Впрочем, а вправе ли она рассчитывать на помощь и поддержку?

Может ли она впутывать хоть кого-нибудь в опасную игру, которую затеяли она и ее «любящий» убийца?

Не будет ли это очередным злым колдовством?

Будет.

Так что довольно. И так она чуть не подставила под пулю лешего Мишу, да и Анна Николаевна находится в постоянной опасности.

Но что же делать и куда, к кому идти?

Ей нужна защита, но такая, которая будет неожиданностью для самого убийцы.

И тут ее осенило.

Бывший мэр. Изяслав Радомирович Торчков.

Тот, которому было нужно, чтобы она вызвала демона Иссахара.

Да.

Тот, кого она презирала больше всего, спасет ей жизнь, хотя бы на время.

Потому что ее жизнь ему выгодна. Так-то.

Но тогда… Тогда придется вызывать настоящего демона. Никакие шуточки с подменным духом тут не пройдут. И Торчков получит то, что желал, благодаря ее запуганности, ее одиночеству. Стоп! А уж не сам ли Торчков и нанял этого неизвестного убийцу, чтобы натолкнуть ее на такое решение? А потом, когда демон будет вызван и освятится кумирня старого жуткого божества, найдется-таки убийца, который разрывными пулями снесет ей половину-другую черепа.

Она так ясно вновь представила себе собственное залитое кровью лицо, что, видимо, Данила это почувствовал. Он слегка повернул голову в ее сторону. А в голове у Юли прозвучали строчки – так, словно Данила читает их вслух своим негромким спокойным голосом:

Не носи беду с собой, Брось на перекрестке. Пусть покроется травой Пыльною и жесткой. Никогда не прорастет Злобою колючей, Навсегда закроет рот И тебя не мучит. [1]

Это было не просто стихотворение, это было заклинание – против тревожных помыслов и предчувствий. Совсем простое заклинание, но Юле от него стало легче.

«Спасибо, Данила».

«Юля… Тебе грозит опасность?».

«Это предвидение? Твой провидческий дар?».

«Я сейчас о нем забыл, о даре. Просто я увидел то же, что увидела и ты. Девушку с залитым кровью лицом. Откуда у тебя такие видения?».

«За мной охотятся, Данила. Меня хотят убить».

«Святая Вальпурга! Юля, почему ты раньше не сказала?! Я должен тебе помочь!».

«Ты ничего мне не должен. Никто мне ничего не должен. Я… Я справлюсь сама».

«Значит, ты считаешь, что я тебе больше не друг?».

«Дружба – это хорошо, когда рядом не стоит смерть».

«Юля, ты куда?!».

– Юля, ты куда? – тот же вопрос ей задал шепотом и Миша, потому что Юля поднялась с банкетки и начала пробираться к выходу.

– Мне надо, – шепотом же ответила Мише Юля. – Я скоро. Ты сиди, не волнуйся.

– Ладно.

И Миша остался на заседании клуба любителей фантастики – слушать лекцию о творчестве Лоис Буджолд.

А Юля, внутренне дрожа и приготовившись к самому худшему, шла по коридору библиотеки. Коридор был ярко освещен лампами дневного света; на стенах, выкрашенных в теплые желто-медовые тона, висели приятные глазу эстампы и картины, но Юля, едва взглянув на них, отшатнулась в ужасе. Со всех эстампов и картин на нее глядело залитое кровью девичье лицо. Юлю зашатало, она хныкнула, как маленький ребенок.

– Безымянная Ведьма, помоги мне! – простонала-прошептала Юля.

Но коридор был пуст и безмолвен. А может, это и хорошо? Появись сейчас кто-нибудь в коридоре, Юля приняла бы его за убийцу.

– Я схожу с ума, – прошептала Юля. – Я боюсь собственной тени.

Она зашагала по коридору к выходу, стараясь не прислушиваться к звуку собственных шагов. Но, пройдя с десяток метров, поняла, что заблудилась. Когда они с Мишей шли в комнату любителей фантастики, на глаза ей попадались просторные читальные залы, какие-то двери со стеклянными вставками, за которыми бурлила библиотечная жизнь. Теперь же впереди и позади нее пожарной кишкой тянулся желтый коридор со стенами, увешанными эстампами с лицом мертвой девушки. Реальность попробовала сыграть с Юлей Ветровой очередную шутку, и это ей удалось.

– Нет, – сказала Юля. – Я так просто не сдамся. Я должна найти выход.

Она шла вперед, ступая все медленнее. И вдруг увидела, как в глубине начали, потрескивая, гаснуть лампы дневного света – быстро, одна за другой. И темнота жадно потекла в коридор.

Юля никогда не боялась темноты. Какая же она ведьма, если боится темноты! Но сейчас она поневоле замедлила шаги, а потом и вовсе остановилась. В бессилии прислонилась к стене – там, где еще горела лампа. Страх, липкий страх заполнил все ее существо. Она чувствовала, что больше не сможет сделать ни шагу – ни вперед, ни назад. Она словно была парализована наступающей на нее тьмой.

– Не носи беду с собой, – проговорила Юля и испугалась звуков собственного голоса.

И тут кто-то заговорил с нею – шепотом, насмешливым и холодным:

– Привет, ведьма Улиания! Что замерла на месте? Боишься?

– Нет, – сказала Юля, хотя ее расширенные глаза свидетельствовали об обратном. – Не боюсь. Покажись, сволочь. Я хочу видеть тебя. Что ты прячешься и играешь со мной?!

– А мне нравится прятаться и играть. У меня еще достаточно времени.

– Времени для чего?

– Для того, чтобы убить тебя, ведьма.

– Кто тебя нанял?

– Твой враг, конечно.

– У меня много врагов. Который из них?

– Тот, о котором ты меньше всего думаешь.

– Говори яснее. Хватит прятаться в темноте.

– О нет! Я очень люблю прятаться. Прятки – моя любимая игра. С детства.

– А у тебя, значит, было детство?

– Конечно!

– Значит, ты человек? Ты точно человек, потому что и голос у тебя человеческий, и довольно-таки противный.

– А что, если ты ошибаешься?

– Значит, ты дух?

– А какая разница, кто тебя убьет – человек или дух?

– Но оружие-то у тебя человеческое…

– Я владею любым оружием, детка. Тогдашняя пуля в кафе – просто развлечение. Я повторяю: мне пока хочется поразвлечься с тобой.

– Будь ты проклят! – крикнула Юля. – Будь я проклята, если побоюсь тебя!

И она, отлепившись от стены, бросилась прямо во тьму.

Тьма казалась ей осязаемой, текучей, как вода забвения, в которой пропадают все чувства и ощущения. Юля кружилась в этой тьме, но уже не чувствовала страха. Она вообще ничего не чувствовала. Она была соломинкой, попавшей в водоворот ночного кошмара.

И вдруг что-то изменилось. Что-то произошло. Юля взмахнула руками и вынырнула из темноты. И поняла, что вынырнула потому, что в коридоре снова загорелись лампы дневного света – одна за другой.

И перед ней снова коридор…

Нет, стоп.

Перед ней дверь.

До нее осталось дойти каких-то пять шагов.

Юля бросилась к двери и со всхлипом толкнула ее.

И дверь поддалась.

Юля чуть ли не с криком ворвалась в какое-то довольно просторное помещение. Она замерла на пороге и огляделась.

Это книгохранилище. Да, определенно, это самое обычное книгохранилище. Ряды стеллажей, доверху аккуратно заполненных книгами. Матовые круглые лампы, спускающиеся с потолка на бронзовых цепочках. Плотная ковровая дорожка бежевого цвета. Но главное – и Юля это чувствует, чувствует! – здесь нет убийцы. Хотя в коридоре он прошел совсем рядом, буквально в миллиметре. Любитель поиграть.

Юля привалилась к ближайшему стеллажу и перевела дыхание. Липкий страх оставил ее, хотя колени до сих пор мелко дрожали. Чтобы окончательно прийти в себя, Юля решила выяснить, у стеллажа с какими книгами она, что называется, успокоилась.

Стеллаж заполнен книгами А. Белинского. «Машкин однофамилец», – вяло подумала Юля, а потом ее мозги окончательно включились, и она поняла: не однофамилец, а отец. Марья Белинская не раз говорила, что ее отец – писатель.

Марья Белинская…

Юля ухитрилась здорово испортить отношения и с ней, и с ее сестрой – Госпожой Ведьм. А если это они подослали убийцу?

– Ну, это тебя занесло, – пробормотала Юля и стала рассматривать яркие корешки книг. – Машка и ее сестра все-таки не такие стервы, какой ты была до поры до времени… нет, они не могут. Кстати, поговорить бы с Марьей. Она бы меня поняла.

И тут Юля услышала голос из глубины книгохранилища:

– Кто там? Кто вошел в книгохранилище?

Юля хотела было вздрогнуть от испуга, но испуг ничем не проявил себя. Во-первых, потому, что прозвучавший голос был сам испуганный и женский, а во-вторых, похоже, Юля на сегодня исчерпала отведенный ей запас страха.

– Извините, – громко сказала Юля. – Я заблудилась и нечаянно попала к вам. Я сейчас уйду. Вы не волнуйтесь, я ничего не украла.

Из-за ближайшего стеллажа появилась женщина. Очень молодая, симпатичная, но слегка бледная женщина. Знакомая Юле до чертиков.

– Ирина! – воскликнула Юля. – Вот это да! Привет! Слушай, я и не знала, что ты в библиотеке работаешь…

– Ой, привет, Юля, – сказала Ирина. – Да, я теперь работаю в библиотеке. Ушла из музыкального училища. Да и что там за работа – уборщицей. А книгохранилище – это интеллектуально, чисто, словом, спокойная работа, без нервов. Как я рада тебя видеть, Юля!

И наша юная ведьма поняла, что Ирина Степанова ничуть не покривила душой.

– Я сейчас чай приготовлю, – засуетилась Ирина. – Ты располагайся. Идем, я тебе мое рабочее место покажу.

Ирина провела Юлю хитрыми путями среди стеллажей и вывела на маленький пятачок, где стояли впритык друг к другу два рабочих стола (на одном – выключенный компьютер), небольшой шкафчик типа серванта и пара стульев.

– Присаживайся, – пригласила Юлю Ирина. – Чайник быстро вскипит. У меня есть эклеры. Ты любишь эклеры?

– Да.

– А чай тебе с мелиссой или корицей?

– С мелиссой.

Ирина хлопотала, заваривая чай, а Юлю не покидало ощущение, что эта встреча произошла не зря.

Наконец они сели пить чай. Эклеры были вкусные, и поначалу Юля только им одним и уделяла внимание.

А потом поняла, что Ирина чего-то от нее ждет.

И слегка покраснела от стыда.

Юля вспомнила, как в порыве своего властолюбия обещала Ирине, что сделает ее первым секретарем по оккультизму, словом, обеспечит и карьеру, и прекрасную жизнь. И ведь главное, Ирина этого заслуживала – особенно после той жизни, что она влачила с пропойцей-мужем.

– Ирина, – заговорила Юля. – Я должна тебе кое-что сказать. Ты извини, у меня не получилось сделать тебя первым секретарем по оккультизму. Я и сама-то сейчас мэр на птичьих правах, всем заправляет Торчков. Ты не сердишься?

– Нет, что ты, – улыбнулась Ирина, и, что интересно, Юлю вовсе не передернуло от этой улыбки. – Я бы с такой должностью и не справилась. Зачем мне это? Ты и так много сделала для меня, Юля.

– Да что я для тебя сделала?

– Ты дала мне понять, что в жизни можно использовать второй шанс. Что можно просто уйти от постылого мужа, что можно взглянуть в зеркало и увидеть, что твое лицо помолодело. Вот это настоящая магия!

– А помнишь, я еще тебе обещала найти жениха через Общую Ведьмовскую Сеть. Но это-то мы уж точно сделаем, дай только время. Хочешь выйти замуж, например, за вампира-иностранца? Они знаешь какие! Интеллигентные, все хорошего рода, богатые, красивые!

– И кровь пьют…

– Европейские вампиры питаются не кровью, а трансгенными соевыми заменителями. Они просто помешаны на цивилизованности и идеях общемирового братства. Познакомишься, попереписываешься, уедешь, например, в Великобританию…

– Юля, – тихонько сказала Ирина, отставляя в сторону чашку. – Это хорошо, что мы с тобой встретились. Прямо судьба.

– Почему? – спросила Юля. – Из-за женихов-вампиров?

– Потому что я должна тебе сказать кое-что важное.

У Юли кусок эклера застрял в горле. Она с трудом проглотила его и спросила:

– Что именно?

У Ирины сделались жутковато-таинственные глаза. Она перешла на шепот:

– Юля, тебя хотят убить!

Юная ведьма отшатнулась от стола, едва не опрокинув пластиковый чайник «Витек». Стиснула руки. Спросила:

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, – прошептала Ирина. – Потому что я знаю, кто тебя хочет убить.

– Кто?

– Мой бывший муж Игорь, – чуть торжественно объявила Ирина. – Он поклялся отомстить тебе за то, что ты его превращала в стиральную машину.

– Да ладно тебе…

– Я точно говорю! Я один раз подслушала его разговор с друзьями. Он просто клялся, как настоящий террорист, что тебя убьет, а меня покалечит. После этого я бежала из квартиры в другой район города, живу у родственников. Я давно хотела тебя предупредить, что мой бывший совсем спятил и ищет тебя, чтоб убить.

– И каким же образом он собирается меня убить? – спросила Юля у Ирины. – Ты не в курсе?

– Конечно, в курсе, – зашептала Ирина. – У него дробовик.

– Дробовик?

– Да. От деда остался. Хранится, конечно, нелегально, сама понимаешь.

– Тогда не сходится.

– Что не сходится? – Глаза у Ирины сделались круглые и блестящие.

– В меня сегодня стреляли. Только не дробью, а пулей. Или пулями. Так что за мной охотится кто-то еще и помимо твоего бывшего мужа.

И Юля принялась смеяться. Смеялась она негромко и как-то автоматически. А отсмеявшись, сказала:

– Вот видишь, Ирина, как плохо быть злой ведьмой! За тобой начинают охотиться все кому не лень. И как выжить в такой обстановке? Как подругу при этом познакомить с шикарным женихом-вампиром?

– Святые угодники!!! Юля, тебе надо где-то спрятаться.

– Наивно.

– А перед этим пойти в милицию и написать заявление о покушении.

– Еще наивнее. Ирина, того, кто на меня покушается, милиция разыскать не сможет. Нет, твоего муженька с дробовиком они еще, возможно, и поймают, но это не настоящий убийца. Настоящий убийца, он…

– Что?!

– Он из мрака, – передернувшись, сказала Юля. – Из мрака и крови невинных… Он дышит адом. Послушай, Ирина…

– Да?

– Выведи меня из библиотеки черным ходом. У вас ведь есть?

– Конечно.

– У библиотеки меня ждет тетя со своей тачкой. Я хочу убедиться, что с ними все нормально.

– Понятно. Ну, я думаю, твоя тетя себя в обиду не даст.

– Как сказать.

Ирина вывела Юлю из библиотеки через служебный выход. На заднем дворе библиотеки рос густой кустарник; акации, тополя, клены толпились, словно поклонники на концерте перед сценой. Словом, можно было проскользнуть незамеченной.

– Пока, – сказала Ирине Юля. – Спасибо тебе. Я еще найду тебе жениха.

