В пасти Джарлака.

Борис Харькин. В ПАСТИ ДЖАРЛАКА.

Часть первая. ТЕПЛЫЙ ПРИЕМ.

Рог протрубил хрипло и громко. Его рев спугнул почти всех птиц с окрестных деревьев, а коих не спугнул — разогнал зычный глас герольда:

— Участники следующего боя — Трор Густобород и Эрик Серый Лис!

Толпа загудела. На лесной поляне собралась сотня ротозеев, предвкушающих потеху. Горящие взоры были устремлены на турнирную площадку — большой квадрат утрамбованной земли, огороженный канатами.

Трор вышел на середину. Прозвище он получил заслуженно: черная курчавая бородища свисала аж до пояса! А сам — тот еще шкаф! Руки — как бревна, грудь такая, что, стоило Густобороду напрячь мышцы, кожаная куртка трещала по швам. Он нетерпеливо помахивал огромной секирой, всем видом показывая, что готов рубить, кромсать, крушить и, если понадобится, рвать противника голыми руками. Глаза злобно зыркали по сторонам. Широкое лезвие ослепительно сверкало на майском солнышке.

— Трор Густобород вызывает на бой Эрика Серого Лиса! — снова прокричал герольд и дунул в рог.

Почему-то второй участник не торопился выходить на площадку.

Трор прочистил горло и рявкнул так, что во всем лесу медведи попрятались по берлогам:

— Эрик, дохлятина! Выходи, я тебе рыло отполирую!

— Где Эрик? — раздались выкрики из толпы.

— Да вот он! — Передние ряды расступились, и на всеобщее обозрение вытолкнули тощего мужичонку. Тот испуганно моргал, руки дрожали.

— Выбирай оружие, падальщик! — гаркнул Густобород.

У края огороженной площадки лежало несколько мечей, а из пня торчал боевой топор. Эрик подошел, ладошка легла на топорище. Попытался выдернуть. Куда там! Топор намертво увяз в древесине. Тогда Эрик схватился за полуторный меч, с трудом поднял и чуть не согнулся под тяжестью клинка.

Глаза Трора налились кровью. Секира в громадных лапах казалась игрушкой. Да уж, не повезло бедняге Эрику с соперником. Если крысу выставить против ротвейлера, у нее и то шансов поболее будет. Но жребий есть жребий. И зачем этот жалкий тип вообще на турнир записался?

Троекратно протрубил рог, возвещая начало поединка.

Трор хищно ощерился и прыгнул вперед, занося секиру для удара. Эрик вытаращил глаза, замялся. Зловещее лезвие со свистом вспороло воздух, но в последний момент Лис ухитрился отпрянуть. Толпа радостно загомонила.

Трор хмыкнул. Прогудел:

— Ну держись, плюгавец! Ща я тебе уши отрежу и во-он к тому пню приколочу!

Теперь он завертел секирой, будто пытался изобразить ветряную мельницу. Эрику пришлось несладко. Несколько раз он уворачивался, а один раз даже попытался парировать. Это было ошибкой. Боковой удар вырвал меч из рук Эрика. Клинок отлетел аж за канаты и воткнулся в землю, чудом не угодив в сапог ближайшего зрителя. Раздались восторженные визги.

Эрик растерянно уставился на противника. Потом, от безысходности, отбежал в дальний угол и тоскливо заозирался по сторонам. Трор же плотоядно осклабился.

— Смотри, Петро, у того мастодонта борода отцепилась, — шепотом сообщил Васян, пихая меня в бок.

Я пригляделся. И правда, край бородищи с одной стороны отклеился, оголив массивную челюсть. Я-то смотрел на Эрика, поэтому и не увидел.

Трор же в горячке боя, а точнее — избиения, тоже ничего не заметил. Борода отклеилась полностью, сползла по могучей груди и опутала ноги. Трор сделал последний рывок, дабы добить Эрика. Споткнулся, пролетел метр вперед. Пропахал носом землю, оставив глубокую борозду, и со всего маху воткнулся головой в пень. Звук был такой, будто тараном грохнули в дубовые ворота. По пню пошли трещины, а Трор промычал что-то нечленораздельное и затих.

Эрик не верил глазам. Но не растерялся, поднял с земли секиру, а потом гордо поставил ногу на поверженного Трора.

— Жаль мужика, — огорчился Жорик. — Да и нечестно вроде как-то получается.

— Все честно, — отрезал Васян. — Надо было бороду как следует приклеивать.

Герольд объявил:

— Эрик из клана Серой Соба… тьфу… Лисицы, проходит во второй круг!

Послышались жидкие аплодисменты.

— А может, нам тоже в толкиенисты вступить? — предложил Жора.

— Точно, точно! — загорелся Василий. — Жорик будет троллем, я, ясен пень, хоббитом, ну а тебе, Петро, придется эльфом. Ты ведь как раз в консерватории учишься, будешь на лютне бренчать.

Я засмеялся. Жорик — вылитый тролль, непомерно огромный и пузатый, в образ не вписывается только добродушное лицо. И Васян — настоящий хоббит — маленький, шустрый, болтливый.

Ну а насчет себя не знаю. Волосы у меня светло-русые, длиной по плечи, а глаза — синие. Может, и впрямь на эльфа похож? Надо у толкиенистов спросить — им виднее.

Однако пополнять ряды этих великовозрастных детей у меня желания не было. Ролевые игры — это, безусловно, интересно и романтично. Но мне кажется, что в двадцать один год можно найти занятие достойнее, чем бегать по лесам, изображая из себя какого-нибудь эльфа, гнома или, упаси бог, хоббита.

Мы наткнулись на лагерь ролевиков случайно. На выходные поехали на пикник и встретили поклонников великого Толкиена — в подмосковных лесах их пруд пруди. Не посмотреть турнир было глупо, вот и задержались. Теперь это зрелище мне уже надоело, а постоянный рев рога начал действовать на нервы. Пора отчаливать. Тем более еще предстоит найти хорошее место, где палатку ставить.

— Пойдемте, «будущие» толкиенисты, — сказал я.

И мы пошли.

А лучше б остались. Эх, знай я тогда, в какое дерьмо влипну, вообще бы в лес не ходил!

* * *

Мы отошли от ролевиков метров на двести. Их крики постепенно стихли, заглушенные густой чащей. Вел Васян. Он утверждал, что отлично знает местность. Впрочем, он у нас всегда все знает (по его мнению).

Обогнув глубокий овраг, мы вышли на поляну, окруженную высокими соснами. Здесь пахло смолой, а ноги утопали в ковре прошлогодней хвои.

Несостоявшийся тролль Жорик начал сокрушаться, мол, пора бы уже покушать, сколько можно бродить по лесу!

— Не переживай, Пухлый, — утешил Василий, пытаясь достать до плеча Жоры, чтобы похлопать. — Вспомни лучше Эрика. Он, судя по телосложению, не каждый день кушает, зато поединок выиграл.

Кислая физиономия Георгия ясно говорила — сей пример его не ободрил. Смотреть на оголодавшего друга было жалко, и я сказал:

— Место неплохое, давайте ставить палатку.

С палаткой управились минут за десять. И вовремя. Погода, как это частенько бывает весной, неожиданно испортилась. Похолодало, в верхушках сосен зашумел ветер. Пока не начался дождь, мы наскоро развели костер и сели ужинать.

— Слушай, Пухлый, ты столько еды набрал, — подметил Васян. — Может, поделишься с друзьями?

Здоровяк неохотно вывернул содержимое рюкзака. Сам же Василий с умилением достал пузырь. Судя по мелодичному позвякиванию в рюкзаке, друг затарился основательно.

На свежем воздухе разгулялся зверский аппетит. Да и еда была — что надо! Жорик подрабатывает помощником шеф-повара в крутом ресторане. Он притащил кучу вкусностей собственного приготовления. Особо запомнился пирог с мясом и грибами, который оказался превосходным, несмотря на то что в рюкзаке его изрядно помяло.

Пока мы расправлялись с пирогом, на лес опустились сумерки.

По закону подлости еда закончилась быстрее, чем аппетит. А ведь был полный рюкзак провизии! Но, когда в компании присутствует Жорик, сколько еды ни бери, все равно два раза бегать.

Здоровяк окинул голодным взглядом девственно-пустую скатерть и пробасил:

— Пойдем обратно к толкиенистам! Между прочим, они меня на шашлык приглашали.

Васян взглянул на Жору как на идиота. Разве можно куда-то идти, пока не закончилась водка?! Идея показалась ему кощунственной, что он и высказал вслух. Георгий посмотрел на меня, надеясь найти союзника. Но мне тоже не особо хотелось тащиться в лагерь ролевиков на ночь глядя.

— Тогда я пойду один! — с вызовом бросил Жора.

— Пойдешь, пойдешь, — ухмыльнулся Василий. — На корм волкам. Им тебя на месяц хватит.

Гигант кинул взгляд на темную стену деревьев, в глазах промелькнул испуг.

— Ходят слухи, — продолжал нагонять жути Васян, — что в этом лесу люди без вести пропадают.

— Вранье все это, — неуверенно отозвался Жорик. — Стольник, ты же сам знаешь, что это сказки.

— Не называй меня Стольником! — по привычке огрызнулся Василий.

Дело в том, что в пятом классе старая очкастая училка, делая перекличку учеников по классному журналу, исковеркала фамилию Васяна, прочтя вместо Сотников — Стольников. С тех пор одноклассники частенько его так и называют. А еще чаще просто Стольником. Василия же это почему-то бесит. Хотя я считаю, что бывают прозвища и пообиднее.

— Да не дуйся, — примиряющее махнул Жорик. — Во-первых, шашлык-то халявный. А во-вторых, там столько девчонок было.

Пухлый знал, на что давить, — оба аргумента сработали безотказно. На Стольника упоминание женского пола действует всегда. Равно как и возможность получить что-нибудь на халяву. Даже не знаю, что его интересует больше. Пожалуй, все-таки девчонки.

— Ладно, — смилостивился он. — Через полчаса пойдем, надеюсь, шашлык еще останется. А толкиенисточек я и без тебя приметил, Пухлый.

— Полчаса! Как бы через полчаса они все не схавали, — пробухтел здоровяк и полез в палатку. Какое-то время оттуда доносились шорохи и ворчание. Мы старались не обращать внимания на эти звуки. А когда в васяновском рюкзаке нашлась пара бутылок пива, про Жорика помнили только муравьи, ползавшие по обглоданной им куриной ножке.

Вскоре закончилось и пиво.

Судя по напряженному лицу Стольника, он был недоволен этим обстоятельством и старательно размышлял, что бы предпринять. Через мгновение глаза друга прояснились, и я понял — родился план.

— Выкладывай, что придумал? — спросил я.

Друг закинул за спину рюкзак и вооружился шахтерским фонариком. Затем с видом гения провозгласил:

— Пиво есть у толкиенистов!

Было уже совсем темно, с неба на нос Василия упала первая предупредительная капля-дождинка. Он смахнул ее и нетерпеливо бросил:

— Ну что? Пойдем?

Нет бы отговорить товарища от этой дурацкой затеи и спокойно лечь спать! Как бы не так! У нас всё как в рекламе: «Водка и подвиги — сладкая парочка».

— Пошли… — сказал я, поднимая рюкзак. Если повезет, на обратном пути в нем будет пиво.

Хорошо хоть догадались надеть куртки — дождь полил как из ведра.

По пути Васян тараторил:

— Нас ждет пиво, шашлык и главное — много жизнерадостных девочек! Сегодня к какой-нибудь точно подъеду! Там одна блондиночка была, она эльфийку отыгрывала. Причем у нее это неплохо получалось. Прикинь, вот это кайф — замутить с эльфийкой!

— Ты сначала с хоббитшей замути, — подколол я. — Надо выбирать задачи по силам.

— Иди ты, Брынский! — обиделся друг.

Сколько себя помню, Стольнику всегда не везло со слабым полом. Однако он никогда не отчаивался и упрямо продолжал подкатывать ко всем симпотным девчонкам. Иногда это заканчивалось для него весьма плачевно. Взять хотя бы тот раз, в седьмом классе, когда Юлька из параллельного расквасила ему нос. Всего лишь за поцелуй в щеку… Я до сих пор не могу понять, почему так получается. По идее такие, как Васян, должны нравиться девчонкам. Он — шустрый, веселый, беззаботный. Но, видать, пока не нашел ключик…

Шли мы недолго. Всё из-за употребленного алкоголя и мокрой травы. Не успев пройти и двадцати шагов, я поскользнулся и кубарем покатился в овраг…

* * *

— Петро! Петро, ты живой?! — кричал откуда-то сверху Стольник.

— Вполне, — ответил я, еще не до конца осознав, что произошло. Пошевелился, вроде кости целы, да и не болит ничего. Вокруг стояла кромешная тьма.

— Эй, ты как? — раздалось уже где-то поблизости. Пятно света от фонаря заметалось по кустам.

— В норме. Я приземлился на что-то мягкое.

В этот момент «что-то мягкое» тихонько застонало. Тут спустился Василий, и луч фонаря выхватил из темноты знакомое лицо.

Жорик?!

— Пухлый, ты-то здесь как очутился? — ахнул Стольник.

В ответ тот лишь многострадально застонал, но от Васяна еще никто так просто не отделался. Пришлось и толстому излить душу.

Оказалось, Жора не стал ждать, пока мы соизволим отправиться к толкиенистам. Кошмарная мысль, что шашлык может закончиться, заставила его пойти в одиночку. Увлеченные пивом, мы пропустили отбытие Пухлого.

Далее его постигла та же участь, что и меня. Бедолага свалился в овраг и около получаса скитался здесь, безуспешно пытаясь выбраться. Когда это почти удалось, на Жорика свалился, как он выразился, «какой-то мешок с дерьмом». Это был я!

Сначала мы посмеялись над горемыкой — полчаса выбираться из жалкого оврага! Но вскоре уже он смеялся над нами. Склон отвесный, густо заросший травой, которая сейчас мокрая от дождя и неимоверно скользкая. А если еще учесть, сколько мы выпили!..

Положение спас Василий:

— Слышь, Пухлый, там, наверху, мой рюкзак. В нем еще остался приличный кусман пирога…

Я-то понимал, что он нагло врет: пирог уделали подчистую. Однако уловка сработала. Не дослушав, Жорик с таким энтузиазмом бросился на штурм неподдающегося склона, что, как на крыльях, вылетел из оврага, вытянув за собой и нас.

К великому разочарованию нашего оголодавшего друга, рюкзака наверху не оказалось.

— Ты это нарочно придумал! — надулся Георгий.

— Про пирог придумал, а вот рюкзак здесь был, — пробормотал Стольник, отдирая от джинс и куртки налипшие головки репейника. — Я его специально снял, чтобы в овраг спускаться было легче. Странно… Может, толкиенюги? Не, ну что за подлость? Вместо того чтобы помочь, они еще и барахло стырили! Пойдем на поиски ублюдков!

* * *

Насколько глупа эта затея, мы осознали лишь с первыми лучами солнца, когда окончательно протрезвели. К тому времени дождь прекратился, и утро бы показалось великолепным, если бы не жуткая усталость и промокшая одежда. Да еще и голова с похмелья раскалывалась.

Какие мы все-таки идиоты! Толкиенистов не нашли. Место, где осталась палатка, потеряли. И, похоже, умудрились заблудиться. По крайней мере, наш основной специалист по подмосковным лесам окончательно сник. Даже непривычно видеть всегда оптимистичного и находчивого Васяна в таком унынии.

Внезапно непролазные заросли, щедро поливающие нас холодными остатками дождя, расступились, и нашим взорам открылась небольшая поляна. В центре, опираясь на палку, стоял старик.

Выглядел он довольно странно. Одет в какие-то лохмотья. Волосы такие, будто с детства не подстригал. Благодаря густой белоснежной бороде и кустистым бровям старикан напоминал Деда Мороза. Вот только Снегурочки с ним не было. Зато имелась коза с голубым бантом на шее. Он держал ее на поводке, словно собаку.

— Всем стоять, это дело я беру на себя, — заявил Васян и, подойдя к старцу, заорал тому прямо в ухо:

— Где толкиенисты, дед?!

Беззубый рот старика открылся, и мы выслушали долгий невнятный монолог, из которого лично я не разобрал ни слова. Но Васян все время кивал и пару раз поддакивал деду.

Когда старик наконец заткнулся, Стольник, немного обескураженный, вернулся к нам.

— Ну, что он сказал? — нетерпеливо спросил здоровяк.

— Да сказал-то он много чего, вот только я ни хрена не понял.

— Чего же ты кивал ему тогда?

— А с такими старичками всегда надо соглашаться, если не хотите получить костылем по голове. Запомните эту мудрость, ребята, — назидательно разъяснил Васян.

В это время старик с козой шустро скрылись в колючих зарослях шиповника.

— Смотри-ка, а дед ушел по-английски, — произнес я.

— Может, он из ролевиков? — предположил Жорик.

Мы вопросительно посмотрели на него.

— Ну, маг там или шаман. Некоторые до самой старости как дети.

— Да он больше на бомжа похож, — буркнул Стольник.

— Ладно, не важно, давайте лучше попробуем его догнать, — предложил я.

— Вряд ли нам это что-то даст, — откликнулся Васян. — Я с ним уже наобщался, по-моему, он вообще не местный… Мне этот хрыч с первого взгляда не понравился.

— Тише! — Пухлый поднес палец к губам. — Слышите?

Я прислушался. Точно! Издалека доносились приглушенные крики, лязг и звон. Не сговариваясь, мы двинулись на звуки. Но вскоре ошарашенно остановились. Виною тому — стрела, пролетевшая в сантиметре от васяновского уха.

Когда шок прошел, Георгий заметил:

— Ого, пока мы искали толкиенистов, они, кажись, нашли нас.

— Они себе на задницу приключение нашли! — завелся Стольник. — Я им покажу, как в меня из лука стрелять!

* * *

За деревьями кипела битва.

Не знаю, те это были ролевики, которые вчера устраивали турнир, или не те, но на этот раз все смотрелось гораздо убедительнее. Нет, «убедительнее» — слабо сказано! Все выглядело до того реалистично, что лично я бы ребятам «Оскар» вручил.

На широкой поляне пятеро зеленокожих кривоногих бугаев отчаянно отбивалась от большой группы стройных остроухих красавцев. Даже не сведущие в фэнтези люди без труда бы догадались, что это орки и эльфы. Причем оркам, похоже, хана. Уж больно велик численный перевес. Если сейчас из-за кустов к зеленокожим не подоспеет подкрепление, их уже вряд ли что-то спасет.

Насколько я понимаю в тактике, перед тем как завязалась рукопашная, эльфы успели дать залп из луков. На это указывали утыканные стрелами орочьи трупы.

Блин! Какие орочьи? Какие трупы?! Во дают толкиенисты! Великолепное шоу, аж забываешь, что все понарошку.

— Ни фига себе! Где это они нарыли такие клевые маски? — спросил Васян, указывая пальцем на оскаленную морду ближайшего орка. От удивления Стольник забыл про воинственный настрой. — И кровь как настоящая! Не пожалели на краску денег.

— Что-то здесь какая-то неувязочка, — насторожился я. — Насколько мне известно, по правилам жанра — эльфы хорошие парни, благородные. А эти безо всяких сантиментов, толпой, уничтожают жалкую кучку орков.

— Может быть, это неправильные эльфы, — предположил Жорик.

— Скорее, неправильные толкиенисты, Винни Пухлый ты наш, — поправил Стольник. — Вероятно, они отыгрывают какой-то новый сценарий.

Тем временем эльфы оттеснили противника к дальнему краю поляны. На траве осталась лежать куча тел.

— А оружие-то настоящее, — подметил я, поднимая с земли окровавленный меч. Увесистый, острый как бритва.

— Да и трупы, похоже, настоящие, — с ужасом прошептал Жора, склоняясь над искромсанным зеленым телом. — Блин!.. Парни, это точно не…

В этот момент в воздухе что-то мелькнуло, и в ягодицу наклонившегося Жорика воткнулся шальной метательный нож. Бедняга истошно завизжал и рухнул на живот.

Васян и я, обалдевшие от такой развязки, кинулись выручать друга.

— Я умираю! Меня зарезали! — бился в истерике Георгий. А когда Стольник выдернул нож, здоровяк заорал так, что даже эльфы с орками замерли, приостановив бой. Правда, ненадолго, через секунду они уже снова истребляли друг друга.

— Вы, сумасшедшие ублюдки! Вы знаете, что только за одно хранение холодного оружия вас полиция повяжет! — начал я. — У Жорика большие связи, и за его задницу придется ответить!

Васян добавил:

— В тюряге даже этими зелеными жабами не побрезгают, ну а вы, ушастые длинноволосые парни с бездонными голубыми глазами, будете настолько востребованы, что и в туалет сходить будет некогда!

Голубоглазые парни не обратили на наши угрозы никакого внимания — они были слишком заняты расправой над последними «зелеными жабами». Тех осталось всего трое. Но орки, со свойственным им тупым упрямством, рубились до конца. Да и сдаться им, судя по всему, никто не предлагал.

Пользуясь тем, что нас не замечают, я как мог перевязал Жорика. Получилось не очень — в конце концов, я музыкант, а не медсестра. Однако смерть от потери крови ему не грозила — ножик был маленьким, к тому же портмоне, лежавшее в заднем кармане, смягчило удар.

Жорик все причитал, а мы, разинув рты, наблюдали за битвой. Да что тут, черт побери, происходит?! Вот это рубилово! Прямо под ногами валялся труп с тремя стрелами в животе. Самый настоящий труп, я готов в этом поклясться! Так мало того, еще и не человечий! Сдерживая рвоту, мы с Василием тщательно осмотрели тело: ни маски, ни грима — кожа действительно зеленая. Да и клыки на бутафорию не похожи. Неужели и впрямь орк?!

Мне стало не по себе.

— Слушай, я понял — белая горячка! — вдруг осенило Васяна. — Сколько мы вчера выжрали?! После пива с водкой и не такое бывает! Один мой сосед, деда Ваня, хоть алкоголик и бывалый, а однажды так нажрался, что вообразил, будто он будильник, и звенел всю ночь, пока бабка его не выключила. Скалкой…

— Нет. У нас у всех не может быть одинаковых глюков. К тому же чтобы была такая белая горячка, трех бутылок явно недостаточно!

Дикий вопль орка, которому отрубили руку, развеял последние сомнения. Из обрубка брызгала алая кровь, от этого кошмарного зрелища меня чуть не стошнило. В глазах Стольника появились признаки паники.

— Может, мы вообще оказались в другой реальности… — допустил он, нервно озираясь, словно надеялся увидеть подсказку. — В параллельном мире каком-нибудь?

Идея, конечно, бредовая. Но и ситуация бредовее некуда! Что здесь еще подумаешь?! В том, что это никакие не толкиенисты, я был теперь уверен на все сто.

— В таком случае нам надо п-побыстрее линять отсюда! — предложил я, отметив, что мой голос начал подрагивать. — Эти ребята настроены серьезно и пленных не берут.

— Есть одна проблема. — Васян обреченно кивнул в сторону Георгия и продекламировал: — В попу раненный мужик далеко не убежит!

Только Стольник может читать стишки в такой ситуации! Но он прав — Жорику сейчас не до пробежек. Тот уже перестал причитать и лишь тихонько поскуливал, держась за рану.

А эльфы действительно не собирались брать пленных. Последний орк, понявший наконец, что его дело плохо, кинулся наутек. Эльфы как по команде схватились за луки. Не пробежав и десятка шагов, зеленый осел на землю, утыканный стрелами словно еж.

— Поздно драпать! — понуро сказал Васян. — Ушастые уже идут сюда.

* * *

Острые наконечники стрел, направленные в нашу сторону, выглядели очень грозно. Мы и оглянуться не успели, как эльфы взяли нас в кольцо.

— Вон тот, в «блатных» доспехах, скорее всего, начальник, — шепнул Василий, указывая на одного из эльфов. — Давай, Брынский, задвинь ему чего-нибудь, пока нас не расстреляли!

— Я эльфийского в школе не изучал! — ответил я, толкая друга вперед. — Тем более ты уже выступал сегодня в роли парламентера, у тебя есть определенный опыт!

— Ладно, не Жорику же это дело доверить! Придется импровизировать.

— Ты давай осторожнее, импровизатор! Помни, наши жизни в твоих руках!

— Вы хотя бы улыбки на рожи натяните, чтобы нас сразу не замочили! — порекомендовал Васян. Я последовал совету, а вот Жоре было не до улыбок.

— Физкульт-привет, — нерешительно обратился к эльфу наш парламентер. Он был уверен, что эльфы ничего не поймут, однако не забыл при этом выдавить одну из своих самых ослепительных улыбок. — Мы… э-э-э…

— Согласно пророчеству великого Элдората, вас должно быть четверо, — нагло перебил эльф. Тот самый, «в блатных» доспехах, которого приняли за начальника.

Я не сразу осознал, что понял каждое слово! Эльф говорил по-русски! Да еще и без малейшего акцента. Но удивляться было некогда, начальник продолжил:

— Странно одетые и странно говорящие, один со стеклянными глазами… Кстати, что-то не вижу его.

Мы в недоумении переглянулись.

— Откуда он знает русский язык? — спросил Стольник у меня.

— Без понятия! Может, полиглот, — огрызнулся я. — На русском-то он говорит хорошо, только непонятно! «Стеклянные глаза» — ахинея какая-то!

— У меня иногда бывают стеклянные глаза, — сказал Васян. — Когда я сижу в сортире.

— Согласно пророчеству великого Элдората, вы должны изменить наш мир! — продолжил эльф. А точнее — один из вас. Другие — так, пособники.

Вот это новость! Это хорошо. Похоже, у нас есть шанс.

Видимо, Василию в голову пришла та же мысль:

— Так что, согласно пророчеству, один из нас станет вашим мессией? — обрадовался он.

— Нет, согласно пророчеству, вы умрете! Мы очень не хотим, чтобы наш мир кто-то менял!

От этих слов у меня задрожали ноги, а Георгий перестал скулить. Он посмотрел обезумевшими глазами на эльфийского главаря и завыл диким голосом.

Эльф объявил:

— Через три дня вы будете принесены в жертву. Нам нужно время, чтобы подготовиться к ритуалу.

Мы стояли с окаменевшими лицами.

— Нас хотя бы будут кормить? — проканючил Жорик.

Я не поверил собственным ушам. Во дает Пухлый! У самого еще рана на филейной части не затянулась, нас в жертву принести собираются, а он о жратве думает!

— Кормить вас будут, — ответил, коварно улыбаясь, эльф. — Кормить вас будут просто на убой. Между прочим, в прямом смысле этого слова. Ненасытный Джарлак любит калорийную пищу.

— Кто?!!

— Джарлак. Он ваши грязные тушки перемелет не хуже, чем гномья мясорубка.

— Послушайте! — взмолился Васян. — Мы не собирались и не собираемся менять ваш мир! Отпустите нас! Пожалуйста!

— Нет, это исключено. — В голосе эльфа было столько холода, что я поежился.

Потом мне в горло уперся клинок, и я почувствовал, как острие оцарапало шею. Внутри похолодело, а ноги стали ватными.

Командир эльфов бегло осмотрел содержимое моего рюкзака. Особенно долго разглядывал компас и фотоаппарат. Затем кинул их обратно в рюкзак, презрительно фыркнув:

— Дурацкие гномьи поделки!

Меня обмотали веревкой, накрепко прижав руки к телу. Ту же процедуру проделали с брыкавшимся Василием. Только на Жорика веревки не хватило, что неудивительно, если учесть, каков он в диаметре. Пухлому лишь перетянули руки за спиной.

Веревки были тонкие и на вид совсем хлипкие. Я попробовал их порвать и это у меня, разумеется, не получилось — глупо недооценивать эльфов.

* * *

Нас вели через лес. Мало того что связанными, так еще и под прицелом лучников. Сбежать не предоставлялось ни малейшего шанса, а все наши мольбы эльфы с презрением игнорировали. Теперь они даже не считали нужным отвечать на вопросы.

Я ломал голову над происходящим.

Версии вроде того, что все это сон, или я сошел с ума, отверг тут же как абсолютно бесполезные.

Начал внимательно прислушиваться к разговорам эльфов. Ушастые спорили о музыке и поэзии, обсуждали какие-то древние пророчества и сказания. В разговорах постоянно проскальзывало, что эльфы — высшая раса, а всех остальных надо уничтожать, дабы не оскверняли этот прекрасный мир.

И что же мы имеем? Около двадцати эльфов и с десяток мертвых орков в подмосковных лесах? Или если принять гипотезу Васяна, то мы уже не в подмосковных лесах, а в параллельном мире?

Очень похоже на то. Потому что Москвой здесь и не пахнет! Куда делись разбитые бутылки, консервные и пивные банки?! Пока шли, ни одной не встретили! Такого в нашем мире не бывает даже в джунглях Амазонки.

Только непонятно, почему эльфы говорят по-русски?

Черт! У меня голова взорвется от всего этого бреда!

Поход продолжался весь день, а когда стемнело, мы вошли в город, который эльфы называли — Прославленный Валорион.

Однако полюбоваться им не довелось. Из всех достопримечательностей мы посетили лишь одну: огромную яму, которая использовалась в качестве тюрьмы.

* * *

Тусклый лунный свет падал на дно зиндана.

Чтобы не сидеть на холодной земле, я уселся на рюкзак (эльфы его почему-то не отобрали, вероятно, сочли неопасным). Васян же не присел ни на секунду — он зверем метался по яме. Настроение у нас было близкое к истерике. Через три дня казнь! Правда, Жорика больше волновали другие проблемы. Во-первых, болело мягкое место (хотя, по большому счету, рана оказалась всего лишь царапиной), а во-вторых, нас так и не накормили. Сидя на корточках, он возмущенно бормотал:

— Обещали еду принести, гады!

— Пухлый, твоя башка вообще способна о чем-нибудь кроме хавчика думать?! — возмутился Стольник. — Нас собираются казнить! Казнить, понимаешь?!

— Успеем что-нибудь придумать — в запасе целых три дня. А если кормить не будут, то от голода можно еще раньше загнуться!

— «Целых три дня»! Ты, наверное, хотел сказать: «Всего три дня»?! Такое впечатление, что тебе нож не в задницу воткнулся, а в мозг.

Я в спор не вмешивался. Мне было страшно. Само слово «казнь» пугало меня до одури. До холодного пота, до дрожи в коленях. И я прекрасно видел, что Жорик на самом деле боится не меньше нашего, а за ворчанием просто пытается скрыть страх.

Наконец Пухлому надоело возмущаться. Он улегся в углу и вскоре уже храпел.

Луна затянулась тучами, стало совсем темно, но ни Васян, ни я так и не смогли уснуть. Отчасти из-за мыслей о предстоящей казни, отчасти из-за богатырского храпа Жорика. Тогда мы решили обсудить происшедшие события и дальнейший план действий.

— Похоже, ты прав, мы попали в параллельный мир, — согласился я.

— Точно, — отозвался Стольник.

— Но как это получилось, мы не знаем.

— Верно.

— Следовательно, мы не знаем, как вернуться домой.

Василий уныло развел руками.

Я помассировал виски, пытаясь вспомнить прошлую ночь детально. Но под мощный аккомпанемент Жорика сделать это было непросто. И вдруг меня словно озарило:

— Ну конечно! Овраг!

— Что «овраг»?

— Помнишь, ты оставил рюкзак наверху, — стал объяснять я. — А когда мы вылезли, его уже не было!

— И что? Толкиенисты сперли.

— Да какие, к черту, толкиенисты в два часа ночи! Они ночью, да еще и в дождь, из палатки носа не высунут. Надо быть полными идиотами, такими, как…

— Мы!

— Да, такими, как мы, чтобы шляться ночью по лесу! Рюкзак никто не трогал. Может быть, он до сих пор там валяется.

— Где «там»?

— В нашем мире! Наверное, в овраге находится дверь, или портал, — как тебе угодно.

— Тогда все просто! — радостно закричал Васян.

— Что просто?

— Мы прыгаем в овраг, попадаем в наш мир, потом возвращаемся сюда вместе со спецназом и устраиваем эльфам зачистку!

Кажется, от всех этих сумасшедших событий у друга помрачился рассудок.

— Великолепно, гений! — фыркнул я. — Может, ты еще знаешь, как выбраться из ямы?!

Стольник посмотрел вверх. В трех метрах над головой путь к свободе преграждала решетка из толстых деревянных прутьев.

— Да, пожалуй, не все так просто…

Где-то наверху стрекотал сверчок, упорно стараясь перекрыть храп Жорика. Тучи расползлись, и яму залило серебристым светом. В черном небе зажглось пять крупных звезд. Они напоминали крест — четыре по бокам и одна, самая большая, в середине.

Хоть я в астрономии не силен, да и вообще звездами не часто любовался, но такого созвездия в небе над Москвой я точно не видел. Очередной плюс в пользу гипотезы Васяна о параллельном мире.

Минут десять сидели в угрюмом молчании. Вскоре я почувствовал, что начинаю замерзать, и стал прохаживаться по яме, растирая ладони.

— На отоплении эльфы решили сэкономить, — невесело пошутил друг. — Сам виноват, Брынский, одеваться нормально надо было.

Хм. Это точно. Впрочем, кто ж знал, что невинный поход в лес получит такое неожиданное развитие?! Как ни странно, из нашей троицы экипирован лучше всех самый раздолбай — Стольник. Удобные ботинки, плотные штаны и куртка камуфляжной расцветки. Мы же с Жориком — в банальных кроссачах, джинсах и легких ветровках. Правда, у Пухлого под ветровкой теплый свитер и нехилая жировая прослойка, так что не задубеет, а вот мне, чувствую, придется постучать зубами.

Ладно, по сравнению с предстоящим жертвоприношением, это мелочи.

— Давай лучше произведем инвентаризацию имущества, — предложил я и расстегнул рюкзак.

Оттуда были извлечены: мятый свитер, шахтерский фонарик, компас, тетрадка, ручка и моя гордость, которую всегда беру с собой, — фотоаппарат «Полароид». Это вам не тот «Полароид», что были когда-то в восьмидесятых-девяностых, а новый — цифровой, со встроенным принтером! Дело в том, что я обожаю моментальную фотографию и всегда беру фотик на пикники. Но сейчас я бы с удовольствием променял его на лестницу и пилу.

В карманах у Стольника обнаружились: mp3-плеер, зажигалка «Зиппо» китайского производства, носовой платок, огрызок яблока, около пятидесяти рублей мелочью.

Из всей этой кучи предметов полезными были разве что фонарик и компас. Да и то они могут пригодиться, только если выберемся из ямы. Пока же они не полезнее «Полароида».

— Моментальное фото на фоне Джарлака! — кисло улыбнулся Васян, взяв фотоаппарат.

— Знать бы еще, кто это!

— Скоро, думаю, узнаем… Эх, жаль, мобильника нет, позвонили бы в полицию.

— Из параллельного мира? — скептически поинтересовался я. — Стоп. А ведь это идея. Мобил нет, зато есть плеер. Попробую поймать радиоволну.

Я прочесал все частоты. Безуспешно — наушники лишь тихонько шипели. Опять плюсик в пользу гипотезы Василия? Или в яме сигнал не ловится?

— А помнишь, ты рассказывал, что в том лесу, где мы ставили палатку, люди исчезают? — спросил я.

— Да это так, слухи, толкиенюги болтают. Я сам в это не верил, просто Пухлого хотел попугать.

— Может, и не слухи. Вдруг кто-то уже спускался в овраг и попадал сюда?

— Может. Но нам сейчас от этого не легче. — Стольник затормошил Георгия, чтобы тот перестал храпеть. Маневр не сработал.

— Это точно. Надо что-то придумывать! Стать жертвой не очень охота!

— Сейчас все равно ничего не придумаем. Возможно, завтра что-нибудь прояснится… Вот дерьмо! Угораздило же попасть сюда!

Я стал припоминать, что по этому поводу пишут писатели-фантасты.

Обычно в книгах в параллельный мир попадают настоящие герои. Качки, каратисты, спецназовцы и прочие типы, умеющие махать руками и ногами, виртуозно владеющие любым оружием.

Бывает, разумеется, и так, что попаданец — не крутой парень, а какой-нибудь обыкновенный задохлик.

Но в таком случае он частенько перемещается в тело настоящего героя, с накачанными мускулами и умело владеющего мечом, луком и прочими средневековыми средствами убиения.

Ну, если уж задохлику совсем не повезло и он не вселился в тело героя, а остался в собственном, тогда он сразу же натыкается на доброго мастера-учителя. И вскоре становится настоящим героем, обрастает мускулами, начинает виртуозно владеть луком, мечом, а также всеми собственными конечностями.

Ну а мы?! Что в такой паскудной ситуации могут сделать студент консерватории, начинающий журналист и ученик повара, владеющие гитарой, пером и сковородкой, да и то пока не виртуозно?!

Голова шла кругом. Надо попытаться уснуть — Васян прав, сейчас ничего не придумаешь. Есть еще три дня. Может, появится хоть какой-то шанс на побег.

— Ладно, давай спать, — предложил я. — Утро вечера мудренее…

* * *

Ранним утром в яму спустили веревочную лестницу. Сверху послышался тоненький голос:

— Вылезай по одному!

— Хотел бы я посмотреть, как по этой лестнице можно вылезти по двое! — пробурчал сонный Васян. — Она одного-то Жорика, по-моему, не выдержит!

С трудом выкарабкавшись из зиндана, мы увидели зачуханного, тощего эльфа. От остальных представителей своего племени этот отличался чересчур большими, торчащими в стороны ушами и болезнено-красным цветом кожи. Рядом стояли еще трое вооруженных до зубов эльфийских головорезов.

— Время кормежки, — объявил лопоухий.

— Надеюсь, не для Джарлака?! — переполошился я.

— Для вас, глупые иномирцы. Я буду вашим провожатым. Зовите меня… хотя не-эт, настоящее имя я вам не открою.

— Почему? — удивился Жора.

Эльф поморщился:

— Вы что, меня за туполобого орка держите? Разве можно открывать свое истинное имя тем, кто будет принесен в жертву! Вы же непременно проклянете, а предсмертное проклятие — одно из самых сильных… Короче, можете называть меня как хотите.

— Мы будем звать тебя Чебурашкой, — предложил Васян.

— Красивое имя, — согласился Чебурашка…

* * *

Прославленный Валорион блистал великолепием.

Как я уже говорил, нас притащили сюда ночью и сразу бросили в яму, не дав толком осмотреться. Теперь мы шагали с открытыми ртами и вытаращенными глазами.

Под сенью дубов-великанов раскинулись дома, больше похожие на дворцы. Легкие, воздушные. Казалось, они вот-вот взмоют в небо.

Изящные арки и башенки, тонкие мраморные колонны, оплетенные плющом и виноградом. Клумбы с цветами, над которыми гудели шмели и порхали разноцветные бабочки.

«Диснейленд со своими знаменитыми сказочными замками отдыхает!» — подумал я.

Дорога привела к неказистой постройке барачного типа. На фоне эльфийских строений такое сооружение смотрелось особенно дико. На двери висела табличка с надписью: «Столовая „У Изоль“». Написано было русскими буквами — очередная странность.

Дверь столовой отворилась, и в нее боком протиснулась крупная женщина. На вид ей можно было дать лет сорок — сорок пять. Цветастый халат был залатан во многих местах, голову прикрывала белая косынка.

— Изоль, — представил ее наш гид.

— Что-то она не похожа на эльфийку, — высказался Васян.

Чебурашка хихикнул:

— Она и не эльфийка.

В знак приветствия женщина кокетливо подмигнула. Мы закивали в ответ.

— Изоль — лучший кулинар Валориона, — разъяснил Чебурашка. — Нет такого эльфа, который по достоинству не оценил бы ее борщ, плов и котлеты!

— Из говядины? — облизываясь, спросил Жорик.

— Из орчатины.

Пухлый скривился. На его лице явственно читалось: «Надеюсь, Чебурашка пошутил!».

Эльф, ухмыляясь, завел нас в столовую, а другие конвоиры остались снаружи, караулить вход.

* * *

Из орчатины еда была или нет, но Жора набросился на нее, как оголодавший лев на мясистую антилопу. Для него тут был настоящий рай! Борщ, котлеты, пельмени, пирожки!

А мы с Василием недоумевали. Такое меню в столовой у ушастых?! Да и сама столовая тоже выглядела необычно для мира, в котором обитают эльфы. Около входа — что-то типа умывальника, над которым висит табличка, гласящая: «Товарищи, мойте руки перед едой и после посещения уборной!» Вдоль просторной комнаты аккуратными рядами стоят столики, в данный момент пустующие. Видимо, слишком рано.

Общая атмосфера подозрительно напоминала что-то старое, забытое…

Точно! СССР. Здесь всё как в совковых фильмах шестидесятых годов.

Да уж, мы попали в очень странный параллельный мир!

Впрочем, если честно, я уже устал изумляться — столько нам повстречалось бредовых несуразностей.

Хоть стряпня и оказалась отличной, у меня сейчас с аппетитом были проблемы — достаточно вспомнить про жертвоприношение! Нас с Васяном хватило только на то, чтобы удовлетворить первый голод. А вот Жорик удовлетворил и первый, и второй. Он вообще не вынимал голову из тарелки. Когда расправился с борщом, перешел к уничтожению пельменей, потом добрался до котлет. Чебурашка взирал на эту картину с нескрываемой завистью, повариха Изоль — с неподдельным умилением.

Скрипнула дверь.

Мы повернули головы, а потом уронили нижние челюсти на стол.

Эльфийка!

Я и не думал, что эльфийки бывают брюнетками. Или она — человек, как и Изоль? Вряд ли! Не встречаются у людей такие идеальные черты лица, такие большие выразительные глаза!

— Вот это чувиха! — присвистнул Стольник, когда к нему вернулся дар речи.

Даже Жорик оторвался от еды, чтобы полюбоваться на эльфийку.

— Всегда на работу опаздывает, — проворчал Чебурашка.

— Так она здесь работает? — выдохнул Васян. — Директор?

— Официантка.

Тем временем эльфийка взяла поднос, заставленный стаканами с компотом, и плавно подплыла к нашему столику.

— Так это и есть наши странные гости? — медовым голоском пропела она, выставляя стаканы на стол.

Василий решил времени не терять:

— Мадмуазель, вы самая прекрасная женщина из всех, кого я когда-либо видел, включая во сне и по телевизору!.. И даже в «Плейбое»! — немного подумав, добавил он.

— Какой забавный… Меня зовут Ариэль.

— О! Прямо как стиральный порошок!

Эльфийка эту глупую шутку, конечно, не поняла. Чтобы Васян не выпендривался, я отвесил ему легкий подзатыльник.

— А я — Василий Сотников, — буркнул Стольник, потирая затылок.

— Василий Сотников? Красивое имя, звучит очень романтично. А как зовут твоих друзей?

— Какая разни… — Теперь Васян получил сразу два подзатыльника.

— Если мне по башке сегодня еще раз ударят, я могу забыть даже как зовут меня! Который толстый — Жорик, который справа — Петро.

Георгий проглотил очередную котлету и спросил у Ариэль:

— А ты не боишься открывать свое истинное имя тем, кто будет принесен в жертву? А если мы наложим проклятие?

— Что за глупости? Кто такое придумал?

— Чебурашка.

— Кто?!

— Вот этот — лопоухий, — показал Васян на Чебурашку, который залился краской.

— Ах этот… Да он просто слишком суеверный. Его зовут Ласилер.

Эльф покраснел еще больше, казалось — сейчас воспламенится. Сжав кулаки, он завизжал:

— Зачем?! Зачем ты раскрыла мое имя?!

Положение спасла вовремя подошедшая Изоль.

— Ариэль, деточка, ты бы пошла посуду помыла, — распорядилась она. — Хватит мальчикам глазки строить.

— Но…

— Никаких «но»! Раковина ждет! Вперед и с песней!

Ариэль нехотя начала сгребать посуду со стола.

— Позволь, я тебе помогу, — предложил Васян.

— Вот здорово. Ты такой галантный.

— Слушай, а может, погуляем сегодня вечером?

Попав под магию эльфийской красоты, Стольник уже запамятовал, что мы под арестом.

— Нет, я не могу, сегодня я занята.

Да, не везет Васяну с девчонками. И в параллельном мире его тоже отшивают. Правда, эльфийка сказала это как-то грустно и совсем без того злорадства, с которым обычно симпатичные стервочки отваживают парней.

— А завтра? — спросил он.

— А завтра будешь занят ты! — ехидно сообщил Чебурашка. — Все приготовления к ритуалу уже сделаны, и на рассвете вас скормят Джарлаку.

Это известие поразило нас словно молния. Васян побледнел. Жорик так и застыл, не донеся вилку с котлетой до рта. Я пролил компот, оттого что задрожали руки. Они же говорили — им нужно три дня! Неужели уже завтра?! И ни малейшего шанса удрать пока не представилось!

— Бедняжки! — вздохнула Ариэль. Она погладила Василия по голове.

— Всё, нам пора, — решил Чебурашка.

— Куда теперь? Снова в яму? — спросил я, когда все вышли из столовой.

— Нет, вас ждет кое-что поинтереснее…

* * *

Чебурашка и два конвоира привели нас к самой окраине эльфийского города. Мы стояли на широкой поляне, дальше начинался хвойный лес. Где-то неподалеку журчал ручей. Судя по солнцу, был уже поддень. Конвоиры как всегда молчали, за всю дорогу они не произнесли ни слова.

— Это что-то типа экскурсии, — торжественно объявил Чебурашка. — Вы же хотите лицезреть ненасытного Джарлака?

Мы испуганно огляделись, но поблизости не наблюдалось никаких Джарлаков.

— И где же он? — спросил Жорик.

— О, минуту терпения. Скоро вам предстоит увидеть его в действии. Уверяю, у вас будет что пообсудить этой ночью, ведь после такого зрелища вы вряд ли заснете!

Да уж, обрадовал.

— Слушай, Ласилер, — заговорщически молвил Васян. — У меня к тебе предложение делового характера.

Эльф выглядел заинтересованно, и Стольник продолжил:

— Твое имя мы теперь знаем, так?

— Ну, — недовольно согласился лопоухий.

— А предсмертное проклятие — одно из сильнейших, ты сам говорил.

— Куда ты клонишь, иномирец? Вздумал меня шантажировать?!

— Почему сразу шантажировать? Это простое, взаимовыгодное предложение. Ты нас отпускаешь, мы по-тихому уходим. А не будет казни — не будет и предсмертного проклятия.

— Если я вас отпущу, меня самого в жертву принесут. У нас с этим строго. Лучше быть трижды проклятым, чем оказаться в пасти Джарлака!

— Не прокатило, — разочарованно бросил Василий, а эльф воскликнул:

— Смотрите, вон уже идут!

Я проследил, куда указывал Чебурашка. Со стороны города к нам двигалась пышная процессия. С полсотни эльфов, некоторые на лошадях. Еще среди них было несколько связанных орков.

Впереди на вороном коне величаво восседала женщина, по сравнению с которой даже красавица Ариэль покажется невзрачной. Мы все трое застыли, не в силах оторвать взгляд.

— Это моя мечта! — прошептал Васян.

— Склонитесь, иномирцы, пред королевой Элирой, — провозгласил Чебурашка.

Королева! Выглядела она действительно по-королевски. Белоснежный водопад волос и бездонная синева глаз, коралл губ и жемчуг зубов — так бы, наверное, выразился поэт. А я просто скажу: такой красоты я еще не видел.

Наши глаза встретились. В королевском взоре было столько гордости, что я почувствовал себя ничтожным тараканом.

Тут один из конвоиров отвесил мне крепкий подзатыльник.

— Я же сказал — склониться! — прошипел Чебурашка.

Оказывается, и Васян, и Жорик уже давно смотрят в землю, а я все пялюсь на королеву, как идиот. Пришлось последовать примеру друзей.

Послышался глубокий женский голос:

— Вот они какие… Можете поднять головы, иномирцы.

Вблизи она оказалась еще прекраснее. Улыбалась обворожительно, в глазах блестели задорные искорки.

— Если бы не пророчество… — протянула королева.

— Нас бы отпустили? — с надеждой спросил Василий.

— Если бы не пророчество, вас бы казнили прямо сейчас. Я так не люблю ритуальные казни, с ними столько мороки.

Васян сглотнул. Синие глаза эльфийки стали похожи на льдинки. Иногда бывает, что красота отталкивает. Какой бы ослепительной ни была королева, но теперь я понял — перед нами жестокая, холодная тварь с сердцем змеи.

Она с улыбкой поинтересовалась:

— Вам еще не показали нашего друга Джарлака?

— Да где он, черт побери! — не выдержал я.

— Как где? Вот же он! — Королева указала в центр поляны. — Какие вы невнимательные.

Действительно! И как мы его сразу не заметили? Просто не ожидали, что он выглядит так.

Джарлаком оказалась глубокая яма, разверзшаяся прямо в земле.

Зрелище произвело сильное впечатление!

Нас подвели к самому краю. Яма была больше метра в диаметре, а в глубину метров пять. Ко дну она сужалась. Но самое главное — это зубы! При виде них у меня по спине пробежал неприятный холодок. Зубы, напоминающие здоровенные гвозди, росли прямо из стен, в несколько рядов. Первый ряд был примерно на глубине метра три, чуть ниже — еще один, а на дне зубов было столько, что Джарлаку бы позавидовала любая акула!

— Ненасытный Джарлак питается пленными орками… — тоном заправского экскурсовода начал Чебурашка.

— Сейчас они сами всё увидят, — перебила королева.

Одного из орков подвели к краю ямы. Оттуда послышались чавкающие звуки.

— Предвкушает, — радостно пояснил Чебурашка.

Орк с ненавистью смотрел на эльфов, потом крикнул: «Мать вашу!», и сам прыгнул в яму. Снизу донеслись дикие крики, бульканье и звук перемалываемых костей. И вдруг вверх брызнул фонтан крови.

Эльфы разразились восторженными криками. Мне стало дурно.

* * *

Когда шли обратно, ноги меня не слушались. На лицах нашей троицы было отчаяние.

В голове метались разные мысли. Сбить с ног конвоиров и броситься бежать… Упасть на колени и умолять о пощаде… Я прекрасно понимал: и то и то — бесполезно. В первом случае если не изрубят мечами, то расстреляют из луков. Второй вариант — тоже тухлый. Достаточно было посмотреть на лица эльфов в тот момент, когда они заставили орка прыгнуть в зубастую утробу Джарлака, чтобы понять — молить о пощаде без толку.

Я и Жорик хмуро молчали. Только Васян всю дорогу ворчал о садистских забавах эльфов, и о том, что он не желает в них участвовать. Потом причитал, что не хочет помирать девственником, затем переключился на Ариэль.

— Никогда я этих баб не пойму! «Василий — красивое имя, звучит очень романтично»! — пропищал он, неумело подражая голосу Ариэль. — «Ты такой галантный»! Их даже старикан Фрейд так и не понял, а куда уж мне! А я, между прочим, всю жизнь мечтал переспать с эльфийкой!

— Слушай, может, хватит уже! — не выдержал я. — Кажется, у нас сейчас есть проблемы посерьезнее!

— Да! — добавил Жорик. — Я, например, уже кушать хочу…

* * *

В зиндане поджидал сюрприз. Сюрпризом был широкоплечий коротышка с густой рыжей бородой.

Одет в кожаные штаны и зеленую рубаху, распахнутую на широкой волосатой груди. Он сидел на моем рюкзаке и сосредоточенно разглядывал извлеченный оттуда плеер.

— Интересная вещица, — задумчиво пробасил наш новый сокамерник.

— Кто такой?! — не предвещающим ничего хорошего тоном спросил Васян.

— Хм… тонкая работа… хитро устроена, — не обращая внимания на Стольника, гнул свое коротышка.

— А ну отдай плеер, козел!

Отказ Ариэль и предстоящее рандеву с Джарлаком настолько разозлили Василия, что он кинулся вперед с явным намерением подраться. Коротышка вскочил на ноги и оказался не таким уж коротышкой. Мощные руки толкнули Стольника, и тот стек по дальней стене. Мы испуганно уставились на друга — не вышибло ли из него дух от такого удара. Слава богу, Васян был жив, о чем свидетельствовала вздымающаяся грудь, но пребывал в глубоком ауте.

— Ладно, можешь оставить эту «вещицу» себе, — осторожно сказал я, сделав кое-какие выводы.

— Вот это другое дело, — заулыбался бородатый. — А то сразу обзываться!

Мы с Жориком настороженно смотрели на нового соседа — от такого типа всего можно ожидать.

— Гном Дитер, сын Балина, — торжественно представился он.

— Георгий, сын Геннадия, — сказал Жорик, протягивая руку. Гном пожал ее так, что у Пухлого покраснело лицо и выпучились глаза.

— Петр, — сказал я. — Только я руки после столовой забыл помыть.

— Это ничего, — ответил гном, и я испытал то, что пережил Жора. Надеюсь, через неделю-другую рука отойдет…

— А че это ваш хлюпик злой такой? — спросил Дитер, указывая толстым, похожим на сосиску пальцем в сторону Васяна. Тот валялся там, где упал, и приходить в себя пока не собирался.

— Его эльфийка отшила, — пояснил Жорик.

— А… ну, это понятно, — ухмыльнулся гном. — Эльфийку соблазнить — это вам не в бочку пердануть! Они любят настоящих мужчин — бородатых, потных и кривоногих! В общем, таких, как я! — Дитер выпятил мощную грудь.

— А здесь какими судьбами? — поинтересовался я у альфа-самца.

— Обвинили в покушении на командора Элеондила.

— И как, удалось?

— Что удалось?

— Покушение.

— Какое покушение?

О нет! Только гнома с быстропрогрессирующей амнезией нам не хватало!

— Ты же сам секунду назад сказал, что ты здесь за покушение на командора!

— Да на хрена он мне сдался! — вскричал гном. — Это он и придумал, выкормыш пёсий! Я просто на свидание пришел…

— К командору?!

— К эльфийке, дурья твоя башка! Я эльфиек страсть как люблю!

— И что, поймали? — сочувственно спросил Жорик.

— Поймали, — вздохнул гном. — Замаскировался я под эльфийского воина. Спалили.

— Как?! Ты же вылитый эльф! — съязвил я.

Лицо неудавшегося эльфа погрустнело.

— Бороду плохо спрятал!

Мы с Георгием схватились за животы. Даже в такой безрадостной ситуации, как наша, мы не смогли удержаться от смеха. Дитер тоже улыбнулся. Он начинал мне нравиться, несмотря на то что вломил Стольнику (в конце концов, тот сам виноват). Гномья свойская простота и харизматичность подкупали.

— Вот теперь приговорен к смертной казни через Джарлака, — проскрежетал зубами Дитер, в сердцах рубанув широкой ладонью воздух.

— Да не переживай, все там будем, — многозначительно изрек Жорик.

Ответить гном не успел. Сверху послышалось:

— Дитер, сын Балина, — на выход!

Спустили лестницу.

— Ну, не поминайте лихом! — попрощался плечистый коротышка. На его лице не появилось и тени испуга, лишь в глазах промелькнула грустинка. — Пламенная Борода ждет меня, чтобы заключить в объятия! Вот только не думал, что путь к нему будет лежать через эту мразь.

Я вздрогнул. Было трудно поверить в то, что сейчас этого гнома — такого открытого и жизнерадостного, бросят во чрево мерзкой твари. Что он исчезнет там навсегда.

А ведь подобная участь ждет и нас.

* * *

Немного позже решетка снова приоткрылась.

Мое сердце заколотилось в бешеном ритме. Неужели и наш черед настал?!

Жорик весь побелел, пухлые губы задрожали.

Но вместо лестницы в яму сбросили какой-то сверток. Когда я развернул его, настроение Жоры резко улучшилось. Там была еда.

А вот мое настроение резко ухудшилось (хотя, казалось, куда уж дальше?!). Какого черта?! Нас что, больше не поведут в столовую? Как же мы тогда слиняем?! Если нас не будут выпускать из ямы, то шансов на побег вообще нет!

— Эй, почему нас не повели в столовую? — крикнул я.

— На вас поступают жалобы, — послышался сверху голос, принадлежавший не Чебурашке. У того писклявый, а этот более мелодичный. — Ваш провожатый сказал, что вы пытались уговорить его отпустить вас. Будете есть в яме.

— Сдал нас Чебурашка, — сплюнул я. — Вот же уродец краснощекий!

Жорик меня уже не слушал.

— Может, попробуем привести Стольника в чувства? — предложил я.

— Делать это сейчас — бесчеловечно! — воскликнул Жора. Он уже расправился со своей порцией и как раз нацеливался на долю Василия. — Будет гораздо лучше, если его бросят в пасть Джарлака в бессознательном состоянии. Тогда Васька не почувствует боли.

* * *

Когда Стольник очнулся, он первым делом закричал:

— Где эта сволочь?! Где этот прыщ?! Он использовал грязный прием, так бы я его уделал!

— Не кричи. Его увели, — ответил Жорик.

Стольник уставился на сверток, в котором была еда. Теперь там остались лишь крошки и пара обглоданных костей.

Перехватив взгляд Василия, Жора покраснел и затараторил:

— Кстати, этот гном отобрал и съел весь наш ужин. Мы не могли ничего поделать. Он сказал, что, если мы не отдадим ему еду, он поужинает тобой.

Васян сжал кулаки, глаза полыхали огнем ярости:

— Эх, жаль, я не успел добраться до этой прожорливой скотины!

— Да ладно, остынь, — вздохнул я. — Он оказался не таким уж плохим парнем.

— Чего?! Этот «неплохой парень» отобрал у вас еду и меня вырубил — подло, исподтишка! Урод он!

— Остынь, его, возможно, уже нет в живых.

Стольник не стал спорить, что бывало с ним нечасто. Ударив кулаком в земляную стену ямы, чтобы выпустить пар, он предложил:

— Ладно, хрен с ним! Давайте обмозгуем, как нам выбираться из этой дыры.

* * *

Как и обещал Чебурашка, уснуть не удалось. Да и какой тут может быть сон? Рассвет с каждой секундой все ближе, а мы ничего не в силах предпринять! Я готов был орать от неумолимой безысходности. Перед мысленным взором постоянно появлялась жуткая пасть, усеянная острыми зубами.

Джарлак! Эта тварь оказалась ужаснее всего, что мы когда-либо видели.

— Надо что-то придумать! — снова и снова повторял Василий. — Я не хочу закончить свой жизненный путь в зубастой кишке!

Жорик устало приподнялся, он выглядел сломленным:

— Что тут придумаешь? Всю ночь думаем, а толку?

— Пухлый прав, — уныло согласился я. — До решетки нам не добраться — высоко. Так она еще и заперта. К тому же охранник яму стережет… Может быть, утром, когда нас поведут на казнь, удастся что-нибудь сделать.

Все отлично понимали, что утром шансов на побег будет не больше, чем сейчас, но что мы могли? Оставалось только ждать и надеяться на чудо.

А до рассвета было уже совсем близко. Мы молчали, свет луны падал на хмурые лица. Сверху доносились ночные шорохи, стрекот сверчков, несколько раз ухнула сова.

Вдруг издалека послышались злые голоса и шум возни. Звуки приближались. Вот уже стало возможно различить отдельные фразы:

— …ух и здоровый!

— Шевелись, дубина!

— Г-р-р-р-р!

— Дернется, стреляй ему в ляжку!

— Г-р-р-р-р!

— Ты мне порычи! Захотел тисовой стрелы отведать?!

Решетку отворили. На миг что-то крупное заслонило лунный свет, и стало совсем темно. Затем в яму свалилось нечто напоминающее мешок с картошкой. Причем очень большой мешок! Сразу стало тесно. Клацнула закрывающаяся решетка.

Георгий включил фонарь и осветил гигантскую тушу.

Насколько я разбираюсь в фэнтези, на этот раз мы столкнулись с троллем. Он был даже крупнее Жоры. Кожа серая, словно камень, лоб низкий, башка лысая, лишь посередине черный ирокез, как у панка.

— Вырубился, — сказал я.

— Потому что парашют забыл раскрыть, — пошутил в своем стиле Васян.

— Бедняга. Ему, должно быть, больно. — Жорик поставил фонарь и легонько похлопал тролля по щекам. Маленькие, злобные глазки медленно открылись.

— Еды! Хочу жрррать!!! — были его первые слова.

— И я хочу, эльфы — гады, не кормят! — сочувственно сказал Георгий, он, наивный, думал, что нашел собрата по разуму.

— Ты меня не так понял, сопляк! Еда — это ты!!! — рявкнул тролль и вцепился зубищами Жоре в предплечье.

Пухлый истошно завизжал.

Васян и я не ожидали такого поворота событий. Однако мы уже начали привыкать к суровым законам параллельного мира, поэтому сработали очень оперативно. Я вскочил троллю на спину, ухватившись за толстую шею, и начал душить. А Стольник тем временем пинал его по почкам, чаще попадая по мне.

Жорик вырвал слегка пожеванную руку и ударил лбом, целясь в переносицу тролля. Но в последний момент тот чуть наклонился, и удар пришелся лоб в лоб. Для несчастного Жорика это было равносильно тому, что бить головой в бетонную стену. Картинно раскинув руки, он упал на спину и отключился, а тролль даже не почувствовал удара.

Оставшись вдвоем против этого амбала, мы поняли — придется тяжело. Но тут Васян проявил находчивость, вспомнив про увесистый шахтерский фонарик, стоявший неподалеку и частично освещавший поле боя. Схватив его, Стольник нанес сокрушительный удар по огромному затылку. Тролль осел прямо на Жору.

— Кажется, ты его укокошил, — прошептал я.

— Ничего, плакать не буду! — ответил Василий.

Пришедший в себя Жорик с трудом выкарабкался из-под лежащей на нем туши. На него было жалко смотреть: глаза шальные, а на лбу уже начала вздуваться шишка.

Тролль хрипло застонал.

Живой!

Мы испуганно переглянулись.

Бугай сделал попытку приподняться.

— Еды! — начал он старую песню.

— Дежавю, — пробормотал Стольник. Он взял разбег (насколько это было возможно в яме) и, со всей дури, словно футболист, пробивающий пенальти, пнул по громадной башке. Тролль перестал стонать. Зато теперь застонал Василий. И повалился, баюкая отбитую ступню.

* * *

— Фуф! Неужто пронесло? — выдохнул я.

Исполинская туша, словно гора, распростерлась посреди ямы. Тролль громко дышал, но выходить из нокаута, кажется, не собирался. От него несло потом, как от сивого мерина.

— Эх, связать бы его, да нечем, — посетовал Жора.

— Главное, охранники куда смотрели?! — возмутился я. — Вроде должны беречь нас для своего Джарлака.

Васян перестал растирать ногу и заорал:

— Эй, долбодятлы эльфийские! У вас тут в яме беспредел творится!

— Заткнись, иномирец! — послышалось сверху. — А то стрелу в глаз схлопочешь!

— А вот хрен ты мне что сделаешь! Я нужен для жертвоприношения — живой и невредимый!

— Кто тебе такое сказал?

— Королева Элира, — не задумываясь, соврал Стольник.

Было слышно, как эльф зло зашипел.

— Так что давай присматривай за своим троллем, а то он тут зубы распускает. Ты же не хочешь, чтобы мы достались Джарлаку в переваренном виде?

— У меня приказ такой: из ямы никто не должен сбежать. Прочее меня не касается. Тролль больше одного за раз все равно не сожрет. А двоих для ритуала за глаза хватит.

Василий плюнул и пробормотал:

— Хм, про Женевскую конвенцию об обращении с военнопленными они здесь явно не слыхали!

— Вообще, на вахте стоять — тоска смертная, — сообщил эльф. — Так что с удовольствием посмотрю, как тролль вам головы отгрызать будет.

— Да он после моего пинка до завтра в вырубоне проваляется.

— Ты себя сильно переоцениваешь, иномирец.

Мы глянули на тролля. Тот лежал на боку, грудь мерно вздымалась, казалось — прилег вздремнуть на часок.

— Точно, скоро очнется! — сказал Жорик, нервно моргая. — Что делать будем?!

— Тебя ему скормим! — отрезал Василий. — Говорят же — больше одного за раз не съест. Тем более — такого, как ты. Ему одной твоей ляхи хватит, чтобы на неделю про еду забыть!

— А если серьезно?!

— Ничего, придумаем что-нибудь, — утешил я. — Нас тут трое как-никак.

На самом деле я вовсе не был уверен, что нам удастся во второй раз обуздать тролля. Уж больно здоровый! Да — Жора тоже немаленький, да — Василий верткий, как мартышка, да — у нас есть оружие в виде фонаря, да — отступать нам некуда…

Но я прекрасно понимал, что мы повергли тролля лишь благодаря счастливой случайности — он удачно повернулся затылком и Стольник этим воспользовался. Второго такого шанса может и не быть.

А если, пока он в нокауте, еще раз фонарем ему по репе жахнуть? Так сказать, для профилактики. Вот только как бы он от такого, наоборот, не очухался.

Мычание амбала возвестило о том, что он вот-вот придет в себя. Жорик невольно попятился.

— Есть идея! — сказал Стольник. — Я думаю, стоит воспитать сокамерника.

— Это как? — настороженно спросил Георгий.

— У меня сосед — дядя Коля по прозвищу Бах — пять лет на зоне отмотал. Так он, после того как откинулся, свою семью знаете как вышколил? Жена поет, дочурка на пианино подыгрывает, сынишка на скрипке пиликает, а сам папаша им топором дирижирует. Чуть кто не ту ноту возьмет — в лоб — бах! Зато детки экстерном консерваторию окончили. Вывод какой? Надо быть строже! Так вот, эта жаба у меня сейчас тоже запоет!

Здоровой ногой он с размаха пнул тролля в бочину и закричал:

— Вставай, лохопед!

— Ох… — проскулил тролль и встал на четвереньки.

— Ты на кого хвост поднял, фантик плюшевый?! — продолжил Васян, пиная бедолагу в живот.

Не зря Стольник с дядей Колей Бахом общался и сериалы про зону смотрел. Сейчас он явно переигрывал, но это принесло результат.

— Хватит… не бейте… я прросто хотел перрекусить… — Тролль посмотрел на Жорика и облизнулся.

— А ты в курсе, что толстяк в законе?! — решил подыграть я и тоже пнул его.

— Не бейте… виноват… не знал… больше не буду!.. — хрипел задыхающийся тролль.

— Ладно, — смилостивился Георгий. — Живи пока!

Тролль забился в самый дальний угол узилища, в маленьких глазках горела смесь испуга и злобы.

— То-то! — кивнул Васян в его сторону. — Как говаривал дядя Коля: «Если зайца долго бить — можно научить курить!».

Минут десять мы сидели молча.

Взбудораженное состояние, вызванное схваткой с троллем, постепенно уходило. В голову вновь стали лезть мысли о жертвоприношении. Перед глазами стоял фонтан крови, брызжущий из зубастой пасти. В ушах звучал душераздирающий предсмертный крик орка.

Из мрачных дум меня вырвал короткий звон.

«Дзинь!».

Такое впечатление, будто кому-то от души врезали по голове сковородкой.

Затем послышался скрип отпираемой решетки.

— Опять кого-то подселить захотели! — заорал Васян. — Эй, яма не резиновая!

— Тише, — послышался из темноты женский шепот. — Вылезайте, ребята.

Вниз спустили веревочную лестницу.

* * *

— Изольда Викторовна Стальная! — представилась недавняя знакомая — повариха Изоль. Это она открыла решетку. Сейчас в каждом ее движении чувствовалась военная выправка, а в руке была (надо же, угадал!) сковорода. Рядом с Изольдой, скромно опустив глазки, стояла Ариэль, а у ног валялся вырубленный охранник.

— Ариэль отвлекла эльфа, а я его чугунной сковородочкой по макушке — бац! — объяснила повариха.

Васян что-то пробормотал под нос.

Мы так и не успели прийти в себя. Просто не верилось в спасение. Помощь пришла неожиданно, откуда ее совсем не ждали.

— Ну? Как дела наверху? — затараторила Изольда Викторовна. — Здоров ли вождь?!

— Какой вождь?! — обалдело спросил Жорик.

— Как какой?! — не менее обалдело воскликнула она. — Разумеется, товарищ Сталин, Иосиф Виссарионович!

— «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство…» — машинально вспомнил Василий.

— Правильные слова! — одобрила повариха.

Если уж мы ничего не поняли — какой-то верх, какой-то Сталин, — в общем, бред полнейший, то что уж говорить о бедном тролле.

— Мм? — промычал он, растерянно моргая.

Изольда глянула на него будто только что увидела. С заметным неодобрением задержала взгляд на прическе-ирокезе. Строго спросила:

— Так, а ты у нас кто?

— Это тот тролль, которого охотники привели ночью, — пояснила эльфийка. — Решили казнить его утром, потому что в темноте неинтересно.

Повариха покачала головой.

— Везунчик. Как тебя зовут, малыш?

— Агырррр! — грозно зарычал «малыш».

Изольда и Ариэль в испуге отпрянули, у Жорика затряслись коленки. Васян встал в боксерскую стойку, а я выхватил фонарик, на всякий случай готовясь к драке. Еще не хватало, чтобы этот амбал взялся за старое.

— Я, — тролль стукнул кулаком себя в грудь. — Агырр, имя — Агырр.

— А-а… — растерянно протянула женщина. — Так бы сразу и сказал.

М-да, ну и имечко! Слава богу, нападать он вроде не собирался.

— Товарищи! — торжественным шепотом провозгласила Изольда. — В это нелегкое время по ту сторону мира идет беспощадная борьба против подлых захватчиков. Против фашистских оккупантов, чьи грязные руки уже почти сомкнулись на шее советского народа!

— Э-э-э… А нам не пора ли отсюда убираться? — осведомился я.

— Конечно, пора, — опомнилась повариха. — Пойдемте за мной, ребята. Я вас выведу!

Она уверенно двинулась во тьму, остальные последовали за ней.

Пробираясь сквозь заросли, мы старались производить как можно меньше шума. Хотя у Жорика с Агырром это плохо получалось. Звезды ярко светили с безоблачного неба, но под густой свод деревьев свет проникал слабо. Я норовил не отстать от Жорика, ориентируясь на звук ломающихся веток.

Мы не прошли и пятидесяти метров, как Васян остановился.

— Мне знакома эта поляна. Подождите, есть дело, — прошептал он и юркнул в заросли.

— Чего это он удумал? — спросил у меня Жорик.

— Ты же знаешь Стольника, от него можно ждать самых безумных идей. Никак заложников взять решил, или саботаж устроить, или…

— Подсобите, — позвал из-за кустов друг.

— Да ведь там же Джарлак! — вскрикнула Изольда и кинулась на голос, а за ней и все остальные. За кустами Васян отчаянно пытался сдвинуть здоровенный булыжник. Мы поняли его замысел и кинулись помогать. С помощью тролля удалось откантовать камень к зиявшему в земле отверстию.

— Джарлак! Говорят, ты любишь покушать? — злорадно улыбнулся Василий. — Скушай-ка вот это!

Джарлак жалобно забулькал, когда камень упал к нему в пасть. Если бы у этого создания были глаза, то от такого они точно бы повылезали из орбит!

— Жаль, что этим его не убьешь, — молвила Изольда. — Он, паршивец, все переваривает. Через неделю-другую растворит каменюгу.

— Зато сейчас его корчит не по-детски, — хихикнул Васян.

Повариха восторга Стольника не разделила. Она встревоженно произнесла:

— Ребята, нам нужно спешить, на его хрип могут сбежаться эльфы. Тогда мы отправимся вслед за этим камнем.

Мы уже хотели убраться, и тут Джарлак заговорил!

— Клянусь дедовским молотом — чуть не зашибли!

Все разом обернулись.

— Предупреждать же надо, чтоб вас стадо единорогов отдрючило! — продолжал тот знакомым басом.

Мы с Жориком вернулись, и я осветил фонарем нутро Джарлака. Внизу, зацепившись рыжей бородой за верхний ряд зубов, висел Дитер, сын Балина.

Ох и повезло же ему! Верхние зубы у Джарлака, очевидно, были исключительно для красоты. А вот упади гном ниже…

Он щурился от света и беспрерывно бранился. Смысл сводился к одному: «Вместо того чтобы кидаться камнями, лучше бы помогли выбраться, а то уже полночи на бороде вишу!».

— А может, пусть и висит дальше? — предложил Стольник. — А то что-то он базарит много.

— Хлюпик, ну ты и гниль! А ну вытаскивай меня, гадина, я тебе личико-то подрихтую!

— Ага, щас, уже бегу!

— Слушай, гном, — сказал я, — давай договоримся так: мы тебя вынимаем, но ты нашего Василия не трогаешь, идет?

— Да вытаскивай уже, долбить твою ноздрю пудовым молотом!

Изольда спустила веревочную лестницу, и несостоявшийся ужин Джарлака был извлечен.

* * *

Мы шагали несколько часов подряд. Без привалов и передышек, ведь эльфы могут организовать погоню. И, лишь отойдя на безопасное расстояние, устроили стоянку на лесной поляне.

Луна светила ярко, поэтому костер решили не разжигать, чтобы не привлекать нежелательного внимания. Но ночь оказалась настолько холодной, что стук наших зубов напоминал сольную часть барабанщика в джазовом оркестре. Пришлось все-таки развести огонь. Он осветил хмурые лица. Над маленьким лагерем повисла унылая тишина.

Странно однако! Вроде бы и из плена сбежали, и гном чудом спасся, вот только что дальше?

Всю дорогу мы строили планы дальнейших действий. Каждый гнул свое. Гном предлагал идти на восток. Там в подгорных пещерах живут его сородичи.

Агырр убеждал, что лучше всего направиться в Стронгхолд. Это город орков, который находится в горах на юго-западе. «Оррки — мои друзья. Они прримут нас с рраспрростертыми объятьями!» — сказал тролль, сверкая глазками. Ему, разумеется, никто не поверил, уж больно рожа хитрая.

На удивление, Ариэль тоже пошла с нами. Мне было интересно, почему она решила покинуть свой народ. Но расспрашивать ее об этом я пока не стал. Неудобно как-то, да и более насущные проблемы есть. Стольник же надеялся, что эльфийка отправилась с нами исключительно из-за того, что неровно к нему дышит. Что ж, надежда умирает последней.

А вот Изольда Викторовна нас покинула. Больше всего расстроило то, что мы не успели ее толком ни о чем расспросить. Она незамедлительно вернулась в город, чтобы ушастые не заметили ее отсутствия. Теперь никто не заподозрит повариху, эльфы подумают на пропавшую Ариэль.

Похоже, Изольда из нашего мира. Интересно, как она сюда попала? Знает ли про портал? Почему упоминала про Сталина и про фашистов?

Теперь, чтобы задать ей эти вопросы, надо вернуться в Валорион, а мы не самоубийцы. Как будет удобный момент, стоит расспросить Ариэль, может, она что-нибудь знает?

Настроение у всех было паршивое.

Василий злобно смотрел на гнома, гном с недоверием глядел на тролля, а тот, в свою очередь, облизываясь, посматривал на Жорика, что, впрочем, неудивительно, если учесть, что все уже порядком проголодались. Еще немного — и Жора сам кого хочешь схарчит.

Необходимо что-то решать.

Тролль подкинул веток в костер, в воздух взметнулся сноп алых искр. Поляна озарилась оранжевым светом.

— Ой! Вы, наверное, проголодались? — вдруг спохватилась Ариэль. — Вот, Изольда Викторовна пирожков в дорогу дала.

Она полезла в котомку.

— Что же ты раньше молчала, красавица?! — возмутился гном, а Жорик вообще глянул на эльфийку как на врага народа.

Пирожки уничтожились за один присест, и всеобщее настроение тотчас улучшилось. Изольда Викторовна умеет готовить! Доев последний пирожок, Васян направился в кусты.

— Ты куда это собрался? — окликнул гном.

— Не твое дело, — буркнул Стольник, скрываясь в зарослях.

— Что-то больно наглый хлюпик ваш.

— Да не обращай внимания, Дитер, — сказал я, предотвращая ссору, — лучше расскажи мне подробнее о здешних краях.

Гном взял ветку и стал что-то чертить на земле. Отблески костра падали на его художества. Присмотревшись, я понял — это карта. Дитер начал разъяснять, где чьи земли, но в это время в той стороне, куда ушел наш хлюпик, послышался какой-то шум.

Секундой позже из кустов вынырнул Василий. Он выглядел испуганным.

— Что случилось? — спросила Ариэль.

— Там!.. Там мужик какой-то…

Никто ничего не понял.

— Выглядит как-то неважно, — продолжил Васян.

— На себя посмотри, — подколол гном.

Стольник даже не обиделся, до такой степени он был обескуражен.

— Да нет, совсем уж неважно. Парню витаминов явно не хватает.

Послышался треск, ветки раздвинулись, и на поляну вышел тот, о ком говорил Василий.

Выглядел он действительно неважно! Одежда изодрана в клочья, а то немногое, что от нее осталось, перепачкано грязью. Кожа сплошь покрыта черными язвами. Лицо тоже не как у кинозвезды. Одна глазница пустая, из другой смотрит белый невидящий глаз, от зубов остались одни воспоминания.

Но самое страшное было даже не в облике прибывшего, а в запахе, что шел от него.

— Чтоб мне бороду оторвали и к заднице прилепили! — ошалело пробасил Дитер, поднимая камень побольше. — Это ж зомби!

Ариэль взвизгнула, а тролль выхватил из костра горящую ветку.

Я сначала не понял, чего они так переполошились. Зомби выглядел, конечно, отталкивающе и жутковато, но не настолько, чтобы поднимать панику. В конце концов, нас шестеро, а он всего один.

Вот когда из кустов вылез второй мертвяк, а затем и третий, я тоже почувствовал себя неуютно.

Васян пробормотал:

— Не надо было мне на могилу писать.

Его покаянный шепот был прерван боевым кличем гнома. Камень, брошенный Дитером, со свистом врезался в туловище врага. Зомби пошатнулся, но ощутимого вреда бросок не принес.

А из-за кустов выходили все новые упыри. Они шли молча, медленно, но верно сокращая расстояние. Мы отступали к костру. Агырр выбежал вперед, размахивая горящей веткой. На мертвецов его атака не произвела никакого впечатления. Первый зомби был уже настолько близко, что тролль его достал. Ветка с шипением вошла в глазницу. Но упырю, как выяснилось, не нужны были зрительные органы. Движимый неведомым чутьем он шагал вперед.

Мне стало жутко, спина покрылась липким холодным потом. Живые трупы шли с пугающей неумолимостью. Один переломил молодое деревце, стоявшее на пути, словно спичку. Вот это мощь! С ними, похоже, и троллю не справиться. Так мало того, почуяв, что мы рядом, твари еще и двигаться стали быстрее! В безжизненных буркалах читалось желание разорвать нас на части и сожрать.

Теперь между нами и мертвецами был только костер. Они на минуту замешкались, затем первый шагнул прямо в огонь. Послышалось шипение, завоняло паленым мясом.

Гном, кинув в нежить все ближайшие камни, шарил взглядом по земле, в поисках метательных снарядов. Тролль без толку размахивал потухшей веткой, Ариэль заполошно визжала. Иногда к ее крикам примешивался густой бас Жорика. Я пытался сообразить, что предпринять. Кроме как немедленно спасаться бегством, ничего в голову не приходило. Василий первым озвучил эту мысль:

— Эти твари как терминаторы, им все по барабану! Валим отсюда!

И мы побежали, оставляя за спиной освещенный круг костра и упырей.

* * *

Я несся без оглядки, продираясь сквозь заросли папоротника. Иногда впереди мелькала широкая спина Жорика, слышался жуткий хруст.

Не знаю, сколько продолжался этот безумный бег, но вскоре дыхалка меня подвела.

Я не курю, регулярно выезжаю на природу, можно сказать, почти спортсмен. Но такие забеги мне вовсе не по вкусу. Последние минуты я сбился с проторенной Жориком тропинки и несся через колючий кустарник. Теперь лицо и руки были разодраны в кровь, к джинсам и куртке прилипли колючки. Я даже не сразу понял, что за мной уже никто не бежит. Ни друзья, ни зомби.

