Глава 3.

Из-за разницы во времени между Нью-Йорком и Турцией мне для соблюдения прежнего часового режима пришлось проспать все утро. Проснувшись, я в бешенстве обнаружил, что передо мной стоит этот старый (…) Карагез, кланяется и что-то мямлит. Я взглянул на наручные часы. Всего лишь одиннадцать! Я бросил на него испепеляющий взгляд.

– Двое мужчин во дворе, Султан-бей. – Он беспомощно взмахнул руками. – Они входят. Они садятся на скамью. Они отказываются уходить.

– Я заставлю их уйти! – рявкнул я. Схватил дробовик десятого калибра и сиганул к двери.

– Султан-бей! – заблажил он. – На вас ничего не надето!

Не обращая внимания на его мольбу, я выскочил за дверь. Говорить мне, что я должен делать, никто на посмеет! Точно, спиной ко мне на скамье сидели двое. Одним прыжком я оказался перед ними и навел на них ружье.

Это были Рат и Терб!

Усы у Рата от удивления затопорщились еще больше. Пухлая смуглая рожа Тсрба слегка побледнела.

– Ради семнадцати полосатых чертей отвечайте, что вы тут делаете? – ошарашил я их громовым голосом.

У Рата хватило нахальства приложить к губам палец.

– А ну-ка объяснитесь! – рявкнул я еще громче.

Рат еще настойчивее задвигал пальцами, и я вдруг осознал, что говорю на волтарианском языке. Но не важно. Когда сотрудники видят мое приближение, они исчезают.

– Мы… мы подчинялись вашему приказу, – залопотал Рат, заикаясь.

Так-то оно лучше, злорадно усмехнулся я: заикаешься, (…).

– Вы… с… с… ска… сказали, – дрожащим голосом проговорил Терб, – «отыскать их и заставить явиться в мое распоряжение». Мы… мы посылали радиодепеши каждый день, и… и вот мы решили, что вы имели в виду желание видеть нас лично.

Стало быть, приказ был неясен. Так, спишем этот просчет на подчиненных, которые хотят меня подсидеть.

– Вы, (…) дурачье, должны следить за «жучком», вшитым в его одежду, а кто-то в магазине бросил ее в мусорный контейнер, когда он купил себе новую! – Я навел на них стволы ружья. – Он же не в Атлантике! Он в публичном доме «Ласковые пальмы», напротив ООН, и прожигает жизнь – на вершине блаженства!

Рат уставился на меня, открыв от изумления рот:

– Откуда вам это известно?

Ярость заставила меня забыть об осторожности. Они ни за что не должны знать, что в Хеллера еще на Волтаре вживлены «жучки» и я слежу за всем происходящим его глазами и ушами.

– У меня есть и другие источники информации. Думаете, вы единственные шпионы на свете? Да они у меня повсюду. За вами и то приставлены!

Вижу, они присмирели. Я повел их во внутренний дворик дома и велел там стаять, сам же зашел в дом, спрятал ружье, надел халат, посигналил на кухню, чтобы мне приготовили горячий кофе с сахаром. Потягивая напиток, я вдруг подумал, что это, может, и не так уж плохо: теперь я могу дать им очень точные инструкции, могу также заставить их взять приемник-декодер, как бы это ни нарушало волтарианских кодексов.

Я вернулся во внутренний дворик, налил себе еще кофе, но их сесть не пригласил. Мне доставляло некое удовольствие сознавать, что они, измученные долгим перелетом и бессонницей, стоят навытяжку и ждут. Радовало меня и то, что был изнуряюще жаркий турецкий сентябрьский денек и они, наверное, просто умирали от желания выпить чего-нибудь холодненького. Подонки общества – таких надо держать на своем месте.

– Вас не шлепнут, – сказал я для начала, чтобы они расслабились. – Если, конечно, вы не перестанете портачить.

Они настороженно переступили с ноги на ногу.

– Агент, которого я посадил вам на хвост, сумасшедший, – сказал я, – но, думаю, он еще у меня под контролем.

Явились Карагез со слугой, принесшим запотевший серебряный кувшин сиры и три бокала. Два бокала я вернул тут же умчавшемуся слуге, а сам сел, потягивая ледяной напиток. Пока что я ни на шаг не отклонился от рутинной процедуры. Мне же проще.

– Существует пластина вот такого размера. – И я показал руками. – Это просто лист с прорезями. Вы знаете, что это такое?

– Шифровальный трафарет, – ответил Рат.

– Накладываешь его на лист бумаги и пишешь нужное сообщение в прорези, – добавил Терб. – Затем заполняешь остальную часть письма.

– Ваш объект имеет таковой. Мы должны им завладеть! Даже если ценой этому будет ваша жизнь. – И я растянул губы в злорадной улыбке, – Он находится где-то в его багаже, а багаж – в двухкомнатном номере публичного дома «Ласковые пальмы», на верхнем этаже, который раньше использовал для своих (…) похождений бывший Генеральный секретарь. Я ясно выражаюсь? Оба кивнули.

– Вы должны замаскироваться под дипломатов, желающих пообщаться со шлюхами, и пробраться в этот номер. Дверь никогда не заперта. Его в течение дня никогда там не бывает. Вы должны все обыскать и найти эту пластину. Понятно?

Они еще раз кивнули.

– Еще одно. Один агент попытался установить там «жучок». Но идут какие-то помехи непонятного характера. Вы должны найти причину и устранить ее.

И снова они согласно кивнули.

– И еще одно. Ты, Рат, должен сбрить усы.

Его охватил ужас.

– Но они маскируют шрам от ножа, он очень заметен и выдает меня с головой!

– Ладно, тогда только подстриги их.

– Мои прекрасные усы!

– Это лучше, чем подрезать твою глотку. Он усек. Я продолжал:

– Сейчас нет ни одного такси.

– Мы только что приехали сюда на такси.

– Нет никаких такси, – повторил я. – Так что отправляй тесь в аэропорт пешком, переночуете в зале ожидания и улетите самолетом завтра утром.

Они уныло кивнули. Я поболтал бокалом так, чтобы лед звонко ударился о стенки.

– Есть вопросы?

– Те два устройства, которые вы дали нам, приказав держать их в пределах двухсот миль от Хеллера, спрятаны на телевизионной антенне Эмпайр Стейт Билдинг, – сообщил Терб. – Это нормально?

Эге, это было даже очень хорошо! Блоки для передачи сигналов от вживленных в Хеллера «жучков» находятся прямо над ним!

– Пока это сработает, – сказал я холодно. – Это все?

Они кивнули.

Я снова звякнул льдинкой в бокале.

– Тогда убирайтесь. Я занят.

И они пошли прочь под палящим солнцем.

Я ликовал. Теперь уж они у меня под контролем. Скоро я завладею трафаретом и буду подделывать отчеты, отправляемые Хеллером на Волтар. А там ба-бах! И Хеллер покойничек.

Жизнь снова была прекрасна!