– Женихи – это все ерунда. Береги себя.

– Постараюсь.

Юля обошла библиотеку с тыла и вышла к стоянке. Еще издалека она заметила тетин «БМВ» с его знаменитым на весь Щедрый цветом «взбесившийся красный». Тетя стояла у машины со стороны сиденья водителя.

– Анна Николаевна! – махнула рукой Юля, находясь в каких-то пяти метрах от машины.

– Юля! – обрадовалась Анна Николаевна. – Скорей в машину, не медли на улице, едем домой!

И Анна Николаевна села в машину, включила зажигание…

Юля сделала шаг…

И увидела, как «взбесившийся красный» будто вспух изнутри и разорвался багрово-желтым облаком огня.

Взрыва Юля не услышала – ей заложило уши. Но взрывной волной ее отнесло на несколько метров и забросило в кусты дикой малины.

Покореженный «БМВ» взлетел в воздух, перевернулся и рухнул на асфальт, разбрасывая огненные лоскуты. Послышались крики и позже какой-то вой. Стало понятно, что это воют сирены пожарных, милиции и «скорой помощи».

Но этого Юля не слышала. Ее сознание снова милосердно отключилось. На девушку навалилась тьма, повелевающая не дышать, не видеть, не слышать.

– «Тетя», – только и успела подумать Юля.

…Она стояла по колено в пепле. Черном, жирном, холодном пепле. Потом она поняла, что этот пепел – ее собственный, что она сгорела, сгорела вместе с тетей в машине. Ведь взрыв был чудовищным, он никого не мог пощадить. И теперь она стоит по эту сторону смерти и не может ни заплакать, ни взмолиться о пощаде. Ведь смерть – это полное молчание. А еще – отсутствие всяких ощущений. Только пепел. Пепел побеждает всегда.

– Я в аду, – беззвучно сказала она и тут увидела, как пепел принимается кружиться, словно в аду заработал мощный вентилятор. Пепел кружится все сильнее и образовывает из себя фигуру – того самого загадочного противника в плаще, у горла блестит брошь в форме знака бесконечности.

Существо распахивает плащ, и Юля видит меч. Даже здесь, во мраке ада, видно, как по мечу скользит багряный свет.

– Сразись со мной и умри, – шипит чудовище.

– Я уже умерла, – говорит Юля, и тут…

Нет, этого не может быть.

Ведь мертвые ничего не слышат!

А Юля слышит. Она слышит спокойную и нежную песню флейты. Под эту песню хочется и плакать и смеяться, эта невыносимая для сердца мелодия ласкает не только слух. Она заставляет поблекнуть и исчезнуть чудовище с мечом. А пепел, взметнувшийся было, успокаивается и выстилает в пустоте узкую тропинку, чуть светящуюся, словно асфальт после дождя.

И Юля понимает, что ей надо идти.

Она делает шаг…

– Тише, – слышит она шепот и не может узнать, кто шепчет. – Похоже, она приходит в себя.

Шепот прав. Юля действительно приходит в себя. Ад отступает. Юля открывает глаза и словно приказывает ожить всем своим ощущениям. Ощущения, посуетившись, доносят ей вот что.

Юля лежит в совершенно незнакомой комнате, по всему – гостиной, на диване. Напротив дивана большое панорамное окно, и можно видеть, как закатное солнце проводит своим багровым лезвием по кронам деревьев. Закат. Сколько времени прошло с тех пор, как взорвалась машина?

Взрыв снова оживает в Юлиной памяти. От этого она вздрагивает и садится на диване. Этот резкий переход из горизонтального положения в почти вертикальное не проходит для Юли даром – боль просверливает ей шею и голову.

– Но если болит, значит, я еще жива, – едва слышно бормочет Юля. И слышит:

– Юля, не вскакивай, ты еще слаба.

– Я в порядке, – сказала Юля и подняла разваливающуюся от боли голову.

Перед нею стояли Данила и Катя. У Данилы в руках была флейта (так вот откуда лилась божественная мелодия!), а фея держала стакан с какой-то жидкостью. Катя подошла к Юле, пристроилась у ее ног и протянула стакан:

– Выпей, это придаст тебе силы. Это лекарство.

– Амфетамин растворимый? – нашла в себе силы пошутить Юля. – Ничто другое меня сейчас на ноги не поднимет.

– Это живая вода, – серьезно, даже чересчур серьезно сказала фея Катя. – Из родника, о котором знаем только мы, феи.

– Такой водой оживляли покойников в сказках?

– Да. Пей.

– Но я же не покойник!

– Ты ничем не лучше покойника, – вмешался в разговор Данила и тоже присел перед Юлей на корточки. – Ты бы себя видела. Поэтому пей давай.

Юля взяла вялыми, непослушными руками стакан и сделала глоток. Вода оказалась удивительно вкусной, и Юля махом осушила стакан. И поняла – ей действительно легче, из головы исчез отбойный молоток, который до этого методично раскалывал черепную коробку на куски. Сознание прояснилось, стало свободнее дышать и вообще воспринимать мир.

– Спасибо, – сказала ведьма Юля фее Кате. Та удовлетворенно кивнула.

– Я тебе еще травяные примочки на синяки сейчас сделаю, – заторопилась фея. – Все пройдет моментально.

– Синяки подождут, – сказала Юля. – Где я?

– У меня дома, – ответил Данила. – Мы с Катей перенесли тебя. Ты была без сознания.

– А твой дом недалеко от библиотеки?

– Да. В квартале.

– Тогда я быстро дойду.

– Юля, куда ты собралась?

Юля посмотрела на Данилу больным взглядом:

– Там же тетя погибла, Данила! Я должна видеть это место. Я хочу.

– Там сейчас полно милиции, все оцеплено. Никто тебя близко не подпустит.

– Моя тетя погибла, да? – Юля говорила и не могла удержать слез – они лились и лились сплошным Ниагарским водопадом. – Моя тетя погибла из-за меня.

– Юля, успокойся.

– Я спокойна. От нее хоть что-нибудь осталось?

– Там работает экспертиза, но ты же понимаешь… Взрыв был такой мощности…

– Я понимаю. Этот взрыв должен был достаться мне. А достался ей.

– Верно. Ты жива.

– Как замечательно, черт бы меня побрал! – выругалась Юля. По ее лицу заскользили тени, делая лицо холодным и бесстрастным.

– Юля, дослушай. Убийца, который преследует тебя, понял, что ты все еще жива. А значит, он продолжит охоту.

– Да, – зло сказала Юля. – Он хороший игрок, он любит поиграть. Но теперь ему придется нелегко, потому что я тоже включаюсь в игру. Данила, можно я возьму твой байк?

– Ты же водить не умеешь. Если нужно, я сам тебя отвезу куда надо.

– Юля еще слишком слаба! – запротестовала Катя.

– Ребята, – сказала Юля, – спасибо вам за заботу и все такое… Но вы не думайте, что раз уж до последнего момента я была круглой дурой, то такой и останусь на веки вечные. Я больше никого не подвергну опасности. Никого, ясно!

– Но одна ты не сможешь… – пробормотал Данила.

– Да. Я не смогу одна, это ты верно подметил. Не смогу жить, понимая, что из-за меня погибли те, кто мне дорог. На фига мне такое одиночество! Так дашь байк, Данила, или не дашь?

– Бери, – вздохнул Данила. – Только башку себе не расшиби, она тебе еще пригодится. Гараж внизу, он открыт.

– Данила, она же покалечится! – возмутилась фея Катя. – Как ты можешь!

– Он может, – заверила Юля. – На то он и Крысолов. Не провожайте меня.

…Мотоцикл, как и сказал Данила, был в гараже. Юля, ни разу не ездившая на мотоциклах (в качестве водителя), пару минут поводила над байком руками, словно договаривалась с бездушной техникой о том, что та будет ей беспрекословно повиноваться. И действительно, когда Юля села в седло, то почувствовала, что она с мотоциклом единое целое.

– Вперед, и помоги мне святая Вальпурга, – прошептала Юля, вылетая из гаража на разъяренном мотоцикле, который скорее напоминал дракона.

Юля еще не очень хорошо знала город. Но переполнявшая ее холодная ярость словно выполняла роль путеводной нити. Ярость безошибочно вела ее к тому, кого она презирала и ненавидела, но без кого пока не могла обойтись.

Изяслав Радомирович Торчков жил в одном из самых престижных районов города. Квартира у него была просто великолепной, потому что за период своего пребывания на посту мэра города Щедрого он уж расстарался превратить свое ранее скромное жилье в волшебный мир евродизайна и прочей роскоши.

Был прекрасный закат (Изяслав Радомирович, конечно, узнал из теленовостей местного канала о взрыве автомобиля возле библиотеки, но это не смутило его спокойствия). Бывший мэр сидел у камина, где только что занялись неярким пламенем березовые поленья. Кресло нежно баюкало Изяслава Радомировича в своих кожаных объятиях. Рядом стоял стеклянный сервировочный столик, на котором уютно устроилась бутылочка коньяку (ох, что-то много в этой книге коньяку! Но Автор же не виноват, что герои чуть ли не поголовно его пьют!), рюмка и фарфоровая тарелочка с тонко нарезанным лимоном. Словом, мэр сибаритствовал и заодно размышлял. Размышления его, как ни странно, касались Юли Ветровой. До Изяслава Радомировича уже дошли слухи о том, что некий наемный убийца охотится за дерзкой девчонкой, но его больше волновало не это. Он тщательно обдумывал операцию по превращению завода резино-технических изделий в капище бога Соммуза, и Юле Ветровой в этой операции отводилось не самое последнее место. Зато потом, когда она все выполнит…

Нужно будет обязательно от нее избавиться.

Любым способом.

Ведь нашелся же добрый человек, который взорвал эту Гюллинг. Может, это наемный убийца, а может, еще кто, это неважно. Важно, что музыкантши больше нет, а значит, девочка Юля ох как разъярена. А разъяренная ведьма – дважды ведьма. И Изяслав Радомирович уже не сомневался, что у Юли получится вызвать Иссахара.

Он плеснул себе коньяку, выпил, пососал лимончик. Поворошил дрова в камине…

– Что-то дровишки у вас плохо горят, – раздался голос за его спиной. – Может, помочь?

Изяслав Радомирович не выказал никаких признаков волнения. Мало, что ли, в своей богатой событиями жизни он слышал голосов за спиной!

Он медленно повернулся вместе с креслом (это не магия, просто кресло было на вращающейся подставке) на голос и внимательно посмотрел на незваного гостя, баюкая в ладонях приличную шаровую молнию.

Незваным гостем оказалась Юля Ветрова. Бывший мэр подивился тому, какими верными оказываются слова поговорки: «Дурака вспомни, он и явится». Мэр не боялся Юли Ветровой. К тому же у него была молния, а у девчонки, судя по ее виду, назревал настоящий кризис силы.

Кризис силы – истощение не только физических и ментальных сил оккультиста. Это упадок веры в свою непобедимость, депрессия, давящая на душу с неотвратимостью и мягкостью асфальтового катка, это помрачение не разума, но эмоционального поля. Изяслав Радомирович вторым зрением, зрением колдуна видел, что в душе стоящей перед ним девушки разгуливает смерч, ломающий все на своем пути торнадо. Душа Юли Ветровой была маленьким парусником, который неизбежно приближался к оку тайфуна – оккультного безумия. Когда оккультное безумие наступит, ведьма буквально взорвется. Она сломается, примется рвать на себе волосы, одежду, кричать неосуществимые проклятия и прочее в том же духе. И тогда не останется ничего больше, как отдать ее в жертву. Наемному убийце или богу Соммузу – все равно.

Но сейчас…

Сейчас ее нужно успокоить. Привести в чувство. Поставить на место. И тем самым спасти. Спасти для предстоящей ей работы.

Поэтому Изяслав Радомирович сказал максимально спокойным тоном:

– Благословенна будь, ведьма Улиания. Что привело тебя ко мне в этот закатный час?

Говоря это, бывший мэр аккуратно втянул в ладонь шаровую молнию. Ни к чему нервировать и без того полуобезумевшую девушку.

Юля молчала. В ее глазах вспыхивали и гасли протуберанцы экзистенциального ужаса.

– Присядь, ведьма Улиания, – мягко предложил Изяслав Радомирович. Сам же встал, придвинул к камину второе кресло. Девушка села каким-то слишком автоматическим движением.

– Коньяку, ведьма Улиания?

– Я не пью, – безучастно отозвалась Юля.

– У меня в холодильнике есть сок манго.

– Благодарю, не надо. Колдун Котоха…

– Да?

– Колдун Котоха, вы уже знаете, что сестра Амидаль погибла? – все тем же безучастным голосом спросила Юля.

– Амидаль – Истинное Имя Анны Николаевны Гюллинг? – на всякий случай уточнил бывший мэр, хотя прекрасно понимал, о ком идет речь.

– Да, – хрипло проговорила Юля. – Моей тети. Покойной тети.

– Я глубоко сочувствую вам…

– Лжете. Вам на это наплевать. Вам на все наплевать, кроме своей собственной прекрасной задницы.

– Сестра Улиания…

– Я говорю неправду? – Ведьма усмехнулась. – Успокойтесь, колдун Котоха. Я не требую от вас подвигов человеколюбия. К тому же человеколюбие – это то, что вам совершенно не идет.

– Как, впрочем, и вам, сестра Улиания. Уж вы-то не записывайтесь в гуманистки! То, что благодаря вашим действиям рабочие завода резино-технических изделий получили зарплату, не делает вам чести. Вы поступили как капризная и заносчивая девчонка, только и всего.

– Мерси, – буркнула капризная и заносчивая девчонка.

– Довольно, – властно бросил колдун Котоха. – Будет нам пикироваться. Для чего вы пришли, детка?

– Мне кое-что нужно от вас, – сказала Юля.

– Что именно? Надеюсь, не чемодан с новыми евро?

– Нет, не чемодан. Защита.

– Простите?

– Мне нужна защита, колдун Котоха. Как вы поняли, на меня идет охота. Кто-то послал киллера по мою душу и тело. Очень хитрого и изворотливого киллера. Пока… пока он еще играет со мной в кошки-мышки, удовлетворяя свою нездоровую страсть к преследованию молоденьких девушек. Но скоро… Я чувствую. Скоро он приложит все усилия, чтобы убить меня. Поэтому я пришла просить у вас защиты.

– Но с чего вы взяли, милочка, что я стану вас защищать?

– А с чего вы взяли, что я вызову вам Иссахара в ближайшее полнолуние?

– Не забывайте о своей драгоценной бабушке. Ее жизнь в моих руках.

– Колдун Котоха, вы дурак. Если меня убьют, какое дело мне будет до бабушки? Да и Иссахара вам тогда никто не вызовет. Нет в Щедром, да и на всей земле ведьм, кроме меня, которым это было бы по силам. Кроме того, не забывайте – я храню Лунную арфу элементалей. Если я погибну, она навсегда пропадет. Навсегда, понимаете?

Некоторое время Изяслав Радомирович молчал, потягивая коньяк. Аргументы, которые ему привела эта девчонка, оказались весьма вескими. Особенно насчет Иссахара и Арфы. Колдун Котоха полагал, что после вызова злобного духа он сам завладеет Арфой. А что тогда будет с Юлей… Одной святой Вальпурге известно!