И неудивительно — в такую чащобу, куда умудрился попасть я, ни один уважающий себя упырь не заберется. Кругом непроходимые заросли то ли шиповника, то ли терновника, то ли какого-нибудь местного дерьма, черт его разбери в темноте! И тишина. Лишь мое сиплое дыхание и лихорадочный стук сердца.

После бешеной гонки у меня подкашивались ноги, я настолько устал, что не мог четко соображать. Страшно захотелось спать, ведь я не спал почти сутки. Но я понимал, что если сейчас засну, то утром друзей будет найти сложнее, за это время они могут уйти далеко. Впрочем, искать их ночью в лесу, рискуя наткнуться на упырей, — тоже затея не шибко умная. Кричать было страшно, ведь зомби могут ориентироваться на звук. Да и эльфы уже, скорее всего, вышли на наши поиски. Теперь, если я попаду к ним в руки, они ждать не станут — сразу кинут в пасть Джарлака, а у меня бороды нет, за зуб зацепиться нечем!

М-да, поганая ситуация! Что же делать?! Похоже, все-таки придется рискнуть, потому что остаться одному еще страшнее.

Я что есть мочи заорал:

— Жо-о-ори-ик! Вася-а-ан!

Прислушался. Тишина. Закричал снова — тот же результат. Неужели я так далеко оторвался?! И что теперь? Ждать здесь или идти дальше? Если идти, то в какую сторону?! Да уж, попал! Мне стало по-настоящему жутко. Не менее жутко, чем когда нас собирались принести в жертву. Тогда хоть друзья рядом были. А сейчас… А сейчас я как слепой котенок — один, в параллельном мире, посреди чащи, в темноте. Где-то поблизости бродят зомби, которые с превеликим удовольствием порвут меня на куски.

Я бы, наверное, помер от страха, но его заглушила усталость. Она навалилась с новой силой, виски сдавило, веки потяжелели и норовили закрыться.

Поскольку на крики никто не отзывается, а идти в темноте наобум глупо и рискованно, придется переждать ночь здесь. Может быть, утром, при свете солнца, найти друзей будет проще? Я решил забиться в самый густой кустарник и немного поспать. Колючки, словно когти, вонзались в кожу, но я терпел и старался думать о плюсах — сюда не полезут ни эльфы, ни лесное зверье. Стоило мне прилечь на холодную землю, глаза закрылись сами собой.

* * *

Проснулся я от того, что солнце напекло голову. Безжалостные лучи пробивались даже сквозь плотное переплетение кустарника. Спросонья я не понял, где нахожусь. Но исцарапанные руки и лицо, порванная куртка быстро напомнили о вчерашнем. Мышцы ног ныли, во рту пересохло.

Солнце в зените, значит, уже полдень. Друзья наверняка ушли далеко. Интересно, один я отбился от группы или все разбежались кто куда? Вот, блин! Теперь отыскать кого-нибудь в такой глуши — шансы невелики.

Я представил, как Жорик, заблудившийся в лесу, пытается добыть пропитание. Бедняга! А Васян? Конечно, он гораздо находчивее и шустрее. Только поможет ли это ему в чужом мире?

Что с ними будет? Надо как-то их найти!

Но как?! Снова кричать? Вчера это не сильно помогло. Да и опасно. У эльфов ведь не зря такие длинные уши. Допустим, от Валориона мы ушли километров на двадцать, если учесть, что шли около четырех часов. Эльфы наверняка сейчас прочесывают лес во всех направлениях, и, вполне возможно, один из поисковых отрядов может оказаться где-то поблизости.

Однако выбора нет, придется вновь рисковать.

— Ва-а-ася-а-ан! Эй! Кто-нибудь!

Я кричал, а из головы не выходила картина, как эльфийская стрела вонзается в мою ногу. Но все равно продолжал кричать. Пока не охрипло горло! Мне отвечал лишь дятел, который упорно долбил дерево. Друзья ушли! Я остался один!

Слава богу, хоть стрела не прилетела. Упырей тоже видно не было.

Я уселся на траву и стал думать.

Хорошо, в суматохе бегства успел прихватить рюкзак. Правда, фонарь, плеер и зажигалка остались у Василия. Мне же достались ручка с тетрадкой да фотоаппарат. Более бесполезных в лесу вещей трудно придумать. Зато в кармане обнаружился компас.

Первой мыслью было найти овраг, где, по нашим предположениям, находится дверь в родной мир. Но, пожалуй, отыскать овраг будет сложнее, чем пропавших друзей. Может быть, мы его вообще никогда не найдем!

Стоп! Такие мысли надо гнать поганой метлой! Оставаться в этом мире навсегда я не собираюсь. Дома — родители и Анька, моя девушка.

Родители, наверное, уже весь город на уши поставили! А Анютка?! Она у меня ревнивая. Во что ей легче поверится? В параллельный мир или в то, что я с Васяном по бабам бегал? Вот именно!

Но сейчас мне овраг точно не отыскать!

Что я знаю о здешней географии? Практически ничего. Начерченная Дитером карта всплыла в голове. Гном что-то упоминал о людских городах в двух неделях пути к северо-западу от Валориона.

Туда и направлюсь. Все же люди есть люди — они хоть Джарлаку не бросят. Надеюсь, там найдется кто-нибудь вменяемый и поможет мне в поиске друзей. А потом уже будем искать портал или другую возможность вернуться домой. Если можно попасть сюда, значит, можно и вернуться!

А когда вернемся!..

О перспективах, которые разворачиваются перед теми, кто открыл параллельный мир, я решил пока не думать. Сначала бы выбраться!

Вот с такими мыслями и двинулся в путь.

Из непролазных зарослей наконец удалось выкарабкаться, даже тропинка отыскалась.

Днем лес совсем не выглядел тревожно. В ветвях мирно пели птицы, ветерок шелестел листвой. Ага, знаем мы цену этой обманчивой безопасности. Расслабляться не стоит.

Я подобрал крепкую хворостину. Хоть какое-то оружие. Понятно, что палка против зомби или вооруженного эльфа — как зубочистка против слона. Тем более в моих неумелых руках. Но все же с ней я чувствовал себя увереннее.

Неподалеку журчал ручей. Вот вдоль него и пойду — фляги с собой нет, а пить может захотеться в любой момент.

Я понимал, что идти вдоль ручья довольно опасно. Сюда на водопой ходит местное зверье, а хищники любят устраивать засады в таких местах. Неизвестно, какие тут водятся твари.

Что ж, еще один повод быть осторожнее.

Компас вел на северо-запад. И ручей бежал в том же направлении. Иногда приходилось идти прямо по устью, перепрыгивая с камня на камень. От воды приятно веяло прохладой.

Вскоре на пути повстречалась широкая поляна, на которой росло несколько раскидистых деревьев. Ух ты, да это ж яблони!

Мелкие красные плоды на вкус оказались невозможной кислятиной! Но выбирать не приходится. Я набил полный рюкзак, теперь хоть с голоду не помру.

Надо настроиться на позитивный лад. Ведь все могло быть и хуже. Грех жаловаться — пока мне не довелось переходить вброд широкие реки, вскарабкиваться на отвесные утесы, прорубаться сквозь джунгли. Проблемы как-то отошли на задний план, почти забылись. Главное — я живой! И с друзьями все в порядке. Просто не может быть иначе. Я их обязательно найду!

Но уже к обеду я начал осознавать всю беспомощность изнеженного городского жителя, оказавшегося посреди лесной чащобы. Охотиться не умею, в грибах и ягодах не разбираюсь. В ручье плещется рыба, но поймать ее нечем. Единственное, что есть в моем распоряжении, это вода и кислые яблоки.

Несколько раз попадались кусты, усыпанные какими-то незнакомыми лиловыми ягодами, на вид очень заманчивыми. Но я предпочел не рисковать. Ягоды выглядели нетронутыми, а раз птицы и звери их не едят, значит, и мне не стоит.

Придется затянуть поясок.

* * *

Есть у меня один знакомый — Дима Парасюк. У него заветная мечта — похудеть. Чего он только не перепробовал! И все безрезультатно. Но готов дать голову на отсечение, что мой метод ему бы точно помог. Называется — пять дней на яблочной диете.

Во всяком случае, я по прошествии этих ужасных пяти дней выглядел как стайер из Эфиопии. Меня шатало из стороны в сторону, а в глазах то темнело, то светлело.

Странно, что за весь путь я никого не встретил! Ни эльфов, ни зомби, ни людей, ни тем более моих друзей. Да что там… я и зверей-то даже не видал. Только один раз заметил белку, мелькнувшую в листве рыжим хвостом. Лес словно вымер.

Так я и шагал целыми днями в полном одиночестве. А на ночь старался забиться куда-нибудь поглубже в кусты. Первую ночь было страшно. Вторую тоже. Потом чувство голода вытеснило страх.

И вот на пятый день я понял, что всё… сил идти дальше просто нет.

До людей я так и не дошел, и не без основания боялся, что уже и не дойду.

Я оперся спиной о ствол дуба и закрыл глаза.

Не знаю, сколько продолжался этот голодный обморок, но, когда я очнулся, был еще день.

Надо мной, заслоняя солнце, стояли двое.

Квадратные, выпирающие вперед челюсти, грубая зеленая кожа, низкие лбы. Я сразу понял, что попал в руки орков. В ухе одного из них красовалось толстое бронзовое кольцо, а у второго в носу торчала кость. Кажется, человеческая! Он склонился надо мной и принялся обнюхивать. Заросшие густой шерстью ноздри с шумом втягивали воздух.

Другой орк, тот, что с кольцом в ухе, пророкотал:

— Посмотри на него, Зябба. Кожа да кости! Не могу поверить, что мы будем есть такую дохлятину!

Я тоже не мог в это поверить! Последнее время каждый норовит меня съесть! То Джарлаку скормить хотели, то тролль намеревался нами закусить, то зомби гастрономический интерес проявляли.

Орк (который окрестил меня дохлятиной) вытащил из-за пояса здоровенный топор. При виде острого как бритва лезвия я потерял дар речи. И очень не вовремя! Тот, кого назвали Зяббой, заткнул мне рот грязной зловонной тряпкой. Теперь я даже сказать в свою защиту ничего не смогу!

Я неистово брыкался и мычал, пока Зябба легонько не стукнул меня кулаком по голове.

* * *

Когда сознание вернулось, все приготовления были уже закончены.

Я висел параллельно земле, привязанный к жерди, которую орки собирались использовать в качестве вертела. Внизу лежала куча хвороста, а Зябба приближался с зажженной веткой в руке. У меня во рту по-прежнему был кляп. Я попытался высвободиться, но веревки держали крепко. Оставалось только молиться.

И тут счастье улыбнулось мне.

Пробормотав: «Заберу-ка я свой носок, а то сгорит», — Зябба вынул кляп.

В другое время меня бы, наверное, стошнило — узнать, что у тебя во рту побывал вонючий носок, знаете ли, не особо приятно! Но сейчас было не до того. Нужно как-то убедить зеленых не делать из меня шашлык!

Я брякнул первое, что пришло в голову:

— Не убивайте! Я — друг орков!

— Чо же ты раньше молчал?! — осклабился Зябба.

Он явно издевался.

— Я знаю одного тролля. Он говорил, что он — друг орков, и советовал мне идти в Стронгхолд. Его зовут Агырррр! — Я постарался как можно точнее произнести имя. И тут же получил кулаком по ребрам. Орк с кольцом в ухе, потирая кулак, прошипел:

— Этот щенок еще рычать на нас будет! — Он выхватил у Зяббы факел и кинул его в кучу хвороста. Ветки зашипели. Еще чуть-чуть и языки пламени взметнутся вверх! Я дико завизжал.

— Эй, Зуб, ты чего это делаешь? — заворчал Зябба. — Я знаю Агырра, бледнопузый не врет. Вынимай его из костра.

Спустя минуту я уже лежал на траве, развязанный. Меня трясло. Хотя ожогов не было, я все не мог прийти в себя от шока.

— Но я жрать хочу! — возмутился Зуб, нехорошо посматривая в мою сторону.

— Это друг Агырра, а тот — славный парень, хоть и тролль. Значит, жрать бледнопузого не будем! — отрезал Зябба. У меня отлегло от сердца.

Зябба склонился надо мной, кость в носу выглядела устрашающе.

— Я давно знаю Агырра, — сообщил он, похлопывая меня по плечу. — Говоришь, ты его друг? Отлично! Агырр должен мне пятьдесят монет. Будешь отрабатывать.

Зуб тем временем бесцеремонно рылся в моем рюкзаке. Тетрадка и ручка его не сильно заинтересовали, а вот фотоаппарат он долго крутил в руках, наконец кинул обратно в рюкзак. Брезгливо фыркнул:

— Ну эти гномы! Понаделают всякого бесполезного дерьма!

Зябба обшарил мои карманы, но ничего не нашел. Он почесал огромный приплюснутый нос и сказал:

— Пора идти, мы здесь по важному делу…

* * *

Орки, оказавшиеся родными братьями, были охотниками. Откуда я знаю Агырра, как очутился один в лесу и кто я вообще такой — их нисколько не интересовало. Зеленые даже моего имени не спросили.

Зябба вкратце объяснил, что они с Зубом отошли довольно далеко от территории орков, охотясь на так называемых кабанчиков. Описывать этих зверей подробно он не стал, но, как я понял, они не сильно отличаются от наших кабанов. Только разве что не такие крупные и свирепые, раз их так ласково называют. Орки шли по следу одного из них, когда наткнулись на сопляка (то есть на меня). Теперь же, поскольку «сопляк» оказался несъедобным (так как выяснилось, что он друг Агырра), они собирались продолжить охоту.

— Ты нам в этом поможешь! — объявил Зябба, ткнув меня в грудь толстым зеленым пальцем.

Ладно, придется стать охотником. Надеюсь, это не опасно. Только одно меня насторожило. Когда я спросил у Зяббы, почему в лесу так тихо и куда подевались все звери, орк коротко ответил: «Кабанчик распугал»…

* * *

Когда охота началась, я думал лишь об одном — лучше бы орки сразу меня съели!

Погода просто восхитительная. Солнышко светит ласково, в синеве неба плывут гигантские, похожие на корабли, облака. Воздух наполняют ароматы леса, на траве бисеринками блестит роса.

В это прекрасное утро так не хочется умирать!

Примерно в двадцати метрах от пещеры кабанчика стоял дуб. К нему меня и привязали. Бечевка, толщиной с орчий палец, обмотанная вокруг моего торса, не давала ни малейшего шанса на побег.

Чтобы кабанчик лучше учуял приманку, Зуб слегка расквасил мне нос. Теплая струйка потекла по подбородку.

— Так надо, — объяснил он. — У зверя отличный нюх. Он выползет из норы, тут-то мы его и оприходуем! Тебе не о чем беспокоиться…

Я почему-то так не считал.

— Да ладно тебе, сопляк, не смотри на меня, как гном на брадобрея. Вот увидишь, свинья угодит прямиком в ловушку.

Это была моя единственная надежда. Всю вчерашнюю ночь, пока кабанчик спокойно дрых в своей берлоге, мы копали яму. Заботливые орки даже накормили меня сухарями, чтобы я смог держать лопату. К утру ловушка, в которую поместился бы и динозавр, была полностью готова. Надежно замаскированная ветками, она ожидала кабанчика.

А тот просыпаться не собирался. Из темного отверстия в камнях слышался громоподобный храп. Запах моей крови, похоже, совсем не волновал зверя.

Время шло. Притаившись в кустах, что в изобилии росли вокруг пещеры, орки ждали, когда проснется грозный хозяин берлоги. Я же молился, чтобы этот день не стал для меня последним.

Спустя минут пятнадцать зеленым надоело бездействовать. Появился Зябба, в руках он держал огромную корягу.

Молодецки хакнув, орк метнул кусок бревна прямо в отверстие. Но промахнулся. Дерево ударило в камень, во все стороны метнулись щепки. Скала содрогнулась, и сверху посыпались мелкие камешки.

Храп стих.

Не успел Зябба нырнуть обратно в кусты, как из отверстия показалась голова кабанчика. Когда он, фыркая и принюхиваясь, вылез полностью, мне стало дурно. С виду свинья как свинья. Только размером с бегемота! Клыки длиной в локоть засверкали на солнце. Да это не клыки, а бивни какие-то!

Мои зубы застучали так, что я, пожалуй, мог перекусить оплетенную вокруг меня бечевку. Вот только зубами до нее не дотянуться.

Свинячьи подслеповатые глазки уставились прямо на меня. В них было написано: «Самоубийца, который посмел меня разбудить, сейчас за это ответит!».

Доказать, что разбудил его вовсе не я, удастся вряд ли!

Кабанчик хрюкнул, принялся рыть копытом землю. Под мохнатой шкурой перекатывались упругие шары мускулов. Издав боевой вопль, он кинулся вперед.

Будто в замедленном действии я смотрел, как зверь несется ко мне, как с легкостью перепрыгивает покрытую ветками яму!

На мое счастье, у орков был запасной план.

Зеленые выпрыгнули из кустов и кинулись наперерез. Перед собой они выставили длинный заточенный кол.

Когда кабанчик почуял опасность, он уже набрал приличную скорость. Законы физики сегодня играли не на его стороне. Копыта уперлись в землю, но было поздно, инерция бросила вперед. Проскользив по мокрой траве, неподъемная туша напоролась на кол.

Свинячий визг сотряс окрестности.

Но кабанчик был еще жив и, очевидно, умирать не собирался. Он метался по поляне, неистово визжа, из груди торчало окровавленное бревно. Зябба и Зуб кружили вокруг раненого зверя, стараясь не попасть под клыки и копыта, и время от времени атаковали топорами. Лезвия вязли в густой шерсти, что защищала лучше любой брони.

Мне оставалось только наблюдать. Вскоре движения кабанчика замедлились — потеря крови дала о себе знать. Орки все чаще попадали по нему. В конце концов зверь понял, что ему не победить, и попытался улизнуть в берлогу. Не успел. Зябба достал его метким ударом по позвоночнику.

Свин захрипел, изо рта пошла красная пена. Орки радостно закричали.

* * *

— Жуй, сопляк, заработал, — добродушно буркнул Зуб, вручая мне здоровенный кусок мяса.

Жаркое из кабанчика занимало теперь первую строчку в списке моих любимых блюд. Наш талантливый помощник шеф-повара Жорик и тот бы так не приготовил! Жаркое превзошло даже котлеты и борщ Изольды Викторовны! С сочного мяса капал жир. Запах трав, которые Зуб добавил в жаркое, сводил с ума.

Набив желудки, орки заметно подобрели.

— Ты отработал три монеты! — обрадовал меня Зябба.

Я чуть не поперхнулся, наскоро подсчитав, сколько раз мне еще придется поработать приманкой.

Зуб мечтательно зевнул и сказал:

— Мяса нам хватит на всю обратную дорогу, да еще и в Гадюшник принесем.

— Что за «гадюшник»? — спросил я.

— Наш город. Бледнопузые называют его Стронгхолд… Эх, все-таки не зря мы наткнулись на тебя, сопляк. Теперь будет кому все это тащить.

Да они просто издеваются!

Шкура (из которой, как объяснил Зуб, получится отличная одежонка), бивни (из которых получится отличное оружие), череп (из которого получится отличное украшение), ну и, конечно, мясо (для отличного жаркого) — всё это тянуло килограмм так на пятьсот!

Мне повезло. Оказывается, орки не совсем отбились от цивилизации.

Зуб отлучился. Его не было минут десять, в течение которых я то умоляюще смотрел на Зяббу, то с ужасом на останки кабанчика — этакую гору посреди лужайки.

Вскоре послышался шум ломающихся ветвей. Прямо из кустов появился Зуб, перед собой он толкал грубо сколоченную тачку. Деревянные колеса были оббиты железными полосами.

— Еле отыскал! А ты как думал? — проворчал он, перехватив мой изумленный взгляд. — На горбах такую тушу даже нам с Зяббой не утащить. На кабанчиков всегда ходят охотиться с тележками. Эту мы припрятали в кустах еще до того, как повстречали тебя.

Орки обернули мясо какими-то огромными, похожими на лопух листьями. Зябба объяснил, что так кабанятина не портится неделями.

— Ну, че вылупился, сопляк! — буркнул Зуб. — Закидывай мясцо в тележку, и поехали!

Хочу я идти с орками в их Стронгхолд или нет — меня не спросили.

* * *

Толкать нагруженную доверху тачку по неровным тропинкам — дело нелегкое. Пот лился с меня водопадом, а орки и не думали помочь.

Шесть дней мы двигались на юг. Руки быстро загрубели, покрылись жесткими мозолями.

Хорошо хоть в качестве приманки меня больше не использовали.

Меж собой орки говорили мало, меня же удостаивали лишь грубыми репликами типа: «Пошевеливайся, сопляк!» или «Смотри не скончайся до Гадюшника, бледнопузый! Не хотелось бы толкать телегу самим».

Во время коротких привалов они развлекались игрой в кости на щелбаны. Не раз предлагали поиграть и мне. Но я вежливо отказывался — череп мне еще дорог.

Дни пролетали однообразно и очень быстро. Каждый вечер я падал на траву и тут же засыпал. За то, что я могу убежать, орки не волновались. После дневных переходов я просто физически не мог далеко уйти. Да и желания такого не возникало. Какой в этом прок? В обществе этих двоих я все же в относительной безопасности. Тем более мы идем в Стронгхолд, где я, возможно, встречу Агырра. Если тролль живой, то рано или поздно там появится, ведь он туда собирался. А если повезет, Агырр будет там не один. В любом случае он должен хоть что-нибудь знать о судьбе друзей.

Эти мысли поднимали мой боевой дух.

И еще утешало, что с каждым днем тачка становилась все легче — Зуб и Зябба были чертовски прожорливыми. Я тоже старался не отставать.

* * *

Местность постепенно менялась. Лес редел, уступая кустарнику. Вскоре в просвете между листьями открылся вид на далекие снежные вершины, напоминающие зубья гигантской пилы.

Стронгхолд располагается в предгорьях хребта, который орки называют Драконий Горб. Дня через три мы будем там…

За весь путь я ни на секунду не переставал думать, как избавиться от новоявленных хозяев, а точнее, от их эксплуатации.

На седьмой день (а точнее, ночью) в голову пришла отличная мысль…

И как я не додумался до этого раньше?!

Дождавшись, пока орки уснут, я тихонько поднялся и прислушался. Они уже храпели во всю мощь.

Ночь выдалась безоблачная, луна ярко освещала лужайку, на которой устроили привал.

Я раскрыл рюкзак, все эти дни служивший верной, хоть и жесткой подушкой. Достал фотоаппарат. Интересно, аккумулятор не сел? Если сел, то план не удастся.

Как опытный фотограф, я обходил спящих, выбирая наилучший ракурс.

Вдруг под ногой предательски хрустнула ветка. Я аж подскочил от неожиданности, испуганно покосился на орков. Те дрыхли как ни в чем не бывало, мощный храп заглушал ночные шорохи. Рядом стадо слонов пробежит — не проснутся! И как они до сих пор живы в этом жестоком мире?

Зеленых не разбудила даже фотовспышка.

Спрятав заветные снимки, я спокойно уснул. Утром, когда я проснулся, орки, как обычно, еще давили ухо. Я посмотрел на плод своих ночных стараний, на всякий случай сфотографировал зеленых еще раз. Надо признать, ребята оказались не очень-то фотогеничными.

Теперь можно спокойно прилечь и еще отдохнуть.

Примерно через час проснулся Зуб и пинком разбудил друга. Потом он увидел, что я преспокойно валяюсь на травке, хотя должен собирать хворост для костра. Зуб уже занес ногу, но я резко откатился вбок, уворачиваясь от тяжелого сапога.

— Ловок ты, сопляк, — буркнул орк, угрожающе надвигаясь. — А ну, быстро за дровами!

— Сегодня сам сходишь, — невозмутимо парировал я.

На лице Зуба застыло недоумение. Зябба тем временем, кряхтя, поднялся, протер глаза.

— Ты чего это удумал, бледнопузый? Бунтовать решил?! За работу!

— Достаточно я на вас уже поработал! Конечно, вы сильнее меня…

Зуб при этих словах насмешливо фыркнул. Но я спокойно продолжил:

— Только и на вас управа найдется. Я всю ночь молился своим богам, и они не оставили меня! — Последнее предложение я произнес со всей торжественностью, на какую был способен. Я вошел в роль, заговорил громко и уверенно:

— Ночью приходил волшебник, посланец богов!

— Это какой еще такой волшебник?! — перебил Зябба.

Я на минуту призадумался:

— Он назвался Гарри Поттером.

— Никогда не слыхал, — буркнул Зуб.

— Он сказал, что присмотрит за мной и не даст в обиду! А на всякий случай, чтобы вы не очень-то борзели, дал мне вот это! — Я показал зеленым фотографии.

— Ну и кто эти уроды?! — вопросил Зябба.

Тут меня пробрал холодный пот. Что, если орки никогда не смотрелись в зеркало?! Да они, поди, и слова такого не знают! Ну хотя бы в речке свое отражение они должны были видеть! И тут Зуб, присмотревшись получше, сказал:

— Эй, Зябба, вот этот мордоворот очень уж на тебя похож! Даже кость в носу такая же!

— А этот страшок — вылитый ты, — откликнулся Зябба. — Только ты чуть поуродливее!

Зуб сжал громадные кулаки. Я уж думал, быть драке. Но орки расхохотались, указывая на снимки. Отсмеявшись, они вспомнили обо мне:

— И что ты сделаешь нам этими картинками?

Вот тут-то и надо блефовать как можно более убедительно. Я собрался с духом и очень серьезно и уверенно заговорил:

— На этих картинах запечатлены астральные отображения ваших душ!

Я старался говорить витиевато, непонятно, и в то же время внушительно, осторожно подбирая каждое слово. Языкастый Васян наверняка бы придумал в этой ситуации что-нибудь поинтереснее. Но и я не зря читал в детстве фэнтези:

— Если порвать изображения, тонкая линия, связывающая ваши души с телами оборвется, и вы умрете в муках!

Я сделал вид, будто собираюсь порвать фотографию.

— Стой, стой! — в один голос завизжали орки.

Неужто сработало?!

Зябба осторожно двинулся ко мне.

— Отдай мне это, соп… — Орк осекся.

— Петр Вадимович! — с вызовом сказал я, убирая фотографии в карман. Потом смягчился: — Ладно, просто Петр. Изображения пока побудут у меня, а вам, ребята, надо еще хворост для костра собрать…

* * *

В этот день я уснул пораньше, едва стемнело. Точнее, сделал вид, что уснул: было очень интересно подсмотреть, как поведут себя орки. Кажется, вздор про нити, связывающие снимки с астральными душами, произвел на них сильное впечатление. Но я все же боялся, что, когда усну, они могут врезать мне по голове чем-нибудь тяжелым и забрать фотки. Или попросту скрутят меня. Черт! Надо было сказать, что если они прикоснутся к картинкам, то помрут на месте. К сожалению, хорошая мысля всегда приходит опосля.

Тем временем зеленые сели у костра поужинать. Я наблюдал вполглаза, усердно притворяясь спящим.

Прожевав шмат кабаньего сала, Зуб кинул на меня косой взгляд и тихо спросил у Зяббы:

— Ты когда-нибудь встречал в наших краях волшебников?

— Что-то не припомню.

— Вот и я не припомню. А не нажучивает ли нас сопляк?

— Старый Хрёд прошлой зимой говорил, что видал какого-то сумасшедшего чудодея. Тот ему молнией курдюк чуть не подпалил! Хрёд еле ноги унес и с тех пор на охоту не ходит.

— Ну, Хрёд-то точно брешет. Он от работы бегает, как кошак от собаки. А тут лишний повод.

Зябба наморщил лоб и заявил:

— Нет, братан, волшебники здесь встречаются. Вон к Пришибленному какой-то кудесник частенько в гости захаживает. Да и картинки эти откуда взялись? Не мог же сопляк их нарисовать.

— Почему это не мог? Бледнопузые и не на такое способны. Помнишь, как-то поймали мазилу из Атрема. Он еще назвался как-то по-мудреному. Живописец, что ль? Да, точно, Рафаэль, первый ларецианский живописец. Слово-то какое… Хе-хе!

— А… это тот дурень, который орков хотел с натуры рисовать.

— Да. Я как щас помню, что он ляпнул: хочу, мол, запечатлеть на холсте бесстрашных зеленокожих воинов в естественной среде обитания. Чего это он имел в виду — хрен его знает, но дело в том, что он таких картинок с десяток намалевать успел, пока мы не проголодались.

— Видал я те картинки, одна из них до сих пор в трактире висит. Не то. У сопляка мы — как живые. Явно дело рук волшебника.

— А давай я бледнопузому топором башку — вжик! — и нету, — предложил Зуб. — Он и пукнуть не успеет, не то что картинки порвать.

Я вздрогнул. Захотелось вскочить и рвануть отсюда со всех ног. Похоже, я сильно переборщил с фотографиями!

— Не надо, — отрезал Зябба, и мне чуть полегчало. — Жалко сопляка. Не такой он, как эти петухи из Атрема. Что-то в нем есть. Какая-то сила, хоть он и тощий, как глиста. Друг Агырра опять же, а тот — честный тролль.

— Ну а если я просто обухом ему по темечку шарахну. Заберем картинки, а он позаикается пару дней, а потом будет как новенький.

— Не стоит, Зуб. С волшебниками лучше не связываться, паскудный народец. Мало ли как эти картинки действуют! Если что не так пойдет, смерть наша будет позорная и глупая. Так можно и в Великий Гадюшник не попасть!

Зуб плюнул в костер.

— Осторожный ты какой-то стал, брат. Скоро как эльф при виде каждой тени в штаны класть начнешь. Не узнаю тебя.

— Я те щас рыло начищу, мигом узнаешь! — процедил Зябба.

— О! Вот это другой разговор! А то я уж боялся, не поработал ли волшебник и над тобой. А вообще, пожалуй, прав ты. С этими чудодеями связываться — себе дороже.

Зябба подбросил в костер охапку хвороста, вверх взметнулось пламя, разгоняя ночную тьму.

— Ничего, как-нибудь уговорим сопляка отдать картинки.

— А потом надерем ему задницу, чтобы не борзел.

«Ага. Так я вам их и отдал!» — подумал я.

— Скажи-ка лучше, Зуб, как в Гадюшник притопаем, в какой бордель первым делом пойдешь?

Разговор перешел в другое русло. Орки принялись спорить, какой бордель круче — «Клыкастые штучки» или «У пышногрудой Загры». Про меня больше не вспоминали.

Но я еще долго не мог уснуть. А вдруг передумают и укоротят меня на голову?!

* * *

До Стронгхолда осталось трое суток пути, и эти дни я провел великолепно. Теперь не было никакой дедовщины — по очереди катили тележку, разбивали лагерь, собирали хворост, носили воду. Меня уже не называли сопляком или бледнопузым, а все чаще — парнем или пацаном. Зябба и Зуб вели себя как шелковые, но и я старался сильно не борзеть, ведь в Стронгхолде будет много орков, и на всех моего фотоаппарата не хватит.

Город, который орки называли Великим Гадюшником, оказался великой твердыней.

Деревья расступились, и взгляду предстало огромное ровное плато. Когда-то здесь был лес. Теперь пространство перед городом было расчищено, все деревья вырублены подчистую, остались только замшелые пни. Днем к Стронгхолду незамеченным не прошмыгнул бы и заяц.

А вдали, километрах в пяти, возвышалась исполинская городская стена, сложенная из тесаного камня. Она была высотой метров пятнадцать, а то и больше! Стронгхолд казался неприступным. С юга, запада и востока он был окружен горами, с севера — защищен стеной. Город-крепость словно прилепился к рыже-коричневым скалам.

Мы шагали по тропинке, бегущей между пнями, а я все не мог оторвать взгляд от города. Когда подошли поближе, мне чуть плохо не стало.

Если Валорион напоминал Диснейленд, то Стронгхолд скорее смахивал на комнату страха в этом самом Диснейленде.

Сверху из камня стены торчали ржавые железные прутья, похожие на арматуру. На эти прутья были насажены черепа разных зверей. Одни выбеленные временем, другие еще в ошметках плоти, источающей мерзкую вонь, но это, видимо, никого не беспокоило. Присмотревшись, я с ужасом обнаружил, что среди черепов животных встречаются и человечьи!

А на самом почетном месте — над воротами — висело несколько свежих эльфийских голов. Они выглядели совсем как живые. Ну и жуть!

Сами ворота были выстроены из бревен такой толщины, что Зябба с Зубом, взявшись за руки, вряд ли обхватили бы самое тонкое из них. Заточенные сверху стволы были вплотную пригнаны друг к другу и поперек обшиты железными листами. Зябба объяснил, что дерево пропитано специальной смесью и ни один поганый ушастик не сможет поджечь его.

Сейчас ворота были гостеприимно распахнуты. Я и мои зеленые попутчики беспрепятственно вошли в обитель орков. Часовые, что по идее должны были охранять ворота, не обратили на наш отряд ни малейшего внимания. В тот момент у них нашлось занятие поинтереснее. Они делали ставки.

В пыли катались два орчонка. В стороны летели ошметки одежды, клоки волос и выбитые зубы.

Помимо охранников здесь собралась куча народа. Все оживленно наблюдали за дракой. Каждый что-то кричал, советовал, а седой орк принимал ставки. Из толпы доносились выкрики типа: «Давай наподдай ему!» или «Ломай сосунку ребра!».

В общем, было весело.

Когда драка закончилась (один из зеленых уже не шевелился, а у второго не осталось сил его добивать), нас наконец заметили.

— Эй, смотри-ка! Зябба раздобыл пищу!

Я с гордостью глянул на тачку, в которой, несмотря на прожорливость братьев, еще осталась львиная доля кабанятины. Но следующая фраза мне очень не понравилась:

— Давненько мы не поджаривали бледнопузых!

— Спокойно, ребята! — Зябба заслонил меня широкой спиной. — Вам не на что рассчитывать, кроме как на кабанчика. Парень со мной!

Толпа разразилась криками негодования.

Я догадывался, что в Стронгхолде меня не встретят с распростертыми объятиями, но такой прием, надо признать, заставил серьезно забеспокоиться.

Орки жрут все — начиная с крыс и заканчивая людьми! Мало ли какое положение занимают в этом обществе Зябба и Зуб. Эти парни — простые охотники, смогут ли они меня защитить?!

— Заткнитесь! — гаркнул Зуб. — Это друг Агырра и наш, между прочим, тоже. Он помогал нам охотиться.

Крики помаленьку стихли, лишь кто-то тихонько ворчал.

Я сделал выводы, что либо дружба много значит для этого народа, либо Агырр имеет здесь вес. Скорее, конечно, последнее.

— Пойдем, пацан, и не трухай, тебя никто не обидит. — Зябба хлопнул меня по плечу так, что я еле устоял на ногах.

Мы двинулись вглубь Стронгхолда.

Вскоре я понял, что солидно смотрелась только городская стена. То, что скрывалось за ней, выглядело далеко не так презентабельно.

Главная улица проходила через весь город, а от нее ответвлялись улочки поменьше. Немощеные, сплошь исчерченные глубокими колеями от телег, они беспорядочно тянулись во всех направлениях.

Дома, напоминавшие казарменные бараки, тесно лепились друг к другу. Краска на стенах давно поблекла и облупилась. Тут и там попадались горы хлама, состоявшие из тряпья, огрызков, костей, кожуры и прочего мусора. В них копошились крысы размером со среднюю собаку. Чистота заботила орков меньше всего.

Время от времени мои провожатые спрашивали у прохожих: «Не видал ли кто Агырра?» Встречные бросали на меня заинтересованные взгляды, которые я не назвал бы дружелюбными, отвечали коротко, мол, тролль шляется где-то в городе.

Стронгхолд оказался больше, чем я думал. Зябба сказал, что здесь живет не меньше двух тысяч орков.

Незатейливо намалеванные вывески украшали стены некоторых домов. На оружейных — скрещенные топоры, на трактирах — кружки с пивом, на постоялых дворах — кровати, а что на борделях — и так понятно. И ни одной надписи — по всей видимости, грамотный во всем городе был только я.

Из трактиров доносился звон посуды и хриплый хохот. Иногда хлопала дверь, и грузная туша с разбитой мордой вылетала из кабака.

— Куда мы идем? — спросил я.

— Ща поселим тебя, потом поищем твоего дружка-тролля, — объяснил Зябба.

— А где я буду жить?

— В «Яме»…

* * *

В «Яме» оказалось намного комфортнее, чем я мог предположить.

Услышав слова Зяббы, я не на шутку испугался, что меня снова бросят в сырой зиндан.

Плохо я думал об орках. Как вскоре выяснилось, «Ямой» назывался постоялый двор, он же трактир. Сие заведение находилось в центре города и принадлежало Зяббиному папаше — старикану с седым хаером и морщинистым бледно-зеленым лицом. А также с очень скверным характером. Несмотря на это, трактир был популярен среди местных. Зябба объяснил это тем, что здесь отлично готовят кабанятину, а подают ее самые сексуальные официанточки.

На первом этаже располагался большой обеденный зал и кухня, на втором — несколько комнаток для постояльцев.

Зябба проводил меня наверх, где вручил ключи от моей комнаты. Обстановка в ней оказалась прямо-таки аскетическая. Большой ящик, видимо заменявший стол, ящик поменьше — в качестве стула и продолговатый сундук — кровать. Хорошо хоть на сундуке лежал матрас.

Зябба пошел разыскивать Агырра, оставив меня одного. Что ж, я как раз хотел вздремнуть, все равно заняться нечем. Строить дальнейшие планы бессмысленно. Сначала нужно встретиться с троллем, а там видно будет.

Ох, сколько дней я не спал в настоящей постели! И хотя вместо белья — какое-то тряпье не первой свежести, а подушки и вовсе нет, но, по сравнению с сырой землей, условия здесь просто райские.

Невзирая на то что хотелось спать, мысли и воспоминания упорно лезли в голову.

Что же сейчас происходит в нашем мире? Прошло больше двух недель! Родители, наверное, поседели от горя! Перед моими глазами возникла четкая картина, как отец сидит на кухне, курит одну сигарету за другой и смотрит в окно, надеясь, что я вот-вот войду в подъезд. Мать тихо плачет в спальне, то и дело с надеждой глядит на телефон. Анютка рассматривает мою фотографию на рабочем столе своего ноута.

Они давно обзвонили все отделения полиции, больницы, морги. С каждым днем вера в то, что мы живы, тает. Но я уверен, что они не бросят поиски. Наверняка они объединили усилия с родителями Васяна и Жорика. Жориковский отец влиятельный бизнесмен с кучей связей, да и мать — главбух в авиакомпании, они привлекут и полицию, и частных сыщиков. Я говорил своим, куда мы собирались, значит, зона поиска сужается. Леса будут прочесаны, толкиенисты допрошены. Может, поисковая команда обнаружит портал.

Что дальше? Землянам станет известно о существовании параллельного мира. И им будет уже не до нас. Информацию, естественно, попытаются засекретить. Военные оцепят лес вокруг портала так, что и муха не пролетит. Вряд ли после этого кто-то станет заниматься нашими поисками. Подумаешь — каких-то три студента. Даже связи жориковского папаши не помогут.

Да уж! Придется выбираться отсюда самим!

Я сам не заметил, как провалился в глубокий, тревожный сон.

* * *

Меня разбудили яростные крики. Спросонья я не сразу разобрался, что все действие происходит на улице.

Из окна открывался прекрасный вид на рыночную площадь. А там было на что посмотреть.

Та драка между двумя орчатами оказалась воистину детской забавой. Теперь мне довелось увидеть, как веселятся взрослые. Их было около десятка. И каждый, похоже, сам за себя. Лотки разлетались в щепки, во все стороны летели картошка, морковь, лук. Один орк тыкал в лицо другого вилком капусты. Стоял треск, слышались хлесткие удары, дерущиеся дышали надсадно. Одного ухватили под руки и с размаху воткнули головой в тележку с навозом, да так основательно, что только болтающиеся ноги остались торчать!

Я так увлекся происходящим, что не заметил, как вошел Зябба. Он тоже подошел к окну, брезгливо фыркнул.

— Из-за чего заварушка? — спросил я.

— Да так, пустяки, Грив косо посмотрел на Зуба. Не обращай внимания… Я тут вот что подумал… Может, отдашь нам те картинки, ну, которые тебе волшебник дал.

— Пока не время! — ответил я твердо.

Зябба постарался скрыть разочарование, но это вышло у него плохо — морда перекосилась, в глазах на миг сверкнула злоба. Орки — народ прямой.

— Пойдем жрать, — предложил он и вышел.

Как только я спустился на первый этаж, в нос ударил запах жареного мяса, приправленного луком, чесноком и перцем. Еще пахло пивом и вином.

Двое орков крутили гигантский вертел, на котором красовалась целая туша кабанчика. Огонь лизал румяные бока, жир тек крупными каплями и, шипя, исчезал в пламени. Облака синего дыма плавали под потолком.

Насчет сексуальных официанток Зябба, наверное, пошутил. Огромные, мускулистые, зеленые! На мой скромный людской взгляд, орчихи мало чем отличались от орков.

Проходя мимо, Зябба лихо шлепнул одну по заднице. Она резко развернулась. От выражения ее лица меня пробрал холодный пот. Похоже, сейчас здесь начнется то же, что творится на улице.

Но нет, ее оскал оказался кокетливой улыбкой. Обошлось без кровопролития, Зябба подмигнул ей, и мы проследовали дальше меж дубовых столов и лавок.

Народу было немного. Наверное, все веселились снаружи. Мы подошли к старому орку, сидевшему в дальнем углу. Облик того был более чем экстравагантным. Все тело покрывал витиеватый узор татуировки, а седые пряди волос свисали аж до живота.

— Карзук — мой отец! — с гордостью представил орка Зябба.

Маленькие глазки Зяббиного папаши оббежали меня с ног до головы.

— Давненько у нас не бывало бледнопузых, — хрипло сказал он, кивнув в сторону жаровни, где истекала ароматным соком кабанья туша. — Последнего, я помню, подавали на мое семидесятилетие!

К подобным репликам я уже успел привыкнуть. Я даже привык к тому, что это вовсе не шутки.

— Да ладно, расслабься, паренек, — неторопливо проговорил старый орк, прихлебывая пиво из огромной деревянной кружки. — Говорят, ты приятель Агырра. Хороший он мужик, Агырр-то, даром что тролль. Его другу кишки не выпустят. Вот и худышку эту никто и пальцем не тронул… хе-хе… и не только пальцем…

— Это ты о ком, папаня?

— Да та бледнощекая, что с Агырром вашим притащилась. Старый Хрёд предложил ее сначала того… ну а уж потом поджарить. Так тролль ему последние зубы выбил.

Худышка, бледнощекая, с Агырром пришла! Уж ни об Ариэль ли этот старый хрыч толкует!

— Где она? — спросил я.

— Да у Пришибленного, конечно. Где ей еще быть?! В официантки ее не взяли — больно тощая… хе-хе-хе… работать она не умеет. А Пришибленный для нее подберет какую-нибудь работенку, на то он и пришибленный. В общем, они друг друга нашли… хе-хе!

— Я хочу ее видеть! — обратился я к Зяббе.

— Ладно, парень, мне и самому надо бы к Пришибленному сходить. Он всегда дает хорошие деньги за кабанячьи шкуры.

* * *

Пришибленный жил в пещере в предгорьях Драконьего Горба, к югу от Стронгхолда.

Сначала пришлось идти через весь город да потом еще полчаса карабкаться по рыжевато-коричневым скалам, лишенным даже намека на какую-нибудь растительность. Хорошо хоть Зябба сам тащил шкуру кабанчика.

Наконец мы достигли цели — впереди чернел вход в пещеру.

Отдышавшись, я спросил:

— Что ему в городе-то не живется, как всем нормальным оркам?

— Пришибленный! — ответил Зябба одним словом.

Да уж, надо быть пришибленным на всю голову, чтобы поселиться в этих безжизненных скалах. Правда, вид отсюда превосходный. Весь Стронгхолд как на ладони. Особенно величественно смотрится городская стена.

— Слушай, Зябба, ты уж извини, но как такие лоботрясы, как орки, смогли построить эту великую стену?

— А мы и не строили, — ответил Зябба.

— А кто тогда?

— Гномы.

— Сколько же вы им заплатили за такую работу?!

— Хрен бы кто платил недомеркам бородатым! — фыркнул орк. — Они здесь просто жили раньше.

— В Гадюшнике? — не поверил я. — Гномы же вроде под землей должны жить.

— Под землей они и жили — там им самое место. Сначала в этих пещерах обретались, где щас Пришибленный поселился, а потом и наружу вылезли. Стену построили, торговать начали.

— А почему ушли?

— Да пес его знает, давно это было. Есть легенда, что они повстречали какого-то злого духа или демона.

— Что за демон? — заинтересовался я.

— Глубоко в пещерах озеро есть. В нем живет невидимый демон. И теми бородатыми идиотами, что додумываются искупаться в озере, демон обедает. Даже костей не остается. Сожрала эта тварь нескольких недомерков, вот они и обделались. Собрали манатки и переселились под Хребет Мира.

Что-то меня эта история не очень воодушевила, идти к Пришибленному резко расхотелось.

— А этот демон, он все еще здесь?

— Брехня это все, — сказал Зябба, флегматично поковыряв в носу. — Пришибленный там уже тридцать лет живет и никаких демонов не встречал. Ну че, идешь?

* * *

Дневной свет не проникал в глубь пещеры, и орку пришлось зажечь факел. В отличие от меня он знал, куда идет, и захватил с собой все необходимое. Отблески пламени заметались по стенам, разукрашенным какими-то первобытными рисунками.

Пещера была глубокой. По мере того как мы продвигались вперед, стены сужались, и вот сузились настолько, что пришлось двигаться гуськом. Зябба, само собой, пошел первым. За его широкой спиной я чувствовал себя более или менее надежно. Пока ни озером, ни демоном и не пахло, а орк совершенно не боялся, поэтому и я перестал напрягаться. Наверное, все это просто жуткая сказка. Но, с другой стороны, что тогда заставило переселиться целый народ?

Пройдя шагов сто, орк остановился. Путь преграждала массивная дверь, врезанная прямо в камень. Зябба громко забарабанил в нее.

— Кто там? — послышался из-за двери мелодичный эльфийский голосок. Точно — Ариэль!

— Свои! — гордо рявкнул Зябба. — Зяббариус из клана Хрёда Лысого и… э-э-э… Петр-Охотник-На-Кабанчиков!

Хорошо еще, что он не додумался сказать: «Петр-Приманка-Для-Кабанчиков»! Как бы я после такого смотрел в глаза эльфийке?!

— Вы записаны на прием? — спросила Ариэль, в голосе чувствовались холодные нотки.

— Чего?! — Зябба аж поперхнулся. — Че за дерьмо! — сказал он мне тихонько. — Раньше такого не было!

Пришлось взять нить переговоров в свои руки.

— Ариэль, это я — Петр! Ты меня не помнишь? Столовая, эльфы, зомби!

Слава богу, она помнила. Заскрежетал засов.

Да, это была она. Немного усталая, но все такая же восхитительно красивая.

— Петр? — Я не успел опомниться, как Ариэль меня обняла.

Это, разумеется, было исключительно по-дружески, так обнимает сестра брата после долгой разлуки. Однако надо признаться — было очень приятно. Руки сами притянули ее чуть ближе. Стройное тело вплотную прижалось ко мне, и я почувствовал тепло ее кожи даже через одежду.

И тут вспомнилась Анютка. Где-то в глубине души что-то кольнуло. Совесть. Анютка там меня обыскалась, каждый вечер слезы льет небось, а я тут с эльфийкой обнимаюсь.

Но это ведь не измена, а просто объятия. Мы даже не целуемся.

Хотелось подольше продержать ее, но Зябба обломал весь кайф:

— Хватит обжиматься! Нам еще Пришибленного повидать надо.

Ариэль выпустила меня из объятий и, сделав знак следовать за ней, пошла вперед.

Теперь я смог осмотреться. На стенах коридора висели зажженные факелы. За дверью, в которую мы вошли, стоял письменный стол и стул, на столе валялись какие-то бумаги. Наверное, Ариэль осваивает должность секретарши.

Коридор здесь расширился, теперь можно было свободно идти по двое. Я догнал эльфийку и взял ее за руку. Зябба плелся позади.

— Вы так ломились, чуть дверь не сломали, — заговорила Ариэль. — Я думала, опять орки пришли совета у Убарга спрашивать.

— Кто такой Убарг?

— Они его называют Пришибленным. Когда твой друг, — она кивнула на Зяббу, — представил тебя: «Петр-Охотник-На-Кабанчиков», я и не поняла, что речь о тебе. Если бы он сказал: «Петр-Корм-Для-Джарлака»…

Издевается она, что ли?!

— Тут что, так много Петров? — буркнул я.

— Да нет. Я над тобой не издеваюсь, не обижайся… Просто, по-моему, из тебя такой же охотник на кабанчиков, как из гнома — менестрель.

Я уже действительно хотел обидеться, но вовремя понял, что она не подкалывает, а просто констатирует факт. От этого стало еще печальнее. Надо будет попросить Зяббу, чтобы поучил меня драться и охотиться. Эти навыки здесь точно пригодятся, неизвестно ведь, сколько времени займут поиски друзей.

— Ну вот мы и пришли, — сказала Ариэль.

Очередная дверь. Такая же массивная и тяжелая. И конечно, тоже заперта.

Ариэль тихонько постучалась. На сей раз открыли без всяких вопросов.

Зал был огромный, от стен исходило ядовито-зеленоватое свечение, как будто они покрыты фосфором.

Теперь, когда глаза привыкли к такому освещению, я смог разглядеть все детали. То, что я принял за первобытные рисунки на стенах, оказалось схемами и чертежами. Из зала в разных направлениях ответвлялось несколько коридоров. У дальней стены располагались стеллажи, уставленные толстыми книгами. Я и не думал, что кто-то из орков владеет грамотой.

Но Пришибленный был необычным орком. Это я понял, как только его увидел. Да, здоровенный, плечистый и зеленокожий, как и все его племя. Но на этом сходство заканчивалось. Ни у одного из орков я не видал такого интеллектуального лица. Кого-то он мне очень сильно напомнил. Высокий лоб, упрямый взгляд, лысина и всклокоченные седые пряди, торчащие по бокам.

Ну точно! Если б не зеленая кожа — вылитый Эйнштейн!

Зябба, не тратя времени даром, вручил Пришибленному шкуру и получил взамен увесистый, мелодично позвякивающий мешочек. Затем распрощался с нами и удалился. А Пришибленный схватил шкуру и, не сказав ни слова, исчез в одном из темных коридоров.

— Куда это Пришибленный побежал? — спросил я в недоумении.

— Не называй его так! Его зовут Убарг. Его только орки Пришибленным называют. Потому что они злые и глупые. Они его не понимают и даже, по-моему, немного боятся, а он такой умный, он не раз их выручал и столько всего изобрел. А сейчас он пошел сшивать шкуры.

— Зачем?

— Не знаю, наверное, для какого-нибудь изобретения. Он — гений!

Почему-то мне не понравилось, что она говорит о нем в таком тоне. Что это? Ревность? Вряд ли. Ариэль, вне сомнения, красотка, но глубоких чувств я к ней точно не испытываю. Я люблю Аньку и сделаю все для того, чтобы вернуться в свой мир.

Надо же, чуть не взревновал к старому орку, эльфийку, с которой у меня ничего нет и явно не будет! Наверное, просто неприятно, когда кого-то так рьяно нахваливают, а про меня говорят: «Из тебя такой же охотник на кабанчиков, как из гнома — менестрель», и называют «кормом для Джарлака». Ладно, постараюсь на этом не заморачиваться, тем более она в чем-то права, если вспомнить, какую роль я исполнял при охоте.

А Ариэль все что-то щебетала про Убарга, про то, какой он гениальный ученый и сколько всего за долгую жизнь наизобретал.

Мне же не терпелось узнать, как она сюда попала и знает ли что-нибудь о друзьях. Пришлось прервать ее восторженную болтовню.

* * *

К моему великому огорчению, о друзьях она знала не больше, чем я!

Когда мы убегали от зомби, в темноте потеряли друг друга. Ариэль бежала вслед за Агырром, а куда исчезли остальные, она в суматохе не поняла.

Тролль предложил идти в Стронгхолд, и она согласилась, потому что лучшего варианта не было. Здесь, как уже известно, Ариэль пыталась работать официанткой, но у нее ничего не вышло. Потом она попала к Пришибленному.

— А где сейчас Агырр? — спросил я.

— Да где-то в городе болтается. А зачем он тебе?

— Надо как-то попытаться отыскать друзей.

— Агырр — глупый. И знает он о твоих друзьях не больше моего. Чем он поможет? Лучше уж посоветоваться с Убаргом. Он наверняка что-нибудь придумает.

Что ж, если этот Пришибленный такой умный, как она его расписывает, посоветоваться будет нелишним.

Ариэль взяла меня за руку и повела к Убаргу. Темный извилистый коридор вывел в небольшую пещерку. Здесь располагалась мастерская Пришибленного. Сам он сидел на камне и старательно пришивал одну шкуру к другой.

Я ввел Убарга в курс дела и попросил о помощи. Он долго ворчал — мол, отвлекают по всяким пустякам. Потом сказал, что поможет, но только когда закончит работу над новым изобретением.

* * *

Вот уже две недели я среди орков, а Пришибленный все еще не завершил свою работу.

Сначала я надеялся, что останусь жить в пещере, вместе с Ариэль. Но меня оттуда выперли, прямым текстом объяснив — Убарг не любит посторонних.

Пришлось возвращаться на постоялый двор. Мою комнату уже заняли. Тогда я отыскал Зяббу, и он уладил это дело. Правда, не сразу. Свободных номеров не было, а орк, занявший мой, очень не хотел выселяться. Зяббе пришлось выбить ему челюсть. Я уже давно не удивлялся подобной жестокости — орки били друг другу морды каждый день. Скорее всего, Зябба сделал это не из-за симпатии ко мне, а потому что я напомнил про фотографии.

За две недели я успел облазить весь Стронгхолд и окрестности. Ходил с орками охотиться на уток и на косуль. Хотя никого подстрелить не удалось, но мне понравилось. По крайней мере, сейчас я был в роли охотника, а не приманки. Да и в городе без приключений не обходилось. Один раз я даже поучаствовал в заварушке. Честно говоря, подробностей не помню: сразу получил в глаз и проснулся, когда уже все мирно распивали пиво и жрали кабанятину. Голова гудела потом два дня.

Каждое утро — а у орков оно начиналось примерно в обед — Зябба обучал меня рукопашному бою. А еще — метать ножи и стрелять из лука, хотя он и сам оказался неважным стрелком. Орки предпочитают лукам дубины и топоры. То ли дело эльфы, те лучники отменные.

Пару раз я заходил навестить Ариэль и заодно узнать, как продвигаются дела у местного изобретателя. Тот мастерил что-то грандиозное, но показать результаты упорных трудов наотрез отказывался. Я предложил Ариэль погулять. Она не согласилась. Ей, видите ли, некогда. Работы много, надо помогать гениальному Убаргу.

Ну и фиг с ними. Надеюсь, скоро их работа завершится, и меня об этом оповестят.

Как-то, гуляя по городу, наткнулся на Агырра. Он шумно обсуждал что-то с тремя орками, а когда увидел меня, радостно заорал:

— Здоррова, дрруг! — и обнял так, что кости затрещали.

Остальные смотрели на меня без особого интереса.

— Мы с этим паррнем сбежали от ушастых, — объяснил Агырр.

На зеленых лицах появились признаки заинтересованности.

Тролль продолжил:

— Деррется он здоррово. Дело в яме было. Ну, куда ушастики пленных сажают. Я срражался прротив трроих бледнопузых. Тогда мы еще не были дррузьями. А я жррать хотел. Самого здоррового одолел быстрро. А этот как даст хрреновиной какой-то мне по башке. Я срразу отррубился. — Агырр любовно провел лопатообразной ладонью по бритому затылку, так, будто вспоминал приятные ощущения. Затем потеребил ирокез и заявил: — Говоррю вам, это — свой паррень! В бою не ррастерряется.

Я не стал говорить, что по башке его огрел не я, а Васян.

Потом мы пошли выпить за встречу.

Пиво орки делать умеют. Крепкое, темное, ясно дело, нефильтрованное. А пьется на удивление легко. Но и в голову шибает неслабо. Мне хватило пары кружек, чтобы позабыть обо всех проблемах. А Агырр пообещал посодействовать в поисках моих товарищей. Пришибленного он, как и орки, не особо уважал. Но, что тот может дать дельный совет, согласился.

Оставалась только ждать и глотать пиво. В этом деле я старался не отставать от зеленых. Один раз так накачался пенным напитком, что у меня началась настоящая белая горячка. Думаю, этот бред стоит того, чтобы рассказать о нем поподробнее.

После седьмой кружки я вывалился из кабака «Хмель и Сало», чтобы справить естественные потребности. На улице уже смеркалось. Случайно я бросил взгляд на городскую стену. И тут же застыл в изумлении.

Готов поклясться, что я увидел не кого-нибудь, а моего друга Василия Сотникова! Каким-то чудом он вскарабкался прямо на гигантские ворота. Вечерний часовой на башне, по традиции орков, храпел во всю глотку.

Я начал усиленно протирать глаза. В этот момент часовой громогласно чихнул, и Васян сиганул вниз.

Взяв факел, я полчаса обследовал землю у ворот. Осмотрел все — и изнутри, и снаружи, прогулялся вдоль стены. Никаких следов не нашел. Спросил часового. Тот покрутил пальцем у виска, дескать, кто ж на такие высоченные ворота вскарабкается!

Все, надо завязывать с хмельным, привидится же такое!

* * *

Так пролетело полмесяца, а может быть, и больше: у орков был какой-то свой календарь, в котором я ни черта не понимал.

Я уже начал думать, что Убарг не собирается мне помогать, и то, что ему якобы нужно закончить работу над изобретением, — просто гнусная отмазка.

Подожду еще три дня. Если Пришибленный и дальше будет тянуть кота за хвост, пойду искать Васяна и Жорика сам.

От этой мысли на душе стало неуютно. Во-первых, страшно — знаем мы, как в этом мире гостей встречают. А во-вторых, я понятия не имею, с чего начать поиски.

Да и пофиг! Все равно пойду! Возьму Зяббу с Зубом и направлюсь на север, где люди обитают. Может, там кто что знает. С чего-то же надо начинать.

На следующее утро меня разбудил стук в дверь.

Было еще очень рано, вставать не хотелось. Я завернулся в одеяло и накрыл голову подушкой. Настойчивый посетитель продолжал тарабанить. Спустя минуту я не выдержал и открыл.

На пороге стояла Ариэль.

— Позавтракай и приходи к пещере, полетим на поиски твоих друзей.

— Полетим?! Он что, самолет изобрел?

— Что такое «самолет»? — удивленно спросила эльфийка.

Я замялся:

— Ну… это такая карета с крыльями, по воздуху летает.

— А… значит, это не то — крыльев нет. Убарг пока не придумал, как назвать свой шедевр. Но рабочее название — «горячий кожаный пузырь, покоряющий небеса, словно орел»!

— Что-то длинновато для рабочего названия.

— Можно просто — «кожаный пузырь».

Понятно. По-всему выходит, он построил шар. Или дирижабль. Ну и ну…

Ариэль ушла, а я принялся собирать рюкзак в дорогу. Взял немного еды, компас, веревку и отличный кинжал, который подарил мне Зябба. Сначала орк хотел выменять его на фотографии, но пришлось подарить. Снимки я положил в кожаный мешочек и сунул его в нагрудный карман.

* * *

Пришибленный подошел к воздухоплаванию путем братьев Монгольфье — изобрел воздушный шар. Я читал, что хитрые французы сами на своем творении не полетели, а в качестве эксперимента посадили туда барана. Оно и понятно: только баран согласится участвовать в такой авантюре.

Сейчас баранов было четверо. Сам изобретатель, Ариэль, Зябба, ну и, конечно, я. Мы сидели в гондоле и ждали, пока Пришибленный закончит все приготовления к полету. Зябба хмурился и обиженно бурчал про то, что Зуб, эдакая скотина, припрятал в рукаве туза…

Сперва я хотел взять с собой Агырра. Но Убарг объяснил, что такую тушу «горячий кожаный пузырь» не поднимет.

Тогда решил взять Зяббу или Зуба. Мало ли какая опасность может поджидать, лишний топор не помешает.

От изобретения своего гениального соплеменника орки в восторге не были. Они заявили, что к шару не подойдут и на арбалетный выстрел. Пришлось в который раз прибегнуть к фотографиям.

Зеленые долго спорили — кому лететь. Обоих взять не получалось по той же причине, что и Агырра, — пятерых шар не выдержит. Потом, чтобы решить спор, они схлестнулись в картишки. Как вы уже поняли, не повезло Зяббе.

* * *

Надо сказать, творение Убарга впечатляло. Я и не думал, что шар будет таких размеров! Если Пришибленный решит поставить производство «горячих кожаных пузырей» на поток (а с него станется), кабанчиков придется записывать в Красную книгу!

Больше недели Убарг выдерживал шкуры в специальном растворе, благодаря чему они обрели легкость и не потеряли прочность. Он предупредил, что надо быть осторожными, шкуры легко воспламеняются.

Огромная жаровня занимала всю центральную часть корзины. В качестве топлива изобретатель намеревался использовать рыжий мох, который в изобилии рос в пещере. Легкий, долго горит и выделяет много тепла — как раз то, что нужно. Этим мхом была завалена добрая треть гондолы. А снаружи к бортам было привязано шесть небольших мешков с песком — балласт.

Сначала я подумал, что Пришибленный собирается полетать вдоволь, а заодно повысматривать сверху моих друзей. Шансы, конечно, невелики, но хоть какие-то. Однако оказалось, у него есть идея получше.

В трех днях пешего хода на северо-восток живет его старый приятель Мерриор. Этот тип, по словам Пришибленного, самый могущественный волшебник из всех ныне здравствующих. Уж если кто и сможет помочь, так это он.

— Какого черта нам надо лететь? — спросил я у изобретателя. — Почему просто не пойти пешком?

— Пешком — три дня бы топали, а долетим за день. Мало того, если пойдем на своих двоих, — придется обходить эльфийский город Валорион. А так пролетим над ним ночью, ни один поганый эльф не заметит.

На самом деле основная причина была ясна как день — орку не терпелось испытать изобретение.

Когда все приготовления были закончены, Убарг провозгласил:

— «Горячий кожаный пузырь, покоряющий небеса, словно орел» готов к путешествию!

— Может, ты просто будешь называть это воздушным шаром? — предложил я.

Пришибленный наморщил высокий лоб, затем принялся рассуждать:

— Это шар, внутри него воздух. Следовательно, название не лишено логического смысла. Я согласен. А ты не такой тупой, как я думал.

Я хотел сказать что-то вроде: «Спасибо на добром слове!», но Убарг уже потерял ко мне всякий интерес. Он поднял руку и гордо произнес:

— Поехали!

Агырр и Зуб принялись рубить толстые канаты.

* * *

Земля, качаясь, уходила вниз, а шар взмывал вверх. Внизу Зуб с Агырром махали руками и орали что-то нечленораздельное. А я железной хваткой вцепился в края корзины. Я и в самолете чувствую себя некомфортно, а этот экспериментальный летательный аппарат вообще никакого доверия не вызывает!

Шар сильно мотало из стороны в сторону, и я испугался, как бы кого тошнить не начало!

Как назло, первым тошнить начало именно меня!

Пришибленный достал из кармана кожаную фляжку:

— На-ка отхлебни. Этот отвар избавит от головокружения.

Я сделал глоток, горло обожгло словно огнем. На вкус отвар был как дешевый коньяк. Зато от этого пойла мне действительно полегчало.

Вот мы уже взмыли выше деревьев, выше цепи желто-коричневых скал, именуемой Драконьим Горбом. С такой высоты Стронгхолд казался игрушечным. Между домами сновали маленькие зеленые фигурки.

Сердце бешено колотилось в груди, рядом визжала от восторга Ариэль.

Набрав высоту примерно в тысячу метров, шар перестал подниматься и плавно поплыл на северо-восток. Скорость, надо отметить, была приличная.

— А как ты им управляешь? — спросил я Убарга.

— Никак. Нас несет воздушное течение. Завтра мы будем на месте.

— Красотища! — восхитилась Ариэль.

Даже Зябба, не признававший никакой красоты, кроме женских прелестей, пенного пива и разбитых носов, не стал с ней спорить.

Мир внизу переливался красками, там раскинулись леса и горы, реки и озера. А в небе на юге повисла радуга.

Далеко на востоке неприступной стеной поднималась горная цепь. Убарг сказал, что это — Хребет Мира, под которым живут гномы. А перед ним километры лесов. Где-то там эльфийский город — Прославленный Валорион. Где-то там овраг, в котором, вероятно, портал в наш мир. И где-то там живет волшебник Мерриор. Если повезет, он поможет отыскать этот портал, а заодно и друзей.

* * *

Мы были в полете уже около пяти часов, когда ветер стал крепчать. Пламя в жаровне заметалось под его порывами. Сверху упало несколько капель, а воздух наполнился запахом грозы. Далеко на западе небо прорезал росчерк молнии, и через пару секунд донесся гулкий раскат. Пришибленный нахмурился и накрыл запасы мха шкурой.

Вскоре хлынул дождь.

В этом мире я уже больше месяца, а ни разу не видел такой паршивой погоды. По закону подлости грозе надо было начаться именно тогда, когда мы в километре над землей, когда абсолютно беззащитны перед мощью природы!

Ливень молотил по оболочке воздушного шара. Она не укрывала от холодных капель, и через некоторое время на нас ни одной сухой нитки не осталось. Но это еще полбеды. Огонь в жаровне грозил вот-вот потухнуть, а в корзине начала скапливаться вода. Такого Пришибленный, похоже, не учел. Он пробормотал:

— Зря я засмолил днище корзины. Не сидите как истуканы, черпайте!

Прошлым летом мне довелось вычерпывать воду из тонувшей лодки. Я бы не поверил, если бы мне тогда сказали, что когда-нибудь придется заниматься тем же на воздушном шаре.

Со стороны это, наверное, выглядит комично. Трое как очумевшие выгребают ладонями воду, а четвертый орет и размахивает руками. И все это на километровой высоте. Но нам смешно не было. Шар постепенно снижался, а снизу острыми копьями торчали верхушки сосен.

Ариэль и Зябба продолжали черпать, а я проковырял кинжалом небольшую дырочку в днище, и остатки воды постепенно слились. Но бесконечные струи дождя сделали свое дело — огонь угас, и воздух внутри оболочки начал остывать. Аэростат медленно, но верно терял высоту.

— Сбрасывайте балласт! — заорал Убарг.

Я вспомнил про мешки, привязанные к корзине. Зябба выхватил топор и залихватски рубанул по веревке. Тяжелый мешок, как бомба, полетел вниз, а гондолу перекосило.

Пришибленный с недовольством посмотрел на Зяббу, рявкнул:

— Поаккуратнее, недоумок! Стропы не переруби! Размахался тут!

Он ворчал что-то еще, но уже тише, и шум ветра перекрывал гневные тирады.

Тем временем уже совсем стемнело, и только редкие вспышки молний озаряли ночное небо.

Шар выровняло лишь после того, как третий мешок улетел во мрак. Наконец-то нас перестало мотать, словно на карусели.

А дождь все лил и лил, холодный ветер пробирал до костей. Но это — мелкие неудобства. Самое неприятное — разжечь огонь никак не получалось, скоро воздух внутри шара совсем остынет и тогда уже никакой балласт не поможет.

Так оно и случилось.

Через полчаса пришлось скинуть еще два мешка. Чуть погодя — еще один. Шар накренило, он продолжал снижаться. С кислой миной Зябба сбросил последний мешок. Только и это не помогло.

— Всё, кончился балласт, — сказала Ариэль, едва не плача.

— Не кончился, — ответил Пришибленный, доставая из-под скамейки нечто напоминающее рюкзак и протягивая его Зяббе.

— Это нам вряд ли поможет — легкое дерьмо, — сказал тот, выбрасывая рюкзак за борт.

— Идиот!!! — Пришибленный отвесил Зяббе оплеуху.

Смесь недоумения и злобы исказила Зяббино лицо. А Убарг тем временем достал еще один рюкзак.

— На, не вздумай выкинуть! Будешь прыгать.

— Чего?!

— Надень это себе на плечи и прыгай. «Крыло, парящее над головой» не даст тебе упасть. Приземлишься мягко, как перышко.

Похоже, ученый изобрел не только аэростат, но и парашют!

— Пошел ты! Не буду я прыгать! Почему я?! Сам прыгай, если так охота!

— А воздушный шар сажать будешь ты?! — крикнул Пришибленный. — Ладно, тяните жребий. Вот монетка, «орел» — Зябба, «решка» — бледнопузый.

— А бабенка?! — возмутился Зябба.

— Ты что! Прыгать — удел мужчин! — порывисто воскликнул я, и сам удивился высокому слогу и тупому героизму.

— Да не в этом дело, — буркнул Пришибленный. — Она словно пушинка, ничего не весит.

— Мы так не договаривались! — оскалился Зябба.

— Иначе — все разобьемся.

Я собрался с духом и сказал:

— Кидай монету, Убарг!

— Нет, дай я сам кину! — потребовал Зябба, забирая медяк у Пришибленного.

Монетка взлетела, кувыркаясь в воздухе, упала, закатилась в угол корзины. Ариэль успела поднять ее первой. Убарг поднес масляную лампу. «Орел»!

— Зябба, тебе прыгать, — сказал я. — Полетишь, как орел.

— Так не считается! Она ее перевернула! Бросим еще раз.

Корзину тряхнуло порывом ветра. Шар продолжал терять высоту.

Пришибленный гаркнул:

— У нас нет на это времени! Надевай «крыло» и прыгай!

— Я вам че, идиот?! Надо выкинуть бледнопузого, это была его идея искать волшебника.

Какого черта?! Как раз лететь — идея Пришибленного.

У Зяббы был такой зверский вид, что я не на шутку испугался.

И тут я вспомнил о фотографиях. Сработает ли это сейчас?! Выбора нет, придется блефовать, раньше ведь неплохо получалось.

— Ты играешь не по правилам, Зябба! — сказал я, доставая из кармана снимки.

Судя по округлившимся глазам орка — сработало!

— Кабанчик бы тебя задрал, сопляк! Ладно, раз уж так карта легла… Даже завещание написать не успел. Тебе, ученый, оставлю топор. А сопляку — все свои долги.

— Да не сдохнешь ты! — увещевал Убарг. — Надевай сумку, как досчитаешь до десяти — дерни за веревку. Считать-то хоть умеешь?

Зябба не ответил. Надел рюкзак и, придерживаясь за стропы, встал на край корзины. От его веса шар перекосило.

— Прощайте, встретимся в Великом Гадюшнике! — сказал он и прыгнул во тьму.

Корзину качнуло так, что я чуть не отправился за Зяббой. Ариэль с визгом отлетела в угол. Один Пришибленный устоял на ногах.

— Не забудь веревку дернуть! — крикнул он вслед первому парашютисту этого мира.

Я выглянул за борт. Темно — хоть глаз выколи. Если парашют и раскрылся, то его все равно не разглядеть.

Стоило Зяббе десантироваться, аэростат не только перестал снижаться, но даже немного поднялся. И неудивительно: орк весил как слон!

— Он ведь не разобьется? — спросила Ариэль.

Изобретатель пожал плечами.

— Что он там брякнул про какой-то Великий Гадюшник? — поинтересовался я.

— Это загробный мир, — пояснил Убарг. — Мои тупые соплеменники верят, что после смерти попадают в Великий Гадюшник. Там они упиваются пивом, обжираются мясом и развлекаются с самками.

— А ты сам, судя по скептическому тону, в загробный мир не веришь?

— Подобные суеверия не достойны ученого, — ответил Пришибленный, вскинув массивный подбородок.

* * *

До рассвета было еще далеко. И до жилища волшебника тоже.

Ливень приутих, мелкие капли вяло моросили по оболочке. Наконец удалось разжечь огонь в жаровне. Пламя отбрасывало тусклые блики, и в его свете было видно, как изо рта идет пар. Ариэль дрожала и жалась ко мне. Это было приятно, я обнял ее за хрупкую талию. Пришибленный что-то бурчал, подбрасывая мох в жаровню, аэростат поднимался.

Я глянул на компас. Как ни странно, мы всё еще летели в нужном направлении. Неужто все обошлось?! Убарг сказал, что к рассвету мы будем на месте.

Его планам не суждено было осуществиться. Обманчиво утихший шторм подкинул нам последний подарок.

Молния ударила прямо в шар!

Свет резанул по глазам, а уши заложило от раската грома. Электрический разряд прожег дыру в оболочке, и горячий воздух стал уходить в нее, как в дымоход. Края дырищи тлели, и она становилась все больше. Так мало того, оболочка по краям отверстия начала гореть.

В каком-то странном оцепенении я смотрел, как пламя разгорается все сильнее. Если полыхнет вся оболочка, аэродинамика будет как у булыжника!

Из транса вывел вопль Ариэль. Убарг же говорил что-то о быстрой воспламеняемости раствора, в котором он выделывал шкуры. Потом он, видно, догадался — сейчас не самое удачное время для объяснений, а лучше бы подумать, как исправить ситуацию. Да и на раздумья времени не осталось.

Когда Пришибленный полез под скамейку за парашютами, я понял, что нам придется повторить подвиг Зяббы. Убарг помог надеть рюкзаки, командным голосом сказал:

— Ариэль прыгает первая, за ней ты, бледнопузый.

— Нет! Я боюсь! — запротестовала эльфийка.

Я не успел и глазом моргнуть, как Пришибленный, не обращая внимания на визги, поднял ее и выбросил за борт. Спустя несколько долгих секунд мелькнул раскрывшийся парашют и сразу скрылся во тьме. Если бы не свет от горящей оболочки, я бы его вообще не разглядел. Дай бог, чтобы эльфийка приземлилась удачно.

— Теперь ты! — рявкнул Убарг.

Держась за стропы, я вскарабкался на край гондолы. Холодный ветер хлестал по лицу, далеко внизу чернел лес.

Помню, как в детстве я прыгал в бассейн с десятиметровки. Так бы, наверно, и простоял на краю вышки минут пять, а потом с позором спустился, если бы какая-то сволочь не пихнула в спину. Впоследствии выяснилось, что этой «сволочью» был Васян. Но факт в том, что сам я этот страх не переборол.

Сейчас было в сто раз страшнее! Даже когда кабанчик несся прямо на меня, мои колени так не дрожали. Я мысленно отдал должное Зяббиной храбрости, позавидовал Ариэль, которой не пришлось прыгать самой.

Убарг словно мысли мои прочитал:

— Прощай… — Мощная рука толкнула в спину, и я, кувыркаясь, полетел вниз.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мне удалось выровнять полет. В ушах свистело, а дыхание перехватило. В голове металась одна лишь мысль: кольцо, за которое необходимо дернуть.

Хотя какое к черту кольцо? Это только в нашем мире у парашютов кольца, а у Пришибленного всего лишь ненадежная веревка.

А вдруг не сработает?!

Я потянул веревку — ничего не произошло. Сердце чуть не оборвалось. Дернул сильнее, раздался резкий хлопок. Тряхнуло, и я завис в воздухе.

Ощущение такое, как будто кто-то большой и сильный поднял за подмышки и держит на весу. На самом деле я, разумеется, опускался, но после стремительного падения это совсем не ощущалось.

Ариэль не было видно, может, она уже приземлилась.

Я поднял голову. Вверху — полотно парашюта, а сквозь него просвечивает красным полыхающий аэростат. Убарг все не прыгал.

Когда верхушки деревьев были уже рядом, я увидел падение шара. Он, подобно огненной комете, пронесся мимо меня, чудом не зацепив край парашюта. Тяжелая гондола, ломая ветки, скрылась во тьме леса.

Каждый уважающий себя капитан покидает тонущий корабль последним. Наверное, и Убарг решил до конца не расставаться со своим творением. И только сейчас я вспомнил, как вместо того чтобы бодро сказать: «До встречи!», он с грустью молвил: «Прощай…» Вспомнил, как Зябба сдуру выкинул один парашют.

Запасного, похоже, не было.

* * *

Мне повезло — приземлился на небольшой поляне. Ноги врезались в землю, меня протащило по мокрой траве и накрыло полотном парашюта. Я лежал на земле, все тело ныло, но я был безумно счастлив уже оттого, что мой первый прыжок не стал последним. Вставать не хотелось, да и сил не было.

Вскоре показались первые лучики солнца. Я переборол себя и поднялся. Голова кружилась, перед глазами все плыло.

Освободившись от парашюта, попытался сориентироваться.

Надо найти Ариэль. Вот только как?

Крикнул что есть мочи, потом еще.

Слава богу, орать долго не понадобилось — она пришла на голос.

Когда эльфийка с хрустом вылезла из кустов, я испугался. Сказать по правде, я даже не сразу узнал ее. Вот какая разница между удачной и неудачной посадкой… В отличие от меня Ариэль приземлилась в самую гущу леса. Лицо и руки покрывали кровоточащие ссадины. Под глазом красовался фингал, а волосы слиплись от грязи. Белое нарядное платье превратилось в лохмотья.

Она заплакала. Я не знал, как ее утешить. Терпеть не могу, когда кто-то плачет. Я обнял ее. Эльфийка уткнулась мне в плечо и тихо всхлипывала.

Наконец она успокоилась, спросила:

— Что с Убаргом? Он прыгнул?

Что ей ответить? Если сказать правду, снова разрыдается. Но и соврать я не мог.

— На него не хватило «крыльев».

Она как будто онемела. И, чтобы ее утешить, пришлось сказать то, во что сам не верил:

— Я думаю, он смог посадить шар. Мы его обязательно найдем! Он должен быть где-то недалеко, чуть к востоку.

На удивление, компас был все еще в кармане, хотя мог сто раз потеряться за время всех этих перипетий. Сверившись с ним, мы двинулись в чащу леса.

Между высокими соснами бежала узенькая тропинка. Под ногами хрустели шишки, а на траве блестела роса.

— Нам нужно обязательно найти Убарга. Без него мы заблудимся, — говорила Ариэль.

Я соглашался с ней, хотя сам не верил, что орк выжил. А значит, мы уже заблудились. Волшебника искать нет смысла, иголку в стоге сена найти будет легче. Следует возвращаться в Стронгхолд. Но вот как? Дорогу-то не знаем! Придется идти через лес на юго-запад и надеяться на то, что повстречаем какого-нибудь орка-охотника. Лишь бы на охотников-эльфов не нарваться! А еще Валорион обходить!

* * *

Убарга нашли быстро.

Гондола рухнула, словно бомба, повалила пару сухих сосен и образовала целую прогалину. Сейчас от корзины осталась лишь гора обломков.

Убарг лежал рядом и не шевелился. Глаза закрыты, на лысине — рана, а торчащие по бокам пряди волос — бурые от крови.

Мы склонились над беднягой. Надо проверить пульс. Вот только как это делается? Я же не медик.

И тут я увидел, что грудь орка мерно вздымается.

Живой! Знал я, что орки — живучие, но не подозревал, что настолько! Череп у Убарга оказался прочный, как танковая броня. Еще бы кости были целы.

Я потряс его, орк застонал. Затем он, шатаясь, приподнялся, глаза смотрели непонимающе. Он чуть не упал, пришлось подставить плечо. Я согнулся под весом гиганта. Ариэль заботливо стерла кровь с его лба. Убарг дернулся, сказал:

— Бу…

— Чего? — переспросил я.

— Ыыы…

— Что это с ним?! — ахнула Ариэль, глаза наполнились испугом.

— Гыы!

Мы еще долго пытались добиться от Убарга чего-нибудь внятного. Все было без толку.

— Похоже, он крепко башкой шарахнулся, — сказал я.

— Ничего, волшебник ему поможет.

— Поможет-то поможет, только как мы найдем волшебника? Убарг теперь дорогу вряд ли укажет.

— Буу!

— Что нам теперь делать? — растерянно спросила эльфийка.