– Хорошо, – наконец сказал Изяслав Радомирович, опустошив бокал. – Я предоставлю вам защиту. Но только до ближайшего полнолуния. Когда вы вызовете Иссахара, на мою поддержку и защиту больше можете не рассчитывать. Выпутывайтесь сами. Ведьма тем и отличается от простого человека, что может удержаться на краю пропасти, хотя все остальные уже в эту пропасть благополучно отправились. Устраивает вас такой вариант?

– Да, – кратко вымолвила Юля.

– В таком случае не будем медлить.

– Каким образом вы собираетесь меня защищать? Приставите ко мне охрану? Заколдуете?

– А вам какая разница? Главное, до полнолуния вы будете в гарантированной безопасности. А когда наступит полнолуние, я вернусь за вами и мы проведем ритуал.

– Вернетесь? Значит, вы меня куда-то отвезете?

– К себе на дачу, – усмехнулся Изяслав Радомирович.

– На дачу?! Это смешно! – сказала Юля. – Да киллер меня и там найдет. Он… Он очень силен, понимаете?!

– На моей даче вас не найдет никакой киллер, – суховато заверил Изяслав Радомирович. – Идите за мной.

Колдун Котоха и ведьма Улиания вышли из роскошно обставленной гостиной, миновали две запертые комнаты с дверями, в которые были вставлены цветные витражи, а затем Изяслав Радомирович остановился возле забранной решетками лоджии.

– Вот, – сказал он.

– Вы собираетесь прятать меня на лоджии? – вяло поинтересовалась Юля.

– Нет. Разве вы ничего не видите? Значит, у меня хорошая маскировочная магия.

Колдун Котоха щелкнул пальцами, и тогда Юля увидела, как на полосатых зеленых обоях проступают контуры… двери.

Да, это была дверь. Теперь Юля видела ее явственно, до мельчайших черточек. Простая дверь из некрашеного и даже кое-где неошкуренного дерева, со старомодной ручкой и навесным замком.

– Что там за дверью? – отчего-то дрожа, спросила Юля.

– Ваше убежище, – ответствовал колдун Котоха. – Вы слишком бледны, детка. Неужели вы боитесь?

– Нет, не боюсь.

– В таком случае вот вам ключ от замка. Открывайте.

Юля постаралась, чтобы ее пальцы не дрожали, когда она отпирала замок.

Тот открылся бесшумно и, едва его коснулся Изяслав Радомирович, растаял в воздухе.

– Позвольте, я сам распахну дверь, – сказал бывший мэр. – Вы все-таки нервничаете, хотя совершенно напрасно, поверьте. За этой дверью нет ничего такого, что могло бы вас напугать.

Изяслав Радомирович потянул дверь на себя. Она подалась легко и без положенного в таких случаях таинственного скрипа.

За дверью оказалось ничто.

Тьма, глубокая всепоглощающая тьма. И Юле показалось, что где-то в этой тьме медленно шевелится черный жирный пепел.

Она отшатнулась от двери.

– Неужели вы боитесь темноты? – насмешливо спросил колдун Котоха. – Не бойтесь. Здесь есть выключатель.

Он бесстрашно протянул руку во тьму, и через мгновение тьма сменилась светом целой цепочки обычных электрических лампочек, освещавших деревянную лестницу, уходившую вниз примерно на десяток метров.

– Это моя лаборатория, прошу любить и жаловать, – сказал колдун Котоха. – Первым пойду я, а вы спускайтесь за мной и ничего не бойтесь. Ведьма вы, в конце концов, или девица из кружка восточных танцев?

– При чем здесь восточные танцы? – фыркнула Юля, и они начали спуск.

– Если вас интересует, как я проделал эти выкрутасы с пространством, могу объяснить, – любезно предложил колдун Котоха.

– Позже, может быть, – сказала Юля. – Сейчас мне не до этого. Сейчас я думаю о том, уж не ведете ли вы меня, Изяслав Радомирович, прямо в пасть Минотавру.

– Это паранойя, Юля. Я гарантировал вам мою временную защиту, и я ее обеспечу.

– Что ж, придется вам поверить.

– Да. Тем более что мы пришли.

Лестница закончилась. Перед Юлей и ее спутником располагалась довольно просторная комната без окон, обшитая каким-то, по-видимому огнеупорным и звуконепроницаемым, материалом. По периметру комнаты тянулись закрепленные у стен верстаки и стеллажи. На стеллажах стояли книги, на верстаках – вполне знакомая Юле оккультная утварь. Ничего особенного. Правда, особое внимание молодой ведьмы привлек набор реторт из цветного стекла, он очень стильно смотрелся.

– Вот, – обвел руками комнату колдун Котоха. – Это мой мир. Надеюсь, вам в этом мире будет достаточно сносно и уютно, Юля.

– Да, если здесь есть спальня, ванная, туалет и кухня, – сказала Юля. – До полнолуния еще целая неделя, и если вы предполагаете, что я проведу ее здесь без вышеуказанных благ цивилизации, то глубоко заблуждаетесь. Даже в параллельном измерении должны быть элементарные удобства, не так ли?

– О, конечно, конечно, – сказал колдун Котоха. – Но видите ли, я раньше никогда не прятал в своей лаборатории молоденьких девушек, а потому не запасся ни спальней, ни джакузи. Впрочем, это можно легко исправить.

Колдун щелкнул пальцами и сказал:

– Вдад ули со те!

Юля побледнела и отшатнулась.

– Вы не смеете! – прошипела она.

Но было поздно.

Она превратилась в куклу – красивую фарфоровую куклу ростом примерно сантиметров тридцать. Колдун аккуратно подхватил ее, не дав упасть на пол, и поставил на стеллаж рядом с книгами А. Белинского (странно, что книги этого автора оказались в библиотеке такого типа, как Изяслав Радомирович, но таковы уж причуды судьбы!). Кукла стояла в своей фарфоровой неподвижности, и только стеклянные глаза ее смотрели не по-кукольному злобно.

– Извини, девочка, – сказал Изяслав Радомирович. – Не могла же ты в самом деле подумать, что ради тебя я буду в своей лаборатории городить спальню и ванную. Обойдешься. Потерпишь. К тому же терпеть всего ничего – неделю. А когда луна станет полной, я тебя расколдую. А еще в таком виде тебе точно не страшен никакой киллер. Он тебя просто не узнает.

Изяслав Радомирович ласково щелкнул куклу по курносому носику и пошел к лестнице. По мере того как он поднимался со ступеньки на ступеньку, электрические лампы в гирлянде под потолком тускнели и гасли, а когда Изяслав Радомирович закрыл за собой дверь, в лаборатории из параллельного измерения воцарилась полная и окончательная тьма.

Глава 15. ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ.

Знаменитый поезд Москва-Холмец потихоньку, неторопливо добрался до маленькой станции Щедрый. Стоянка, как обычно, была всего минута, и за эту минуту невысокому, плюгавому, с начинающейся лысиной мужчине пришлось здорово потрудиться, перетаскивая бесчисленные чемоданы, кофры и сумки из вагонного тамбура на платформу.

– Задерживаете поезд, – нервно пожаловалась проводница.

– Милочка, ну что же делать, если у нас столько вещей. Ну всего вам доброго, – нежным, с сильным акцентом голосом сказала ослепительной красоты женщина и сошла на платформу так, словно это был не обычный потрескавшийся от времени асфальт, а ковровая дорожка в каком-нибудь отеле типа «Бристоль».

Проводница с завистью в последний раз поглядела на совершеннейшие и очаровательнейшие ноги женщины, а также на потрясающие туфли и с расстроенным вздохом захлопнула дверь тамбура. Поезд тут же тронулся, набирая скорость. Когда колеса последнего вагона отгремели по рельсам и наступила изумительная провинциальная тишина, плюгавый мужичонка в джинсах и ковбойской рубашке подошел к ослепительной женщине и, обняв ее, сказал на несовершенном английском:

– Вот мы и приехали, сладенькая. Это город, в котором я прожил большую часть своей жизни. Город Щедрый.

– Очень мило, – сказала сладенькая. – А такси здесь имеется? Как мы справимся со всей этой горой багажа?

Такси имелось. Оно – светло-бежевый «нисан» – вырулило на платформу из тени, которую отбрасывал вокзал. Из машины вышел очень бледный, какой-то оливково-зеленоватый водитель в рубашке и брюках цвета морской волны. Глаза у водителя были совершенно белые, затянутые пленкой.

– Благословенны будьте, – проскрипел водитель. – Куда едем?

– Водитель – умертвие? – удивилась ослепительная женщина. – Сидор, ты меня не предупреждал, что у вас в городе такси водят умертвил.

– Сладенькая, не волнуйся, они водят даже лучше живых шоферов…

– Так куда едем? – напомнил о себе водитель.

– Улица Агриппы Неттесхеймского, дом восемь, – сказал по-русски Сидор.

– Сто пятьдесят рублей.

– Как сто пятьдесят? Было же сто сорок пять!

И тут умертвие широко раскрыл невидящие глаза:

– Сидор, это ты, что ли?!

– Я, – гордо приосанился Сидор Акашкин, ибо это был, конечно, он. – А как ты догадался? Узнал меня по запаху, да?

– Нет, по тому, как ты торгуешься, – растянул губы в жутковатой ухмылке водитель. – Ты ж вроде за границей был?

– Был. И опять туда поеду. Со временем. А пока мы с женой решили навестить мою родину.

– Ты женился?! У меня сейчас голова отвалится!

– Э-э, ты голову побереги, иначе как потом поведешь машину. Давай-ка вещички в багажник покидаем да поедем уже. Жарковато на вокзале стоять. Да и жена волнуется…

– Красивая у тебя жена, – грустно протянул умертвие. – У меня такой ни при жизни, ни после жизни не было. Вот повезло же.

– Да, – согласился Сидор. – Повезло.

Вещи кое-как запихнули в багажник (создалось впечатление, что для этого в багажнике пришлось задействовать какое-то энное измерение), Сидор и Дениза уютно устроились на заднем сиденье, а умертвие по имени Евстратий умело вел машину и одновременно рассказывал о последних событиях, произошедших в городе.

– Эх, Сидор, жалко, что тебя так долго не было! – начал свой рассказ Евстратий.

– А что? – поинтересовался Сидор, нежно целуя наманикюренный пальчик Денизы.

– Тут такое было за последнее время! – тянул интригу умертвие. – Помнишь такую молодую ведьмочку Юлю Ветрову?

При упоминании этого имени Сидор стал бледен как миткаль для вышивки. Денизе даже пришлось успокаивающе похлопать его по лысинке, вместе с этим жестом прошептав одно очень нужное и толковое заклятие. Сидор после заклятия и похлопывания немного успокоился и спросил голосом, в котором не было дрожи:

– Так что эта молодая ведьмочка Юля Ветрова?

– Ой, она такого наворотила! Поссорилась со всеми ведьмами Большого и Малого кругов, взяла себе в соратники Торчкова…

– Бывшего мэра? Ты подумай, опять он высовываться вздумал!

– Да. И начали они власть в городе с ног на голову переворачивать.

– Это как?

– А так. У нас теперь вся мэрия в виде аквариумных рыбок плавает. Вот, кстати, площадь проезжаем. Видишь ты на ней здание городской Думы?

– Н-нет, а куда оно делось?

– В аквариум превратилось. Население долго смеялось.

– А потом что?

– Старые ведьмы аквариум куда-то перенесли. Спрятали от любопытных глаз. И потом, вдруг кому рыбки половить захочется…

– Кто же теперь стал мэром?

– А непонятно. У нас в городе, как в учебнике истории, двоевластие. Вроде и Ветрова объявила себя мэром, и проголосовали за нее даже. Это с одной стороны. Но вроде мэром объявил себя и Торчков.

– Облезлый таракан!

– Не скажи, Сидор. Он себе пластическую операцию сделал. Какую-то особенную. Сейчас выглядит просто как голливудская звезда. Некоторые из наших, особо заинтересованных, спрашивали у Торчкова, какими методами и средствами он добился такой мягкости и свежести кожи, но он делиться отказался. Ладно, это неважно, а важно то, что люди при этаком безначалии еще как-то живут.

– Что еще натворила Ветрова? Ах, Денизочка, погоди, я должен знать.

– Да что… Много всяких пакостей, но размером помельче. Говорят, она одного мужика в стиральную машину превратила за то, что он крепко за воротник закладывал.

– Да ты что?

– Правду тебе говорю, чтоб голове отвалиться, – заверил Сидора Евстратий. – Мне верный умертвий рассказывал: как, говорит, мужик водочки тяпнет, так сразу в стиральную машину и превращается.

– Ну надо же! – Дениза с интересом прислушивалась к разговору на не очень хорошо ей дающемся русском языке. – Какое своеобразное техногенное колдовство!

– Денизочка! – молитвенно сложил ладошки Сидор. – Только ты не вздумай! Я ж у тебя не алкоголик какой!

– Ах, что ты, Сидор! Не волнуйся, пупсик, ты у меня всегда будешь в безопасности.

– Спасибо тебе, моя валькирия.

Молодожены нежно поцеловались.

– Слушай, Евстратий, – сказал после поцелуя Сидор. – А ты не в курсе, ищет меня эта ведьма Ветрова или не ищет?

– А зачем ей тебя искать?

– Да было дело, попортил я ей настроение. И внешность немножко тоже. Так что обещалась она меня убить. Вот потому я за границей и скрывался.

– А, вот оно что, я и не знал. Не, Сидор, ей сейчас наверняка не до этого.

– А что такое?

– Да с неделю уж будет, как ее тетка погибла.

– Анна Николаевна?

– Угу. Взорвалась в собственной машине. Взрыв был жуткий, из останков два ребра да кусок черепа нашли. Их и похоронили.

– Ужас какой…

– Дело куда хуже обстоит. На похороны Анны Николаевны почитай весь город пришел, очень ее в Щедром уважали. Даже многие умертвия, из тех, что вообще не встают, встали и пришли на поминки. А вот Юли Ветровой не было. Ни на похоронах, ни на поминках – нигде! Она будто сквозь землю провалилась. А еще говорила, что любит тетю…

– Здесь что-то не так, – пробормотал Акашкин, включая свое журналистское чутье. – Не могла Юля на похороны не прийти, разве только…

– Что? – навострил изъеденные тлением уши Евстратий.

– Если только не знала, что и взрыв и похороны – поддельные, – сказал Сидор. – Ведь Анна Николаевна вполне могла вместо себя подставить под взрыв морока!

– Хе-хе, – сказал Евстратий. – Не сходится. Останки Анны Николаевны в Холмец возили, на генетическую экспертизу. Экспертиза подтвердила, что это ее останки. Да и не может остаться после морока что-нибудь материальное.

– Верно, – протянул Сидор. – Но куда же тогда пропала Ветрова? Может быть, мне стоит взяться за журналистское расследование?

– Возьмись, – сказал Евстратий. – А то в городе без тебя как-то скучно было. Несмотря на все приключения.

Дениза поняла, что инициативу пора брать в свои хрупкие руки.

– Сидор, – сказала она, нежно царапая пальчиком небритый подбородок мужа. – Какое расследование? Ты забыл, что у нас медовый месяц? Ты забыл, что должен обдумывать сюжет твоей книги об оккультизме?

– Не забыл, Денизочка, не забыл, – спас подбородок Сидор. – Но ведь интересно же!

– А мне интересно посмотреть на твое жилище, дорогой. Когда же мы наконец приедем?

Умертвие, видимо, понял, чего от него хотят, и нажал на газ. Во мгновение ока такси оказалось на улице Агриппы Неттесхеймского, дом восемь.

– Приехали, – сообщил Евстратий. – Я вам помогу багаж в квартиру занести.

– Ну, спасибо, друг, – сказал на это Сидор. – Но больше ста пятидесяти дать все равно не могу. Сам понимаешь, я теперь человек семейный, у меня каждая копейка на счету.

– Договорились, – кивнул Евстратий.

Мужчины – живой и мертвый – кряхтя, подняли на пятый этаж сумки, чемоданы и кофры. Сидор жил в непрестижном доме без лифта, и потому нашим героям пришлось попотеть. Следом за ними шла очаровательная Дениза Грэм-Акашкина и несла небольшую сумочку в виде этакой миленькой кожаной шкатулки, усыпанной стразами. Узрев эту сумочку, все модницы города Щедрого рыдали бы горючими слезами и рвали бы на себе испорченные перманентом волосы! Впрочем, следует сказать, что Дениза была ничуть не хуже своей сумочки. Долгая поездка, утомительное знакомство с российской таможней, смена часовых поясов, сервиса и кухни ничуть не отразились ни на яркости ее взгляда, ни на свежести ее нежнейшей персиковой кожи. Не было даже и сомнения, что пойди Дениза в ближайший щедровский магазинчик за молоком или бульонными кубиками, как все встретившиеся ей мужчины любого возраста были бы сражены ее невероятной красотой, а все встретившиеся женщины (опять-таки любого возраста!) просто изошли бы самой черной завистью. Впрочем, Дениза зависти не боялась, как не боялась ни сглаза, ни порчи. Ведь – не забывайте! – она была ведьмой и многое понимала в этой жизни.

Наконец все вещи были внесены в квартиру Сидора. Умертвие Евстратий получил свои деньги и распрощался, в последний раз окинув Денизу печальным и на три четверти влюбленным взглядом. Дениза встала на пороге. Вспотевший Сидор загородил перед ней дверной проем.

– Что такое? – спросила Дениза удивленно, на всякий случай прижимая к груди бесподобную сумочку-шкатулку.

– Я хочу тебя внести на руках в эту скромную обитель нашего счастья, – проговорил Сидор, протягивая руки.

– Ах как мило! – воскликнула Дениза. – Сидор, ты просто сокровище.

Сидор подхватил на руки хрупкую и легкую, как перышко колибри, Денизу и, переступив через темный, в ошметках грязи, порог, вошел с молодой женой в квартиру. Так они миновали коридор и сразу попали в комнату, бывшую, как вы помните, для Сидора и спальней, и рабочим кабинетом, и столовой. Здесь ничего не прибиралось (да и кем бы, собственно?) с тех пор, как Сидор через контрафактный магический кристалл законнектился в Толедо и попросил там идеологического убежища. Сидор тогда был практически безумен, да и в прошлые свои дни он здравомыслием не отличался. А еще он никогда не отличался любовью к чистоте и порядку, и то, как он обходился с квартирой, теперь, после Толедо, бросилось ему в глаза, как овчарка бросается на нарушителя границы.

Со стен свисали кое-где здорово отставшие обои. Иногда эти обои казались живыми – потому что под ними шевелились полчища тараканов. На продавленной тахте медленно плесневел плед уродливой расцветки. Омерзительный коктейль из запахов протухших шпрот, старых газет, табачного дыма и давно не стиранных мужских носков мог свалить с ног даже слона (плюс к тому у слона отвалился бы хобот). Сквозь ни разу не мытое окно, лишенное даже намека на занавеску, просачивался хмурый и неласковый свет, хотя за окном день был вполне солнечным.

…Дениза, вцепившись обеими руками в плечи Сидора, с ужасом озирала открывшуюся ей картину.

– Что это? – наконец смогла выдавить она, борясь с дурнотой.

Сидор понял, что ему стыдно, но ответил:

– Моя квартира. Жилище записного холостяка. Денизочка, только не падай в обморок! Да, я так жил! Некому было за мной поухаживать, некому научить уюту и всему прочему…

– Ладно, Сидор, – сказала Дениза решительным голосом. Похоже, она преодолела первую женскую слабость – слабость к роскошным квартирам достойных холостяков. Дениза давно поняла, что ей холостяк достался не достойный, а отстойный, но была готова работать и с таким материалом. Все-таки по натуре она была исследователь и экспериментатор. – Поставь меня на ноги, дорогой.

– Ты испачкаешь свои модельные туфельки, милая.

– Ничего. Ставь.

Сидор с неохотой расстался со своей прекрасной ношей, хотя руки уже начинали побаливать. Дениза, не зажимая носа и не расставаясь с сумочкой-шкатулкой, аккуратно обошла комнату, стараясь не споткнуться о завалы старых газет и рваных шлепанцев.

– У тебя всего одна комната? – спросила она мужа.

– Да, – вздохнул тот. – Что у журналиста за зарплата? На приличную недвижимость не хватает. Впрочем, у меня еще есть кухня и ванная. Но ты сейчас не ходила бы туда, а, кисочка моя? Я там должен прибраться, хоть полы помыть.

– Сидор, спокойно, – сказала Дениза. – Я готова ко всему.

С этими словами она нанесла визит кухне и ванной. Сидор с душевным трепетом ждал ее в комнате, машинально заталкивая ногой под тахту пачку мятых глянцевых журналов. В ответ на это из-под тахты выползло несколько тараканов и укоризненно поглядело на Сидора.

– Уходите, – сказал им Сидор. – Моя холостяцкая жизнь кончилась.

Но тараканам, похоже, было совершенно наплевать на то, что у Сидора закончилась холостяцкая жизнь. Они сползли с пачки глянцевых журналов и взяли курс на сломанный музыкальный центр. И затерялись в его глубинах. Видимо, там была основная тараканья колония.

Из своего пилотажа по жилищу Сидора вернулась Дениза. Выглядела она бледной, но спокойной и решительной.

– Так жить нельзя, – без обиняков сообщила она Сидору.

– Я согласен с тобой, Денизочка, – торопливо сказал Сидор. – Я сейчас этот плед порву на тряпки и помою полы.

– Не торопись, – холодно оборвала Сидора супруга, – Есть другое решение. Другой выход.

– Дениза! – Напуганный холодным тоном жены, Сидор возомнил невесть что. – Ты хочешь бросить меня? Из-за этой позорной квартиры? Это жестоко, Дениза! Это бесчеловечно!

– Успокойся, пупсик, – сказала Дениза. – Никто тебя бросать не собирается.

– А что же ты собираешься делать?

– А вот увидишь, – таинственно улыбнулась Дениза и сверкнула своими ведьмовскими глазами.

Она смахнула с журнального столика пачку газет (дюжина тараканов спаслась бегством) и водрузила на столик свою изумительную сумочку-шкатулку. Стразы на сумочке таинственно блестели и завораживали Сидора.

– Дениза, – прошептал он, – а откуда у тебя такая чудесная сумочка?

– Подарок Дарьи, – только и сказала Дениза. – Не мешай, пупсик.

– Колдовать будешь?

– Почти.

Дениза нажала на замочек сумочки пальцем, и крышка медленно поднялась. Сидор не смог удержаться и через плечо жены заглянул внутрь сумочки.

И ахнул, сраженный внезапным приступом головокружения от колдовства. Потому что внутри сумочка оказалась гораздо больше, чем снаружи. И в глубинах ее лежали-таились не комплекты постельного белья или, допустим, шедевры бижутерии. Волшебная сумочка была сплошь заполнена… руками. Руками, отрезанными или отпиленными по локоть (хотя ни крови, ни костей в месте среза видно не было, одна гладкая розово-персиковая кожа), руками с изящными запястьями и кистями, с аккуратными ноготками, с прелестными тонкими пальчиками…

Многое повидал в своей жизни Сидор, но чтоб такое… Дениза на его глазах превратилась из вполне милой ведьмы в маньячку, коллекционирующую отрубленные руки!

– Дениза, – простонал Сидор, – что это?!

И тут руки в глубине волшебной шкатулки зашевелились.

– Ай-яй-яй! – завизжал Сидор. – Я опять сошел с ума! Отвезите меня в Толедо, посадите в комнату, обитую ватой! Они шевелятся! Они шевелятся! Они наступают!

И действительно, руки споро выскакивали из шкатулки и ровными рядами зависали в воздухе перед Денизой, которая, к слову сказать, была на удивление спокойна и даже выглядела довольной.

– Сидор, дорогой, – сказала Дениза, – перестань нервничать, а то они тоже от этого волнуются.

– Кто «они»?!

– Руки.

Руки, висящие в воздухе, действительно немножко волновались, пощелкивали пальчиками, потряхивали кистями.

– Дениза, – страшным голосом сказал Сидор, – ты маньяк?! Или это Дарья Белинская – маньяк?! Или вы вдвоем с нею этим занимались?

– Занимались чем?

– Отрубали руки!

– Сидор, не дури, – строго одернула супруга Дениза. – Эти руки никто не отрубал.

– Ты хочешь сказать, они такими сами… сделались?

– Именно. Сидор, перед тобой несколько образцов артефакта, известного как Заботливая Женская Рука. Эти артефакты весьма древние и имеют прелюбопытную историю. Позднее ты даже можешь описать ее в своей книге. Но не сейчас.

– Почему? – глупо спросил Сидор.

– Потому что эти руки торопятся сделать то, для чего они созданы.

– А для чего они созданы? Надеюсь не для того, чтобы душить мужчин?!

Дениза рассмеялась:

– Ты мой глупенький трусишка, Сидор. Эти руки созданы для уборки. Для придания любому жилищу потрясающего совершенства. Стоит им дать задание, немного подождать, и они превратят любую хижину в дворцовые покои. Теперь ты понял? Ну не можем же мы с тобой начинать нашу совместную жизнь (да еще в медовый месяц!) в этаком свинарнике?

– Не можем.

– Вот руки все и приведут в порядок. Не бойся их, милый. Они совершенно безвредны и очень трудолюбивы. Единственное, на что нам придется поизрасходоваться, так это на крем для рук. Их надо содержать бережно.

– Ну, это понятно, – сказал, успокаиваясь, Сидор.

Все руки выбрались из волшебной шкатулки.

И повисли в воздухе, слабо шевеля пальчиками. Ожидая приказания.

– Руки, – ласковым голосом начала Дениза, – прошу вас выслушать мое задание…

Задание Дениза наговаривала едва ли не полчаса. Потому что в задание входило: уничтожение тараканов, грызунов и прочих пакостей, свивших себе обиталище в квартире Сидора; перемещение в «-измерение всех вещей и всей мебели, имеющейся в доме Сидора, за исключением привезенного багажа; капитальный ремонт; генеральная уборка; стирка того, что еще достойно стирки и, наконец, самое главное – расширение жилой площади квартиры в четыре раза с использованием заклинания Ригеля-Павалетто (Сидор, конечно, не знал, что это за заклинание) и меблировка плюс полный дизайн комнат при помощи заклинания Айкия-Штромби (тут Сидор опять терялся).

Сидор вообще выглядел весьма потерянно с тех самых пор, как Дениза открыла свою сногсшибательную шкатулку. Артефакты в виде рук, получив от Денизы задание, расползлись и разлетелись по всей квартире. Одна отдирала со стен "старые обои, другая методично давила тараканов, третья отправляла в непонятное «-измерение кипы газет, грязных наволочек и шлепанцев. В общем, работа закипела.

Дениза несколько минут полюбовалась тем, как работают волшебные Заботливые Женские Руки, а потом сказала Сидору:

– В ближайшие два часа нам нет смысла здесь оставаться. Мы только будем мешать рукам делать их дело. Давай прогуляемся по городу.

– Давай! – обрадовался Сидор, потому что зрелище работающих рук его нервировало.

Дениза дала рукам последние рекомендации, и наши молодожены ушли из медленно преображавшейся квартиры.

– Куда пойдем? – спросила Дениза у Сидора, едва они оказались на улице среди засилья лип и акаций.

– А куда бы ты хотела, милая?

– Ну, пупсик, если это тебя не сильно раздражит, я бы хотела пройтись по вашим магазинам. Мы, женщины, все одинаковы – сами не свои до прилавков с бижутерией, вешалок с одеждой и прочих мелочей. Кстати, у меня закончились духи. Где у вас есть, имеется, находится хороший парфюмерный магазин?

Понятно, что в последней фразе Дениза перестаралась с глаголами, но это оттого, что она еще не в совершенстве овладела русским языком. Но мы уверены, что Дениза, как женщина упорная и талантливая, даже с русским языком справится. Со временем.

– Знаешь, дорогая, – сказал ей на это Сидор Акашкин. – Нам лучше всего пойти в торговый центр «Исида». Там полно всяких бутиков и магазинчиков, что-нибудь тебе да понравится. К тому же «Исида» недалеко отсюда, идти всего ничего.

– Хорошо, – сказала Дениза.

Торговый центр «Исида» по-прежнему сиял и возвышался этакой модерновой пирамидой, облепленной воздушными шариками и световолокном. То, что центр цел и внешне не претерпел никаких пертурбаций, внезапно порадовало Сидора, и он понял, что все это время подсознательно боялся того, что безбашенная ведьма Юля Ветрова изуродует весь их город.

Они вошли в «Исиду». Здесь ненавязчиво лилась музыка из встроенных в стены динамиков, народу было немного, стеклянные стены и двери магазинов чем-то напоминали лабиринт. Сидор заметил над одним из магазинчиков переливающуюся неоном вывеску «Элит-парфюм» и указал Денизе:

– Это случайно не то, что мы ищем?

Магазин «Элит-парфюм» действительно торговал шикарной парфюмерией, которая была не по карману большинству жительниц Щедрого. Ну кто, скажите, согласится выложить за капелюшечный флакончик французских духов семь тысяч рублей, будь эти духи хоть элитными-разэлитными?! Поэтому обслуживающий персонал магазинчика скучал, листал косметические каталоги, обсуждал погоду и не ждал от жизни счастья в виде орды покупательниц.

Однако, когда в магазин вошла Дениза, эскортируемая Сидором, две юные продавщицы отложили в сторону свои каталоги и напряглись, как боевые кони при звуке трубы.

– Добрый день, – сказали девицы.

Дениза величественно кивнула и подошла к стеклянной витрине, где маленькими лампочками подсвечивались флаконы с духами, драгоценными как бриллианты.

– Я хочу выбрать себе духи, – сказала Дениза.

– В пределах какой суммы? – провинциально поинтересовалась одна продавщица.

– Сумма не имеет значения, – сказала Дениза со своим прекрасным акцентом. – Кстати, новые евро вы принимаете?

Девушки посмотрели на Денизу с обожанием, а на топтавшегося рядом Акашкина с плохо скрываемым недоумением. Ну никак у них в головках не укладывалось, что у такой во всех отношениях шикарной женщины может быть столь невзрачный спутник.

Сидор почувствовал это недоумение и, чтобы не ронять с таким трудом нажитую самооценку, сказал Денизе на английском:

– Дорогая, я прогуляюсь пока. Полагаю, тебе хватит часа на то, чтобы выбрать себе духи.

– Думаю, хватит, – рассеянно ответила Дениза. Ее взгляд уже скользил по флакончикам и этикеткам с названиями самых престижных фирм. – И вправду, погуляй, дорогой.