— Придется вести его обратно в Стронгхолд.

Убарг уже стоял на ногах без посторонней помощи, хотя его немного штормило.

В обломках гондолы я отыскал свой рюкзак, и мы двинулись в путь.

Я вел Пришибленного за руку. Он шел покорно, не вырывался, лишь иногда говорил «Бу…» или «Гы?» или «Гыыы!», что нам уже порядком надоело. Теперь орк на сто процентов оправдывал свое прозвище.

Мы же с Ариэль молчали. Настроение было паршивое. Такое грандиозное путешествие и так нелепо закончилось! Волшебника не нашли, следовательно, в поисках друзей мне никто не поможет. Мало того — Убарг стал дебилом, а нам теперь придется шляться по лесным дебрям и искать Стронгхолд!

Так мы прошагали минут тридцать. Молчание начинало раздражать, и я решил разрядить обстановку:

— Не волнуйся, он обязательно поправится.

На миг в глазах эльфийки появилась надежда, затем сменившаяся недоверием.

— Правда, правда. У него просто контузия. Пройдет время, и он станет прежним.

— А сколько времени должно пройти? — спросила она с наивностью десятилетней девочки.

Я пожал плечами.

Эльфийка снова приуныла. Чтобы как-то отвлечь ее от грустных раздумий, я перевел тему:

— Ариэль, а почему ты ушла от эльфов?

— В смысле?

— Ну, покинула дом, родные края.

— Какие родные края? Ты это о чем?

— Но ты ведь эльфийка, а от своих ушла.

— Эльфийка? — На ее лице застыло недоумение. — Кто тебе сказал?

Я смотрел на нее как баран на новые ворота. Или она прикалывается, или мы друг друга не понимаем.

— Э… ну я думал…

— Ты думал, что я эльфийка?! — Она улыбнулась. — Ну ты даешь!

Неужели я сморозил какую-то глупость?!

Она откинула волосы, продолжая смеяться, сказала:

— Даже дети знают, что у эльфов уши заостренные. А у меня красивые человеческие ушки! Когда Убарг поправится, я ему расскажу — полдня хохотать будет!

— А я, когда найду Васяна, тоже ему расскажу, что ты не эльфийка. Он полдня плакать будет.

— Это еще почему?

Я замялся:

— Ну, он всегда хотел… погулять с эльфийкой…

— А-а…

— Слушай, а как ты попала к эльфам?

— Я — сирота. Меня воспитывала мачеха. Когда мне было девять лет, я заблудилась в лесу. Меня нашли эльфы и привели в Валорион. Я просила их отвести меня домой, но они не хотели. Заставили работать на кухне в трактире. В один прекрасный день в Валорионе появилась Изоль, и я стала помогать ей в столовой.

Ну-ка, вот это интересно. Я ведь из-за всех этих сумасшедших событий совсем забыл расспросить ее про повариху!

— А откуда появилась Изоль?

— Не знаю, эльфы привели. Она мне рассказала, что родом из другого мира. Я сначала не верила, а потом… Она столько всего рассказывала. Такое и королевский менестрель не сочинит. Когда появилась возможность, я сбежала вместе с вами. Изоль, конечно, хорошая, но мне так надоело у эльфов. Я хочу посмотреть мир, а потом вернуться домой. Слушай, ты ведь тоже не отсюда, да? Вы с Изоль земляки?

Я кивнул.

— У вас очень интересный мир. Она столько про него говорила, что мне даже захотелось там побывать.

— А она знает, как вернуться в наш мир?

— Если б знала, то уже, наверное, вернулась бы. Жизнь у эльфов — не сахар.

В словах Ариэль была логика. А можно ли вообще вернуться на Землю? Очень надеюсь, что можно.

Солнце стояло уже в зените. Жаркие лучи проникали сквозь листья и пекли голову.

Минут через десять мы вышли к озеру. Сквозь зелень ветвей виднелась голубая гладь. Поросшие мхом стволы подступали к воде, а кое-где торчали прямо из нее.

Ариэль предложила искупаться.

Неплохая идея, если учесть, что после падения мы покрыты грязью с ног до головы.

Дно оказалось илистым, а вода жутко холодной. Кожа мгновенно покрылась мурашками. Чтобы разогреться, я решил немного подурачиться. Ударил по воде так, что струя брызнула Ариэль прямо в лицо.

— Ах, ты так! Ну, держись! — Она стала брызгаться в ответ.

Ну вот! Наконец я отвлек ее от мрачных мыслей.

Мы устроили настоящий водяной бой. Холодно уже не было. Убарг сидел на берегу и непонимающими глазами наблюдал за сражением.

Повеселившись вдоволь, мы вылезли на берег. Платье Ариэль теперь выглядело более или менее прилично. Оно намокло и плотно обтягивало стройную фигуру. Ну что за соблазны! Я с трудом отвел взгляд.

И тут произошло чудо!

— Вода… — сказал Убарг.

Мы не поверили ушам.

— Ух ты! А он идет на поправку! — возликовал я.

— Вода! — повторил орк.

— А может, он пить хочет? — предположила Ариэль.

Мы напоили Пришибленного, и он успокоился. Потом пообедали тем, что нашлось в рюкзаке. Обед вышел вполне достойным: хлеб, сыр, вяленая телятина и груши — на десерт.

На сытый желудок идти никуда не хотелось. Я предложил отдохнуть еще с полчасика. Ариэль была не против, Убарг тоже сказал: «Бу!» — в знак согласия.

* * *

Скоро Пришибленный начал бузить.

Это заключалось в том, что он мычал, размахивал руками и чуть не зашиб Ариэль. Потом вроде успокоился. Сел как истукан и вперил бессмысленный взгляд в гладь озера.

Опасаясь повторных приступов, мы решили его связать. В рюкзаке сыскалась веревка, и я перетянул ею руки Убарга. Слава богу, он не стал сопротивляться.

Надо идти.

Но теперь Пришибленный впал в другую крайность — он не желал тронуться с места.

Я попытался тянуть его. Как же! Легче сдвинуть бегемота, чем такую тушу.

— А ну отойдите от него!

Это сказала девушка, внезапно появившаяся из-за деревьев.

Молоденькая, на вид лет восемнадцать. Светленькая, голубоглазая, с пухлыми щечками. Очень миловидная. Ее внешность совершенно не вязалась с арбалетом в маленьких женских ручках. А арбалет был направлен прямо мне в живот.

— Отпустите Убарга!

Так они еще и знакомы?

Взгляд у девушки был решительный. Я медленно поднял руки вверх:

— Мы ничего ему плохого не сделали, он наш друг.

— Убарг, это так?

— Гыы…

— Что это с ним?

— Он головой ударился, — объяснила Ариэль.

— Бу… вода… ыыы!

Похоже, девушка растерялась. Но арбалет опускать она не торопилась, сказала сурово:

— Пойдете со мной. Дедушка разберется.

* * *

Теперь мы шли снова на восток. Наконечник, нацеленный мне между лопаток, здорово действовал на нервы. Ариэль молчала и, несмотря на арбалет, глядела на девчонку свысока. Беседу пришлось вести мне.

Я несколько раз пытался рассказать историю нашего полета и падения. И про то, как Пришибленный стал пришибленным. Она не хотела ничего слушать, лишь бросала свое: «Дедушка разберется…».

А вдруг действительно разберется? Знать бы еще, кто ее дедушка! Может, он в курсе, как найти Мерриора? А может, он и есть Мерриор? Ну, это было бы здорово.

— Слушай, а как зовут твоего дедушку?

— Не твое дело!

Да уж, ну и манеры!

Дальше шли молча. Только Пришибленный что-то бурчал себе под нос. Вскоре его лексикон пополнился словом «жрать!».

Я снова попытался завести разговор:

— А откуда ты знаешь Убарга?

— Не твое дело! Мне хотелось бы знать, откуда его знаете вы и что вы с ним сделали?

— Так я ж тебе уже третий раз объясняю — он упал вместе с воздушным шаром, который сам изобрел и построил.

— Да ладно врать! Что еще за «воздушный шар»?

— Это такой аппарат, на котором можно летать.

— Ха, во вранье! Летать можно только на черных драконах да на птицах-роках, которые живут в горах на востоке. Так и то на них летают одни самоубийцы! А построить какой-то там шар и подняться на нем в воздух… Даже Убарг на такое не способен, даже дедушка!

— А твой дедушка тоже изобретатель?

— Не твое дело! Никакого шара не было. Вы — пара мерзких волшебников! Вы заколдовали Убарга, похитили его разум! Наверняка он шел в гости к дедушке и наткнулся на вас.

Я плюнул в сердцах. Что поделать, если в этом мире легче поверить в волшебство, нежели в научное открытие!

— Как тебя зовут-то? — спросил я, заранее ожидая ответ, и он был именно таким:

— Не твое дело!

— Ладно, дедушка разберется, — передразнил я.

Она только фыркнула, но щечки покраснели.

— А меня зовут Петр, хотя друзья называют меня Петро. А это — Ариэль.

— Меня зовут Ника, — нехотя сказала девчонка. — Но только вот что! Если выяснится, что вы заколдовали Убарга, дедушка превратит вас в жаб!

Превратит? Ну точно — Мерриор. Вряд ли в этой глуши проживает еще один маг.

— Твой дедушка — Мерриор?!

— Вот именно! Испугались, мерзкие волшебники?!

— Да никакие мы не волшебники! — не выдержала Ариэль. — Что за день такой?! То меня за эльфийку принимают, то за волшебницу! Мы друзья Убарга, я даже немного помогала ему строить шар. Мы летели к твоему деду. У нас к нему есть дело. Откуда мы, по-твоему, знаем, что его зовут Мерриор?

— Его в округе все знают!

— А если мы маги, то почему не похитили твой разум? — ехидно спросил я.

— Волшебство требует времени, — поучительно сказала Ника. — Пока будете читать заклинание, я нашпигую вас стрелами! Только мой деда такой сильный маг, что может читать заклинания быстро.

Ну что тут скажешь?!

Тропинка, петляя меж деревьев, вела на восток. Время от времени на пути попадались заросшие мхом валуны и поваленные стволы, через которые приходилось перебираться. Убарг шагал, как марионетка, не обращая внимания ни на колючие заросли, ни на цепляющиеся за одежду ветки.

— А как ты вообще нас отыскала в этом буреломе? — поинтересовался я у строгой арбалетчицы.

— Я этот лес как свой двор знаю. Дедушка почувствовал — что-то случилось. Была сильная гроза. Он колдовал. Ему открылось, что Убаргу угрожает опасность. А потом деда послал меня к озеру — разузнать, что произошло… Я с самого утра вышла, даже петухи еще спали! — обиженно добавила она. — Не выспалась.

— Поэтому ты такая злая?

Ника фыркнула, и дальше вновь шли молча. Надеюсь, дедушка не такой злобный, как внучка. Надеюсь, он и в правду во всем разберется…

* * *

Я ожидал, что Мерриор живет в каменной башне, которая пронзает шпилем облака. Что башня окружена магическими ловушками и барьерами, и простому смертному нет туда пути.

Обиталище волшебника меня разочаровало.

Самый обычный, выстроенный из неошкуренных бревен домишко. На крыше навалена гора соломы, а стены оплетены вьюном и диким виноградом. Рядом — летняя беседка.

Домик стоял посреди широкой зеленой поляны, окруженной высокими дубами. Неподалеку журчал ручей. На поляне были разбиты заросшие сорняками и капустой грядки. Возле одной коза с голубым бантом на шее дожевывала зеленый вилок.

Стоп! А не та ли это коза, которая была со стариком?

Ну, с тем, которого мы первым повстречали в этом мире. А потом эльфы взяли нас в плен. Васян еще тогда пытался расспросить его, но дед нес какую-то ахинею. Сильно сомневаюсь, что еще кто-нибудь догадается вешать козе на шею голубой бант. Или у них тут такая мода?

Черт! И это и есть Мерриор — великий маг, мудрейший и всезнающий. А я возлагал на него такие надежды! Чем нам поможет сумасшедший старикашка, который и двух слов связать не может?!

Ника, не сводя с нас грозный арбалет, отворила дверь. Мы вошли первыми. Убарг при этом чуть не снес головой дверной косяк.

В доме было уютно.

Через прихожую мы прошли в просторную гостиную.

Приглушенный свет лился через приоткрытые ставни, а в дальнем углу, несмотря на лето, пылал камин.

У огня, спиной к нам, стоял сгорбленный старик. Седые длинные волосы, как у хиппи, свисали до середины спины.

Ника сразу заголосила:

— Дедушка, я взяла их в плен! Это злые волшебники, они заколдовали дядю Убарга! Они его связали и хотели куда-то увести!

Волшебник развернулся, и мои худшие предположения оправдались. Это оказался именно тот дед. Он прищурился и начал нас пристально рассматривать.

— Дедушка, преврати этих гнусных волшебников в болотных жаб!

Старик задумался, поглаживая белоснежную бороду.

В этот момент у меня в голове промелькнули две мысли. Первая: какая банальность! Ну почему все колдуны, чуть что, превращают своих жертв непременно в жаб? Вторая — а вдруг этот старый пень на самом деле сейчас как колданет, и будем мы с Ариэль дружно квакать в каком-нибудь болоте.

— Енто не волшебники, внученька, — хмыкнул Мерриор. — Садитеся вон туды. — Старик указал нам на скамью, покрытую волчьими шкурами.

А вот это приятный сюрприз — говорить он, оказывается, все-таки умеет. Хоть и не совсем современно.

— Деда! Ты что, не превратишь их в жаб?! — В голосе Ники слышалась смесь обиды и испуга.

— Внуча, приготовь-ка нам грибного отвару.

— Но деда!..

Мерриор нахмурился, строго посмотрел на внучку. Та вышла, хлопнув дверью. Ну и характер!

Старик подковылял поближе.

— Сынок, про тебя все ведаю, а ты у нас кто будешь, дочка?

— Меня зовут Ариэль, — ответила она. — Я сирота.

— Жрать! — гаркнул Пришибленный.

— Енто кто ж старину Убарга так по башке огрел? Тут и грибной отвар, боюсь, не помогет.

— Его не огрели! Убарг упал, — объяснила Ариэль.

— Откудва? Уж не с дерева?

Я уже собрался поведать всю нашу историю с самого начала, но старик меня перебил:

— Я же сказал: про тебя все ведаю!

— Откуда? — не поверил я.

— Ну волшебник я аль не волшебник?! Звать тебя Петр. Ты из чужих земель. Из другого мира…

Дальше Мерриор поведал о приключениях у эльфов с такой точностью, словно он там лично присутствовал. А я думал, мне придется все это самому рассказывать. Старик оказался неплохо осведомлен.

История заняла минут пять. За это время вернулась Ника. Она принесла большой кувшин, от которого по комнате пополз вкусный запах, словно от грибного супа.

— Ладно, дети, мне с вами разбираться некогды. Вот придет мой ученичок-недотепа, он все и объяснит. А мне, старому, еще бедолагу Убарга в чувства приводить. Хлебните-ка лучше грибного отвара!

Ника с недовольной гримасой подала нам кружки. Надеюсь, она ничего туда не подмешала.

Отвар оказался очень даже неплох. Похож на суп из шампиньонов.

Однако мне не терпелось узнать о судьбе товарищей:

— А где ваш ученик?

— Да шляется где-то охламон. Его только за смертью посылать, уже вторую неделю нету!

Вторую неделю! Это ж когда он вернется, если вернется вообще! Может, он решил слинять от такого учителя. Нет, так не пойдет!

— Послушайте, уважаемый! — начал я как можно вежливее. — Чтобы попасть к вам, мы, между прочим, жизнью рисковали! Пришиб… Тьфу! Убарг сказал, что вы сможете нам помочь. Я бы очень хотел задать вам всего один вопрос: как мне найти моих друзей?!

Волшебник хотел что-то ответить, но в этот момент отворилась дверь.

Так… Одного уже нашел! На пороге стоял Васян, собственной персоной. Он-то тут откуда взялся?! А Жорик где? Или и они разделились, когда убегали от зомби? Вот так дела! Неужели Стольник тоже от кого-то услышал про мудрого волшебника Мерриора и отыскал его, чтобы посоветоваться, как найти меня и Жору?

— Ты где шлялся, неуч?

— Виноват, сэнсэй! — согнулся в поклоне Василий.

Сэнсэй? Так это он и есть ученик мага, что ли?! И когда успел только?!

— Привет, Петро! — махнул он мне так, словно мы вчера расстались. Потом подскочил к деду и, вытянувшись во фрунт, по-военному отрапортовал:

— Из вашего списка достал почти всё. — Васян скинул огромный заплечный мешок и принялся вынимать оттуда кожаные пакетики. — Ягоды паслена дикого — семь штук, семена верцитуса — двести грамм, нога жабы — задняя…

— А крапчатый мухомор принес? — перебил старик.

Стольник виновато почесал затылок:

— Мухомор забыл…

— Недотепа! А голову ты не забыл?!

— Никак нет, сэнсэй! Голову не забыл!

С этими словами Васян и впрямь извлек из мешка голову. Отрубленную. Эльфийскую. Мне стало дурно.

— С ней сложнее всего было…

— Сложнее всего тебе, сынок, с последним ингредиентом будет. Но об ентом позжее. Башку у орков с ворот стибрил?

— Так точно, сэнсэй! Два раза впустую залезал, чуть не заметили! Часовой, хоть и храпит, а иногда по сторонам зыркает, гад! Только с третьего раза получилось башку спереть. А ворота, я вам скажу, сэнсэй, у них высоченные! Два раза с них падал, всю задницу отбил!

После этого рассказа мне стало еще дурнее. Оказывается, то были не галлюцинации! Если бы я тогда окликнул Васяна — не понадобилось бы никуда лететь! И с Убаргом бы все нормально было, и с Зяббой!

— Добро, — сказал старик. — Теперь иди, своему дружку все растолкуй, а потом на боковую. Завтра вам предстоит сложный денек, за последним ингредиентом пойдете.

— Куда, сэнсэй?

— Вот завтра и поведаю. Отдохнуть вам надобно. Поверь, енто тебе не за башкой на ворота слазить.

* * *

Василию в доме волшебника даже комнату специальную выделили. Вот в ней мы и уединились, дабы поведать друг другу о наших похождениях.

Стольник начал первым и рассказывал долго и подробно.

Как выяснилось, у него тоже без приключений не обошлось.

Когда на нас напали зомби, он бежал впереди Жорика. Сзади с хрустом ломались ветки, и Васян думал, что это зомби висят у него на хвосте. Ему пришлось выжать всю скорость, и вскоре он оторвался и от упырей, и от Жорика.

Таким образом, Стольник остался один и вообще не знал, куда податься. О том, что люди живут на северо-западе, он не подозревал. Когда гном рассказывал про здешнюю географию, Василий ведь ходил облегчиться. Да и компаса у него не было.

Оставаться на месте было глупо, пришлось идти куда глаза глядят.

Видно, Стольник родился под счастливой звездой, ибо на следующий же день наткнулся на Мерриора. Тот неожиданно заявил, что у Васяна задатки магии! И решил взять его в ученики. Заодно пообещал найти нас с Жориком…

Тут я не выдержал и перебил:

— Насколько я помню, когда мы его первый раз встретили, он ничего вменяемого не сказал, а только белиберду всякую нес?

— А-а… это он грибного отвара нарезался до немычачего состояния. Сэнсэй этим делом частенько злоупотребляет. И иногда его плющит по полной программе! В такие моменты он не то что два слова связать не может, вообще не шурупит ни фига! Иначе он бы уже тогда определил, что у меня магические способности, и забрал бы нас к себе… Ты не перебивай, потом будешь вопросы задавать…

Из дальнейшего рассказа я узнал следующее.

Пока я неделю шатался по лесам и пух с голоду, а потом был приманкой для кабанчика и толкал тачку с его мясом, Василий постигал таинства магии.

В учениках оказалось непросто. Необходимо перечитать кучу книг, выучить названия и свойства сотен трав, ягод, семян, корней и даже животных.

Оказывается, для того чтобы узнать, где я и Жорик, Мерриору необходимо сварить особое зелье, а потом прочесть над ним заклинание. Тогда в котле, где будет вариться это самое зелье, откроется то, что хочет видеть колдующий.

Три недели в свободное от теоретических занятий время Васян собирал ингредиенты для этого сложного волшебства.

Как уже известно, ему довелось совершить путешествие к оркам, чтобы добыть мертвую голову — неотъемлемую часть зелья. Бедняге пришлось добираться до Стронгхолда самому, ориентируясь по подробной карте, которую дал Мерриор.

Путешествие было долгим. Чтобы не нарваться на эльфов, Стольник обходил Валорион югом, через Лес Голодных Волков. Это место не зря носило такое название, и ушастые предпочитали туда не соваться. Но Мерриор обо всем позаботился. Чтобы мага-недоучку не слопали волки, он выдал ему специальную мазь. Это жутко вонючее средство отпугивало не только волков, но и вообще все живое. Василию даже комары не докучали. Единственное, о чем он переживал, пробираясь через дебри Леса Голодных Волков, это об отсутствии противогаза.

В конце концов он все-таки добрался до цели.

Васян и не подозревал, что я в это время тоже был в Стронгхолде! Надо же, так глупо разминуться! Тем не менее я нашелся сам, без всякого волшебства.

Но колдовать все равно придется, чтобы выяснить, где Жора. Почти все ингредиенты уже собраны, остался лишь один.

— Ты уверен, что он не шарлатан? — спросил я. — Думаешь, по-настоящему колдовать умеет?

— Умеет. Я тебе вот что скажу, Брынский, если у нас и есть билет обратно в наш мир, так это Мерриор. Больше него про Эорин никто не знает!

— Какой еще Эорин?

— Балбес! Мир этот так называется. Кстати, сэнсэй и про портал в курсе!

— Он знает, где находится овраг?!

— Знает, знает.

— Выходит, дело за малым, найти Жорика, и — прощай, гостеприимный Эорин.

— Именно, но только не все так просто. Я же говорю, чтобы узнать, где Пухлый, сперва надо сварить зелье и прочитать заклинание. Заклинание прочитать — это не наши заботы, на то нам и Мерриор, предоставим дело профессионалу. А вот с зельем, чувствую, еще придется попотеть. Я-то думал, самый трудно доставаемый компонент — мертвая башка. Но старик сказал, что нужно еще что-то. Ты же сам слышал. А он слова на ветер не бросает!

— Веришь, что магия сработает?

— Стопудово! Старик — профи! Я уже видел, как он колдует. Между прочим, совсем не так, как в книжках про это пишут. Молниями сэнсэй направо-налево не кидается. Ему, чтобы колдануть, почти всегда сначала надо зелье приготовить.

— А ты-то сам колдовать научился?

— Пока нет, на это время требуется.

— Так мы же Жорика найдем, и домой. Ты, надеюсь, не думаешь здесь остаться?

— Мы ведь будем знать, где портал, и всегда сможем сюда возвратиться! Я сэнсэю пообещал, что вернусь и продолжу учебу, чтобы он не расстраивался. Он всегда хотел иметь ученика.

— А у его сумасшедшей внучки таланта к магии нет, что ли?

— Единственное, что она умеет делать магически, это влиять на дедушку, — усмехнулся Васян. — Она из него, как из пластилина, что хочет, то и лепит. Бедный старик ей ни в чем отказать не может! Помню, как-то захотела она в Лесу Голодных Волков поохотиться. Сэнсэй ей: «Внуча, енто опасно!», а она носик наморщила, ножкой потопала, старик и растаял. Говорит: «Ну хоть мазь возьми», а Ника в ответ: «Вот еще! От нее воняет!» Короче, отпустил он ее без всякой мази… Ну а по-настоящему колдовать она не умеет. Да и вообще мало кто умеет. Старик говорит — этот дар очень редкий.

— Думаешь, у тебя и правда он есть?

— Если честно — не знаю, я пока ничего такого не чувствую. Но сэнсэй в этих вещах шарит. Здорово бы было.

Я тоже вкратце рассказал другу свою историю. Из всего, что со мной произошло, нашего бабника-неудачника в основном заинтересовало лишь то, что связанно с Ариэль.

— Слушай, а ты это… к ней не подъезжал?

— Не волнуйся, она не в моем вкусе.

— А ну, да… ты же на Анютке своей помешанный, тебя эльфийками не соблазнишь.

— Кстати, разочарую тебя: Ариэль не эльфийка.

— Чего? Ты гонишь?!

— Правда, она сама сказала. Еще смеялась полчаса, когда узнала, что мы ее за эльфийку приняли.

— Жалко… — протянул Василий. — Ну ничего, она все равно красотка.

— А как тебе внучка твоего сэнсэя? Ты же тут уже почти месяц, наверняка пытался наладить отношения.

— Да не нравится она мне. Шустрая уж очень, как пацанка. И вообще, мы с ней слишком похожи характерами, как брат и сестра.

Чтоб наш Васян относился к симпотной молодой девчонке как к сестре! Что-то не верю я в это.

— Да ладно тебе сказки рассказывать! Наверняка хотел подъехать, а она тебе по морде съездила. Угадал?

Щеки друга слегка покраснели:

— Не совсем… Признаюсь, я бы, конечно, порезвился с ней под луной… Вот только… себе дороже выйдет. С такими намерениями лучше к ней на пушечный выстрел не подходить.

— Это еще почему?

— Осерчает дедушка Мерриор и превратит мое достоинство в одуванчик. А потом скормит своей козочке.

Я вздрогнул, представив эту картину. Жестоко. Если дедушка Мерриор сторонник невинности до такой степени, лучше и впрямь держаться от Ники подальше, мало ли, что ему пригрезится.

— Да и дерется она лучше любого пацана… — добавил начинающий ученик мага.

— А-а… понятно, — протянул я, улыбаясь. — Значит, получил-таки. От девчонки! Во прикол!

— Ты смотри, Петруха, она ведь и тебе запросто может вломить. Тогда прикольно уже не будет.

— Интересно, откуда у нее боевые навыки? Ее дед не похож на учителя по рукопашке.

— Они часто в Стронгхолде гостят. Вот зеленые и научили. Она сама мне рассказывала, как орчатам морды бьет.

— Ты лучше расскажи, как она тебе морду набила, — хохотнул я. — Да в подробностях, пожалуйста.

Стольник что-то проворчал и сменил тему:

— Что это за орк с вами?

— Это местный Монгольфье, он воздушный шар и изобрел. Кстати, он хороший друг твоего сэнсэя. Надо было ушами не хлопать, когда я рассказывал! А ты только про Ариэль и слушал. Ладно… давай к делу. Раскажи-ка мне лучше об Эорине этом, ты, по-моему, больше знаешь, что тут да как.

Васян вытащил из ящика стола карту, развернул и начал тыкать указкой:

— Мы находимся в северной части континента размером с нашу Европу. Нет, пожалуй, чуть поменьше. Климат — умеренный. Развитие, как в Средневековье. На северо-западе — королевство Атрем. Несколько крупных городов, куча деревушек. Столица королевства называется Лареция. Там живут люди. Всяких орков, троллей, эльфов и прочих гномов в Атреме не жалуют. Расисты хреновы. Чуть южнее королевства — болота, Гиблые Топи называются. В южной части болот — тролли обитают, а если вглубь зайти — там твари всякие страшные водятся. Мерриор говорит, что туда нос лучше не совать. А восточней, с севера на юг тянется Хребет Мира, под ним живут гномы.

Стольник прервался, чтобы зевнуть, и продолжил экскурс в географию:

— На юго-западе — орки, это ты и сам знаешь. А вся центральная часть континента принадлежит нашим знакомцам — эльфам. Их в Эорине как у нас китайцев — самый распространенный народ.

— Странно, обычно в фэнтези эльфы — редкая вымирающая раса.

— То — в фэнтези. А здесь, куда ни плюнь, в эльфа попадешь. Городов пять, не меньше. Столица — Валорион, нам там уже довелось побывать, сам оценил эльфийское гостеприимство. Ушастые тут всем заправляют. Орков помаленьку теснят, троллей в болота загнали.

— А люди?

— С людьми не воюют. Но граждане королевства предпочитают в леса не соваться — ушастые могут и подстрелить.

Теперь у меня было хоть какое-то представление о здешнем положении вещей. Интересно, куда Жорика судьба занесла?

— Кстати, наш овраг с порталом находится чуть северо-восточнее, — сообщил Василий. — Отсюда пешком дня два, если не торопясь. Ника нас туда проводит, так что это не проблема. Остается только найти Пухлого. Теперь пойдем спать! А завтра узнаем, какой последний ингредиент. Ох, нехорошие у меня предчувствия, стопудово тяжко придется.

Мы легли спать в комнате Васяна, а Ариэль поселили к Нике. Стольник долго ворчал, что лучше б наоборот: Ариэль к нему, а меня к Нике. Под это брюзжание я и заснул.

* * *

Утром мы все, включая пока еще не выздоровевшего Убарга, сидели в открытой беседке и попивали грибной отвар.

Коза, которую, как выяснилось, звали Эсмеральда, крутилась рядом, и Мерриор кидал ей сушеные рыжики. Старик в ней души не чаял.

Ника все еще смотрела на меня и Ариэль с подозрением, но «грязными волшебниками» уже не называла. И на том спасибо.

Васян незаметно (как он думал) косился на Ариэль. Еще чуть-чуть, и слюни потекут. Только ее увидел, сразу позабыл и про последний компонент, и про Жорика. Я легонько пнул его под столом, чтобы привести в чувства. Стольник намек понял правильно:

— Сэнсэй, вы говорили, что вам нужен еще какой-то ингредиент для колдовства.

— Нужен, нужен. Чтобы свершить сие волшебство, мне понадобится порошок из зуба очень редкой зверюги. Зовется она — землеутроб вострозубый.

— И где этого вострозубого отыскать? — спросил наш ученик.

— Мне доподлинно известно, что один ехземпляр ентой твари обитает, а точнее, произрастает в ельпийском граде Валорионе.

— О нет! Неужто Джарлак?! — выдохнул Василий.

— Да, точно, в простонародье — Джарлак, — подтвердил дед.

Только не это!

— А зуб какой-нибудь другой твари не подойдет? — поинтересовался я.

— Сгодился бы хобот мохноногого слонопотамуса, но, к сожалению, они полностью вымерли.

— Вот дерьмо! Что же делать?! — запричитал Стольник. — Джарлак сам нам свой зуб не принесет! А если мы пойдем в Валорион, там нас ему же и скормят!

Мерриор хитро прищурился:

— Не боитесь, не скормят. Своих ельпы землеутробу не скармливают.

— Своих?!

— Превращу вас в ельпов, и вся недолга. Сходите к ним в гости, а там под шумок и зуб надыбаете. Как, согласны?

Мы с Васяном переглянулись.

— Это хоть на время или так эльфами и останемся? — спросил я.

— На время, на время. Еллюзия енто. Продлится дня два.

— Если нет другого способа узнать, где Жорик… — протянул Василий.

— Нету.

Стольник снова глянул на меня.

— Тогда придется нам эльфами стать, — кивнул я.

Васян заворчал:

— Ну, толстомясый! Знал бы ты, как мы из-за тебя рискуем! Вот найдем Пухлого, я ему все выскажу!

Мне эта идея тоже показалась опасной до безумия:

— Даже если мы будем выглядеть как эльфы, они все равно нас вычислят. Да и как мы им объясним наши действия? Скажем, что мы стоматологи, пришли Джарлаку больные зубы удалять?!

— Не трухайте, историю я вам уже придумал. Завтра у ельпов праздник. Ежегодный турнир Большого Лука. С других городов столько стрелков понаедет, ну и вы, охламоны, среди них затеряетесь. А на случай, если ельпы енти начнут расспросы вести, мол, вы откель и вообще кто такие будете, вот вам и легенда: далеко на северо-востоке ельпийский град есть — Лилалиндэл зовется. Вот вы якобы аж оттудова путь держите. Лучники из вас так себе — дерьмо. Поентому наплетете, что просто на турнир поглазеть пришли. Ну как? Лихо?

— Лихее некуда! — пробурчал я.

Мерриор хмыкнул:

— Попасть в Валорион — еще не самое опасное! Хуже всего, что каждый должен королеве дар преподнести. Вы в подарок ей вот ентот камень вручите. — Дед подобрал с земли серый булыжник размером с грецкий орех.

Он что, издевается?! Если мы такой подарочек преподнесем, нас тогда сразу Джарлаку бросят, не посмотрят, что эльфы.

Старик прочел сомнения на наших лицах, обнадежил:

— Да не переживайте, я его в самоцвет превращу. Дня на три волшбы хватит, а потом снова булыжником станет.

Тут вмешалась Ника:

— Я тоже с вами пойду!

— Пойдешь, пойдешь, стрекоза! Тебя все равно не переспорить. Запретишь, так сама за ними увяжешься. Тем более путь только ты и ведаешь. Но ельпийкой я тебя оборачивать не буду, чтобы в град не совалась! Проводишь — и домой! А вы, охламоны, дорогу запоминайте, обратно самим чапать придется!

— А я? — обиженно сказала Ариэль. — Я тоже хочу пойти. Мне здесь одной будет скучно, и я хочу повидаться с Изоль.

— Енто опасно, девочка. Не надобноть тебе иттить. Лучше ты мне пока насобираешь десять ромашек и пять корней солодки бурой. И конечно же грибочков… Будем с тобой старину Убарга отпаивать.

Ариэль приободрилась:

— Тогда передайте Изоль от меня привет.

— Хок'кей, передадим, — пообещал Стольник.

— Ладно, хватит языком молоть, — поторопил Мерриор. — Вот, хлебайте зелье оборотное.

Сей колдовской процесс состоял из двух этапов — мы пили горькое зелье, а старик бормотал заклинание. На слух оно было похоже на ту околесицу, которую Мерриор нес в день нашей первой встречи.

Когда волосы Васяна посветлели и начали отрастать буквально на глазах, а уши заострились, я окончательно поверил, что Мерриор не какой-нибудь шарлатан, а самый настоящий волшебник. Мало того, мой друг еще и подрос сантиметров на двадцать!

Он окинул меня взглядом:

— Да ты красавец, Петро! Настоящий эльфийский командир!

Приятно слышать. Надо сказать, Васян тоже выглядел круто.

Наша потертая одежда превратилась в эльфийскую — штаны из тонкой кожи и зеленые плащи, в которых легко замаскироваться в лесу.

— Внуча, ну-ка принеси им луки. Ельп без лука — енто как гном без бороды!

Ника принесла из сарая два лука со стрелами и два охотничьих кинжала. Оружие будет не лишним, потому что кинжал, который подарил Зябба, я потерял во время падения.

— Вот классно! — восхитился Васян, накладывая стрелу на тетиву.

— Особенно классно будет, когда эльфы попросят продемонстрировать твое умение стрельбы из лука, — сказал я не без ехидства.

— А что? Не вопрос.

Ученик мага вскинул лук, целясь в толстый ствол дуба, росшего шагах в двадцати. Тетива больно ударила по пальцу, Стольник завизжал, а стрела не пролетела и трех метров.

Смеялись все, даже Убарг. Василий покраснел и больше стрелять не пытался.

Тем временем Мерриор, как и обещал, превратил камень в сверкающий бриллиант и вручил его не кому-нибудь, а мне:

— Ты, сынок, главным будешь. Охламону такое дело доверять нельзя.

Васян обиженно вякнул:

— Как на ворота Гадюшника лазать, так можно, а как главным — рылом не вышел.

Друг еще долго ворчал по этому поводу.

А когда уже выходили, Стольник воскликнул:

— А вам не кажется, что мы кое-что забыли?

— Что? — насторожился я.

— Имена придумать!

Я на миг задумался:

— А, это ерунда! Я буду — Леголас, ну а ты — Дриззт До'Урден.

— Сам ты Дриззт!

— Да это самый крутой темный эльф нашего мира!

— Дурацкие имена, — скривилась Ника. — Эльфов так не называют!

Ариэль с ней согласилась.

— А как называют? — осведомился Васян.

Ариэль призадумалась, потом выдала:

— Сейчас в моде — Александр, Иван, Лаврентий…

— Чего?! — выпалили мы со Стольником одновременно.

— Эльфят стали так называть после того, как в Валорионе появилась Изольда Викторовна. Она столько красивых имен выдумала! А самое модное имя — Иосиф!

Я рассудил:

— Тут несостыковка получается — мы ведь не эльфята, а взрослые особи. По-моему, когда мы родились, ее еще тут не было. Поэтому будем Леголасом и Дриззтом До'Урденом.

— Ладно! Дриззт так Дриззт, — проворчал Василий.

* * *

До Валориона добрались ближе к вечеру. Ника действительно знала лес как свои пять пальцев.

— Ну всё, пока! — сказала она. — Эх, как я вам завидую, такое приключение. Если бы дедушке не пообещала… Жаль, что он меня в эльфийку не превратил!

По девчонке было видно, что она вся горит от желания поучаствовать в предстоящей авантюре. А вот мы с Васяном серьезно волновались. Манеры-то у нас не эльфийские. И главное, обычаев не знаем. Проколоться будет проще простого!

Внучка волшебника скрылась за деревьями, и мы почувствовали себя еще более неуютно. Но надо поторапливаться, через пару часов окончательно стемнеет.

— Ты запомнил, как город, из которого мы идем, называется? — спросил я.

— Ли… Ла…

— Понятно. Надеюсь, никто не спросит.

Мы и сами не заметили, как оказались в Валорионе. Стены-то вокруг города нет.

В просветах между деревьями замелькали огни. Это горели масляные фонари над дверями эльфийских домов. По узким улочкам сновали толпы ушастых. Столько их я еще не видел. Пожалуй, действительно со всех городов понаехали.

— Смотри, эльфийки!

Васян аж глаза выпучил. Возле раскидистого старого клена стояли две красавицы. Они были очень похожи на свою королеву, такие же стройные, высокие, синеглазые. И безумно притягательные. Особенно для Стольника. Как загипнотизированный, он сделал шаг в их сторону. Я успел ухватить его за руку и затянул в кусты:

— Ты это куда намылился?

— Как куда? Знакомиться!

— Крыша поехала?!

— Что такого? Мы же — эльфы. Значит, можно познакомиться. Когда еще такой шанс будет?

Мне захотелось врезать ему разок, чтобы опомнился.

— Они тебя в два счета раскусят! Что ты им говорить собрался?

— Ну там «Привет!», «Как дела?». Они хоть и эльфийки, а все равно девчонки. А девчонки везде одинаковы. Пойде… О-ой!

Я все-таки от души врезал ему под дых. Подействовало. Василий внял голосу разума. А точнее — кулаку разума. Но для профилактики я ему еще минут пять высказывал, какие нас ждут перспективы, если кто-нибудь догадается, что мы — фальшивые эльфы.

Мы вышли из кустов и двинулись по улице. Стольник изо всех сил старался не заглядываться на эльфиек, а я думал, как нам заполучить зуб.

— Стоять, кто такие?! — неожиданно раздалось из-за спины.

Мы вздрогнули, медленно обернулись.

Это был тот самый эльф, который нас тогда арестовал и посадил в яму. Я хорошо запомнил его пронзительный взгляд и коварную улыбку.

Васян взял нити переговоров в свои руки:

— Эльфы Дриззт До'Урден и Леголас… Прибыли лицезреть турнир Большого Лука.

— Откуда?

Вот черт! Настырный какой! Попался же на нашу голову! Вспоминать название города было бесполезно, такую тарабарщину все равно не вспомнишь! А начнешь мямлить — сразу раскусит.

— Откуда?! — грозно повторил вопрос эльф.

— От верблюда, — буркнул я. Терять было уже нечего.

— Отверблюда? Первый раз слышу про такой город! На севере, что ли?

— Точно, — пришел на выручку Василий. — Да это даже не город, так, деревня.

— Что-то подозрительные у вас рожи. Подарок королеве Элире принесли?

— Принесли.

— Тогда за мной! Я как раз во дворец иду.

Я не мог поверить — неужто пронесло?! Неужто он проглотил чушь про «Отверблюда»! А я-то думал — все, конец нам!

— Ах да, — сказал эльф. — Забыл представиться, в вашей дыре небось обо мне не слыхали. Меня зовут Элеондил Золотая Арфа, я — командор ордена Великого Древа, особа, приближенная к ее величеству! Ну, хватит таращиться, что, никогда живого командора не видели?! Идем.

Мы пошли вслед за эльфом. По моей спине все еще бегали мурашки. Но вроде подвоха никакого не было, он действительно нам поверил.

* * *

Во время прошлого визита в Валорион нам не удалось лицезреть королевский дворец.

Высокие стены были из сверкающего камня, похожего на хрусталь, но непрозрачного. Вокруг росли исполинские дубы и клены. На окнах виднелись тонкие серебряные решетки. Сейчас они блестели в свете множества факелов.

Внутри оказалось еще красивее, чем снаружи. Потолок и пол были отделаны светлым полированным деревом. Всюду стояли вазы с растениями и цветами, а на стенах развешаны картины. Преобладали такие, на которых эльфы либо мочили орков, либо приносили их в жертву Джарлаку.

По замку туда-сюда сновали толпы ушастых. Сегодня они были облачены не в привычные охотничьи костюмы зеленого цвета, а в парадную одежду — изящные камзолы всевозможных расцветок — от серебристого до лилового, полупрозрачные сорочки в кружевах и оборках. Эльфийки щеголяли в платьях с глубокими декольте, и несчастный Васян чуть не сломал глаза.

В коридоре какой-то эльф, не обращая ни на кого внимания, играл на лютне.

Я невольно заслушался. Тонкие пальцы виртуозно скакали по струнам, извлекая совершенно непривычную для моего слуха мелодию. А когда эльф тихонько запел, я застыл, словно ноги к полу прилипли. Хоть я с музыкой на «ты» (как-никак, за спиной музыкальное училище и два года консерватории), но такой красоты еще не слыхал!

Васян с Элеондилом уже ушли далеко вперед, а я все стоял, не в силах сделать и шага, ловя каждый божественный звук. Наверное, Стольник заметил, что я отстал и обернулся посмотреть, в чем дело. Элеондил тоже обернулся, сердито уставился на меня, недовольный заминкой. Потом в его глазах появилось подозрение. Он медленно двинулся назад, ладонь легла на рукоять меча. Что это с ним?!

И тут до меня дошло. Действительно — странно так пялиться на поющего эльфа, если ты сам — эльф! Эка невидаль!

— Чего застыл?! — недобро поинтересовался командор ордена Великого Древа.

На миг я растерялся, затем выдал первое, что пришло в голову:

— Никогда не слышал этой песни.

— А-а… — Подозрительность в глазах Элеондила сменилась презрением. — Вы же из деревни. Может, вы и «Трех мертвых орков» не слышали? — Командор закатился громким смехом.

Мы с Васяном тоже засмеялись. Надо было поддержать его шутку, видимо, этот шлягер знают все эльфы, так же как мы «Калинку».

Нахохотавшись вдоволь, Элеондил зашагал по коридору. Мы поспешили за ним. Стольник незаметно пихнул меня кулаком под ребра, прошептал:

— Ты совсем дебил? Забыл, что мы — эльфы? Мы не должны ничему удивляться!

Отпираться я не стал — друг прав. Только что я ему высказывал про эльфиек, а тут чуть сам все не испортил! Но как можно было не заслушаться таким пением?! Васян далек от музыки — не понимает.

Зал для аудиенций располагался на первом этаже.

В дальнем его конце, на высоком деревянном троне восседала королева Элира.

Мы встали в длинную очередь эльфов, пришедших поклониться ей. Командор Элеондил теперь занял место по правую руку от трона.

Ушастые подходили к венценосной особе, кланялись, представлялись и вручали подношения — перстни, ожерелья, украшенное драгоценностями оружие.

Вскоре настал и наш черед. Я нервничал, спина вспотела, и одежда липла к лопаткам. Стараясь скрыть дрожь в голосе, представил ее величеству себя и Васяна.

Лицо прекрасной королевы было надменным. Холодный взгляд скользнул с меня на Стольника и на нем задержался.

— Дриззт, говоришь? Странное имя…

Василий смущенно поклонился.

Я тоже склонил голову и вручил бриллиант королеве.

— Недурно, — протянула она. — Наслаждайтесь гостеприимством Валориона.

Эта ритуальная фраза означала: «Подарок принят, а теперь убирайтесь, не мозольте глаза».

Мы с Васяном поспешили ретироваться из дворца.

* * *

У нас было два варианта, как заполучить клык Джарлака. Первый — ночью, когда все будут дрыхнуть. Второй — завтра, когда все будут глазеть на турнир. В обоих были свои плюсы и минусы.

В любом случае пока надо снять номер в гостинице и дождаться глубокой ночи. Денег нам предусмотрительный Мерриор наколдовал изрядно, так что проблем быть не должно.

Гостиницу нашли быстро. Название у нее было чисто эльфийское — «Лук и стрелы».

Чтобы излишне не палиться, самый шикарный номер снимать не стали и поселились в довольно паршивеньком. Эльф в ливрее принял золотой и записал наши имена в книгу постояльцев. Судя по аромату у него изо рта, гостиницу надо было назвать не «Лук и стрелы», а «Лук и чеснок»!

Когда вошли в комнату, в нос ударил запах сырости. Из-под кровати тут же вылезла крупная крыса и уставилась на нас с таким видом, будто мы и ей должны за номер заплатить. Василий снял сапог и швырнул в серую тварь. Та юркнула обратно и больше не показывалась.

Раздевшись, мы с наслаждением развалились на кроватях. После дневного перехода мышцы слегка гудели. Я почувствовал, как все тело расслабляется, как по нему разливаются теплые волны. Конечно, мы уже привыкли, что в этом мире постоянно приходится много ходить пешком, а то и бегать. Еще месяц назад, после такого марш-броска я бы тотчас уснул, и ничто не заставило бы меня подняться. Переход с орками до Стронгхолда развил во мне выносливость. Васян тоже закалился в постоянных походах за травами.

Тут я вспомнил:

— Мы ведь обещали передать привет Изольде.

— А как она нас в эльфийском обличье узнает? — резонно поинтересовался Стольник.

— Да уж…

— Может, фиг с ней, с Изольдой? Нам еще за клыком к Джарлаку лезть. Обойдется она и без привета.

— Дело не только в этом… Вообще потолковать бы с ней не мешало, выяснить — как и когда сюда попала.

— Как, как… Так же, как и мы, через портал.

— А ты не задумывался, почему она все про Сталина да про фашистских недобитков лопотала?

— А я почем знаю? Может, у нее крыша поехала от новых впечатлений. Не каждый ведь день в параллельный мир попадаешь!

— С «чердаком» у нее не совсем в порядке — это точно. Но у меня почему-то какое-то странное чувство, что она не сдвинутая. Словно она действительно из сороковых.

— Не может же ей быть за сотню лет, на вид-то всего пятьдесят.

— А вдруг в этом мире не стареют? — предположил я.

— Что-то по сэнсэю не скажешь, что здесь не стареют, — хмыкнул Васян, потом хлопнул себя по лбу и выдал:

— А может, в этом мире время по-другому течет? Получается, что медленнее. Сколько эта Изольда уже здесь?

— Ариэль говорила, что лет пять.

— Если она из сороковых сюда попала, то, выходит, пока здесь прошло пять лет, на Земле пролетело семьдесят!

От этой мысли меня пробрал холодный пот. Я лихорадочно принялся подсчитывать:

— Мы здесь уже больше месяца. За пять лет проходит семьдесят, значит, за год — четырнадцать лет. А за месяц — больше года! Дома прошло уже больше года!!! Нас давно похоронили!

— Ну, скажем, не похоронили, а считают пропавшими без вести.

— Но уже, наверное, даже не ищут. Родители все глаза проплакали!

На душе стало погано. Очень погано.

— Это всего лишь гипотеза, — обнадежил Васян, но и он выглядел поникшим.

— Если твоя гипотеза верна, то нам надо шевелить задницами. Пару лет здесь — и возвращаться нет смысла. Нас никто не узнает, нам никто не поверит, а родители будут уже стариками!

— Тогда за зубом, прямо ночью.

— Сначала поговорим с поварихой, может, она все-таки того… И вообще, авось что-нибудь выясним.

* * *

Несмотря на поздний час, Изольда была еще в столовой. Хлопот много — столько эльфов понаехало, и каждый непременно желал отведать ее стряпни. Вся столовая была забита ушастыми.

Они галдели на все голоса и пили эль. Правда, до орков им было далеко — никто не танцевал на столах, никто не вылетал в окно.

Стольник немедля перешел к делу. Подгреб к Изольде, снующей с подносами в руках между столиками, и шепнул на ухо:

— Привет от Вождя!

Глава «партизанского сопротивления» застыла как вкопанная и подозрительно уставилась на Васяна.

Тот что-то зашептал ей очень тихо, видимо, объяснял про то, что мы не эльфы, а старые знакомые, просто слегка заколдованные.

Наконец ему это удалось, и Изольда поманила нас на кухню. Тут было уютно и тихо, если не считать шипящих на сковороде блинов и бурлящего борща. От аппетитных запахов у меня потекли слюнки. Думаю, Изольда нас без ужина не оставит.

Под потолком, на подвесных жердочках сидело несколько голубей. Надеюсь, они не гадят в борщ?! А может, в этом и состоит кулинарный секрет Изольды?!

То, что я только подумал, Васян догадался озвучить:

— А эти ваши голуби, они в кастрюлю не того?..

— Нет, что ты?! Они у меня воспитанные.

* * *

Изольда оказалась не совсем сумасшедшей, несмотря на все ее прибамбасы. И историю поведала интересную. Жалко, толку от ее рассказа было мало.

Как сюда попала, Изольда и сама не поняла.

Она родилась в тысяча девятьсот первом году. Когда началась война, работала на заводе, а как только фашистские оккупанты вторглись на просторы нашей Родины, ушла с партизанами в лес.

Однажды их предал кто-то из своих же. Фашисты вышли на след партизан.

Изольда бежала по лесу, отстреливалась, потом хотела пустить пулю в лоб, но, к счастью, закончились патроны. Враг был уже рядом.

Внезапно крики погони стихли. Изольда затаилась в кустах и просидела так до вечера. Потом попыталась отыскать товарищей, но вместо них… наткнулась на эльфов.

Те по традиции хотели кинуть ее Джарлаку, однако ей повезло. На кухне не хватало людей. Благородные эльфийки неохотно утруждают себя таким низким занятием, как стряпня. Там она познакомилась с Ариэль.

Эльфы от блюд Изольды просто тащились. Позже она попросила их построить столовую и даже сама сделала чертежи, ибо в молодости училась на архитектора. Ей не отказали. Так появилась знаменитая столовая «У Изоль».

К сожалению, как вернуться, она не знала, слово «портал» ей было неведомо.

Ничего полезного мы не выяснили. Зато хоть борща навернули.

— Еще борщика? — ласково говорила повариха, наливая добавку. — Бойцам сопротивления нужно хорошо кушать.

Гипотеза Василия могла быть верна, и поэтому долго у Изольды мы решили не засиживаться. В дорогу она насовала нам пирожков с картошкой и грибами. А потом вдруг достала из кармана неброское кольцо и протянула мне.

— Зачем? — удивился я.

— Это колечко подарил мне один знатный эльф, которому я однажды налила добавки бесплатно. На него летят голуби. В смысле не на эльфа, а на кольцо летят.

— Это как?

Я надел кольцо на палец. С потолка мне на руку тут же спикировал голубь.

— Кыш! Кыш! — забранилась Изольда на птицу. — Я буду посылать вам голубей с письмами.

— А как оно работает? — полюбопытствовал Васян.

— Тот, кто когда-либо надевал это волшебное кольцо, может отправлять голубей, и они будут лететь через любые расстояния к тому, у кого это кольцо на пальце. Правда, иногда дикие голуби тоже летят на него.

Круто. Еще не хватало, чтобы мне на голову слетелись птицы со всей округи!

— У меня здесь целая голубятня, — гордо продолжала Изольда. — Я так переживала, что тогда не додумалась отдать колечко моей девочке Ариэль. Но теперь у нас всегда будет связь!

Связь — это, конечно, хорошо. Но пока я лучше сниму кольцо и уберу в карман — не нравится мне, как на меня косятся здешние голуби. Вот-вот облепят со всех сторон.

* * *

Мы распрощались с Изольдой и направились в номер. Надо было дождаться ночи. Ждать осталось недолго — уже совсем стемнело, и в небе горели крупные звезды. Правда, на улицах еще встречались загулявшиеся эльфы. Ведь завтра их самый главный праздник, некоторые еще вовсю веселятся, поют, кричат, предвкушая потеху.

Поднялись в номер.

— Разбудишь, когда эти горластые заткнутся, и пойдем на дело, — сказал Васян, устраиваясь на кровати.

— Это ты хорошо придумал, только не учел, что я тоже подремать не прочь.

— Давай жребий кинем. — Стольник полез за монетой. — «Орел» — я сплю, «решка» — ты.

Подкинул. Монета закатилась под кровать. Кому спать, а кому бодрствовать, мы так и не узнали.

— Именем королевы Элиры, откройте!

В дверь затарабанили.

Мы испуганно переглянулись. Голос был настойчивый, не предвещающий ничего хорошего. Похоже, мы влипли.

— Что делать? — шепотом спросил Васян.

— Тсс! Может, подумают, что нас нет.

— Дриззт До'Урден и Леголас! Я знаю, что вы там! Отворяйте!

В дверь стукнули с такой силой, что она содрогнулась. Мы с Васяном — тоже. У меня во рту пересохло. Стольник судорожно оглядывал комнату в поисках, куда бы спрятаться, глаза бегали, как у затравленного зверя.

— В окно, — предложил он.

— Ну конечно… Весь город ушастыми кишит, нас мигом схватят.

— Вот именно, что весь город эльфами кишит, а мы тоже эльфы! Как-нибудь среди них затеряемся.

Достроить план побега нам не дали.

Мощный удар сорвал дверь с петель, она грохнулась на пол, чуть не зашибив Васяна и подняв облако пыли.

На пороге стоял эльфийский командор, весь зеленый от ярости. Окинув нас ледяным взором, он прошипел:

— Вы что тут, оглохли?! Почему сразу не открыли?!

— Мы спали, — моментально нашелся Васян.

Командор недоверчиво прищурился. Странно, но он был один. Если что-то заподозрил и пришел арестовывать, то почему в одиночку? Неужели настолько уверен в собственных силах? Честно говоря, мы прекрасно понимали, что Элеондил легко управится с нами обоими. В любом случае раз он пинком выбивает дверь, у нас серьезные неприятности.

— Ты пойдешь со мной! — указал он на Васяна.

Друг посмотрел на меня. Во взгляде была мольба.

— Пошевеливайся, Дриззт.

— Прощай, друг! — одними губами прошептал Стольник и вышел вслед за эльфом.

Мысли в голове играли в чехарду. Куда его повел Элеондил?! В яму? Тогда почему меня не арестовали?!

Я выглянул в окно. Командор вел Васяна по улице. Руки он пленнику не связал, клинок к горлу не приставил. Уже добрый знак. Тем не менее от эльфов можно ждать любой подлости.

Надо выручать друга!

Я накинул плащ и выскользнул на улицу. Народу уже практически не было. Темная пелена закрыла звезды, и только тонкий серп луны иногда просвечивал сквозь облака. Тьма сейчас мне на руку. Прячась в тени домов и деревьев, которых в Валорионе было предостаточно, я последовал за эльфом.

Я еще не очень хорошо ориентировался в городе, но вроде не в сторону ямы ведет. И не к Джарлаку.

Один раз Элеондил обернулся. Я мгновенно нырнул за ближайшее дерево и залег в сырую траву.

— Поганые крысы! Уже по улицам снуют! — посетовал эльф.

Меня приняли за крысу!

— Да, спасу от них нет, — поддакнул Васян. Видимо, хотел наладить отношения.

— Тебя не спрашивают, До'Урден!

Командор был зол.

Я распластался за толстым стволом, стараясь слиться с травой. Что-то противно упиралось в бедро. Я пошарил в кармане. Это оказалось кольцо Изольды. Чтобы не мешалось, я надел его на палец.

Двинулись дальше. Наш Дриззт До'Урден впереди, следом — эльф, а шагах в десяти сзади — я, на полусогнутых.

Вдруг Элеондил резко обернулся. К счастью, возле меня торчал огромный пень. Я еле успел прыгнуть за него.

Командор насторожился.

Неужели заметил?!

— Мне кажется, за нами кто-то следит! — провозгласил он.

Я затаил дыхание. Сердце стучало: бух-бух-бух, и мне казалось, что его слышно на весь Валорион.

Похоже, Васян догадался, в чем дело.

— Крысы, — сказал он поспешно. Может, излишне поспешно.

— Сейчас я эту крысу… — эльф приладил стрелу на тетиву, — …продырявлю!

Я облился холодным потом.

Элеондил медленно приближался к пню.

— Вот она! — выкрикнул Василий. — Прыгнула вон в ту щель! — Он указал на дом в противоположной стороне от моего пня. Молодец!

— Здоровая, как лошадь! — продолжал Стольник отвлекать эльфа.

Командор развернулся. Посмотрел, куда указывает Васян.

— Как лошадь, говоришь? Как же она в ту щель пролезла, а?

— Ну, это я так, образно…

Щель в самом деле была маловата не только для лошади, крыса, чтобы туда пролезть, должна как следует посидеть на диете.

Однако сработало.

— Пошли, Дриззт, тебя уже заждались! — грубо сказал Элеондил.

И тут произошла неприятность!

С соседнего дуба прямо на меня, громко хлопая крыльями, слетел голубь!

Эльф резко развернулся.

— Брысь! Кыш! Пошел на… свое дерево! — шептал я, пытаясь стряхнуть назойливую птицу. Проблема заключалась в том, что нужно было сделать это как можно тише.

Наконец удалось!

Голубь взмыл вверх и… тут же рухнул на меня, пронзенный стрелой.

— Голубь! — разочарованно молвил командор.

— Точно! Это он следил за нами! Вот пернатый негодяй! — затараторил Васян.

— Пойду-ка гляну…

— Э-э… Нас ведь уже заждались.

— Твоя правда, До'Урден! Идем, ее величество не любит ждать. Если прогневишь королеву, будешь завтра на турнире присутствовать. В качестве мишени.

Василия ведут к королеве! Ничего себе! Интересно, зачем? Уж не заподозрила ли она чего?!

Первым делом я спрятал предательское кольцо обратно в карман и только потом продолжил слежку.

Вскоре мы очутились возле дворца. Васян и эльф скрылись за тяжелой дубовой дверью, а я не знал, что делать дальше.

Во дворце светилось только одно окно — на третьем этаже. Вокруг в изобилии росли дубы и каштаны. Придется вспомнить молодость и лезть на дерево.

Светящееся окно было распахнуто. Судя по необъятной кровати с балдахином и королеве Элире в ночной рубашке, комната являлась королевской опочивальней.

Королева стояла ко мне спиной. Кружевной, чуть ли не прозрачный пеньюар не скрывал изящные формы.

Не успел я устроиться на ветке поудобнее, как отворилась дверь.

На пороге стояли командор и наш До'Урден.

— Проходи, славный эльф, — протянула королева серебряным голоском.

— А ты, Элеондил, оставь нас.

Командор стиснул челюсти так, что хруст был слышен даже мне, и вышел, хлопнув дверью. Причем явно громче, чем позволял дворцовый этикет.

Ревнует, что ли?

Элира налила вина в два высоких хрустальных бокала.

— Угощайся, бесстрашный До'Урден.

Васян поблагодарил слегка дрожащим голосом. Отхлебнул и поморщился. Было ощутимо заметно, что бесстрашный До'Урден чувствует себя не в своей тарелке.

— Откуда такое красивое имя — Дриззт?

— Бабушка придумала, — пролепетал Стольник.

Бабушка! Ну погоди у меня, внучок! Вот блин! А он еще не хотел себе это имя брать! Надо было назвать его Леголасом!

Королева провела ноготком по васяновской щеке. Тот покраснел, как свежесваренный рак.

— А мне казалось, что ты храбрый воин.

— Э-э… да! — выдавил Василий, стуча зубами.

Королева слегка расстегнула на груди пеньюар. Я стиснул зубы от досады. Ну почему она сразу повернулась ко мне спиной?! Судя по отвисшей челюсти До'Урдена, грудь была что надо.

— Иди ко мне!

Стольник в ответ что-то пискнул.

Королева повалила его на кровать.

Ничего себе! Похоже, за друга можно не волноваться.

Я бы, конечно, посмотрел, как До'Урдена лишают невинности, но все скрыл балдахин.

* * *

Васян вернулся лишь под утро.

Усталый, помятый, но… Никогда я не видел друга таким счастливым! Даже когда в детстве он нашел марку с Лениным, и в этот же вечер какой-то чудак-коллекционер купил ее за пятьдесят баксов, Васян так не сиял.

— Что, мечта сбылась? — ехидно спросил я.

— Ты что, подглядывал?!

— К сожалению, нет. Ну как? Да ладно, можешь не отвечать, и так все на лице написано золотыми буквами. Поздравляю, друг! Переспал с эльфийкой, да еще и не с простой, а с королевой! К чему после такого стремиться?!

Василий пребывал в эйфории.

— А ты не забыл, донжуан, что у нас каждая минута на счету? Один день здесь — две недели там!

— Да, да, пора идти, турнир вот-вот начнется.

— Ты-то хоть помнишь, где Джарлак произрастает? — осведомился я.

— Примерно. Между прочим, мимо ямы пройдем, в которой мы сидели.

— Да уж, не самые приятные воспоминания.

Так как в гостиницу мы возвращаться не собирались, то забрали все наши немногочисленные вещи — луки, кинжалы и, главное, веревку, которая понадобится, чтобы спуститься в утробу Джарлака.

Вышли на улицу. Утро было свежим, ласково светило солнышко, не менее ласково пели птицы. На нас никто не обращал внимания, все встречные эльфы спешили в центр города на турнир.

— Ты уже подумал, как зуб выкорчевывать будешь? — спросил я друга.

— Почему я?! Я тебе что, стоматолог?!

— Ты меня удержишь?

Васян неуверенно пожал плечами.

— А я тебя удержу, наверное.

— Наверное?!

— Да ладно, ты же не Жорик. Метр с кепкой, и весишь как котенок.

— Это раньше было. До колдовства. А теперь я с тобой одного роста.

— Мерриор же сказал, что это всего лишь иллюзия.

— Вот возвратимся, попрошу меня таким и оставить. Надоело, когда какой-нибудь козел шибздиком обзывает! К тому же, может, еще придется сюда вернуться.

— Конечно. Королева будет ждать, — съязвил я.

Стольник перевел тему разговора в прежнее русло:

— Я в эту трубу зубастую не полезу!

— Хорошо, жребий кинем.

* * *

Когда проходили мимо зиндана, где нас держали эльфы, повстречали старого знакомого — Чебурашку.

Вид у него был очень печальный. Нас он, естественно, не узнал.

— А вы почему не на турнире? — грустно спросил эльф.

— Сейчас пойдем, — ответил Васян. А я между тем заглянул в яму. Она была не пустая — на дне валялась зеленая туша. Пленили очередного орка. Бедняга.

— Везет же вам! — завистливо протянул Чебурашка. — А меня караульным поставили. И чего эту яму охранять? Все равно сбежать невозможно! Пока орки летать не научатся…

Тут Чебурашка заткнулся, почесал затылок и добавил:

— Хотя этот к нам именно прилетел…

— Это как? — спросил Василий.

— Да мы сами в шоке! Утром смотрим, а он в яме сидит! Еще позавчера она пустая была, даже решетку не запирали. Такого еще не было, чтобы орки к нам в яму сами залезали! Спрашиваем: «Ты откуда?» А он отвечает: «Прилетел!» Ничего, вот соревнование закончится, и он у меня полетит. Джарлаку в пасть! Из-за этого летуна приходится турнир пропускать!

Я пригляделся внимательнее к лежащему орку. Никак Зябба? Точно, вон обрывки парашюта валяются. Вот это ирония судьбы! Угораздило же приземлиться прямо в яму!

Шепнул Васяну на ухо:

— Надо выручать!

— Рискованно! — отозвался тот. — Всю операцию под угрозу поставим из-за какого-то орка!

— Это не какой-то орк. Это тот, с которым мы тебя искать летели. Он хоть временами и свинья, но я его в беде не оставлю!

— Эй, вы чего это шепчетесь? — вмешался Чебурашка. — Над ушами моими смеетесь?!

— И в мыслях не было! — честно ответил Васян, а потом вкрадчиво поинтересовался: — Послушай, друг, ты очень хочешь посмотреть турнир?

— Спрашиваете! Еще бы!

— Мы можем подменить тебя на вахте.

Чебурашка недоверчиво уставился на Стольника, и тот поспешно добавил:

— Не бесплатно, конечно.

Эльф порылся в карманах, извлек пару медяков:

— Вот.

— Ты за кого нас принимаешь?! — фыркнул Васян. — На кону турнир Большого Лука. Это тебе не какой-нибудь Уимблдон!

— Чего? — не понял эльф.

— Денег прибавь — вот чего!

Чебурашка долго шарил в карманах, наконец выгреб два золотых и горстку серебра. Протянул Стольнику. Тот презрительно глянул на монеты, забрал их. Буркнул:

— Кинжал давай!

Эльф нехотя вынул клинок из ножен.

— Вместе с поясом! — потребовал ненасытный Васян.

— Это ж грабеж! — возмутился Чебурашка, но пояс отстегнул.

— Хорошо, договорились. Приятного просмотра!

Чебурашка уже несся в сторону площади.

— Ну золото-то понятно, а на фиг тебе его пояс сдался? — спросил я.

— Пригодится! А вдруг ему подозрительным покажется, что мы слишком легко согласились его подменить? Пропустить турнир Большого Лука для эльфа — все равно что заядлому футбольному болельщику не посмотреть финал чемпионата мира… Ладно, давай лучше орка твоего вытаскивать.

Мы откинули решетку и спустили вниз веревочную лестницу, которая валялась тут же у ямы.

— Вылезай, парашютист! — крикнул Стольник.

Зяббу упрашивать не пришлось. Вскарабкался по лестнице с быстротой и ловкостью макаки.

Потом вытаращился на нас удивленно:

— Вы, двое жалких ушастиков, решили, что справитесь с Зяббариусом из клана Хрёда?! Думаете, что вдвоем сможете отвести меня к Джарлаку?!

Не успел я опомниться, как орк засветил Васяну такую плюху, что тот улетел прямо в яму.

— Стой, Зябба! Это я — Петр!

Но Зябба не слушал. Мне навстречу вылетел огромный зеленый кулачище, и свет померк.

* * *

Когда я очнулся, не сразу понял, где нахожусь.

Оказалось — в яме! Нос опух, голова болела, ребра ныли. Получается, Зябба, после того как меня вырубил и скинул сюда, сам спокойно смылся.

Рядом мешком валялся Васян. Я затряс его. Друг разлепил глаза, под правым налился свежий синяк.

— Где мы?

— Лучше тебе этого не знать.

— Черт! Это все ты со своим орком!

— Я ж не думал, что он нас не узнает. Точнее, что не узнает — думал, а вот что сразу в рыло даст… Я рассчитывал, что успею ему все объяснить! Так он не поверил!

— Что делать будем?

— Ничего. Придут эльфы, наплетем им, что орк действительно летать умел. Вылетел из ямы, а нас сюда скинул. Или чудом каким-то вылез. Мы же эльфы, нам поверят. Тем более ты теперь фаворит королевы!

— Бред! В такое бы и тупые орки не поверили, не то что подозрительные эльфы. Только даже если бы и поверили, я тебе вот что скажу: пока турнир не подойдет к концу, нас здесь не обнаружат, а к тому времени, как закончится соревнование, закончится и колдовство! И ушастые найдут у себя в зиндане не двух эльфов, а Василия Сотникова и Петра Брынского, которых они давно мечтают скормить Джарлаку. Приятный сюрприз, да?!

Да уж, ситуация обернулась хуже некуда. Судьба в очередной раз зло посмеялась над нами!

Оказалось, что перед тем, как скинуть меня в яму, Зябба вывернул мне карманы и забрал все золото, а также лук и кинжал. Не позарился только на голубиное кольцо. Оно и понятно, я бы сам такое дерьмо не взял, чересчур невзрачное. Я надел его. На решетку начали слетаться голуби. Пришлось снять, пока нас не обгадили с ног до головы.

— Как думаешь, сколько до конца соревнования? — спросил Стольник.

— Не знаю, наверное, полдень уже. Турнир в самом разгаре.

И тут у меня возникла идея. У нас ведь остался лук! Когда Зябба дал Васяну в глаз, тот улетел в яму вместе с луком. И веревка у него в мешке есть. Я достал ее и привязал к стреле.

— На, стреляй в решетку.

— Зачем?

— Прутья деревянные, стрела в них воткнется, по веревке поднимемся к решетке и попытаемся открыть. Шансов, конечно, мало, но мы же не собираемся ждать здесь ушастых!

— А почему стрелять должен я?

— Ты же у нас великий лучник, любовник королевы, бесстрашный Дриззт До'Урден. Да и опыт у тебя уже есть хоть какой-то.

Стольник натянул тетиву, выстрелил. Тут же заорал, тряся отбитым пальцем. Стрела, не долетев до решетки, воткнулась в земляную стену ямы.

— Давай! Попытка номер два, — сурово сказал я.

Васян посмотрел на меня как на садиста, но лук все же натянул.

Попытка номер два увенчалась успехом. Нет, в решетку Стольник не попал. Стрела пролетела между прутьев и вылетела наружу. Но так было еще лучше.

Я потянул за веревку, и стрела легла на решетку. Она прочно лежала на прутьях. Теперь можно попытаться подняться по веревке. Если, конечно, стрела выдержит, не переломится.

— Давай карабкайся! — велел я.

— Да ты запарил, Петро! Я не обезьяна! Какого хрена я должен лезть?!

— По той же причине, по которой полезешь в пасть Джарлака. Ты легче! К тому же ты даже на орочьи ворота умудрился взобраться.

— Да я на них еле влез, — буркнул Василий.

— Ты легче, — повторил я. — Тебя стрела выдержит.

Он походил взад-вперед по яме, обдумывая сей довод.

— Вот дерьмо! Ладно, уболтал!

Стольник плюнул на руки и полез по веревке.

До обезьяны ему и впрямь было далеко, разве что до беременной. Тем не менее медленно, но верно он полз вверх. И почти добрался до решетки, когда переломилась стрела.

После этого я выслушал немало лестных отзывов в свой адрес.

— На! Теперь твоя очередь, — протянул мне лук и стрелы Васян, устав материться.

— Если тебя стрела не выдержала, то меня и подавно!

— А вдруг?! Давай, давай стреляй.

Похоже, придется повторить подвиг друга.

Я выстрелил. На удивление, довольно профессионально — в смысле тетивой по пальцу не получил.

Стрела взмыла вверх, и в этот миг над решеткой показалось что-то зеленое. Это зеленое едва успело отклониться.

Сверху послышалось:

— Ах ты образина ушастая! Еще б чуть-чуть и ты лишил бы меня глаза!

Решетка отползла в сторону, и в яму заглянула Зяббина рожа.

Неужто вернулся?!

— Эй, ушастый, а ну убери лук! А не то я спущусь и засуну его в твою тощую задницу!

Я бросил лук. Вдруг и вправду спустится.

— А теперь признавайся, откуда у тебя это?! — Зябба показал мне фотографии.

Я понял, почему орк возвратился!

Снимки я носил в кармане в кожаном мешочке. Когда Зябба меня обшаривал, прихватил этот мешочек, наверное, решил, что там что-то ценное. Покинув Валорион и оказавшись в безопасности, Зябба не удержался от соблазна посмотреть трофеи и наткнулся на фотки. И теперь вернулся, чтобы разобраться, откуда они взялись у какого-то эльфа.

Я проникся уважением к орку, как-никак он хочет выяснить, что случилось со мной.

— Эй, Зябба, не тупи! Я — Петр, мы вместе охотились на кабанчика, вместе летели к Мерриору. Это он превратил меня в эльфа… на время, — торопливо добавил я.

Спустя минут пятнадцать удалось-таки убедить недоверчивого орка.

Я кинул ему веревку, и Зябба, кряхтя, вытянул нас из ямы.

Затем крепко обнял обоих, у меня аж кости затрещали.

— Так вы специально пришли сюда, чтобы спасти меня?! — воскликнул он.

— Конечно! — и глазом не моргнув соврал Василий.

Зеленый торжественно склонил голову:

— Зяббариус из клана Хрёда теперь ваш вечный должник! На! — Орк вернул мне снимки. — Прими это в знак признательности и доверия!

— Слушай, э-э… Зябба, — сказал Стольник. — Нам тут еще одно дельце нужно обтяпать. Как раз твоя помощь понадобится…

* * *

Сказку про репку читали? Кошка за Жучку, Жучка за внучку и так далее…

Вот у нас было то же самое. Зябба стоял на коленях на краю ямы, именуемой по-научному «землеутроб вострозубый», и держал меня за ноги. Я висел вниз головой и в свою очередь держал за ноги Васяна. Тот же изо всех сил пытался выдрать у Джарлака один из верхних зубов. Снизу клокотало и чавкало — Джарлаку эта процедура, явно, не нравилась.

— Ну и воняет же тут! — возмущался Стольник.

— А ты ему зубы почисти, — предложил я.

Наконец, моему другу удалось-таки выдернуть зуб.

— Есть! — радостно выпалил он.

— Тяни! — крикнул я Зяббе. Тот напрягся и вытащил нас из темного чрева.

И тут нас поджидала неудача.

В сторону Джарлака направлялась группа вооруженных луками эльфов.

Какого черта?! Они же все должны быть на турнире!

Спина вмиг стала мокрой, я лихорадочно соображал, что предпринять. Убежать можем не успеть — стрелами нашпигуют. Прятаться некуда, разве что в Джарлака.

Зябба сжал кулачищи, а Васян быстро сунул зуб в карман.

Отряд ушастых приближался. Черт! Придется импровизировать.

* * *

Я до последнего надеялся, что эльфы пройдут мимо. Что им делать возле Джарлака? Ведь пленных орков среди них нет.

Но, как назло, ушастые шли именно сюда, а руководил ими не кто иной, как Элеондил. Наставив на нас лук, он зловеще протянул:

— До'Урден! И этот твой дружок! Что здесь делаете? Почему орк на свободе?!

— Дело в том, что Чебурашка… — начал я оправдательную речь.

— Кто?!

От волнения я забыл, что Чебурашкой его окрестил Васян, а настоящее имя уже вылетело из головы.

— Этот ваш красномордый, который вахту у ямы нес… Он разрешил нам казнить орка.

— Ласилер… Понятно, хотел турнир посмотреть, гаденыш. Накажем.

— А вы почему не на турнире? — спросил я, чтобы потянуть время.

Глаза Элеондила грозно сверкнули. Видимо, командор считал, что вопросы тут может задавать только он. Я поспешно добавил:

— Вы ведь такой хороший стрелок. Я думал, вы участвуете.

Элеондил сменил гнев на милость и соизволил объяснить:

— Вот этот идиот… — Он указал на одного из эльфов, и тут я заметил, что у того руки связаны за спиной. — Вот этот идиот решил поучаствовать в турнире, несмотря на то что руки у него растут оттуда, откуда у нормальных эльфов растут ноги! Когда стреляли по воробьям, он умудрился не только промахнуться, но и испортить прическу самой королеве. Ее величество распорядилась, чтобы косоглазого стрелка отдали Джарлаку. Я решил скинуть его самолично!

М-да… А Мерриор говорил, что своих они Джарлаку не скармливают. Хотя тут, бесспорно, случай вопиющий.

— Ну, что стоите? Давайте казните орка, — распорядился эльф. — Мы тоже с удовольствием посмотрим.

Зябба огорошенно глянул на меня, потом на ощетинившихся луками эльфов, затем снова на меня.

Что же делать?!

— Может, вы первые? — спросил я. — Не могу представить, что благородный эльф уступит дорогу какому-то вонючему орку.

— Верная мысль, — согласился командор.

А горе-лучник зыркнул на меня с лютой ненавистью.

Его подвели к краю ямы. Элеондил отвесил косорукому эльфу пинка, и тот, не удержав равновесия, улетел в смрадное нутро Джарлака.

Короткий вскрик, и вверх брызнул фонтан крови. Ушастые радостно завизжали.

Вот и вся отсрочка.

— Теперь зеленорылый!

На Зяббу было жалко смотреть. Эльфов около десятка, и каждый держит орка на прицеле, потому драться бесполезно.

— Чего ждете, пихайте его в яму! — недовольно сказал командор. — Мы жаждем крови!

— Может, оставим его на завтра? — предложил я. — Растянем удовольствие.

Тут эльф, стоящий по правую руку от Элеондила, сказал:

— Командор, какие-то они странные.

— Ты прав, Эйвэ! Обыскать их!

Двое эльфов подбежали к нам и принялись шмонать. Первым делом забрали кинжалы. Потом и до зуба Джарлака добрались. Но это еще не всё! Настырный Эйвэ залез ко мне в карман и вынул фотографии.

— А ну-ка дай сюда! — рявкнул командор.

Он глянул на снимки и обескураженно заморгал. Затем злобная гримаса исказила его лицо.

— Что это?! Вы носите с собой портреты зеленорылых?!

Я уже хотел ответить, что отобрал их у пленника, но Васян меня опередил:

— Это мишени. Мы настолько ненавидим орков, что стреляем в их портреты из луков. Так намного интереснее, чем стрелять по обычным мишеням.

— Что-то не вижу дырок от стрел, До'Урден! Или ты такой паршивый лучник?

— Э-э-э… так это новые, еще не опробованные мишени.

— Командор, тут что-то не так, они нас дурачат! — воскликнул Эйвэ.

Вот же ублюдок подозрительный!

— Свяжите их, — приказал Элеондил. — Разберемся позже. Скорее всего, они предатели.

— Точно, — поддакнул Эйвэ. — Лазутчики зеленорылых! А портреты — что-то типа пароля, чтобы выйти на связного.

— Будем их пытать, — ухмыльнулся командор. — Они у меня всё-о-о расскажут.

Он повертел в руках фотографии.

— А это непотребство я порву.

— Не-э-эт!!! — завопил Зябба.

Но было поздно, Элеондил с отвращением разорвал снимки.

Что тут началось!

Зябба схватился за горло, выкатил глаза и запричитал:

— Умираю! Не могу дышать! Связь с моим астральным двойником прервана! Великий Гадюшник, я у твоих ворот!

Эльфы и Васян недоуменно уставились на орка. А тот катался по земле и всхлипывал:

— Умираю! Петр, тебе в наследство — мой топор…

Вот она сила самовнушения!

Я подскочил к зеленому, влепил пару пощечин. Его лицо постепенно принимало осмысленный вид.

— Ты будешь жить! — быстро зашептал я. — Извини, но про связь с астральным двойником я обманул.

В глазах Зяббы недоверие сменилось яростью:

— Ах ты сопляк, да я тебе ща глаз на задницу натяну и заставлю эльфам подмигивать!

Он сгреб меня за воротник. Мои ноги оторвались от земли и болтались в воздухе.

Эльфы загомонили, предвкушая потеху.

— Сейчас он его сам Джарлаку швырнет, — предположил Элеондил.

Однако у Зяббы были насчет меня другие намерения.

Швырнуть-то он швырнул, но только не Джарлаку, а прямо в эльфов.

Перед этим, правда, орк успел скороговоркой прошептать мне в ухо:

— Не бзди, пацан, это я специально комедию ломаю, чтобы ушастиков отвлечь!

Я полетел в эльфов, словно шар для боулинга, ну а ушастые разлетелись, как кегли. Правда, от удара и из меня чуть дух не вышибло.

— Бежим! — крикнул Зябба.

Несмотря на адскую боль в ребрах и позвоночнике, я мигом вскочил. Ну а как иначе? Жить захочешь — и не такое сделаешь! Я еще и зуб Джарлака успел выхватить из рук ошарашенного эльфа.

До спасительных деревьев добежать мы не успели. Ушастые повскакивали, натянули луки.

— Стоять! — рявкнул командор. — А то стрелять прикажу!

Мы все остановились одновременно. Каждый знал, какие из эльфов лучники. Ведь совсем чуть-чуть до леса не добежали, а так бы скрылись за деревьями, может быть, удалось бы удрать!