Сидор поцеловал жене руку и вышел и тут же был забыт парфюмерными продавщицами, решившими, что к ним в магазин забрела самая натуральная богиня. Мало ли, может, ей на небесах наскучило.

Сидор, оставив жену, вовсе не намеревался бесцельно шататься по бутикам. По глазам его было видно, что у него имелась вполне определенная цель.

Сидор по эскалатору поднялся на второй этаж, прошел с десяток метров и оказался перед гостеприимно распахнутыми дверями салона «Яблоко Париса». Впрочем, это только на первый взгляд и невнимательному человеку могло показаться, что стеклянные двери распахнуты действительно гостеприимно. Сидор был внимателен, и он отметил, что шелковые ветви двух пальм у входа выглядят поникшими и неухоженными, что из магазина не льются завлекающие ароматы благовоний, молчат комнатные родники и крошечные фонтанчики…

Салон «Яблоко Париса» принадлежал Анне Николаевне Гюллинг. Здесь продавали букеты и композиции из самых роскошных искусственных цветов, вычурные вазы, стеклянные безделушки, ароматические палочки, свечи и прочие мелочи, предназначенные скрасить жизнь. Анна Николаевна была душой салона, но теперь, когда она погибла, уже у входа чувствовалась аура уныния и медленного разрушения (улавливать ауры Сидор тоже научился в Толедо).

Он вошел в магазин.

Так и есть.

Уныние и запустение.

Нет, это вовсе не означает, что внутренняя обстановка «Яблока Париса» выглядела черт-те как. Ничего подобного. Полки со стеклянными вазами блестели, и вазы блестели тоже. По периметру стен расположились изумительные цветочные композиции, способные удовлетворить самый взыскательный вкус. Но в каждой композиции присутствовала нотка печали, скорби, потери. Атласные розы цвета бордо напоминали открытую рану. Крепдешиновые георгины сливочного цвета – внутреннюю обивку гроба. А бархатные гвоздики словно были теми самыми гвоздиками, которые бросали вслед траурной процессии.

Сидор даже помотал головой, отгоняя от себя такие мысли. Подошел к прилавку и увидел, что на прилавке в маленькой круглой вазочке растет простая трава.

«Нет, не простая, – тут же дошло до Сидора. – Это кусочек дерна с могилы Анны Николаевны. Точно так».

Он с минуту постоял у прилавка, прислушиваясь к звукам внутри магазина. Звуки были характерные – кто-то плакал, стараясь скрыть то, что он плачет.

– Катя, – тихо позвал Сидор. – Катя, не плачьте.

На звуки его голоса из-за декоративного олеандра вышла фея Катя. Глаза у нее действительно были заплаканные.

Катя была не одна. Следом за ней из-за олеандра вышел Данила Крысолов. На сей раз он был не в крутом байкерском прикиде, а в шелковой черной рубашке и черных же строгих брюках со стрелками. Его сапфировые глаза, казалось, прожгли Сидора насквозь.

– Какого черта ты здесь очутился, Акашкин? – мрачно спросил Данила, а Катя всхлипнула. – Не до тебя сейчас.

– Я… я хотел выразить сочувствие, – сказал Акашкин. – Я совсем недавно вернулся из Толедо и сразу узнал, что Анна Николаевна погибла.

– Хочешь написать по этому поводу очередную жареную статейку? – сощурил глаза Крысолов. – Только попробуй. Я на тебя японских мышей натравлю. Они ночью придут и обгрызут твои новые силиконовые уши.

– У меня уши не силиконовые, – буркнул Акашкин.

– Без разницы. Проваливай. И чего тебе только не сиделось в своем Толедо. Тут воздух был чище, пока тебя не было.

Тут Катя подошла к Даниле и что-то прошептала ему на ухо, при этом указывая на правую руку злополучного журналиста.

– Акашкин, – в голосе Данилы слышалось неподдельное изумление, – ты что, женился?!

– Да, – стараясь говорить так, чтобы его голос звучал не слишком торжествующе, ответил Сидор. – Моя жена здесь, внизу. Духи себе выбирает, а то у нее старые закончились. И зря вы думаете, что я пришел сюда только для того, чтобы какую-нибудь статейку написать. С журналистикой покончено.

– Серьезно? – изумился Данила.

– Да. Дениза – так зовут мою жену – считает, что я способен на большее. Когда мы вернемся в Толедо, я буду заниматься историей оккультизма. Для книги. А в Щедрый мы приехали потому, что Денизе очень хотелось побывать у меня на родине. И потом, у нас медовый месяц. Мы же не подозревали, что в Щедром такое творится.

– Какое такое?

– Ну, мэрию в рыбок превратили, да и потом… С Анной Николаевной беда такая… И Юля пропала.

– Откуда ты все это знаешь, Акашкин?

– Пока на такси от вокзала ехал, шофер мне все новости – и свежие и не очень – рассказал.

– Ну и таксисты у нас пошли…

– Данила, – вступила в разговор Катя, – хватит тебе Сидора пикировать, он тебе не рассада помидорная. Я по ауре вижу – человек женился и остепенился. Сидор вообще сильно изменился, это заметно.

– Лысина только прогрессирует, – сострил Сидор.

– Сидор, – сказал Данила, – а ты не боишься, что если Юля обнаружится, то она тебя убьет? Она ведь не девочка из благотворительной организации в защиту тушканчиков. Она ведьма. До чертиков разозленная ведьма.

– Боюсь, конечно, – сказал Сидор. – Но, с другой стороны, от судьбы не уйдешь… Хотя, если Юле приспичит меня убить, ей сначала придется иметь дело с моей женой.

– Твоя жена – тоже ведьма? – спросила Катя.

– Еще какая, – гордо ответил Сидор.

И тут в салон вошла Дениза. От нее текло благоухание новых духов. У Денизы на духи явно был отменный вкус – это было видно по тому, как фея Катя слегка побледнела от зависти: она себе на свою фейную зарплату такие духи позволить, естественно, не могла.

– Сидор, – укоризненно сказала Дениза по-английски, – куда ты пропал? Я ищу тебя по всему центру.

– Милая, – по-английски же ответил ей Акашкин, – познакомься с моими давними… э-э… приятелями. Это фея Кэтрин, а это – экстрасенс Дэн.

– Давайте перейдем на русский, – сказала, мягко улыбнувшись, Дениза. – Мне очень приятно с вами познакомиться. Хотя я вижу, что мы с Сидором выбрали для этого не самое удачное время – вы носите траур. Это по той ведьме, которую взорвали в машине?

– Да. Но она была не только ведьмой. Она была прекрасной музыкантшей. Редко кто мог так играть на фортепиано! И с Юлькой они почти что помирились. Если б не этот таинственный убийца…

– Какой убийца? – хором спросили Сидор и Дениза.

– Долго рассказывать. А знаете что? Давайте-ка отправимся в «Одинокого дракона».

– «Одинокий дракон» – это чайный павильон, – счел необходимым пояснить Денизе Сидор. – Его содержит господин Чжуань-сюй. Он дракон.

– Как мило, – сказала Дениза. – Только у меня ноги устали ходить и ходить без конца.

– Можно взять такси, – предложил Сидор.

– Ты слишком расточителен, мой пупсик, – заметила Дениза, которая полчаса назад отдала за духи восемьсот евро. – А телепортация на что? Я владею этим искусством в совершенстве. Только задай мне мысленный образ того места, где мы должны снова материализоваться. И все будет в норме.

– Но мы не умеем телепортироваться, – сказал Данила, а Катя чуть испуганно кивнула.

– Ничего страшного, – улыбнулась Дениза. – Возьмемся за руки, друзья, как пел ваш русский бард!

Сидор задал Денизе яркую мысленную картинку входа в чайную «Одинокий дракон». Вся компания крепко взялась за руки.

Свист ветра.

Темнота.

Шелковые полотнища пространства хлещут по лицу…

– Мы прибыли, – первым открыл глаза Сидор. – Дорогая, ты просто прелесть.

Действительно, все они стояли перед входом в чайный павильон господина Чжуаня. «Одинокий дракон», как всегда, был гостеприимно открыт.

– Что ж, зайдем, – сказал Данила.

Они вошли, у специальных стоек сняли обувь и, отодвинув темно-пурпурные занавески, проникли внутрь большого чайного зала.

– Есть кто-нибудь? – повысив голос, спросил Данила.

На его зов из боковой двери, скрытой домотканой тканью, вышла девушка в китайском национальном костюме – две шелковые кофты голубого и лилового цвета поверх розовой длинной плиссированной юбки. На голове у девушки красовалась вычурная прическа, украшенная резными гребнями и золотыми заколками. Но, несмотря на все эти этнические вычурности, можно было легко узнать в девушке Марью Белинскую.

И уж кто-кто, а Дениза сразу ее узнала. Ведь Марья не год и не два провела в Толедо, а потому они с госпожой Грэм были хорошими приятельницами.

– Мари!

– Дениза?!

Дамы обнялись.

– Как ты здесь оказалась, Мари?

– Я здесь работаю. Вместе со своим… женихом. Он хозяин чайного павильона. А ты-то, ты-то как оказалась в Щедром, Дениза? Что заставило тебя покинуть прекрасный и уютный Толедо?

– Я вышла замуж, – мило покраснела Дениза.

– Да ты что?! За кого?

– Вот мой муж, Сидор.

– Акашкин?!!

– Да, это я. Благословенны будьте, Марья Авдеевна.

– Святая Вальпурга! Вот уж никогда бы не подумала… Впрочем, извините. Желаю вам счастья. Данила, Катя, прошу прощения, что не сразу обратила на вас внимание. Вы сегодня по делу или как?

– Вообще-то больше по делу, – сказал Данила. – Но «или как» тоже подойдет.

– Тогда я приготовлю чай с чабрецом и дольками персика, – сказала Марья. – Меня Чжуань научил. Вкус потрясающий. И еще у нас есть пирожные с черносливом, имбирем и курагой.

– А где сам Чжуань-сюй? – спросил Данила.

– Полетел в Холмец – новая партия чая прибыла из Юннани. Обещал быть завтра. Поэтому я за хозяйку. Ну вы, пожалуйста, проходите, располагайтесь кому как удобно, а я пойду готовить. Здорово, что вы здесь оказались. Несмотря ни на что.

Марья Белинская улыбнулась, хотя улыбка вышла грустной, и скрылась за домотканой занавеской. Там, видимо, располагалась кухня.

Наши герои прошли в зал, застеленный коврами ручной работы и буквально заваленный подушками. Полагалось садиться на подушки перед маленькими столиками с отделкой из бамбуковых реек. С потолка свисали китайские фонарики из рисовой бумаги, они давали неяркий уютный свет, и даже тени в углах не казались слишком плотными.

– Анна Николаевна любила этот чайный павильон, – сказала Катя и всхлипнула.

– Катя, успокойся, – тронул ее за плечо Данила. – Что ж теперь. Надо как-то жить… Кроме того, Анна Николаевна была бы очень недовольна, если бы узнала, что мы никак не помогли Юле.

– Так что делать с Юлей? – спросил Сидор.

Тут появилась Марья. Она принесла поднос с чаем и сладостями. На пару минут все замолчали, отдавая дань традиционной чайной церемонии, раздавался только звон чашечек, бульканье воды, стук деревянных палочек для еды о тарелки…

Наконец, когда чаю было отдано должное внимание, Сидор повторил свой вопрос. Звучал он несколько иначе:

– Как мы можем найти Юлю?

Данила хмыкнул. Хмык у него получился печальный.

– А может, она сама не хочет, чтобы ее находили.

– Почему?

– А об этом тебе шофер такси не рассказал? На Юльку идет охота. Самая настоящая. Кто-то нанял киллера, чтобы ее прикончить.

Тут все почему-то посмотрели на Сидора. Тот поперхнулся пирожным с черносливом:

– Вы что, рехнулись? Вы думаете, это я нанял киллера, чтобы убить Юлю Ветрову?! Очень мило! Особенно если учесть то, что я только что приехал из Испании! Ах нет, как же я мог забыть: ведь можно найти и нанять киллера через ОВС! Не так ли, Дениза?! И вот я, злобный и гнусный Сидор Акашкин, законнектился в ОВС, вышел на сайт «Наемные убийцы-мастера на все руки и прочие конечности», выбрал подходящего, перечислил ему с банковского счета Дворца Ремесла энную сумму в виде аванса и заказал Юлю Ветрову, потому что она никак не успокаивалась насчет того, чтобы прикончить меня. Так? Та-а-ак! На кого ж еще думать, как не на подлого журналиста, который весь состоит из сплошных недостатков!

В запальчивости Сидор плеснул горячим чаем себе на рубашку. Обжегся, зашипел от боли. Тут же пришла на помощь Дениза: несколькими пассами утихомирила боль и заодно ликвидировала с рубашки чайное пятно.

Все молчали, приходя в себя после эмоционального взрыва, которым Акашкин всех здорово напугал. А тот продолжал:

– И-эх вы! Знали б вы, через что я в Толедо прошел, сколько мук принял! Я жить не хотел, если б не Денизочка…

– Акашкин, успокойся, никто тебя в том, что ты нанял киллера, чтоб убить Юлю, не обвиняет. Хотя ты все так подробно описал…

– Это и есть его алиби. – Дениза погладила лысину своего супруга. – Разве вы не читали детективов? Там черным по белому написано, что настоящий убийца не будет никому рассказывать о том, как бы он спланировал убийство.

– Ну, это не во всех детективах, – подала голос Маша.

– И тем не менее, – внушительно сказала Дениза. – Я могу обеспечить алиби Сидора. Да что я! Дворец Ремесла весь, полностью может обеспечить алиби Сидора. Точка.

– Ну и славно, – сказал Данила. – Не славно только одно. Точнее, два. Юля исчезла. Убийца наверняка бродит на свободе.

– Давайте разберемся, – сказала Марья. – Что предшествовало исчезновению Юли?

– Взрыв, – мрачно сказал Данила. – Ну, не совсем. Мы с Катей выскочили из библиотеки, нашли Юлю без сознания. Она вообще была как в коме, как тогда после костра… Мы перенесли ее ко мне домой, Катя напоила Юлю живой водой, ей стало легче. И тогда она попросила у меня мой байк.

– Мотоцикл? Зачем?

– Она хотела куда-то ехать, не говорила куда. Только что-то про защиту. И уехала. И все.

– Данила, но не могла же пропасть Юля вместе с твоим мотоциклом. Ее по местонахождению мотоцикла можно было бы отыскать!

Данила еще сильнее помрачнел.

– Мотоцикл, говорите… Пустой номер. Он стоял в гараже целехонький спустя два часа, как Юля уехала. Кто-то его телепортировал.

– Кто?

– Вероятно, тот, к кому Юля бросилась за защитой, и тот, кому совершенно не были нужны вещественные доказательства того, что Юля находится у него.

– Интересный у девочки друг-инкогнито, – сказала Дениза.

– Инкогнито – возможно, – ответил Данила. – Но не друг.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что я не перестаю вызывать Юлю телепатически. Она молчит. Я искал ее ауру, ментальный след, что угодно, но все чисто. Как будто на моем мотоцикле она отправилась на Луну. Но знаете, что меня больше всего пугает…

– Что?

– Юля нашла защиту у человека, который собирается использовать ее для каких-то своих темных целей, и она это понимает. И она готова совершить для него Большое Зло в обмен на кусочек безопасности.

– Какое Большое Зло? – вздрогнула фея Катя.

– Не знаю точно, – вздохнул Данила. – Еще не вижу, не ощущаю его. Но предчувствовать – предчувствую. Акашкин, смотри, не растрепли на весь Щедрый об этом нашем разговоре.

– Я что, идиот? – взъерепенился Акашкин, но потом сник и сказал: – Буду молчать, буду.

– Данила, – спросила фея Катя, – а твои предчувствия… Они никак не связаны с наступающим полнолунием?

– Полнолуние? – растерянно переспросил Данила. – Когда?

– Завтра ночью.

– Что-то будет, – сказал Данила. – Это я вам гарантирую.

И словно порыв холодного ветра проник в чайный зал, заставил всех съежиться, прижаться друг к другу. Высоко в небесах нарастал тяжелый басовитый гул, от которого завибрировали стеклянные чайники и чашки. Гул в секунду превратился в оглушительный грохот – словно прямо над крышами Щедрого шла колонна истребителей. Грохот сотрясал стены чайной, с потолка сорвались бумажные фонарики и тканевые драпировки повисли, словно крылья мертвых бабочек. Нашим героям пришлось несладко. От грохота у Кати начались судороги, у Данилы пошла носом кровь. Дениза и Марья попытались вскочить и, соединив руки, образовать защитное поле, но у них ничего не вышло – их разбросало в разные стороны, как тряпичных кукол. А Сидор… Сидор вообще лишился сознания, потому что очень явственно ощутил, как ему на грудь падает многотонная гранитная могильная плита.

И внезапно все кончилось. После шквального грохота тишина показалась чем-то невероятным, вроде райского блаженства. Наши герои кое-как пришли в себя.

– Что это было? – прошептал Сидор. – Самолеты?

– Нет, не самолеты, – сказала Марья. – И не драконы, кстати, если у кого возникнет по этому поводу вопрос. Это вообще было нечто… нематериальное.

– Это было Злое Колдовство, – внезапно сказала бледная как смерть Дениза. – Злое, злое колдовство! Оно вошло в ваш город, и никто не сможет ему противостоять. А в полнолуние оно…

– Что?

– Укоренится. Возьмет власть. И вашего города, такого, каким он был, уже не будет. Святая Вальпурга! Святая Вальпурга! О если б ты могла все остановить!

– Святые далеко, – сурово сказал Данила. – Так что будем исходить из собственных возможностей. Идемте. Посмотрим, во что превратился город.

Зря они ожидали увидеть руины, пожары и прочие признаки катастрофы. Ничего подобного и в помине не было. Чайный павильон «Одинокий дракон» располагался как раз на естественном возвышении, так что отсюда хорошо просматривались многие улицы и кварталы города. И нигде ничего сверхъестественного.

– Похоже, этот грохот слышали мы одни, – сказал Данила. – Похоже, это было предупреждение для нас, только мы не поняли, что это за предупреждение.

– А чего непонятного? – влез Сидор. – Нас убедительно попросили не соваться.

– Во что?

– В то, что случится в ближайшее полнолуние. Неужели непонятно?

– Неужели ты после женитьбы так поумнел, а, Акашкин? – ехидно спросил Данила.

– Может быть, – не менее ехидно ответил Акашкин.

– Вот что, – подала голос Марья Белинская. – Думаю, нам сейчас самое время разойтись по домам. И поворожить на тему грядущего Злого Колдовства. А завтра, примерно за три часа до полнолуния, мы все встретимся и решим, что делать.

– Не «что делать», а «что получится сделать», – поправил Марью Данила. – Не забывай, мы не всесильны. Госпожа Дениза, телепортируйте нас обратно, пожалуйста.

– Не могу, – растерянно сказала Дениза и еще сильнее побледнела.

– Что с тобой, милая? – немедленно взволновался Сидор Акашкин.

– Слабость, – прошептала Дениза. – Будто кто-то отнял у меня все силы. Все способности к магии.

– Я вызову вам такси. – Марья достала сотовый телефон. – Данила, Катя, а вы?

– Мы пройдемся немного, – сказал Данила. – Хотим посмотреть на город. В том смысле, что все ли в нем цело…

Вызванное Марьей такси домчало Сидора и Денизу на улицу Агриппы Неттесхеймского всего-то за полчаса и сто рублей (больше у Акашкина не было). Дениза чуть не забыла в такси свою подарочную упаковку с купленными духами, до того ей было нехорошо.

– Крепись, Денизочка, – уговаривал жену Сидор, пока они со стонами поднимались на пятый этаж. – Крепись, моя маленькая валькирия. Сейчас придем домой, примешь ванну, ляжешь отдохнуть…

– Да, да, – шептала Дениза. – Надеюсь, они уже все сделали…

Сидор отпер дверь своей квартиры, пропустил Денизу вперед, прошел сам…

И обмер.

Взору его предстал не обшарпанный коридор, а внушительных размеров вестибюль, обставленный великолепной мебелью. Под ногами светился зеркальный паркет.

– О, неплохо поработали, – вяло констатировала Дениза. – Пространство раздвинули, интерьер сменили… Мебель, декор… Настольные лампы от Тиффани… Цветное стекло.

Дениза сбросила туфли и, слегка покачиваясь, из вестибюля прошла в гостиную. Громадную гостиную, которой раньше у Сидора не было!

– Молодцы, молодцы, – неизвестно кого хвалила Дениза. – Очень мило.

– Кто все это сделал? – жутким шепотом спросил Сидор. – Может, это не моя квартира? Может, мы не туда попали?

– Это твоя квартира, и мы туда попали, – сонно сказала Дениза. – А сделали все это Заботливые Женские Руки. Правда, у них здорово получилось? А теперь они все вернулись в волшебную шкатулку. Сидор! Что с тобой?

– Обморок, – сказал Сидор.

И был прав.

Глава 16. ЗЛОЕ КОЛДОВСТВО.

В ее гортани – горький дым.

Это дым сна.

Сна, в который она погружена и никак не может проснуться.

О святая Вальпурга, вечная покровительница ведьмовства, спасительница всех тех полубезумных женщин, что седлают метлы и лишь тогда вспоминают о том, что они свободны! О святая милостивая Вальпурга, скажи, ответь, что она делает в таком сне?

Но молчит святая. Потому что даже для ведьмы есть предел. Предел, которого она не должна преступать.

ДЕЛАЙ ЧТО ХОЧЕШЬ, НЕ ПРИНОСЯ ДРУГИМ ВРЕДА.

Все, что сверх того – от него.

Лучше не упоминать его имя.

Даже во сне.

Однако она знает, что во сне она всесильна, непогрешима и не подвластна никому, хотя, казалось бы, сон – удел беззащитных душ. Что тут скажешь – бывают разные сны.

Она видит себя – во сне – в длинном черном платье с глухим воротом и узкими, словно скованными на запястьях рукавами. Платье расшито золотом, но узор вышивки она не может понять, потому что узор постоянно меняется. Поверх платья надет такой знакомый белый плащ – заколотый у горла брошью в виде знака бесконечности. Она идет вперед по полуосвещенному коридору, и ее босые ноги легко, бесшумно касаются ледяных мраморных плит пола. Она идет туда, где слышно странное, заунывное пение, рокот барабана, противные, атональные звуки какой-то дудки. Почему-то, вслушиваясь в эту музыку, она вспоминает книгу, которую давно читала. «Ребенок Розмари».

Классика жанра.

Видимо, Айра Левин знал, что писать. Музыка, которая отравила жизнь его героине, теперь заставляет ее скрипеть зубами.

Впрочем, это сон. Все сон.

Но по законам сна она должна идти туда, куда идет. И с каждым шагом по мраморному коридору она слышит, что музыка становится все громче, противней и бессмысленней.

Ох, будь сейчас другой сон, она бы показала этим музыкантам!

Но мы не выбираем снов. И потому сейчас она стоит перед высокими гранитными дверями с выбитыми на них вертикальными полосами знаков, от одного взгляда на которые ей становится неуютно. Однако делать нечего. Она пришла.

Она поднимает руку и стучит в двери, которые отзываются неожиданно громко на этот в общем-то робкий стук.

– Кто? – слышит она громовой раскат вопроса.

Ей очень хочется ответить «конь в пальто», но она прекрасно понимает, что время полудетских шуточек закончилось. Она видит, как между плотно сомкнутых дверей возникает щель, и щель эта ослепительно сверкает от пламени, которое находится там, внутри.

– Кто? – повторяет мертвый голос.

– Ведьма Улиания, – отвечает она громко и спокойно. Ее Истинное Имя словно придает ей сил, смывает неуверенность и нерешительность.

– Войди, госпожа, – слышит она где-то в вышине.

Двери медленно расходятся, и она, вооруженная лишь своим Истинным Именем, входит в огромный круглый зал. Здесь светло как днем от расставленных повсюду канделябров со свечами, от тянущихся по стенам цепей с горящими факелами. Поначалу она почти слепнет от этого света и покрывается потом от исходящего от факелов жара. Но мгновение проходит, и она понимает, что привыкла. Притерпелась.

Едва она проходит в центр зала, как музыка, доселе терзавшая ее слух, умолкает. Ведьма Улиания смотрит вниз и видит, что стоит в центре пентакля, начертанного на мраморном полу с большим искусством.

– Здесь будет обряд? – спрашивает она неизвестно кого.

– Конечно, – отвечает ей голос откуда-то сверху, – ты ведь сама на него согласилась. Вспомни.

– Не помню, – отвечает Улиания. – Но это неважно. Кто ты? Покажись мне.

– О да, конечно.

Что-то происходит в стенах зала, какой-то сдвиг, сопровождающийся глухим гулом. Улиания видит, что цепочки с факелами не висят в пустоте, как ей показалось вначале. Они прикреплены к витой лестнице, которая выдвинулась из стен и заняла пространство от теряющегося в вышине потолка до пола. По этой лестнице, не слишком убыстряя шаг, к Улиании движется человек. Вернее, он выглядит как человек, хотя даже издалека Улиания видит его горящие алым светом глаза и длинные когти на пальцах. Он одет в темно-красные атласные одежды, напоминающие и сутану, и римскую тогу. С плеч его струится длинная белая шелковая лента, похожая на дьяконский орарь. Улиания не знает, что такое орарь, она никогда не была в церкви, но сейчас, глядя на незнакомца, именно такая мысль почему-то приходит ей в голову.

Незнакомец спускается по лестнице слишком уж величественно и медленно. Улиании надоедает его дожидаться, глупо стоя в центре пентакля. Она что-то шепчет себе под нос, легонько щелкает пальцами, и лестница приходит в движение, словно эскалатор в метро. Так величественный незнакомец спускается к ней буквально за какие-то полминуты и с разгона влетает в центр пентакля, шумя атласными одеждами. Выглядит это, конечно, невеличественно, и, видимо, это слегка сердит незнакомца.

– Ну ладно, – говорит он, слегка кивнув Улиании. – С тобой никогда не выйдет так, как положено. Шуточки все у тебя какие-то детские. Подростковые. Но уж когда начнется ритуал, будь любезна, без глупостей.

– Хорошо, колдун, – спокойно бросает ведьма. – Что ж мы медлим? Ритуал так ритуал.

Когда она произносит эти слова, вроде бы и свечи и факелы вспыхивают ярче. Нет, показалось…

Колдун занял место по левую руку от Улиании. Произнес обычное заклятие, вызывающее магические предметы. Тут же перед ними в пентакле материализовался стол из темного дерева. На столе в полагающемся порядке располагаются нож для темного колдовства, шкатулка с измельченными в порошок травами, маленькая жаровня, на которой уже тлеют угли, и конечно же чаша, в которой плещется нечто темное. Возможно, вино. А возможно, и кровь.

– Я взял на себя смелость до проведения ритуала подготовить все мелочи, – говорит колдун Улиании. – Труднее всего было найти кровь черного козла, но и с этим я справился.

Значит, в чаше все-таки кровь. Бедный черный козел.

– С твоего позволения, ведьма, – продолжает неуемный колдун в алых одеждах, – я начну ритуал. По старшинству, и, кроме того, я хорошо знаю традиционное начало вызывания. А потом уж придется потрудиться тебе.

– Хорошо, – говорит ведьма Улиания. – Вызывать так вызывать.

Хотя это такая глупость. Всего лишь сон.

Колдун (интересно, каково его Истинное Имя? Почему она его не помнит?) берет из шкатулки щепотку трав и бросает на жаровню. Травы тлеют, и вверх поднимается горький, отвратительный дым. Улиания чувствует дурноту, но подавляет ее усилием воли. Колдун принимается бормотать заклятия, которые звучат для нее как тарабарщина. Странно. Она никогда не использовала таких заклятий. Она даже не подозревала об их существовании.

Это какое-то… чужое колдовство.

Колдун бросает еще трав на жаровню. Дым валит сильней. В этом дыме не только горечь, но и какая-то приторность, а еще, еще этот дым пахнет жжеными костями…

Тоже черный козел?

Или не повезло кому-то еще?

Впрочем, это же сон.

Бормотание колдуна превращается в завывание. И тут ведьма Улиания видит, что, привлеченные запахом дыма, из стен выступили отвратительные существа, чудовища, уроды, проклятые воплощения нежити, и они окружили пентакль.

Они тянутся к стоящему в пентакле колдуну, но ничего не могут сделать. Улиания все понимает – дым и заунывный речитатив заклинаний вывел из преисподней этих демонов, но ритуал предназначен не им. Хорошо, что есть пентакль. Иначе эти демоны растерзали бы вызывателя.

А это неприятное зрелище даже во сне.

– Ашшабат! – восклицает колдун, и происходит моментальная смена декораций. Конечно, так бывает только во сне.

Теперь вокруг них другой зал, попроще и поплоше. Он напоминает цех какого-то завода. В высокие пыльные окна светит только что взошедшая полная луна. Ее свет ложится белыми квадратами и прямоугольниками на бетонный пол. Пахнет пылью, старыми тряпками и резиной.

Они – колдун и ведьма – перенеслись сюда вместе с начертанным пентаклем, который сейчас светится так, будто его сделали из вольфрамовых нитей. И стол с колдовскими артефактами на месте. Колдун вновь бросает щепотку трав на жаровню. Но теперь дым отчего-то пахнет ванилью и лаймом. А луна, круглая, огромная луна придвигается прямо к окнам и напоминает Улиании еще не пропеченный пирог…

– Пора, – говорит колдун. Он берет нож и по самую рукоять погружает нож в чашу с козлиной кровью. Убирает руки, нож так и остается стоять. А кровь начинает кипеть, словно чашу поставили на огонь.

Ведьма Улиания смотрит на все происходящее с возрастающим интересом. Забавный же ей снится сон! Но колдун (каково все-таки его Истинное Имя?) отрывает ее от пустых размышлений.

– Теперь пришел черед твоих заклинаний, Улиания, – говорит колдун. – Луна взошла в полной силе.

– Луна, – шепчет вслед за колдуном Улиания. – Луна.

Это словно производит на нее какое-то странное действие. Улиания чувствует, будто душа ее раскрывается, как распахиваются створки окна, впуская в комнату свежий воздух. Нет, она не чувствует ни боли, ни сожаления, ни страха. Наоборот, ее переполняет легкость, приятное покалывание в кончиках пальцев, словно сейчас с них сорвутся первые такты самой прекрасной в мире музыки. И если она не заиграет, то просто умрет.