Я посмотрел на Стольника и вздрогнул. Облик Дриззта До'Урдена таял на глазах. Васян снова стал маленьким брюнетом. Закончилось волшебство. Надо полагать, я тоже вернулся к своему натуральному виду. Вот теперь нам точно не отбрехаться!

— Мать моя эльфийка! — вырвалось у кого-то из ушастых.

— Этих взять живыми или мертвыми! — рявкнул командор.

В этот миг из леса вылетел арбалетный болт. Он просвистел у Элеондила над ухом. Неужели Ника вернулась?

Эльфы заозирались, пытаясь понять, откуда прилетел нежданный подарочек.

— Всем стоять на месте! Нас там много! — выкрикнул я, естественно, блефуя.

— Кто двинется, у того в брюхе будет дырка! — добавил Стольник.

В подтверждение из леса вылетел еще один болт.

Эльфы застыли на месте, а мы, пятясь, отступали. Вот мы уже за кустами.

— Они блефуют! Их всего четверо! — опомнился Элеондил. — Орк, двое, которые прикидывались эльфами, и их толстый друг с арбалетом.

Похоже, он принял Нику за Жорика…

Засвистели эльфийские стрелы, одна прожужжала прямо над головой.

— Бегите! — выкрикнула Ника.

Это было уже излишним, мы и так неслись, только пятки сверкали.

То ли за деревьями нас не было видно, то ли слухи об эльфийской меткости сильно преувеличены, но ни одна стрела в нас не попала.

* * *

Хорошо, что внучка Мерриора знала эти края не хуже эльфов. Поэтому, вместо того чтобы ломиться через бурелом, оставляя за собой кучу следов, мы мчались протоптанными зверьем тропами. Темп был бешеный.

Когда спустя полчаса мы с Васяном высунули языки на плечо, пришлось перейти на быстрый шаг. А я-то думал, что уже стал выносливым, как бегун-марафонец. К нашему стыду, даже девчонка не так запыхалась. Зябба тот вообще выглядел свеженьким.

Ника заставила нас еще долго петлять по лесным дебрям, чтобы сбить ушастых со следа.

До хижины Мерриора мы добрались только к вечеру. После этого марш-броска мы со Стольником еле держались на ногах. Но и тут передохнуть нам не дали.

Вместо приветствия старик протянул нам терку.

— Это еще зачем? — удивился я.

— Енто чтобы порошок из зуба сделать. А вы что, удумали этакий бивень целиком варить?!

Пришлось заняться измельчением зуба.

— Не боишься, что эльфы сюда нагрянут? — поинтересовался я у Василия.

— Если что, сэнсэй почувствует.

Черт! Мне бы его уверенность. Я вспомнил свистевшие над головой стрелы. А если эльфы разгадают все уловки Ники и придут по нашим следам сюда?

Но солнце село, а эльфы так и не появились, что меня очень радовало.

Пока управились с зубом, дед подготовил все необходимое к ритуалу. Приготовления были серьезные, я и не ожидал такого размаха.

Во дворе Мерриор начертил пентаграмму, линии которой тускло поблескивали в звездном свете. В каждом углу магической фигуры ярко полыхал факел, а в центре старик разжег костер. Над огнем висел гигантский котел, заполненный бурой вязкой жидкостью.

Но это еще не все. Самое жуткое — рядом с костром торчал кол, на который была насажена эльфийская голова. Та самая, которую стащил у орков Васян. Мертвые губы раздвинуты в зловещем оскале, а невидящие глаза смотрят в никуда.

Поглядеть на ритуал собралась вся компания. Мы со Стольником подошли поближе, а Ника и Ариэль стояли чуть поодаль. Зябба же уселся прямо возле костра и спокойно прихлебывал пиво, которое выклянчил у Мерриора. Даже Убарг был здесь. Правда, он явно еще не выздоровел — тупо вращал глазами, иногда мычал что-то нечленораздельное.

Все ингредиенты кроме зуба были уже закинуты. Мерриор стоял неподвижно, смотрел в рыжие языки пламени. Мы все с нетерпением ждали, что же он сделает. Простояв так с минуту, волшебник забрал у Василия мешочек с порошком и, прошептав какую-то абракадабру, сыпанул в котел.

Что тут началось!

Глаза эльфийской головы открылись и уставились прямо на меня.

Мои ноги подкосились.

— Именем Света и Тьмы, повелеваю! — рявкнул Мерриор так, что я чуть не подпрыгнул. — Открой, где есть отрок… Как там вашего дружка?..

— Жорик, — выдохнул Васян.

— Открой, где есть отрок, нареченный Жориком! Покажи!

Голова скосила взгляд в котел. От мертвых глаз исходило мистическое зеленоватое свечение. Вдруг варево перестало бурлить, и в нем проступила картина. Она слегка колыхалась, как отражение в воде.

Вообще-то это была даже не статичная картина, а движущееся изображение. Словно смотришь немое кино.

Комнатушка, тускло освещенная единственной свечой. Стены и пол из грубого камня, окон нет, только железная дверь. На полу в куче соломы сидит огромный парень, в котором я не сразу узнал Жору.

Видок у него был плачевный. Одет в отрепья, волосы слиплись от грязи, лицо изможденное, под глазами — черные круги. Если присмотреться, в рванине можно угадать остатки джинсов и свитера. М-да, такой прикид даже бывалый хиппи постеснялся бы напялить.

Однако, несмотря на все невзгоды, Жорик все еще выглядел упитанным.

— Пухлого что, в казенный дом посадили? — растерянно спросил Васян.

В это время Жора бросил вороватый взгляд на дверь. Затем достал из-под лохмотьев черствый кусок хлеба и принялся его грызть.

— Где енто? — властно спросил Мерриор.

И тут голова заговорила! Мрачным загробным голосом она произнесла:

— Подгорное королевство. Подземелья. Третья камера от входа.

— Чего еще поведаешь?

Голова оскалилась в злобной улыбке:

— Вашему другу… конец… связи…

Огонь под котлом погас, словно задуло порывом ветра. Глаза мертвого эльфа закрылись.

— Говорил же тебе, охламон, надо было больше крапчатых мухоморов нести! — заворчал старик.

Васян виновато потупился.

А голова тем временем сползла с шеста и рухнула в котел.

Ближе всех находился Зябба, и его забрызгало кипящим варевом. Зеленый выдал пару фраз, от которых Ариэль залилась краской. Хорошо хоть не ошпарился — шкура у орков толстая…

— Похоже, Жорик ваш в дерьме, — резюмировал Мерриор.

— Это точно, — подтвердил Васян, а я спросил:

— А где это, Подгорное королевство?

Ответила Ника:

— На востоке, под Хребтом Мира. Три дня ходьбы. А как вы ходите, так и вовсе — неделя.

— Надо спасать толстомясого, — твердо сказал Стольник.

Внучка волшебника посмотрела на него как на полного идиота:

— Он в темницах Подгорного королевства! Это вам даже не эльфийская яма! Оттуда его так просто не вытащить! С боем не прорваться, гномы — отличные рубаки, даром что коротышки.

— Тогда — выкупим! Гномы деньги любят, это во всех книжках написано. Сэнсэй, ты же нам золотишка наколдуешь?

— Наколдовать-то — наколдую, — хмыкнул Мерриор. — Вот только гнумы енти не любят, когда к ним в горы заходят чужаки. Они у вас золотце-то отберут, а вас самих в подземелья заныкают. Гнумам веры нет!

— Что же делать, сэнсэй?

— Лучше всего собрать внушительную силу. Воинов ентак сто. Силу все уважают. Вот когда рыл сто наберется… аль хотя б пятьдесят… тады уж и переговоры вести можно.

— Ничего! Соберем народ, вытащим! — уверенно заявил я. — Зябба, орки помогут?

Зябба засмотрелся на свои сапоги, помявшись сказал:

— Я твой должник! Я пойду! Зуб пойдет, если я скажу! Попробуем уговорить Агырра. Остальные не пойдут — это не их война.

Моей уверенности поубавилось. Я, Васян, Зябба, Зуб, Агырр — не очень-то внушительная сила, чтобы вести переговоры, не говоря уж о том, чтобы попытаться отбить Жорика.

Как же быть? Где взять подмогу?

— Я знаю, кого подтянуть! — радостно закричал Стольник.

Все уставились на него.

— Подтянем толкиенистов! Все просто! Идем к оврагу, попадаем в наш мир, и зовем толкиенюг. Они — фанаты! Стопудово согласятся!

Я прикинул. Их там как раз человек сто, а то и больше. Это уже серьезная сила, с такой можно выдвигать любые требования.

— Точно, точно, — кричал воодушевленный Васян. — Подтянем Трора Густоборода, или как там его… Да и этот Эрик из клана Серого Лиса тоже вроде ничего мужик!

— Тогда надо топать к оврагу, — подвел итог я.

Вдруг старик насторожился, вытянул тощую шею, словно к чему-то прислушиваясь:

— Идуть.

— Кто идут?

— Ельпы! Через минут десять здесь будут! Внуча, схорони их пока в хате. А я с ельпами потолкую.

* * *

— За мной, в дом! — скомандовала Ника.

Мы кинулись за ней к хижине волшебника. Дверь закрыли на засов. Хотя разве это остановит эльфов?

Все затаились, словно мыши, когда кот рядом.

Я слегка отодвинул штору, выглянул в окно. Факелы в углах пентаграммы еще пылали, ярко освещая поляну перед домом. Да и ночь выдалась звездная, так что все было отлично видно.

Вскоре из-за темной стены леса появился целый отряд эльфов. Штук двадцать.

Хотя Зябба и стоит в бою пятерых, да и Пришибленный, думаю, может несколько ушастых уработать, даже несмотря на то что башка у него пока еще соображает неважно. Но с таким количеством лучников нам не справиться. Плохо дело. Ох плохо!

Предводителем отряда оказался, ясное дело, Элеондил. Вот ведь крепко нам на пятки подсел, мерзавец!

Среди эльфов присутствовал и Чебурашка. У него под глазом красовался свежий фингал. Элеондил слов на ветер не бросает — наказал Чебурашку. Ну и поделом.

— Чем могу служить, господа ельпы?

— Не ельпы, а эльфы! — оскорбленно воскликнул Элеондил.

— Ну, я и говорю, ельпы… — развел руками дед.

— Тебя, Мерриор, разговаривать учить — все равно что муштровать гнома стрелять из лука! — махнул Элеондил.

— Поздно ужо учить, енто верно. Старого пса по-новому гавкать не научишь. Так чем обязан? Или, точнее, чем вы мне обязаны?

— Не думал я, что ты, старик, дружбу с этими свиньями, орками, водишь.

— Орками? Да ни в коем разе! С чегой-то ты взял? — Мерриор настолько умело изобразил удивление, что я ему чуть сам не поверил.

— Нас привел сюда след беглого орка и двух фальшивых эльфов, а также их толстого дружка.

— Какого толстого? Не было такого… — пробормотал старик удивленно.

— Ага! А остальные, значит, были?! Не упорствуй! Согласно пророчеству Элдората, они изменят наш мир… и не в лучшую сторону! Тебе ведь тоже хуже будет!

И что он к нам так прицепился с этим пророчеством?! Не собираемся мы их мир менять! Хотя Васян уже обдумывал перспективы. Вернуться домой, достать пару «калашниковых» и поставить ушастых на место. О чем это я? Я же пацифист. Да и автоматы на базаре не купишь. Но всегда можно подтянуть толкиенистов, что мы и сделаем. Вот только бы выбраться из этой передряги.

— Кстати, не знаешь, кто тут может превращать людей в эльфов? — наседал тем временем Элеондил.

— Понятия не имею.

— Колдун у нас в округе только один.

— Не-э… мне такая волшба не ведома. Чтобы человека, да еще и в ельпа! Тут сильный чудодей нужен. А я так… козу там вылечить иль дождик вызвать…

— А что скажешь насчет следов? Они привели прямо к твоей лачуге!

— Не может быть!

— Зачем тебе проблемы, под старость-то лет? Лечил бы коз своих. Выдай зеленорылого и этих… эльфов фальшивых, и мы уйдем. Даже хибарку твою сжигать не станем.

— Я бы с радостью. Токма где ж их взять-то?

Элеондил начал выходить из себя, губы побелели, глаза загорелись:

— Не надо с нами ссориться, старый сморчок! Или ты против эльфов?!

— Я? Ни в коем случае, почтенный! Я ельпов завсегда почитал! Водить с вашим племенем дружбу для меня честь большая!

Командор подошел к волшебнику поближе. И тут его взгляд упал на котел.

— Это для чего?

— Как — для чего? Покушать себе варю. Похлебку.

— Подозрительно. Если ты один, то зачем такой огромный котел? Вот для беглого голодного орка и его дружков… особенно толстого…

Элеондил заглянул в котел. А когда поднял лицо, оно было белое от ярости, покрасневшие глаза, казалось, испепелят старика:

— Ах ты, грязный эльфоед! Ты будешь умирать очень медленно! Обыскать дом! А этого держите на прицеле, если попробует выкинуть какой-нибудь фокус — сделайте из него решето.

Трое эльфов вскинули луки, а остальные, обнажив мечи, метнулись к дому. Бесшумно и мягко, как охотящиеся кошки.

Теперь мы точно влипли!

— За мной! — шепнула Ника.

Она отодвинула половик, и мы увидели тяжелую крышку люка. Сама Ника не смогла ее сдвинуть, но ведь с нами был Зябба. Он поднял крышку легко, словно пушинку.

Вниз вело несколько ступенек, оттуда пахнуло сушеной травой и кореньями.

Спустившись, мы очутились в погребе. Воздух здесь был спертый и холодный, но сухой. Зябба закрыл за нами люк, а Ника зажгла масляную лампу. Ровный свет залил подвальное помещение.

Вдоль одной стены тянулся ряд здоровенных бочек, вдоль другой — полки. На полках — банки с соленьями, преобладали любимые стариком грибочки. С потолка свисали пучки сушеных трав.

Сверху послышался грохот — это эльфы вынесли входную дверь и принялись шуровать по дому.

Я не понял, на что надеется Ника. В подвале не отсидишься. Васяна тоже волновал этот вопрос. Он убежденно сказал:

— Найдут! Найдут и выкурят!

Внучка волшебника, не обращая внимания на пессимистические прогнозы, открыла одну из бочек. Неужто думает, что если мы спрячемся в бочках, то нас не найдут? Еще как найдут и в них же замаринуют, а потом порадуют Джарлака деликатесом.

Я стоял ближе всех, поэтому Ника дернула меня за рукав и, указав на бочку, велела:

— Залезай!

Ну вот! Подозрения подтвердились. Может, лучше дать ушастым бой? Зябба и Убарг дорого стоят.

— Быстрее, — прошипела Ника и ударила кулачком мне под ребра.

Сильный аргумент, пришлось лезть в бочку. Я перелез через край, свесился, но все не мог нащупать ногами дно.

Ника уже всерьез рассвирепела:

— Прыгай, остолоп! Скорей же!

Я прыгнул. Пролетел метра два и приземлился на пятую точку. Вокруг было темно. Неужели подземный ход?!

— Посторонись! — рыкнули сверху.

Я немного отполз в сторону. И вовремя. На то место, где я только что сидел, плюхнулся Пришибленный.

Ариэль медлила, боясь спрыгнуть, но кто-то (скорее всего, Зябба) ей помог.

Затем спустились и остальные.

Последней спрыгнула сама хозяйка.

— Когда живешь по соседству с эльфами, надо быть готовым ко всему, — наставительно пояснила она.

Они тут точно были готовы ко всему. Когда Ника зажгла масляный светильник, я увидел несколько мечей, арбалетов, ножей, мешки с провизией, моток бечевки, с десяток факелов. Короче, все необходимое для дальнего и опасного путешествия.

Ход был узким, а потолок нависал низко, так что пришлось идти гуськом и пригнувшись. Из укрепленных балками земляных стен торчали сырые корни.

Мы прошли шагов сто, не больше, когда лаз закончился тупиком. Однако вверху был люк, и к нему вела трухлявая лестница.

Один за другим мы вылезли и оказались в густых зарослях кустарника. Сквозь ветки был виден дом, окружившие его эльфы и сгорбленный Мерриор под прицелом лучников.

Васян прошептал:

— А как же сэнсэй?! Надо его спасать.

— Если кого и надо спасать, так это ушастых! За дедушку не волнуйся. Пойдемте, он нас догонит у оврага.

Внезапно за кустами раздался шорох. Все затаились. Даже Пришибленный понимал, что лучше вести себя тихо.

Я осторожно выглянул из кустов и увидел Чебурашку. Тот что-то бормотал под нос. До меня донеслось:

— …глупцы. Сейчас этот старый пень начнет колдовать, и от вас одни уши останутся. А я не дурак, я здесь подожду… и продырявлю его исподтишка. А потом вернусь, и королева сделает меня командором. Больше надо мной никто не будет смеяться! И бить не будет! — Чебурашка потер фингал, который в темноте чуть ли не светился. — Больше никто не будет меня би…

Он не договорил, потому что подкравшийся Зябба мощной плюхой отправил его в нокаут. Эльф даже пикнуть не успел.

Возле дома ушастые что-то кричали, безуспешно пытаясь найти нас. А мы вот они — тихо уходим лесом.

Вскоре крики стихли, их заглушили ночные шорохи.

Надеюсь, Ника права — за дедушку не стоит беспокоиться. Но мы с Васяном все же немного волновались: эльфов много и стреляют они метко. Впрочем, Ника нисколько не переживала, и мы тоже успокоились. В конце концов, она лучше знает боевые навыки своего деда.

* * *

Отряд у нас был небольшой. Если наткнемся на эльфов, нам не поздоровится. Зябба, конечно, боец отменный. Да и Убарг должен знать, как с боевым топором обращаться, — он же орк, а у зеленых это в крови, даже у пришибленных. Ника может из арбалетика пару-тройку эльфов продырявить. А нам с Василием хоть и досталось по мечу, но мы ими разве что колбасу на бутерброд сможем порезать. Про Ариэль я вообще молчу.

Поэтому пришлось сделать крюк, чтобы как можно дальше держаться от территории эльфов.

Двигались быстро. У меня все время было неприятное ощущение, что ушастые идут по нашему следу. Именно эти мысли придавали нам со Стольником сил. Самым слабым и медленным звеном в отряде была Ариэль. Но она понимала, что эльфы церемониться не будут, и изо всех сил старалась не задерживать отряд.

Шли всю ночь и день, почти без остановок. На Ариэль было жалко смотреть, она чуть ли не рыдала. Зато мы достигли цели до темноты.

Кусты раздвинулись, и мы увидели овраг. Сам бы я его не узнал, мало ли в лесу похожих оврагов. Тем не менее Ника уверенно заявила, что это именно тот.

— Ну что, пойдем домой? — спросил Васян.

Я не мог поверить. Достаточно спуститься — и мы дома! Было даже как-то боязно.

Все-таки странный какой-то портал, ни очертаний, ни свечения. Обычно в компьютерных играх бывает какая-нибудь светящаяся дверь, а здесь вообще ничего. Самый заурядный овраг.

— С богом! — сказал друг и прыгнул вниз.

Ничего не произошло. Васян не исчез, он стоял на дне оврага, на лице застыла растерянность.

Я тоже спустился. Мы принялись ходить туда-сюда. Через минут пятнадцать нам это надоело. К этому времени мы уже излазили буквально каждый миллиметр. Никакого портала!

— Может, это все-таки не тот овраг? — предположил Стольник.

— Тот, тот, — уверила Ника. — Дедушка говорил, что портал в иной мир открыт не всегда.

— И что нам делать?!

— Подождем деду.

Ага… Деда сейчас разбирается с «ельпами» и неизвестно когда еще придет!

Правда, делать все равно нечего. Старик единственный из нас всех, кто хоть что-то смыслит в порталах.

Раз так — я решил вздремнуть. Расстелил на земле куртку, улегся и мигом уснул.

* * *

Утром меня разбудил Васян. Все уже проснулись, а Зябба даже успел поохотиться и раздобыть пару жирных кроликов. Их испекли в углях, наскоро позавтракали.

Внезапно Зябба насторожился. Я прислушался, из-за кустов донеслось блеянье козы.

— Это Эсмеральда! — обрадовалась Ника. — Я же говорила, что дедушка придет.

У всех глаза на лоб полезли, когда из-за деревьев появился не дедушка, а сам… Элеондил. На поводке он держал козу с голубым бантом на шее.

Зябба и Убарг выхватили топоры, мы с Васяном потянулись за мечами, Ариэль спряталась за наши спины, а Ника схватилась за арбалет.

Мы настороженно уставились на эльфа. Он всего один, но за кустами, возможно, есть и другие.

Ника звонко крикнула:

— Ах ты, ушастая тварь! Что ты сделал с дедушкой?!

Элеондил старческим голосом проскрипел:

— Внуча, не ругайся! И убери енту игрушку!

— Сэнсэй?!

— Дедушка?!!

— Сэнсэй, сэнсэй! Дедушка, дедушка, а кто же еще?

— К чему этот маскарад? — спросил я.

— Чтобы вас догнать, пришлось напрямки через ельпийские земли чапать. А энти ельпы при виде волшебника сначала стреляють, а потом переговоры ведуть. Особливо апосля того, как я их вокруг пальца обвел.

— Сэнсэй, расскажите! — потребовал Стольник.

Мне тоже было невтерпеж услышать, как старик удрал от целого отряда ушастых.

— Дайте сперва дух перевести, — прокряхтел волшебник. — Чай не мальчик по лесам скакать.

Он отхлебнул из кожаной фляжки, и морок начал рассеиваться. Фигура Элеондила заколыхалась, поблекла, и спустя пару секунд Мерриор принял свой истинный облик.

— Вот так-то лучше, — крякнул он, поглаживая густую бороду. Затем уселся на бревно, поросшее мясистыми желтыми трутовиками, и стал растирать ноги.

Все смотрели на него в ожидании рассказа.

— Ну, значится, дело было так… — начал волшебник.

Оказалось, Мерриор чертовски хитер!

Он заявил эльфам, что не собирается умирать из-за нас и что это мы сварили суп из эльфийской головы, а он тут совсем ни при чем. Мерриор пообещал выдать нас, если его и Эсмеральду пощадят. Но только чтобы узнать, где мы, ему нужно выпить волшебный отвар.

Элеондил, конечно, заподозрил подвох и приказал своим стрелять, если старик выкинет какой-нибудь фортель.

Мерриор хлебнул оборотного зелья (которое осталось после того, как он превращал нас в эльфов). Разумеется, ничего не произошло, ведь, чтобы изменить облик, необходимо еще прочесть заклинание.

Элеондил сгорал от нетерпения:

— В чем дело? Ты узнал, где они, старик?!

Мерриор ответил, что видит нас внутренним взором, что мы идем через лес, но эти места ему незнакомы. Если доблестный эльф хочет сам увидеть, то ему тоже необходимо выпить отвар.

Элеондил насторожился, однако желание достать нас (особенно До'Урдена) было сильнее. На свой страх и риск, он выхлебал зелье. Тут-то и началось.

Прошептав заклинание, волшебник прыгнул на командора. Они упали и покатились по траве.

Тем временем заклятие сработало — Элеондил стал выглядеть как Мерриор, а Мерриор как Элеондил!

Волшебник закричал:

— Хватайте его! Он хочет убежать!

Эльфы схватили Элеондила.

Командор, естественно, с пеной у рта доказывал, что он — настоящий Элеондил, а этот — самозванец. Но Мерриор вовремя приказал ему заткнуться и вести в Валорион.

Когда пришли в эльфийскую столицу, Элеондила в облике старика посадили в яму, а Мерриор под шумок улизнул. Вернулся за козой и направился к оврагу…

— …и вот я здесь, — закончил рассказ старик.

Мы с Васяном зааплодировали, Ника глянула на нас с такой гордостью, словно все это провернула она сама, а Зябба проворчал, что ни хрена не понял.

— Ну что там, портал ваш? — спросил Мерриор. — Не фурычит, что ль?

Стольник понуро кивнул.

— Сейчас разберемся, — пообещал Мерриор.

Он застыл, будто вслушиваясь во что-то неразличимое обычным ухом.

Прошло около минуты, а старик все не шевелился. Видимо, впал в транс. Вдруг его глаза округлились, он затрясся всем телом и возбужденно затараторил:

— Скоро откроется, чую! Сейчас! Прямо сейчас отворятся врата! Идет кто-то очень могущественный! Это великий герой!

Что-то сверкнуло. Быстро — всего лишь мгновение. И на дне оврага появился…

* * *

Да уж! На героя он был похож не больше, чем Чебурашка! Я бы даже сказал, что Чебурашка обладает более героической наружностью, чем тип, который вышел из портала.

— Ботаник! — прокомментировал Васян.

Он был прав, это самое точное определение. Маленький, тощий, будто из концлагеря, на полморды — огромные очки. За спиной здоровущий туристический рюкзак, под тяжестью которого прибывший сгибался чуть ли не до земли.

Он заозирался по сторонам, поправил очки, и тоненьким голосом заговорил:

— Позвольте представиться! Я — человек. Меня зовут — Кока.

— Кока?! — переспросил Василий и тихо добавил: — Это имя возглавит топ самых дебильных имен, которые я когда-либо слышал!

— Я гражданин мира, который мы, люди, называем Земля, — продолжил ботаник. Неосторожно вырвавшийся комментарий по поводу своего имени он, слава богу, не расслышал. — Год рождения: две тысячи сто пятьдесят пятый от Рождества Христова.

Мы со Стольником дружно распахнули рты. Затем я моргнул, а Васян нецензурно выругался.

Неправильно истолковав нашу реакцию, Кока затараторил:

— Спешу заверить, что я прибыл с дружественными намерениями, исключительно как турист. Моя заветная мечта — стать знаменитым путешественником между мирами. Это мое первое самостоятельное путешествие в мир класса «С». Я и не думал, что, как только выйду из портала, сразу же повстречаю аборигенов!

Кока уселся на траву и принялся рыться в рюкзаке. Все смотрели на него примерно так, как можно смотреть на говорящую собаку, лишь Мерриор взирал с благоговением.

— Что он несет?! — спросил Васян у меня.

— Похоже, он нас с тобой тоже принял за местных.

— Он что, из нашего мира?!

— Кажется, из будущего! Он сказал, что родился в две тысячи сто пятьдесят пятом году! Не может быть! Это значит… — У меня по спине пробежали мурашки. — Если это правда, то нам некуда возвращаться! Наши родители и друзья давно умерли…

— Да нет! Тут какая-то ошибка! Не могло на Земле столько времени пройти! Даже если там оно течет быстрее, все равно не могло! Может, портал работает как машина времени? Надо этого шлифтастого как следует допросить.

Очкарик меж тем достал из рюкзака какой-то прибор, напоминающий мобильный телефон, уставился в экранчик и радостно завопил:

— Окно через тысячу пятьсот сорок три часа! Ура! Как раз то, что надо!

Мы с Васяном переглянулись. Ботан радовался так, словно получил в наследство миллион. Затем он как ни в чем не бывало спросил:

— Простите, вы орк? Я сужу по цвету вашей кожи.

Зябба, к которому обращался очкарик, положил пятерню на топорище.

— Не поймите меня неправильно! Я вовсе не расист! Наши путешественники не часто бывают в мирах класса «С», особенно в вашем мире. Но те, кто бывал, рассказывали про орков. Причем они утверждали, что вам в ла… э-э… в руки лучше не попадаться. Я всегда подозревал, что слухи о кровожадности орков сильно преувеличены.

— Какой-то он тупой… — пробормотал Васян.

— Можно с вами сфотографироваться? — Кока вынул навороченный фотоаппарат и прикрутил к нему объектив, больше похожий на прицел снайперской винтовки. Потом обратился ко мне: — Вы не поможете? Вам всего-то надо нажать на эту красную кнопочку.

Я ответил:

— Поверь, лучше не злить орка.

К счастью, ботаник не стал настаивать.

Васян шепнул мне:

— Надо бы прояснить ситуацию. Давай его оттянем и пообщаемся.

Он положил руку Коке на плечо и отвел его в сторонку. Я тоже подошел.

— Говоришь, ты с Земли? — спросил Стольник.

— Ну да.

— И какой на Земле сейчас год?

— Две тысячи сто семьдесят третий по летоисчислению от Рождества Христова, — отчеканил ботан. По честным глазам было видно — не врет.

Василий вновь забористо выругался.

— А в чем дело? — осведомился Кока.

— Видишь ли, мы тоже с Земли…

— Вижу. Я это сразу понял — по вашей одежде. Я такую видал в музее.

— Какой, на фиг, музей?! — рассвирепел Стольник. — Когда мы сюда попали, на Земле шел две тысячи двенадцатый год! Мы тут всего месяц! Ты хочешь сказать, что на Земле за это время прошло сто шестьдесят с хреном лет?!

— Понятно… — кивнул Кока. — Раз две тысячи двенадцатый, следовательно, вы с Земли Второй параллели.

— Чего?

— Понятно, — снова заладил свое очкарик. — Раз вы с Земли Второй параллели, следовательно, ничего не знаете о параллельных измерениях. Ваш мир сильно отстает в развитии, и ученые еще не открыли существование других миров.

— Миров?! — ахнул я. — Так их много?

— Пока обнаружено восемь.

Восемь! Вот тебе, бабка, и Юрьев день, как говаривал мой дед.

Впрочем, если существует один параллельный мир, то стоит ли удивляться, что есть и другие?

— А что ты там говорил про какие-то параллели? — спросил Васян.

— Из восьми открытых миров три развиваются параллельно. Они называются Земля Первой параллели, Земля Второй параллели и Земля Третьей параллели.

— А поподробнее можно?

— Эти миры очень похожи, практически идентичны. Они отличаются в основном лишь скоростью временных потоков. В Первом время течет быстро, во Втором — чуть медленнее, в Третьем еще медленнее. Я из Первого мира, а вы из Второго. Еще существует Третий мир. Вероятно, есть и другие, но путь в них нашим ученым пока неизвестен.

— Подожди, ты хочешь сказать, что есть три разные Земли?!

— Да! Именно это я и хочу сказать. Понимаю, что вам трудно в это поверить, у вас только через сто лет порталы откроют.

— Значит, у нас до сих пор две тысячи двенадцатый! — выдохнул я.

— Что-то не нравится мне этот шлифтастый, — шепнул мне в ухо Васян. — Вдруг он гонит?

— Не знаю, по-моему, похоже на правду. Если все, что он говорит, верно — то понятно, почему Изольда говорила, что на Земле сейчас сороковые. Она — из Третьей параллели.

Я обратился к Коке:

— А этот мир, где мы находимся, какая параллель?

— Это не параллельный мир для Земли.

— Может, еще скажешь — перпендикулярный? — скептически хмыкнул Стольник.

— Именно — перпендикулярный. Аборигены называют его Эорин, мы, земляне, — мир номер семь, или Средневековье.

— А почему — перпендикулярный?

— Мне будет трудно это вам объяснить, во Второй параллели очень низкий уровень развития, вы отстаете на сто шестьдесят лет.

Очкарик говорил с таким превосходством, что это сильно разозлило Васяна.

— Послушай, ботан, ты случайно не можешь нормальным русским языком растолковать нам, допотопным ископаемым, столь же древним, как окаменевший экскремент мамонта, как нам вернуться обратно, в свое отсталое древне-первобытное время?!

Кока надулся, обиженно пробурчал:

— Еще во Второй параллели плохо переносят конструктивную критику. Вот, гляньте сами.

Он достал из рюкзака электронную книгу, поелозил пальцем по тачскрину и протянул ее мне. Я глянул на экран. Буквы вроде латинские, но складываются они в нечто совершенно непонятное. Некоторые слова отдаленно напоминают английские, остальные — тарабарщина.

— Ах да, — спохватился ботаник. — На каком языке вы умеете читать?

— На суахили, — ляпнул Васян.

Кока принял фиглярство Стольника за чистую монету и сконфуженно признался:

— В моем ридере не предусмотрен перевод на этот язык.

— А на русский есть? — осведомился я.

Он кивнул и, переключив на русский, вновь сунул мне читалку.

Название гласило: «Памятка для „чайников“, желающих стать путешественниками между мирами» (Бета-книга, 2172 г.).

Быстро пробежав несколько страниц, я узнал, что в настоящее время (2172 г.) открыто восемь миров (включая и нашу Землю).

Из них три считаются параллельными и пять — перпендикулярными.

Параллельными называют миры, схожие с нашей Землей, но различающиеся в основном скоростью временного потока, а Перпендикулярными — те, которые имеют значительные отличия от Земли.

Открытые миры делятся на четыре класса (по степени безопасности), и им присвоена буквенная классификация:

«А» — безопасные, туда открыт свободный доступ для граждан Земли Первой параллели.

«В» — относительно безопасные. Чтобы путешествовать в такие миры, необходим диплом путешественника.

«С» — опасные. В такие миры допускают путешественников с дипломом класса «С».

«D» — очень опасные. В такие миры ходят только специально подготовленными группами, и то крайне редко. Путешественников в миры класса «D» называют экстремалами.

Далее в Приложении № 1 были перечислены миры, входящие в различные классы.

В класс «А» входили: Земля Первой параллели, Пустышка, Рай.

В класс «В» — Земля Второй параллели и Земля Третий параллели.

В «С» — Океан и Средневековье. К классу «D» относился всего один — Преисподняя.

Все незначительные подробности я быстренько пролистал, дошел до части второй, где в подробностях рассказывалось о порталах, которые также именуются «дверьми» или «окнами».

Портал, гласила Памятка, это механизм, который переносит Объект в другой мир. Перенос осуществляется, когда Объект входит в зону портала.

В каждом мире существует несколько порталов разной формы и размеров, и девяносто девять процентов времени они закрыты.

Главу «Устройство и работа портала» я скоренько пролистал, ведь я же музыкант, а не физик. Азимут, гравитационная составляющая, плоскость эклиптики — это еще самые незамысловатые термины. А попадались и такие словечки, которые мне вообще слышать не доводилось. Ладно, почитаем дальше.

В Приложении к Памятке следовал список экзаменов, которые необходимо сдать, чтобы получить диплом путешественника…

Далее я читать не стал. У меня просто зарябило в глазах от этого бесконечного списка экзаменов. Я только запомнил, что помимо всех существующих наук там были еще такие дисциплины: стрельба из огнестрельного оружия, стрельба из лука, владение холодным оружием, техника рукопашного боя, пилотирование самолета, вертолета, флаера… И еще много такого, от чего у меня отвисла челюсть.

Я бросил взгляд на Коку. Что-то по нему не скажешь, что он владеет техникой рукопашного боя или умеет пилотировать самолет. Но теперь я смотрел на него другими глазами.

Суперчеловек подошел ко мне, забрал ридер и тщательно попшикал на него из какого-то баллончика.

— Он нас мало того что приматами считает, так еще и заразными! — оскорбился Стольник.

Кока же, не обращая внимания на брюзжание примата, спрятал читалку в рюкзак и уткнулся в свой мобильник, или что там у него за устройство.

— Ты что-нибудь понял из этого талмуда? — спросил Васян.

— Понял, что эти, с Первой параллели, открыли восемь миров и шастают из одного в другой. Но только, чтобы стать путешественником, надо быть как минимум Эйнштейном и Ван Даммом в одном лице. А значит, этот Кока — очень серьезный человек, хоть и ботан. Еще понял, что миры бывают безопасные и опасные. Тот, откуда мы, называется Земля Второй параллели и считается миром класса «В», то бишь относительно безопасным. А в этом мире класс «С» — опасный.

— То-то нас все время слопать норовят!

— А про то, как порталы эти устроены, что-то не совсем понятно.

— Придется помириться с шлифтастым. Только он нам и сможет это разъяснить.

Стольник подошел к Коке и примиряющим тоном сказал:

— Послушай, друг, хоть у нас и отсталый в плане науки мир, но мы очень хотим обратно. У нас там родители, друзья. Не знаешь, как нам вернуться?

— Это до чрезвычайности просто. Подождать, когда портал откроется в ваш мир, и пройти через него.

— И когда он откроется?

— Этого я так сразу сказать не могу. Может, через пять минут, а может, через месяц, надо заглянуть в навигатор.

Кока уставился в прибор, при этом поясняя:

— Это — суперкомпьютер. В него встроен навигатор, а в навигаторе — география открытых порталов и расписание. Навигатор может рассчитать расписание «окон» на три месяца вперед… Вот! Вторая параллель откроется через тысяча сто девяносто семь часов. Это — почти два месяца. «Окно» будет открыто в течение двадцати трех минут шестнадцати секунд.

— Выходит, через два месяца мы приходим сюда, ныряем в портал и оказываемся дома?! — не поверил я.

— Именно.

— А раньше никак? — спросил Васян.

— Портал — это природный механизм, которым мы еще не научились управлять, — с грустью признался Кока. — Все зависит от расположения небесных светил.

— Так что, все дело во вшивой астрологии? — фыркнул Стольник.

Ботаник аж икнул от такого пренебрежения:

— Как можно называть величайшую из наук — вшивой?! Все-таки вы еще сильно отстаете в развитии… Да будет вам известно, что во вселенной все взаимосвязано и на открытие портала влияют миллионы факторов.

Василий указал на суперкомпьютер:

— А как эта твоя штука работает?

— Ты имеешь в виду, как навигатор рассчитывает расписание «окон»? Элементарно. Прибор фиксирует точку схождения векторов…

— Блин, я думал, ты на русском объяснишь, а не на суахили… Он хоть точно рассчитывает?

— Не совсем… Погрешность до трех миллисекунд.

— Знаешь, такая погрешность нас не смущает. Значит, раньше чем через два месяца мы домой не попадем?

— Ничего, — сказал я. — Как раз успеем найти Жорика.

Васян почесал лоб и растерянно произнес:

— Постой… получается, что с толкиенистами мы пролетаем. Жаль, Трор Густобород и компания нам бы очень пригодились, чтобы с гномами перетереть. Теперь придется выручать Пухлого самим.

— Попробуй уговорить сэнсэя с нами пойти. Он все-таки маг авторитетный.

Кока смотрел непонимающе, пришлось ввести его в курс дела.

* * *

— Сэнсэй, куда вы теперь? Домой? — спросил Васян.

— Теперь у нас нету дома. Если ельпы, засранцы, не спалили, то засаду там точно устроили. Уж очень они осерчали на то, что я их вокруг пальца обвел. Придется мне пока у старины Убарга пожить в Гадюшнике. Да и отваром его еще отпаивать надобно.

— Сэнсэй, пойдемте с нами, пожалуйста. С вашей помощью будет проще убедить гномов.

Мерриор задумался, погладил бороду.

Васян подкупающе улыбнулся и сказал:

— А заодно будете меня по дороге учить…

— Ладно, уговорил, неуч. Сходим к гнумам.

— Ура!

Вот и отлично! С волшебником не пропадем. А раз он идет, значит, и Ника тоже. И Убарг — потому что он еще не долечился. Ну и Ариэль — куда ей еще? Остается уговорить Зяббу и Коку. Нам — чем больше народа, тем весомее.

— Зябба, ты как? С нами? — спросил я.

— Я ваш должник! — рявкнул орк.

— Ну а ты, Кока, куда собираешься?

— Мне все равно, куда идти, мне тут все интересно. К гномам, так к гномам.

Здорово! Этого типа надо еще о многом расспросить.

Итак, подытожим: с нами Зябба, он теперь за мной в огонь и в воду. Мерриор с внучкой и с козой на поводке, куда ж без них! Убарг, Ариэль. И гражданин Первой параллели, путешественник Кока. Вот такая делегация.

«Гнумы» не устоят!

* * *

Впереди высились покрытые снегом вершины.

Три дня мы шли на восток. Вел Мерриор. Несколько раз он останавливал отряд, а потом мы сворачивали с тропы, чтобы обойти эльфийскую засаду. Хорошо, когда есть волшебник! Можно и вахты на ночь не выставлять, и не бояться костер разводить. Если что, старик ушастых за километр учует.

Ариэль готовила еду из раздобытых Зяббой куропаток и зайцев. Иногда Ника помогала орку охотиться.

К утру третьего дня дорога стала подниматься в гору. Лес постепенно редел, на пути попадались огромные валуны, которые приходилось обходить. Деревья тут росли раскидистые, но не такие высоченные, как в чаще, где им, чтобы выжить, необходимо тянуться к солнцу. В изумрудной листве беззаботно чирикали птицы.

Вскоре местность вздыбилась холмами, стали попадаться уже не отдельные валуны, а целые скальные массивы, поросшие бурым мхом. Вдали виднелась непреодолимая стена.

Хребет Мира!

Острые верхушки пиков, покрытые снежными шапками, искрились в лучах солнца.

К вечеру мы будем на месте.

Всю дорогу Мерриор отпаивал Пришибленного отварами, и тот явно шел на поправку. Он наконец забыл про свои «бу», «гы» и тому подобные реплики. Теперь орк изъяснялся предложениями из двух-трех слов, а это уже очевидный прогресс. Зябба даже как-то заметил, что Пришибленный стал настоящим орком, не то что раньше — до полета.

Иногда во время привалов волшебник отводил Васяна в сторонку и что-то упорно втолковывал. Или же засыпал вопросами, проверяя знания, после чего частенько награждал нерадивого ученика подзатыльником. Когда я пытался узнать у друга, как продвигается обучение, он неохотно отвечал, что занятия магией требуют упорного труда, а за короткие привалы много не выучишь.

Пока Мерриор занимался со Стольником, Зябба учил меня фехтовать на деревянных мечах и сражаться без оных. Не могу сказать, что я был от этого в восторге. Разбитый нос или фингал под глазом на уроках Зяббы считались мелочью. Хорошо, что привалы устраивали не так часто.

А Ариэль с Никой, похоже, снюхались. Они постоянно шушукались и хихикали. По-моему, нас с Васяном обсуждали. Ну и пускай секретничают. У нас нашлись дела поинтереснее, чем прислушиваться к их шепоту. Когда Мерриор с Зяббой оставляли нас в покое, мы наседали на Коку. Василий даже на время забыл об Ариэль, настолько мы увлеклись расспросами жителя Земли Первой параллели.

Кока рассказывал с энтузиазмом, он оказался общительным и дружелюбным. Лишь иногда у него проскальзывало чувство превосходства. Как же, ведь он гражданин Первой параллели — самого высокоразвитого мира из всех открытых, включая и перпендикулярные.

Васяна это нервировало, а мне было пофиг. Я же не переживаю из-за того, что японцы опережают нас в технологиях. Всему свое время, и мы себя покажем.

Еще раздражал Кокин ботановский диалект. Если закрыть глаза, то можно подумать, что разговариваешь не с восемнадцатилетним пацаном, а с умудренным годами профессором. Или со сверхтехнологичным компьютером. Васян даже как-то предположил, что мы общаемся с навороченным роботом.

* * *

Оказывается, в Кокином мире к власти пришли Гринпис и ВКУ — Всемирная Коалиция Ученых. Земле Первой параллели не зря присвоили класс безопасности «А» — про войны там забыли, что такое нищета и голод тоже помнили только по старым книгам и фильмам. Нации настолько перемешались, что теперь осталась только одна — гражданин Земли Первой параллели. Языком был всеобщий, который сформировался в основном из английского. Только из него поубирали все лишние правила, чем значительно упростили.

— Кстати, о языках, — спросил Васян, — как так получилось, что мы тут все друг друга понимаем?

— Ученые до сих пор ломают головы над этим феноменом. Между прочим, вы можете говорить здесь на любом языке своей Земли, хоть на английском, хоть на русском, хоть на эсперанто, а здешние жители все равно будут вас понимать и даже разницы не заметят.

— Сейчас проверим, — хмыкнул Стольник. — Эй, Зябба, kiss my ass!

— Че ты провякал, шибздик?! Я щас твой зад вот этим «поцелую»! — Зябба показал топор.

— Э-э-э… I'm sorry! Извини, не то хотел сказать.

— Смотри у меня, сопляк! Если б я не был вашим должником, если б вы меня из эльфийской ямы не вытащили, я тебе рыло бы начистил!

— Прости, прости, вырвалось…

— Еще раз вырвется, я тебе язык вырву, усек?!

— Да, да… — Васян повернулся к Коке. — Точно. Работает. Как же так получается?

— Это одно из многочисленных свойств портала. Одно из многочисленных непонятных свойств. Видите ли, работа портала до сих пор до конца не изучена и во многом парадоксальна!

— Вы его еще толком не изучили, а уже им пользуетесь?!

— Многие физические законы поняты не до конца, но люди пользуются ими с древних времен. А что касается портала, его изучают круглосуточно столько наших лучших умов, что вы и представить себе не можете! Знали бы вы, сколько подопытных мышей прошло через эти порталы.

— А откуда они вообще взялись? — спросил я.

— Мыши?

— Порталы!

— Есть гипотеза, что их создали ученые из будущего — из какой-нибудь параллели, доступ в которую закрыт. Вероятно, они пытались построить дверь между мирами, и им это удалось. Но теперь они ею не пользуются. По каким причинам — неизвестно. Также есть гипотеза, что порталы — ошибка мироздания.

— Чего?

— Брак, — бросил Кока высокомерно. — Идеала не бывает, даже Всевышний ошибается.

Мы переглянулись. Интересно, у всех граждан Земли Первой параллели такая мания величия? Не спорю, они достигли того, о чем мы и не мечтали. И я буду искренне рад, если то, что происходит в их мире, ждет и наш. Но с самомнением у них явный перебор…

— Первый портал обнаружили сорок три года назад, — продолжал вещать Кока. — Тогда стали искать другие. Всего на Земле их восемь. Семнадцать лет они были полностью засекречены военными. Последующие годы их изучала ВКУ.

— Погоди, ты сказал, что в вашем мире аж восемь порталов?

— Да. Два — в Европе, два — в Азии, один — в Северной Америке, один — в Южной, один — в Африке. А один есть даже в Антарктиде. Обычно они располагаются в труднодоступных районах, однако есть и исключения. Например, портал под Москвой.

— У нас тоже под Москвой портал есть, — сказал я. — Через него мы сюда и попали, будь он неладен!

— Тут ничего удивительного, во всех параллельных Землях порталы располагаются в одних и тех же точках.

Васян спросил:

— Получается, в этом мире есть еще порталы, кроме того, который в овраге?!

— Наши путешественники, побывавшие в Эорине, открыли расположение двух порталов. Один — через который вы попали сюда, а второй находится в пустыне, на другом материке. Их координаты есть в памяти навигатора. Гипотетически существует еще несколько порталов, но их локализация неизвестна.

Кока поправил очки и продолжил:

— Видите ли, найти портал не так просто. Навигатор определяет его на расстоянии ста метров. А мир огромный! Тем более обычно порталы располагаются в труднодоступных местах. Да и путешественников не так много, потому что получить диплом очень трудно. А если еще учесть, как сложно попасть в мир класса «С»!

— Почему так сложно попасть в мир класса «С»? — поинтересовался я.

— Если рассматривать конкретно Эорин, то сюда совершалось всего четыре экспедиции. Первая закончилась плачевно. Двое путешественников погибли от рук аборигенов. Следующие три экспедиции старались в прямой контакт не вступать. Год назад совет ученых решил, что пора попытаться установить контакт. Хотели отправить целую делегацию, но потом решили, что целесообразнее сперва попробовать одному. Из десяти лучших дипломантов выбрали меня! — Последнюю фразу Кока произнес с нескрываемой гордостью.

— Ты посмотри, крутой какой! — подколол Васян, а я спросил:

— А в безопасные миры попасть, наверное, не так трудно?

— В миры класса «А» доступ свободен. Туда отправляются на курорты. Таких миров всего три — моя Земля и еще два. Оба они изначально были необитаемы.

— Расскажи! — жадно потребовал Стольник.

— Один мы назвали Рай. Потому, что там отличный климат. Тропический, но очень мягкий. Три четверти планеты покрыто водой. Два континента. Сейчас один полностью застроили санаториями и домами отдыха. А второй — оставили в первозданном виде.

— И что, там вообще не было никакой фауны? Ни животных, ни насекомых? — удивился я. — Так же не бывает!

— Говоря «необитаемые», я имел в виду отсутствие разумных существ. Животных там много, но все они вегетарианцы, а хищников нет вообще. Создается такое впечатление, что кто-то специально создал этот мир для комфортабельного отдыха.

— А второй мир? Пустышка, кажется.

— Пустышка — еще более странный мир. Вот там вообще нет жизни. Полпланеты — соленый океан, в котором невозможно утонуть, а берега из серого песка. Выглядит очень уныло, но многие любят там отдыхать. Посидеть на сером песке, посмотреть в серое небо, подумать о жизни.

— Ты там был? — спросил я.

— Конечно. Каждый уважающий себя путешественник обязан побывать в мирах класса «А».

— В твоей книжке написано, что бывают еще миры класса «D». Они что, опасней Эорина?

— Слава богу, пока открыли только один такой! — серьезно сказал Кока. — Его назвали Преисподняя. Причем заслуженно.

— Ты там тоже бывал? — осведомился Стольник.

Кока сделал такое лицо, какое было бы у попа, если бы того спросили, посещал ли он публичный дом. Со смесью возмущения и страха очкарик выпалил:

— Я не экстремал!

На дальнейшие вопросы, касающиеся Преисподнией, он отвечать вообще отказался. Когда мы поняли, что на эту тему разговор закрыт, Васян выдал:

— Слушай, Петро, я тоже хочу между мирами попутешествовать. Может, сходим в какой-нибудь, ну хотя бы класса «А».

— Ты не забыл, что нас дома пропавшими без вести считают? Сначала найдем Жорика, вернемся домой, отметимся, а потом, может, и попутешествуем. Мы ведь знаем координаты московского портала.

— Ты прав, — согласился Васян с грустью в голосе. — Но уже прямо сейчас так хочется в чужой мир.

— Ты и так в чужом мире! Тебе его мало?

Стольник пробурчал что-то, потом спросил у Коки:

— А много таких, как мы, путешественников поневоле?

— Бывают. Но очень редко. К нам, например, за все сорок три года попадали всего дважды. Один раз пятнадцать лет назад из Земли Третьей параллели попал какой-то грибник. Его сразу усыпили.

— Как собаку? — с ужасом спросил Васян.

— Что ты?! Безвредным транквилизатором. Затем подключили к системе жизнеобеспечения, подождали несколько недель, пока портал не откроется в Третью параллель, и отправили домой. Грибник проснулся, наверняка подумал, что ему приснился очень странный сон, а когда вернулся домой — узнал, что его уже больше месяца ищут. Другой раз к нам попал эльф из Эорина. Это было еще раньше, лет сорок назад. Эльф подумал, что все вокруг магия, а мы демоны. На контакт он не пошел, единственное, что удалось выяснить, — его звали Элдорат. Пришлось и его усыпить, а потом отправить обратно.

— Элдорат, Элдорат… Какое-то знакомое имечко, — пробормотал Васян.

— Пророчество великого Элдората! — вспомнил я.

— Точно! Слушай, Кока, а этот Элдорат, когда к вам попал, его кто первым обнаружил?

— Как кто? Охрана портала, естественно.

— Дай-ка угадаю! — сказал Стольник. — У вас, поди, в тот раз было четверо охранников.

— Да, дежурят всегда четверки. А вы откуда знаете?

— Да так… Наверное, один из них, как и ты, очки носил.

— Может быть. Точно я не знаю, это же сорок лет назад было.

Вот из-за этого Элдората нас так эльфы и невзлюбили. Впрочем, если бы он не написал пророчество, ушастые все равно нас бы с распростертыми объятиями не встретили.

— А почему так редко в порталы попадают по случайности? — полюбопытствовал Васян.

— Так я же уже говорил — большую часть времени они закрыты.

— А параллельные миры бывают только у Земли или, допустим, у Эорина тоже есть параллели?

— Может быть, они и есть, но окна туда пока не открывались…

* * *

…За три дня пути мы так измотали Коку расспросами, что вскоре он стал отвечать односложно. Васян частенько говорил мне, что шлифтастый половину гонит и многое недоговаривает. Я же так не считал. А Стольник хоть и подозревал ботана во лжи, но все равно засыпал его градом вопросов.

Так за беседами мы и не заметили, как вошли в ущелье. Справа и слева сомкнулись высокие каменные стены. Где-то за утесами шумела горная речка.

Тропа, извиваясь узким серпантином, уводила все выше, а ущелье постепенно сужалось. Впереди черной дырой зиял вход в тоннель — дорога в подгорные чертоги.

Мы подошли поближе и увидали двух охранников — широкоплечих бородачей, одинаковых, словно из одного стручка, и вооруженных бердышами. Когда до гномов осталось метров пять, они, как по команде, скрестили оружие, загораживая вход в подземелье.

— А ну стоять! Дальше ни шагу, — недружелюбно предупредил один. — Кто такие будете? Зачем пожаловали?

— Нам к главному, — лаконично ответил Мерриор.

— Никого пускать не велено! — отрезал гном.

— Тады пущай сам выйдет.

— Вот еще, — буркнул второй бородач. — Чтобы Бомбур Косолапый выходил к каким-то голодранцам.

Ника глянула на караульных так, будто молнию метнула, звонко бросила:

— Доложи своему косолапому, что к нему пришел знаменитый маг Мерриор с друзьями.

Гномы даже бровью не повели, только один ехидно поинтересовался:

— Кто из вас Мерриор? Тот, который стекла на рожу нацепил?

Кока смущенно поправил очки.

— Не ваше дело, пугала бородатые! — разъярилась Ника. — Бегом к начальнику, скажите, что волшебник Мерриор требует аудиенции!

Да уж, смелости ей не занимать. И глупости тоже…

Лица бородачей побагровели, а брови свирепо сдвинулись. Один выставил вперед бердыш и медленно двинулся на нас. Широкое страшное лезвие приближалось, сверкая в солнечных лучах.

Тут Ника, похоже, поняла, что с «бородатыми пугалами» малость переборщила. Однако отступать она не собиралась, в руках откуда ни возьмись появился арбалет.

Назревал конфликт и, судя по разъяренным лицам охранников, — нешуточный.

Ариэль взвизгнула. Зябба вытащил топор. Васян, разинув рот, смотрел на приближающегося гнома.

Пришибленный не выказал никаких эмоций, а Кока вжал голову в плечи и спрятался за мою спину. Странно. Он ведь вроде сдавал экзамен по бою с холодным оружием? Что-то по его растерянному виду этого не скажешь.

Бородач уже занес бердыш для удара, но в этот миг сзади послышалось старческое брюзжание. Я понял, что это заклятие, только когда оружие гнома прямо на глазах превратилась в алую розу.

— Ауч! — Бородатый выронил цветок, уколовшись об игольчатый стебель. Он ошеломленно смотрел то на розу, то на свои руки, то на нас.

На второго гнома эта сцена тоже произвела впечатление:

— Клянусь бородой моей бабушки, настоящий волшебник! Что ж вы сразу-то не сказали, любезные?! А то все «знаменитый, знаменитый…» Знаменитые обычно шарлатаны все… Пойдемте за мной.

Мы двинулись в сторону огромной пещеры. Но не успели сделать и пару шагов, как первый охранник (теперь безоружный) встал у нас на пути.

— Ну, в чем дело?! — нетерпеливо бросила Ника. — Хочешь, чтобы деда твою бороду в мох превратил?

Гном замялся, неуверенно пробормотал, обращаясь к волшебнику:

— Э-э… почтенный, извините, с козами нельзя.

Мерриор хмыкнул, припарковал Эсмеральду возле входа, и мы зашагали за гномом в темное нутро подземелья.

Только мы вошли в пещеру, Ариэль прошептала, что боится темноты. Ника презрительно фыркнула, а Васян тотчас распустил хвост, взял Ариэль за руку и заявил, что будет ее охранять.

Но стоило нам пройти шагов пятьдесят, стало ясно — охрана не понадобится. Коридор освещали факелы, торчащие с обеих сторон из ржавых колец.

Ариэль высвободила руку из ладони разочарованного Василия.

А когда по выдолбленной в камне лестнице спустились на ярус ниже, оказалось, что там совсем светло. Свечение исходило от белых кристаллов, понатыканных в гранитные стены. С потолка свисали сталактиты самых причудливых форм. Они красиво переливались, отражая яркий свет кристаллов.

Через несколько минут я на собственном опыте узнал, что такое лабиринт. Тоннель немыслимо извивался, мы постоянно сворачивали то вправо, то влево. Вскоре я полностью утратил чувство направления. Приходилось поспевать за маячившей впереди широкой спиной гнома. Я старался не думать о том, что будет, если мы от него отстанем.

Шли долго. Шаги отдавались гулким эхом, иногда сверху на голову падали капли воды. Коридор постепенно расширялся. В конце концов провожатый привел к грандиозным воротам из темного металла, врезанным прямо в стену.

— Тронный зал, — пояснил Мерриор. — Давненько я здесь не бывал.

— Подождите тут, я доложу. — Гном исчез за воротами.

Старик проворчал:

— У ентих гнумов, бюрократов паршивых, аудиенции можно год прождать!

Однако на сей раз нас приняли без проволочек.

Ворота отворились, и гном торжественно объявил:

— Его королевское величество Бомбур Косолапый просит дорогих гостей войти!

* * *

Тронный зал был огромен. Своды уходили вверх метров на тридцать! Такое не увидишь ни в церкви, ни в доме нового русского. С потолка лился рассеянный свет. Вдоль стен стояло множество статуй из разных камней и металлов.

В дальнем конце зала находился высоченный трон, а на нем гордо восседал Бомбур Косолапый. Белоснежная борода указывала на солидный возраст, но широкоплечий король все еще выглядел крепким.

— Ни фига себе! — присвистнул Васян, смерив взглядом высоту трона. — Он что, туда на лифте заезжает?

Мы подошли. Мерриор произнес:

— Приветствую тебя, королевское величество!

— Ась?

Мало того что трон высотой метров пять — как до жирафа не докричаться! — так этот хрыч еще и тугоухий!

Я решил не ходить вокруг да около и что есть силы крикнул:

— У вас сидит наш друг!

Гном посмотрел себе на колени, озадаченно огляделся.

— Я имею в виду, у вас в тюрьме сидит наш друг!

— Толстый и громадный, как тролль, — добавил Стольник.

— А-а… — Бомбур на секунду задумался. — Есть такой, есть…

— Мы хотим, чтобы вы его отпустили!

Гном гадко улыбнулся, проскрипел:

— Еще чего!

— Мы ведь пришли как друзья! — крикнул я. — Мы даже одного из ваших знаем. Дитером зовут.

— Ась?

Вот пень глухой! Все приходится повторять по два раза!

— Дитер — наш друг, мы ему жизнь спасли! Из пасти Джарлака вытащили.

— А… вот оно что… — протянул гном, поглаживая седую бороду. — Надо было не вытаскивать! Этот авантюрист — позор гномьего рода. Шляется по всем трем королевствам. Нет чтобы ковать и торговать, как все порядочные гномы. Как же! Традиции предков этому балбесу не указ! Ему надо непременно за эльфийками бегать. Тьфу! Извращенец! В общем, так, — задарма друга вашего не выпустим!

— А кто говорит «задарма»? У нас золотишко имеется. — Васян покачал в воздухе увесистым мешочком. Внутри мелодично звякнуло — Мерриор постарался на славу. Гном как загипнотизированный алчно уставился на покачивающийся мешок.

Затем неимоверным усилием заставил себя отвести взгляд и твердо сказал:

— Нет!

— Чего? — Мы не поверили ушам.

— Нет, говорю! Знаем мы, каким золотом обычно маги расплачиваются!

— Это не его золото, а наше! — возмутился Васян (на вид довольно искренне).

— Даже если так, то все равно — нет! Мы бы, может, и взяли золото, но сейчас есть проблема поважнее. Если решите ее, то выпустим.

Мы переглянулись, Стольник спросил:

— А нельзя ли узнать, в чем суть?

— Громодром.

— Громодром?

— Да. Это дракон. Зеленый. Мало того что этот гад разоряет наши земли и золото крадет! Последнее время совсем обнаглел! Устроил себе берлогу в Рудной пещере! А там наша главная шахта! Добыча руды стоит! Убейте дракона, и получите своего друга.

— А что, сами не пробовали? — спросил я.

— Наш охотник на драконов заразился драконьим гриппом. Уже две недели с температурой валяется, дармоед. Ну как, согласны?

— Точно пленника отпустите? — недоверчиво осведомился Васян.

— Да чтоб мне бороду сбрили!

— Енто у них самая нешуточная клятва, — авторитетно подтвердил Мерриор, а Зябба добавил:

— Да. Это как у орков «Слово воина».

— Надо посовещаться, — решил Стольник, как настоящий дипломат. — Зябба, слушай, Петро говорил, что ты крутой охотник! Знаешь, как охотиться на драконов?

— Ну, если зеленый, то знаю… Мы с Зубом завалили двоих.

— Согласны! — крикнул Васян.

По-моему, излишне поспешное решение. На морщинистой роже гнома расплылась широкая улыбка.

А вот мне эта затея совсем не понравилась. Я до сих пор охоту на кабанчика вспоминаю с дрожью в коленках, а здесь нас ждет не какая-то свинья, даже не свинья-переросток, а дракон!

В общем, предчувствия были самые нехорошие!

Когда вышли из тронного зала, я все высказал Васяну.

— А что делать, — развел руками друг. — Просто так Пухлого этот старый гриб точно не выпустит. С нами же Зябба, чего ты переживаешь?

— Смотри, если что, приманкой ты будешь!

— Какой еще приманкой?!

Зябба, услышав наш разговор, сообщил:

— Не бздите, парни. Приманка в охоте на зеленого дракона не нужна.

Хоть одна приятная новость!

— Но надо в гномью лавку заскочить, — заявил орк. — Кой-какое барахло прикупим.

* * *

Гномы не зря считаются самыми отъявленными спекулянтами Эорина. У них тут имелась целая торговая пещера.

Как только мы туда вошли, многоголосый рокот ударил по ушам. Торговцы, рекламирующие товар, и покупатели, старающиеся сбить цену, гомонили на все лады. Иногда в этом гвалте удавалось различить отдельные реплики:

— Мечи, булавы, щиты, кольчуги! Кольчуги, щиты, булавы, мечи-и-и!

— Арбалеты, арбалеты берё-о-ом? Сто золотых за штуку!

— Возьму два за пятак!

— Хорошо, договорились!

— Шлем ковки самого Дарина Потнорукого!

— Да это не шлем, а его ночной горшок!

— Что ты протявкал, недомерок!

— От недомерка слышу!

— А в рыло?!

Бах!

Кока еле успел отпрыгнуть — мимо пролетел получивший в морду карлик. Я думал, после такого не встают, но тот поднялся, деловито засучил рукава и двинулся на обидчика. Мы поспешили убраться с дороги.

Мерриору уже доводилось бывать в торговой пещере, у него даже имелся знакомый продавец. Волшебник уверенно шел сквозь толпу размахивающих руками коротышек, между лотками, заваленными всяким хламом. Ох, чего нам только не пытались впарить!

— Арбалеты, арбалеты берё-о-ом! Самые большие арбалеты во всем Эорине!

— Деда, купи арбалет!

— Да он тебя перевесит, стрекоза.

— Не перевесит! Нам же на дракона идти, надо помощнее оружие. Ну деда, пожалуйста!

— Дорогой он, твой арбалент!

— Так деньги все равно наколдованные… опс!

Ника покраснела и прикусила язычок. Слава богу, ее реплику никто из торговцев не услышал. Уж очень громко они сами орали.

— Цыц, внуча! Будет тебе арбалент. Самый ядреный, только обожди чуток!

Пока Ника препиралась с дедушкой, Васян вытащил из кармана зажигалку и предложил:

— Может, мне ее карликам продать? Заломить за нее двадцать монет. У них-то тут такого делать не умеют. Стопудово купят. Прикинь, Брынский, двадцать золотых за китайскую «Зиппо»!

— Не стоит. Она может еще пригодиться.

— Да на фига она мне? Лучше в наш мир с золотом вернуться, чем с китайской зажигалкой.

— Тебе ж Мерриор полный мешок наколдовал, мало, что ли?

— А если у нас поймут, что оно фальшивое? Экспертизу там какую-нибудь проведут — и все! За фальшивомонетничество, знаешь, сколько дают? А у гномов настоящее золотишко.

— Не забывай — мы еще не вернулись. Огнивом пользоваться умеешь?

Васян покачал головой.

— Оставь, вдруг что-нибудь поджечь надо будет. Когда Жорика выпустят, тогда и продашь.

Друг нехотя засунул «Зиппо» в карман.

В дальнем углу пещеры располагались уже не лотки, а отдельные лавки с массивными дверями. В одну такую нас и завел волшебник.

По сравнению с общим базаром здесь было уютно и тихо. По крайней мере, голосил всего лишь один продавец.

Как только мы вошли, он сразу раскрыл пасть и, не дав нам и слова молвить, расписал весь многочисленный товар.

Заткнувшись, торгаш рассмотрел нас внимательнее и тут узнал волшебника:

— Клянусь рогами моей жены, это же сам Мерриор! — Гном шмыгнул здоровенным красным носярой и улыбнулся в предвкушении сделки. — Заходи, старый друг, не стой у двери!

Мы подошли ближе.

Гном оказался нетрезв — перегаром от него несло так, что я сам чуть не опьянел.

Ариэль и Ника как-то странно уставились на продавца. Словно это был не заросший красноносый коротышка, а минимум Брэд Питт.

— Твои приворотные духи, дружище маг, действуют до сих пор! — похвастался гном.

— Какая у него грудь волосатая! — восхищенно прошептала Ариэль.

— А мышцы какие! — откликнулась Ника.

Васян кинул недоуменный взгляд на гнома, потом на девчонок, затем снова на гнома. В глазах неподдельное удивление сменилось жгучей ревностью.

— Но-но! — строго пригрозил Мерриор. — Ника, Ариэль, живо за дверь!

Те спорить с волшебником не посмели. Однако вышли с явной неохотой, то и дело оглядываясь на красноносого донжуана.

— Получишь еще флакончик. — Старик вытащил бутылек с зеленоватой жидкостью и поболтал им у гнома перед носом. — А нам выдашь пару арбалентов. Только самых ядреных! Чего там еще надо?

Зябба начал перечислять:

— Связку арбалетных болтов с мифриловыми наконечниками, меховую одежду… — Тут орк посмотрел на низкорослого гнома и буркнул: — Эльфийскую стрелу мне в зад! Одежда этих коротышек не налезет и на мой… мизинец!

— У меня есть любые размеры! — обиделся гном. — Весь Эорин как-никак обшиваем. А вы, зеленые идиоты, даже трусы сшить не можете!

Зябба сжал кулаки, засопел — кость в носу угрожающе зашевелилась. Мерриор положил ему руку на плечо, что-то шепнул на ухо. Зябба успокоился, продолжил как ни в чем не бывало:

— Меховую одежду — на всех, и три лопаты.

— А лопаты зачем? — спросил я. — Могилу себе копать?

— Надо… — загадочно ответил орк.

Ну надо так надо.

— Может, он ими по дракону стрелять собирается? — предположил Васян.

Мерриор протянул гному обещанное. Тот улыбнулся во всю рожу, поцеловал заветный флакон и бережно убрал за пазуху. Потом выдал нам заказанный товар.

Когда мы вышли, Васян спросил:

— Сэнсэй, а что ты ему золото фальшивое не всунул?

— Такому всунешь! — хмыкнул Мерриор. — Енто торговец высшей квалихфикационной категории! Он тебе сам че хошь куда хошь всунет!

— Понятно… Сэнсэй, э-э-э… — Васян замялся, сконфузился, лицо его порозовело. Наконец он выдавил: — Сэнсэй, а эти приворотные духи… Вы не могли бы мне одолжить маленький флакончик?

— А-а… по девкам пробежаться удумал. Дело молодое, понимаю. Я тебе вот что скажу, охламон, будешь волшебством рьяно заниматься, сам такие делать научишься.

— Но мне ведь до этого еще далеко.

— Вот именно! Посему — учиться надобно прилежнее. А еще я тебе скажу, неуч, я в твоем возрасте безо всяких там приворотных духов обходился!

— Но сэнсэй… — попытался оправдаться Стольник, но осекся под пристальным взглядом волшебника.

Больше он Мерриору не докучал. Не удивлюсь, если во взоре старика была какая-нибудь гипнотическая магия.

* * *

На Громодрома решили идти вчетвером.

Из Ариэль охотник на драконов был как из Зяббы преподаватель бальных танцев. Убарг хоть уже помаленьку разговаривал, но все еще пребывал в глубоком неадеквате. Кока, пока мы решали кому идти, тихонько куда-то ушуршал. А Мерриор заявил, что не пойдет, сославшись на ревматизм. Неужто испугался старый маг? Да вроде не похоже. Наверное, и впрямь кости ломит.

Команда по убиению дракона сформировалась такая: я, Васян, Зябба и Ника, которой пришлось чуть поскандалить и потопать ножкой, чтобы дедушка ее отпустил.

Нас провожали как героев. Однако я себя героем не чувствовал. Скорее смертником.

— Да не дрейфь, Петруха, может, он улетел, — утешил Васян. — Тогда и убивать не придется, гномам ведь главное, чтобы шахта была свободна.

— Кто улетел? — не понял Зябба.

— Кто, кто! Дракон этот ваш!

— Хе-хе… ну ты даешь! — заржал орк, а Мерриор буркнул:

— Охламон, как есть охламон! Я ж тебе говорил, бестолочь, зверушек тоже изучать надо! Ученик из тебя, как из пня дубового.

— А что он сказал-то такого? — изумился я.

— Зеленые драконы не летають, — соизволил объяснить волшебник.

— Не летают? — растерянно переспросили мы с Васяном.

На это Мерриор прочитал нам целую лекцию:

— В еволюнции ентот дракон есть переходное звено от дракона черного, летающего, к ящерке малой, ползающей. Драконы черные летають и огнем пыхають. Они высоко в горах водятся, на самых вершинах. На наше счастье, они почти все время дрыхнут. Зеленый дракон не летаить, а передвигается на коротких лапах почти ползком, но огнем пыхаить, гад, не хуже своего черного собрата. А ящерка — она уже даже огнем не дышит.

Из этого монолога я понял, что нам предстоит сразить зеленого коротконого динозавра, пышущего огнем. Лучше бы нам ящерку заказали…

* * *

Гигантская рептилия проживала в небольшой долине, охваченной кольцом гор и обогреваемой гейзерами. Бомбур выдал нам подробную карту, как туда добраться. Нужно перейти через снежный перевал и спуститься в теплую долину.

Губа у дракона, конечно, не дура — уж очень себе местность живописную выбрал. Белоснежные склоны, на которых торчат синие столбики елочек. Как горный курорт где-нибудь в Швейцарии.

А внизу овальная долина, заросшая зеленью, с голубыми кружками озер и гейзерами, периодически выбрасывающими облачка пара.

По дороге Васян все пытался выяснить у Зяббы, как мы будем охотиться на дракона, но орк только бурчал: мол, когда дойдем, тогда все и расскажу.

Мы прошли через перевал и начали спуск. В лицо бросало мелким снежком, было свежо и приятно. Я пожалел, что у нас нет сноубордов.

Спуск занял еще часа два, на удивление прошедшие весело. Но только не для Зяббы, над которым, собственно, все и смеялись. Бедняга раза три падал и катился вниз, превращаясь в снеговика.

Вскоре стало ощутимо теплее. Снег под ногами сменился каменистой почвой. А потом и травка появилась. Мы сняли меховую одежду и запрятали ее в расщелине между камней. Теплые шмотки понадобятся нам только на обратном пути.

Когда спустились, Стольник спросил:

— Ну и где его искать?

— Вон там. — Зябба указал на черный ряд пещер в восточной стене. До них было метров сто, может, чуть больше. — Теперь цыц! А то услышит. Эта тварь ушастая. Раньше еще можно было в снег закопаться, если заметит. Сейчас — поздно.

— А это, случайно, не он? — шепотом спросил Васян, указывая в сторону пещер.

Точно, из огромного отверстия в скале вроде бы кто-то вылезал.

— Тсс! — Зябба приложил палец к губам. — Быстрее за камни!

Рассмотреть дракона я не успел — мы спрятались за обросшими мхом валунами, закрывающими весь обзор.

— Теперь ползем к пещерам, — распорядился орк.

— Зачем? — спросила Ника.

— Затаимся.

— А-а… понял! — обрадовался Васян. — Укроемся в пещере и оттуда из арбалетов по этой ящерице-переростку, а он нас там не достанет, потому что вход узкий!

— Нет, — отрезал орк. — Будем тихо сидеть, как мыши!

Васян разочарованно замолк, но еще больше раздосадовалась Ника:

— Мы что, в него даже не стрельнем? Ни разочка?!

Зябба покачал головой.

— Хороша охота! — наморщила носик Ника.

Прячась за камнями и клубами пара, мы поползли в сторону пещер. Первый — Зябба, за ним мы со Стольником, а замыкала Ника. Сзади слышалось ворчание: дескать, ее бы воля, так она бы сразу из арбалета, грязный монстр должен сдохнуть и все такое.

— И откуда в ней столько кровожадности? — спросил я Васяна.

— А ты проживи всю жизнь с такими соседями, как эльфы, — резонно ответил друг.

* * *

Улучшив момент, я выглянул из-за камня. Дракон стоял у пещеры в дальнем краю долины и лениво похлопывал себя по бокам рудиментарными отростками крыльев.

Вот он каков, Громодром! Красивый, гад, а главное — гигантский, побольше КАМаза будет, и весь покрыт чешуйчатой броней. Чешуйки цвета хаки плотно пригнаны друг к другу, на спине и боках — крупные — целые пластины, а на шее и морде поменьше — как у варана. Вдоль спины, от затылка до самого хвоста, — массивный зубчатый гребень.

Хоть я и не охотник, но и мне видно, что такую шкуру даже из гномьего арбалета не пробьешь. Ну и как, интересно, орк собирается его убивать?!

Вдруг Громодром принюхался. Звук был такой, будто разом включили сотню пылесосов.

— Торговец, ублюдок, на нас перегаром надышал! — прошипел Зябба. — А у драконов нюх острее, чем у атремских овчарок!

Громодром вытянул шею в нашу сторону и неторопливо двинулся вперед, втягивая ноздрями воздух.

— Мы в дерьме по уши! — выругался орк.

Мог бы и не говорить — и так понятно. До пещер теперь незамеченными нам точно не добраться.

— Что вы дрожите как суслики?! — презрительно бросила Ника. — Это всего лишь ящерица!

Никто и глазом моргнуть не успел, как девчонка вылетела из-за камня и наставила на дракона арбалетик:

— Умри, жаба!

Хлопнула тетива.

Наконечник беспомощно звякнул о броню чудовища, сломанный болт отлетел в сторону. На бронированной шкуре не осталось и царапины.

— Дура! Ты его так только рассвирепишь! — рявкнул Зябба.

— Сам дурак! — огрызнулась Ника. — И трус!

Она схватила запасной арбалет и выстрелила снова.

Громодрому это маленькое существо, которое кидается иголочками, явно не понравилось. Он взрыкнул. Большущие, с футбольный мяч, глаза налились кровью.

— Бежим! — крикнул Зябба.

— Куда?! — выпалил Васян.

— К пещерам!

— К пещерам?!! Так это же нам мимо него пробежать надо!

— Единственный шанс — это укрыться в какой-нибудь норе! На открытой местности он нас растопчет!

— Я не бегу от врага! — вспыхнула Ника, перезаряжая арбалет. — Я дам ему бой!

Боже! И как она дожила до этого дня?!

Зябба без всяких слов взвалил ее на плечо и бросился в сторону Громодрома. Она молотила арбалетиком по широкой спине орка и ругалась так, что мне захотелось заткнуть уши. Только сейчас было не до этого.

Дракон уже во всю прыть несся нам навстречу.

Земля дрожала. Короткие и толстые, словно бревна, лапы вдавливали в грязь огромные камни, а когда ступали в озерца, которые для Громодрома были лишь жалкими лужами, во все стороны летели фонтаны брызг.

Зябба был уже далеко. А мы с Васяном все стояли, словно ноги приросли к земле, и смотрели на приближающуюся гору.

Потом переглянулись и кинулись догонять орка.

Тот уже почти поравнялся с монстром. Громодром, не веря глазам — не каждый раз еда сама бежит к тебе, — в предвкушении раскрыл пасть.

Но в последнюю секунду Зябба резко свернул вправо. Дракон медленно разворачивался словно танк. Как ни крути, мышь подвижнее слона. Только это и могло нас спасти. Пока Громодром разворачивался, пытаясь ухватить Зяббу, мы оббегали его с другого бока.

Ника, болтающаяся на плече орка, ухитрилась перезарядить арбалет и пустила болт прямо в оскаленную пасть.

Рептилия заревела. Круглые глаза яростно вращались. Челюсти клацали, бездонная пасть открывалась, обнажая красное небо.

Вот мы уже оббежали дракона. Тот все пытался достать Зяббу с Никой и, надо сказать, был близок к этому. Чтобы отвлечь зверюгу, я лупанул из гномьего арбалета в чешуйчатую спину. Громодром повернул голову. Мельком я разглядел его уродливую морду, всю усыпанную бородавками размером с яблоко.

Никогда я так быстро не бегал! Впереди чернели пещеры — наше спасение. За спиной грохотало, зверь ревел так, что по коже шли мурашки.

Орк с Никой на плече первым вбежал в пещеру, за ним влетел Васян. Я успел лишь в последний миг. За спиной клацнуло. Я ввалился внутрь, а сзади послышался мощный удар: это Громодром всей тушей врезался в камень. Гора содрогнулась.

Я развернулся и увидел жуткое зрелище. Раззявленную пасть, в которой поместились бы мы все вместе взятые. Из утробы дохнуло смрадом. Острые зубы величиной с бивни мамонта щелкали в нескольких сантиметрах. Но достать меня Громодром уже не мог — отверстие было для него мало. В выпуклых глазах горела звериная ярость. Когти рыли землю мощнее любого экскаватора. Монстр размахнулся передней лапой. Край скалы снесло мощным ударом, мне в лицо брызнуло каменное крошево, поцарапало щеку. В отверстии мелькала оскаленная пасть.

— Ты че, полюбоваться решил, олух?! — заорал Зябба. — А ну за мной, щас он как пыхнет!

Пыхнет?! Точно, Мерриор же говорил, что эта тварь огнедышащая!

Упрашивать не понадобилось, со скоростью, которой сам от себя не ожидал, я кинулся в глубь пещеры. Впереди мелькала широкая спина Зяббы. А сзади послышался рев. Не сбавляя бега, я обернулся. За нами катился огненный шар! Даже не шар — струя жидкого огня, словно кто-то решил поджарить нас из огнемета.

Я ощутил, что еще чуть-чуть — и моя одежда загорится! Тогда я припустил еще быстрее, хотя, по-моему, это было невозможно. Наверное, я побил мировой рекорд в забеге на стометровку.

Мы забились в самый дальний угол пещеры. Досюда огонь не доставал.

Громодром все не унимался. Стало жарко, как в бане. С кончика моего носа скатилась крупная капля пота.

— Кто-нибудь, затушите эту паяльную лампу! — проворчал Васян.

Ага! Был бы огнетушитель!

Лица покрылись сажей, вся одежда вымокла от пота, а рептилия продолжала извергать пламя.

— Почему он нас сразу не поджарил? — спросил я.

— Живьем хотел слопать, — пояснил Зябба. — Так вкуснее, а если бы пыхнул, то от обеда остались бы одни угли.

Ника пару раз стрельнула в дракона, но болты, не долетая, сгорали в столбе пламени.

— Не трать боеприпас, — велел Зябба. — Бесполезно.

Девчонка нехотя отложила арбалет.

— Как его тогда убить? — спросил я.

— Единственное уязвимое место у драконов — это пузо!

— А глаза? — спросил Васян.

Зябба хмыкнул:

— Ну выбьешь ты ему буркалы, он от этого не сдохнет, а сжечь он тебя и вслепую может. А вот на брюхе кожица тонкая, нежная. Вот туда и нужно стрелы всаживать.

— Ага… попадешь туда! Лапки-то короткие, он брюхо почти по земле волочет.

— Не знаете вы, салаги, как на зеленых драконов охотятся! Рассказать вам историю Ленивого Охотника?