Умрет прямо во сне.

Но где ей достать музыкальный инструмент?!

И луна подсказывает ответ.

Руки Улиании уже не пусты. В руках она держит небольшую арфу – старинную, из потрепанного временем дерева. Но вот лунный свет падает на корпус арфы, и музыкальный инструмент преображается. Он начинает сверкать, словно осколки хрусталя, мягко светиться, будто золотистая парча, пламенеть, как рассвет. И еще. У этой арфы появляются струны. Струны из лунных лучей.

– Да, – говорит колдун, и на его лице написана сумасшедшая радость, которой он даже не пытается скрыть. – Да. Это она. Наконец-то. Слава Соммузу.

Кто такой Соммуз?

Впрочем, Улиании сейчас это неважно.

Она хочет играть.

Играть на Лунной арфе.

И ее тонкие пальцы нежно проводят по струнам.

Первый звук прекрасен и нежен, как распускающийся цветок. Колдун, стоящий рядом с Улианией, почему-то отшатывается и бледнеет.

– Ничего, – шепчет он. – Это пройдет. Это скоро пройдет. Это только музыка.

– Это музыка моего сна, – говорит Улиания и продолжает играть.

Ее музыка упоительна, немного безумна и исполнена страсти. Улиании кажется, что едва она касается лунных струн кончиками пальцев, как в мире происходит нечто. Рождаются дети. Всходит пшеница. Ангелы спускаются к пастухам…

О эта музыка!

О, если б этот сон никогда не прекращался! Она готова стать сама музыкой, чтобы наполнять весь мир светом!

Отраженным светом луны…

И тут колдун толкает ее.

Она сбивается с ритма.

Арфа издает печальную и пронзительную ноту.

И от этого в помещении словно проносится шквал. Он выбивает все стекла и даже, кажется, кое-где рушит стены.

Но самое ужасное – музыка пропала!

Нет красоты, нет силы, нет блаженства!

И вместо этого приходит ярость. Улиании кажется, что сейчас арфа вспыхнет в ее руках – до того она разъярена. Она поворачивается к проклятому колдуну…

И получает звонкую пощечину!

– Ты забыла, что должна делать?! – кричит он на нее. – Ты забыла, о чем мы договаривались?! Знай свое место, тварь, и делай то, что тебе приказывают! Иначе я позову его.

Кого его?

Это звучит страшно.

Тем более во сне.

Она горько плачет, словно маленький ребенок. Никак не может удержаться. И от этого ей стыдно перед колдуном. Она понимает, что он никакой не друг ей, даже не приятель. Он хочет, чтобы она просто выполнила его волю.

Слезы капают на ее белый плащ.

– Ну не реви, не реви, – умиротворяющее говорит колдун. – Не распускай сопли, ты же ведьма. Сама виновата. Разозлила меня, вот я и не сдержался. Ну извини.

– Это была музыка! – сквозь слезы восклицает она, но слезы уже высыхают.

– Это была ерунда, не способная нам помочь. – В глазах колдуна по-прежнему не гаснет алый огонь. – Начни все сначала. Играй на Арфе так, как нужно.

– Разве это не мой сон? – спрашивает она колдуна. – Разве здесь я не могу делать всего, что захочу?

– Нет. Это наш общий сон. Играй. Играй, пока луна в силе.

«Луна в силе. Луна в силе…».

И она снова касается призрачных струн.

Теперь музыка звучит иначе. Она холодна, тревожна и пронзительна. Мелодия то вздымается, то опадает, подобно волнам штормового моря. А еще… Еще в эту мелодию откуда-то пришли голоса.

Неизмеримо печальные, тоскливо завывающие мужские и женские голоса. Это словно был хорал забвенных и проклятых духов, их стенания и жалобы, призрачные, бесконечные…

От такой музыки и хора холод разливается по груди, становятся дыбом волосы. Улиании кажется, что она окружена сонмами неупокоенных мертвецов, и хотя они не могут причинить ей вреда, они уже причиняют ей душевную боль. Ведьме кажется, что из ее сердца по капле вытекает кровь.

А музыка все звучит.

Колдун глядит на Улианию и улыбается. У него острые, нечеловеческие клыки и змеиные глаза.

– Вот теперь ты делаешь все правильно, – скрежещет колдун.

Хор призраков поет все громче, вторя музыке, что льется с ее пальцев вместе с лунным светом. Наверное, эта музыка никогда не кончится. Нет, кончится – тогда, когда из ее сердца упадет на каменный пол последняя капля крови.

– Не теряй времени, – требует колдун. – Слышишь пение призраков и элементалей? Они готовы, готовы все. От тебя требуется только соло. Твой голос. Твоя песня, Улиания. Ну же, будь решительней!

Колдун снова бросает сушеных трав на жертвенник. Вместо того чтобы затлеть, травы вдруг вспыхивают каким-то призрачным светом. Тени, мириады теней заполняют зал, и каждая тень двигается, и еще… Каждая тень обладает страшной голодной ненавистью.

И эта ненависть направлена на Улианию.

– Пой! – приказывает колдун.

И она повинуется ему, хотя в тот миг, когда она начинает петь, ей кажется, что острый меч рассекает ее тело пополам.

Она поет:

Пришла ночь последней луны. Пришла ночь голодных духов. Пришла ночь черных мыслей. Никто эту ночь не остановит. Не ходи из дома этой ночью, А проспать ее даже и не думай: Злые духи, голодные твари Выпьют твой разум, оледенят сердце. За этой ночью не будет рассвета. За этой ночью будет ночь другая — Страшнее еще, темнее — Ночь открытия преисподней. Не спасешься ни добром, ни миром От Тьмы, что на землю приходит, От Зла, что в потемках вершится. От Смерти, что тебя настигает. Имя Тьмы – Полуночное Горе. Имя Зла – Разрушенная Правда. Имя Смерти – Иссахар Великий!

– Иссахар! – громко взывает колдун. Он поднимает чашу с кипящей козлиной кровью и торчащим из нее ножом и швыряет вверх, как будто это мяч. Чаша сверкнула в высоте и исчезла, ни капли крови не пролилось из нее.

– Первая жертва принята! – возглашает колдун. – Ты молодец, Улиания! Ты все правильно сделала. Как я рад, что сумел направить тебя по верному пути!

– Это плохой сон, – шепчет Улиания, чувствуя страшную слабость во всех членах. – Я хочу, чтобы он кончился. Я хочу проснуться.

Колдун хохочет ей в лицо:

– Сон, детка?! Это никакой не сон, это все явь, явь, которую мы с тобой сотворили! Очнись и оглянись вокруг!

Колдун слегка хлопнул Улианию по щеке. Она вздрогнула и резко выдохнула. И поняла!

Да, это никакой не сон!

Она вспомнила, вспомнила!

…До ночи полнолуния она заколдованной фарфоровой куклой простояла в закрытом подвале-лаборатории колдуна Котохи (так вот каково его Истинное Имя!). А потом он пришел и расколдовал ее. Но словно ввел в транс, лишил воли, полностью подчинил себе. Иначе откуда на ней эта одежда – она не помнит, что сама и одевалась. И пока она была в трансе, Котоха (будь проклято его Истинное Имя!) делал с нею, что хотел.

А хотел он одного.

Чтобы она вызвала Иссахара.

И теперь это свершилось. В ее руках Лунная арфа элементалей, и при помощи этого могущественного артефакта она вызвала из мира духов в мир людей самую злобную тварь, какую только можно себе представить.

Так вот оно, ее главное Злое Колдовство.

Грянул гром. Потом еще и еще, словно кто-то забивал гвозди в крышку небесного гроба. Внезапно появились тучи, темные и тяжелые, как асфальтовые плиты. Они закрыли луну, волшебный свет исчез, и Улиания (Юля! Юля!) увидела, что Арфа в ее руках превратилась просто в кусок старого дерева. А потом… Арфа рассыпалась прахом.

– Я так и знал, – самодовольно сказал Котоха, – что Арфа превратится в пыль, если с ее помощью вызвать темного духа. Ну и пусть. Главное уже сделано. Юленька, радуйся: мы только что провернули великое дело!

– Какое? – Голос плохо повиновался Юле.

– Ты все-таки дурочка. Или все забыла, пока у меня в подвале куклой стояла. Нам нужен был Иссахар, дух разрушения и порабощения. И вот он здесь.

– Где? Не вижу, – проговорила девушка.

Тоска рвала ее душу на части.

– Он здесь, здесь, прямо в этом помещении. Я вижу его зеленые, бесконечно злые глаза, его призрачное тело, похожее на тело ящерицы, его гребенчатый хвост и огромные лапы с когтями, – перечислял колдун Котоха, он же Изяслав Радомирович Торчков.

– А что это за помещение? – огляделась Юля.

– Склад завода резино-технических изделий. Ну, этот завод ты хорошо помнишь.

– Да. Я превратила директора этого завода в хорька, чтобы он больше не смел задерживать рабочим зарплату.

– Вот-вот. Черт с ним, с директором. Самое главное вот что: за эту ночь от завода камня на камне не останется.

– Как?

– Иссахар все разрушит. До основания, нет, даже еще глубже! Утром люди придут на работу, а вместо их завода – огромный котлован и кучи мусора! Впрочем, нет, мусор надо убрать, Иссахар уберет.

– А дальше?

– А дальше самое главное, Юлечка, дурочка ты моя…

Громовой раскат. Видимо, будет такой ливень…

– Дальше, дурешка, на месте разрушенного заводишки начнется самое грандиозное строительство.

– Я вспомнила, – потерянно сказала Юля. – Здесь будет восстановлено капище древнего бога Соммуза, его еще называют богом заброшенных дорог и забытых перекрестков. Так?

– Так, – довольно сказал Изяслав Радомирович. – Видишь, как хорошо, что память к тебе вернулась.

– Этот бог вам нужен, чтобы повелевать Щедрым. Вы же будете первожрецом…

– Верно. Первоверховным жрецом. Но повелевать я буду не только и не столько Щедрым, – улыбаясь во весь свой жуткий рот, сказал колдун Котоха. – Почти рядом областной центр – город Холмец. И еще три города: Калгановск, Белореченск и Мухнов. Маленькие городишки, но если и там поставить капища Соммузу…

– Что?

– Соммуз обретет силу, нужную для завоевания таких мегаполисов, как, к примеру, Владивосток.

– А зачем вам Владивосток? – устало спросила Юля.

– Дура ты, – с сожалением констатировал Котоха. – Ничего в геополитике не понимаешь. Да и поздно тебе что-нибудь понимать. Эй, ты, безымянный! Выходи. Я намерен выполнить свое обещание.

Гром, гром, гром!

И вот наконец струи ливня, тугие и толстые, как свинцовые плети, принялись полосовать измученную землю.

– Это Иссахар, – довольно сказал Котоха. – Он всегда начинает разрушение с небольшого дождика. Эй, безымянный! Ты где? Ты уже передумал? Вот твоя жертва.

– О чем вы говорите? – спросила Юля, машинально выходя за края пентакля.

– А ты уже забыла, что за тобой охотится киллер? – усмехнулся Изяслав Радомирович. – Я тебя защитил от него. На некоторое время. Теперь ты выполнила то, что от тебя требовалось, и больше мне не нужна. И я с легким сердцем передаю тебя твоему убийце. Все-таки ты очень и очень злая ведьма, Юля Ветрова. Убить тебя – самый правильный шаг.

– Сволочь, – одними губами сказала Юля, глядя на Котоху.

– А сама-то, – с улыбкой ответил он. – Можно подумать, ангел с крыльями.

И колдун резко, неожиданно толкнул обеими руками Юлю в грудь. Юля вылетела из защитного пентакля, упала, сильно ударилась плечом о каменный пол. Глаза ей на миг застлал кровавый туман боли. А когда в глазах прояснилось, она приподняла голову и наконец увидела лицо своего убийцы.

– Нет, – сказала она. – Пожалуйста, убивай меня, но только не сейчас.

– Это почему? – удивился убийца. Как он был одет, Юля не могла разглядеть из-за плаща – черного длинного плаща, у горла заколотого брошью в виде знака бесконечности. Юле, честно говоря, порядком осточертела эта брошь, неизвестно что кроме «бесконечности» обозначающая!

Бесконечную муку?

Бесконечную глупость?

Скорее всего, второе.

– Почему я не должен убивать тебя сейчас? – переспросил убийца.

– Потому что перед смертью я хочу попрощаться со своими друзьями. Устроить прощальный вечер. Или день. Или хотя бы утренник. А еще я хочу перед смертью узнать, кто тебя послал.

– Это я тебе гарантирую. А вот насчет прощальной вечеринки с друзьями… Как-то это странно.

– Она сбежит, – быстро сказал Изяслав Радомирович. – Убей ее сейчас же!

Убийца наставил на Котоху «моссберг»:

– Я не люблю, когда меня учат, что делать, а что нет. Такие учителя, как правило, на свете не заживаются.

– Извини, – трусливо поджался Котоха.

Убийца повернулся к Юле. Посмотрел вопросительно.

– Я никуда от тебя не сбегу, – сказала Юля. – Слово ведьмы.

– Слово ведьмы дорогого стоит. Ладно, устраивай прощальную вечеринку, так и быть. Но учти, я тоже буду присутствовать. Незримо.

– Я не сомневалась в этом, – слабо улыбнулась Юля.

Стены завода резино-технических изделий принялись дрожать и крошиться под бешеными струями ливня. Это начинал свою работу Иссахар.

Дым – он как будто машет на прощанье… Он голубой, а иногда лиловый. Или зеленый, словно мир подводный… Когда-нибудь мы тоже станем дымом. Эрика Джонг. Ведьмы

ЭПИЛОГ.

Пепел.

Ей опять снился пепел. Безумное, бесцельное сражение с пеплом.

И потому она рано проснулась.

Дом Анны Николаевны был грустен и тих. Единственное, что нарушало его тишину, было шумом извне – бесконечный дребезг дождя, свалившегося на Щедрый вместе с Иссахаром.

– Наверное, сейчас Иссахар уже полностью разрушил завод, – сказала Юля, садясь в постели.

Она глянула на часы. Половина седьмого утра. Да, если Иссахар работает, как хорошая строительно-разрушительная компания, то он уже должен превратить завод резино-технических изделий в не поддающиеся никакому восстановлению руины.

– Будь проклят этот Котоха, – вздохнула Юля. Проклятие у нее вышло слабеньким, это она сама чувствовала. Просто не было у нее сил.

В спальню бесшумно проникла Мадлин. Вспрыгнула на кровать к Юле, потерлась ушком о безвольно лежащую вдоль одеяла руку девушки.

– Ю-у-ля, – промурлыкала Мадлин. – Ты рано встала сегодня.

– Да, – погладила кошку Юля. – Какой смысл спать в свое последнее утро?

– Ю-уля, – коготки Мадлин впились в край одеяла, – ты не должна поддаваться этому убийце. Ты должна сразиться. Ты должна отстоять свою жизнь во что бы то ни стало. У тебя есть друзья, у тебя есть сила…

– Я дала слово ведьмы, и он убьет меня. Так решено, Мадлин. Давай не будем портить этот день сетованиями на то, что я могла бы ещё сделать. Я и так слишком много… натворила.

Юля встала с кровати, аккуратно в последний раз застелила ее. Затем подошла к шкафу и взяла с полки банный халат. Мадлин безмолвно и грустно наблюдала за девушкой.