— А то!

— Звали его Бердок Ленивый Охотник. Он был самый знаменитый охотник на зеленых драконов во всем Эорине. Пусть меня кабанчик задерет, если это не так! Вообще-то Бердок и изобрел способ охоты. Толковый был мужик, хоть и бледнопузый. А способ такой. Драконы они ведь обычно беспредельничают днем, ну охотятся там, золотишко воруют. А потом всю ночь дрыхнут без задних лап. За ночь, пока зверюга храпит, охотник вырывает яму поглубже прямо перед входом в драконью пещеру…

— А-а, вот зачем лопаты! — воскликнул Васян. — Понятно, дракон падает в яму, а охотники расстреливают его сверху из арбалетов.

— Чтобы вырыть такую яму, куда поместится эта туша, нам не три лопаты нужны, а минимум экскаватор! — возразил я.

Зябба хоть и не знал, что такое экскаватор, но мои слова одобрил:

— Правильно, пацан, мыслишь. Яма не для дракона, а для охотника. Утром, когда дракон выползает справить малую нужду…

— Культурный дракон! — захохотал Стольник. — В пещере не писает.

— Не перебивай, шибздик, — проворчал орк. — Так вот, когда дракон выползает по нужде, он непременно проползает над ямой, а охотник всаживает ему в брюхо арбалетный болт. А лучше, для верности, несколько болтов. Арбалеты надо брать поубойнее и болты — желательно с мифриловыми наконечниками. Бердок этот так не одну дюжину драконов укокошил. А на их мясе, шкурах и клыках целое состояние сколотил. И все бы хорошо, но потом…

Нашу пещеру сотряс мощный удар. Это Громодром понял, что огнем нас не выкурить, и принялся бить хвостом по камням вокруг входа.

— Ну, что потом-то? — нетерпеливо спросил Васян.

— А потом обленился Бердок вконец и на размерах ямы сэкономил! А дракон отожратый был… В общем, пока дружки Бердока дракона дохлого с ямы оттащили, самого Бердока с ног до головы драконьей кровью залило. В ней и утоп…

Мы, ошарашенные подробностями, молчали.

— Поэтому, когда на дракона охотишься, на размерах ямы не экономь! — назидательно заключил Зябба.

— А много таких драконов в Эорине? — полюбопытствовал я.

— Не очень. Бердок и его ученики большую часть прикончили… Говорят, что ушастики нашли в горах яйцо зеленого дракона. Он вылупился, и теперь эти засранцы его выращивают. И натаскивают, чтобы орков жрал да гномами закусывал.

— Что, правда? — спросил Васян.

— Брехня, конечно! — фыркнул Зябба.

Тем временем Громодрому уже надоело колошматить по камню хвостом, и он решил попробовать протаранить скалу с разбегу.

Скала содрогалась под мощными ударами, с потолка пещеры на нас сыпались мелкие камешки. Но в целом камень оказался прочнее, чем башка рептилии.

Это продолжалось до самого вечера. Когда совсем стемнело, дракон обиженно взревел и… удалился на ночлег.

* * *

Для приличия мы выждали еще с полчаса и отправились на охоту по методу знаменитого Бердока.

Для начала отыскали лопаты, которые побросали, когда убегали от дракона. Потом принялись за работу. Три лопаты вгрызались в землю. А Ника руководила.

Как объяснил Зябба, можно было смело шуметь: храпящего дракона не разбудишь, даже если ему гномьим молотом по башке заехать.

Все это мне напомнило охоту на кабанчика. Тогда тоже всю ночь яму копали. Но сейчас меня грела мысль, что здесь мне не придется быть приманкой.

Только закончили копать, Ника заверещала:

— Чур я в яму полезу! Такое приключение! Всегда мечтала поохотиться на дракона!

Так и знал, что она вызовется в добровольцы. В общем-то мы были не против, даже наоборот. Я туда уж точно лезть не собирался.

Все испортил Зябба:

— Дракон может нагадить, перед тем как подохнуть! Чисто из вредности. Да и кровищей зальет по самое не хочу.

— Что-то я расхотела, — пробормотала Ника.

Орк указал на Васяна:

— Ты полезешь.

— Это еще почему?!

— Ты парень хлипкий, — пояснил Зябба. — Когда дракон издохнет, нам понадобятся крепкие руки, чтобы сдвинуть тушу с ямы. Я точно не полезу, без меня вы эту гору и на палец не сдвинете. Петр немного покрепче будет, так что либо ты, либо дамочка.

— Ника, ты же хотела…

— Я передумала, — отрезала девчонка.

— Я тоже туда лезть не собираюсь! Давай жребий кидать!

— Ника, заготовь две палочки, длинную и короткую, — распорядился я.

— Почему это две?! — возмутился ученик мага. — Ты тоже будешь тянуть, Брынский! Не такой уж ты и здоровый!

Униматься он не собирался, пришлось тянуть жребий.

Ника — длинная, Васян — длинная. Я…

Черт! Ну как всегда!

Придется лезть в эту гребаную траншею!

Зябба скинул в яму три арбалета. Потом тщательно обнюхал меня и сообщил, что запах от гномьего перегара уже выветрился, и дракон меня не учует. М-да, очень на это надеюсь!

— Вот! Возьми и мой арбалет. — Ника протянула свой арбалетик и смущенно улыбнулась. — Авось пригодится…

Я постарался выглядеть спокойным и решительным. Ведь так подобает выглядеть настоящему охотнику на драконов?

* * *

Первых лучей солнца я не увидел. Их заслонило драконье брюхо. Он оказался ранней пташкой.

Минутой назад, когда зверь выползал из пещеры, я проклинал Бердока и его метод. Скрежет когтей резал по ушам, в яму сыпались камушки и комья земли.

Наверное, схожие ощущения испытывает солдат, затаившийся в окопе, когда над ним проезжает вражеский танк. Очень неприятные ощущения.

Все мое спокойствие и решимость мигом улетучились. А если что-то пойдет не так?! Если дракон меня заметит? Тогда у него будет вкусный завтрак. А если дракон наступит лапой в яму? Тогда у него на завтрак будет отбивная.

Но все прошло как по маслу. Я молился, чтобы зверюга меня не учуял, и мои мольбы были услышаны. Вот необъятное пузо нависло надо мной. Надо скорее стрелять, пока мочиться не начал!

Однако в последний момент мне даже стало немного жалко тупого зверя. Ведь не в честном бою, а предательски — прямо в ахиллесову пяту.

Но я вспомнил, что эта скотина вчера вытворяла, как чуть не сделала из нас гриль. Да и Жору выручать надо, скряги-гномы нам его просто так не отдадут. Гринпис бы, конечно, такие аргументы не устроили…

— За Жорика! — крикнул я, и выстрелил с двух рук.

Жужжа, взмыли болты, смертоносный мифрил продырявил пузо.

Послышался дикий вопль. Я проворно схватил еще два арбалета и вновь спустил курки. Из пробитого брюха закапала кровища. Дракон продолжал истошно вопить. Ох и живучий гад! Пришлось перезарядить оружие и повторить процедуру иглотерапии. Короткие лапы подкосились, и он рухнул, полностью закрыв отверстие ямы. Стало совсем темно. Кровь уже не капала, а хлестала липкими струями. Меня чуть не стошнило. Хорошо хоть в темноте я не видел этих кровавых потоков.

Зверюга еще долго агонизировал — ворочался, хрипел, пытался подняться. Наконец затих.

Потом сверху послышался шум. Кто-то ругался, кто-то пыхтел от натуги. Сквозь толщу драконьего тела доносились обрывки фраз:

— …тащи за хвост, а ты, дамочка, пихай, пихай!

— …не могу я…

— …тяжелый, зараза!

— …давай тяни, задохлик! И раз, и два, и три!

Потом чуть более отчетливо:

— Петро, ты меня слышишь? Мы не можем сдвинуть эту гору. Пойдем за подмогой. Придется тебе там еще посидеть чуток.

Дохляки чертовы! Задушу тебя, Васян! А Зябба тоже хорош — переоценил свои силы.

Единственное, что утешало, — дракон перед смертью не нагадил. Видимо, был не слишком вредный…

* * *

Разве может быть более глупая ситуация?!

Я сижу в яме, по колено в крови, в полной темноте, накрытый многотонной тушей мертвого дракона! И это безобразие продолжается уже не один час! Я замерзать начинаю!

Наконец, сверху донеслись голоса. Кто-то молодецки крякал, туша начала сдвигаться в сторону. В яму хлынул свет.

Вскоре я был извлечен.

Неподалеку суетилось с десяток гномов, уже разделывая Громодрома на колбасу.

Ника встала на цыпочки и чмокнула меня в щеку под завистливый взгляд Васяна.

— Петр, ты настоящий герой! Убийца Драконов!

Ух ты! Судя по горящим глазам девчонки, она ко мне неровно дышит. Или это только восхищение из-за того, что я дракона замочил? Еще не хватало, чтобы она на меня начала вешаться и про это узнал дедушка Мерриор. Интересно, старик действительно так строго относится к чести внучки? Наверное, да. Стольник-то к ней не лезет, а его хлебом не корми, только дай поприставать к симпатичным девчонкам. Вывод: надо держаться от Ники подальше.

Не буду рассказывать, как я отмывал штаны от кровищи, а Зябба и Васян прикалывались надо мной. Особенно после того, как маг-недоучка тупо пошутил, что у Убийцы Драконов настали критические дни. Видок у меня и впрямь был такой, словно переходил вброд кровавую реку.

* * *

Мы вошли в тронный зал как настоящие герои. Гномы смотрели одобрительно, один даже подбежал и пожал мне руку.

Мерриор, Кока и Ариэль так вообще встретили аплодисментами. Лишь Убарг равнодушно пил что-то из деревянной кружки. Судя по запаху — старый добрый грибной отвар.

Счастливый король не по годам резво вылетел навстречу. Василий уже открыл рот, но гном, размахивая толстыми ручищами, затараторил:

— Знаю, знаю! Рептилию извели! Молодцы! Теперь у нас и шахта заработает, и колбасы на зиму будет! Сейчас приведут вашего приятеля. Слово гнома — камень!

Он отдал приказ, и два широкоплечих охранника убежали за Жориком.

Кока и Ариэль засыпали нас вопросами, как нам удалось одолеть дракона. Коку интересовали технические подробности, а Ариэль — не пострадал ли кто из нас и насколько было страшно.

Через пяток минут гномы вернулись.

— Вот он, забирайте, — распорядился король.

— Это не Жорик… — выдохнул Васян.

Он прав! Это не Жорик!

Перед нами, нагло улыбаясь, стоял толстый рыжий парняга высотой под два метра. Он был похож на откормленного котяру.

— Это кто?! — спросил я у Бомбура.

— Как кто?! Друг ваш!

— Э-э-э… ваше величество, вы ошиблись, не того пленника вывели.

— Я, при всем желании, не смог бы ошибиться. У нас сейчас только один пленник. Всех остальных преступников еще вчера скинули в печь.

— Чего?! — вскричали мы с Васяном одновременно.

Гном примеряюще махнул рукой:

— Да там одни голоштанники были. И дохлые все. Выкупа за таких точно не дадут, и на шахте они недели не протянут… А этот не ваш, что ли? Вы же сами говорили: толстый, здоровый!

— Не наш! — твердо сказал я.

— Ну забирайте этого… Он тоже ничего, здоровущий, на нем пахать и пахать! Не хуже вашего…

— Нам нужен Жорик, а не этот непонятно кто! — потребовал Стольник.

— Эй, клоп, я тебе не «непонятно кто»! — процедил сквозь зубы пленник. — Я — Рыжий Ганс, король леса!

— Рыжий Ганс, — зашептал мне на ухо Мерриор, — известный всей округе лиходей. Славится непомерной жестокостью. Его любимое занятие — людей потрошить. Другие просто грабят, а ентот кишки выпускает. За ним и ельпы, и люди ужо давненько охотятся. А вот гнумам как-то удалось его изловить.

Рыжий Ганс криво ухмыльнулся и сказал:

— Спасибо вам, детишки, а теперь мне пора идти. Меня ждут великие дела. Слышал от сокамерника, что по южному тракту на днях пойдет богатенький караванчик. Успеть бы… Всего наилучшего!

— Не так быстро, Ганс! — осадил король собирающегося улизнуть разбойника.

Гномы мигом взяли Ганса в кольцо. Кто прицелился в него из арбалета, кто занес над головой чекан, кто замахнулся боевой киркой.

Бандит высился над коротышками, словно жираф над стадом пони, но положение у него было незавидное: одно слово Бомбура — и от Ганса останется кровавое месиво.

Разбойник нахмурил рыжие брови.

— Начальник, в чем дело?! Я уж думал, что попал под амнистию!

— Погоди, Ганс, — сказал Бомбур. — У нас тут вышло недоразумение. Сейчас разберемся. — Он обратился ко мне: — Вы точно уверены, что ваш друг был у нас?

— Пять дней назад Жорик сидел у вас в камере. — Я напрягся, вспоминая, что говорила эльфийская голова. — Третья камера от входа.

— Третья, говоришь? А-а… этот… чудаковатый. Ну он тут устроил! Честное королевское, я таких еще не встречал! Мы-то сначала решили, что он бандюга — уж в очень скверной компании он нам попался. Посадили его, так сказать, до выяснения обстоятельств. Условия у нас в камерах, знамо дело, не королевские, но кормежка-то нормальная: водичка свежая, родниковая, хлебушек черствый — для здоровья, опять же, полезный. А этот ваш жирняк нюни распустил, ноет и ноет, ноет и ноет: мол, жрать хочу, помру с голодухи. Фашистами какими-то обзывал! Ни один конвоир такого потока соплей выдержать не мог. Мы ж не звери! Чтобы не мучился, даже хотели его в печь бросить. Но побоялись, что его задница там застрянет. Пришлось кормить, как сами кушаем. Так он, проглот, все наши запасы схарчил. Слава Пламенной Бороде, выяснилось, что невиноватый он… В общем, выпустили вашего чудика… Эх, а я и не думал, что за такого голодранца кто-нибудь выкуп предложит!

— Где он сейчас-то?! — спросил Стольник.

— А мне почем знать? Я его не пасу.

— А когда отпустили?

— Так еще до вашего прихода, дня четыре назад. Он у нас всего месяц просидел, так и то еды сожрал, сколько другие за год не сжирают!

Мы с Василием уставились друг на друга. Где теперь искать Пухлого?! Неужто новое заклинание поиска подготавливать? Нет, я за зубом Джарлака больше не полезу! Надо будет расспросить местных, может, кто чего знает.

Тут к нам посеменил один из гномов и тихонько предложил:

— За скромную плату я расскажу, где ваш приятель.

— Ах ты, спекулянт несчастный! — взвился Васян. — Мы тут драконов убиваем, а ты…

— Так дракона вам Бомбур заказал. Я-то тут при чем? Да мне всего чуток приворотных духов, — начал канючить гном, заискивающе поглядывая на Мерриора. — Хоть разок пшикнете, мне как раз сегодня на свидание.

— Ладно, ладно, пшикну, — смилостивился волшебник. — Тренди, гнум.

— Вашего друга, как выпустили, он у нас тут весь вечер шлялся, все пожрать клянчил. Только ему никто не давал, у нас, гномов, дармоедов не любят, а он ни кайло, ни лом в руках сроду не держал. На его счастье, этот волокита Дитер в город заявился. Ваш приятель на него и насел: мол, отведи меня к людям, и все тут! Я, говорит, тебя из Джарлака вытащил! Ну а Дитера нашего упрашивать долго не надо, на месте ему не сидится — мифриловое шило в заднице! В общем, поплыли они в Ларецию… Все, давай пшикай, волшебник, ты обещал!

Пока Мерриор духарил гнома, я спросил у Ники:

— Что за Лареция?

— Лареция — столица Атрема, — объяснила девчонка. — Атрем — самое могущественное людское королевство в северной части Эорина! Лареция на северо-западе, далеко. Отсюда пешком недели три. Но если на лошадях, то дней четырнадцать-пятнадцать, смотря еще какой дорогой ехать и как с лошадьми обращаться. А если на лодке, то за неделю доплыть можно.

— Почему такая разница? — поразился я.

— Ты, Убийца Драконов, хоть и герой, а темный! В смысле необразованный.

Ну спасибо!

Ника принялась разъяснять тупому мне:

— Если верхом, то на ночь привалы приходится делать, а ехать только днем получается. Лодка же день и ночь плывет без остановки. Вахту посменно можно нести. Все спят, один дежурит, смотрит, чтобы на мель не сесть и к берегу чтобы не прибило. Но это еще не все. В Ларецию есть два сухопутных пути. Первый — через эльфийские земли. Нет, ну я, например, не против с ушастыми повоевать. Но, если вам надо добраться до столицы быстро, этот вариант не самый лучший.

— А второй путь? — спросил я.

— Второй — еще хуже. Он через Гиблые Топи. — Ника сказала это так, будто я должен был сразу все понять.

— А почему хуже-то?

— Сам мозгами раскинь, отчего эти болота Гиблыми назвали? По сравнению с теми чудищами, что там водятся, Громодром покажется невинным щеночком. Так что лучше уж по реке.

Ну уж если неустрашимая Ника предпочитает плыть, значит — в Гиблые Топи лучше не соваться.

— Нам нужна лодка! — потребовал я у Бомбура.

— Ась?

Король снова затугоухил.

— Лодка нужна, самая лучшая! — заорал Стольник.

— Пятьсот золотых!

— Да ты обалдел, уважаемый король! Мы Громодрома завалили!

— Вы убили только одного дракона. А просите и пленника и лодку. Так не пойдет! Выбирайте: или лодка, или этот…

— Конечно, лодка! — перебил Васян. — Не пешком же до столицы топать. А ваш Ганс, или как там его, нам даром не нужен!

— Тогда пленника обратно в камеру! — распорядился король.

Рыжеволосый верзила заскрежетал зубами:

— Вы еще пожалеете, потроха сучьи! Меня по-любому товарищи скоро выкупят… вот грабанут пару караванов и выкупят! И тогда я вас из-под земли достану! Даже в аду от меня не спрячетесь, собачьи дети! Найду и выпотрошу! Надо же! Променять меня, Рыжего Ганса, на какую-то ржавую посудину!

Пока его не увели, мы выслушали столько угроз, что я уже и правда начал жалеть, что мы выбрали лодку.

* * *

Спекулянты-гномы издревле торговали с королевством Атрем. Беда в том, что караванные пути пролегают через эльфийские земли, а ушастые чужаков или расстреливают, или приносят в жертву своему любимчику-землеутробу. Поэтому хоть гномы и не особо любят воду, но им пришлось освоить корабельное дело. Благо эльфы вообще ненавидят все связанное с плаванием, даром что чистюли.

Теперь почти весь товар сплавлялся вниз по Великой реке на лодках, плотах и кораблях. Река не зря называлась Великой — она была полноводной даже в жаркие летние месяцы.

К вечеру мы спустились к подножию Гномьих гор.

Потоки со всех окрестных ледников стекались сюда, давая начало Великой. Здесь, у подножия, течение уже не было таким стремительным. На берегу располагались верфь и длинная пристань, над которыми, остервенело вопя, кружили голодные чайки.

Небывалое дело — король самолично проводил нас до причала. Мерриор поведал, что гном и от трона-то не так часто отрывает задницу, а уж чтобы из подземелья вылезти…

— Вот ваша красавица! Ладья «Пустельга» — быстрая и надежная! — Бомбур указал на ржавую лодку, больше похожую на старую ванну. — Она пережила не один шторм!

— Это-то мы как раз видим, — презрительно фыркнул Василий. — Не стыдно давать гнилое корыто за Громодрома, из которого колбасы вам хватит на всю зиму?!

— Ну если приплатите, то можно найти лодку и получше. Говорят, вы тут приворотными духами приторговываете… Нет, вы не подумайте, это не для меня… Бомбур Косолапый хоть и стар, а еще ого-го! Самый первый молот среди всего гномьего племени! А духи — для друзей, не все же такие матерые, как я.

В конце концов мы договорились. В нашем распоряжении была новенькая, блестящая металлической обшивкой и довольно крупная лодка с грозным названием «Барракуда». На палубе были установлены массивные зонты, какие ставят на пляжах, чтобы укрываться от солнца. Гномы большую часть времени проводят под землей, неудивительно, что солнечный свет они не любят. Да и от дождика такие зонты защищают. Так что очень удобно.

— Кстати, я могу вашу «Барракуду» усовершенствовать, — предложил Кока.

— Ну-ка, ну-ка, поподробнее… — заинтересовался я.

— Если гномы позволят воспользоваться их инструментами, я оснащу лодку мощным электродвигателем, и ее скорость увеличится в шесть-семь раз!

— Круто! — возликовал Васян.

Я прикинул — с тех пор как Жорик с Дитером уплыли, прошло пять дней. Если у них все в порядке, то они должны быть уже в Лареции. Чем скорее мы туда попадем, тем лучше. У нас осталось меньше двух месяцев до открытия портала. А это не так уж и много, если учесть, что надо найти Пухлого и успеть вернуться к оврагу. Что ж, пойдем выторговывать инструменты, надеюсь, у Мерриора еще остались приворотные духи.

Когда раздобыли инструменты, Кока заявил:

— Мне, вероятно, понадобится помощь.

— А среди нас, между прочим, есть изобретатель! — гордо сообщил я. — И не какой-нибудь инженеришка-теоретик, который даже шуруп ввинтить не может, а настоящий практик!

— Ух ты, что же вы раньше не сказали?! Кто из вас изобретатель?

Я показал на Убарга.

Кока растерялся, спросил:

— Ты шутишь?

— Серьезно.

Очкарик с сомнением посмотрел на Пришибленного.

— Убарг — хорроший! — рявкнул орк и стукнул себя кулаком по голове.

— Ладно, сам справлюсь, — промямлил Кока и пошел к пришвартованной возле пирса «Барракуде».

* * *

За ночь мотор был собран. Теперь в нашем распоряжении имелась не просто лодка, а полноценный катер! Кока потрудился на славу. После бессонной ночи он спал прямо на песке, ворочаясь на утреннем солнышке.

Вся наша команда уже собралась на берегу, готовая к отплытию.

Василий пребывал в дурном расположении духа. Дело в том, что вчера вечером он решил поприставать к Ариэль, воспользовавшись романтичной обстановкой. Начал с комплиментов, потом за ручку подержал, затем попробовал немножко полапать. Тут-то она и отвадила ухажера-неудачника. Вежливо, но непреклонно. Теперь Стольник решил сорвать злость на ни в чем не повинном Коке. Бесцеремонно растолкав его, Васян прошипел:

— Хватит дрыхнуть!

Ботаник сквозь сон пробормотал:

— А… что?.. Не надо, я отдам, отдам…

— Что ты там лопочешь? Вставай.

Кока неохотно разлепил веки, приподнялся на локтях, принялся тереть сонные глаза.

— Собирайся, отплывать пора.

— А кто сказал, что я поплыву с вами? — Ботан достал из кармана очки и напялил их на нос. — Я хочу посмотреть на жизнь орков. Пойду в Стронгхолд вместе с Мерриором.

Василий открыл рот, растерянно переспросил:

— С Мерриором? Старик в Стронгхолд собрался?

Кока кивнул.

Друг подбежал к волшебнику, который болтал с Бомбуром и при этом любовно кормил Эсмеральду капустой. Несчастная коза совсем истосковалась по хозяину за то время, что мы пропадали в гномьих чертогах.

— Сэнсэй, вы что, с нами не поплывете?!

Мерриор сдвинул кустистые брови:

— Неча делать мне в Лареции. Там маги не в почете. Инквизинтер ихний, говорят, вообще волшебство не жалует. Да и Убарга мне лечить надобно, не бросать же дело на полпути.

Стольник еще долго пытался уговорить Мерриора — все бестолку.

Вот так вот! А чего мы, собственно, хотели? Мы уже привыкли, что все идут с нами и помогают решать проблемы, которые их в общем-то и не касаются. Раз так, то придется плыть вдвоем. Хотя…

Я обратился к орку:

— Зябба, я не обязываю тебя плыть с нами, это наше дело…

Он не дал договорить, бодро гаркнул:

— Я ваш должник! Я поплыву!

А я боялся, что и он нас оставит. Без орка в десять раз опаснее, да и вообще я к нему уже сильно привязался.

— Значит, поплывем втроем! — воскликнул я.

— Как это втроем? — возмутилась Ника. — Я такое приключение не упущу!

— Думаешь, деда тебя отпустит?

— Мы уже обо всем договорились. Кто из вас на обратном пути дорогу к оврагу найдет, а? То-то!

Сумела-таки уболтать Мерриора. А я и забыл, как она на него влиять умеет. Хорошо, что она с нами. Во-первых, проводник, во-вторых, лишний арбалет, ну а в-третьих, с ней скучно не будет — это точно.

— Четверо, — подытожил Васян.

— А я? — обиделась Ариэль.

— Мы думали, ты хочешь вернуться в Стронгхолд вместе с Убаргом.

— Еще больше я хочу вернуться на родину.

Стольник засиял, я тоже обрадовался. Пятеро — это уже серьезно. И все-таки жаль, что не удалось Мерриора уговорить. Да и Кока мог бы здорово пригодиться, может, еще бы что-нибудь смастерил кроме двигателя.

Впятером мы забрались в качающуюся на воде лодку, загрузили кое-какие вещички, купленные у гномов.

Кока посмотрел в навигатор и сообщил:

— Сейчас десять часов одиннадцать минут. Помните, до открытия портала осталось тысяча восемьдесят два часа двадцать три минуты! Но я рекомендую вам прибыть к оврагу заблаговременно. Думаю, тысячи часов должно хватить, чтобы отыскать вашего друга. Я буду ждать вас возле оврага. Встретимся там через тысячу часов. Я поставлю себе таймер, чтобы не забыть. Если найдете своего друга раньше, приходите в Стронгхолд.

— Кстати, а на каком топливе мотор твой работает? — спросил Васян у Коки.

— На солнечной энергии. Вот же батарея — на корме.

Батарея и впрямь имелась. Сверху она была покрыта тонким слоем горного хрусталя, а посередине торчал кристалл, какие гномы используют для освещения подземелья. Эти кристаллы и сами по себе светят довольно ярко, а сейчас, в лучах солнца, он просто искрился.

— Слушай, Кока, — спросил я, — если батарея солнечная, то как же ночью?

— Этот кристалл — аккумулятор. Не волнуйтесь, лодка будет плыть ночью с такой же скоростью, как и днем.

— Круто! — вскричал Васян. — Да здравствуют высокие технологии будущего!

Кока смущенно улыбнулся.

— Ну все, до встречи! — сказал я.

Мерриор, Кока и Убарг замахали нам на прощанье, даже Эсмеральда заблеяла и махнула куцым хвостиком.

— Держитесь подальше от берега, когда будете проплывать мимо Лилалиндэла! — напутствовал Бомбур.

Лилалиндэл? Это вроде эльфийский город. Неприятное известие, я думал, хоть на реке нам ушастые не повстречаются.

Васян ткнул пальцем в единственную кнопочку на моторе, и «Барракуда» как метеор рванула вперед. Ветер и брызги ударили в лицо. Вот это скорость!

Через мгновение причал с провожающими скрылся из виду. Мы неслись по водной глади, оставляя за собой пенный хвост.

Я удобно разлегся на корме, можно позагорать на утреннем солнышке. Рядом усыпляюще урчал движок, по небу неспешно ползли легкие пушистые облачка.

Ну и красотища все-таки! Вода в реке прозрачная как стекло. На дне, словно в калейдоскопе, мелькают разноцветные камешки. Стайки рыбешек шустро рассыпаются в стороны, испугавшись катера. Самые отважные пытаются угнаться за нами. Куда там!

Васян похлопал меня по спине, отрывая от созерцания речной фауны:

— Что там шлифтастый сказал, сколько часов до «окна»?

— Тысяча восемьдесят, два. И двадцать три минуты, кажется.

— Вот ботан! В днях сказать не мог! Придется самим теперь считать! Еще и без калькулятора!

После долгих и упорных расчетов мы получили сорок пять дней с небольшим хвостиком.

Если верить Коке, что скорость лодки увеличилась в шесть-семь раз, то мы доплывем до столицы за сутки. Остается сорок четыре дня на поиски Жорика и обратный путь. Вроде достаточно. Но нужно учитывать, что Лареция крупный город и поиски могут затянуться. Надо успеть.

Катер шел бодро. Мы держались центра реки, а до берегов было метров пятьдесят.

— Слышь, Зябба, зачем возле левого борта эти здоровые щиты поставили? — поинтересовался Васян.

— Хрен его знает.

* * *

Зачем щиты, мы поняли чуть позже, когда проплывали мимо Лилалиндэла. Равно как и зонты, которые я принял за солнцезащитные. Оказалось, что они в большей степени — стрелозащитные!

Чертовы эльфы обрушили на нас колючий дождичек, и если б мы не укрылись за массивными досками, уже напоминали бы дикобразов.

Ушастые вытянулись вдоль берега длинной шеренгой и стреляли навесом. Стрелы вонзались в борт, в палубу, одна пробила бурдюк с водой, другая проткнула булку хлеба. Нас спасали лишь зонты и скорость.

С десяток стрел ударили в мотор — над ним-то зонта не было. Слой хрусталя разлетелся на мелкие осколки. В движке что-то забулькало, скорость стала падать. А стрелы все сыпались и сыпались. Ника вяло огрызалась из арбалетика, высунув руку из-за щита, установленного возле борта.

Мотор окончательно сдох, и лодка поползла как улитка. Эльфы взликовали.

Нашу посудину начало сносить течением. Из левого борта торчало столько стрел, что, если доберемся до Лареции, их можно продать, а на врученное купить новую лодку!

— Хорошо, что ушастики плавать смертельно не любят! — заметил Зябба. — Иначе бы нам — конец!

Хорошо-то хорошо, но положение все равно незавидное. Мало того что нас обстреливают, так еще и лодку начало прибивать к берегу. Оттуда послышались радостные предвкушающие вопли. Я выглянул из укрытия. Над ухом тотчас просвистела стрела. Нырнул обратно, однако успел засечь, что несколько эльфов уже тащат длинные багры.

— Надо попытаться отгрести, — сказал Зябба.

— Я прикрою! — с готовностью крикнула Ника.

— Лучше не высовывайся, дамочка.

Ага, как же, не высунется она!

Мы втроем схватились за весла, а Ника посылала болт за болтом в сторону берега. Ариэль перезаряжала арбалеты. Грести и в то же время не высовываться из-за щитов, оставаясь при этом под зонтами, было чертовски сложно. Я вынырнул из-под зонта всего на секунду и тут же получил стрелу. Плечо словно огнем обожгло, а потом по нему растеклась острая боль. Я уронил весло.

— Терпи, Брынский! — крикнул Васян. — Сейчас отплывем.

Они с Зяббой продолжали грести, и «Барракуда» выплыла на середину реки.

Ариэль кинулась меня перевязывать. Ника отложила арбалет — небывалое дело — и с видом кандидата медицинских наук осмотрела рану.

— Стрела не отравлена, но надо ее вытащить, — вынесла она вердикт.

Вот дерьмо! Я слышал, что это обычно больно!

Она посмотрела в мои полные паники глаза и утешила:

— Это, конечно, больно. Даже очень больно. Некоторые так и вовсе сознание теряют. А иногда вообще умирают от болевого шока. Но ты не переживай, ты же — герой, Убийца Драконов!

Я приготовился к худшему.

На пробитое плечо смотреть было невыносимо. Стрела прошла насквозь, и из мяса торчал окровавленный наконечник. Ника отрезала его кинжалом, а затем одним рывком выдернула древко.

— А-а-а!!!

— Да ладно, не придуривайся, — фыркнула Ника. — Никогда не поверю, что Убийца Драконов будет так орать из-за какой-то стрелы.

Я из-за всех сил старался, чтобы из глаз не побежали слезы. Надо ведь уберечь хотя бы то немногое, что осталось от репутации бесстрашного драконоубийцы.

Из дорожной сумки Ника достала баночку с лечебной мазью дедушкиного изготовления. Мазь была вязкая, дегтеобразная и ужасно воняла, как нашатырный спирт. Я даже про боль позабыл. Ника щедро намазала рану, а Ариэль, морщась от жуткого запаха, перебинтовала меня. Плечо стало жечь так, будто на рану наложили не целебную мазь, я ядреный горчичник!

Тем временем Зябба и Васян уже отгребли далеко от эльфийского берега. Да и шеренга эльфов закончилась. Неужели уплыли?!

Ушастые еще долго бежали за нами вдоль берега, слышались их негодующие крики, которые вскоре стихли вдали.

Мы отделались одним пробитым плечом и одним испорченным двигателем.

Теперь скорость упала значительно. Лодку лениво волокло течением, грести добровольцев не нашлось.

— Как плечо, Убийца Драконов? — спросила Ника с кормы. Они с Ариэль старались держаться от меня подальше.

— Пустяки, — ответил я, отчасти рисуясь, отчасти потому, что рана действительно перестала меня беспокоить. Минут пять пожгло, но потом боль отступила.

— От тебя несет как от нужника, — сообщил Зябба.

— Но есть и плюсы, — прогундосил Стольник, зажимая нос.

— Это какие же? — поинтересовался орк.

— Сэнсэй как-то давал мне мазь с похожим запашком, чтобы меня волки не слопали. Так этот аромат не только волков, а вообще все живое отпугивал. Теперь к нам ни один комар не сунется.

Зябба махнул рукой. На комаров ему было и так плевать — у орков кожа как камень.

Солнце уже уползло за деревья, близилась ночь. Мы поужинали купленными у гномов сухарями и вяленым мясом и легли спать, оставив на вахте Зяббу. Под убаюкивающее кваканье, доносившееся из камышей, я заснул быстро.

* * *

Я проснулся от резкого удара. Сначала не понял, где нахожусь. Осмотрелся. Было уже светло. Рядом протирали глаза Стольник, Ариэль и Ника. Зябба же спокойно храпел на дне лодки.

Выяснилось — мы налетели на мель, в то время как горе-часовой досматривал энный сон.

Васян и я попытались веслами столкнуть посудину с мели. Не вышло. Тогда мы спрыгнули в воду и уперлись руками в корму. От напряжения вчерашняя рана заныла. Но в целом я чувствовал себя терпимо. Спасибо Мерриору и его чудесной вонючей мази.

Лодка скрипела, раскачивалась из стороны в сторону, но вперед не двигалась. Даже когда к нам присоединились Ариэль с Никой, и то не получилось ничего сделать. Киль плотно увяз в песке.

Придется будить Зяббу.

Благодаря времени, проведенному в Стронгхолде, я прекрасно знал, что нарушать сон орка затея довольно опасная.

Хорошо, что с нами была храбрая внучка волшебника, которая взяла это дело на себя. Девчонка применила старый проверенный метод — серию пинков по заднице.

Но разбудить Зяббу оказалось не менее сложно, чем сдвинуть «Барракуду» с отмели. Орк ворочался, рычал что-то сквозь сон. Наконец разлепил глаза.

На удивление, он не выкинул Нику за борт. Наверное, спросонья не понял, каким именно способом его разбудили. А безрассудная девчонка принялась выговаривать заспанному злому орку по поводу его ночного дежурства. Зябба отмахнулся от нее, как от назойливой мухи. Спрыгнул в воду. Одним рывком сдвинул лодку, и наше путешествие продолжилось.

* * *

Русло реки все расширялось и расширялось, до ближайшего берега было уже не меньше пятисот метров. Ариэль стояла на корме и любовалась водной гладью, по которой пробегала мелкая рябь. А Васян в свою очередь любовался Ариэль. Мокрое платье прилипло к телу, обтягивая прелестную фигуру. Да уж, есть от чего слюни попускать. Заметив, что я тоже пялюсь на стройное девичье тело, Стольник показал мне кулак. Потом скосил глаза в сторону Ники: мол, Ариэль уже занята, а вот внучка волшебника свободна как ветер. Я перевел взгляд на Нику, которая увлеченно протирала любимый арбалет. И отметил — у нее фигурка не хуже, но только из-за того, что она, как амазонка, носит мужскую одежду, — это не так заметно.

Вскоре девчонки решили сварганить завтрак. И тут выяснилось, что запасы-то уже закончились. Мы наивно полагали, что с супердвигателем доберемся до Лареции за сутки, поэтому и провизией толком не запаслись. А кушать на свежем воздухе ой как хочется!

Конечно, среди нас есть охотник, но приставать к берегу мы побоялись. Мы все еще на территории эльфов, а значит, поохотиться могут и на нас. Лучше спокойно держаться на середине реки, благо эльфы, как кошки, воды не любят.

— Придется рыбачить, — решил я.

— Снастей нет, — откликнулась Ника. — Только веревка. И то для лески она слишком толстая.

Что верно, то верно. Даже крючок не из чего сделать, а с наживкой вообще беда — все, что можно использовать в качестве приманки, мы съели еще вчера. Особенно обидно, что рыбы в реке полно. Вон блеснула серебристая спинка, ударил по воде хвост.

Тут губы Васяна расплылись в лукавой улыбке, как это бывает с ним, когда он что-то придумал.

— Ника, — начал он. — Ты же у нас стреляешь не хуже эльфа. Попробуй подстрелить какую-нибудь щуку. А к болту мы веревку привяжем.

Ника зарумянилась от комплимента, достала арбалет.

Но, как выяснилось, до эльфов ей все же было далеко. После десятого промаха Ника со злостью швырнула оружие на дно лодки.

— Сам попробуй! — крикнула она Васяну, хотя тот ничего и не говорил.

К обеду наш отряд не на шутку проголодался. Уже всерьез подумывали высадиться и раздобыть пищу на эльфийской территории. И в этот момент со стороны левого берега донесся тихий хлопок. Через секунду в паре метров от лодки упала стрела.

Из-за густых зарослей камыша лучника видно не было.

— Попробуем причалить к другому берегу? — осведомился Стольник.

Зябба всмотрелся в камыш и покачал головой:

— Там тоже ушастики.

Я, как ни вглядывался, ничего подозрительного не заметил. Но остроглазый Зябба оказался прав — вскоре из зарослей на правом берегу тоже вылетела стрела. И тоже не долетела.

— Как они туда перебрались, если воду так не любят? — спросил Васян у орка.

— А они и не перебирались. Всегда по оба берега жили, выродки ушастые.

— И что делать? Если так будет продолжаться, они нас голодом заморят!

— Причалим и дадим им бой! — выпалила Ника.

— Ты, если хочешь дать бой, плыви к берегу сама, — предложил я. — А мы пока подождем, может, они свалят.

— И это говорит Убийца Драконов?! Лучше умереть в бою, чем подохнуть от голода, как собака.

— Ну давай проголосуем, кто за то, чтобы причаливать, а кто за то, чтобы подождать.

С перевесом в три голоса мы победили. Ника выругалась и уселась на корму, повернувшись к нам спиной.

* * *

Ждать пришлось долго. Прошло уже несколько часов, а настырные эльфы все шли вдоль обоих берегов, преследуя «Барракуду». Иногда они показывались из камышей, несколько раз посылали стрелы. Но река не зря носила такое царственное имя. Был бы я Гоголем, сказал бы так: «Редкая стрела долетит до середины Великой». Хоть в этом нам повезло. Но ситуация все равно паршивая. И мы, и эльфы прекрасно понимали, что голод рано или поздно заставит нас пристать к берегу.

Еще через час Зябба хмуро заявил:

— Придется причаливать.

— Может, дождемся темноты, а потом тихонько высадимся? — спросил Василий.

— Не пройдет. Сейчас полнолуние — на реке нас будет видно как днем.

Вот черт!

Нет, кушать я, конечно, хочу — как-никак уже сутки ничего во рту не было. Но, когда выбор между: добровольно отправиться в руки вооруженных до зубов эльфов или поголодать еще сутки, я предпочитаю последнее. Об этом я и сообщил Зяббе.

Он мой выбор не одобрил:

— Я жрать хочу, задери тебя кабанчик! Надаем ушастикам хорошенько, а потом раздобудем дичь!

От крика орка Ариэль испуганно зажмурилась. Ну а Ника, естественно, была солидарна с Зяббой.

— Вот слова мужчины, — похвалила она.

— Мы даже не знаем, сколько их там, — робко возразил я.

— Похрен сколько! — рявкнул Зябба. — Уложу хоть десяток ушастых. Нет ничего страшнее голодного орка!

«Разве что голодный Жорик», — подумал я, а вслух сказал:

— Давай хотя бы до утра подождем, наверняка они отстанут.

— Я ждать не собираюсь! У меня желудок к позвоночнику прилип! Орки голодать не любят!

— Тогда придется снова голосовать.

С перевесом в один голос мы выиграли.

Ника обозвала нас трусами, а Зябба заявил, что утром ничто не удержит его от того, чтобы высадиться и раздобыть пищу.

Васян, Ариэль и я помолились, чтобы за ночь эльфы отстали.

* * *

Наверное, плохо помолились.

Во всяком случае, утром ушастые никуда не делись. Мне даже показалось, что их прибавилось.

Зябба проверил заточку топора, достал из мешка кожаные доспехи. Ника взвела арбалет и закинула колчан с болтами за спину. Готовятся к высадке, идиоты! Причаливать — это безумие! Пока подплывем к берегу, нас изрешетят!

Но только голодный орк и сумасшедшая девчонка этого не понимали!

Все! Как говорится — приплыли, извините уж за каламбур. Вон даже Васян уже к бою готовится. Кинжал за пояс засунул, взял у Ники запасной арбалет.

А эльфы в предвкушении руки потирают. Добыча сама к ним с минуты на минуту придет.

А вот фиг вам!

— Стой, Зябба, — сказал я.

Орк, уже готовый причаливать, раздраженно бросил:

— Ну че опять?!

— Сейчас будет еда!

Все с недоумением уставились на меня.

Я сунул руку в карман. Вот оно — колечко.

Послышалось голубиное воркованье, захлопали крылья. Со всех сторон на меня начали пикировать голуби. Зябба мигом сообразил, что надо делать. Схватил весло и замахал им, как боец Шаолиня.

Когда половина лодки была завалена голубиными тушками, желающих лететь на меня поубавилось. Инстинкт самосохранения оказался сильнее, чем чары кольца. Но и того, что было, нам хватит на пару дней.

Зоркие эльфы, похоже, поняли, в чем дело. С берега донеслись вопли негодования.

Хоть с такого расстояния я и не видел их благородные рожи, но готов поклясться — они были очень кислые. Думаю, дальше преследовать они нас не будут.

— Теперь ваша очередь, девочки, — распорядился Васян. — Ощипать да приготовить.

Ника что-то проворчала, дескать, такая работа не для такого настоящего бойца, как она, а для изнеженных барышень. Но все же помогла Ариэль разделывать голубятину.

— Петр, смотри! — вдруг вскричала Ариэль. В руке она держала скомканный клочок бумаги, который извлекла из кучи перьев.

Я развернул его и прочел:

«Дорогие бойцы сопротивления! Настали черные дни! Эльфы стремятся схватить вас любой ценой. Королева Элира назначила за ваши головы награду в тысячу золотых! Во все стороны разосланы отряды, а командор Элеондил дал обет найти вас самолично. Еще он все время клянется достать неких Мерриора, Леголаса и особенно — До'Урдена (кто они, мне неизвестно, но, несомненно, это достойные товарищи).

Ребята, умоляю вас быть предельно осторожными! Случись что, сопротивление не перенесет такой потери!

Искренне ваша Изольда Викторовна Стальная».

— Здорово! — восхитилась Ника. — Тысяча золотых! Вот бы за мою голову столько назначили! Такая популярность!

Мы с Васяном ее энтузиазма не разделяли.

Серьезная сумма! Вот почему эльфы нас так упорно преследуют. Они за нами небось до самого Атрема тащиться будут.

Из-за письма Василий сильно расстроился. Но мне показалось, что причина вовсе не в том, что за нашими головами идет охота.

Я хлопнул друга по плечу:

— Что, ловелас, теперь уже с королевой не позависаешь. Как говорится, от любви до ненависти…

* * *

На четвертый день путешествия голубиная диета нам порядком осточертела. На завтрак — шашлык из голубей, на обед — голубиные окорочка, на ужин — запеченные в золе голуби. Никаких тебе овощей, никаких витаминов!

Костер разжигали прямо на корме — на железной пластине от двигателя, а в качестве дров использовали эльфийские стрелы, которых в борту и зонтах торчало столько, что целую зиму топить можно.

Кстати, ушастые оставили нас в покое. Видимо, граница королевства близко. Насколько я понял, эльфов в Атрем пускают. Но, чтобы большой вооруженный отряд преследовал людей, атремцы наверняка не допустят…

Вскоре на пути стали попадаться встречные суда. Большие и помельче, парусные и весельные. Никакого интереса к нашей «Барракуде» они, слава богу, не проявляли. Не хватало еще наткнуться на местных пиратов.

Я без удовольствия жевал нанизанное на стрелу мясо, когда по левому берегу показались башни города.

— Ух ты! Лареция! — обрадовался Васян.

— Это не Лареция, — объяснила Ариэль. — До столицы нам еще плыть и плыть, а это Камлот — самый южный город королевства.

— Да какой это город… — встряла Ника. — Дыра или свинарник — вот более подходящее название.

— По-моему, красивый портовый город, — возразила Ариэль.

Я подумал, что сейчас Ника начнет спорить, но она вдруг вскрикнула:

— Человек за бортом!

Ну, положим, с «человеком» она погорячилась, это был явно гном. Распластавшись на толстом бревне, бедолага активно греб против течения. Получалось не очень, он практически оставался на месте, даже мощные гномьи мускулы не помогали справиться с течением.

— Да это ж Дитер! — воскликнул я, когда мы подрулили к импровизированному плоту. Глаза гнома были полны страдания, длинная рыжая борода свисала в воду.

— А где же Жорик?! — вырвалось у Васяна.

Дитер, отплевываясь и стуча зубами, проворчал:

— Сначала вытащите бедного утопающего, а уж потом спрашивайте про своего друга-идиота!

Гнома подняли на борт.

Первым делом он принялся выжимать бороду. Затем вылил из ушей воду, покосился на голубиный шашлык, облизнулся.

Я сказал:

— Твои сородичи поведали нам, что ты уплыл в Ларецию вместе с Жориком.

— У вас перекусить не найдется? — проигнорировал меня гном. — А то все на плотве да карасях! Если бы рыба у меня в бороде не запутывалась, вообще бы с голодухи подох!

Сердобольная Ариэль угостила Дитера шашлыком.

Когда тот умял три палочки, я спросил снова:

— Так что насчет Жорика?

— Говорю же, Жорик ваш — идиот! — чавкая, ответил гном.

— Ты нормально можешь объяснить?! — вспылил Васян.

Я добавил более спокойно:

— Расскажи все по порядку, начиная с вашего отплытия.

— По порядку так по порядку. Отплыли, значит, в Ларецию. Чтобы порожняком не переть, я кое-какой товарчик прихватил. Мимо Лилалиндэла проплыли ночью, эльфы, поганцы, дрыхли. Ну и вообще, до самой столицы без приключений обошлось, если не считать, что друг ваш все запасы слопал. В общем, доплыли. А вот уже на пристани началось. — Гном откусил жареной голубятины и принялся неторопливо, со смаком прожевывать.

— Что началось? — не выдержал я.

— Таможня.

— Таможня? — переспросил Васян.

— Именно. Ну, это дело мне привычное — не первый раз контрабанду в Ларецию вожу. Вот только пока я с таможенниками дела улаживал, этот ваш кретин подбежал к главному и давай ему сказки плести, мол, он из другого мира сюда попал, друзей потерял и все такое. Тьфу! Разве ж так с таможней разводят! Главный, ясен пень, в эти бредни не поверил. А тут еще, на беду, на пристани епископишка какой-то оказался! И каким ветром его туда занесло? Он как про другой мир услышал, сразу остервенел. Говорит: «Мир един! И создал его Господь для нас — рабов Его. А кто всякие слухи про другие миры распускает, тот — грязный еретик!» Мы опомниться не успели, как по приказу этого святоши нас скрутили и повезли в город. — Гном снова куснул шашлычка.

— Ну, дальше-то что?! — поторопил я.

— Говорю же, в город повезли, в темницу под монастырем Святого Патрика.

Ника ахнула:

— Туда отцы-инквизиторы всех еретиков кидают, чтобы потом судить, пытать и казнить!

— Пока нас везли, я веревки перегрыз, — продолжил Дитер. — Говорю вашему плосколобому дружку: сейчас, потерпи, развяжу и дернем! Ты мне тогда из Джарлака помог выбраться — долг платежом красен. А он, каменная башка, морду воротит! Говорит: «Никуда я не побегу! Я в столице друзей найду или кого-нибудь, кто поможет мне их найти, не все же там сумасшедшие». Там, говорю, не все, а вот ты — точно сумасшедший. Клянусь пивной бочкой, ваш дружок тупее бревна, на котором я плыл! Наотрез сбегать отказался! Ну а я не идиот, улизнул под шумок. Пробрался в порт. Лодку мою уже конфисковали, а деньги отобрали еще при аресте. В общем, ситуация — хуже дерьма драконьего! Ну ничего, думаю, и не из таких выбираться доводилось. Прошмыгнул тихонько на галеон «Полундра», он как раз вверх по течению отплывать собирался. Спрятался в трюме. Там был настоящий рай! Галеон вез в Камлот двадцать бочек отборного ларецианского рома. Но на третий день веселье закончилось. — Гном вздохнул. — Юнга за ромом спустился и меня обнаружил. Не успел я опомниться, а он уже всю команду позвал, крысеныш маленький. Они мне, понятно, не обрадовались — с безбилетниками разговор короткий, да и то, что бочек рома уже далеко не двадцать, им тоже не шибко понравилось. Скрутили меня и вытащили из райского трюма. Я, конечно, просто так не дался, выбил пару челюстей, сломал несколько носов. Если бы у них боцман был не троллем, может быть, и удалось бы отбиться. Пока они решали, что со мной делать: на рее вздернуть или под килем пропустить, я выбрал третий вариант — сиганул за борт. На берег выбираться желания не было, в этих краях уже ушастики нередко встречаются. Пришлось на бревне, как жабе, плыть! И жрать вонючую рыбу три долгих дня!

Стольник оттянул меня на корму и тихонько, чтобы гном не услышал, заявил:

— Врет он все! Сам, поди, сбежал, а Пухлого бросил!

— Ну не знаю, Жорик его из Джарлака вытащил, думаешь, этот Дитер на такое способен?

— Ты посмотри на его рожу наглую.

Гном с самым беззаботным видом вытирал жирные губы, рожа и впрямь была наглая.

Мы подошли к нему, и я спросил:

— Так Жорика, получается, опять в тюрьму посадили?

— У тебя в ушах пробки, любезный? Говорю же, в темницу под монастырем Святого Патрика.

— А Пухлый-то уже зэк со стажем, — заметил Васян. — Так скоро вором в законе станет!

— Что делать будем?

— Попробуем выкупить, сэнсэй в дорогу золота много наколдовал.

— Инквизиторы кому попало пленника не продадут, — убежденно сказала Ника.

— Особенно если его в ереси обвиняют, — добавила Ариэль.

— Ничего, разведем как-нибудь с инквизицией! — пообещал я, хотя сам вовсе не был в этом уверен.

— Вы сначала с таможней разведите! — буркнул гном презрительно.

— Насчет чего? — спросил Васян.

— Да хотя бы насчет зеленого. Орков в Атрем не пускают.

Мы посмотрели на Зяббу, тот кивнул.

— Ты почему нам сразу не сказал?! — возмутился я.

Орк пожал плечами:

— Вы — парни башковитые. Думал, что-нибудь уже придумали.

— И что теперь делать?!

— Эх, надо было сэнсэя попросить, чтобы на Зяббу человеческую личину наложил, — с сожалением молвил Стольник.

— Есть идеи? — осведомился я.

Ариэль с Никой молчали, у Зяббы был такой вид, словно не о нем речь.

— Можно сказать, что он ваш раб, — предложил Дитер.

— Сработает?

— Рабов пускают, тем более если скажем, что на продажу везем.

— Что думаешь, Зябба? Согласен временно рабом побыть?

— Я — ваш должник.

— Тогда надо ошейник надеть, — заявил Дитер.

— Какой еще ошейник?! — взбеленился Зябба. — Мы так не договаривались!

— Иначе не поверят, — пояснил гном. — И еще топор придется пока нам отдать.

— Чего?! Только через мой труп!

— Да это на время, Зябба, — попытался я успокоить разбушевавшегося орка.

— Топор не отдам!

Сколько мы ни упрашивали, Зябба так и не внял голосу разума.

— Ладно, будь что будет, — махнул Васян. — На месте что-нибудь придумаем.

— А что тут придумывать? — удивился Дитер. — Вы же говорили, вам седриков кто-то там наколдовал!

— Седриков? — переспросил я. — Нам наколдовали мешочек золотых монет.

— Ну-ка покажите.

Васян достал пару золотых.

— А-а, — протянул гном. — Такие в ходу у нас. — Он взял у Стольника монету, посмотрел и так и эдак, затем с видом эксперта, похвалил: — Хорошая работа! Познакомьте меня потом с колдуном вашим. Эти монеты тем более подойдут. А седрики — атремская валюта, они в два раза дешевле.

— А почему «седрики»? — поинтересовался я. — Какое-то странное название для денег.

— В честь королевской династии, — объяснила Ариэль.

— Понятно. Слышь, Дитер, а нам хватит золота и на таможню, и чтобы Жорика выкупить?

— Про Жорика не знаю, а вот таможенникам в любом случае придется чуть-чуть отвалить.

У меня было нехорошее предчувствие. Если тут такая же таможня, как в нашем мире, отвалить придется не чуть-чуть.

* * *

Еще через два дня мы прибыли в Ларецию.

Берега расступились, и нашим взглядам предстала бескрайняя гладь, подсвеченная рассветным солнцем.

Великая разбивалась здесь на несколько рукавов и впадала в море, которое называлось Льдистое. Сейчас никаких льдов видно не было, наверное, потому что лето. Зато были невысокие, но красивые волны, увенчанные барашками пены. Они лениво толкали лодку в борт.

Город расположился в устье, между рукавов Великой. Мы вошли в просторную гавань, заставленную множеством лодок. Помимо кучи мелких посудин на якоре стояло несколько больших парусников. В детстве я обожал читать книжки про пиратов и поэтому опознал по количеству мачт и оснастке два фрегата и бригантину. Если, конечно, здесь уместны земные аналогии.

Утренний бриз колыхал паруса. Пришвартованные лодки покачивались на волнах, легонько сталкивались, скрипели якорные цепи.

На скалистом утесе возвышался маяк, а вдоль берега тянулась длинная пристань, заставленная ящиками, коробками и мешками.

Чуть дальше на холме раскинулась Лареция. Громадная каменная стена, за ней шпили башен с развевающимися красно-черными флагами.

— Красный с черным — цвета королевства Атрем, — сказала Ариэль. — Лареция самый прекрасный и большой город в королевстве. Глядите, какая красота!

Да, такого я еще не видел! Это не грубый Гадюшник, не изящный Валорион, не извилистые тоннели гномов. Огромный город, по здешним меркам мегаполис. Оплот цивилизации.

Дитер умело пришвартовал лодку к пирсу.

Я кое-как уговорил Зяббу временно отдать мне топор. К «Барракуде» уже спешили с десяток солдат в стальных кольчугах, кто с алебардами, кто с копьями, кто с мечами. У некоторых имелись треугольные щиты с изображением открытой ладони — эмблемой атремской таможни.

Грузный черноусый стражник поднялся к нам на борт. Представился:

— Капитан Балус, Ларецианская таможня.

Мы закивали в ответ.

Он огляделся, щуря маленькие свинячьи глазки. Недовольно прогудел:

— Та-ак, почему орк без ошейника?

— Порвался. — Я постарался ответить смиренно и как можно простодушнее. В нашем мире обычно таким тоном провинившийся водитель разговаривает с сотрудником ГИБДД.

— Точно порвался? Может, орк сам его перегрыз и готовится к бегству?

— Никак нет, начальник, он у нас тихий и послушный.

— Судя по его роже, не скажешь… Орк без ошейника, так и запишем. — Капитан Балус что-то черкнул у себя в книжке. Прошелся по лодке, поглаживая черный ус. Кинул взгляд на зонты, потом на левый борт.

— Та-ак, значит, эльфийские стрелы контрабандой провозим?

— Да это нас ушастые обстреляли, — праведно возмутился Васян.

— Не смеши меня, юнга, — хмыкнул таможенник, снова записывая что-то в книжечку. — Все так говорят. Тут у вас стрел колчана на три наберется! Так и запишем.

— Но мы не знали, что стрелы провозить нельзя, — возразил я.

— Незнание правил не освобождает от взятки… тьфу… то есть от штрафа.

Затем очередь дошла до наших вещей.

— Та-ак, что тут у нас? — Капитан принялся обшаривать рюкзаки. В моем наткнулся на фотоаппарат. — Гномьи поделки. Это же незадекларированный товар! Придется вам пройти со мной!

— М-да… — только и выдавил я.

Но тут в беседу вступил Дитер:

— Капитан, зачем же так? Можно уладить это дельце на месте.

— Какие будут ваши предложения?

— Одну секунду.

Мы отошли на корму посовещаться.

— Придется в лапу сунуть! — заявил Дитер. — С таможней иначе никак!

— Сколько? — спросил Васян.

— Один золотой за раба, один за стрелы и еще один за эту вашу вещицу.

— Да без проблем, нас сэнсэй нехило снабдил. — Стольник выудил из кармана горсть золотых, отсчитал три монеты.

Капитан Балус поджидал нас с плохо скрываемым нетерпением. Дитер сунул ему деньги. Таможенник долго осматривал их и так и сяк, даже на зуб попробовал, словно что-то заподозрил. После проверки на роже растянулась довольная улыбка. Он уже хотел убрать монеты в карман, но в этот момент случилось непредвиденное.

Прямо в его ладони золото стало расплываться, постепенно меняя очертание. Капитан выпучил глаза. Через миг в его руке вместо золота была кучка козьего дерьма.

От такого мы сами опешили не меньше капитана.

— Ах вот из чего Мерриор золото делает, — сказал Васян обреченно.

Лицо таможенника искривилось, он начал отплевываться. Потом посмотрел на нас с такой яростью, что я втянул голову в плечи и задрожал.

Балус прошипел:

— Значит, вы у нас не только контрабандисты, а еще и фальшивомонетчики! Дерьмо мне подсунули! Связать их!

Он подал знак ждущим на пирсе солдатам. Пятеро запрыгнули в лодку, выставили алебарды.

Зяббина лапа потянулась к поясу, чтобы выхватить топор, и… загребла пустоту. Оружие-то было у меня. Ника попыталась достать арбалет, но Дитер ее остановил:

— Клянусь Пламенной Бородой, порубят на мелкие кусочки!

Он прав — солдат тут больше десятка и все отлично вооружены. А у Зяббы даже топора под рукой нет.

Нам заломили руки за спину. Веревка больно врезалась в запястья.

— Девушки здесь ни при чем! — крикнул я, и тут же получил в челюсть. В глазах вспыхнули искры, а по подбородку потекла горячая струйка.

— Заткнись, свинья! Говорить будешь, когда господин капитан спросить изволят.

Нас повели прочь от пристани, а «Барракуда» со всеми нашими пожитками так и осталась покачиваться на волнах.

* * *

— Куда нас ведут?! — возмутилась Ника.

— К ближайшему дереву, — ухмыльнулся конвоир.

Я заметил, что другой уже достал откуда-то веревку. Да, чувствовал я, что будет дерьмово, но что настолько!

К счастью, возле берега не было ни единого деревца.

— Вы — тупые обезьяны! — надрывалась Ника. — Вы знаете, кто мой дедушка?! Да он… Да он вас в лягуш…

Солдат заткнул девчонке рот шерстяной тряпкой для чистки сапог. Она мотала головой, яростно сверкала глазами и наверняка обещала конвоирам жуткое будущее. Но из-за кляпа ее грозные реплики превратились в мычание.

Черноусый жирный капитан счистил с ладоней козье дерьмо и теперь потирал их в предвкушении расплаты.

Стражники не сводили глаз с орка и гнома, а на меня и Васяна толком даже не смотрели. Оно и понятно, на воинов мы не похожи, мелкого Стольника так и вовсе за юнгу приняли. Выбрав момент, я шепнул ему:

— Скажи, что ты волшебник, и если они нас не отпустят, то ты их заколдуешь!

— Я еще ведь ничего не умею!

— Придумай что-нибудь или нас вздернут!

— Но что?!

— Зажигалка при тебе?

— В заднем кармане.

— Зажги и скажи, что это колдовство, авось поверят!

— А ну заткнулись! — рявкнул капитан Балус, и я тут же получил подзатыльник, а Васян — увесистый пинок под зад.

Дальше пришлось идти молча. Ну же, Стольник! Давай, доставай зажигалку! Надо хоть что-нибудь попробовать сделать! Но друг только кривлялся, пытаясь что-то мне объяснить. Я понял — со связанными руками у него не получается вытащить «Зиппо».

А вон и осиновая рощица, там деревьев на нас всех хватит!

Нас подвели к опушке. Часть стражников взяла в кольцо, выставив алебарды и копья, остальные полезли на деревья прилаживать веревки. Карабкались сноровисто — сразу видно, такая работа для них не впервой.

Меня охватил приступ паники. Неужели придется болтаться на осине, как Иуде?! Неужели это конец?!

По лицу Ариэль текли слезы, Ника мычала сквозь кляп, Дитер нервно теребил бороду. А Зябба набычился и сжал кулаки. Но орк понимал — кинься он на солдат, шансов выжить не будет — возле его носа маячило лезвие алебарды, а в спину упирался наконечник копья. Ему оставалось только цедить сквозь зубы витиеватые угрозы и проклятия.

— Хотя бы наше последнее желание перед смертью исполните? — взмолился Васян.

— И что же ты желаешь? — издевательски посмеиваясь, спросил капитан. — Дай-ка угадаю. Ты хочешь, чтобы тебя отпустили, верно?

— Э-э-э… вообще-то — нет. Просто руки бы развязали, а то задница жутко чешется.

— Ничего, потерпишь! Мучиться тебе недолго осталось… Ха-ха!

Черт! Неужто не развяжет?! Ну почему?! Ведь Васян выглядит совсем безобидно.

— Пожалуйста, господин капитан! — упрашивал Стольник. — Или хотя бы сам почешите.

Я вздрогнул. Ну зачем так нагло блефовать?! А вдруг этот Балус не из брезгливых?! И впрямь, сейчас возьмет и почешет?! Тогда — прощай последняя надежда!

Но блеф удался, капитан поморщился:

— Ты за кого меня принимаешь?! Я не из этих!

— Ну, тогда развяжите хоть одну руку! Очень чешется! Прямо зудит!

У Васяна был такой страдальческий вид, что он, наверное, разжалобил даже осину, на которой нас собирались повесить. Но Балус не сдавался:

— Такие мелкие хорьки, как ты, очень быстро бегают. Сиганешь в лесок, и ищи-свищи потом.

— Как я сигану?! Вы меня алебардами на десять кусков разрубить успеете, прежде чем я шаг сделаю! Ну ради бога! Последнее желание ведь свято!

— Ладно, так уж и быть, — сжалился наконец капитан. — Только сначала все приготовим. А то какое же оно последнее, пока голова не в петле.

Один из стражников накинул Василию на шею веревку и затянул ее так, что у бедняги аж глаза на лоб полезли.

— Теперь развязывайте, — приказал Балус. — Если что-нибудь отчебучит, рубите башку! И получше присматривайте за орком, ротозеи! От их зеленого племени всего ожидать можно.

Молодой солдат перерезал веревки. Васян медленно начал растирать затекшие руки.

— Давай, чеши уже свое гузно! — нетерпеливо поторопил таможенник. — Петля тебя заждалась.

Стольник сунул руку за спину и из заднего кармана вытащил зажигалку:

— Придется вам, ребята, нас освободить! Я ученик самого Мерриора! Слыхали про такого? То-то! Если не отпустите, то я наложу на вас порчу и вы будете жить только на зарплату, а взяток и прочего левака вам не видать как своих ушей!

— Черт! Капитан, это серьезно! — испугался молодой стражник. Другой солдат постарше хмыкнул:

— Что-то не похож этот гусь на волшебника.

— Да я лучший ученик лучшего волшебника во всем Эорине! Не верите?! А я вам докажу! Сейчас я из ничего создам огонь!

Васян чиркнул.

Предательская «Зиппо», сделанная в Китае, не зажглась!

— Ну и где же огонь? — ехидно спросил капитан.

— Надо заклинание прочесть! — Стольник воздел взор к небесам, видимо, придумывал какой-нибудь бред, чтобы выдать его за заклинание:

— Зажигатус! — сделав умное лицо, выкрикнул он и повторил попытку.

То ли «Зиппо» смилостивилась, то ли в моем друге действительно задатки мага — на этот раз сработало.

Из толпы стражников раздались изумленные возгласы, все, включая и нашу компанию, глазели на появившийся огонек.

Капитан взирал с недоверием, потом потребовал:

— Ну-ка дай-ка сюда!

И вырвал из рук Васяна зажигалку. Чиркнул — показался язычок пламени.

— Так и думал! — прогудел Балус. — А вы, остолопы, — капитан обратился к подчиненным, — уши развесили. Я, по-вашему, тоже волшебник, а?! И без всякого «зажигатуса» обошелся! Это — очередная гномья хреновина!

Солдаты виновато опустили головы. А черноусый толстяк сгреб Василия за грудки:

— Та-ак! Ты у нас, значит, не волшебник. Ты у нас, значит, шарлатан. А ну-ка снимите с него петлю!

— Меня не повесят?! — поразился горе-чародей.

— Конечно нет! Шарлатанов у нас не вешают. Шарлатанов у нас сжигают на кострах! На площади у монастыря Святого Патрика. На радость честным людям.

Васян сглотнул.

— А дружков шарлатана тоже сожжем за компанию, нечего им тут ворон прикармливать. Пускай лучше народ повеселится. Тем более сегодня праздник.

М-да… Мы и не думали, что в Лареции нас ожидает настолько теплый прием!

* * *

Ларецию опоясывал широкий ров. Вода в нем была мутная и густо затянутая ряской.

Под строгим конвоем мы прошли по опущенному мосту, затем сквозь высокую арку ворот.

Нас долго вели по нарядным улицам. Город кипел как муравейник — в Лареции готовились к празднику.

Оказалось, сегодня день рождения короля Атрема. Народ шумел и веселился. Я бы с удовольствием присоединился к веселью, если бы не обстоятельства.

Весь путь Зябба, Дитер, Васян и особенно Ника (кляп она уже умудрилась выплюнуть) крыли конвоиров отборным матом. Мы с Ариэль молчали. Она, наверное, из скромности, а я потому, что пытался найти хоть какой-то выход. Да только в голову ничего не лезло, кроме жутких мыслей о костре.

Вот и огромная, мощенная красным камнем площадь, над которой возвышаются стены монастыря Святого Патрика. Шпили, увенчанные золотыми крестами, гордо смотрят в небо.

Неужели и здесь Иисус Христос побывал? Значит, этот мир не так уж и не похож на наш. У меня на груди висел серебряный крестик — еще в глубоком детстве бабка крестила. Я этого факта даже и не помню. Но крестик никогда не снимаю. Эх, поможет ли нам Спаситель?

Где-то в подземельях под монастырем, вероятно, сидит бедный Жорик. Но теперь мы его уже не освободим. Нас самих спасать надо!

На широкой площади расположились торговые палатки, было людно и шумно.

Прямо перед монастырем соорудили два помоста. Из одного торчали с десяток высоких столбов, а вокруг были навалены кучи хвороста.

Я заметил, как сгорбленная старушка, еще больше горбатясь под неподъемной вязанкой дров, вскарабкалась на помост и кинула свою ношу в кучу хвороста. Причем с таким видом, будто нищему милостыню подавала.

Вот старая кошелка! Ей и в голову не придет, что сжигают не только отпетых бандитов, но и бедолаг, попавших на костер по недоразумению!

Когда подходили к помосту, я почувствовал, как становятся ватными ноги, как из головы улетучиваются все здравые мысли и на их место приходит первобытный страх. По лицу Васяна катился пот, Ариэль тихо плакала, даже всегда ворчливый Дитер приуныл. Лишь Зябба и Ника продолжали обласкивать конвоиров, соревнуюсь в изощренности ругательств:

— Был бы у меня мой арбалет, я бы вам показала, скоты вонючие!

— Я вас порублю в капусту, бледнопузые свиньи! Дайте мне только до топора добраться!

— Подонки! Дедушка вас в козье дерьмо превратит!

— Я вам бошки поотрываю и запихну их вашему капитану туда, где солнце не светит!

Это были еще самые невинные реплики.

Впрочем, на Зяббу с Никой солдаты обращали внимания не больше, чем на брехливых шавок.

Нас завели на помост и привязали к столбам.

Затем конвой во главе с капитаном Балусом куда-то уперся, остался только один молодой охранник.

Прошла вечность!

На самом деле, наверное, прошла лишь минута, но она показалась мне вечностью! Я пребывал в каком-то странном оцепенении.

— И долго мы так стоять будем?! — гневно бросила Ника. — Когда уже нас сжигать начнут?!

Нет, я был просто в шоке от ее хамской смелости и тупой бесшабашности!

— Сейчас вас сжигать не будут, — словно детям, стал разъяснять стражник. — Вас сожгут вечером. Когда стемнеет — костер красивее смотрится.

Это хорошо! Хоть какая-то отсрочка. Надо думать, думать, думать! Ведь безвыходных положений не бывает.

К соседнему столбу слева от меня был привязан Зябба. Он шепнул мне:

— Я могу разорвать веревки! И успеть освободить вас! Надаем им по башке и помрем как герои! Будет чем похвалиться в Великом Гадюшнике.

Я знал, что орк — не трус, но Ника явно заразила его безрассудной патетикой.

— Всех освободить не успеешь, — ответил я. — Отвяжи Нику и Ариэль и попытайтесь затеряться в толпе!

Я сам понимал, как это глупо! Орку будет проблематично затеряться в толпе. Да и убежать они не успеют — стражники отошли не так далеко, вон кого-то из торговцев грузят. Однако если выбирать между костром и этой мизерной надеждой…

— Я без тебя не побегу! — твердо сказал орк. — Я — твой должник!

— Не дури! Рви веревки, забирай девчонок и бегите!

— Без тебя не побегу! — упрямо повторил Зябба.

Я хотел возразить, но посмотрел в глаза орка и понял — его не переспорить.

— Подождем пока, у нас есть время до вечера… Может, и лучше шанс появится. По крайней мере, принять бой и умереть как герои мы всегда успеем.

Тем временем к помосту подползла очередная бабка. Махнула в нашу сторону рукой, сплюнула:

— У-у-у, шельмецы! Бандюки! А вы, две лахудры, тут за торговлю телом, дась?!

Ариэль покраснела, а Ника не только покраснела, но еще и пятнами пошла. Она выкрикнула в ответ:

— Заткнись, старая перечница!

— У-у-у, шалашовка! Ты мне еще поогрызайся!

— Пошла отсюда, старая дерьмовщица! Ведьма морщинистая!

— Кто еще ведьма?! Кого тут из нас сжигають, ась?!

Старуха погрозила костлявым кулаком и, пообещав вернуться вечером, уползла прочь.

* * *

Василий все ерзал у столба. Можно было подумать, что он пытается перетереть веревки, но я-то знал — он просто не выносит бездействия. Потом он обратился к охраннику:

— Слышь, мужик, а тот второй помост для чего?

Охранник был явно неплохим парнем, а еще ему было скучно и хотелось поболтать. Поэтому он не послал Васяна, а пустился в объяснения:

— Это сцена. После обеда начнется ежегодное состязание бардов. Лучшие певцы и музыканты со всего Атрема съезжаются. И не только с Атрема, даже эльфы приезжают! Наш верховный инквизитор, господин Гафтон, — истинный меценат и поклонник музыки. — Стражник почесал затылок и грустно молвил: — Я вот раньше тоже петь пытался… Только мне кабанчик на ухо наступил. А жаль! Я всегда мечтал поучаствовать в турнире.

— Зачем? — изумился Стольник.

— А вдруг победил бы?! В качестве приза отец Гафтон исполняет одно желание победителя!

— Что, прям любое желание исполняет?

— Ну… почти любое.

— Он что, такой влиятельный?

— Не то слово! Третье лицо в королевстве. Но по сути — второе, после кардинала Маззини. Это потому, что наш славный король Седрик Незаметный редко покидает дворец.

— А как проходит состязание? Кто выбирает победителя?

— Народ. Но решающий голос за отцом Гафтоном. — Солдат хотел еще что-то добавить, но тут подошел Балус, рявкнул на него:

— Почему треплешься на посту?!

— Виноват, господин капитан!

Вдруг Васян выдал:

— Господин капитан, разрешите обратиться!

Толстяк прищурил свинячьи глазки:

— Та-ак… это кто у нас тут по уставу тявкает? Ну валяй, обращайся.

— Мой друг, — Василий указал на меня, и я понял, куда он клонит, — отличный музыкант, певец и композитор!

— Ну да, а ты у нас отличный волшебник!

— Клянусь вам, капитан! Петр поет как соловей!

— И что?

— Он сможет победить на конкурсе бардов! — убежденно сказал Стольник.

Капитан покрутил пальцем у виска:

— Паренек, у тебя от страха крыша съехала! На этом турнире эльфы выступают! Их еще никто не побеждал! Сразу видно, что вы не столичные — ни разу не слышали, как ушастые поют. Ну ничего, вам отсюда все будет отлично видно и слышно. Перед смертью насладитесь прекрасной музыкой, а вечером спокойно сгорите.

— Да он поет лучше любого эльфа! — продолжал наседать Васян. — Капитан, позвольте ему участвовать! Он победит! Стопудово!

— Ну даже если так, а мне-то что с того?

— Вы командуете таможней?

— Нет, — раздраженно бросил Балус. — Полковник командует. Я лишь его правая рука.

— Если Петро победит, он попросит у инквизитора сделать вас полковником и соответственно — начальником таможни. А вы потом в благодарность нас отпустите.

Глаза капитана алчно блеснули, но лишь на миг, после чего он скептически произнес:

— Заманчиво, но эльфов еще никто не перепел.

— Ну не победит, тогда можете нас сжигать!

— Ладно, убедили, музыканты хреновы! Но смотрите у меня, если что — сразу на костер.

Вот черт! От меня зависит судьба всех нас. От такой ответственности у меня даже ноги слегка задрожали, не говоря уже о голосе! В горле мгновенно пересохло, а мне еще им петь! И состязаться придется ни с кем-нибудь — с эльфами! А я слышал, как они поют и какую музыку сочиняют!

Капитан распорядился:

— Певца отвязать! Остальные пока у столбов постоят. А то всех развязывай, привязывай… Все равно эльфов хрен победишь!

— Эй! Меня тоже возьмите! — возмутился Васян.

— А ты там на кой хрен? Подпевать собрался?

— Я конферансье буду! — нашелся Стольник.

Нас повели ко второму помосту. По пути я шепнул Васяну:

— Ты что там ему наплел? Какой я тебе композитор? Я всего-то пару песен сочинил, думаешь с ними можно победить эльфов?!

— Балда! В твоем распоряжении музыка всего нашего мира!

А ведь верно! Ну, положим, всей музыки нашего мира я не знаю. Но репертуар у меня немаленький! Я ведь могу выдавать сочинения Бетховена, Моцарта, да хоть и Битлз, за свои собственные! Неловко как-то. Но лучше стать плагиатором, чем пеплом!

* * *

Верховный инквизитор мне не понравился с первого взгляда. Высокий, худой, лицо того типа, про которое обычно говорят — желчное. Улыбка как у голодного волка. Короче говоря — крайне неприятный тип. Он восседал в напоминающем трон кресле в центре трибуны, прямо напротив помоста.

Состязание вот-вот начнется, музыканты настраивали инструменты. У кого арфы, у кого лютни, у кого мандолины.

Вот об этом мы и не подумали — петь а капелла не очень-то круто.

Выручил капитан:

— Эй, певец, ты только петь будешь? Или пиликать на чем-нибудь тоже?

— Мандолина бы меня устроила.

Толстяк подошел к одному из музыкантов, который настраивался, и вырвал инструмент прямо из рук.

— Но…

— В фонд короны! — рявкнул капитан, выпучив глаза.

Против такого аргумента музыкант спорить не посмел.

— Держи! — вручил мне мандолину Балус. Хоть он и не верил в мою победу, но она была в его интересах. — Если будешь фальшивить — получишь в рыло, а потом отправишься сам знаешь куда!

Я осмотрел инструмент.

Мандолина, конечно, не гитара, и все-таки в консе мне доводилось на ней играть. В любом случае лучше так, чем а капелла.

Васян потянул меня за рукав и указал пальцем на кучку высоких длинноволосых блондинчиков, стоявших в сторонке. Вот они — основные конкуренты. У меня приятный баритон, но со звонким голосом эльфа мне не сравниться. Придется вылезать за счет гениальных композиторов Земли.

— Первый раунд! — объявил герольд и сыграл на трубе незатейливую мелодейку. Еще и сфальшивить ухитрился. Его, видать, на турнир не допустили — подался в герольды.

На сцену вышел прыщавый паренек с флейтой и начал наигрывать что-то в стиле барокко. Не успел он сыграть и пару тактов, как в него со всех сторон полетели гнилые помидоры и тухлые яйца.

— Ни фига себе! — воскликнул Васян.

Капитан довольно заржал:

— А вы че думали, музыканты хреновы? Вот почему состязание бардов имеет такую популярность! Скоро и тебе достанется! Зато на костре запекаться будешь в овощах! — Капитан заржал еще громче, довольный собственной шуткой.

Парень на сцене пытался одновременно играть и уворачиваться от летящих снарядов. И то и другое у него выходило плохо. В конце концов, он под улюлюканье спустился с помоста, весь облепленный яичной скорлупой и забрызганный томатным соком.

— В соревновании побеждают самые стойкие, — пошутил капитан.

— Следующий участник не нуждается в представлении, — заголосил герольд. — Мы все его прекрасно знаем. Это многократный победитель состязания, великолепный певец и славный воин, командор ордена Великого Древа, правая рука ее величества, блистательной королевы Элиры, Элеондил Золотая Арфа!

Толпа разразилась бурными овациями, а мы с Васяном онемели.

— Его каким чертом сюда занесло?! — спросил друг.

— Я так понял, он ежегодный участник, — ответил я.

На сцену поднялся Элеондил и с ним еще несколько эльфов. Перед командором поставили арфу, а остальные эльфы натянули луки и направили их на толпу.

— Как-то раз какой-то дурила додумался швырнуть в эльфа помидором, — пояснил капитан. — Теперь ушастые принимают меры.

Тонкие пальцы легко пробежались по струнам, и Элеондил запел.

Я понял — мне не победить. Голос эльфа летел над площадью, народ притих и с жадностью ловил каждую ноту, каждое слово:

Последний луч солнца застыл, Играя в потухших глазах. Все саваном ночи укрыл Липкий удушливый мрак. Рухнут дождем небеса, И в каплях прозрачной воды Твои голубые глаза — Осколки вчерашней мечты. Там, куда ты ушла, Вечный свет и смерти нет… Там всегда покой и тишина, Ждет меня свет другой — Он холодный и чужой, Предо мной дорога в никуда. Во мгле ледяной пустоты, Сквозь ветра холодного вой Стою у последней черты, Твой голос зовет за собой. В мире иллюзий и снов Тебя не могу я найти, Через пустыню веков Сотни дорог мне пройти. Там в лучах цветущий сад Утопает в алых розах, Там всегда покой и тишина, А меня ждет свет другой — Он холодный и чужой, Предо мной дорога в никуда.[1]

Через две минуты волшебная песня закончилась. Народ потрясенно безмолвствовал. В наступившей тишине было отчетливо слышно, как кто-то надрывно всхлипнул. Да что там говорить, даже я чуть не прослезился, настолько была грустной баллада, настолько великолепным было исполнение. И главное — искренним. Пока звучал эльфийский голос, я верил, что Элеондил лично пережил боль утраты.

Но песня закончилась, и лицо эльфа вновь стало каменно-надменным.

Он сошел со сцены под неистовые рукоплескания. Кто-то подбежал с пером, чернильницей и клочком пергамента просить у него автограф. Элеондил небрежным движением черкнул на листочке, и обладатель автографа скрылся в толпе, сияя как надраенный самовар.

— Дошло теперь до тебя, дубина? — спросил капитан. — Ну что, будешь пытать счастья или сразу на костер?

— Буду, — сказал я и двинулся к сцене.

— Держись, Петро! — крикнул вдогонку друг.

Не успел я подняться на помост, как в меня полетел вилок капусты. Я еле увернулся. Вот уроды! Я еще даже петь не начал!

Кстати, а что петь-то? Я пока так и не придумал, с чего начать. Полагаю, такие бессмертные хиты, как «Yesterday» и «Stairway to Heaven», стоит отложить до следующих раундов, а пока исполнить что-нибудь попроще. Но тут мимо меня пролетело яйцо, и я решил сразу взять быка за рога. Слабаю настоящий хит!

Васян хоть и назвался конферансье, но, увидев в руках публики всевозможные испорченные продукты, готовые полететь в сторону сцены, снял с себя обязанности. Придется объявлять песню самому.

— «Hotel California»! — провозгласил я и пробежался по струнам.

Потом запел.

Я старался выжимать из голоса все, на что способен. Другого шанса ведь может и не быть!

Народ притих, вслушиваясь в незнакомую музыку. Гнилыми помидорами и прочим дерьмом в меня уже не кидали. Со стороны второго помоста, где были привязаны друзья, раздались ликующие крики. Аплодировать они не могли — руки им никто не развязал, но орали во всю глотку. Их поддержка была мне нужна как воздух.

Я оглядел толпу и увидел Элеондила. Он в сторону сцены демонстративно не смотрел. Еще бы, разве найдется кто-нибудь способный бросить вызов такому блистательному вокалисту! Не могу сказать, что его невнимание меня огорчило. Хотя я понимал — все равно рано или поздно увидит. Увидит и узнает. И тогда придется уворачиваться не от вилков капусты, а от стрел! Я нутром чувствовал, что Элеондил вот-вот бросит взгляд на сцену.

Так и случилось. Только мне начали серьезно аплодировать, как любопытство в эльфе взяло верх над гордостью и он повернул свой лик к помосту.

Наши глаза встретились. Сначала он вытаращился, а потом слегка позеленел. Дернулся за луком, натянул тетиву. Я взмок от пота и начал молиться. Острый наконечник смотрел прямо мне в горло. А на сцене и спрятаться-то негде!

Я продолжал петь, хоть голос стал предательски подрагивать.

Секунду Элеондил сверлил меня взглядом. Потом коварно улыбнулся. Понял, гад, что я в панике, и наслаждается моим страхом!

Почему Элеондил меня до сих пор не продырявил, я прочитал в его глазах. Эльф не мог допустить, чтобы кто-то попытался посягнуть на его победу. Но победить он должен только в честном соревновании. Иначе это будет ударом по самолюбию.

В том, что победит, Элеондил нисколько не сомневался. А я от него никуда не денусь. Уже догадываюсь, какое желание он загадает!

Все эти мысли метались у меня в голове, а сам я продолжал петь!

Все. Допел! Сошел на дрожащих ногах со сцены. Под аплодисменты! Хоть и не такие бурные, как после выступления фаворита, но все же.

Васян похлопал меня по плечу:

— Отлично, Петруха! Мы их сделаем!

— Слушай, а где эта Калифорния? — спросил Балус. Судя по голосу, он помаленьку начинал верить, что я смогу выиграть состязание.

— Калифорния — далеко, — сказал Васян. — А победа — близко!

* * *

Турнир близился к концу. Остались только мы с Элеондилом. Последние раунды мы пели по очереди, а толпа поддерживала нас обоих в равной степени. Мой репертуар почти иссяк. Из знаменитых песен у меня в рукаве осталась только «Yesterday».

На суд слушателя уже были вынесены: «Stairway to Heaven», «Dust in the Wind», «Besame mucho», «Shape of my Heart», «Wonderful life», «Pretty woman» и знаменитое турецкое рондо Моцарта, которое я успел переложить для мандолины, пока Элеондил исполнял какую-то балладу. «Турецкий марш» я, естественно, не пел, а просто сыграл, сорвав бурные аплодисменты, сопровождаемые восторженными воплями. Наших композиторов я тоже не обделил и слабал: «Подмосковные вечера», «Дороги», «Очи черные».

Современные хиты я не исполнял намеренно. Они еще не испытаны временем.

После каждой песни заботливый капитан (уже окончательно уверовавший в мою победу) давал мне хлебнуть воды или вина. Без этого я бы просто-напросто охрип. Теперь я понял, что чувствуют звезды, отпевшие трехчасовой концерт без «фанеры».

Народ визжал от восторга. А когда я исполнил «Yesterday», рукоплескания и крики не смолкали минут десять.

Элеондил стоял белый от ярости, руки дрожали и то и дело тянулись к луку. Я понял, что победил.

Но толпа не отпускала меня со сцены. Они требовали, чтобы я исполнил что-нибудь на бис. Как назло, мой репертуар закончился. Что же делать?

И тут я вспомнил про самый бессмертный хит всех времен и народов! Любой, кто впервые берет в руки гитару, независимо — во дворе или в музыкальной школе, через несколько дней уже умеет играть первые такты этой великой песни. Грех не сыграть напоследок дипперпловскую «Smoke on the Water»!

Я быстро перестроил мандолину чуть пониже и вдарил по струнам. Да уж, с электрогитарой ей не сравниться, но хит на то и хит — он звучит на любом инструменте.

Народ притих.

Я сыграл только вступление, даже до куплета не дошел.

Меня прервали.

Верховный инквизитор епископ Гафтон вскочил с кресла и, брызгая слюной, заорал:

— Адская музыка! Она не угодна Богу! В этих нотах протест, нашептанный Нечистым!

Над площадью повисла тишина.

Нет, ну надо было мне ее сыграть! От злости я чуть не сломал мандолину. Что теперь будет? Судя по перекошенному лицу Гафтона, победы мне не видать!

Инквизитор в окружении нескольких стражников спустился с трибуны и взошел на помост. Солдаты взяли меня под руки, а отец Гафтон провозгласил:

— Поскольку прислужники искусителя не имеют права участвовать в состязании, победителем объявляется Элеондил Золотая Арфа!

Эльф, по-змеиному улыбаясь, поднялся к нам.

— Что же касается слуги Нечистого, — продолжал инквизитор, — мы сделаем все, чтобы спасти его. Святая церковь карает, любя! Святая церковь любит, карая! Искуситель не получит ни душу, ни тело этого заблудшего юноши. Бренное тело мы предадим огню, а бессмертная душа, пройдя через муки, попадет в руки Господа нашего.

Я остолбенел. Из огня да в полымя в буквальном смысле!

— Что скажет в свою защиту прислужник Нечистого? — вопросил епископ.

От злости и отчаяния у меня отнялся язык.

— Я так и знал — ему нечего сказать.

Толпа загудела, послышались свист и улюлюканье. Они с одинаковой радостью посмотрят и на то, как я пою, и на то, как меня сожгут.

— С одним делом с божьей помощью разобрались. Теперь отдадим дань традиции и наградим победителя. Каково будет ваше желание, благородный эльф?

— Вы только что его исполнили, господин епископ. А точнее, вот-вот исполните. Костер для этого… э-э-э… юноши — это лучшее, что я могу пожелать. Честно говоря, казнью через Джарлака я уже пресытился. Костер — это, пожалуй, даже пикантнее. Правда, у меня есть еще одна просьба…

— Я весь внимание.

— Мне бы хотелось, чтобы казнили не только пособника Нечистого, но и его друга.

— Вот как? И где же его друг?

— Вон он, среди зрителей. — Элеондил указал на Стольника.

Тот был в шоке. Народ сразу отодвинулся в стороны, и рядом с Васяном остался только Балус. Он испуганно пискнул:

— Я не с ними!

Инквизитор недобро прищурился:

— Так, так, так… Если мне не изменяет память, заместитель начальника таможни капитан Балус?

— Вы совершенно правы, ваше святейшество! — произнес толстяк, стуча зубами.

— Объясните, капитан, что вы делаете рядом с пособниками Нечистого? И… лучше не лукавьте — Господь все видит. Только правду!

— Охотно, ваше святейшество! — раболепно поклонился Балус. — Сегодня утром эти два мерзавца на лодке гномьей работы прибыли в Ларецию. С ними были два нелюдя — орк и гном, а также две девки сомнительной репутации.

— Выходит, их было шестеро, — подметил Гафтон. — Хм… нехорошая цифра — число искусителя… Что произошло дальше?

— В ходе осмотра выяснилось, что они пытались провезти контрабандный товар! Эльфийские стрелы, гномьи поделки. А еще транспортировка орка была не соблюдена — его перевозили без ошейника. Но самое главное — негодяи заплатили таможенную пошлину фальшивым золотом!

— Да гонит он все! — вскричал Васян. — Это была не пошлина, а взятка!

— Молчать! — Капитан отвесил Васяну подзатыльник. — Надеюсь, вы не поверите в эту ложь, ваше святейшество?!

Инквизитор неопределенно кивнул, и Балус продолжил:

— Уже только за контрабанду их стоило вздернуть, а за фальшивомонетничество — петля безо всяких разговоров. Но, когда я приказал надеть на них пеньковые галстуки, вот этот, — таможенник наградил Васяна еще одним подзатыльником, — объявил себя магом. Конечно, я в эти сказки не поверил. Я сразу раскусил, что этот лгунишка всего лишь грязный шарлатан. Тогда я решил, что будет лучше повеселить народ, ведь ночь-то сегодня праздничная, да здравствует наш добрый король! Вот поэтому я и привел негодяев на площадь. Но, когда их привязали к столбам, пособники Нечистого начали искушать меня. Один заявил, что поет как соловей, второй сие всячески подтверждал. Каюсь, я поддался. Но исключительно из желания угодить вам, ваше святейшество. Ибо всем известно, как любите вы музыку. И я, дабы усладить ваши уши…

Васян возмущенно перебил:

— Да он хотел, чтобы его начальником таможни сделали!

Капитан со всей дури врезал Стольнику под дых. Бедняга согнулся пополам.

— Гнусная ложь! Все было ради музыки! Ох! Если бы я только знал, что передо мной — пособники искусителя!

— Занимательная история, — сказал инквизитор. — Насколько я понял, на том помосте к столбам привязаны их сообщники.

Балус подобострастно закивал.

— Капитан, ваша задача сопроводить прислужников Нечистого к столбам, привязать их рядом с товарищами и проследить, чтобы до самой казни они не выкинули какого-нибудь фокуса. И больше не поддавайтесь на их посулы, слуги искусителя умеют убеждать.

— Все будет сделано в лучшем виде, ваше святейшество!

— Имейте в виду, если что-нибудь сорвется и они не будут сожжены, на костер отправитесь вы. И вот еще что… помолитесь, чтобы Господь простил вас за непомерное честолюбие и алчность.

Таможенник промычал что-то утвердительное, сгреб Васяна за шкирку и потащил в сторону столбов. Меня повели туда же.

* * *

— Чавой-то не начинають?!

— Ждуть самого кардинала и епископа Георгия.

— Чавой?

— Кардинала с епископом, говорю, ждуть!

— Я туть за место в первых рядах двадцать седриков отвалила! Вон верховный-то инквизинтер уже туть, а все не начинають!

— Точно, точно. Дома дровишки кончились, печку топить нечем, думала, хоть туть погреюсь! А все не начинають! У меня вон уже косточки все замерзли!

Вот сволочные бабки! Меня разбирала такая злость, что я даже костра бояться перестал. Хотелось разорвать веревки, а потом задушить этих мерзких старух.

Но веревки не поддавались, как я ни старался. И даже если бы мне удалось освободиться, дальше я вряд ли что-то смог бы сделать. Перед помостом кольцом расположилась стража с алебардами и копьями в руках.

Руководил оцеплением капитан Балус. Он ругался, раздавал рядовым стражникам подзатыльники, кривил морду, в общем — пребывал в самых расстроенных чувствах. Еще бы, ведь капитан был в шаге от того, чтобы стать главой всей таможни, а вместо этого получил нагоняй от инквизитора.

Посмотреть на казнь собралась, наверное, вся Лареция. От помоста, где проходил турнир бардов, народ перекочевал к помосту, где будет костер.

Высоко на трибунах в удобных креслах сидела городская знать. Их было хорошо видно — кругом горело множество факелов.

Народ попроще стоял на своих двоих. Передние ряды оккупировали жаждущие крови старухи.

Помимо бабок впереди стояли еще и ребята Элеондила. Командор белозубо улыбался, а когда наши глаза встретились, помахал мне рукой.

Издевается, гад! Ладно, посмотрим еще, кто будет смеяться последним.

Это я так себя успокаивал. На самом деле и ежу понятно, что последним будет смеяться как раз эльф. Вон уже отец Гафтон на помост поднимается. Сейчас начнется!

Верховный инквизитор был облачен в пурпурную сутану, а в руках держал увесистую книгу. На обложке золотом был вышит крест. Библия.

Гафтон величественно поднял руку, призывая народ к тишине.

Постепенно крики смолкли.

— Добрые и богопослушные жители Лареции. Сегодня у нас праздник — день рождения нашего всеми любимого короля! К сожалению, его величество не может присутствовать на казни. Даже в свой день рождения он трудится на благо королевства. Но народ сегодня вправе отдохнуть, ведь Господь благословил праздники! И мы приготовили для вас воистину праздничный подарок. Незабываемое зрелище! Четыре души будут преданы в руки Господа нашего! А заодно сожжем двух нелюдей. Господь не дал им души, но милостиво позволил жить в нашем прекрасном мире. А эти неблагодарные создания посмели нарушить законы и человечьи, и Божьи! За это придется заплатить!

Толпа возликовала. Бабки просто визжали от счастья. Когда они наконец заткнулись, инквизитор повернулся к нам и стал зачитывать приговор:

— Сейчас моими устами говорит сам Господь. Он не даст мне соврать! — При этих словах Гафтон положил ладонь на библию. — Вас обвиняют в незаконной работорговле, контрабанде, фальшивомонетничестве, шарлатанстве и ереси! Один из вас — прислужник искусителя, другие — его пособники. Всего этого хватит на десяток смертных приговоров! Может кто-то из вас сказать что-нибудь в их защиту?

— Я могу! — пробасил Дитер.

— Мы не будем слушать нелюдя, — презрительно улыбнулся епископ.

— Клянусь бородой Бомбура, это — расизм! Вон тех ушастиков вы, значит, слушаете, а гномы рылом не вышли?!

Глаза Элеондила злобно сверкнули, он, как всегда, потянулся за луком. Но стоявший рядом капитан Балус положил ему руку на плечо. Было слышно, как он успокаивающе сказал:

— Не кипятитесь, господин эльф. Велено не продырявить, а сжечь. Народу так будет интересней.

Элеондил брезгливо сбросил его жирную руку с плеча.

— Позвольте, я вас временно разоружу, уважаемый эльф? — Капитан потянулся к луку.

— Да как ты смеешь, круглоухий!

— Такие меры исключительно ради зрелища. Все знают, эльфы — парни горячие. Этим у столбов терять нечего — ляпнут про вас какую-нибудь гадость, и вы сразу стрелять. А меня потом его святейшество самого на костер отправит. Ну войдите в мое положение! Давайте я хотя бы стрелы заберу. Только до конца казни, а потом все верну в лучшем виде.

— Ладно. Но лишь из-за того, что я могу не сдержаться. А смерть от стрелы слишком легка. — Элеондил нехотя расстался с колчаном, остальные эльфы последовали его примеру.

Балус передал стрелы одному из охранников, и тот унес их от греха подальше.

Отец Гафтон с интересом наблюдал за этой заминкой. Когда вопрос был улажен, он сказал:

— Достопочтенные эльфы — наши друзья и союзники. Конечно, Господь не наделил их душой, но мы надеемся, что скоро они примут правильную веру.

— Да они зубастой яме поклоняются! — не унимался Дитер.

По побледневшему лицу Элеондила было видно — он сильно сожалеет, что отдал стрелы. Инквизитор спокойно молвил:

— Мы все в чем-то да заблуждаемся, и часто Господь не спешит раскрыть нам глаза. Всему свое время. Я уверен, добрые эльфы еще станут на путь истинный. Но прервем же эту бессмысленную дискуссию. Кто-нибудь из вас еще хочет что-то сказать?

— Я хочу! Мой дедушка вас в жаб превратит!

— Превратит? Волшебство есть ересь и шарлатанство! Жаль, тут нет твоего дедушки, дитя. Мы бы его тоже сожгли. Исключительно дабы помочь ему. Кто еще выскажется?

Васян сделал самое кроткое выражение лица, на которое был способен и проговорил:

— Перед глазами Господа мы раскаиваемся и обещаем никогда больше не грешить. Наоборот, мы клянемся верно служить Богу и человечеству. И поэтому смиренно просим отпустить нас во славу Господа нашего Иисуса Христа!

Достойная речь. И говорил Стольник очень искренне, я бы даже сказал — пламенно. Сейчас этот фанатик или разжалобится и помилует (что маловероятно), или рассмеется и скажет: «Сжечь!» (что более чем вероятно).

Но реакция инквизитора была совсем не такая, какой я ожидал.

Отец Гафтон открыл рот, он явно опешил. Потом совладал с собой, но, когда заговорил, в голосе было удивление:

— Что он несет? Какой еще Иисус Христос?! Ох не зря мы их за ересь сжигаем!

Теперь опешили мы. По роже инквизитора было отчетливо видно, что имя Иисус Христос он слышит впервые. Васян ошалело спросил:

— Вы что, не во Христа верите? У вас ведь на монастыре кресты?!

По толпе пронесся вздох изумления. Инквизитор ошарашенно уставился на Васяна:

— Он не только еретик! Он вообще не ведает, в кого мы веруем! Не знать основные постулаты Веры! И как вас земля только носит, грешники?!

Чтобы потянуть время, я спросил:

— Как же зовут вашего Бога?

Инквизитор смерил меня взглядом, в котором недоумение сменилось презрением. Гордо ответил:

— У Бога нет имени, на то он и Бог! Только поганый еретик может додуматься до того, чтобы придумывать Господу имена!

— А кресты тогда почему носите?

— Последний невежда в Атреме знает, почему он носит крест. В Эорине каждому известно, что означает сей символ! И откуда вы взялись только? Взгляните вверх, глупцы!

Мы с Васяном подняли головы. В ночном небе ярко пылали пять звезд, четко образующих крест! Четыре с боков, одна — в середине. Да я же видел это созвездие, только значения не придал!

— Там, на небесах, дом Господний! Но Бог живет не только в святом небе, но и на грешной земле. Ибо в каждом из нас — душа, а душа это — часть Бога! Правда, ваши души, боюсь, уже не спасти. Уж больно случай запущенный. Попадете прямиком в геенну огненную! В аду — ваше место!

Инквизитор осенил себя крестным знамением, потом вопросил:

— Народ Лареции, достойны ли они смертной казни?!

— Да!!! — в один голос заорали зрители.

— Но, согласно традиции, мы должны подождать его преосвященство.

Народ снова зашумел, но теперь уже от нетерпения.

Епископ сделал успокаивающий жест:

— Кардинал Маззини, как всегда, не торопится, давая нам минуты радостного предвкушения. Будьте же терпеливы, ибо терпение — есть благодетель! Без кардинала начинать никак нельзя.

Народ это несколько успокоило, а отец Гафтон недовольно прошептал:

— Где шляется этот поросенок?!

— Может, кардинал вообще не придет и казнь перенесут? — с надеждой молвил Стольник.

Хорошо бы, но разве бывает в жизни такое счастье?!

Не бывает. Я заметил, как по трибунам прошло волнение. Туда, где располагалась VIP-ложа, кто-то продвигался, и толпа почтительно расступалась.

— Все, хана! — обреченно произнес Васян. — Кардинал приперся, теперь начнут… Прощай, Петро!

По щеке друга скатилась слеза.

— Может, в дыму задохнемся и не почувствуем боли, — попытался я утешить.

Утешение вышло, мягко говоря, неутешительным.

Вдруг Стольник закричал:

— Эй, а кто это там, рядом с кардиналом?!

— Да это ведь…

— Жорик?!

— Не может быть! Он что, в сутану вырядился?!

— Да он это! Точно! Второго такого брюха нет ни в одном мире!

Я заорал изо всех сил:

— Жо-о-ор-и-ик!!!

— Жо-о-ор-и-ик!!! — присоединился Васян.

Рокот разбушевавшейся толпы заглушил наши крики.

Отец Гафтон подал знак, и на помост взошел человек в красном колпаке, скрывающем лицо. Палач. Он зажег промасленный факел. У меня екнуло сердце. Неужели все?!

* * *

Но палач не торопился поджигать дрова, он ждал команды.

Кардинал действительно был похож на поросенка. Маленький и толстенький — почти круглый, на голове — красная кардинальская шапочка. В сопровождении Жорика он протолкался-таки к почетным местам и уселся в удобное кресло. Пухлый плюхнулся на соседнее место. Ну теперь-то он нас должен заметить, близорукостью он вроде никогда не страдал, а помост ярко освещен, мы на самом видном месте.

Но Жора уставился куда-то в пол, а не в сторону помоста.

— Жо-о-ор-и-рик!!! — снова крикнул Васян.

Долбаная толпа орала громче.

— Черт! Пухлый не слышит! — воскликнул я. — Давайте все вместе!

— Жо-о-ори-и-к!!! — К нашим с Васяном воплям примешался густой бас Дитера, рык Зяббы, визг Ариэль и Ники.

В этот момент я не думал, что Жорик делает возле кардинала, — он был единственным человеком, который мог нам помочь!

Но только мне почему-то показалось, что он намеренно не смотрит в сторону помоста. Вперил взгляд в пол, даже голову не поднимет. Что за чертовщина?!

Мы продолжали кричать как сумасшедшие:

— Жо-о-ори-и-ик!!!

— А ну заткнитесь! — шикнул инквизитор. — Кто-нибудь, заткните им рты!

Капитан Балус дал знак охранникам, двое поспешили к нам. Меня в живот ударили обратным концом копья. Крик сразу оборвался, превратившись в хрип, а из глаз брызнули слезы. Если бы я не был привязан к столбу — согнулся бы пополам. Васян тоже получил от души. А вот Зябба, Дитер и Ника всё еще орали: «Жорик!!!» Стражники поспешили к ним. Я вновь закричал, пускай бьют — жизнь дороже!

Отец Гафтон тем временем провозгласил:

— Вот и его преосвященство! Теперь можно начинать.

Толпа взорвалась воплями. Теперь звать Жорика уж точно бесполезно.

Палач поднял над головой факел. Нарочито неторопливо, давая народу вовсю насладиться зрелищем. Сейчас он швырнет факел в кучу хвороста у нас под ногами, и все!

Я в панике заозирался по сторонам, ища помощи. Ариэль закрыла глаза. Ника что-то кричала. Из-за гама толпы девчонку слышно не было. Но тут и по губам читать уметь не надо, и так ясно: «Дедушка вас…», и дальше долгое перечисление самых ужасных перспектив. Дитер с Васяном тоже что-то орали. А Зябба…

Я увидел, как зеленоватая кожа орка темнеет, как бугрятся мышцы, а на руках вздуваются вены. Глаза покраснели, ноздри задрожали, отчего торчащая в носу кость зашевелилась.

С хлестким звуком лопнула веревка. Ближайший стражник обернулся и тут же нарвался на огромный кулак орка. Пятки стражника оторвались от досок помоста и он, раскинув руки, полетел в толпу.

Гомон стих. Затем раздались отдельные восторженные крики. Народ сегодня ждало отменное развлечение.

Палач так и застыл с занесенным над головой факелом, разинув рот. Потом сообразил, что дело принимает нежданный оборот, и ретировался с помоста.

А Зябба не мешкал, он уже рвал веревки на Дитере.

Несколько стражников ринулись на орка. Самый прыткий замахнулся алебардой. Но Зябба поднырнул под лезвие. Ухватился за древко и вырвал оружие из рук опешившего солдата.

— Взять их! — завизжал отец Гафтон, вылупив глаза.

Элеондил выругался по поводу того, что позволил себя уговорить расстаться со стрелами. Вытащил меч и запрыгнул на помост. Его команда кинулась следом. Но желающих подобраться к нам было много. Эльфы уткнулись в спины охранников, сжимающих кольцо вокруг орка.

В столб чуть выше моей головы вонзился арбалетный болт. Я вздрогнул, машинально втянул шею. Очень неприятное ощущение!

— Арбалетчик, сын мой, ты что творишь?! — вскричал Гафтон. — Кто еще пальнет, отлучу от церкви! Живьем брать! Жечь будем!

А вот это — хорошо. Неожиданное преимущество! Взять орка с гномом живьем будет нелегко. И главное, арбалетчики теперь шмалять перестанут.

Освобожденный Дитер уже отвязывал меня, а Зябба крутил алебарду, не подпуская стражников и эльфов.

— Что, только торговцев обирать умеете, а как до дела дошло, так в штаны наложили?! — выкрикнула Ника в адрес стражи.

Дитер отвязал меня и кинулся к Васяну. Все — я свободен! Надо освободить Нику и Ариэль.

— Спаситель! — воскликнула Ника, когда я развязал ее, и чмокнула в щеку.

Нашла время!

— Освободи Ариэль, — скомандовал я.

— Сам освобождай! Я сражаться пошла!

— Чем?

Судя по ее лицу, об этом она еще не подумала.

Вдвоем мы быстро отвязали Ариэль.

— Держись у нас за спинами! — сказала Ника тоном строгого папочки.

Ариэль испуганно кивнула.

Зябба размахивал алебардой, словно пытался изобразить из себя мельницу, со всех сторон на него наседали охранники. Долго он так не продержится. Мы все уже были свободны, но помочь орку не могли. Оружия-то не было. Впрочем, умелый боец всегда найдет себе оружие.

Самым сообразительным оказался Дитер. Он ринулся в бой, держа в руках веревку (благо их у нас было хоть отбавляй). Спустя мгновение гном заарканил копье, ловко выдернул его прямо из рук охранника и кинул мне.

Ну что ж, настало время проявить себя.

Меня охватило неизвестное доселе чувство. Когда терять уже нечего и ты зажат в угол — страх отступает, а на его место приходит азарт. И мне это понравилось, клянусь! Просто так я свою жизнь не отдам!

Я ворвался в гущу боя, парировал несколько ударов. Сам врезал одному из стражников по шлему, используя копье как заурядную дубину. Тот пошатнулся, шлем слетел с белобрысой башки. На-ка тебе еще раз! Размахиваться громоздким копьем в толпе было неудобно, но я как-то ухитрялся. После второго удара солдат рухнул, словно мешок. Отлично, одним меньше!

Я не питал иллюзии, что мы выберемся из этой передряги. Правда, кое-что нам здорово помогало. Усердие капитана Балуса.

— Живьем брать, живьем, остолопы! — надрывался он. — Велено сжечь, а не в фарш порубить! Дубинами их, дубинами. Господин инквизитор изволили сжечь!

И тут, в круговерти тел, я увидел, что отец Гафтон все еще здесь — на краю помоста. Ты смотри, какой смелый! Не сбежал, как крыса-палач, а наоборот — орет, распоряжается. Даже святое писание из рук не выпустил.

Заметил инквизитора и Васян.

Пользуясь суматохой, друг подскочил к нему.

Я не понял, чего добивается Стольник. Он ведь без оружия, а инквизитор, хоть и тощий, но жилистый и на две головы выше. Но Василий знал, что делает. Он вырвал из рук инквизитора книгу. Подпрыгнул, как баскетболист, закладывающий мяч в кольцо, и огрел Гафтона святым писанием по балде. В библии — сила! Тот закатил глаза и рухнул с помоста.

Красиво, не спорю! Вот только на Васяна прыгнули двое эльфов с мечами, а у него из оружия — лишь книга.

— Лови! — Я кинул ему копье.

Стольник поймал, принялся неумело отбиваться от эльфов. К нему на помощь ринулась Ника, где-то уже раздобывшая меч. А я-то думал, она только из арбалета палить умеет. Похоже, отобьются.

Вдруг прямо передо мной вырос капитан Балус. Какая встреча!

Широко размахнувшись (как учил Зябба), вкладывая в удар вес всего тела, я двинул капитану в морду. Брызнула кровь, во все стороны полетели зубы. Балус упал навзничь и затих. Все-таки Зябба — хороший учитель, если я такого жирдяя с одного удара уработал!

Я окинул взглядом поле боя.

Зяббу и Дитера теснили к столбам. На Нику с Васяном наседали уже трое эльфов. А Ариэль вообще не видать.

На досках помоста валялись с пяток охранников и два эльфа. Кто стонал, кто шевелился, кто не подавал признаков жизни. Эльфы так вообще были порублены в капусту. Это Зябба постарался.

С нашей стороны пока потерь не было. В основном благодаря усердию заваленного мною Балуса.

Народ орал от восторга, но в драку не вмешивался.

Видимо, я засмотрелся.

Бах! Моя голова словно взорвалась. В глазах потемнело, а дышать стало очень тяжело. Потом весь мир сузился в точку…

Часть вторая. ГОРЯЧИЕ ПРОВОДЫ.

Очнулся я от яркого света, который проникал даже через сомкнутые веки. Голова гудела, и мысли разбегались. Кажется, меня хотели казнить. Нет, не меня, а нас. Сжечь. Точно. На костре, как поганых еретиков. Вместе с памятью вернулся и страх.

Я открыл слипшиеся глаза. Веки были тяжелые, словно из чугуна. Осмотрелся.

Похоже, все-таки замысел инквизитора не удался. Если, конечно, я не на том свете. Но тогда уж точно не в аду, как пророчил отец Гафтон.

Просторная светлая комната (свет льется из широкого окна), обставленная дорогой резной мебелью. А я лежу на великолепной кровати — мягкая перина, свежее белье, куча подушек. Значит, я не пленник! Да и руки не связаны.

Я пошевелился — по телу прошла тупая боль. А, ну да, мы же сражались, и нас лупасили дубинами, копьями и алебардами! Не удивлюсь, если мне все органы поотбивали, сволочи.

Я ощупал тело. Вроде все на месте. Только ломит буквально каждую мышцу.

С трудом поднялся.

На стене висело зеркало в полный рост, что тоже свидетельствовало о богатстве хозяина комнаты. Зеркала в Эорине я видел только во дворце королевы Элиры и на гномьем базаре, по бешеной цене. Скрепя сердце, осмотрел свою физиономию.

Так паршиво я еще никогда не выглядел. Под обоими глазами синяки, нос опух. Зато на лоб кто-то заботливо налепил какое-то подобие пластыря. На затылке обнаружилась шишка размером с теннисный мяч.

Подошел к окну. Ух ты! Вот это вид! Это же площадь.

Я находился примерно на высоте восьмиэтажки.

А вон и помосты. На одном я состязался с местными горлопанами, на другом — нас хотели казнить. Вон столбы торчат из кучи хвороста.

Судя по всему, я в монастыре Святого Патрика.

Интересно, что я тут делаю и где мои друзья?!

Распахнулась дверь. В комнату ввалился Жорик собственной персоной, одетый в расшитую золотом сутану. За ним вошел Васян.

Так. На вопрос: «Где друзья», — ответ узнали, теперь, надеюсь, они мне все расскажут.

— Очухался?! — вопросил Стольник таким тоном, будто я от работы отлыниваю. — Наконец-то, а то мы без тебя уже идти собрались!

— Куда?!

— Куда, куда, на кудыкину гору! Достопримечательности осматривать пойдем. Мы же как-никак в Лареции! Или ты не помнишь? У тебя случайно не амнезия?

— Может, вы мне объясните все?!

— Жорик, рассказывай, — распорядился Васян, развалившись в кресле.

— Ну… с чего начать-то… Вас в ереси обвинили…

— Ты давай ему про свои похождения расскажи! — перебил Стольник. — Про нас мы и сами знаем.

— Это ты знаешь! — возмутился я. — А у меня, как ты выразился, — амнезия! Я после того как мы на помосте сражались, ничего не помню!

— Ты сначала про Пухлого послушай, а потом и до нас дойдем. Поверь, у него история не менее интересная! Так что давай, Жорик, рассказывай все по порядку. Причем с того момента, как мы расстались. А уж потом поведаешь Петрухе, что мы тут делаем и как костра избежали.

Жора потер лоб и принялся повествовать:

— Когда на нас напали упыри, я побежал за Дитером. Но потом отстал, он хоть и коротконогий, но бегает — дай бог каждому. Побрел я тогда наугад, через лес. На второй день так проголодался, что думал — похудею, и тут вижу — костер за деревьями. Подкрался поближе, смотрю — четверо сидят. Сперва хотел к ним выйти, еды попросить, но потом мозгами пораскинул — мало ли чего от них ожидать?! Решил для начала послушать: о чем говорят, а уж потом, если что, показаться.

— Какой ты, Пухлый, умный! — вставил Васян. — Не часто у тебя мозг над желудком верх одерживает.

Жорик, пропустив подколку мимо ушей, продолжил:

— Послушал я и понял — правильно сделал, что сразу не вылез! Это оказались бандиты. Рыжий Ганс и трое головорезов из его шайки.

— Тот самый, который у гномов сидел? — спросил я.

— Тот самый, — кивнул Васян, а Жорик стал рассказывать дальше:

— Из разговоров я понял, что они напали на гномью лодку. Весь товар отобрали, а саму лодку потопили. Теперь они направлялись в какую-то «берлогу». Я решил дождаться, когда они заснут, и стырить еды. А они, гады, часового поставили! Правда, тот через полчаса тоже захрапел. Я подполз поближе, смотрю, из мешка палка колбасы торчит. Вытащил аккуратно. Тут бы мне и свалить вместе с колбасой, да только разве ж одной палкой наешься?! Поэтому я полез к костру — разбойники в котелке барашка сварили. Попытался котел с собой унести. А он тяжелый, зараза! Пришлось прямо там кушать. Честно говорю, я старался не чавкать! Но с голодухи пересилить себя не смог. А у Ганса сон оказался чуткий, он глаза продрал и как заорет. Вот меня и повязали с поличным — в одной руке поварешка с бульоном, в другой — колбаса. Посмотрел на меня главарь сурово и говорит: «Жирный, ты что-то перепутал, это мы тут всех грабим да обворовываем!» Представляешь, Петька, они хотели меня выпотрошить!

Я вспомнил — Мерриор рассказывал, что у Рыжего Ганса хобби такое — людей потрошить.

— Сейчас самое интересное будет, — пообещал Васян. — Продолжай, Пухлый.

— Двое скрутили меня, а главарь вытащил тесак и точильный камень, начал лезвие острить. Вжих! Вжих! У меня душа в пятки ушла, все, думаю, сейчас мне кишки выпускать будут! Но тут, на мое счастье, появились гномы! Оказывается, их отряд по следам Ганса шел. Коротышки как налетели, как давай молотками и секирами махать. Двоих бандитов тотчас на куски изрубили, одного ранили слегка. Ганс понял, что лучше сдаться подобру-поздорову. Тесак на землю бросил, руки поднял. Нас связали и повели к горам. Эти бородатые идиоты и меня за бандита приняли! Я им всю дорогу доказать пытался, что Ганса ихнего знать не знаю, что разбойники меня сами замочить хотели! Гномам хоть бы что! А Ганс, падла, еще и говорит: «С нами он, с нами! Матерый грабитель! Его прозвище — Ночной Колбасный Вор!».

Тут мы с Васяном схватились за животы. Оказывается, Рыжий Ганс — парень с юмором.

— Вам смешно, а мне тогда не до смеха было! — обиженно буркнул Жорик. — Я этим гномам и про Дитера говорил. Что он типа друг мой, что я его от Джарлака спас. А они, Петька, знаешь, что мне ответили?

— Да знает он, знает, — ухмыльнулся Стольник. — Ответили, что надо было Дитера у Джарлака в пасти и оставить, не хрен за эльфийками волочиться.

— Короче, привели нас в горы, завели в подземелье и упрятали в камеру. Сказали, что как Громодрома какого-то изведут, будет для нас работенка в шахте. Хорошо хоть меня с Гансом в одну камеру не бросили. Просидел я так целый месяц, а потом меня почему-то выпустили.

— Ха! Почему-то! — передразнил Васян. — Потому, что ты у них все запасы схомячил!

— Зато потом голодал сколько! Пока по городу ихнему слонялся, чуть не помер. Гномы — жадобы, корки хлеба не дадут… Повезло — наткнулся на Дитера. Накормил он меня и сказал, что если хочу вас найти, то начинать надо с Лареции. Даже со мной плыть согласился, только чтобы порожняком не мотаться, товара набрал. Как потом выяснилось, контрабандного.

— Это я знаю. Дитер нам рассказывал, — перебил я. — Доплыли нормально, а на пристани к тебе священник привязался.

— Угу. Я ему говорю, что ищу друзей, что мы из другого мира, а он как окрысится!

Васян фыркнул:

— Нашел кому про другие миры рассказывать! Ты бы ему еще про атеизм и коммунистическую партию рассказал!

— Да уж, ступил! — признал Жора. — Ну а как вас искать надо было? Сказать, что ищу двух жителей Эорина? Ладно, проехали. В общем, священник обвинил меня в ереси и приказал арестовать. Сказал, что я посижу пока в казематах, а через недельку будет праздник — день рождения короля. Тогда, дабы спасти мою душу и ублажить публику, меня отправят на костер.

Тут меня всего передернуло — вчерашнее вспомнил.

— И как ты выкрутился?! — воскликнул я.

Жорик загадочно улыбнулся и сказал:

— В тот день в Лареции проходил конкурс кулинаров!

— Чего?

— Кардинал Маззини — ярый гурман.

— Дай-ка я угадаю! Епископ Гафтон исполняет желание того, кто победит на турнире бардов, а Маззини исполняет желание того, кто победит на конкурсе кулинаров, верно?

— Верно.

— Ты уговорил кардинала, чтобы тот разрешил тебе участвовать в конкурсе. Потом победил и попросил, чтобы тебя отпустили, так?

Жора самодовольно кивнул.

— Повезло нам, что они здесь конкурсы так любят! — сказал я.

— Между прочим, — проворчал Васян, — в отличие от тебя, Брынский, Пухлому удалось победить! А ты: «Smoke on the Water», «Smoke on the Water»! Тьфу! Попсу надо было петь! Бритни Спирс, Шакиру.

— Я тебе кастрат, что ли?! Да там что ни пой, все равно не победил бы. Я же видел, как инквизитор этот на меня смотрел. Он меня сразу невзлюбил. И вот очень интересно почему?!

— Ясно почему. Потому что Жорик, после того как на конкурсе кулинаров победил, с кардиналом скентовался.

— А при чем тут я, епископ Гафтон и конкурс бардов?

— При том, что Пухлый очень быстро продвинулся по карьерной лестнице! Небывало быстро. Он тут всего-то неделю, а уже тоже сан епископа получил. Посмотри, какая у него сутана козырная!

— И не только сутана! — похвастался Жора, — а еще и митра, посох, нагрудный крест, перстень и собственная благоустроенная келья в подвалах монастыря!

— Ты это как умудрился епископом стать?!

Толстый гордо улыбнулся:

— Васька же сказал — подружился с кардиналом.

— Пухлый у него епископский сан на рецепт оливье выменял! — разъяснил Стольник.

Я глянул на Жорика с искренним восхищением:

— Не думал, что ты такой ушлый!

Васян пихнул толстого в пузо:

— Это еще что! В обмен на рецепт шаурмы кардинал учредил орден Святого Георгия!

— Теперь понятно! — сообразил я. — Верховный инквизитор Гафтон не такой гурман, как кардинал Маззини, и карьерному росту Жорика не радуется. Завидует, гад. Он, поди, к сану епископа не один год шел. Ты думаешь, Василий, когда отец Гафтон увидел меня, то понял, что мы с Жориком соотечественники?

— Стопудово! Этот Гафтон — не дурак. Он как на твою одежду глянул, сразу смекнул, что вы с Пухлым с одной яблони яблоки. У них-то джинсов не делают… А уж когда ты петь начал… Такой музыки тут, может, и через двести лет не будет. Вот он и решил на тебе отыграться.

Все ясно. Отсюда и ненависть. Плохо дело — влиятельного врага заимели. Хорошо хоть кардинал у Жорика в приятелях, да и сам Жорик тут вес имеет (в прямом и переносном смысле).

— Так что это ты, Пухлый, виноват, — хмыкнул Васян. — Если б не твоя церковная карьера, Петро победил бы.

— Я вас тут спасаю, и еще виноват при этом!

— Да не парься, шучу я. То, что Гафтон — сволочь порядочная, за километр видно.

— Ладно, с инквизитором понятно, — сказал я. — Теперь рассказывай, как ты нас от костра отмазал. И вообще, как было дело. Я только помню, что мы сражались, а потом мне чем-то по башке заехали, и все. А еще, мы тебя на трибунах видели, орали тебе, орали, а ты в нашу сторону даже не взглянул.

— Да что мне туда смотреть?! Откуда я знал, что это вас сжигают?!

— Мы тебе вшестером во всю глотку орали!

— На площади шум, как на стадионе! Как я в таком галдеже вас бы услышал?

— Мне показалось, что ты специально в сторону помоста не смотрел, — сказал я.

— Конечно. Думаешь, приятно смотреть, как людей заживо сжигают?

— А что ты тогда вообще на казнь поперся?

— Это входит в обязанности епископа. В Лареции костер — любимое развлечение. То алхимика какого-нибудь спалят, то ведьму. Сколько раз я кардинала просил, чтобы он отменил эти сжигания дурацкие. Не соглашается. Даже за рецепт гамбургера!

— У них тут менталитет такой, — сказал я. — Их уже не переубедишь. Давай дальше рассказывай.

— Это лучше я расскажу! — встрял Василий. — Самый красивый и кульминационный момент драки был, когда я Гафтона его же книжкой по кумполу огрел! Стража растерялась, а наши, наоборот, приободрились. Но тут, как назло, тебя какой-то бугай дубиной вырубил, и остались мы вчетвером. Ариэль я за бойца не считаю. Правда, и она кому-то из эльфов в волосы вцепилась, только тот ее сразу отшвырнул. Зябба молодцом держался, его уже два раза ранили, повезло — что не сильно. Дитер тоже всех нехило ломал. Однако численный перевес на стороне врага был слишком велик. Оттеснили нас к самому краю помоста. Ну все, думаю, конец. И тут рог как затрубит! А потом к нам сам кардинал с трибун спустился. Это Жорик наконец-то соизволил нас заметить и упросил кардинала отменить казнь.

— Какой на этот раз рецепт? — спросил я.

— Пицца, — признался Жора.

Васян продолжил:

— Когда кардинал объявил, что казнь отменяется, толпа ка-ак загудела. Бабки давай верещать, будто их самих сжигают. Еще бы — такого удовольствия лишили. Ну ничего, солдаты злые были — народ по домам разогнали быстро. А тут и Жорик к нам спустился. Вот, собственно, и все. Тебя на носилки положили и сюда принесли. Седьмой этаж, между прочим, с Зяббы и Дитера пот ручьями тек, пока тебя затаскивали.

— А Элеондил с отцом Гафтоном что?

— Элеондил лук в ярости сломал и ушел вместе со своими ушастыми ублюдками. Рожи у них были очень разочарованные. А Гафтон к тому времени уже очнулся. На голове у него шишак вылез, не меньше, чем у тебя, Петро.

Я пощупал затылок, а Василий сказал:

— Гафтон до последнего требовал нас казнить, но для Маззини пицца оказалась важнее, чем требования инквизитора. Они вконец разругались, и Гафтон куда-то уехал. Знаешь, думаю, у нас еще будут проблемы и с эльфом, и с инквизитором… Но пока мы под крылом у Красной Шапочки и епископа Георгия, можно считать себя в относительной безопасности.

— А наши где?

— Зябба с Дитером все победу празднуют. Уже третий день из винных погребов не вылезают!

— Да, это на них похоже. Они и неделю пить могут… Чего?!! Ты сказал — третий день?!

— Ах да, точно. Забыли тебе сказать — ты два дня в отключке провалялся.

— Два дня?!

Друг кивнул.

— У меня что, серьезная черепно-мозговая травма?

— Да не боись. Местный лекарь тебя осматривал, говорит, все в порядке. Небольшое сотрясение плюс общее истощение организма.

— Местный лекарь! — фыркнул я.

Знаю я этих лекарей! Я и в нашем мире им не доверяю. Коновалы! Только попади к ним!

Я потрогал шишку на затылке. Ладно, ничего. Вроде голова в порядке, соображаю ясно, мысли не путаются. Посмотрим, что дальше будет.

Васян мечтательно сказал:

— Теперь недельку в Лареции потусуемся, передохнем как следует и обратно двинем.

Я возразил:

— Зачем время терять? Сейчас надо ехать.

— Ладно тебе, одна неделя ничего не решит.

— Как это не решит?! Опоздаем к открытию портала, и придется ждать следующего «окна». А оно черт его знает когда еще будет! Может, через полгода? А может, через год?!

— Да не переживай, Петро, не опоздаем! В запасе еще больше месяца. Целых тридцать шесть дней.

— Ты забыл, что у нас лодку конфисковали? Хочешь обратно на бревне плыть, как Дитер?!

— Это ты забыл, что Жорик у нас епископ. Он тебе десять лодок достанет! Да, Пухлый?

Жора не без гордости кивнул.

— И вообще к черту лодку! — продолжал Васян, разгуливая по комнате. — Я уже все пробил, пока ты в коме валялся… И географию изучил, и расчеты сделал. Лучше на лошадях поедем. Через неделю как раз выезжает большой караван. Идет до Камлота. Вот с ними и двинем, у них охрана хорошая.

— Что за Камлот? А… тот городишко, мимо которого мы проплывали?

— Он самый. Вот оттуда уже на лодке поплывем, а до Камлота на лошадях быстрее добраться.

— Почему это?

— Против течения плыть придется, да и река все время петляет. А до города проложен караванный тракт. Все так ездят.

— Ты с лошадью-то управляться умеешь?

— Подумаешь, научимся! Это тебе не машину водить. Сказал: «Но!» — лошадка поехала. Сказал: «Тпру!» — остановилась.

— Ладно, убедил, допустим — на лошадях. Все равно жалко неделю целую терять. Раньше никаких караванов не выезжает?

— Не выезжает… Удивляюсь я тебе, Брынский! Ты что, не хочешь посмотреть Ларецию?

Ларецию посмотреть я, конечно, хотел. Но окончательно Стольник убедил меня, когда показал свои расчеты.

* * *

За те два дня, что я провалялся в постели, Васян успел многое. Познакомил Жорика с Зяббой и Никой. Полностью ввел Пухлого в курс дела — рассказал про порталы, другие миры и Коку. Успел излазить весь монастырь и теперь знал наизусть каждый уголок. Познакомился с кардиналом Маззини, которого за глаза называл не иначе как Красной Шапочкой. Заодно познакомился и с несколькими молоденькими монашками, куда уж без этого. (Про свои похождения друг рассказывал особо смачно и наверняка девяносто процентов приврал).

Но самое главное — шатаясь по монастырю, Васян наткнулся на какого-то странствующего монаха. Этот тип хвалился тем, что излазил весь Эорин. Вот Стольник на него и насел. Выпросил подробные карты местности, а заодно упросил помочь в расчетах кратчайшей дороги обратно.

Первоначально мы планировали вернуться тем же путем — по реке. Но, поскольку Кокин двигатель был уничтожен эльфийской стрелой, а без него против течения плыть пришлось бы очень долго, Васян (не без помощи монаха) нашел другой путь — через Камлот.

После того как друг разложил для меня все по полочкам и показал дорогу на карте, я не мог с ним не согласиться. Со всех сторон план оказался хорош. По суше мы будем ехать только по территории Атрема, и эльфов можно не бояться. А земли ушастых мы пересечем по реке, на воду они не сунутся. Правда, чтобы попасть к оврагу, все-таки придется идти несколько дней через эльфийские леса. Но тут уж ничего не поделаешь.

Хорошо, что самую сложную задачу мы уже выполнили — Пухлого нашли.

Я спросил:

— Кстати, тебе, Жорик, не жалко будет тепленькое местечко бросать? Ты ведь тут здорово устроился. В нашем безбожном мире тебя епископом вряд ли сделают.

— Соскучился я уже по дому. По родителям. — Пухлый задумчиво поковырял в носу. — А еще тут нет гриля, микроволновки и холодильника.

— Зато продукты — экологически чистые.

— Это — да. Ну ничего, мы ведь не навсегда Эорин покидаем, мы сюда еще наведаемся. Васька сказал, что надо только у Коки вашего навигатор стырить.

— Вот как? — обратился я к Стольнику. — Что-то ты меня в свои криминальные планы не посвящал.

— А как мы, по-твоему, сюда вернемся?! Будем в овраге дежурить, пока он не отворится? А если он не в Эорин откроется, а в какой-нибудь другой мир? Например, в Преисподнюю, или как там это кошмарное место называется, куда путешествуют только экстремалы. Нет, навигатор у ботана надо позаимствовать. Ему все равно новый дома выдадут.

— Допустим, украдешь ты прибор, а пользоваться им как? Навигатор в твоих руках, то же самое, что компьютер в руках обезьяны.

— Сам ты — обезьяна! Я сначала попрошу шлифтастого, чтобы меня научил.

— Ну давай, давай. Мне бы вашу уверенность. Если честно, я и в то, что у нас вернуться получится, пока не до конца верю.

— Это потому, что ты пессимист, — буркнул Васян.

Ну вот, в пессимисты записали. Глупый спор мне надоел и, чтобы перевести тему, я спросил:

— А где Ариэль с Никой?

— Шопингом пошли заниматься, — ответил Василий. — Нам, кстати, тоже надо. Так что собирайся, в магазин пойдем.

— Какой еще магазин?

— Оружейный, ясен пень. Я тут подумал — оружие у нас конфисковали, а оно нам еще, возможно, пригодится.

К сожалению, Стольник был прав.

Я переоделся в новую одежду, которую мне, как другу епископа Георгия, презентовал сам кардинал. Модные штаны из телячьей кожи, какие носят ларецианские аристократы, сапоги с высоким голенищем, шелковая рубаха. В другое время я бы обрадовался стильным и качественным шмоткам, но только не сейчас — переодеваться было мучительно, тело пронизывала ноющая боль.

Ладно, до свадьбы заживет.

Дверь моих покоев вела на лестничную площадку. По узкой винтовой лестнице из грубого камня можно было спускаться исключительно гуськом. Я подумал, что ее специально построили такой узкой, чтобы в случае осады враги могли подниматься только по одному. Ведь монастырь — это не только дом божий, но еще и крепость.

Мы спустились на первый этаж.

— Теперь в подвал, — скомандовал Васян. — Дитера с Зяббой заберем.

* * *

Винные погреба в монастыре Святого Патрика были немаленькими. Оранжевый свет от трех факелов с трудом освещал помещение. Воздух здесь был спертый, пахло сыростью и вином, а от гранитных стен веяло холодом. Мощные колонны уходили вверх, поддерживая свод. По стенам стояли бочки: от совсем маленьких бочонков до необъятных размеров. Еще присутствовали полки, заставленные покрытыми пылью бутылками. На некоторых были бирки с датой. Я поднес факел поближе, присмотрелся: тысяча триста семьдесят четвертый год! Интересно, откуда они ведут летоисчисление? Христа-то у них не было.

В дальнем конце погреба прямо на полу расселись Зябба с Дитером.

И как им не холодно? Пол-то каменный! Впрочем, у орка кожа как у бегемота, а гномам, живущим в холодных сырых подземельях, к такому не привыкать. Слово «простатит» им, наверное, вообще неведомо.

Тем более Зябба с Дитером знали, чем согреться. Довольные физиономии и батарея опустошенных бутылок об этом свидетельствовали.

При виде нас Зябба вскочил и по-дружески ткнул меня кулаком в грудь. Я еле устоял на ногах, а орк рявкнул, дыхнув перегаром:

— Здорово! Давай вмажем винца!

Такая фамильярность, надо сказать, удивила. Я уже привык, что Зябба обращался к нам с Васяном с уважением, после того как мы спасли его из эльфийской ямы. «Я ваш должник», и все такое. А сейчас…

— Садись, дубоголовый! Вино тебя ждать не будет. Если будешь стоять как пень, вся выпивка окажется здесь! — Зябба смачно хлопнул себя по пузу.

— Что это с ним? — спросил я шепотом у Стольника. — Набухался?

— Да нет. Он и трезвый такой. После того как мы стражникам с эльфами навешали — постоянно ругается, меня бледнозадым называет.

— Че вылупились? — не унимался орк. — Вы сюда че, шарами хлопать приперлись?!

И тут до меня дошло. Он с нами как с орками разговаривает. Мы ведь сражались бок о бок. Сражались насмерть! Теперь мы для него не только те, кому он обязан спасением, мы — боевые товарищи. Вот он и говорит с нами, как привык общаться с равными. Сейчас проверим мою догадку:

— Ну-ка налей-ка, рожа зеленая! — потребовал я.

— Вот это — другое дело! — осклабился Зябба. — А то стоите как пни!

Это могло затянуться надолго. Поэтому я быстро выпил кислое пойло и сказал, что надо идти в магазин. Гном с орком в один голос заявили — пока в подвале осталось вино, они никуда не пойдут.

Но когда Васян пояснил, что магазин — оружейный, они живо вскочили на ноги.

Ну а после того как Жора объявил, что за оружие заплатит из своего кармана, Зябба с Дитером рванули к выходу с такой скоростью, что нам пришлось за ними бежать. Видимо, боялись, что Жорик передумает.

* * *

Догнали мы их только на улице. Дитер семенил первым. Он не раз бывал в Лареции и знал, где тут самый крутой оружейный магазин.

— Надо было орку ошейник надеть, — сказал Жорик, тяжело дыша от быстрого шага. — Иначе каждый патруль докапываться будет.

— Наденешь на него! — буркнул Васян.

К счастью, на патруль мы не наткнулись. А вот многие граждане при виде нас опускали головы. Присутствовали, значит, на казни. Вот уроды. Орать «сжечь!» — это запросто, а теперь им, видите ли, в глаза нам смотреть неловко.

Я тоже на этих козлов не особо смотрел — ничего интересного. А вот город разглядывал с любопытством. Когда нас вели на костер, не до того было.

В Лареции стояло много высоких (по меркам Средневековья) зданий в три и в четыре уровня. На первых этажах располагались торговые лавки, трактиры и гостиницы, а сверху жилые комнаты. Вдалеке на холме высился королевский дворец. Он был обнесен крепостной стеной с четырьмя круглыми башнями по углам. Башни напоминали шахматные ладьи.

— А ты короля видел? — спросил я у Жорика.

— Что-то не довелось. Он редко показывается: весь в государственных заботах погряз, бедняга.

— А его вообще хоть кто-нибудь видел?

Жора пожал плечами.

* * *

Дитер знал, куда идти, — лучшее оружие изготовляли его соплеменники. По всей видимости, крупнейший магазин тоже принадлежал им. Во всяком случае, назывался он — «Гномья сталь».

Когда я жил в Стронгхолде, мы с Зяббой заходили в их знаменитую оружейную лавку «Крушилово». Так вот она с «Гномьей сталью» и рядом не стояла. Оружие в «Крушилове» было исключительно для орков — здоровенные дубины, алебарды и топоры, которые я с трудом мог поднять. Гномы же ковали для всего Эорина, и оружие здесь имелось под любую руку.

Магазин занимал три этажа.

На первом — кольчуги, латы, шлемы, щиты, нарукавники, перчатки. На втором — мечи, топоры, клевцы, алебарды, копья, булавы, цепы, боевые молоты. На третьем — луки, арбалеты, дротики, метательные ножи и топоры.

На самом деле было еще много железок, названия которых я просто не знал. Надо будет попросить Зяббу или Дитера, чтобы просветили. А то стыдно как-то цвайхандер от эспадона не отличать.

Я взял с прилавка короткий меч, похожий на те, какими рубились римские легионеры. Помахал им, вслушиваясь в свист рассекаемого воздуха. Вроде неплохой клинок.

Подошел Зябба смерил оружие презрительным взглядом:

— Че за дерьмо ты выбрал, репоголовый?

— Меч.

— Это меч?! Таким только с мышами сражаться! И то с мелкими! Вот… возьми-ка этот. — Зябба сунул мне длинный тонкий клинок в неброских ножнах.

Я обнажил его и замер. Сталь блеснула синеватым отсветом. По безупречно гладкому лезвию шла искусная гравировка — то ли руны, то ли узор. Рукоять сидела в руке как родная.

— Че скажешь, сопляк?

Я ничего не сказал — от восхищения у меня язык к небу прилип.

Такое чувство мне довелось испытать лишь единожды. Когда я держал в руках мастеровую гитару, стоящую не одну тысячу долларов. Этот меч был так же идеален, как и та гитара. Неведомый мастер вложил в него кусочек своей души. Если не всю душу.

Чем дольше я держал клинок, тем больше он мне нравился. После него даже не хотелось брать в руки другие мечи. Но я все же попробовал несколько, чтобы ощутить разницу. Разница была как между «запорожцем» и «ламборджини». Любой меч казался игрушкой после оружия, выбранного Зяббой.

— А тебе, шибздик, подойдет вот этот. — Орк вручил Василию не то короткий меч, не то длинный кинжал.

— Спасибо, — буркнул Стольник.

У одной из стен стояли деревянные манекены (уже порядком изрубленные), и мы с наслаждением поупражнялись с клинками.

Потом Зябба помог нам выбрать по легкой кольчуге.

— Эй, Пухлый, ты чего стоишь? — спросил Васян. — Взял бы себе двуручник… с твоим-то ростом.

— Я человек мирный. Мое оружие — сковородка.

— Я бы предпочел, чтобы у тебя в руках был меч, а не сковорода, если наткнемся на эльфов.

Жорик долго отнекивался, но вдвоем мы уговорили его купить полный доспех и фламберг — двуручный меч с лезвием волнистым, словно язык пламени, трепещущий на ветру (отсюда и название). И то и то пришлось Пухлому как раз впору.

А Зябба выбрал себе ужасающего вида топор и самую огромную алебарду, которая имелась в магазине.

Вдруг послышался жуткий скрежет.

Из другого конца зала к нам, лязгая и громыхая, приближалась гора стали, в которой я не сразу узнал Дитера. Сказать по правде, догадаться, что это он, мне помогла только интуиция. Гном упрятался в броню и обвешался оружием буквально с ног до головы.

Подойдя к нам, он приоткрыл забрало. Потом еще одно забрало! Оказалось, он умудрился напялить два шлема — один поверх другого! Лыбясь от уха до уха, Дитер сообщил:

— Сегодня лучший день в моей жизни!

— Ты зачем два шлема нацепил? — поинтересовался я.

Дитер сделал такое лицо, будто я спросил: «Ты зачем пьешь пиво?», и, как недоумку, пояснил:

— Так задарма же!

Затем увидел мой клинок и прокомментировал:

— А у тебя тоже губа не дура!

Жорик расплатился с гномом-продавцом, который радовался не меньше Дитера.

Когда уже уходили, я вспомнил про Нику и выбрал для нее маленький, искусно выполненный арбалетик с ложем из черного дерева. Арбалет стоил почти как мой меч. Но раз уж Жорик банкует, сделаю девчонке приятное.

На обратном пути Дитер пожалел о своей жадности. Он раскаянно просил нас помочь дотащить прикупленное им барахло до монастыря. Однако на его уговоры никто не поддался.

Про то, как гном затаскивал груду металлолома на седьмой этаж, где нам выделили апартаменты, вообще отдельная история!

* * *

Зябба с Дитером пошли в подвал, обмыть покупки, а Жорик умотал на кухню, готовить вместе с кардиналом пиццу. Мы же решили заглянуть в комнату к девочкам.

Пока мы ходили за оружием, Ника с Ариэль тоже нехило прибарахлились на выданные Жориком бабки. Они крутились возле зеркала и нашего появления даже не заметили. Ариэль купила небесно-голубое платье, а Ника — кроваво-алое. Смотри-ка, а я-то думал, она только охотничьи костюмы носит. Все-таки девчонка есть девчонка. Правда, не могу не признать — платье ей к лицу. Еще она прикупила рубиновые бусы и изящные кожаные туфельки.

Васян деликатно кашлянул. Завидев нас, Ника сразу подбежала и затараторила:

— Убийца Драконов, как тебе мое платье?! Оно мне идет?! Цвет похож на кровь, правда?! Если меня ранят — не будет заметно. А бусы? Ну что ты молчишь, тебе нравится?!

— Пойдет, — ответил я.

— Грубиян! — Ника прожгла меня убийственным взглядом и демонстративно отвернулась.

Во всех мирах девчонки одинаковые. Мне непременно надо было упасть в обморок от восхищения, сказав перед этим что-нибудь типа: «Божественно!» А на «пойдет» они обижаются, словно я сказал: «Полное дерьмо». Моя Анютка всегда поступала так же, поэтому я отлично знал, как действовать.

— Ой, ну хватит глазами молнии метать, — сказал я. — У меня для тебя кое-что есть. Небольшой подарок.

— Мне от грубиянов подарки не нужны!

— Да? Ну тогда я отдам этот прелестный арбалет Дитеру.

Я вытащил из-за спины подарок, демонстрируя его во всей красе. Взгляд Ники прилип к оружию. Из оценивающего он превратился в жадный. Я не сомневался, что девчонка знает толк в подобных вещах. Готов поспорить: еще чуть-чуть и у нее потекут слюнки.

— Для Бороды он маловат, — заметил Васян.

— Что верно, то верно, — согласился я. — Придется все-таки Нике отдать, не выкидывать же, он четыреста семьдесят седриков стоит. Так уж и быть, держи! — Я всучил внучке волшебника арбалет.

— Очень надо, — буркнула она.

Но я-то видел, как засияли глазки. Наверное, подари я ей кольцо с бриллиантом, она бы и то так не обрадовалась!

Не прошло и минуты, как Ника перестала дуться и побежала испытывать подарок в деле.

Испытания она решила провести не где-нибудь, а в главном зале монастыря.

Но тут, как назло, с кухни вернулся Жорик. Он строго-настрого запретил ей стрелять по картинам с изображением ларецианских святых. Ника очень расстроилась.

Совместными усилиями мы уговорили ее спуститься во внутренний дворик.

Здесь было где поразвлечься. Довольная Ника принялась разносить из арбалета яблоки. Ариэль же аплодировала каждому удачному выстрелу.

За этим занятием мы их и оставили.

* * *

— Мне кажется, она к тебе неровно дышит, — заявил Васян, когда мы шли по коридору.

— Да ты что, — буркнул я.

— Хорошо сэнсэя рядом нет, иначе превратил бы он тебя в… ну, скажем, в козочку.

Я поежился. Не самая лучшая перспектива.

Стольник продолжил:

— А ты, я вижу, тоже помаленьку к Нике подкатываешь… арбалет подарил…

— Это чтобы она на обратном пути эльфов отстреливала. А я Анютку люблю, ты же знаешь.

— Ну-ну… понимаю, два месяца без бабы.

На это я отвечать не стал — пускай думает, что хочет. Слово «верность» ему незнакомо. А я Анютке верен. Ну подумаешь, чуть позаигрывал, это же не измена.

— Ты прикинь, я уже практически с Ариэль замутил! — похвастался друг.

— Что значит «практически»?

— Ну… еще пока не до конца… Я, если честно, поэтому и хочу здесь на неделю задержаться. Уже почти все на мази, скоро я ее заполучу!

— Ты, я гляжу, после королевы самоуверенным стал.

— А то!

— Давай, давай… дерзай. Интересно будет посмотреть, как Ариэль тебя отошьет.

— Да ну тебя, Брынский! — делано обиделся Васян. — Не отошьет. Ей нравятся настоящие мужчины!

— А при чем тут ты? — усмехнулся я. — Подобная фраза хорошо прозвучала бы из уст… ну, например, Дитера.

— Да чем я хуже?! Видел, как я Гафтона вырубил?

— Видел.

— Вот и она видела! Как это было, а?! Красиво! Изящно! В прыжке святым писанием по маковке! После этого она на меня другими глазами смотреть стала. Девчонкам нравятся парни, которые могут за себя постоять. Вот увидишь, скоро она будет моей!

— Что я могу сказать, — удачи тебе, соблазнитель эльфийских королев!

Я хотел пойти в выделенную мне комнату, отдохнуть, но у Стольника имелась другая идея.

— Пойдем, я тебя с Красной Шапочкой познакомлю, — предложил он. — Прикольный мужик!

— Пойдем.

Раз уж нам тут неделю жить — невежливо не познакомиться с хозяином.

Апартаменты кардинала располагались на самом верху — поближе к Богу.

Шторы были задвинуты, в камине уютно потрескивали дрова.

Кардинал Маззини обладал отеческой улыбкой, добрыми глазами и напоминающей футбольный мяч фигурой. Он развалился на кожаном диване, в одной руке держал золотую вилку с куском пиццы, в другой — фужер с вином.

Надо признать, вначале я даже оробел — как-никак не каждый день видишь настоящего живого кардинала. Как там с ними разговаривать-то надо?

— Ваше преосвященство, я хотел бы поблагодарить вас…

— Не надо такой официальности, сын мой, — перебил кардинал, небрежно махнув пухлой ручкой. — Можно просто — отец Маззини.

Я кивнул.

— А скажи-ка вот что, чадо. Ты ведь тоже прибыл из далекой страны, так?

— Э-э-э… в общем, да.

— А не ведаешь ли ты каких-нибудь особых кулинарных рецептов?

— Мм… вообще-то я не повар. Музыкант.

— А… Это по части достопочтенного отца Гафтона. И что же, ты совсем не умеешь готовить?

— Ну… яичницу могу поджарить.

— Это мы и сами можем. Больше ничего?

— Боюсь вас разочаровать, отец Маззини.

— Жаль… жаль…

Сказав это, кардинал потерял ко мне всякий интерес. Пауза затянулась. Но тут в дверь постучали. Вошел Жора. За ним два монаха с подносами в руках. Кардинал сразу повеселел, сделал широкий жест, дескать, угощайтесь, а сам завел с Жориком разговор о специях, добавляемых в маринады.

Мы с Васяном поели и тихонько смылись, ибо в маринадах понимали не больше, чем Жорик в холодном оружии.

* * *

Когда я вернулся в комнату, меня поджидал приятный сюрприз.

Настоящая ванна! Ну, конечно, не такая, к каким привыкли земляне в двадцать первом веке, а всего лишь бадья. Но зато с теплой водой! А еще прилагался кусочек мыла и мочалка. Просто праздник! Ведь это не какой-нибудь ручей или озеро! Может, кто-то подумает — сколько восторженного писка из-за бадьи с водой. Посмотрел бы я на них, если бы они не принимали ванну почти два месяца!

Почти два месяца! Меня скрутил острый приступ ностальгии.

Как бы я хотел сейчас обнять маму. Сыграть в шахматы с отцом. Погулять с Анюткой. Выгулять нашу таксу Кристинку. Послушать, как она заливисто облаивает бабок, сплетничающих у подъезда, а те не менее заливисто гавкают в ответ.

Как бы хотел посмотреть телевизор. Любой канал! Да хоть рекламу! Да уж, никогда не думал, что настанут времена, когда я заскучаю по ящику для промывки мозгов!

Я смертельно истосковался по давке в метро, по пробкам, по запаху бензина. Я мечтал прогуляться по асфальтированной дороге, увидеть огни ночного мегаполиса. Пускай до меня докопаются гопники или менты. По сравнению с эльфами и атремской стражей они — невинные овечки.

В бадье я провалялся до самого вечера. Сначала плескался в мыльной пене и фыркал от удовольствия, а потом прямо там и уснул. Проснулся, лишь когда вода совсем остыла.

Вылез, тщательно рассмотрел себя в зеркале. Присвистнул. Тренировки с Зяббой не прошли даром. Я стал жилистым, словно гимнаст. Мышцы приобрели красивый рельеф, а весь живот покрылся кубиками. Никогда не думал, что у меня будет такой пресс. И это всего за каких-то два месяца! Многие в спортзал годами ходят.

Такие перемены пришлись мне по душе.

На плече белел шрам от эльфийской стрелы. Говорят, девчонкам нравятся шрамы. Вернусь, Анютка обрадуется. Она всегда жаловалась, что мне не хватает брутальности.

Настроение было превосходным. Печальные ностальгические мысли давно развеялись. Скоро мы вернемся домой, теперь ничто нас не остановит. Самое сложное уже позади. Жорика нашли, все живы и здоровы. А времени до «окна» — много. Можно гулять и веселиться, благо денег у епископа Георгия — целая куча. И главное, можно ничего не бояться, ведь у нас в приятелях самый влиятельный человек в Лареции. А еще у меня лучший меч во всем Эорине!

Я решил, что настали золотые деньки. Как я ошибался!

* * *

Я уже собирался на боковую, когда приперся Васян.

— Гном с орком требуют продолжения банкета! — сообщил он.

— Ну и пускай продолжают. У них целый винный погреб в распоряжении.

— Уже всё вылакали!

В это было трудно поверить, но оказалось правдой. Чтобы жаждущие выпивки гном и орк не начали буянить, решено было отправиться в кабак.

Ариэль с Никой уже легли спать, поэтому пошли впятером. Зябба с Дитером едва держались на ногах, но вели себя более-менее адекватно. Однако меня терзало нехорошее предчувствие. Кто знает, в какую переделку мы можем влипнуть по вине пьяного орка или пьяного гнома? Единственное, что утешало — с горем пополам мы все-таки уговорили Зяббу надеть ошейник.

На улице было прохладно и ветрено, с моря несло запах соли. Уже стемнело, но крупные улицы были прекрасно освещены. Ярко горели окна, богатые жители зажигали перед дверьми масляные лампы, а через каждые десять метров стояли столбы с фонарями.

Мы шагали по главной улице, наслаждаясь прохладным морским воздухом. Вскоре на пути нарисовался патруль из шести солдат. Они неодобрительно покосились на орка, но докапываться не стали. Видимо, помог ошейник.

Издалека донеслась барабанная дробь, а потом и простенький марш, исполняемый на трубе. Звуки приближались. Через минуту нам пересекла дорогу странная процессия. Впереди топал барабанщик, за ним трубач, а следом четко, как на параде, маршировала стая дрессированных гусей.

— Хочу гуся с пивом! — заявил Дитер.

— А я хочу курицу с элем! — высказался Зябба, качаясь, как моряк в штормовую погоду.

Жорик примеряюще молвил:

— Вообще-то можно и того и того.

— Дело говоришь, толстяк! — согласился орк. — А вон и трактир! Как раз на двери курочка нарисована.

Внутри оказалось темновато. На каждом столике горело по свече, отчего создавалась интимная обстановочка. В воздухе разлился сладковатый запах благовоний. На стенах висели какие-то картины. Многие столики были отгорожены красным занавесом. Если одним словом — я бы назвал атмосферу гламурной.

Мы застыли у входа. Навстречу вышли два здоровых мужика, голые по пояс и в кожаных штанах. Один уставился на Зяббу, протянул:

— Ка-а-кой ошейничек!

— А ка-а-кие клыки! — восхитился второй.

— А ка-а-кая кость у него в носу! Это выглядит та-а-к мужественно!

Зябба зарычал.

— Мамочки родные, да он не ручной! — пискнул первый. — Да ну-у его!

Второй закивал. Потом они перевели взгляд на Дитера. Глаза у обоих похотливо заблестели.

— Чур бородатенький мой!

— Облизнешься! Я его первый заметил!

— Блин! Да мы в гей-клуб попали! — ахнул Васян.

Один из «мужиков» наклонился и погладил гнома по бороде.

Это было ошибкой.

Мы и моргнуть не успели, как гномий кулак врезался в холеный подбородок.

Да! У Дитера самый красивый апперкот из всех, какие я видел. Майк Тайсон отдыхает! От удара незадачливый гомосек подлетел метра на полтора и рухнул на чей-то столик, сломав его вдребезги.

— Вот это правильно! — одобрил Стольник. — Вдарим тяжелым гномьим кулаком по гомосяцкому притону!

В помещении началась паника, народ повскакивал из-за столов, кто-то уже звал стражу. Вперед выбежал тощий тип, судя по встревоженной роже — хозяин гей-клуба.

— В чем дело?! — заголосил он. — У нас приличное заведение! Если вы не разделяете наши взгляды, тогда зачем пришли?!

Зябба и Дитер стали засучивать рукава, чтобы объяснить — зачем мы пришли, но тут вмешался Жорик:

— Мы уже уходим. Вот компенсация. — Он кинул хозяину золотой. У того рожа мигом изменилась, он заискивающе заулыбался и сообщил:

— Для состоятельных господ мы можем организовать отдельный столик.

— Нет уж, спасибо, — сказал я. — Мы лучше пойдем.

Мы развернулись к выходу.

— Стойте, — произнес вдруг Васян. — Это кто там за спинами прячется? А ну-ка иди сюда, свинья!

Из-за спин посетителей притона неохотно вышел грузный черноусый мужик.

— Ух ты! — удивился я. — Да это никак капитан таможни Балус.

— Поффалуста не бейте! — взмолился он, ужасно шепелявя.

Я вспомнил, что это я ему передние зубы и выбил. Так и надо ублюдку.

— Ты что тут делаешь? — грозно спросил Васян.

— Флучайно зафол.

— Ну конечно! То-то ты штаны кожаные нацепил и разделся по пояс.

— Только не говорите никому, фто вы меня фдесь видели! — со слезами на глазах прошамкал Балус. — Поффалуйста! Ребята не поймут.

— Да? И что нам с этого будет? — поинтересовался я.

— Когда будете уезффать, выфозите любые товары. Фсе будет беф пофлины. Меня хоть и выгнали, но фвязи-то офтались! Для ваф — феленый коридор.

— Зеленый коридор, говоришь? — хмыкнул Стольник. — По-моему, ты только голубой коридор обеспечить можешь!

Балус сконфуженно молчал, по жирным щекам катились капли пота.

— Обойдемся без твоей помощи! — проворчал Васян. — Пока, красотуля! Скажи «фпафибо», что мы тебе последние зубы не выбили.

* * *

— Ты куда нас завел?! — спросил я у Зяббы, когда мы вышли.

Орк пожал плечами:

— Откуда я знал? На двери курочка нарисована, я и подумал — трактир.

Я оглянулся на дверь. На ней и впрямь был рисунок. Только это была не курочка, а петух. А сверху — неприметная надпись, гласившая: «Голубой петушок».

— Пошли отсюда быстрее, — брезгливо скривился Васян.

— Жорик, ты тут уже больше недели, может, знаешь какое-нибудь приличное заведение? — справился я.

— Знаю. Чуть дальше по улице ресторан «Три короны», мы с кардиналом там пару раз обедали.

— А ты что про эти «Три короны» скажешь, Борода? — осведомился Васян.

— Не люблю я рестораны, — проворчал Дитер. — Слишком цены заламывают. Пять седриков за кружку пива! Они что там, его из золота варят?!

— Раз уж в седриках мы сейчас не стеснены, пойдем отведаем «золотого» пива, — предложил я.

* * *

По всему было видно, что «Три короны» солидный ресторан. Огромный зал, высокие потолки, люстры с сотнями свечей. И всего с десяток клиентов, богато одетых и ведущих себя прилично.

— Че это за кабак?! В кабаках не бывает так тихо! — пророкотал Зябба, только мы вошли. Несколько посетителей повернули головы и с любопытством уставились на расшумевшегося орка.

— Это не кабак, а ресторан, — объяснил Жорик.

— Это еще че за хрень такая?

— Вы же сами хотели хорошее пиво и еду. Лучшее пиво и еду в Лареции подают в ресторанах.

— А где барная стойка?

— В ресторане нет барной стойки.

— А где пиво брать?!

— Для этого есть официанты.

— Официанты?!

— Ну да.

— Не бабы? — уточнил орк.

Жорик кивнул.

— Че, мне по заднице официанта хлопать, что ли?! — возмутился Зябба. — Во дают бледнопузые!

Я прекрасно понимал орка. То на гей-клуб нарвались, то в ресторан пришли, где ни одной официантки! Мне даже стыдно стало за Ларецию и за весь людской род.

Тут нарисовался угодливый молодой человек с меню в руках.

— Чего изволят уважаемые господа?

— Пиво есть?! — гаркнул Дитер.

— Конечно. Ларецианский лагер — лучшее пиво во всем Эорине!

Зябба проворчал что-то, а Дитер презрительно фыркнул. Но тем не менее оба заказали сразу по пять кружек. Мы с Васяном решили для начала взять по одной, а Жорик попросил принести свиную рульку в кисло-сладком соусе.

Официант вернулся, горбясь под тяжестью подноса. Большие кружки из красной глины покрывала воздушная пивная пена, а между ними красовался, скрестив внушительные клешни, гигантский вареный рак.

Не успел официант удалиться, как распахнулась входная дверь. В ресторан вошел Элеондил в сопровождении эльфийской братии. На Земле в таких случаях говорят: мир тесен. Как выясняется, в Эорине тоже уместна эта поговорка. Эх, надо было нам в дешевый кабак пойти!

Завидев нашу компанию, ушастые напряглись, самый ретивый выхватил лук и наложил стрелу.

Но тут Элеондил остановил его.

Странно. С чего бы это?

В этот момент в ресторан ввалилось несколько стражников. Ясно. Осторожничает командор, тут ведь не прославленный Валорион.

Продравшись сквозь сгрудившихся у входа эльфов, солдаты вошли и уселись за столик. Официант метнулся к ним:

— Чего желают доблестные стражи правопорядка?

— Пива! — в один голос откликнулись солдаты.

Официант повернулся к ушастым:

— А чего изволят не менее доблестные воины Леса?

— Мы не будем есть в одном заведении с этим отребьем! — Элеондил указал на наш столик. — Найдем другое место.

Я думал, Зябба сейчас запустит в него кружкой с ларецианским лагером. Но орк Элеондила, похоже, вообще не заметил. Уж больно увлекся хмельным напитком — заглатывал уже третью кружку.

— Там, дальше по улице, есть отличный трактир, — посоветовал Васян, еле сдерживая смех. — Вам как раз туда. Там еще на дверях курица нарисована, не промахнетесь.

— Спасибо, — коварно улыбнулся Элеондил. Явно, что-то задумал.

Эльфы удалились, гордо задрав головы.

Только я вздохнул с облегчением, как началось!

От соседнего столика к нам подошел элегантный брюнетик. Роскошный зеленый камзол, золотые перстни, тонкие аристократические усики. Наверняка какой-нибудь богатый вельможа.

— Сколько стоит ваш раб? — спросил он голосом, привыкшим повелевать.

Мы переглянулись. До нас не сразу дошло, что речь о Зяббе. Вельможе сильно повезло, что до Зяббы тоже не дошло, что речь о нем.

— Он не продается, — быстро сказал я.

— Не бывает таких вещей, которые не продаются. Вопрос в цене.

Орк глянул на него мутным взглядом. Ну всё. Конец вельможе! Сейчас Зябба его убьет с одного удара, а на нас потом повесят мокруху. И хорошо еще, если Жорик сможет развести, потому что этот типчик явно из богатой и влиятельной семьи.

Но, видно, брюнетик родился под счастливой звездой. Зябба зевнул, затем положил голову на стол и захрапел.

— Какое свинское поведение. Воспитывать раба надо. Ему нужен достойный хозяин.

Вельможа осмотрел Зяббу со всех сторон:

— Мускулы — что надо, и зубы вроде неплохие. Он, наверное, прилично дерется… Будет у меня в гладиаторских боях участвовать… К ошейнику привык уже?

— Э-э-э… не совсем, — сказал я.

— Не беда, у меня быстро привыкнет. Как насчет тысячи? Золотом, естественно.

— А давай его продадим! — выдал Васян.

— Охренел, что ли?!

— Да мы ему потом побег устроим, — зашептал друг мне в ухо. — Целая тысяча золотом на дороге не валяется!