– Мадлин!

– Дау?

– Бригитта и Петронилла разнесли мои записки по нужным адресам?

– Дау, все уже сделано. Не волнуйся.

– Хорошо.

– Юля, ну хоть одно ты можешь мне сказать!

– Что, Мадлин?

– Почему ты так быстро сдалась? Кто этот убийца?

– Мне достаточно было увидеть его лицо. И я все поняла. Нет смысла сопротивляться.

– Когда я увижу его лицо, я вцеплюсь ему когтями в щеки и укушу за нос, – пообещала Мадлин.

– Нет, только не это! – сказала Юля. – Не порть, пожалуйста, последнюю встречу с друзьями таким хулиганством.

– Если бы здесь была Анна Николаевна…

– Но ее нет. – Голос Юли не изменился, но по щеке сползла слеза. – Давай закончим этот разговор, Мадлин. Мне хотелось бы принять ванну и позавтракать.

Мадлин жалобно замяукала, словно голодная кошка с помойки. Наверное, это означало рыдание. Юля погладила кошку и пошла в ванную.

Она заставила себя пронежиться в ванной почти час. В конце концов, это было в последний раз. Душистая пена, ароматные эссенции и притирания… Душ, нежный, как руки любимого…

В смерть надо идти чистым.

И телом и душой.

С телом Юля практически разобралась.

А вот с душой…

Что ж, для этого она и устраивает сегодня в полдень прощальную встречу с друзьями. Для этого и разослала приглашения.

Они должны прийти.

На подобное приглашение невозможно ответить отказом.

А убийца… Он оказался очень любезен. Тогда, ночью, он сумел даже вызвать ей такси, чтоб она без помех добралась от начинающего рушиться завода до дома Анны Николаевны. И на прощание сказал лишь, что надеется на скорую встречу.

Она оправдает его надежды.

Разве не так?

Юля вышла из ванной, благоухая, как весна. Если бы здесь в этот момент довелось оказаться какому-нибудь юноше, он был бы сражен наповал и молил хоть об одном нежном взгляде. Возможно, Юля и подарила бы ему нежный взгляд – жалко, что ли, перед смертью-то…

Мадлин ждала Юлю в столовой. Стол уже был накрыт. Оказывается, это постарались остальные двенадцать кошек. Все они явились без приглашения и теперь глазами, полными сострадания, смотрели на Юлю.

– Если вы будете на меня так смотреть, – сказала Юля, – в меня завтрак не полезет. Я дала ему слово, и точка!

– Мы не за тем пришли, чтобы тебя разубеждать, Улиания, – сказала кошечка по имени Рэчел. – Мы тоже хотим попрощаться. Когда ведьма добровольно, без сопротивления, решает уйти из жизни…

– При этом примирившись со всеми, – добавила кошка Маргарет.

– И проникнувшись осознанием всех своих ошибок, – вставила фразу кошка Сара.

– Это очень возвышающее душу деяние, – закончила Рэчел.

– Ты навсегда останешься в наших сердцах, Юля Ветрова, – хором промяукали кошки.

– Благодарю вас, – все-таки расплакалась Юля. – Благословенны будьте, дорогие мои. А теперь давайте завтракать.

После завтрака Юля прошла в кабинет Анны Николаевны и долго бродила возле заполненных книгами шкафов. Наконец она выбрала книгу, уселась с ногами в кресло и, поглядев мельком на большие напольные часы, углубилась в чтение.

И в доме снова наступила тишина, которую нарушал лишь шум дождя да шелест переворачиваемых страниц.

За полчаса до полудня Юля окончила чтение, поставила книгу на место (хотя это вовсе не значило, что она прочла ее до конца), вышла из кабинета и поднялась наверх переодеться. Дождь кончился, выглянуло солнце. Юля подумала секунду и остановила свой выбор на джинсах и шелковой белой блузке с изумительной вышивкой. При этом она подумала, что на белой блузке кровь будет заметнее, но, с другой стороны, он же будет стрелять в голову… А, ей уже тогда будет без разницы.

Интересно все-таки, придут они или не придут?

И Юля, попрощавшись с кошками, отправилась в чайный павильон «Одинокий дракон».

Она пришла туда за пять минут до назначенного ею же самой времени. И по снятой обуви догадалась, что все приглашенные уже здесь. Юля слабо улыбнулась и прошла за занавески, в большой чайный зал.

Они действительно были здесь все до единого. Байкерская банда «Матерые моторы» во главе с Данилой, фея Катя, Марья Белинская и ее возлюбленный Чжуань-сюй, леший Миша, тихая Ирина Степанова и даже Сидор Акашкин (хотя Юля не подозревала о том, что он вернулся в город). Рядом с Акашкиным сидела очень красивая молодая женщина и прижималась плечом к его плечу. Ее Юля не знала. Но все равно…

– Благословенны будьте, – негромко сказала Юля, обводя всех пришедших намеренно веселым взглядом. – Спасибо, что пришли. Господин Чжуань-сюй, можно ваш знаменитый чай и пирожные?

– Все уже подано. – Чжуань-сюй неуловимым жестом указал на столики, на которых и впрямь стояли заварочные чайники, чашки и тарелки с пирожными. – Все сделано согласно традиции.

– Какой традиции? – удивилась Юля.

– Пирожные поминальные, – сказал Чжуань-сюй. – Вы ведь созвали нас на свои собственные поминки, не так ли, Юля?

– Так, – кивнула она и, скрестив ноги, села за свободный низенький столик. – Ешьте и пейте. И давайте не будем так мрачно на меня смотреть. Да, сегодня меня убьют. Но я созвала вас совсем не за этим. Я хочу… Хочу кое-что сказать вам.

Все молчали, ошарашенные ее словами.

Юля побарабанила пальцами по краешку стола и заговорила снова:

– Первое. Я хочу поблагодарить вас всех за то, что вы случились в моей жизни. Без вас эта жизнь была бы скучной и пресной. Особенно без вас, Сидор Акашкин. Вы успокойтесь и не держите на меня зла. Я только поначалу собиралась вас прикончить, сгоряча. А на самом деле… Но ведь получилось, что не зря вы попросили идеологического убежища в Толедо. По-моему, вы привезли оттуда очень красивую жену.

– Кхм, Юля, – сказал Сидор. – В общем, ты права. Я тебе тоже благодарен. И я, знаешь ли, не позволю, чтобы тебя вот так убивали. Я и Дениза – мы общественность поднимем!

– Общественности теперь будет не до этого, – слабо улыбнулась Юля. – Общественности с сегодняшнего дня придется воевать с Торчковым и злобным духом Иссахаром. И в этом, кстати, я виновата. Так что не жалейте меня. Таких дурочек не жалеют… Но я продолжу свою речь, а вы пейте чай. «Матерые моторы»! Вы славные. Жаль только, что мое знакомство с вами было таким поверхностным и так быстро заканчивается. Я желаю вам удачи, процветания и крепких шин… Я шины ваших байков заговорила…

– Юля, – с болью сказал Данила.

– Данила, не смей, – сказала Юля. – Я тебя очень люблю, я, может быть, только сейчас понимаю, как сильно тебя люблю, но эта любовь закончится с моей смертью. Хотя, может быть, с небес, если меня туда допустят, я буду тебя любить и охранять. Ты должен остаться с Катей. Кать, а ты меня прости, я в общении с тобой была злобной тварью. Ты хорошая фея, Катя, ты ведь поможешь Даниле, когда ему станет тоскливо и одиноко?

– Да, – сказала Катя и заплакала.

– Миша, – обратилась Юля к молодому лешему. – Спасибо тебе за то, что ты спас мне жизнь. Но, видишь ли, судьба распорядилась так…

– Судьбу можно перекроить, – перебил девушку леший Миша.

– Нет, – быстро сказала Юля. – Я дала слово ведьмы. Такие слова не нарушают. Удачи тебе, Миша.

Леший отвернулся и с отсутствующим видом стал рассматривать затейливый витраж на маленьком круглом окошке. Ничего нельзя было прочесть в его нечеловеческих глазах.

– Госпожа Марья Белинская, – сказала Юля. – У вас я прошу прощения и готова встать на колени. Я попортила вам много крови, вам и вашей сестре. Но теперь я ухожу, и вам станет легче.

– Юлька, дурочка! – закричала Марья. – Мы с Чжуанем увезем тебя в Толедо, спрячем не то что от убийцы, от всего мирового терроризма!

– Нет, – покачала головой Юля. – Слово ведьмы. Слово ведьмы.

– Ах, какие странные эти ведьмы с их словами, – сказал Чжуань-сюй. – Пойду еще поставлю чаю.

И вышел.

– Ирина, извини, – обратилась к Ирине Юля. – Так и не нашла я тебе принца. Не успела. Но, может быть, я сделала для тебя главное.

– Ты превратила моего сволочного мужа в стиральную машину, – улыбнулась Ирина.

– Да, а тебя – в уверенную и смелую женщину, – улыбнулась в ответ Юля. – Знаешь, мы были бы хорошими подругами, и я научила бы тебя колдовать, если бы… Если бы у меня было время. Прости.

– Юля, – сникла Ирина. – Я не могу поверить в то, что ты умрешь.

– Все мы смертны, даже ведьмы, – легко сказала Юля. – А злые ведьмы умирают чаще и раньше добрых. Так им на роду написано. Так и во всех сказках происходит. Иначе это не сказки, а черт-те что. Да, вот еще что. Передавайте мои извинения Большому и Малому кругу ведьм, и особенно Бабе Зине Мирный Атом. Надеюсь, они простят мне мои выходки. Жаль только, что Анна Николаевна…

– Анна Николаевна никогда бы не дала тебя в обиду. Никакому киллеру! – воскликнула Ирина.

– Анны Николаевны нет, – тихо сказала Юля. – И в этом моя вина. Думаете, с такой виной хочется жить на свете? – Она немного помолчала, а потом продолжила: – А теперь давайте пить чай. У меня есть еще немного времени.

И они сидели и пили чай, а Одинокий Дракон приносил поминальные пирожные, обернутые полосками белой траурной бумаги. Данила достал флейту и сыграл самую печальную и прекрасную мелодию на свете…

А потом наступила пора прощаться. И Юля, уходя первой, сказала:

– Знаете, что обидно? Я сегодня начала читать книгу, просто замечательную книгу. И так грустно, что я уже не прочту ее до конца.

– Какую книгу? – спросил Данила.

– «Отверженные», – ответила Юля.

И она ушла, ушла в городской парк, ибо так условились они с убийцей. Юля не хотела, чтобы ее убивали на глазах у друзей.

Юля прошла парк почти насквозь. И остановилась в глухих зарослях лип и кленов. Перед нею расстилался небольшой, затянутый зеленой ряской пруд. Возле пруда стояла старая деревянная скамья с облупившейся краской. Юля села на скамью и принялась ждать.

Она ждала долго, прошло все условленное время. Солнце разморило девушку, по рукам и ногам текла приятная нега, и Юля думала, что, наверное, хорошо умирать вот так – примиренной со всем миром. Правда, стоило бы загнать Иссахара обратно в мир духов, а Торчкову надавать хороших оплеух, ну да ладно. В конце концов, есть Баба Зина Мирный Атом. Она разберется.

Юля услышала шага и чуть напряглась. Но эти шаги были слишком легкими и торопливыми для шагов ее убийцы.

Странно.

Она повернула голову на звук.

К скамейке торопливо, иногда запинаясь, шла девочка лет пяти в пышном белом кисейном платьице и таких огромных бантах, что просто невероятно, как они держались у нее на голове. В руке девочка держала маленькую пластмассовую корзинку.

Еще этого не хватало!

Юлю передернуло.

Чтобы свидетелем того, как ей снесут голову, стал невинный ребенок!

– Девочка, – громко сказала Юля, – девочка, уходи отсюда. Тут в пруду знаешь какие пиявки? Они прямо из воды выпрыгивают и на всех кидаются! Уходи, уходи!

Но девочка замотала головой (банты затрепетали, как бабочки) и бегом припустила к скамье.

Запыхалась.

Отдышалась.

Очень красивая девочка.

Может быть, Юля в детстве сама была такой.

– Ты – Юля Ветлова? – неожиданно спросила девочка.

– Ветрова, – изумляясь, поправила Юля.

– Я и говолю – Ветлова, – сердито сказала девочка (банты качнулись). – Тебе письма. Целых два.

– От кого? – еще больше изумилась Юля.

– Не знаю. – И девочка достала из своей пластмассовой корзины два маленьких конверта. Протянула их Юле. Та взяла конверты неожиданно дрожащими руками:

– Кто тебе их дал? Где?

– На почте. Я же почтальон, – почти сердито ответила девочка, развернулась и побежала прочь от скамьи, только подошвы сандалеток засверкали.

Юля долго смотрела ей вслед – долго, пока девочка совсем не скрылась из виду. И только потом перевела взгляд на конверты.

Обычные конверты из обычной белой бумаги.

Никакой магии.

Никаких обратных адресов.

Вообще ничего.

Загадка.

Разгадка внутри.

Успеет она прочесть письма до того, как придет убийца?

Впрочем, он ведь может и подождать.

Юля надорвала первый конверт.

Из него выпала плотная открытка. Смешной рисунок: лягушонок в клюве цапли хватает эту самую цаплю за горло. И надпись: «Никогда не сдавайся!» Чушь. Юля перевернула открытку.

«Я ВОЗВРАЩАЮ ТЕБЕ ТВОЕ СЛОВО. И ДАЮ СВОЕ – Я БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ БУДУ ОХОТИТЬСЯ ЗА ТОБОЙ. НО ТЫ ПОМНИ ОБО МНЕ».

Она знала этот почерк.

Почерк убийцы.

– Нет! – закричала Юля всему миру. – Да! Да, я снова буду жить! Да!

Она вскочила со скамьи, подбежала к пруду и свистнула, как-то хитро переплетя пальцы. Тут же из пруда на берег повыскакивали лягушки и жабы и вопросительно поглядели на Юлю.

– Я буду жить, понимаете! – крикнула им Юля. – Буду!

Возможно, они поняли.

Юлю трясло. Она еле заставила себя вернуться на скамью и распечатать второе письмо. В нем был свернутый вчетверо нотный лист, поперек которого размашистым и тоже очень знакомым почерком было написано:

«Я ЖИВА, И ТЫ ЖИВИ!».

– Анна Николаевна, – прошептала Юля, не веря прочитанному. – Анна Николаевна!

…Шатаясь, словно пьяная, она бродила по парку до позднего вечера. А потом ноги сами понесли ее к дому Анны Николаевны Гюллинг.

Дверь была открыта, хотя Юля помнила, что, уходя, запирала ее. Из кабинета доносились звуки ноктюрна Шопена. Юля постояла перед дверью кабинета, но так и не решилась войти. Вместо этого она прошла в ванную, включила свет и посмотрела на себя в зеркало.

И в зеркале увидела лицо своего убийцы.

Протянула дрожащие пальцы к холодному стеклу и прошептала:

– Мы помирились, да?

…Потом было много всего. Война с колдуном Торчковым и изгнание Иссахара, поездка в Толедо, практикум в престижном ведьмовском агентстве…

Новые заботы, знакомства, увлечения, разочарования.

Новые истории, которые еще предстоит рассказать.

Да, Юля?

Тула, 2007.

Примечания.

1.

Строки Вероники Абрамовой.