— Зачем тебе бабки?

— Ты что, Петро?! Это же — зо-ло-то! Оно и у нас в цене! Привезем домой, сдадим барыгам и заживем как короли!

— У Жорика золота этого… Он с тобой поделится, верно, Пухлый?

Жора, оторвавшись от обгладывания свиного окорока, прочавкал что-то утвердительное.

— Жаль тысячу, — молвил Стольник грустным голосом.

Брюнетик наблюдал за нашим спором, обрабатывая ногти серебряной пилочкой.

— Так вы согласны, нет? — спросил он, когда Васян перестал ныть.

— Пять! — брякнул доселе молчавший Дитер.

Мы опешили, а вельможа вскинулся:

— Ну это уже наглеж! Пять тысяч седриков не стоит ни один раб!

— А друг… стоит! — убежденно заявил Дитер.

— Первый раз вижу, чтобы гном дружил с орком, — удивился брюнетик. — Да еще и до такой степени!

— Мы с ним сражались спина к спине! Пили с одной бочки! Меньше чем за пять не продам!

Вельможа вновь оглядел Зяббу:

— Нет, пять — это много.

В этот момент орк разлепил глаза. Дитер затряс его:

— Зябба, друг, эта скотина утверждает, что ты не стоишь вшивых пяти тысяч!

— Чего?!!

Я был не прав. Брюнетик родился не под счастливой звездой, а самый красивый апперкот не у Дитера. Зябба, не вставая из-за столика, отправил вельможу в полет. Тот повис на люстре, огонь от свечей быстро переметнулся на его одежду. Запахло паленым.

В ресторане и так было нешумно, а тут вообще повисла гробовая тишина. И было слышно, как поскрипывает качающаяся люстра и как тлеет одежда брюнетика. Сам он пребывал в отключке и серьезно рисковал сгореть заживо.

Повезло, что люстра не выдержала и рухнула со страшным грохотом. Я спешно стал заливать тлеющего вельможу пивом.

— Эй, зачем продукт переводишь?! — возмутился Дитер. — Ногами затаптывать надо!

Несчастный вельможа! Гном принялся показывать, как именно надо гасить огонь.

— Хорошо еще, что Борода не додумался потушить его, как это делают настоящие пожарники, — хохотнул Стольник. — Пивом — только прошедшим почечную фильтрацию.

Все эти события произошли в одно мгновение. За соседним столиком друзья брюнетика застыли с открытыми ртами. Потом истерично завизжала какая-то дама. Стражники тоже сперва оторопели, но затем повскакивали и взяли нас в кольцо. Главный заорал:

— Эй, гном, ты зачем танцуешь на сэре Джастине?!

— Сейчас не время для танцев, любезный. Я его тушу!

— А ну отойди от него немедленно!

— Да пожалуйста! — Дитер слез с изрядно помятого, мокрого от пива и слегка покрытого копотью сэра Джастина.

Тут подоспели его друзья, подхватили под руки и попытались поставить. Вид у вельможи был весьма плачевный. Камзол прожжен во многих местах, сам брюнетик весь в синяках, волосы слиплись от пива, а на шее болтаются остатки люстры.

Друзья сэра Джастина стали хлопать его по щекам, пытаясь привести в чувства, но он пребывал в глубоком нокауте. А автор нокаута спокойно допил мое пиво и вновь захрапел, теперь уже основательно.

Командир стражников указал на нас острием меча:

— Именем Седрика Седьмого вы арестованы! Придется пройти с нами!

— За что?! — возмутился Дитер.

— За поджог сэра Джастина.

— Мы его подожгли, мы его и потушили!

— А еще вы хотели затоптать его насмерть! — пискнул один из товарищей брюнетика.

— И утопить в пиве! — добавил другой.

— Взять их! — распорядился командир.

— Постойте, — вышел вперед Жорик. — Я думаю, мы сможем все уладить.

Стражник окинул Пухлого удивленным взглядом и воскликнул:

— Ах, разбойник! Какое нахальство! Стащил у епископа одежу!

Жорик весь покраснел от такой несправедливости:

— Что значит стащил?! Я и есть епископ! А мантию мне сам кардинал вручил!

— Вот кардиналу эти сказки и расскажешь. Настоящий епископ никогда бы не стал якшаться с нелюдью.

Пухлый аж онемел. И мы все — тоже. Потому что аргумент был неоспоримый. Местные епископы гномов с орками не переваривают и с ними на одном поле по-большому не сядут, не то что за один столик! Похоже, мы попали. Золото теперь стражникам совать бессмысленно, они его и сами конфискуют, ведь Жорик бандит, выдающий себя за епископа.

Тут один солдат сказал:

— Слушай, лейтенант, а это случайно не те рожи, которых три дня назад на площади спалить хотели? Там, говорят, тоже орк с гномом были.

Вот она — надежда! С моего языка уже готовы были слететь слова: «Да мы это, мы! За нас сам кардинал Маззини заступился! Он — наш покровитель!», но в этот момент лейтенант уверенно заявил:

— Не-э. Не те. Я слышал, что там два гнома было. И три орка.

— А я слыхал, — вмешался другой стражник, — что там три гнома было и пять орков. Они вона сколько эльфов уложили! И нашим тоже нехило досталось! Хорошо, мы в этот день у дворца караул несли… К тому же те поздоровее были.

Надежда растаяла как дым. Вот долбаные слухи! Хрен они теперь поверят, что это нас сжечь хотели!

— Да… те поздоровее были, — поддакнул еще один стражник. — А это так — шпана залетная!

— Не шпана, — возразил командир. — Жирный — явно матерый бандюга. Епископа умудрился раздеть и не боится разгуливать по городу в его одежде. Нет, ну какая наглость! Ничего святого!

Бедный Жорик покраснел еще гуще. Мы с Васяном лихорадочно соображали, что бы такого сказать в свою защиту. На ум ничего не шло.

— Все. Выводите их! — распорядился лейтенант. — Если кто будет языком трепать, тому — в рыло!

Солдаты двинулись к нам. Дитер набычился и сжал кулаки.

— Не рыпайся! — зашептал я ему в ухо. — Сейчас на улицу выйдем, Жорик разведет.

В то, что Пухлому теперь удастся развести, я и сам не верил, но Дитера надо было как-то успокоить. Не хватало, чтобы гном начал буянить и его изрубили алебардами, а заодно, под горячую руку, и нас.

— Сол, Ксар, хватайте этого зеленого. Его тащить придется.

— Будет сделано, лейтенант! Ух, тяжелый, падла!

Нас подхватили под руки и повели наружу. Зяббу тащили с трудом, кряхтя и матерясь. Ноги орка волочились по паркету, просыпаться он не собирался.

Вслед донеслось:

— Перед тем как вздернуть, отделайте их как следует!

— Непременно, — хмыкнул лейтенант. — Ведь это наша работа.

Ну Лареция! Гостеприимной тебя я бы точно не назвал. Мы тут и четырех дней не пробыли, а нас уже пытались повесить, сжечь, и сейчас снова хотят повесить!

На улице нам обшарили карманы. У Жорика изъяли все золото, а у остальных ничего ценного не нашлось.

— Оно пойдет на нужды королевства, — пообещал командир, пряча мешок с золотом за пазуху.

Дитера такой аргумент не устроил. Он хотел запротестовать, но тут на него напал приступ икоты. Еще бы, целый винный погреб с Зяббой уделали, а потом тут пивом дошались. И как гном вообще на ногах стоит!

Пока Дитер икал, его крепко-накрепко связали. Затем и нас.

Один из солдат, поддерживающих Зяббу, предложил:

— Лейтенант, может, здесь их повесим? Во-он на фонарях. А то слона этого на себе переть! Не хотелось бы грыжу заработать.

— Нет. Здесь нельзя. «Три короны» — цивильное заведение. Тут можно вешать только приличных граждан, а не всякую шушеру!

Нас повели по улице.

Дитер гневно икал. Васян пытался доказать, что Жорик настоящий епископ. Сам Жорик побледнел, а на лбу выступил пот. Я пребывал в полном смятении. Лишь Зябба безмятежно болтался на руках стражников.

Не успели мы пройти и двадцати шагов, как из переулка показался еще один патруль.

— Эй, Крисп, как служба? — окликнул лейтенанта один из встречных.

— Тянем помаленьку. Вот бандиты в «Трех коронах» дебоширили, сейчас вешать поведем.

— Вешать — это хорошо, — одобрил стражник.

Солдаты закивали. А лейтенант сделал такое лицо, какое бывает у бабки, что сидит на лавочке и собирается сообщить другой бабке самую главную сплетню дня:

— Представляешь, эти недоумки самого барона Джастина отмутузили!

— Да ну?!

— Точно! Живого места на нем не оставили. Но это еще не все! Один из них епископа ограбил!

— Ни хрена себе!

— Так мало того, он теперь себя за священнослужителя выдает! — Лейтенант ударил Жорика в пузо. — Ух! Самозванец хренов!

— Этот жирный, что ли? — Солдат присмотрелся, потом переменился в лице и совершенно другим тоном произнес: — Крисп, дружище, ты что, хочешь, чтобы тебя от церкви отлучили?! Это ж епископ Георгий — приятель кардинала!

— Правда? — неуверенно спросил лейтенант.

— Вчера лично возле монастыря караул нес. Видел обоих.

— Вот черт! — выругался Крисп.

— Не богохульствуй, сын мой, — сказал Васян. — А то епископ Георгий пожалуется кардиналу.

— Вот черт! — машинально повторил лейтенант.

— Ну что, инцидент улажен? — спросил я с нажимом. — Я так понимаю, мы свободны?

Крисп испуганно закивал.

Дитер хотел что-то сказать, но у него получалось лишь: ик… ик… ик!

Нас развязали, а Зяббу прислонили к стене. Лейтенант промычал:

— Господин епископ, простите, вышло недоразумение… Кто б мог подумать, что вам будет угодно ужинать в одной компании с орком и гномом. Еще раз тысяча извинений!

Жорик благосклонно кивнул.

— А золото? — вспомнил Васян. — Гони наше золото, сын мой!

Лейтенант потоптался и неуверенно промямлил:

— Э-э-э… с этим не все так просто. Вы искалечили самого сэра Джастина.

— И что… ик… такого? — наконец выдавил Дитер. — Гони… ик… золото, вояка!

— Как это, что такого?! Вы что, не знаете? Сэр Джастин приходится двоюродным племянником сестры жены дяди короля по материнской линии?

— Блин! Похоже, это серьезно! — испугался Жорик.

— Не напрягайся, Пухлый, — сказал Васян. — Он просто нас разводит. Ментов, что ли, не знаешь — они во всех мирах одинаковые… Слушай, лейтенант, нам пофиг, кто там чей племянник. Отдавай бабки, если не хочешь выяснять отношения с кардиналом!

Лицо Криспа выражало смесь страха, обиды и бессильной злобы. Страх перевесил. Лейтенант вынул заветный мешочек и протянул Жорику:

— Господин епископ, я надеюсь, его преосвященство ничего не узнает об этом происшествии?

Пухлый заверил лейтенанта, что не сдаст его, и тот, вместе со своими солдатами и встречным патрулем, поспешил удалиться.

Когда эхо солдатских сапог стихло, Жорик, вытерев пот со лба, выдохнул:

— Уф! Отмазались!

Стольник хихикнул:

— Пухлый, ты себе хоть бейджик на пузо повесь, что ты типа настоящий епископ… И, кстати, золото спрячь, мало ли что.

Жора последовал мудрому совету, а Дитер проводил скрывшийся под епископской сутаной мешочек жадным взглядом.

Смотря в алчные глаза гнома, я вспомнил, как они с Васяном хотели продать Зяббу. Васян-то прикалывался, я его хорошо знаю. При всей любви к деньгам Стольник не готов на такую подлость. А вот Дитер?.. Не хотелось, чтобы он и меня когда-нибудь продал. Надо выяснить.

— Эй, Дитер, хватит икать. Ты лучше скажи, правда Зяббу хотел продать или шутил?

— Шутил, конечно. Решил посмеяться над этим… ик… павлином.

— Точно?

— Да чтоб мне… ик… бороду сбрили!

Я вспомнил: Мерриор говорил, что эта клятва у гномов — самая серьезная. Выходит, не врет.

— Такого… ик… друга я не продал бы даже за шесть тысяч! — добавил гном.

Не успел я обдумать, как мне реагировать на это заявление — плакать или смеяться, как воздух сотрясла мощная отрыжка. Это проснулся Зябба.

— Между прочим, пока ты дрыхнешь, нас из-за твоих выходок чуть не повязали! — наехал на него Васян. — Тут было целых два патруля!

Зябба глянул на него пьяными глазами и спросил:

— Надеюсь, вы их отодрали?

— Почти.

— Че-то я не вижу трупов?

— Они все свалили, — заверил Стольник, причем не соврал.

— Трусы, — констатировал Зябба. — А вы — молодчаги!

— Клянусь кланом Балина… ик… это дело надо отметить! — предложил Дитер.

— Куда теперь? — недовольно спросил я. По мне так приключений на сегодняшний день было уже предостаточно.

— Надо девок снять! — объявил гном.

Васян мигом навострил уши.

— Клянусь мифрилом, — продолжал Дитер. — Лучше ларецианских девок только эльфийки! Но чтобы с эльфийкой погулять — бородой рисковать приходится! А тут за полседрика… ик… договориться можно. По дороге в порт — квартал красных фонарей есть… ик… туда и пойду!

— О! Я с тобой! — обрадовался Стольник. — Пойдешь, Петро?

— Не пойду и тебе не советую. Подхватишь что-нибудь венерическое. Презервативы здесь еще делать не научились.

— Да вон Борода говорит, что каждый раз, когда в Лареции бывает, ходит. Не подхватил же ничего.

— Откуда ты знаешь, что не подхватил?

— Ты на его рожу погляди — здоровьем так и пышет!

— Смотри, Ариэль узнает, что ты по борделям шляешься, — отошьет тебя.

— Да как она узнает. Ты ведь ей, надеюсь, не скажешь?

— Это смотря как себя вести будешь. У меня теперь на тебя компромат, так что ты — в моих руках.

— Да иди ты, Брынский, со своими шуточками! — проворчал Васян. — Потом жалеть будешь, что был в другом мире и даже по бабам не сходил.

Не думаю. Во-первых, никогда особо не жаловал продажную любовь. Во-вторых, за сегодняшний долгий день впечатлений мне хватило с лихвой.

— Ты-то, Пухлый, хоть пойдешь? — спросил Васян.

— Я уже спать хочу, — зевнул Жора.

— Эй, а как же мы без тебя?! У нас и денег-то нет.

Жорик вынул пару монет, отдал их Стольнику.

— Не мелочись, пузан, — сказал Дитер, забирая весь мешок.

Пухлый аж рот открыл от такой наглости. Но протестовать не решился.

— Значит, втроем пойдем, — подытожил Василий, позвякивая в кулаке монетами.

Но, к всеобщему удивлению, Зябба тоже отказался идти в бордель. Тощие, плоскогрудые, бледнопузые бабы были не в его вкусе.

Васян с Дитером направились в сторону порта. А мы с Жориком, поддерживая покачивающегося орка, вернулись в монастырь. Там нам самое место, раз в бордель не захотели!

* * *

Когда я проснулся, сразу понял, что день уже в самом разгаре. Выглянул в окно. Так и есть — солнце в зените, стало быть, полдень.

Я вышел в коридор. Дверь в комнату Васяна была приоткрыта. Я заглянул. Друг еще спал, что, впрочем, совсем неудивительно, если учесть, где и как он провел всю ночь.

Что ж, устроим побудку. Интересно ведь услышать в подробностях о ночных похождениях нашего ловеласа.

Я стянул одеяло. Василий заворочался, пробормотал: «Отстань!» Потом разлепил один глаз и, еле шевеля языком, сказал:

— Зря ты не пошел… Вот это ночка была!

— Ну так рассказывай. Как тут девочки?

— Брюнетка была — во! — Друг показал большой палец. — И блондинка тоже ничего! Еще рыженькая…

— Ты там что, весь бордель перепробовал?

— Дитер весь перепробовал, а у меня на всех сил не хватило.

Васян сел на кровати. Лицо было счастливым, только под глазами выступили зеленоватые круги.

— Ну ничего. Сегодня снова пойдем! — объявил он и вскочил с постели. — Ой, что-то голова кружится.

— Чего удивляться, ты же всю ночь не спал.

— Кажется, у меня температура.

Я пощупал его лоб. Горячий.

— Что-то мне хреново, — пожаловался друг. — Тыква болит, и слабость какая-то.

— Не фиг шляться по ночам.

Василий подошел к зеркалу:

— Упс! Это что такое? — воскликнул он, указывая на зеленые круги под глазами. Мне показалось, что они стали больше.

— На синяки похоже, — сказал я. — Только зеленые.

— Только зеленых синяков мне и не хватало! Отчего это?

— Тебе вчера в борделе в морду никто не съездил?

— Да нет… Мы культурно отдохнули.

— Может, подхватил какой-нибудь местный триппер?

— А ты когда-нибудь слышал, чтобы были такие симптомы?

— Не слышал. Но тут-то могут быть другие болезни. Может, тебя к лекарю какому-нибудь или знахарю?

— Что-то стремно! Эх, жаль сэнсэя рядом нет, он-то все про здешние хвори знает.

— Подождем, может, пройдет, — предложил я.

Подождали. Не прошло. Мало того, через полчаса Васян был уже полностью зеленый.

— Слушай, а среди тех брюнеток, блондинок и рыжих случайно орчих не было? — ехидно спросил я.

— Да пошел ты! Мне сейчас не до подколов! Что я Ариэль скажу?

Тут в дверь постучали. Не успели мы сказать — войдите, а в комнату уже ввалились Дитер с помятой, но довольной физиономией, Зябба с испитой рожей и в ошейнике (наверное, лень было снять) и Жорик — явно отдохнувший и выспавшийся, со здоровым румянцем на щеках. Следом вошла Ариэль, как всегда красивая и скромная.

— Пойдемте обедать, сони, — сказала она. Потом уставилась на Васяна: — Ой, что это с твоим лицом?

— Отравился, наверное, — быстро ответил тот.

— Кузнечный молот мне в задницу, мы вчера славно погуляли! — прогудел Дитер.

Стольник пихнул его в бок и, стараясь, чтобы не заметила Ариэль, приложил палец к губам. Дитер ухмыльнулся и подмигнул: дескать, понимаю.

Ариэль присмотрелась, сказала:

— Никогда не слышала, чтобы от отравления так зеленели.

— Надо к лекарю, — предложил Жорик. — Тут недалеко. Это тот, который тебя, Петька, осматривал, когда ты в отключке валялся.

— Не хочу я к лекарю, — запротестовал Васян.

— Обязательно надо, — настояла Ариэль. — А если что-то серьезное?! Ты не бойся, я с тобой пойду.

Стольник вздрогнул:

— Может, не надо? Ну что ты будешь ходить? Лучше с Никой из арбалета постреляйте, а мы с Жориком сами быстренько сбегаем.

— Нет, я с тобой пойду, — заявила Ариэль тоном, не терпящим препирательств. — Вдруг ты серьезно заболел!

* * *

К большому неудовольствию Васяна, пришлось идти всей компанией. Лекарь жил совсем рядом, надо было только пересечь площадь.

На полпути нас остановил патруль.

— Так, почему без ошейника? — ледяным голосом осведомился командир.

Все повернулись к Зяббе. Неужели успел снять, стервец?! Да нет, ошейник на месте.

— Вы что, правила не знаете? — спросил стражник, поглаживая рукоять меча. — На орчонка тоже ошейник надо надевать. — Он указал на Васяна.

— Чего-о-о! — возмутился тот. — Я тебе не орчонок!

— Так! Спорим с блюстителями правопорядка? — Стражник наполовину вытащил клинок из ножен.

— Нет, нет, — засуетился Жорик. — Обязательно наденем. А вот это, чтобы уладить наше маленькое недоразумение.

Стражник убрал золотой в карман, строго сказал:

— В следующий раз без ошейника орчат не выгуливать!

От ярости Васян позеленел еще больше.

* * *

Над крыльцом дома, к которому привел нас Жорик, возвышался большой алебастровый череп. Рядом к стене было прислонено несколько гробов.

— Что-то больше на похоронную контору похоже, — высказался Стольник.

— А это и есть похоронная контора, — объяснил Жорик. — Половина здания принадлежит лекарю, а половина гробовщику.

— Надеюсь, у них не общий бизнес, — проворчал Васян.

— Видишь ли, медицина в Эорине не на высоком уровне.

— Ну спасибо! Обрадовал! Что-то я уже расхотел, пойдем обратно.

Ариэль посмотрела на Стольника как на ребенка:

— Надо обязательно показаться лекарю, мало ли что с тобой!

— Хорошо, — решился Васян. — Только ты на улице постой. Я стесняюсь, вдруг там раздеваться придется.

— Я тогда отвернусь, — сказала Ариэль и первой зашла в дом.

— Вот дерьмо! — выругался Василий.

— Да ладно, заходи. — Я подтолкнул друга в сторону двери. — Может, у тебя вообще не венерическая болезнь. Да и лекарь этот, скорее всего, не шарит.

Внутри было темно и мрачно. Мы постояли в дверях, пока глаза не привыкли к освещению. Из предбанника вправо и влево вело две двери. Жорик вошел в правую.

В комнате лекаря оказалось еще темней и еще мрачней. Окна были занавешены черным бархатом, на столе тлел огарок свечи, пахло чем-то сладковатым и мерзким.

Ариэль уже вовсю описывала доктору симптомы Васяна.

Сам доктор был бледный как привидение и обладал цепким взглядом, который подошел бы скорее бывалому бизнесмену. Дослушав Ариэль, он осведомился:

— Покойника уже измерили?

* * *

— Ну ты даешь, Пухлый! — прыснул Васян, когда мы вышли в предбанник. — Угораздило тебя к гробовщику зайти!

— Да я тут всего-то один раз был, — оправдывался Жорик. — Вот двери и перепутал.

— А ты что, туда зашла? — спросил я у Ариэль.

— Вторая дверь заперта.

Я потянул за ручку — действительно заперта.

— Отлично, — обрадовался Стольник. — Значит, не судьба. Пойдем отсюда.

Однако все-таки нам суждено было побывать у лекаря.

Входная дверь отворилась, и в предбанник вошел маленький человечек в пенсне на носу.

— Вы ко мне? — засуетился он. — Давно ждете? Я ходил, так сказать, пообедать. Ну, проходите, проходите, на что жалуемся?

Вслед за лекарем мы вошли во вторую дверь. В этой комнате было светлее и намного жизнерадостнее. По стенкам стояли полки, а на них — множество склянок. Одни — пустые, в других разноцветные порошки или жидкости. На столешнице возвышались весы и большая серебряная чаша.

Доктор уселся за стол, снял пенсне и водрузил на нос настоящие очки с толстенными стеклами.

Мы встали напротив.

— Наша работа! — похвастался Дитер, указывая на очки. — Только гномы могут сотворить такую вещь!

Доктор пристально осмотрел всех, задержал взгляд на Васяне:

— Ну-с, молодой человек, вижу, посещали квартал красных фонарей?

Стольник отрицательно мотнул головой.

— Ой, вот только не надо обманывать доктора. Все симптомы налицо. Вы подцепили зеленуху. Эта довольно редкая болезнь передается исключительно половым путем, и подхватывают ее в основном в публичных домах.

Ариэль метнула в Васяна взгляд, полный презрения:

— Вот почему ты не хотел, чтобы я с тобой шла!

— Э-э-э… это… ты не так поняла… — промямлил Стольник.

— Я думала — ты не такой!

Васян открыл рот, чтобы выдать оправдательную речь, но не успел. Девушка выбежала из комнаты, хлопнув дверью.

Горе-любовник выглядел подавленным. Мне даже стало его жалко.

Обстановку разрядил доктор.

— Будем лечиться клизмами, — провозгласил он.

Мы с Жориком захихикали.

— Напрасно смеетесь, молодые люди. Зеленуха — опаснейшая болезнь. В пятидесяти процентах случаев — летальный исход.

Мы заткнулись, как по команде, а Васян схватился за сердце.

— У вас, судя по симптомам, случай весьма запущенный, — обрадовал лекарь. — Надо же — позеленел целиком! Чаще зеленеет только часть тела, непосредственно участвующая в контакте с зараженным объектом. Обычно это… ну, вы — не маленькие, сами понимаете, что это за часть. — Доктор поправил очки и продолжил: — Но бывает, конечно, всякое. Иногда зелень распространяется по всему телу, особенно если у пациента слабое здоровье.

— Вылечите меня, доктор, — вскричал Стольник. — Дайте мне таблетку!

— Что, простите?

— Таблеток тут еще не изобрели, — хмуро сказал я. — Так же как и презервативов.

— И что теперь делать? — вопросил Васян.

— Строгий постельный режим! И клизмы.

— Ну уж нет!

— Обязательно, молодой человек! Обязательно! Два раза в день. Утром и вечером. Под угрозой ваша жизнь!

— И что, нет никакого другого средства?

— Почему же, есть. Можно провести курс уринотерапии.

— Нет! Лучше — клизмы.

— Вот это другое дело. Не волнуйтесь, доктор плохого не посоветует.

Васян чуть не плакал. Долгий путь к сердцу Ариэль из-за одной ошибки свернул в тупик. А еще предстояло продолжительное и малоприятное лечение.

— Так нечестно! — возмущался Стольник. — Почему я?! Почему гном не заразился?!

— У представителей этой расы великолепный иммунитет, — объяснил лекарь. — Лучше, чем у кого бы то ни было.

Дитер выпятил грудь, гордо задрал заросший подбородок и с превосходством глянул на Зяббу.

За все время разговора орк не проронил ни слова. Наверное, потому, что из фраз доктора не понял и половины. Зябба с любопытством рассматривал разноцветные склянки и колбы. Потом потянулся к одной с янтарной жидкостью, обхватил хрупкое стекло толстыми зелеными пальцами. Поднес к носу, понюхал. Фыркнул:

— Вонючая!

— Нет, нет, пожалуйста, осторожней! — заверещал доктор.

Хрясь! Тонкое стекло не выдержало бульдожьей хватки и разлетелось, порезав орку руку и залив ее жидкостью. Зябба грязно выругался, а доктор сделал такое лицо, будто у него умер лучший друг и объявил:

— С вас сто пятьдесят седриков!

— Чего?! — возмутился Дитер. — Да за такие деньги можно купить всю эту лавку вместе с тобой, эскулап хренов!

— Это моча мохноногого слонопотамуса!

Услышав это, Зябба брезгливо вытер руки о штору.

— Я могу возместить своей, — предложил гном, расстегивая штаны. — У меня тоже ноги мохнатые.

— Но вы — не слонопотамус! Видите ли, эти звери полностью вымерли.

— А откуда тогда моча?

— Она хранится в нашей лавке уже больше сотни лет. Мой прадед добыл ее ценой собственной жизни!

— И что же в этой моче такого ценного? — спросил Жорик.

— Она великолепно исцеляет резаные и колотые раны. Посмотрите! — Доктор указал на ладонь орка. Рана от стекла исчезала буквально на глазах. Через пару секунд от пореза не осталось и царапины.

— А зеленуху этой мочой можно вылечить? — поинтересовался Жора.

— Можно, но это дорого и неэффективно. И теперь ее уже все равно нет… Так вы будете возмещать убытки или звать стражу?

— Будем, будем.

Жорик вытащил из-за пазухи увесистый мешок золота и долго отсчитывал мелкие монетки. После данной операции мешок стал очень худым. Васян недовольно покосился на Зяббу. Дитер буркнул:

— Так и на девок не останется!

— Ничего, я вам на лекарства скидки сделаю.

— Какие лекарства? — спросил я.

— Микстуры, которыми будете клизмы заполнять.

Судя по щедрым скидкам, которые сделал нам лекарь, я полагаю, что с ценой на мочу слонопотамуса он нас все-таки надул. Ладно, лишь бы Стольник быстрее поправился.

* * *

Время шло, а никаких заметных улучшений не наблюдалось. Более того — наблюдались заметные ухудшения.

Первую неделю наш дамский угодник валялся в постели, температурил и потел. Зелень не спадала.

Ухаживать за больным приходилось мне. Больше просто было некому. Ариэль не хотела ни видеть Васяна, ни слышать о нем. Ника сразу сказала, что она не сиделка, а воин, и ушла во двор стрелять из арбалета.

Жора тоже был занят. Чтобы Зябба со скуки не начал тут все крушить, Пухлому приходилось каждый день водить орка по кабакам. И ни разу не обошлось без драки. У Жорика уже заканчивались деньги расплачиваться за Зяббины выкидоны.

А Дитер не вылезал из борделя. История Василия не стала ему уроком. Впрочем, с гномьим иммунитетом бояться нечего, вот Дитер и отрывался по полной программе.

Даже сердобольные монахини отказались ухаживать за Стольником. В монастыре был строгий указ — больных зеленухой гнать взашей, чтобы знали развратники, как по продажным девкам бегать. Васяна только по блату на улицу не выставили…

Доктор приходил два раза в день, цокал, щупал пациенту лоб и ставил клизмы. Во время процедуры он всегда рассказывал какую-нибудь городскую сплетню. Потом получал два седрика и уходил, обещая, что скоро изгонит болезнь.

Сплетни лекаря я пропускал мимо ушей, но на четвертый день он рассказал новость, от которой мне стало не по себе.

Оказывается, пока мы тут лечимся, отец Гафтон вкупе с Элеондилом подбивают местную знать заключить союз с эльфами, дабы пойти войной на Стронгхолд. Барон Джастин, пострадавший от руки орка, принимает в агитации активное участие. Многие дворяне уже поддержали кампанию, учитывая, сколько можно набрать рабов.

Эту информацию доктор получил из первых уст — сэр Джастин обращался к нему за медицинской помощью и лично поведал, что намерен мстить за свое испорченное личико. «Какие подонки могли так отделать человека?!» — в сердцах выдохнул лекарь. Я покачал головой и сказал: «Да. Негодяи!».

Вечером я рассказал Зяббе о коварных замыслах врага. Орк презрительно плюнул прямо на дорогой ковер и заявил, что Гадюшник непреступен, а орки всем задницы надерут.

Ну раз Зябба не беспокоится, значит, и мне волноваться не резон. Есть и более насущные проблемы, например, зеленый ловелас.

* * *

На вторую неделю Василий начал стучать зубами и бредить.

— Спасибо тебе, Петро, — как-то раз пробормотал он слабым голосом тяжелобольного. — Не бросаешь друга… Когда ты в отключке валялся, я за тобой тоже ухаживал.

— Я-то по делу валялся. Пострадал в бою, в отличие от тебя.

— Я тоже пострадал в бою… а точнее — в войне.

«Опять бредит», — подумал я.

— В войне полов, — горько усмехнулся Васян.

Оказывается, это был не бред, а шутка. Может, на поправку пошел, раз ёрничает.

Однако положение только ухудшалось.

Третью неделю друг в основном провалялся без сознания. Лишь изредка приходил в себя, да и то нес какую-то ахинею.

Ариэль уже смотрела на него не с презрением, а с жалостью. Помогала мне готовить травяные компрессы и накладывать их на лоб Василия.

С каждым днем мне становилось все страшнее. А что, если Стольник вообще не поправится? Нет, такого не может быть. Надо настроиться на оптимистический лад. И думать! Потому что дни утекают как вода. Если так будет продолжаться, мы не успеем вернуться к порталу. Долбаная болезнь загоняет нас в цейтнот!

Шарлатанистый лекарь уже достал со своими клизмами. И хотя Васян заслужил такое унизительное и малоприятное лечение, но никакой видимой пользы оно ему не приносило. Эх, был бы здесь Мерриор! Его грибочки пришлись бы как нельзя кстати!

Пошла четвертая неделя!

Больной не приходил в себя уже пять дней подряд! Только мерно вздымающаяся грудь говорила о том, что он еще жив.

Вечером все собрались возле постели Васяна. За окном хлестал дождь и сверкали молнии. Из-за погодных условий Дитер отменил поход в бордель, а Зябба — в кабак. Даже кардинал зашел навестить больного. Василий словно почувствовал, что все друзья стоят в изголовье, и открыл глаза.

— У меня для тебя хорошая новость, сын мой, — провозгласил Маззини.

— Я… п-поправлюсь?

— Вряд ли.

— А ч-что за… новость?

— Несмотря на позорное заболевание, я буду отпевать тебя лично! Редкий усопший удостоится такой великой чести!

Услышав сие, Васян вновь потерял сознание.

— Я думал, он обрадуется, — произнес кардинал с легкой обидой в голосе. — Ну ладно, дети мои, я пойду. Дела, дела.

Кардинал вышел. В комнате повисла скорбная тишина. Ариэль гладила Васяна по лбу, Ника опустила глаза, даже всегда шумные Зябба и Дитер притихли.

— Может, повезем его к Мерриору? — спросил я.

— Лекарь говорил, что Васька не перенесет дороги, — отозвался Жорик.

— Да пошел этот лекарь! — взорвался я. — Что, ждать, пока Стольник тут умрет?! Так хоть какой-то шанс. Повезем его в повозке.

— Откинется хлюпик, — сказал Дитер. — От тряски загнется.

— Надо ехать! — вступила Ника. — Деда обязательно поможет. Сколько можно лежать! Он так скоро плесенью покроется.

— Поедем, — согласился я. — Стой! Что ты сейчас сказала?!

— Что деда поможет.

— Нет, не это… Плесень. Нам нужна плесень!

— На хрена? — осведомился Зябба.

— Помнишь, — обратился я к Жорику, — нам химик рассказывал, что первый антибиотик — пенициллин — получили из плесени?

— Ну… — неуверенно отозвался Пухлый. — Вроде что-то говорил.

— Плесень — природный антибиотик. Где ее взять?

— Этого добра в погребах хоть отбавляй. Там есть орочий сыр — он похож на наш рокфор.

* * *

Я и Жорик направились в подвалы за спасительным заплесневелым сыром.

— Его орочьим назвали потому, что плесень зеленая? — полюбопытствовал я, когда мы спускались в погреба.

— Нет, не поэтому. О том, как возник рецепт этого сыра, целая легенда имеется. Мне кардинал рассказывал. Хочешь послушать?

— Валяй.

— Однажды одного орка посадили в тюрьму.

— За что?

— Легенда об этом умалчивает. Да мало ли за что? Он ведь раб был. Ошейник не хотел носить или хозяину рыло начистил. Это не важно. В общем, кинули его в камеру и держали на хлебе и воде. Садисты, скажи же, Петька!

Я кивнул.

— Орк, естественно, к такой пище даже не притронулся, — продолжал Жорик, — требовал, чтобы ему принесли нормальную еду — пива и мяса. Через несколько дней идейной голодовки заключенный начал чахнуть. Тогда хозяин, испугавшись за свой товар, приказал дать орку сыра. — При этих словах Жорик облизнулся. — Ох, сыр в Лареции хорош! Пробовал, Петька?

Я мотнул головой.

— Жаль. Обязательно попробуй! Ну ладно, вернемся к легенде. Угадай, что сделал этот безмозглый орк? Он швырнул вкуснейшее лакомство в угол; сказав, что такое дерьмо орки не употребляют. Сыр лежал себе спокойно в уголке и постепенно плесневел. Через несколько дней зеленого выпустили, а тюремщик обнаружил кусок сыра, который уже дошел до кондиции. Поскольку надзирателей, как и заключенных, кормят не шибко, тот не побрезговал заплесневевшим продуктом. Вкус оказался восхитительный. Тогда неглупый тюремщик уволился, продал дом и открыл собственный сырный бизнес. Не прошло и месяца, а он уже сказочно разбогател. А потом в благодарность выкупил орка и сделал его охранником в сырной лавке. Сыр же стали называть орочий. Такая история. О! Уже почти пришли.

Ступени кончились, Жорик отворил дубовую дверь. Чтобы попасть в кладовую, надо было пройти через винные погреба. Пол в них оказался завален опустошенными бутылками и перевернутыми бочками. Полки, когда-то ломившиеся от вина, были уныло пусты. На них не хватало только таблички: «Здесь побывали Зябба и Дитер!».

Мы пробрались через разоренные винные погреба и вошли в кладовую. На стеллажах стояли покрытые паутиной корзины, банки с соленьями, лежали какие-то мешки. Корзины оказались заполнены круглыми головками сыра.

— Вот он. На, отведай! — Жорик протянул орочий сыр.

Я откусил маленький кусочек, больше из любопытства, как-никак — целая легенда. Не знаю, какой на вкус рокфор — не доводилось пробовать, но этот оказался очень даже ничего. Будем лечить Стольника настоящим деликатесом.

Мы вернулись в комнату больного с четырьмя увесистыми головками сыра. Ариэль срезала плесень, и Жорик приготовил из нее отвар. Он получился мутным и жутко зловонным. Поможет ли это Васяну? Остается только надеяться.

— Фу! Смердит хуже дохлого эльфа! — брезгливо бросила Ника и вышла из комнаты.

Зябба раскрыл пациенту рот, и я влил туда первую порцию лекарства.

— Лучше сырную клизьму хлюпику вставь! — посоветовал Дитер. — Чтоб быстрее поправлялся!

После третьей порции друг распахнул глаза и пропищал:

— Что это за вонь?!

— Лечим тебя антибиотиками, — объяснил я.

— Всё, всё, я уже здоров! Только не надо в меня это вонючее пойло вливать!

На всякий случай мы заставили его съесть еще с килограмм сыра. Тут он уже не противился.

Плесень творила чудеса. Зелень на лице Васяна сменилась бледностью, а бледность — здоровым румянцем. Вот уж действительно клин клином вышибают — лекарством от зеленухи оказался зеленый орочий сыр.

На следующее утро Васян был как огурчик. Нет, неудачное сравнение. Зеленым он как раз уже не был. Был свежим, розовощеким и жизнерадостным. Про клизмы и вонючее сырное лекарство предпочитал не вспоминать.

Чтобы не терять времени, которого и так осталось катастрофически мало, мы решили выехать прямо сегодня. Кардинал пригласил всех нас к себе в покои. Там состоялся прощальный завтрак, после которого Маззини благословил нас в дорогу.

* * *

Мы стояли на площади и наблюдали, как купец Фаруф орет на работников, загружающих повозки. Щупленький, смуглый дед был родом из Семары — пустынной страны, которая лежала намного южней Стронгхолда. С ним нам предстояло проделать путь до Камлота, а там пересесть на лодку и подняться вверх по Великой.

День выдался жарким, солнце, казалось, хотело спалить нас дотла. Не прошло и пяти минут, а я уже весь взмок от пота. По лицу Жорика катились капли величиной с виноградину. А купец только начал погрузку.

Мы провели в Лареции больше месяца, и всем она уже порядком опостылела. Зябба побывал во всех злачных местах, Дитер опробовал всех местных «ночных бабочек». Ника так вообще за это время извелась — она не могла долго сидеть на месте. Даже Жорику здесь надоело. Поэтому все радовались.

Только Васян был мрачнее тучи. Виной тому Ариэль. После выходки Стольника она разочаровалась в мужчинах. Решила остаться в монастыре Святого Патрика и стать монахиней.

Больше часа Васян упрашивал ее поехать с нами. Клялся, умолял, обещал, что исправится.

Она не поверила.

Стольник чуть ли не плакал. Таким я его еще не видел. А я-то думал, что Ариэль для него просто очередное увлечение.

— Ты был прав, Петро, — уныло промямлил друг. — Она меня отшила.

— Все равно бы ты ее домой не смог забрать, — попытался утешить я. — У нее ни паспорта, ни прописки.

— Придумали бы что-нибудь. Теперь не важно, все пустое.

— Сам виноват. Хватит уже, сейчас не время для страданий. Вон лучше попроси Зяббу, чтобы помог тебе коня седлать.

Васян махнул рукой.

Ну конечно, ему не до того — депрессия, видите ли. А седло на коня запрыгнет само.

Надо заметить, что лошадей Жорик купил на последние деньги. Все состояние нашего епископа ушло на возмещение убытков, нанесенных пьяным орком. Разбитые витрины, посуда, носы, сломанные стены, мебель, ребра — все это обошлось в кругленькую сумму, по сравнению с которой оплата постельных утех Дитера казалась несущественной мелочью. Перед самым отъездом Зябба вообще учудил. Сорвал с себя ошейник и надел его на командира патруля. Сами понимаете, во сколько обошлось это замазать.

Тем не менее Жорик все-таки отложил немного про запас, и мы купили пять чудных лошадок, а для Дитера — осла. Гном, правда, сразу сказал: «Клянусь своим молотом, я на эту скотину не сяду!» И слово сдержал. Вместо того чтобы вскарабкаться на ослика, запрыгнул на козлы фургона и уселся рядом с Фаруфом. Потом выклянчил у купца трубку с пакетиком табака и, развалившись как у себя дома, закурил.

Караван состоял из крытого фургона и семи повозок, до отвала набитых всяким барахлом, которое купец именовал товаром. В каждую повозку было запряжено по четыре мула. Для охраны всего этого добра Фаруф нанял целую толпу наемников — человек пятнадцать, не меньше. Руководил ими бритоголовый мужик с фигурой, достойной участия в конкурсе «Мистер Олимпия». И прозвище у него было соответствующее — Крепыш.

— Зачем столько охранников? — спросил я купца.

Тот грустно улыбнулся:

— На дорогах неспокойно — Рыжий Ганс озверел совсем.

— Он же в тюрьме у гномов! — удивился я.

— Как же! В тюрьме! Только вчера караван разграбил. Никого не пожалел! Раньше отпускал купцов, а теперь свирепствует! Ходят слухи, что он кого-то разыскивает!

Мы с Васяном переглянулись.

— Ух! — восхитился Фаруф, заметив мой клинок. Ощупал его жадными глазами. — Продашь?

— Нет.

— Я заплачу щедро. Дам пятьдесят седриков!

Похоже, купец держит меня за полного лоха.

— Вообще-то я его за пятьсот купил.

— Но он же подержанный, — возразил Фаруф.

— Меч не продается, — отрезал я.

Возле нас собралась вся караванная охрана и с любопытством наблюдала за разговором.

— Я бы тоже такой меч не продал, — заявил Крепыш. — Парень, не хочешь к нам в команду?

Кто-то из его мордоворотов хихикнул:

— Точно, пойдем к нам. Тебя в первом же бою порешат, а меч нам в наследство достанется. Мы его в картишки разыграем.

Тут подошел Зябба. Смерил наемников оценивающим взглядом и вынес вердикт:

— Таких охранников даже наш шибздик с десяток сломает.

Шибздик не обратил на комплимент внимания, уж больно был расстроен из-за Ариэль. Охранники же недовольно уставились на орка. Но возникать не дерзнули.

Меж тем работники уже закончили погрузку, близился час отбытия.

Ариэль пришла нас проводить. Васян опускал глаза, делал вид, что ее не замечает. Ариэль тоже не смотрела в его сторону.

— До встречи, сестра! — высокопарно молвила Ника. На прощанье они обнялись.

Погонщики подхлестнули мулов, охранники пришпорили коней и поскакали вперед. Мы тоже неумело тронулись. Дитер, сидя на козлах фургона подле Фаруфа, наблюдал за нашими потугами с нескрываемым сарказмом. Дело в том, что из нас сносно держаться в седле умела лишь Ника. Зяббе, всю жизнь ходившему на своих двоих, достался огромный своевольный коняга. Он вставал на дыбы и норовил скинуть орка. Однако после того, как Зябба легонько огрел скакуна по голове, тот перестал выпендриваться и стал очень даже покладистым. В этом плане мне, Васяну и Жорику повезло — нам попались смирные клячи. Зато наездники из нас были «хоть куда»! Я сидел на лошади, как собака на заборе. Васян еще хуже. Ну а про Жору я вообще молчу. Скажу лишь, что нелегко пришлось его коню, даром что тяжеловоз!

Караван полз к Южным воротам, цокали копыта, зазвенела сбруя, поскрипывали оглобли. Наши лошади неторопливо шагали, а мы то и дело оглядывались, чтобы запечатлеть в памяти монастырь Святого Патрика, в котором провели больше месяца. Не знаю, доведется ли нам когда-нибудь сюда вернуться. Только Васян не оборачивался. Чтобы не видеть Ариэль, машущую нам вслед розовым платочком.

* * *

Возле Южных ворот было форменное столпотворение. В два ряда тянулись повозки, телеги, обозы, а также толпы людей, пеших и конных. Одни спешили проникнуть в город, другие — город покинуть. На пути и у тех, и у тех становились доблестные таможенники. Бывшие сослуживцы капитана Балуса существенно снижали продвижение.

Мы пристроились в хвост бесконечной очереди и теперь тащились со скоростью хромой черепахи. Трудно поверить, что в Эорине, где слыхом не слышали о таком чуде, как автомобиль, бывают пробки!

Галдеж вокруг стоял, как на гномьем базаре. Среди расслышанных мною фраз преобладала такая: «Куда прешь…», а дальше следовал какой-нибудь «лестный» эпитет или поминание чьей-нибудь матушки. Одной бабке наехали телегой на ногу, и она выдала такое, что мы с Жориком покраснели, а Дитер сказал: «Надо взять эту фразочку на заметку».

Меня нервировала заминка. А Васян брюзжал по поводу того, что у Жорика не осталось золота и придется возвращаться домой с пустыми руками. Все знали, что на самом деле он переживал из-за Ариэль, хотя и золотишко ему тоже было жалко.

— Не знаю, может, это тебя утешит. — Я помахал голубиным кольцом перед лицом хандрящего Василия.

— И что ты мне этой фигней в нос тычешь?

— Пока ты валялся в коме, я настроил колечко на Ариэль.

— Как это «настроил»?

— Помнишь, Изольда говорила, что голубей может отправлять любой, кто носил кольцо. Вот я и дал Ариэль его поносить, и теперь она будет слать тебе письма.

— Все хорошо, — кисло проворчал Стольник. — Вот только когда мы вернемся на Землю, переписка не проканает.

— До открытия портала — неделя. Может, за это время она тебе что-нибудь черкнет.

— А потом? Кольцо с собой заберешь?

— Она попросила, чтобы перед тем, как вернуться в наш мир, я отдал его Нике. Будут переписываться, они ведь крепко подружились. Ника вон ее даже сестрой называть стала.

— А… — По лицу Васяна было видно, что разговор ему начинает надоедать.

— Что-то ты не шибко обрадовался. Неужели тебе не интересно будет весточку получить?

— Не интересно. Письмо в постель не положишь.

— Я думал, у тебя любовь.

— Но не платоническая же.

На это я не нашелся что сказать.

Когда подъехали к воротам, Фаруф резво спрыгнул с повозки и забежал в башенку — местный КПП. Я размышлял, стоит ли, в случае задержки, говорить, что мы знакомые капитана Балуса. Он ведь обещал зеленый коридор. Пожалуй, не стоит. Таким, как он, доверять нельзя.

Вскоре купец вернулся и сообщил, что таможня «дает добро». Судя по грустному взгляду, «добро» обошлось недешево.

Наконец выехали за пределы города. Повозки, скрипя, подпрыгивали на ухабистой дороге, постукивали копыта, в лицо дул горячий ветер. Местность, через которую тянулся тракт, напоминала шахматную доску — зеленые квадраты лугов чередовались с желтыми квадратами полей. На лугах паслись коровы, а на полях трудились крестьяне. Хоть пасторальный пейзаж рисуй.

Башни и шпили Лареции постепенно скрывались за горизонтом, помахивая на прощанье красно-черными флагами. А вот солнце скрываться пока не собиралось, и я сильно жалел, что в Эорине не додумались изобрести широкополые ковбойские шляпы. Ладно, потерпим. Главное — добраться до оврага в назначенный час, и мы дома!

Представляю, что будет, когда вернемся! Как объяснить наше отсутствие? Придется сочинять какую-нибудь сказку. Блин! Родители-то у нас не идиоты, им будет трудно лапшу на уши навешать. Что ж, не будем загадывать наперед, — до оврага еще далеко.

* * *

Думаете, скакать на лошадке — приятное занятие? Не спорю, если конная прогулка длится минут пятнадцать, ну ладно — час. Но если скачешь полдня, привал покажется праздником. С непривычки у меня вся задница мозолями покрылась.

Единственное, что утешало, — в нашем отряде хуже всего было не мне.

Тяжелее всех (причем в прямом смысле этого слова) пришлось лошади Жорика. Я смотрел в ее полные страдания глаза, и мне становилось ее настолько жалко, что проблемы с мозолями на заднице казались ничтожными.

Во время привалов тоже не было покоя.

Зябба учил нас драться на мечах и топорах, Дитер — управляться с боевым молотом, а Ника стрелять из арбалета. Помню, как-то один мой приятель, помешанный на бодибилдинге, затащил меня в тренажерный зал. Там я пробыл два часа, а потом у меня с непривычки ныло все тело. Так вот, со всей уверенностью могу заявить, что двадцать минут с тяжелым молотом выматывают не меньше, чем два часа, проведенных в тренажерке. После таких занятий я валился на траву, обливаясь горячим потом, и с завистью наблюдал за Дитером. А коротышка-гном что только не вытворял с двумя молотами, чуть ли не жонглировал. До такого нам еще очень далеко.

Тем не менее мы делали определенные успехи. Из арбалета я уже мог поразить яблоко с десяти шагов, меч держал вполне сносно и в спарринге на палках победил молодого наемника. Тот проворчал, что мне просто повезло и что он якобы поскользнулся.

Надо сказать, с наемниками у нас сложились весьма натянутые отношения. А началось все с того, что Дитер предложил им посостязаться в армрестлинге. Само собой, не на интерес. В результате у гнома появилось около десяти седриков и столько же недоброжелателей среди охраны. К всеобщему удивлению, Дитер завалил даже командира наемников Крепыша! Когда тот, вытирая пот с бритого черепа, спросил, в чем секрет, гном напряг мохнатую руку и признался, что все дело в волосах. А потом добавил: на груди.

* * *

К вечеру добрались до деревушки, названия которой я не запомнил. Переночевали в гостинице (я бы оценил ее на минус пять звезд) и утром двинулись дальше.

Через пару часов приятный утренний холодок сменился адской жарой. Я подметил, что наемники, несмотря на солнцепек, понапяливали кольчуги. Справился у купца. Тот объяснил, что мы уже достаточно далеко от Лареции, и здесь вовсю пошаливает лихой народ. Мы тоже приняли меры. Я и Васян надели тонкие кольчуги. Дитер влез в броню, как черепаха, лишь борода торчала из-под шлема. Зябба надел куртку из толстой кожи, всю обшитую железными бляхами.

Только Жорик не пожелал надевать доспехи. В принципе я его понимал, у нас легкие кольчуги, а у него стальной панцирь, в котором на такой жарище можно запросто свариться в собственном поту.

Деревня осталась за спиной, впереди зеленела дубовая роща. Дорога нырнула в чащу. Здесь было прохладнее — темно-зеленые кроны не пропускали горячих лучей. Тяжелые ветви склонялись прямо к дороге, образуя густую тень. В такой обстановке путешествовать гораздо приятнее, но я заметил, как напряглись охранники. Даже болтать перестали. Лица стали сосредоточенными, глаза обшаривали каждый куст, каждое дерево.

— Самое место для засады, — сказала Ника.

— Не каркай, — проворчал Васян.

Однако прошел час, а все было спокойно. Мирно щебетали птахи, в верхушках шумел листвой ветерок. Никаких засад не наблюдалось. Но зато случилось другое происшествие. Жориковский конь решил, что с него хватит и устроил забастовку. Как мы ни пытались его сдвинуть, коняга уперся насмерть. В конце концов Жора залез в фургон, а коня Ника повела в поводу.

— Во, толстомясый! — возмущался Стольник. — Довел бедное животное, а теперь преспокойно дрыхнет в фургоне! Я тоже так хочу, у меня от седла на заднице живого места нет!

— Теперь ты туда точно не поместишься, — сказал я. — Жорик еле влез.

Васян в сердцах плюнул.

Вскоре мы выехали на огромную живописную поляну, залитую солнцем. Сочная трава пестрела алыми маками и синими колокольчиками, сверху порхали крупные желтые бабочки. Дорога пересекала поляну и вновь терялась в чащобе.

Командир наемников стал спорить с Фаруфом — стоит ли делать привал. Купец торопился в Камлот, а Крепыш упирал на то, что устали и люди, и лошади. Пока они спорили, обоз медленно тащился через поляну.

Вдруг впереди с оглушительным треском повалился старый дуб, подняв кучу пыли и преградив нам дорогу. Со всех сторон из-за деревьев и кустов на поляну стали выходить люди. Оборванные, заросшие, с всклокоченными грязными волосами. В глазах — жажда наживы, а в руках поблескивает оружие. Причем самое разнообразное — топоры, кистени, дубины, мечи и ножи всех размеров. Еще на вооружении имелись арбалеты, луки и какие-то самопальные самострелы.

Вот он, тот самый лихой народ, которого так опасался старый Фаруф.

Да сколько же их! Со всех окрестных лесов они сюда сбежались, что ли?!

Двигались разбойники нарочито неспешно, словно показывая: «Никуда вы от нас не денетесь».

Вперед вышел наименее оборванный и самый здоровенный.

— Эй, купец-огурец, открывай мошну! — весело крикнул он.

Глазки Фаруфа испуганно забегали. Он с надеждой взглянул на охранников. Те, обнажив мечи, сгрудились вокруг повозок, но я бы не сказал, что вид у них был решительным. И неудивительно — разбойников-то человек пятьдесят.

— Узнаёшь? — шепнул Василий, слегка кивнув в сторону главаря.

Еще б я не узнал эту наглую откормленную рожу. Рыжий Ганс — человек, который поклялся достать нас даже из ада. Ох, как бы я хотел сейчас стать невидимым.

Не сговариваясь, мы с Васяном вжали головы в плечи и тихонько направили лошадок, чтобы скрыться за краем повозки.

— Это кто там улизнуть пытается? — ласково осведомился Ганс. Он присмотрелся внимательнее, и морда расплылась в довольной улыбке. — Опа! Какая встреча, детишки! А я ведь обещал, что вас найду! Уже третью неделю тракт пасу, все думаю, объявитесь или нет.

Фаруф испуганно хлопал глазами, наемники непонимающе смотрели то на нас, то на разбойничьего главаря. Только Зябба, Дитер и Ника не выказывали признаков беспокойства. Гном курил трубку, Зябба затачивал острие алебарды, а Ника с любопытством наблюдала за рыцарями большой дороги.

Ганс обратился к курносому разбойнику, который стоял по правую руку:

— Погляди, Рыло, это те самые дятлы, которые меня в тюрьме гнить оставили. Променяли на вшивую лодку!

— Так ты же сам тогда сказал, что тебя друзья скоро выкупят, — попытался отмазаться Васян.

— Вот и выкупили, на твое несчастье. Готовьтесь, сучата, сейчас Рыжий Ганс будет вас потрошить!

В это время из фургона показалась заспанная физиономия Жорика.

Ганс протер глаза, ущипнул себя за нос:

— Кого я вижу! Это же знаменитый бандюган по прозвищу Колбасный Вор! Ты что там делал? Колбасу тырил?

Головорезы Ганса заржали, а Жорик испуганно заморгал.

— Сегодня отличный день! — провозгласил главарь. — Надо бы свершить какое-нибудь доброе дело! Что б такого придумать? Во! Погонщики, я вас отпускаю, можете валить к мамочкам! Расскажите всем, какой милосердный и благородный разбойник — Рыжий Ганс!

Караванщики со всех ног бросились прочь. Купец проводил их взглядом полным зависти. А главарь продолжил:

— Охранники, я вижу, вы парни неплохие. Кто хочет, может пойти под мою руку. Я — король леса — строгий, но справедливый! У меня не пропадешь!

Наемники неуверенно топтались у повозок, поглядывали на своего командира. Сам Крепыш несколько секунд буравил Ганса тяжелым взглядом. Потом геройски произнес:

— Мы — честные люди!

— Ну, как знаете, — ухмыльнулся разбойник, затем ткнул в нас пальцем: — Этих двоих я выпотрошу лично… Колбасного Вора пустим на колбасу. Купца повесим за бороденку. Гном… так… к гномам у меня отдельные счеты… Сначала выпотрошим, а потом повесим за бороду рядом с купцом. Кто тут у нас еще? Орк и девчонка. У зеленого кость из носа вытащим, я ее на память о сегодняшнем дне оставлю. Будет, как говорят ушастые, «сувенир». А самого орка в рабство продадим. Девчонка… хм… девчонку попользуем.

За время этого монолога смуглый купец стал белым от страха. Охранники сбились в кучу, как стадо баранов. Зябба зарычал. Дитер выхватил молот, пробормотав: «Клянусь подгорным королевством, я убивал и за меньшее!» Ника зарядила арбалет.

— Ух ты, горячая штучка! — восхитился Ганс. — Ты, крошка, смотри не поранься, нам ты нужна невредимая и, главное, хе-хе… целая!

Те разбойники, кто понял смысл грязной шутки, заржали, те, кто не понял, — захохотали за компанию.

Ника недобро улыбнулась и направила арбалет прямо в лоб главаря. Если бы Ганс знал, насколько он был близок к смерти.

Но тут на сцене появились новые действующие лица. Да еще какие!

Два конных отряда. Первый состоял из десятка эльфов, которыми руководил командор Элеондил. Во втором было десять — пятнадцать инквизиторов под командованием отца Гафтона. Несмотря на жаркую погоду, воины церкви были облачены в плотные черные балахоны, а капюшоны скрывали их лица.

На поляне стало тесновато.

Элеондил грациозно подвел коня к главарю бандитов.

— Я знаю тебя. Ты называешь себя королем леса, хотя из тебя такой же король — как из меня свинопас. Тебя разыскивают в трех королевствах! Ты успел насолить и круглоухим, и бородачам, и нам — благородным эльфам.

— Да, босс у нас крутой! — восхищенно поддакнул разбойник, которого Ганс назвал Рылом.

Эльф, не обращая внимания на реплику курносого, продолжил:

— Я думаю, Ганс, сегодня мы разойдемся мирно. Мне нужен До'Урден и его друзья!

— Который из них До'Урден?

— Вот этот — мелкий.

— Нет уж! Этого не отдам! Это он меня на ржавую посудину променял! Забирайте остальных, но товар и эти два говнюка принадлежат мне!

Сказав это, Рыжий Ганс вытащил из широких ножен тесак. Нет, правильнее будет сказать — тесачище! На остром как бритва лезвии блеснуло солнце.

Отец Гафтон миролюбиво поднял руки и молвил:

— Я уверен, все можно решить без кровопролития, дети мои. В наших общих интересах, а также в интересах Господа, чтобы сии богомерзкие еретики попали в геенну огненную. Так что не будем ссориться, а вместо этого доставим их в Ларецию и сожжем в очищающем пламени.

— Ну уж нет! — отрезал Элеондил. — Один раз сжигали уже. Больно они скользкие. Там у них друзья, кардинал Маззини опять заступится.

— С кардиналом я все улажу. В последнее время он поддался чревоугодию, но, я полагаю, кардинал одумается. — Глаза инквизитора злобно сузились.

— А почему бы не выпотрошить их прямо здесь? — простодушно спросил Ганс.

— Это слишком легкая смерть для мерзких еретиков!

— Легкая смерть?! Ты, святоша, просто не видел, как Рыжий Ганс обращается вот с этой штуковиной! — Для лучшего обозрения бандит сунул тесак под нос Гафтону. — Они будут мучиться очень-очень долго! Слово Ганса — короля леса!

— Я предпочитаю отвезти их в Валорион! — резко бросил Элеондил.

— Эй! А ты куда?! — возмущенно крикнул Рыжий Ганс купцу.

Тот уже собирался под шумок смыться. Фаруф покорно сел на место, вздрагивая от страха.

— Босс, а че мы слушаем вообще этих ушастых и крестастых? — спросил у бандита его курносый помощник. — Давай их тоже выпотрошим!

Элеондил и отец Гафтон вскричали почти одновременно:

— Как ты смеешь, червь, так говорить о благороднорожденных эльфах?!

— Как ты смеешь, грязный бандит, так говорить о слугах Божьих?!

Ганс повернулся к товарищу:

— Слышь, олух, как ты смеешь вякать без моего разрешения?!

— А я че, я ничего! Извини, босс. Я так… поинтересовался просто. — Разбойник почесал затылок, а потом невинно добавил: — Я только хотел напомнить, что нас тут больше в два раза. А еще — у этого петуха эльфийского доспехи золотом отделанные, а у этих — кресты золотые.

Ганс прищурился, взглядом оценщика осмотрел доспехи командора:

— А Рыло ведь дело говорит.

— Заткнись, висельник! — прошипел Элеондил, вскинув руку. На пальце сверкнул крупный изумруд.

Мы с Васяном среагировали практически разом:

— Какой у него перстень крутой! — подлил масла в огонь Стольник.

— Дорогущий, наверно! — добавил я. — Изумруд — размером с арбуз!

Про арбуз я, конечно, загнул, но нужный эффект был достигнут. Разбойники вперили алчные взгляды в эльфийский перстень. Кто-то шагнул вперед, поигрывая ножом. Ушастые как по команде вскинули луки. Из-под плащей инквизиторов появились короткие мечи и кинжалы.

Повисла тишина.

Ее нарушил жадный вопль:

— Изумруд будет моим!!!

Кричал Дитер. Он соскочил с повозки и, размахивая молотом, устремился к Элеондилу.

И пошло-поехало.

Душегубы Ганса ринулись на эльфов. В ответ захлопали тетивы. Несколько бандитов повалились на землю. Один, хрипя катался по земле, пытаясь вытащить из горла стрелу, другие не шевелились.

Закованный в броню Дитер с боем пробивался к Элеондилу. Стрелы со звоном отскакивали от мифрилового доспеха.

Зябба рванулся вперед, раскручивая над головой алебарду. Он врезался в строй эльфов, которые еще не успели перезарядить луки. Туда же подоспели ребята Ганса. И началась мясорубка.

Орк раскрутил алебарду как вертолетный пропеллер, еще чуть-чуть — и улетит! Вокруг него тотчас образовалось свободное пространство. Во все стороны летели искромсанные луки и головы эльфов.

Охранники не сбежали, хотя момент был подходящий. Во главе с Крепышом они, размахивая мечами, направили коней в бой.

Отец Гафтон, перекрестившись, рванул в кусты. Его отступление прикрывали сразу пять инквизиторов.

Над моим ухом прожужжала стрела. Я соскочил с лошади и нырнул под повозку. Там со всего маху столкнулся лоб в лоб с Фаруфом. Укрыться под повозкой додумались также Васян и Жора. Только последнему не повезло — бедняга Жорик так и застрял на полпути: голова была у нас, а зад торчал наружу. Ника из-под соседней повозки посылала болт за болтом.

Я на секунду выглянул. Успел увидеть, как с испуганным ржанием рванули прочь наши лошади. Не могу не отметить, что особо спешил удрать конь Жорика.

Над повозкой жужжали стрелы. Вдруг Пухлый дико заорал, из глаз его брызнули слезы. Мы с Васяном переглянулись. Неужто опять пострадала его филейная часть?!

— Держись, Пухляк! Когда все закончится, мы тебя вылечим, — попытался ободрить его Стольник.

Жорик не слушал, он скулил и корчился от боли.

Вскоре свист стрел прекратился — эльфов вынудили перейти в ближний бой. Я отважился выглянуть.

На поляне творился сущий ад. Бандиты рубили эльфов, инквизиторов и охранников каравана, эльфы, инквизиторы и охранники — бандитов. А Зябба с Дитером крушили всех без разбора.

Гном, словно металлический колобок, носился по поляне, размахивая молотом. Мифриловый доспех напоминал усыпанную кратерами лунную поверхность, настолько он был покрыт вмятинами. Но пробить мифрил пока не сумел никто.

Враги тоже рубились искусно. Элеондил оказался не только отличным певцом, но и за мечь знал с какой стороны браться. На эльфа наседали трое душегубов, но он и не думал отступать. Клинком работал настолько изящно, что я залюбовался.

В отличие от эльфа Рыжий Ганс сражался совсем неграциозно. Зато как внушительно! Разбойник размахивал тесачищем, дико вращая глазами. И ушастые, и инквизиторы старались держаться от него подальше. Помериться с Гансом силой додумался только Крепыш. Недостаток интеллекта у бритоголового компенсировался яростью берсеркера.

Однако противостояние было недолгим. Какой-то лиходей метнул копье, и конь наемника завалился на бок. Всадник запутался в стременах, а Гансу только этого и надо было. Тесак с легкостью раскроил бритый череп. Бандита с ног до головы забрызгало мозгами. Но он и ухом не повел — такое было явно ему не впервой. Ганс вытер о штанину тесак и ринулся в самую гущу, сея панику в рядах сражающихся.

Но наиболее смертоносно выглядел Зябба!

Орк так озверело вращал алебардой, что к нему не осмеливались приблизиться ни эльфы, ни инквизиторы, ни бандиты. Даже Ганс не рискнул подступить к Зяббе. Но, чтобы убить, не обязательно приближаться! Я заметил, как один разбойник направил в спину орка самострел.

Хлоп!

И бандит валяется в траве с болтом в груди. Ника спасла Зяббе жизнь. Но не всегда же она успеет как ангел-хранитель. Да и у гнома доспех не вечный!

— Вылезаем! — сказал я. — Зябба с Дитером вдвоем долго не продержатся.

Купец покрутил пальцем у виска:

— Самоубийцы! Вы как хотите, а я побежал!

— А как же товар? — крикнул Стольник вдогонку удирающему купцу.

— Жизнь дороже!

— Ну что, вперед! — молвил я.

На лице Стольника отразилось сомнение.

— Слышь, Петро, если вылезем, нас ведь, вероятно, замочат! Что мы можем? Зябба нас всего-то пару месяцев драться учил, а бандосы и эльфы всю жизнь только и делают, что головы режут.

Друг был прав. Но говорить этого я не стал, а сказал совсем другое, чтобы хоть как-то подбодрить и его, и себя.

— Эти, как ты говоришь, «бандосы», — кучка голодранцев. Они даже вооружены и одеты как шпана, а мы — в гномьих кольчугах.

— Нас мало, но мы в тельняшках, — передразнил Василий.

Я выглянул из-под повозки. Бой кипел вовсю. Нам было хорошо видно, как Элеондил юрко протиснулся между эльфами, наседающими на Зяббу. Как ухитрился проскользнуть мимо лезвия алебарды и рубанул орка по правому бицепсу. Клинок рассек рукав из толстой кабаньей кожи, и из разреза брызнула кровь. Зябба, не обращая внимания на рану, попытался достать Элеондила, но тот проворно отступил за спины своих подчиненных.

— Черт! Да пошло оно всё! — выругался Стольник. — Без нашей помощи им точно хана! Вперед!

* * *

Мы с Васяном выскочили из-под повозки и выхватили мечи. Настало время проверить мой хваленый клинок в деле.

Скажу честно — было страшно! Особенно когда видишь, как сверкает в толпе здоровенный тесак Рыжего Ганса. От этого зрелища хотелось вновь залезть под повозку и не высовываться. Я отогнал прочь позорную мысль. Зяббе с Дитером нужна помощь!

Нам уже довелось побывать в настоящем бою. Но тогда был приказ взять нас живьем, а тут никто церемониться не станет.

Впрочем, бояться было уже некогда. Сразу двое разбойников ринулись на меня. У первого был кистень, у второго — шипастая дубина.

Одно дело тренироваться с Зяббой, и совсем другое — когда тяжелый шар кистеня со свистом проносится в сантиметре от лица. Я отступал, как мог отмахиваясь мечом. В тот миг я не думал, готов ли убивать. Главной целью было не попасть под удар вражеского оружия. Вдруг один из нападающих выронил кистень и рухнул. В спине торчал арбалетный болт.

Спасибо Нике!

Второй бандит замешкался, глядя на павшего товарища, и я рубанул его по ногам. Да… не зря все на мой клинок с неприкрытой завистью пялятся! Тонкое лезвие без труда рассекло металлические поножи, и противник свалился, как подпиленное дерево. Пинком я выбил из его рук дубину. Убивать не стал, пожалел. Но чтобы он не воткнул мне что-нибудь в спину, когда отвернусь, я со всех сил пнул его по голове. Разбойник вырубился, а я отбил ногу. Вот урод меднолобый!

Хорошо, что нападать пока на меня никто не спешил — все были заняты убиением друг друга.

Я осмотрелся.

На поляне валялось две дюжины трупов. Над ними, лязгая металлом, рубились еще человек пятьдесят — шестьдесят. В толпе я заметил Васяна. Друг сделал ставку на свое проворство. Он бегал возле самой толкучки и наносил быстрые удары коротким мечом — то бандита в спину ткнет, то эльфу сухожилие под коленкой подрежет.

Из-под повозки с боевым кличем вылетела Ника. Наверное, закончился боеприпас. Девчонка подняла с земли клинок и ринулась в гущу сражения. Сначала на нее внимания никто не обратил. А напрасно! Мечом она работала искусно и очень активно!

Вскоре мне стало некогда наблюдать за Никой, меня вновь затянуло в водоворот сражения. Каким-то хреном я умудрился попасть в самую гущу. Вроде только что рядом никого не было — и вот уже со всех сторон мелькает железо, поблизости басовито ругается из-под шлема Дитер, его молот грохочет, сталкиваясь с доспехами, щитами и головами.

Я решил выбраться из этого ада. Но споткнулся и упал. Очень вовремя — над головой пронеслось лезвие топора. Кто-то наступил мне на руку, чтобы я выпустил меч. От боли я разжал пальцы и со страха закрыл глаза. Всё — конец, сейчас добьют! Уже представил, как в грудь входит холодная сталь.

Почему-то не добивали. Я открыл один глаз. Сверху мельтешили ноги, раздавался скрежет, кто-то орал. Оказывается, мне на руку наступили случайно. На меня вообще никто не обращал внимания — приняли за труп. Рядом валялись несколько мертвецов. Я пошарил, нащупал рукоятку моего меча. Хотел уже встать, и тут сверху нависла огромная тень. Такую мог отбрасывать только динозавр, Жорик, Зябба или Рыжий Ганс. К несчастью, это оказался Ганс.

Повезло, что он меня не заметил. Размашистым движением срубил башку подвернувшемуся эльфу. Мне на лицо обильно брызнуло кровью. Но это так, мелкое неудобство по сравнению с тем, что Рыжий Ганс наступил на мою ногу! Прямо на бедро. Да сколько же он весит, слоняра чертов?! Я закусил рукав, чтобы не заорать. А разбойник и не думал сойти с моего бедра, он озирался по сторонам, кого-то выискивая в суматохе боя. Потом гаркнул:

— Рыло! Иди сюда, ублюдок!

— Слушаюсь, босс! — Курносый возник подле Ганса, наступив мне на вторую ногу. Слава богу, он был не такой тяжелый!

— Ты же говорил, что нас в два раза больше! — грозно сказал Ганс. — Ты как считал, свинья тупоголовая?!

— Босс, ты ведь знаешь, меня из церковной школы за воровство выгнали. Прямо с первого класса. Я считать не умею. Я так, на глазок.

— Я тебе ща этот глазок натяну на…

— Виноват! — сконфуженно признал Рыло.

— Надо сматывать удочки! А то полоумный гном своей кувалдой тут из всех отбивные сделает!

— Гном это полбеды! — пожаловался помощник Ганса. — Вон тот орчина уже восемь ребят в капусту изрубил! Нам еще подфартило, что он шинкует в основном ушастых.

— Все, смываемся, пока и нас не нашинковали!

Ганс наконец-то убрал слоновье копыто с моего бедра. А я уж думал, эта пытка никогда не кончится. Они стали отступать в сторону леса.

Я приподнялся на локтях и оглядел поле боя. Число сражающихся заметно поредело. От эльфов осталась жалкая кучка, инквизиторы, кто успел, сбежали, кто не успел — теперь останутся здесь навсегда. Охрану каравана перебили до последнего бойца. Бандиты, которых стало гораздо меньше, пятились, вяло отбиваясь под натиском Зяббы и Дитера. С флангов их атаковали Васян с Никой. Вся поляна была завалена телами.

Через мгновение бандиты скрылись в кустах. Эльфы, которых осталось трое, тоже отступили. Ника выкрикнула им вслед пару ругательств, а потом стала выдергивать из покойников арбалетные болты.

Перешагивая через трупы, я побрел к обозу. Из-под телеги торчала необъятная задница Жорика, а в правой ягодице, в свою очередь, торчала эльфийская стрела.

Заметив эту картину, Ника захихикала. Потом увидела меня и осеклась. Бросилась ко мне, на ходу крича:

— Убийца Драконов, ты ранен?! Ты весь в крови!

— Это не моя, — поспешил я ее успокоить. — Эльфийская.

— Молодчина, пацан! — похвалил Зябба. — Завалил эльфа!

— Никого я не завалил, — неохотно признался я. — Эльфа Рыжий Ганс укокошил.

— Да ладно заливать! — не поверила Ника. — Вон весь в кровище, признавайся, вспорол эльфийское брюхо?! А ты настоящий мужчина, не хвастаешься по пустякам!

— Скромный, как девственница! — прокомментировал гном.

— Помогите лучше Пухлого извлечь, — буркнул я.

Жорика вынимали всем отрядом. Потом Ника перевязала его пятую точку. Во время процедуры Пухлый морщился от боли и краснел от смущения.

— Что за напасть?! — ныл он. — Уже второй раз!

— А чего ты удивляешься?! — прыснул Стольник. — Твоим курдюком можно футбольные ворота закрыть! Лучшей мишени не найти во всем Эорине!

Пухлый опустил голову, Василий был прав.

Кто б мог предположить, что жориковское ранение будет самое серьезное из всех полученных нами ран. Я лично думал, из нас вообще никого в живых не останется. А так отделались одним ушибом (у Васяна), несколькими порезами (у Зяббы), смятыми в хлам доспехами (у Дитера), легким испугом (у меня) и пробитой задницей (сами знаете у кого). Ника вообще не пострадала.

Дитер сидел на повозке и смотрел глазами полными скорби на свой искореженный доспех.

— Такую броню испохабили, поганцы! — сокрушался он.

— В прокатный стан ее загнать бы, или к костоправу хорошему, — высказался Васян.

— К костоправу? Это к лекарю, что ль? Эй, зеленый, слышь, хлюпику, видать, крепко по чердаку заехали, он доспех собрался лечить! Тебе самому к лекарю надо.

Зябба с Дитером заржали. Стольник не обратил на это внимания. Он направился к фургону, на ходу бросив:

— Пойдем, Петруха, в вещах купчишки пошарим.

Когда мы подошли к фургону, Васян шепотом спросил:

— Ты что, правда не убил никого?

— Нет, только одного вырубил, он там, среди трупов до сих пор валяется. А ты что, прикончил кого-то?

— Нет. Ранил нескольких, но не смертельно… Только ты Нике не говори, хорошо? А то я ей сказал, что троих завалил.

Я улыбнулся:

— Что, Ариэль рядом нет, теперь перед Никой хвост распускаешь?

— Да нет, мне просто как-то неудобно стало. Зябба с Дитером вон скольких ухайдакали… да и сама Ника… а я, как лох, ни одного не замочил. Вот и приврал.

— А что не сказал, что завалил десять бандитов, пятерых эльфов и трех инквизиторов? — усмехнулся я.

— Хватит ржать, — недовольно пробурчал Васян. — Давай лучше посмотрим, что нам купец оставил.

Мы порылись в вещах слинявшего Фаруфа. Все равно он за ними не вернется. К разочарованию Василия, золотишко тот успел прихватить с собой. Из ценного мы обнаружили лишь подробную карту местности. На ней были изображены весь Атрем, Гиблые Топи и северная часть эльфийских земель.

Перед уходом Жорик, невзирая на ранение, отыскал мешок с караванным провиантом и взвалил его себе на спину. Хоть голодать нам не придется.

* * *

Купец Фаруф и погонщики смылись, а караванные охранники погибли. Пришлось продолжить путь в Камлот вшестером. По-хорошему тела наемников следовало похоронить, но у нас на это не было времени. Два фактора существенно снизили нашу скорость. Первый — все лошади разбежались, так же как и погонщики. Второй — Жорика ранили в мягкое место, и он хромал и ныл.

Так мало того, мы умудрились сбиться с караванного пути и заплутали. Виной тому Зябба, который предложил срезать. Вот и срезали! Как выяснилось, никто из нашего отряда (в том числе и сам орк) не знает эту местность. Ника никогда не бывала на территории Атрема, Дитер всегда путешествовал по реке, а Зябба так далеко на север не забирался.

Теперь приходилось ориентироваться только по карте и по солнцу. Даже компаса не было: когда мы прибыли в Ларецию, его вместе с нашей лодкой конфисковали таможенники.

Но мы не унывали — наоборот, боевой дух отряда поднялся. Ведь мы победили превосходящие силы, разогнали и бандитов, и эльфов, и инквизиторов. Есть чем гордиться.

Вскоре нам пришлось продираться сквозь заросли дикой малины. Колючки рвали одежду, царапали лицо и руки. Все ворчали, только Жорик был рад. Он лакомился сочными ягодами, как голодный медведь после зимней спячки. Даже про раненую задницу забыл. Когда колючий кустарник закончился, ситуация в корне изменилась — все радовались, а Жора ворчал, что и распробовать малину толком не успел, не то что наесться.

Шли весь день. Ночь провели у костра и снова двинулись в путь. Утром я заметил, что лицо у Зяббы какое-то настороженное. И чем дальше шли, тем больше тревоги появлялось в его глазах. Я стал прислушиваться. И ничего не услышал. В смысле — вообще ничего. Лес будто вымер.

Стоп. А ведь такое уже было. Когда я в одиночку блуждал по лесу, а потом наткнулся на Зяббу и Зуба. Тогда мертвая тишина стояла из-за кабанчика, который вышел на охоту и распугал все зверье в округе. А сейчас? Если бы дело было в кабанчике, орк бы, наверное, так не беспокоился.

— Тебя что-то тревожит? — спросил я зеленого.

Зябба отмахнулся: дескать, не отвлекай, сопляк!

Мы вышли на большую поляну, заросшую густой травой и одуванчиками. По краям росло несколько гигантских дубов. Нет, гигантских тут, пожалуй, не то слово. Таких исполинов я еще не видал.

Орк принюхался. Затем лег, приложил ухо к земле.

Когда поднялся, лицо у него было темно-темно-зеленого цвета, что свидетельствовало не то о недовольстве, не то о страхе. Не представляю, что может напугать Зяббу. Получается, нас ждет что-то очень неприятное.

Зяббин настрой передался всему отряду.

— Ну что там?! — не выдержал Васян.

Орк обвел нас мрачным взглядом, молвил гробовым голосом:

— Кабан.

— Кабанчик? — переспросил я.

— Ты че, оглох, репоголовый? Я же говорю: кабан!

— А-а… — протянул я. — Будем охотиться?

— На кабана не охотятся. Кабан — охотится.

Фраза прозвучала как-то пафосно. Но по глазам орка было видно, что он говорит на полном серьезе. И от этого мне стало страшновато.

— Он идет сюда! — добавил Зябба.

— Что будем делать? — тревожно спросил Жорик.

— Спрячемся на деревьях, — предложил Васян.

Самое странное, Ника на это никак не отреагировала.

А я ожидал, что неугомонная девчонка сейчас выдаст что-нибудь типа: «Замочим этого жалкого поросенка!» Да уж! Вот теперь стало уже не страшновато, а просто жутко. Наверняка Ника знает, что это за кабан такой, раз не выпендривается.

— Хорошая идея! — сказал Дитер и двинулся к ближайшему дубу. — Подсадите!

— Ох! — закряхтел Жорик, помогая гному одолеть дерево. — Маленький, а тяжелый!

Я же с испугом подумал, как мы будем подсаживать самого Жорика.

Зябба навострил уши. Я тоже прислушался. Издалека нарастал какой-то шум, постепенно переходящий в грохот. Земля задрожала. Такое впечатление, что стадо бегемотов убегает от стада слонов!

— Все наверх! — рявкнул Зябба.

Ничего себе! Вот уж не думал, что увижу когда-нибудь, как Жора лазает по деревьям!

Увидел. Лез он быстро! Даже со здоровенным мешком на спине. А я еще боялся, что Пухлого подсаживать придется.

Зябба тоже не медлил. Одной рукой подхватил за шкирку Васяна, другой — Нику, и забросил их на дерево. Причем не на то, на котором сидели Дитер и Жорик, а на соседнее. Может, решил, что, разделившись, мы запутаем кабана? Затем споро взобрался и сам.

Так. А я чего стою с открытым ртом?!

Я рванул к ближайшему дубу, на который только что взлетел Жорик.

Черт! Ствол толстенный — всемером не обхватишь! И нижняя ветка — не близко. Хрен я до нее допрыгну! Я же не такой высокий, как Жорик.

Я побежал к другому дубу, где засели Зябба, Васян и Ника. Тут то же самое — от моей головы до ближайшей ветки метра два! Хоть бы руку кто подал! Но они уже вскарабкались высоко.

Топот приближался. Захрустели кусты, затряслись деревья.

Пришлось допрыгнуть. Страх и желание выжить толкают на многие подвиги. Помню, когда убегал от Громодрома, наверняка сдал нормативы мастера спорта по бегу на короткие дистанции. А сейчас — на прыжки в высоту. Но этого мало. Интуиция подсказывала, что на нижней ветке мне ловить нечего. Убежище надо искать намного выше.

Интуиция не обманула.

* * *

Сминая кусты и ломая подлесок, на поляну вылетел Кабан. Именно так, с большой буквы!

В размерах он был крупнее среднестатистического слона раза так в полтора!

Зверь с трудом притормозил, вспахивая копытами дерн. Завращал глазами, принюхался. Стал рыскать по поляне. Наконец задрал голову, и наши взгляды встретились. Кабан свирепо фыркнул. В его глазах отчетливо читалось желание нас достать.

— И чего он привязался именно к нам?! — спросил Стольник, боязливо посматривая на свирепое существо.

— Все живое в округе он уже распугал, — пояснил Зябба. — Или сожрал. Мы — единственная еда.

— Он что, специально на людей охотится? Я думал, кабаны питаются в основном подножным кормом.

— А мы для него и есть подножный корм, — хохотнул орк, удобнее усаживаясь на ветке.

— Я имел в виду: травкой, желудями, корешками всякими… Но не живыми же людьми!

— Ты че, шибздик, мозги потерял? Это же атремский кабан-людоед! Он жрет все, что попадется в его ненасытную пасть! И людей, и орков, и гномов! И даже эльфов, хоть они и несъедобные.

— Хм… понятно. Только как, интересно, он собирается до нас добраться?

У кабана на этот счет был свой план.

Он отошел подальше, ударил копытом в землю. Пригнулся, словно спринтер перед стартом.

Неужто ствол собрался таранить? Хочет дерево сломать. Или нас стряхнуть. Ну, первое ему, пожалуй, вряд ли удастся. А вот второе… В этот момент я пожалел, что у меня нечем привязаться к стволу. Надо быть запасливей. Вон Ника не растерялась и дорожный мешок, в отличие от меня, не бросила. А там у нее нашлась веревка, и сейчас девчонка деловито привязывалась к стволу.

Зверюга взял разбег.

Застучали копыта, во все стороны полетели комья земли.

Бах!

Столкнулись два великих порождения леса. Ствол качнуло, дождем посыпались листья и желуди.

Но дуб устоял.

Кабан — тоже. Видать, череп у него — бронированный.

Зябба держался за счет своей силы, Нику спасла веревка. А вот нам со Стольником пришлось несладко. Я чуть не слетел с ветки. Не вцепись я в нее мертвой хваткой, был бы уже внизу под копытами. А копыта там величиной с гномью наковальню!

Васян цеплялся за ствол и руками, и ногами, и зубами. В глазах застыл ужас.

Но все-таки мы выдержали — первый раунд остался за нами. Я говорю — «первый», потому что кабан явно собирался сделать второй заход.

Недовольно хрюкая, он отошел теперь чуть подальше.

Дитер с Жориком наблюдали за этим представлением с соседнего дуба. Жорик — с состраданием. Дитер — с любопытством.

— Держись, Петро! — сказал Василий, стуча зубами.

Я обнял ствол с такой страстью, с какой не обнимал даже мою любимою Анютку.

Хряк разбежался.

Бац!

Нас замотало как на сумасшедшем аттракционе. Не знаю, каким чудом, но я вновь удержался. А Васяна снесло с ветки, и он полетел вниз.

Кабан раскрыл гигантскую красную пасть, намереваясь проглотить жертву целиком. Но ему пришлось лишь облизнуться.

Стольник не долетел по назначению, а запутался в ветвях, метрах в семи над землей. Он болтался, как муха в паутине, а кабан, расстроенно пыхтя, пошел на еще один заход.

И третья попытка не принесла ему успеха. То ли кабан подустал и не набрал достаточной скорости для мощного удара, то ли Васян крепко запутался, а я привык к чудовищной тряске.

До кабана дошло, что, тараня ствол, он не добьется результата. Тогда свинтус решил пойти другим путем. Он принялся подкапывать клыками корни дерева. Ну прямо басня Крылова «Свинья под дубом»! Ладно, пускай роет. Я думаю, у такого древа корневая система доходит до центра земли (пардон, Эорина).

Кабан попался упорный. Через час вокруг дуба образовалась приличная яма. Но дерево вросло настолько глубоко, что кабан прекратил и это занятие.

Правда, и уходить он не собирался. Решил выждать, пока мы сами спустимся.

Прошел час. Два.

Васян наконец выбрался из переплетения веток и поднялся ко мне. Ника отвязалась и спустилась к нам, потом присоединился и Зябба. Мы рядком уселись на толстой ветке, окруженные листьями и желудями.

Внизу кабан разлегся на травке, всем видом показывая, что в этой жизни никуда не спешит.

— Вот скотина! — выругался я. — Мы так до портала добраться не успеем! До открытия осталось всего несколько дней, а мы тут на неопределенный срок засели!

— Может, ему так скоро надоест и он свалит? — допустил Василий.

Зябба мрачно усмехнулся и сказал:

— Эльфийскую стрелу мне в ухо, если кабан отступит. Эти твари упрямее гномов.

Вот обрадовал! Сколько нам тут еще сидеть? Меня прямо злость разбирала: если мы опоздаем к «окну» — это будет катастрофа! И все из-за тупой свиньи.

— Надо как-то его отвлечь, — предложил Васян, — а потом улизнем под шумок.

— Отвлечь? — фыркнула Ника. — Спустись, рожи ему построй!

— Сама спускайся, ты же у нас смелая!

— Вот еще! Он грязный и вонючий! Я к нему на арбалетный выстрел не подойду.

Ах, вот почему Ника не протестовала против того, чтобы спрятаться на дереве. Оказывается, она боится не кабана, а его запаха.

Васян сорвал желудь и кинул им в свинтуса:

— На, хавай!

Зверь открыл пасть, и желудь исчез в ней бесследно.

Стольник сказал:

— А если его накормить деликатесным лакомством? Может, он и жрет людей, но желуди-то у свиней всегда пользовались большим уважением.

— Чтобы такого насытить, нужна тонна желудей! — буркнул я.

Некоторое время Васян еще развлекался, кидая желудями в глотку кабана, потом ему это надоело.

Прошло еще часа два. Настало время обеда.

На соседнем дереве Жорик достал хлеб и шмат сала, сварганил бутерброд. Только Жорик в ситуации, когда от скорости зависит жизнь, может не бросить мешок с едой и запереть его на дерево.

— Ни фига себе! — возмутился Васян. — Мы с утра ничего не ели, а Пухлый с Дитером там шикуют!

Дубы стояли недалеко друг от друга. Я перебрался по веткам поближе и крикнул:

— Жорик, кинь пару бутеров!

Пухлый с явной неохотой швырнул мне бутерброд. Я не поймал, и еда досталась свинье.

— Давай еще, — крикнул я.

— Ага! Чтобы ты снова не поймал?! Так с едой не поступают! Лезь лучше к нам.

Я осмотрелся. Вверху кроны двух дубов переплетались. Если постараться, то можно перелезть с одного дерева на другое.

Цепляясь за кору и сучья, перебираясь с ветки на ветку, я полез вверх.

Вот и переплетение ветвей, по которым можно перелезть к Жорику. Ну что ж, рискнем.

Плохо, что ветки здесь были тонкие! Они гнулись и опасно раскачивались под ногами. Пришлось балансировать как канатоходцу и впиваться пальцами во все, что поможет не упасть. Пару раз я чуть не сорвался. Внизу свин с интересом наблюдал за моими действиями.

Но все-таки я справился с задачей.

Минут через десять я сидел рядом с Жориком и жевал вкусный сэндвич. Дитер уже успел набить желудок. Он прилег на толстую ветвь, обмотался вокруг нее бородой, дабы не упасть, и спокойно захрапел. Везет же! А мне еще назад карабкаться. Вон Васян с Зяббой уже сигнализируют, мол, лезь обратно, мы тоже кушать хотим.

— Ладно, Жорик, выдавай паек, мне уже возвращаться пора.

Пухлый протянул бутерброд.

— Ты давай, не жадничай, нас там, между прочим, четверо.

Жора, морщась, отсчитал еще три бутерброда.

Я упаковал еду в рюкзак и покрепче закрепил его на спине.

— Осторожнее! — крикнул мне вслед Пухлый.

— Не переживай, я приноровился уже.

Наверное, я немного зазвездился. Вообразил себя мастером лазанья по деревьям. Понадеялся на сухой сук, а он меня подвел — обломился под ногой. Ухватиться было не за что, разве что за ствол. Его я и обнял. И заскользил вниз, обдирая ладони о жесткую кору.

Кабан был тут как тут. Он быстро сместился в предполагаемую точку моего падения и разинул пасть. А я уже не скользил — летел прямо в распахнутую глотку. Я видел красное нёбо, острые клыки, радостно блестящие свинячьи глазки. Время словно застыло.

* * *

Меня спасло чудо. Правда, это было очень болезненно. Я налетел на торчащую горизонтально земле ветвь и чуть не сломал ребра. Мое тело подбросило как на трамплине. Я раскинул руки, пытаясь вцепиться хоть во что-то, но загреб лишь листья.

Зато столкновение с ветвью изменило траекторию падения, и я приземлился не в пасть, а прямехонько кабану на спину. Мягкая шерсть смягчила удар, я схватился за нее, чтобы не соскользнуть и не попасть под копыта.

Кабан был ошеломлен случившимся не меньше, чем я. Он изогнулся, повернул ко мне огромную морду. Яростно хрюкая, попытался поддеть меня клыками. Не дотянулся.

То-то! Тут я вне досягаемости, как рыба-лоцман под боком у акулы.

Он тоже это понял и решил меня сбросить.

Теперь я узнал, что чувствуют ковбои на родео! Я впился в шерсть изо всех сил, а кабан закружил по поляне, исполняя акробатические трюки в попытке стряхнуть назойливого наездника.

Не знаю, сколько продолжалась эта безумная скачка! Меня перекатывало по широкой спине, било о твердый хребет, шерсть выскальзывала из рук, но я снова цеплялся за нее. Перед глазами, как в калейдоскопе, мелькало синее небо, зеленая листва, коричневая шкура. Сквозь стук копыт и свирепое хрюканье сверху доносились крики друзей:

— Держись, Петро!

— Не бзди, пацан, он скоро устанет!

— Прикончи его, Убийца Драконов!

Когда кабан наконец остановился, я с трудом сдерживал тошноту.

Он вновь развернул морду. В глазах не было бешенства, злобы и кровожадности. Была тоска и какая-то детская обида. Настолько невинная, что даже стало его жалко. Я вспомнил про рюкзак, который чудом не слетел с плеч во время этой круговерти. Достал оттуда бутерброд и кинул в пасть кабану. Он проглотил, во взгляде появилась благодарность. Я бросил ему еще один бутерброд. Кабан слопал его и весело хрюкнул.

Кажется, он больше не хочет меня убить. Но что будет, когда закончатся бутерброды?

Я огляделся. Зябба, Васян и Ника уже спускались мне на выручку. С другого дуба неуклюже слезал Жорик. А Дитер как ни в чем не бывало дрых на дереве.

Я погладил кабана за ухом, почесал спину. Это ему понравилось. Он потянулся, как котяра, еще чуть-чуть — и замурлычет.

Друзья спустились на нижние ветки. Они поняли, что опасность мне вроде как не грозит, но сами слезть с дерева не рисковали.

Зябба смотрел на меня так, будто я прогулялся по воде или проглотил меч.

— Такого не было уже сорок лет! — восхищенно прошептал он.

— Чего не было? — не понял я.

— Ты — великий охотник! Укротитель Кабанов! Последний укротитель отправился в Великий Гадюшник, когда я еще в пеленки гадил.

— А ты уверен, что я его укротил?

Орк кивнул и соскочил с дерева.

Кабан и вправду вел себя дружелюбно. Подставлял шею, чтобы я почесал, то и дело поворачивал ко мне морду, оживленно хрюкал, глаза были полны радости. Даже не верится, что всего минуту назад он пытался меня растоптать. Сейчас он едва ли хвостом не вилял. Вот на что способны бутерброды, сотворенные Жориком. Это не я — Укротитель Кабанов, это Пухлый — Укротитель Кабанов и Кардиналов. Впрочем, может, тут сыграло роль, что кто-то наконец почесал блохастую свинячью спину? Или у кабана за ухом эрогенная зона? Не важно. Главное — я жив, а зверь стал ручным. Мы спасены. Представляю, что скажет Ника.

Девчонка уставилась на меня горящими глазами и затараторила:

— Петр — ты настоящий герой! Надо же, так смело прыгнуть ему на шею! Еще и с такой высоты! А как ты с веткой хорошо придумал! Оттолкнулся от нее и обманул изготовившегося кабана!

Когда она замолкла, чтобы перевести дыхание, я сказал:

— Надо идти дальше. И так уже полдня потеряли.

— Зачем идти? — удивился Зябба. — Поедем на кабане.

— Им что, можно управлять?

— Конечно.

— А как?

— Ты же — Укротитель Кабанов, тебе видней.

Ну-ну. Я и лошадью только недавно управлять научился. А тут ни поводьев, ни уздечки, ни даже седла.

Придется поэкспериментировать. Так, где тут у нас газ и тормоз? Я легонько ударил пяткой в жирный бок кабана. Тот двинулся вперед. Осторожно потянул за уши — свинтус остановился. Кстати, уши можно использовать и в качестве руля.

Труднее всего оказалось с загрузкой пассажиров. В конце концов друзья вскарабкались на эту гору и уселись рядом со мной.

— Надо ему имя придумать, — заявил Васян.

Я заморачиваться не стал и брякнул первое, что пришло в голову:

— Пусть будет Хрюшей.

— Тогда уж лучше Пятачком, — предложил Жорик.

— Нет, надо что-нибудь побрутальнее, — решил Стольник. — Как насчет — Кабан Пятак.

— А ты что думаешь? — спросил я у кабана, гладя его по загривку.

— Хр-хр, — ответил он.

— Ну, как скажешь, можно и Хр-Хр.

— Не, Хр-Хр стремно звучит. Вот Кабан Пятак стопудово подходит!

— Пятачок тоже подходит, — не уступал Жорик.

Тут к дебатам подключился и Зябба:

— Таран — вот имя для такого зверюги!

— А я бы назвала его Вонючкой, — внесла свою лепту Ника.

— Может, уже по пути решим, а?! — не выдержал я. — До портала еще ехать и ехать.

— Не бзди, Укротитель, Таран домчит нас, как молния!

— Тогда вперед! — Я ударил кабана пяткой в бок, и он рванул с места.

* * *

Через пару минут скачки Васян воскликнул:

— Черт!

— В чем дело? — спросил я.

— Мы про гнома забыли!

Елки-палки! Мы чересчур увлеклись изучением нового транспортного средства и придумыванием ему имени. Вот гном и вылетел из головы.

Пришлось разворачиваться и скакать назад.

Дитер безмятежно спал на дереве, про то, что его забыли, он и не догадывался.

Минут пять мы пытались докричаться до гнома. Бесполезно. Не помог даже зычный бас Зяббы.

— Сдох он там, что ли? — проворчал орк.

Потом стали кидать в Дитера желудями, но он был слишком высоко. Придется лезть.

— Ника, как самая шустрая, будить его полезешь ты, — распорядился Васян.

— Вот еще! Раскомандовался! Ты у нас самый главный, что ли?!

— А кто у нас, кстати, главный? — поинтересовался Стольник.

Ника и глазом не моргнула:

— Убийца Драконов конечно же!

Ничего себе. Я-то думал, что у нас равноправие. А если уж выбирать командира, то на эту роль гораздо лучше подошел бы Зябба. Но после того как я оседлал кабана, орк взирал на меня как на легенду. Вряд ли он согласится командовать, когда в отряде есть настоящий Укротитель.

— Ну, раз я главный, тогда лезь, — велел я внучке волшебника. — А ты, Зябба, подкинь ее до нижней ветки, сама она не допрыгнет.

Девчонка прожгла меня взглядом. Она, видать, думала, что я за нее заступлюсь и заставлю карабкаться Васяна.

— У тебя это быстрее получится, — объяснил я.

Ника нехотя слезла с кабана, всем своим видом демонстрируя, что ненавидит, когда ею помыкают. Сама виновата, за язык никто не тянул. Если я главный — ей придется теперь выполнять приказы.

Мы наблюдали, как Ника пытается растолкать Дитера. Когда ей это удалось, гном заморгал, протер глаза. Потом вытаращился на нас, сидевших на кабане, будто на диване. Снова протер глаза, но теперь уже более тщательно. Прогудел: «Чтоб меня молотом огрели! Проспал все самое интересное!».

* * *

На сумасшедшей скорости кабан несся сквозь лес. В ушах свистело, перед глазами мелькали стволы деревьев. Нас хлестало ветками, и мы старались укрыться за головой зверя. Несмотря на такие неудобства, все были в восторге. Только Ника ворчала, что от свиньи воняет.

— Может, тогда пешком пойдешь?! — предложил Васян.

— Ага, щас! Пропустить такое приключение! Всю жизнь мечтала покататься на кабане, или на драконе, или на роке.

— Любишь кататься, люби и вонь терпеть! Противогазов нету!

— Чего?

— Нос закрой и ртом дыши, говорю. И запах не почувствуешь, и болтать меньше будешь!

— Послушай, карапуз, если бы ты не был другом Укротителя Кабанов, я бы тебя вздула.

— С огнем играешь, — предостерег я Стольника. — Сам ведь знаешь, она дерется как бешеная!

— Я те дам — бешеная!

— Это ж комплимент!

Ника сделала вид, что разозлилась, и погрозила мне кулаком.

Так и ехали, весело переругиваясь. Хрюша несся, словно локомотив, оставляя за собой глубокий след. Вот как, оказывается, образовываются лесные тропы. Иногда Жорик подкидывал кабану угощение, и тот на радостях припускал еще быстрее. Настроение у меня было просто восхитительное. Благодаря Хрюше нам не надо в Камлот, и не надо плыть по реке, орк сказал, что на кабане можно ехать напрямки через Гиблые Топи. Теперь уж точно не опоздаем.

Правда, один факт слегка омрачал мое веселье. Предстояло расставание с Зяббой, Дитером и Никой. Увидим ли мы их еще когда-нибудь — одному богу известно. Обидно, что на Земле таких друзей у нас нет и, скорее всего, никогда не будет. Впрочем, Васян уверен, что мы обязательно вернемся сюда. Хорошо бы, если так.

Когда над Эорином зажглись первые звезды, мы остановились на ночевку. Разбили лагерь. Кабана оставили пастись, предварительно подкормив бутербродами. Васян высказал предположение, что наутро мы его не увидим, но Зябба заверил, что кабан никогда не покинет Укротителя. Да и Хрюша вроде уходить не собирался, по крайней мере, пока у Жорика еще оставалась провизия.

После такой болтанки я заснул мертвым сном, сразу как закрыл глаза.

* * *

На следующий день лафа закончилась.

Если вчера единственной нашей заботой было уворачиваться от хлеставших со всех сторон веток, то сегодня появилась другая неприятность.

На всех парах кабан вломился в болото. Коричневая жижа зачавкала под копытами. Нас окатило грязью. Ника возмущенно завопила, но тут же заткнулась, потому что ей в рот попала струя болотной воды. Отплевываясь, она свирепо гримасничала и молотила кулачками по кабанячьей спине. Остальные члены нашего отряда тоже были не в восторге от подобного вояжа. Только Зяббе было пофиг.

— Не переживай, дамочка, — утешил он. — Зато жарко не будет.

А кабан все глубже погружался в топь. Вскоре он уже не пытался бежать, а плыл среди кувшинок и ряски.

Вдруг на поверхности вздулся здоровенный пузырь. А потом резко лопнул, пахнуло тухлятиной. Ну и устроили мы себе путешествие! И, похоже, оно будет долгое. А может, и опасное. Судя по карте, это уже те самые Гиблые Топи. Они тянутся аж до эльфийских земель и знамениты ужасными чудовищами. Зябба утверждал, что, в случае чего, кабан отпугнет болотных тварей. Хотелось надеяться, что орк прав.

Чем дальше вглубь Гиблых Топей мы заплывали, тем унылей становилось вокруг. Из воды торчали гнилые пни и коряги, ветви над головой переплетались так густо, что не было видно солнца. Над трясиной висела гнетущая тишина.

Внезапно в воде что-то зашевелилось. По поверхности прошла волна, начали всплывать крупные пузыри. Такое впечатление, будто нечто исполинское ворочается в глубине.

Я поежился, Ника зарядила арбалет, Дитер положил ладонь на рукоять молота.

— Что это? — спросил Васян Зяббу.

Орк равнодушно пожал плечами:

— В болотах всякое тварье водится.

— Опасное? — Было видно, что Стольник изо всех сил старается не показать страха при Нике, но зубы пару раз предательски клацнули.

— Пока мы на кабане, можно не бздеть!

— Ты уверен?

Зябба не успел ответить. Из воды на миг вынырнуло нечто длинное, верткое, чешуйчатое, и тут же скрылось. Что это было, я не разглядел. Нога? Рука? Хвост? Может, шея? Главное — это было что-то большое и явно недружелюбное.

Оно показалось вновь. Теперь я успел рассмотреть его, и увиденное мне не понравилось. Гибкое щупальце, с внешней стороны покрытое коричневой чешуей, а с внутренней — усыпанное бледно-розовыми присосками. Описав дугу, эта гадость хлестко ударила по воде недалеко от кабанячьего бока. На нас полетели брызги.

Из всего отряда невозмутимыми остались только Зябба и Хрюша. Я, Жорик и Васян задрожали от страха. Ника выкрикнула: «Ах ты, тварь, брызгаться будешь?!», и всадила в воду болт.

Дитер тоже заволновался, но по другой причине. В его глазах появился жадный блеск.

— Чтоб мне бороду по волосинке повыдергивали! Это же болотный ёжин! Бомбур полкоролевства гномьего отвалит за его шкуру!

— Тут о наших шкурах думать надо! — вскричал Васян.

— Я его достану! — не унимался гном.

В этот момент чешуйчатое щупальце просвистела прямо у Дитера над головой, чуть не смахнув его с кабана. Оптимизма у гнома разом поубавилось. А мы так вообще запаниковали по полной программе.

— Брынский, натрави Пятака на этого ёжина! — завизжал Стольник.

— Как?! «Фас», что ли, Хрюше сказать?!

— Откуда я знаю, Укротитель Кабанов у нас ты!

То ли Хрюша понял, о чем мы говорим, то ли ему самому надоело болотное страшилище. Во всяком случае, кабан сердито фыркнул. Да так, что у меня заложило уши, а ёжин резво скрылся в пучине — даже щупальцем на прощанье не помахал. Больше мы его не видели.

Все еще долго не могли прийти в себя. Только Зябба посмеивался над нами, а Дитер ворчал про упущенную шкуру и про то, что он почти добрался до ёжина, а кабан — скотина неразумная — его спугнул.

Гном брюзжал до самого вечера.

Поскольку из болота мы еще не выбрались, ночевать пришлось прямо на кабане. Мы по очереди дежурили, на случай, если страшилище надумает вернуться. Но обошлось без происшествий, видать, кабан здорово напугал болотную тварь.

К обеду следующего дня Хрюша выбрался из тягучего болотного киселя на твердую землю.

За прошедшие двое суток мы покрыли путь в два раза больше, чем если бы скакали на лошадях. Это потому, что не надо было следовать извилистой караванной дорогой и огибать болото. Кабан напрямую двигался на юго-восток. Мы пронеслись через территорию троллей. Причем ни одного не повстречали. Наверное, они попрятались, заслышав могучую поступь хозяина леса.

Ника и Зябба стали узнавать знакомые места. Мы приближались к северной границе королевства эльфов. Вскоре впереди в просвете между деревьями блеснула голубая полоска воды. Мы добрались до Великой.

— Укротитель, разворачивай Тарана на запад, — неожиданно велел Зябба.

— Зачем?

— Скоро Лилалиндэл, нам туда лучше не рыпаться. Ушастики стрелами истыкают.

— Это ж круг какой делать! — возмутилась Ника.

— Лучше дать кругаля, чем получить стрелу в репу.

— Я думала, ты — смелее!

— Не ругайтесь, — молвил Дитер. — Есть у меня одна мыслишка, как и от пути не отклониться, и стрелу не заполучить.

* * *

Пришибленный бы соорудил для кабана какие-нибудь крылья, и мы бы пролетели над Лилалиндэлом аки птахи небесные. Кока бы тоже придумал, как перелететь эльфийский город, но только действовал бы более современно, например, вставил бы кабану в задницу реактивный двигатель.

Дитер решил задачу проще. Под его руководством мы нарубили бревен и соорудили на спине у кабана настоящую башенку. Перелетать не придется. Придется укрываться от стрел за возведенной баррикадой.

Хрюша (он же — Пятачок, он же — Кабан Пятак, он же — Таран, он же — Вонючка) сносил эльфийские постройки как карточные домики. Во все стороны летели бревна, осколки стекла и ошарашенные эльфы. В данной ситуации имя, придуманное Зяббой, оказалось самым подходящим. Правда, еще больше бы подошло что-нибудь типа Т-34 — поскольку с башенкой из бревен на спине кабан был уж очень похож на одноименный танк.

Мы застали ушастых врасплох.

Но, надо отдать эльфам должное, опомнились они быстро. Кто полез на деревья, кто укрылся во дворце — единственном строении из камня.

В нас со всех сторон полетели стрелы. Они втыкались в бревна баррикады, вязли в густой кабанячьей шерсти. Из-за обстрела я не мог высунуться, чтобы управлять Хрюшей.

Впрочем, этого и не требовалось. Кабан как сумасшедший метался по городу, снося все на своем пути. Наверняка этот день станет траурным в истории Лилалиндэла.

Эльфы, попрятавшиеся на деревьях, прогадали. Здешние дубы и в подметки не годились тем исполинам, на которых скрывались от Хрюши мы. Зверь ломал стволы, словно спички, ушастые, вопя, падали под копыта.

Вскоре настала очередь и дворца. Он раскинулся над обрывом на берегу Великой и своим изяществом почти не уступал королевскому замку в Валорионе. Стены были из желтого камня, похожего на янтарь. Может, это и был янтарь? Теперь уже не важно.

Когда Хрюша проломил стену и ворвался внутрь, я понял — этот дворец мы видим в последний раз.

Кабан сметал внутренние стены словно картон.

Слышали выражение: «Слон в посудной лавке»? — так вот теперь я знаю, что оно означает буквально! Дорогущие вазы, гениальные картины, великолепные статуи — все это разлеталось от ударов мощных клыков, гибло под копытами. Пол усеяли осколки, обрывки и обломки.

Дворец содрогался, сверху сыпались крупные камни. Когда один упал рядом с моей головой, я обеспокоился всерьез. Свинье-то пофиг, для нее это как массаж, а нас может запросто зашибить насмерть!

Правда, был и положительный момент — во дворце нас перестали осыпать стрелами. Эльфы уразумели, что пора уносить ноги, еще в тот момент, когда Хрюша проломил стену. А раз в нас не стреляют, то можно взять управление кабаном в свои руки.

Так я и сделал. Хрюша все еще пребывал в возбуждении, потому повиновался неохотно. Его обуяла жажда разрушения. В конце концов удалось вывести кабана из дворца. Вернее, из того, что осталось от дворца, — Хрюша вышел через несущую стену, и, лишившись опоры, строение рухнуло, подняв в воздух целое облако пыли.

Когда пыль рассеялась, я оглянулся — осмотреть развалины Лилалиндэла. Меня охватила смесь восторга и сожаления.

Наверное, такие чувства испытывали варвары, разносящие Рим.

* * *

Если так будет продолжаться — мы доберемся до вожделенного оврага за день. И, следовательно, успеем ровно к назначенному сроку. Скорей всего, мы прибудем даже немного раньше. А Кока, по всей видимости, уже там.

Неужели мы наконец-то вернемся домой? От этой мысли стало одновременно и тепло, и страшно. Мы пробыли в Эорине почти три месяца! Когда попали сюда, была поздняя весна, а сейчас близится осень. Вот тебе и летние каникулы! Бедные родители! Что мы им скажем, я пока так и не придумал. Они ведь могут и не поверить в историю про параллельный мир. То есть про перпендикулярный. Ну ничего, Васян что-нибудь сочинит. Наверняка в его предприимчивой голове уже сложился план, как объяснить наше трехмесячное отсутствие, а заодно и как извлечь из Эорина материальную выгоду.

— Уже придумал способ заработать на других мирах? — спросил я друга.

— Придумал. Для начала мечи и кольчуги толкиенюгам пихнем. Они за твою железку или за жориковский фламберг любую сумму выложат.

— Лично я меч продавать не собираюсь, — огорчил я друга.

— Как знаешь. И без твоего клинка у нас барахла хватит, чтобы начальный капитал поднять. А потом, как бизнес наладится, такие дела проворачивать будем!

— Я думал, ты что-нибудь покруче придумаешь.

— А это еще не все. У нас ведь есть Кабан Пятак.

— И что? — спросил Жорик.

— Как — что? С собой его возьмем!

— Зачем? — удивился я. — Москву разрушить?

— Не, Москва пускай стоит. В зоопарк продадим.

— Он ни в один вольер не поместится.

— Тогда в цирк!

— Да и в цирк его фиг впихнешь, — сказал Жорик. — И вообще, как ты им объяснишь, откуда у нас кабан-переросток?

— Не вопрос! Уж я объясню. Например, скажем, что из Чернобыля привезли.

— Ну-ну. — Я покачал головой. — Он в овраг-то хоть влезет?

— Пессимисты вы, — проворчал Васян. — Впихнем!

* * *

— Ну и где твой Кока?! — недовольно осведомился Стольник.

— Почему это мой? — машинально переспросил я.

Васян неопределенно махнул рукой. Он был раздосадован тем, что Хрюша наотрез отказался спускаться в овраг. Ни команды, ни уговоры не действовали. Словно для кабана существовал невидимый барьер. Вот Васян и психовал. Меня же гораздо сильнее расстроило и насторожило отсутствие Коки.

Мы излазили весь овраг, обошли окрестности. И не обнаружили ни Коки, ни следов его пребывания. Зябба и Ника, как авторитетные следопыты, заявили, что тут вообще уже давно никого не было.

Что же произошло? Ведь Кока обещал быть здесь заблаговременно.

Мы решили подождать до открытия портала, вдруг появится.

Времени было что-то около двенадцати. До «окна» оставалось приблизительно два часа.

Это хорошо. Можно будет расстаться не второпях, а попрощаться, как и следует прощаться с настоящими друзьями. Я подумал, что, вероятно, вижу их в последний раз, и от этого на душе стало невыносимо тоскливо. Как я ненавижу расставания!

— Зябба, ты теперь куда двинешь? — спросил Васян.

— В Гадюшник, там пиво, девки и драки.

— А ты, Борода?

— Мне все равно, лишь бы были драки, пиво и девки.

— Так и тебе тогда в Гадюшник! — прыснул Стольник.

— Не, там девки не те.

— Ниче-то ты в бабах не понимаешь, бородатый, — обиделся орк.

Далее последовал пятнадцатиминутный спор о представительницах прекрасного пола. Когда орк с гномом заткнулись, я спросил:

— А ты, Ника, в Стронгхолд к дедушке?

— Вот еще! Я с вами, в ваш мир.

— Чего?! — одновременно вскричали Васян, Жорик и я.

— Хочу посмотреть, — невинно отозвалась внучка волшебника. — Такое приключение!

С полчаса мы уговаривали Нику, обещали, что вернемся, что возьмем ее в следующий раз, напоминали, что дедушка надает ей по шее. В конце концов она все-таки вняла голосу разума.

На прощанье девчонка крепко обняла нас всех (Жорика только попыталась), а потом отвела меня в сторонку и грустно сказала:

— Жаль, что ты уходишь, Убийца Драконов и Укротитель Кабанов!

Я хотел ответить что-нибудь соответствующее моменту, но она не дала мне и рта раскрыть. Поднялась на цыпочки, обняла и поцеловала в губы. Во дает! Совсем обнаглела. Раньше только в щеку целовала, а сейчас, я и глазом моргнуть не успел, она уже язык мне в рот засунула. У меня от такого аж все поднялось… в том числе и настроение. На миг даже возвращаться домой расхотелось. Я со всей возможной деликатностью высвободился, а то французский поцелуй грозил затянуться надолго. Ника неохотно выпустила меня из объятий.

Хорошо, что остальные этой сцены не заметили.

Или сделали вид, что не заметили?..

* * *

Поскольку часов у нас не было и мы могли определять время лишь по солнцу, то есть весьма приблизительно, пришлось, как дуракам, усесться прямо в центре оврага и ждать, пока откроется портал. Хрюша топтался в окрестной роще — было слышно, как ломаются ветки, а Зябба, Дитер и Ника сидели на краю оврага и наблюдали за нами. Всем троим было очень интересно посмотреть, как мы исчезнем.

А мы всё не исчезали. Прошло уже больше часа, сидеть до смерти надоело. Еще больше надоели анекдоты Васяна, которые тот рассказывал, дабы скрасить ожидание. Ничего не происходило! Портал не функционировал. Прошел еще час, потом еще…

Ника с Зяббой уже успели поохотиться — подстрелили трех рябчиков. А мы, как идиоты, все сидели на дне оврага. Еще через час Зябба с Дитером начали подсмеиваться над нами. Потом орк стал поджаривать рябчиков на костре, а Ника — кормить Хрюшу.

Первым не выдержал Пухлый.

— Киньте кусочек рябчика, — взмолился он.

* * *

Дело близилось к вечеру, а портал все не собирался открываться.

— Я же говорил, что шлифтастый нам лапшу на уши вешает, — вспыхнул Васян.

— Может, он просто ошибся в расчетах? — предположил Жорик, уплетая остатки рябчика.

— Да как он мог ошибиться? — возразил я. — У него в голове мозгов больше, чем у нас всех вместе взятых. Плюс аппаратура мира, который опережает наш на сто лет!

— Аппаратура могла и глюкануть, — изрек Жорик тоном философа. — Людям свойственно ошибаться, пусть они хоть на двести лет опережают нас в развитии, а приборам, которые сделали люди, свойственно глючить… Вы точно помните, что он говорил — сорок пять дней?

— Он сказал: тысяча восемьдесят два часа, — это я точно помню! Васян, ну-ка раздели на двадцать четыре.

— Я тебе математик, что ли? Без калькулятора я два на два не умножу.

— Жорик, посчитай хоть ты, я уже пробовал — сорок пять дней получается.

Пухлый поскреб затылок.

— Сейчас попробую столбиком разделить. — Он взял палочку и начал чертить на дне оврага цифры. В конце концов, у него получилась такая же математика, как и у меня, — сорок пять дней и чуть меньше часа. Значит, все верно — именно сорок пять дней прошло с момента расставания с Кокой. «Окно» должно было открыться сегодня.

На всякий случай мы решили обождать в овраге до завтра. Прямо там и заночевали.

За ночь портал не открылся, утром тоже. Надо было что-то решать. Либо ждать здесь неизвестно сколько, либо ехать в Стронгхолд, искать там Коку и выяснять, в чем дело. Поскольку у нас имелся Хрюша, на котором можно было добраться до города орков в три-четыре раз быстрее, мы остановились на последнем варианте.

* * *

Кабан летел как стрела. Все живое стремилось убраться с его пути. Напуганные птицы слетали с деревьев и уносились прочь. Хлопанье крыльев напомнило мне о голубиной почте, рука скользнула в карман за кольцом. Давненько мы не получали известий от Изольды…

Кольцо красовалось на пальце, но голубей не наблюдалось. Неужели Хрюша всех распугал?

Мы пронеслись немного северней Валориона. Весь экипаж, кроме Жорика, упрашивал меня заглянуть к эльфам на огонек и проделать с Валорионом то же, что мы устроили в Лилалиндэле. Но я не поддался. Ушастые, конечно, заслужили, чтобы их столицу сровняли с землей. Но мало ли что может произойти в процессе? Вдруг шальная стрела найдет дорогу сквозь нашу баррикаду и воткнется Жорику в пятую точку? А если на сей раз пострадает не задница?

Была и еще одна причина. Хрюша в порыве неукротимого бешенства мог стать неуправляемым и разнести не только эльфийские архитектурные шедевры, но и столовую Изольды. Еще не хватало, чтобы храбрая партизанка погибла под копытами нашего танка.

Поэтому я, как наиболее здравомыслящий, а Жорик, как наименее кровожадный, были против. А раз я Укротитель Кабанов, значит, решающий голос за мной.

Ника, конечно, смотрела на меня как на предателя и труса. Но дулась она недолго. Потому что предстояло очередное приключение.

— Скоро кладбище будет, — сообщил Дитер.

— Какое кладбище? — спросил я.

— То самое, где зомбяков полно, — ответил гном. — На котором наш хлюпик помочиться додумался, когда мы из Валориона драпали.

Ника удивленно уставилась на Васяна:

— Ты осмелился справить нужду на неупокоенном кладбище?

— Осмелился, осмелился, — подтвердил Дитер. — Я его после этого уважать начал. Молодец, хлюпик! Не побоялся, что зомбяк его за яйца схватит.

— Я думала, у нас только Убийца Драконов такой смельчак! — похвалила Ника.

Стольник гордо надулся — прямо индюк, а мне стало как-то даже неприятно, что кто-то посягает на мои лавры.

— А сможешь еще раз так сделать? — спросила Ника.

Гордую улыбку с лица Васяна как рукой сняло.

— Э-э-э… вообще-то…

— Да, точно, давай на бис! — воодушевился Дитер.

А Зябба хлопнул Стольника по плечу (отчего тот чуть не слетел с кабана) и сказал:

— Давай, шибздик! Такого еще никто не делал… дважды. Обычно после первого раза упыри разрывают на куски. Сделай это, и о тебе сложат легенды!

— Ну… разве что если не слезая с Кабана Пятака, — промямлил Васян. — И девчонка пусть отвернется.

— Э, нет, я такое зрелище не пропущу!

— Так не пойдет! — запротестовал Василий. — Я стесняюсь!

— Да я не на тебя, а на зомби буду смотреть, — пообещала Ника.

А Зябба пробасил:

— Снимай портки, шибздик! Потеха будет! Надо же, прямо с кабана! Такого точно еще никто не делал!

Однако чем ближе мы приближались к заброшенному кладбищу, тем меньше решимости выражало лицо нашего героя. И когда кабан доскакал до могил, Васян наотрез отказался позабавить публику.

— Я вам не клоун! — возмутился он. — И вообще — это вандализм! Я тогда не знал, что там кладбище, темно было.

Ника разочарованно бросила:

— Я думала, ты смелый, а ты и в подметки Убийце Драконов не годишься.

Васян, надувшись, уселся к нам спиной. А я смотрел на поросшие травой могилы, на потрескавшиеся надгробия и вспоминал, как несся в ту ночь сквозь кусты, как потерялся и как мне было тогда страшно.

* * *

Солнце еще не ушло за горизонт, а мы уже находились в окрестностях Стронгхолда. Хрюша так разогнался, что я уж подумывал начать притормаживать его заранее. Неизвестно ведь, какой у него тормозной путь. Тем более неизвестно, что крепче: знаменитая стена Гадюшника или Хрюшина голова.

Но, оказывается, волновался я напрасно. До Стронгхолда было еще километров десять, когда где-то далеко за спиной раздался дикий рев. Копыта уперлись в землю, кабан притормозил, навострил уши.

— Что это?! — вопросил Васян.

— Самка! — лаконично ответил орк.

Рев повторился. Хрюша развернулся и двинулся назад. Я потянул его за ухо, пытаясь развернуть в нужном нам направлении. Не тут-то было! Я ему чуть ухо не оторвал — никакого результата.

Вот черт! Придется десантироваться! А Хрюша уже набрал приличную скорость. Слезать с кабана и залезать на него мы уже давно приноровились. Но одно дело, когда он спокойно стоит на месте, и совсем другое — когда летит, окрыленный любовью!

Единственное, что пришло мне на ум, — надо выбрать кусты помягче.

Ника прыгнула первая. За ней Зябба. Потом Дитер и Васян. А мы с Пухлым все не решались.

— Боишься? — спросил Жорик.

— А то!

— И я боюсь!

Еще бы! Кабан несется, как скоростной поезд! В ушах свистит, земля мелькает. Расшибиться в лепешку в результате неудачного падения — не самая лучшая перспектива.

Даже когда я прыгал с парашютом, который Пришибленный на коленке смастерил, и то так не боялся. Но, как говорят орки, трус не тот — кто боится, а тот — кто не может послать свой страх.

— Васян же прыгнул, чем мы хуже?! — сказал я и сиганул вниз.

Приземлился я довольно удачно: прямо в заросли лопуха.

Ощупал руки и ноги. Вроде кости целы. Немного ушиб локоть, но это пустяк.

Поднялся. Ко мне уже спешил Жора. Вид у него был помятый, зато на лице — выражение героя.

Мы похромали на юг. Сбиться с пути было невозможно — кабан оставил глубокую колею.

Через пару минут встретили друзей. Все обошлось, никто в лепешку не расшибся.

Жорик показал Васяну большой палец:

— Орел!

— А что? — не понял тот.

— Ты без раздумий с Пятачка спрыгнул, а мы — еле решились.

— Я не прыгал, — признался Стольник.

— Как не прыгал?

— Упал. Зацепился за бороду гнома и упал. Хорошо еще, что удачно.

Не успели мы рассмеяться, как мне на плечо спустился голубь. К лапке был привязан свернутый клочок пергамента.

Ну-ка, интересно, кто нам весточку прислал: Изольда или Ариэль?

Видок у птицы был запыхавшийся. До меня дошло: бедняга летел за кабаном от Валориона, может, даже из Лареции — смотря кто отправитель. А у Хрюши скорость, видать, покруче будет.

Я развернул письмо и прочел первую строчку:

«Товарищи, я призываю вас к бдительности! — Так, понятно. Я стал читать дальше: — Эльфы очень злы! Они собираются со всех уголков эльфийского королевства и готовят поход на Стронгхолд. Неделю назад в Валорион прибыло несколько полков ларецианских рыцарей. Руководит ими некий сэр Джастин — человек с ожогами на лице, который ненавидит орков. Вместе с рыцарями пришли два инженера.

Эльфы рубят лес и под руководством ларецианских конструкторов строят какие-то машины. Чувствую сердцем, нелегко придется нашим зеленокожим товарищам.

Еще одна новость. Недавно какие-то неожиданные союзники изловчились оседлать дикого зверя и уничтожили эльфийский город Лилалиндэл. Среди них был замечен орк. Это стало последней каплей, и вчера объединенная армия эльфов и ларецианских рыцарей выступила. Если вы в Стронгхолде, то бегите оттуда немедленно, если нет, то ни при каких обстоятельствах не суйтесь в город орков!».

— Офигеть! — вскричал Васян. — Эльфы хотят Стронгхолд штурмовать!

— Вот здорово! — обрадовалась Ника. — Надо спешить туда! Будем оборонять город. Вот это приключение!

— Ушастики пупки надорвут! — ощерился Зябба.

Я прикинул:

— Вчера выступили. Выходит, мы их опережаем, где-то на два дня.

— Офигеть! — повторил Стольник. — То, что мы их город разгромили, стало последней каплей!

— Но как в Валорионе про это узнать успели? — поразился я. — Всего два дня прошло, как мы в Лилалиндэле «повеселились», а они еще вчера выступили!

— Ты думаешь, только Изольда тут голубиной почтой пользуется? — невесело улыбнулся Васян. — Кольцо ей кто подарил?

— Она говорила, какой-то знатный эльф, — припомнил я, понимая, куда клонит друг.

— Если они делают такие презенты за добавку борща, значит, эти кольца здесь не редкость. Тут у них голуби вместо e-mail.

— Мы накосячили, а у орков теперь проблемы, — сокрушенно произнес Жорик.

— Да эльфы испокон веков на них зубы точат, — махнул рукой Стольник. — Они и так войной на Гадюшник идти собирались, ну а то, что мы разнесли Лилалиндэл, их только подстегнуло.

— В любом случае Кока в Стронгхолде, и нам придется идти туда наперекор предостережению Изольды, — сказал я. Затем повернулся к Зяббе и продолжил: — Если уж мы пропустили «окно» и придется ждать следующего, то постараемся помочь вам защитить город.

Орк ухмыльнулся:

— Вы, конечно, парни дохлые… но башковитые. Польза от вас будет.

— Клянусь наковальней дедушки, я тоже подсоблю! — пообещал Дитер.

— Ну, бородатый, мы с тобой всех ушастиков раком поставим!

* * *

Через два часа мы вышли на гигантское, расчищенное от леса плато, простирающееся перед Стронгхолдом. Дитер уважительно присвистнул, глядя на городскую стену, похвалился: «Наша работа!» А Жорика чуть не стошнило, когда мы подошли к городу и он увидел эльфийские головы на воротах.

— Между прочим, Пухлый, мне пришлось за одной такой слазать, чтобы потом волшебник смог тебя найти, — гордо сообщил Васян.

Жора что-то промычал, стараясь вверх не смотреть.

Внутри все было как всегда.

— Смотри, Петька, орчата дерутся! — Пухлый задергал меня за рукав, только мы вошли в ворота.

— Они каждый день дерутся.

— О! Прикольно он его башкой в землю тыкает! — восхитился Стольник. — Давай поглядим.

— Поверьте, вы тут этого еще насмотритесь. А может, и поучаствуете.

— Вот здорово, — порадовалась Ника.

* * *

Перво-наперво надо было сделать две вещи. Предупредить орков о том, что ушастые вышли на тропу войны, и найти Коку.

Зябба пошел решать первый вопрос. А мы впятером отправились на поиски ботаника. Кока с Мерриором могли быть либо у Пришибленного в пещере, либо в «Яме» — самом приличном постоялом дворе в городе. Поскольку «Яма» была ближе, я повел друзей туда.

Я прожил в Стронгхолде почти месяц, поэтому смело взял на себя роль гида, по пути объясняя друзьям, что тут, где и как. Встречные орки косились на нас с недоумением, а при виде Жорика так и вообще чуть ли не облизывались. Но потом узнавали меня, кричали радостные приветствия, некоторые (с кем довелось выпить или подраться) даже подходили, хлопали по плечу, пожимали руки.

Ну вот и старая добрая «Яма»! Как я по ней соскучился! Запах кабанятины, дубовые столы, море пива, официантки, при виде которых нормальный человек может наложить в штаны.

Навстречу выкатился седой татуированный старикан.

— Это Карзук, Зяббин папаша и по совместительству хозяин заведения, — шепнул я друзьям.

— Ух! Сколько бледнопузых! А, это ты? — Старый орк узнал меня. — Ну а где мой оболтус шляется?

— В городе, — ответил я.

Карзук показал на нашу компанию:

— А это че, все кореша моего дебильного сыночка? Ух ты! Да тут и гном! Бородатые к нам не часто забредают.

— Лучше пива налей, старый! Клянусь Бомбуром Косолапым, у меня в горле сухо, как в Семарийской пустыне!

— Пива, говоришь. Это по-нашему! Первая кружка за счет заведения.

— Жаль, что не первая бочка, — расстроился Дитер.

— Пиво потом, — осадил я гнома. — Послушай, Карзук, мы ищем тощего бледнопузого…

— Бледнопузые… хе-хе… все тощие, — перебил орк. Потом посмотрел на Жорика и добавил: — Почти.

— Этот отличается тем, что умудрился напялить на морду стекла, — пояснил Васян.

— А-а… тот, который притащился в компании Пришибленного и старого пердуна с козой?

— На себя посмотри, чучело! — взвилась Ника.

Карзук удивленно глянул на девчонку, словно только что ее заметил:

— Это че за малявка? Будешь вякать, окажешься вон там. — Зеленый палец указал на жаровню, над которой двое орков крутили вертел со свиной тушей.

— А ты будешь вякать, в башке лишняя дырка появится, — огрызнулась Ника.

Я быстро схватил девчонку за руки, пока она не вытащила арбалет, и успокаивающе зашептал:

— Не горячись, это всего лишь старый сумасшедший орк.

— А козочка с норовом. — Карзук поцокал языком.

— Будешь плохо говорить про деду, он тебя в жабу превратит.

— Правда? А в большую?

— В маленькую, — фыркнула Ника.

— А в большую сможет?

— И в большую сможет!

— Зашибенно! Лет через пять, когда мои оболтусы созреют, чтобы на них «Яму» оставить, приводи своего деда, пускай превращает!

Клянусь, я не уловил в голосе орка и тени сарказма! А Зяббин папаша-то и впрямь душевнобольной!

— Буду прыгать, квакать, мух жрать… и комаров, — мечтательно протянул орк. — Вот это житуха… Хе-хе! А еще можно…

— Карзук, — прервал я мечтания зеленого старикана. — Мы вообще-то спрашивали, где искать бледнопузого.

— А-а… стеклянноглазый. Он, наверное, у Пришибленного.

— Пойдемте, — обратился я к друзьям. — Эй, а где Дитер?

— Да вон он, пиво сосет. — Васян махнул в сторону барной стойки.

За время разговора гном уже успел прикончить не только халявную кружку, но и еще три, которые честно купил. Денег у него было много (тех самых, что он выиграл у караванных охранников в армрестлинг), и сидеть он мог еще долго.

— Пойдем, Дитер.

Гном залпом осушил кружку, вытер бороду и неохотно засеменил к нам.

— Слушай, Петька, — сказал Жорик, — может, мы с Дитером тут пока посидим, а вы сами сходите? А то что-то у меня ноги болят.

Договорив, Пухлый бросил взгляд в сторону свиной туши, истекающей ароматным жиром. Понятно. Ладно, пускай повеселятся. В конце концов, без Жорика, который и двух шагов не может пройти, чтобы не запыхаться, и коротконогого гнома мы управимся быстрей.

Я взял с Дитера клятвенное обещание, что он не напьется, не будет задираться с местными, и последит, чтобы Жору не съел какой-нибудь голодный орк. Только после этого мы направились в пещеру к Убаргу.

* * *

Кока сидел прямо на земле перед входом в пещеру Пришибленного и что-то смотрел в суперкомпьютере.

При виде нас он отложил комп и радостно замахал рукой.

Нике до нашего разговора дела не было, и она направилась в пещеру к Убаргу, чтобы отыскать дедушку.

— Ты там заблудишься! — крикнул я ей вдогонку.

Внучка волшебника была все еще злой после перепалки с Карзуком, поэтому ответила резко:

— Это ты в своих соплях заблудишься, Убийца Драконов. А я в этих пещерах уже была. Я в прошлом году с дедой у дяди Убарга гостила.

Ника скрылась в каменном тоннеле.

— Ну что, нашли своего друга? — с неподдельным любопытством спросил Кока.

— Друга-то нашли, а вот портал твой что-то не открылся, — проговорил Васян с такой интонацией, будто обвинял Коку в шарлатанстве.

— Конечно, не открылся. Еще рано.

— Как это — рано?! — воскликнул я. — Ты что, в расчетах ошибся?

В Кокиных глазах промелькнуло удивление:

— Расчеты делал не я, а навигатор, а он не ошибается.

— А почему тогда портал не открылся?!

Ботаник посмотрел на таймер:

— Говорю же, потому что еще рано.

— Ты ведь сам сказал, что у нас сорок пять дней!

— Я?.. — изумился Кока. — Я не говорил ничего про сорок пять дней.

— Ну, тысяча восемьдесят два часа! Какая разница?! В твоем же суперкомпьютере калькулятор, поди, есть. Раздели — получишь сорок пять дней.

— Мне не нужен калькулятор для таких элементарных арифметических действий, — сказал ботаник с легкой гордостью в голосе. А потом призадумался и вдруг как хлопнет себя по лбу.

— Вы что, на двадцать четыре делили?!

— А надо было на сколько?! — зло бросил Васян. — Естественно, на двадцать четыре!

— Это естественно для Земли, — пояснил Кока. — А Эорин — перпендикулярный мир, с кардинальными отличиями. Здесь сутки длятся около двадцати часов.

Мы остолбенели.

— Прошло уже сорок семь дней, — продолжал Кока. — На двадцать сможете умножить? Ладно, не важно. — Он снова кинул взгляд на таймер. — До открытия портала осталось еще сто сорок два часа и шестнадцать минут. То есть семь эоринских дней.

Я долго не мог прийти в себя. Вот это да! Значит, портал откроется только через неделю! А мы спешили, как идиоты! Но откуда мы могли знать, что тут в сутках двадцать часов! Часы в Эорине только песочные, а время в основном определяют по положению солнца.

Впрочем, у меня ведь частенько было такое чувство, будто дни пролетают слишком быстро, особенно когда мы только сюда попали и я еще не успел адаптироваться. Ну и ну!

— Ты тоже молодец, — произнес Васян, укоризненно глядя на Коку. — Не мог сразу сказать.

— Я думал, вы знаете. В брошюре, которую я вам давал почитать, написано, что все перпендикулярные миры отличаются друг от друга скоростью вращения вокруг своей оси. Отсюда и отличие в длине суток.

— Значит, целая неделя, — сказал я. — Надо быстрее выдвигаться к оврагу, пока эльфы не осадили Стронгхолд.

В этот момент из зева пещеры показался Мерриор вместе с Никой, которая висла у него на шее и все норовила чмокнуть в морщинистую щеку.

— Ну хватить, стрекоза, хватить! — отбивался волшебник. — Че енто вы там про ельпов говорили?

Мерриор хоть и старый, а на слух не жалуется, подметил я. Васян пояснил:

— Ушастые Стронгхолд штурмовать собрались.

— Енто с какого перепугу?

— Злятся из-за Лилалиндэла.

— А с Лилалиндэлом чаво не так?

— Его больше нет! — с деланой скорбью проронил Стольник.

Волшебник поднял бровь. Внучка очень красочно и в подробностях пересказала ему все про эту часть нашего путешествия.

— Да, дела-а — протянул Мерриор. — Свинтуса оседлали, Лилалиндэл похерили, ну прям герои. Выходит, ельпы совсем осерчали?

— Вот именно, — сказал я. — Поэтому надо двигать, пока они сюда не заявились.

— Не надо, — таинственно улыбнулся Кока. — Это совсем не обязательно.

Мы втроем уставились на него, ожидая продолжения.

— У меня для вас хорошая новость! — провозгласил Кока. — Я обнаружил еще один портал.

— Где?! — выпалили мы с Васяном одновременно.

— В пещерах. — Кока махнул в сторону жилища Убарга.

— Я думал, тут только одна пещера, — удивился Стольник.

— Там настоящий лабиринт, почти как у гномов, — объяснил Кока. — Хотя, Убарг говорил, тут раньше тоже гномы жили. Общая протяженность тоннелей под Драконьим Горбом — около трех километров. В центре есть большое подземное озеро. Я на него случайно наткнулся, когда исследовал пещеры. Вот там и находится портал.

— Прямо в озере? — недоверчиво спросил Васян.

— Прямо в озере.

— Ты что, искупаться решил?

— Нет, я в воду не залезал, она холодная — двенадцать градусов по Цельсию. Навигатор может обнаружить портал на расстоянии ста метров. Он недалеко от берега.

И тут я вспомнил легенду, которую поведал мне Зябба. Про невидимого демона в озере, который слопал нескольких гномов. Вероятно, никто их не съел — просто гномы попали в другие миры! А страшным «демоном»… оказался портал.

Я рассказал эту историю друзьям.

— А сюда через этот портал никто не попадал? — полюбопытствовал Васян.

— Может, и попадал, — согласился Кока. — А потом заблудился в пещерах. Я же говорю, там лабиринт. Если бы у меня не было прибора ночного видения и суперкомпьютера, я бы и сам заблудился.

— Ты хочешь сказать, что через этот портал мы можем попасть домой? — спросил я самое главное.

— Да.

— Погоди-ка, — произнес Стольник. — Тот, который в овраге, откроется через семь дней, а этот когда?

— Все порталы мира всегда открываются одновременно, — объяснил Кока.

— Выходит, нам всего-то надо подождать неделю, пока откроется «окно», и — прощай, Эорин! Здравствуй, дом! — резюмировал я.

Кока кивнул.

— Что ж, пойдем в «Яму», снимем комнаты и будем ждать.

Мерриор, Ника и Кока отправились в пещеру к Убаргу, а мы с Василием — в трактир.

* * *

Первое, что насторожило, когда мы подошли к «Яме», — входная дверь была сорвана с петель.

Внутри оказалось еще круче.

Пол был усеян битым стеклом и обломками мебели, тут и там алели лужицы крови. Пьяный вдрабадан Дитер с фингалом под глазом сидел на груде обломков и хрипло пел, периодически икая и отрыгивая:

…Бейте по почкам… ик… бейте по роже, Бейте бутылкой между глаз. Нет ничего доброй драки дороже, Вперед ногами… ик… вынесут вас…

Борода гнома была всклокочена, а костяшки кулаков — сбиты в кровь. Я заозирался в поисках Жорика. Пухлый обнаружился под разрушенной барной стойкой. Он пребывал в бессознательном состоянии. Рядом валялись два вырубленных орка.

Навстречу вышел Карзук. Вид у него был озабоченный.

— Кто за все это будет платить? — поинтересовался старый орк.

— Наш волшебник тебя бесплатно в жабу превратит, — брякнул Васян.

— Договорились! — быстро сказал Карзук, словно боялся, что мы передумаем.

— Что здесь произошло? — строго спросил я Дитера.

Гном медленно повернул голову, уставился на меня мутными глазами. Мне пришлось подождать, пока до него дойдет смысл вопроса.

— Усе… ик… хорошо! — наконец отозвался он. — Усе… как ты просил… Жирного не схарчили. Я… ик… не напился. И с орками не задирался. Они… ик… сами ко мне привязались.

Я оставил Дитера в покое. Спорить бесполезно. Пошел приводить в чувства Жорика. Это удалось не сразу. Под обоими глазами темнели кровоподтеки, из носа сочилась юшка. Но, когда Пухлый очнулся, его взор светился от счастья.

— Меня приняли за тролля! — похвастался он. — А потом мы с Дитером им показали! Я и не думал, что драться так прикольно.

В этот момент в дверной проем ввалились Зябба и Зуб. Следом с трудом протиснулся Агырр. Мне показалось, что за время нашего отсутствия он стал еще амбальнее. Свой панковский ирокез он зачем-то сбрил, и пламя от трактирного очага зловеще отсвечивало на громадной лысой башке.

— Веселитесь без нас?! — сказал Зябба, окинув взглядом то, что осталось от первого этажа «Ямы».

Зуб подошел, закинул тяжелую руку на мое плечо. Затем повернулся к Зяббе:

— Говоришь, картинок уже нет? Ща я ему харю чуток разукрашу!

Блин! Я уже сам про эти фотографии забыл, а он все помнит. Похоже, сейчас я буду валяться на месте Жоры, и уже он будет приводить меня в чувства.

Но все обошлось. Оказывается, Зуб шутил. Он обрадовался мне как старому доброму другу.

Сидя на обломках, мы пили пиво. Зябба рассказывал про наши похождения, а Васян и Дитер то и дело встревали, поправляя и дополняя орка. Агырр с Зубом слушали историю с неподдельным интересом, постоянно переспрашивали, одобрительно кивали, а когда Зябба рассказал, как я оседлал кабана, Зуб пожал мне руку.

После пятой кружки я поднялся на второй этаж, отыскал свободную комнату и лег спать.

Но заснуть долго не получалось — мешал стук молотка. Лишь на следующий день я узнал, что Карзук заставил Жорика чинить входную дверь.

* * *

Мы встали засветло. Дело в том, что вчера Зябба поставил на уши весь город. Орки начали готовиться к встрече «гостей».

Мы втроем решили, что всю неделю будем помогать оркам оборонять крепость, чем только сможем. А когда откроется портал, уйдем. Я очень надеялся, что за это время эльфы будут разбиты или хотя бы отступят. Уходить, бросая орков в беде, не хотелось. Конечно, наша помощь — это капля в море, но я не мог представить, что Зябба ушел бы, если бы нам грозила опасность. Остается уповать на то, что за неделю война закончится.

Кока, таинственно улыбаясь, сказал, что они с Убаргом тоже кое-что приготовят. Зная Коку и Пришибленного, я даже боялся предположить, что это будет. Одно могу сказать: эльфам оно не понравится.

Никогда за всю свою жизнь я так не вкалывал.

С утра и до самого вечера я, Васян и Жорик носили из оружейной лавки «Крушилово» всевозможное оружие на городскую стену. Под вечер у меня отваливались почки, гудели ноги и скрипел позвоночник. Жора со Стольником кряхтели и клялись, что порвут ушастых только за то, что нам сегодня пришлось пережить. Зато как я спал!

* * *

Меня разбудил монотонный низкий рокот непонятного происхождения. Было в нем что-то зловещее и одновременно притягательное. Звук шел откуда-то снаружи, и от него резонировали стены.

Я выглянул в окно. Небо было серым, каким оно бывает перед рассветом, а воздух холодным и чистым. За окном, в утреннем сумраке, сновали темные фигуры орков, раздавались бранные крики. Странно. Вставать спозаранку совсем не в их традициях. Неужто штурм начался?

Я вышел в коридор. Из-за двери соседней комнаты показалась заспанная физиономия Васяна.

— Что это за гул? — зевая, спросил он.

— Спроси что полегче.

— А орки чего так разорались?

— Может, эльфы уже приперлись? Пойдем поглядим…

На улице было еще темновато. Рокот шел откуда-то издалека, кажется, из-за внешней стены города.

Мимо, с факелом в руках, пробежал какой-то орк, на ходу бросив:

— Сраные ушастики!

Эта фраза развеяла все сомнения.

— Началось, — протирая глаза, сказал Васян.

* * *

Мы вышли на главную улицу и двинулись в сторону городской стены, туда, куда побежал орк. По пути встретили еще несколько зеленых. Они ругались, на все лады выражая одну и ту же мысль: «Только долбаные эльфы могут додуматься начать войну в такую рань!».

Кто-то дернул меня за плечо. Я обернулся и увидел Коку. Он выглядел как обычно: на морде — очки, за спиной — рюкзак. Только глаза под очками были непривычно тревожными.

— Что это за грохот? — спросил я у Коки. Мы уже привыкли, что он знает ответы на все вопросы. Но тут он нас удивил. Растерянно пожал плечами и предложил подняться на стену.

По бокам ворот возвышались две сторожевые башни. У подножия восточной мы встретили Зяббу с Дитером и вместе с ними поднялись наверх.

С пятнадцатиметровой высоты в лучах восходящего солнца нам открылся прекрасный вид на плато, простирающееся перед городом.

— М-да… — многозначительно сказал Васян.

Положение было серьезное. Половина плато уже была заполнена ровными квадратами полков, а из леса темной змеей выползали все новые и новые шеренги.

Теперь я понял, что это за рокот. Дробь сотен боевых барабанов.

Зябба удивленно крякнул. Похоже, он никогда не видел столько эльфов сразу. Дитер почесал бороду и нервно забарабанил пальцами по каменному парапету. Да уж, тут было отчего занервничать.

Кока порылся в рюкзаке, вытащил бинокль. Наверное, минут пять пристально всматривался вдаль.

— Дай позырить, — не выдержал Васян.

Кока неохотно отдал бинокль.

— Там и эльфы, и люди, — сообщил Стольник.

— Баронские войска, про которые говорил лекарь и предупреждала Изольда, — сказал я.

— Но эльфов больше. Точно, со всех уголков королевства подтянулись. Повариха была права — нелегко нам придется. Кстати, Петро, ты бы надел кольцо, вдруг от нее весточка придет, сейчас не помешает любая информация.

Это верно. Я надел кольцо. Хорошо, что над Стронгхолдом дикие голуби летают нечасто. Потому что орчата их из рогаток сбивают.

— А может, и от Ариэль что-нибудь придет, — с надеждой добавил Васян.

— «Письмо в постель не положишь!» — передразнил я друга. Стольник проигнорировал шпильку. Я взял у него бинокль.

Первой шла пехота. Эльфы, вооруженные мечами и длинными луками, одетые в легкие доспехи. Каждый десятый молотил в барабан, висевший на груди. За пехотинцами гордо и неторопливо, словно на параде, выезжала легкая эльфийская конница.

А с левого фланга наступали баронские войска. Эти были облачены в полный доспех и прикрывались длинными прямоугольными щитами. Двигались они грузно, очень медленно, как и положено людям, несущим на себе не один килограмм железа. Солдаты катили осадные башни и штурмовые мосты, сбитые из крепких бревен, обшитые сталью.

Рокот барабанов смолк, и стало слышно конское ржание, грохот сапог, скрип осадных машин. Над ровными шеренгами союзников колыхались цветастые стяги. У атремцев — красно-черные, у эльфийских лучников — зеленые, у конницы — золотистые.

— А у вас знамени нет, что ли? — спросил Стольник у Зяббы.

— Зачем нам эти тряпки. Это ушастики с барончиками без них не могут — надо же чем-то сопли подтирать.

* * *

Около часа мы наблюдали за тем, как вражеская армия выползает на плато. Затем они начали разбивать палатки, разводить костры, устанавливать артиллерию, состоящую из катапульт и баллист, на ударные позиции.

Зябба хмыкнул:

— Вот хитрозадые ушастики! Знают, где палатки ставить. Даже Агырр дотуда камень не добросит!

«И не только камень, — подумал я, — тут и из арбалета не достать».

— Похоже, они делают ставку на длительную осаду, — заметил Васян.

— Нет, — возразил Кока. — Такую армию тяжело будет долго кормить, я уверен, скоро они начнут штурм.

— Сколько их, как думаешь? — спросил я.

— Сложно сказать. Тысяч десять, не меньше.

— А нас? — обратился я к Зяббе.

— Две тыщи, — ответил орк.

— Не густо. Две тысячи против десяти.

— Пусть хоть против двадцати, все равно мы надерем эльфам задницы! — убежденно сказал Зябба. — О прочности стены Гадюшника уже сложили не одну легенду!

— Стена-то мощная, вот только… — протянул Кока.

— Что — только? — насторожился Васян.

— Ее давно не реставрировали. Пара-тройка веков может разрушить стену не хуже любого тарана.

— Думай, что говоришь, задохлик, — возмутился Дитер. — Эту стену гномы строили!

Кока возражать не стал — то, что с гномами спорить бесполезно, наверное, известно во всех мирах.

Я кинул взгляд на легендарную стену. Могу заявить с полной уверенностью: какой бы колоссальной ни была армия противника, ее ждет достойный прием. Ведь не зря же весь Стронгхолд вчера целый день вкалывал.

На широком гребне стены стояли корзины с камнями разной величины. Некоторые размером с куриное яйцо, а некоторые — с крупный арбуз. Не позавидуешь тому эльфу, на чью голову свалится такой камешек. Еще тут лежали колчаны с арбалетными болтами, метательные топоры, короткие копья, напоминавшие пилумы римских легионеров, жерди со стальными крючьями — чтобы сбрасывать штурмовые лестницы. Стояли котлы с маслом. К парапету были прислонены щиты, сбитые из толстых досок. Если эльфы начнут обстрел, будет за чем укрыться.

В общем, еще посмотрим, чья возьмет.

Мы стали рассматривать, чем располагает противник, постоянно споря из-за бинокля. В конце концов Коке надоели пререкания, и он разделил бинокль (который оказался разборным) на две части. Получились две подзорные трубы.

Потом ботаник начал объяснять нам, чем отличается катапульта от баллисты, а баллиста от требушета. Оказывается, катапульта — это большой арбалет, стреляющий копьями или заостренными бревнами (в зависимости от размера катапульты). А баллиста — это такой же арбалет, но стреляет он не копьями, а камнями. Требушет же больше походит на гигантскую пращу и метает огромные валуны. Нам повезло, что у эльфов на вооружении были только сравнительно небольшие катапульты и баллисты. Значит, стену им с помощью артиллерии не сломать.

У нас тоже кое-что имелось. Вчера под руководством Дитера орки собрали на вершине каждой башни по катапульте. Хоть Дитер среди своего племени считался изгоем, но техническое мышление гномов было ему не чуждо, поэтому катапульты получились серьезные.

— А вот и мой сюрприз! — провозгласил Кока, указывая куда-то за наши спины.

Мы обернулись. По главной улице Пришибленный и Агырр катили сооружение из бревен, канатов и железных обручей. Грандиозное и в то же время уродливое.

— Это что такое? — спросил Васян.

— Требушет ПК-1! — объяснил Кока, гордо выпятив чахлую грудь. — Весь день вчера строили!

— Что такое «ПК-1»?

— Аббревиатура: Пришибленный — Кока! А про «один», думаю, и так понятно, что это номер модели.

— Всего-навсего требушет, — фыркнул Василий. — Что-то скромненько! Я так понимаю, ты можешь запросто собрать огнемет или ракету.

— Вообще-то могу, но, во-первых, не запросто, а во-вторых, так нельзя — Эорин еще не готов для таких войн. Тем более ПК-1 — тоже не игрушка, вы еще не видели его в действии.

— А как он работает?

— Груз-противовес закреплен на коротком конце рычага, снаряд находится в праще — на длинном конце рычага. Энергия падающего груза-противовеса преобразуется с помощью рычага и пращи в кинетическую энергию снаряда.

Васян почесал затылок:

— А попроще объяснить не можешь?

— Отпускаешь противовес — камень летит.

— Вот это другое дело.

Тем временем Пришибленный с Агырром остановили требушет метрах в ста от ворот и уселись передохнуть. Рядом с ПК-1 возвышалась груда камней. Я вспомнил: орки вчера целый день их таскали — ругань было слышно на весь Стронгхолд. Дело в том, что самый мелкий камешек был Агырру по пояс, ну а самый крупный — раза в два больше.

— Как вы все это на стену затащите? — поинтересовался я.

— Зачем на стену затаскивать? Можно прямо оттуда стрелять.

— А целиться как?

— Я думаю, тут не надо целиться.

Мы посмотрели на плато, наполовину заполненное вражескими войсками.

Да, пожалуй, тут трудно будет промахнуться. Представляю рожи эльфов, когда из-за стены нежданно-негаданно вылетит валун размером с корову.

Меж тем солнце поднималось все выше. Камень стены быстро нагревал, и от него шел жар.

А противник уже заполнил большую часть плато. Внизу белели палатки и шатры, дымили костры, суетились крохотные фигурки.

Эльфы явно чего-то ждали.

— Странно, — изумился Кока, рассматривая местность в подзорную трубу. — Не видать ни одного тарана. Осадные башни есть, лестницы есть, а таранов нет. Они что, не собираются ломать ворота?

— Хрен они их сломают, — сказал Зябба. — Даже если все разом разбегутся и ударят в них своими ушастыми головами.

— Хотел бы я на это посмотреть, — усмехнулся Васян.

— Ладно, пойдем пиво пить, — предложил орк. — Они еще долго будут раскачиваться.

— А вдруг начнут штурм? — спросил я.

— Не бзди, без тебя не начнут, — осклабился Зябба и двинулся к лестнице. Дитер первый побежал за ним.

В принципе мне уже тоже надоело разглядывать суету вражеской армии. Лучше пойти выпить пивка. Для храбрости.

Когда мы спустились, Зябба поймал за шиворот пробегавшего мимо орчонка:

— Заика, марш на башню! Часовым будешь.

— П-п-почему я?

— Потому что ты самый бестолковый!

Орчонок, недовольно бухтя, полез наверх. Мы направились в «Яму».

* * *

В трактире уже не было свободных столиков. Стоял шум: звенели кружки, хохотали подпившие орки, шипела на огне свиная туша.

Жора сидел за лучшим столиком и обгладывал поросячью ляжку. Напротив расселся Карзук. Он что-то рассказывал, но Жорик слушал вполуха, зато усердно работал челюстями.

Мы подсели, заказали пиво. Только Кока выделился, попросив стакан молока.

— Вот поэтому ты такой дохлый! — усмехнулся Дитер.

Было приятно сидеть и не спеша потягивать густое темное пиво. Но стоило вспомнить о чудовищной армии, стоящей на пороге Стронгхолда, по спине тут же пробегал неприятный холодок. Этот город я уже полюбил, как свой родной. Было нехорошее предчувствие, что скоро его может не стать. Сдержит ли хваленая стена многотысячное войско врага?

Я стал наблюдать за орками. Они вели себя так, будто Гадюшник каждый день штурмуют полчища эльфов. Все было как обычно. За одним лишь исключением — никто не дрался.

Карзук травил байки. Сейчас он рассказывал, как в молодости эльфы посадили его в яму. Повествовал старый орк смачно, подолгу рассусоливая каждую мелочь. Слушать было интересно, тем более, как раз приближалась развязка, и мне не терпелось узнать, как же он все-таки спасся.

Но тут вбежал часовой:

— П-п… п…

— Противник? — переспросил Жорик.

— П-пива дайте! Жарко!

— Ах ты, говнюк маленький! — выругался сидящий за соседним столиком Зуб. — Пост покинул!

— Да ладно, плесните Заике пива, — раздобрился Зябба. — Денек-то и правда солнечный!

Орчонок залпом осушил кружку и убежал нести караул.

— …так я спасся от ушастиков, — говорил тем временем Карзук.

— Круто! — восхитился Васян.

— Хитро, — одобрил гном.

Вот черт! Отвлекся на орчонка и прослушал самое интересное.

Карзук, самодовольно улыбаясь, начал следующую историю. На сей раз он попал в плен к гномам. На самом интересном месте вновь вбежал часовой.

— П-п… п…

— Пива дать? — переспросил Жора.

— П-пива т-тоже можно! — Орчонок влил в себя кружку и сообщил: — Там п-противник атаковать собирается.

— Пойдем поглядим, — сказал Зябба.

* * *

Мы втроем — я, Васян и Зябба, взобрались на башню вслед за часовым. Присмотрелись. На плато вроде бы ничего не изменилось. Только солнце поднялось в зенит и палило немилосердно.

— Ну и с чего ты, обалдуй, взял, что ушастики атаковать собираются? — Зябба отвесил орчонку подзатыльник.

Тот обиженно потер макушку, буркнул:

— К-королева п-приперлась, з-значит, скоро н-начнут.

Я достал из кармана подзорную трубу.

Зоркий орчонок оказался прав. Впереди выстроенных полков, на тонконогом жеребце гарцевала королева Элира. По правую руку от нее на черном коне возвышался командор Элеондил, облаченный в щегольские доспехи. А слева маячил сэр Джастин. На спине здоровенного, закованного в броню коня тощий барончик смотрелся комично. Благодаря трубе я разглядел уродливый ожог на его лице. Неудивительно, что этот тип возненавидел орков.

Королева развернулась к войску, обнаженный клинок взметнулся вверх. Наверняка речь толкает.

— Вон твоя зазноба, — усмехнулся я, протягивая Васяну подзорную трубу.

Друг посмотрел, вздохнул, вспоминая сладострастные моменты.

— И че, мы сюда из-за этой шлюхи перлись? — грозно спросил Зябба. — Пойдем пиво пить, а ты, Заика, по пустякам нас не беспокой! Усек?

Часовой испуганно закивал.

* * *

— …сижу я, значит, в подземельях под монастырем Святого Патрика… — рассказывал Карзук.

Жорик с Дитером внимали каждому слову старого орка. Мы плюхнулись на свои места, заказали по кружке пива (Зябба — четыре).

Не прошло и трех минут, как вновь вбежал Заика:

— П-п… п…

— Пива? — спросил Жора.

— П-пиво — это хорошо! — Орчонок оприходовал кружку за один присест, продолжил: — Там п-п…

— Противник? — грозно вопросил Зябба.

— Нет. П-п-парламентер.

* * *

Заика не обманул. От вражеских рядов в сторону ворот Стронгхолда медленно плелся эльф с белым флагом в руках. С высоты башни он казался таким ничтожным.

Снизу послышался скрежет — это орки приоткрыли ворота.

Я глянул в трубу и узнал в парламентере Чебурашку. Сообщил об этом Васяну.

— Спустимся, — предложил он. — Послушаем, что этот недоносок говорить будет.

— Хорошая идея.

Чебурашку встретило не меньше сотни орков. Все, кому не в лом было оторваться от пива, вышли поглазеть на парламентера. Он протиснулся в ворота, испуганно огляделся. Увидел в толпе меня и Васяна, но виду не подал.

— Заходи, не бойся, мы эльфов не едим! — заржал Зуб.

— Уж больно вы говнистые! — подхватил Зябба.

Эльф покраснел.

— Ну давай, говори уже, мурло эльфийское, — потребовал кто-то из орков.

— Прежде чем я начну речь, дайте слово воина, что я покину эти стены целым и невредимым, как и подобает парламентеру, — отчеканил Чебурашка.

Орки заголосили. Одни предлагали сразу отрезать ему голову и повесить ее на ворота, другие — сначала выслушать, а потом уже отрезать. Но все сходились во мнении, что башка эльфа над воротами будет смотреться лучше, чем у него на плечах.

От этих разговоров Чебурашка уже не покраснел, а побледнел.

Но тут подошли Мерриор с Пришибленным.

— Надобно послухать, — безапелляционно сказал волшебник.

— Я не буду говорить, пока мне не пообещают, что я покину город целым и невредимым, — стоял на своем парламентер.

Повисла пауза. Волшебник хотел выслушать условия эльфов. Орки хотели подвесить голову парламентера над воротами. Оптимальным вариантом было сперва выслушать, а потом повесить, но хитрый эльф знал, куда шел. Если кто-то из орков даст слово воина, то потом парламентера придется отпустить. Слово воина орки не нарушают.

Меж тем Васян подбежал к Зяббе и что-то зашептал ему на ухо. Сначала орк слушал невнимательно, но потом на зеленом лице появились признаки заинтересованности. Стольник несколько раз кивнул в сторону Чебурашки, Зябба зловеще улыбался.

— Так что, мне кто-нибудь даст слово?

— Вот настырный засранец, — рыкнул Зябба. — Ладно, даю слово воина, ты покинешь эти стены целым и невредимым. Доволен?

Чебурашка закивал. Орки посмотрели на Зяббу удивленно, а некоторые так и вовсе с нескрываемым недовольством. Зябба лишил их законной потехи.

Парламентер же сразу осмелел, приосанился. Прочистив горло, он заговорил:

— Я — благородный Ласилер из Валориона, за отвагу, хитрость и ловкость получивший от врагов из другого мира звучное прозвище — Чебурашка. Я уполномочен вести переговоры от имени союзных войск, возглавляемых королевой Элирой. В союз входят доблестная, непобедимая армия эльфов и четыре полка круглоухих под руководством барона Джастина.

— Сборище вонючих выплодков! — прокомментировал Зуб.

Чебурашка, пропустив мимо ушей реплику орка, продолжил:

— Великодушная королева Элира предлагает вам сдать город без боя. Зачем проливать кровь, ведь никто не сомневается в победе союзной армии.

При этих словах орки все как один заржали.

— Давай, давай продолжай! — давясь смехом, произнес Зуб. — Че еще ты нам скажешь, шут?

— Если вы добровольно сложите оружие, то у многих из вас есть шанс остаться в живых. Все благодаря тому, что милостивая королева разрешила барону Джастину и его людям отобрать себе тысячу лучших рабов.

— А че будет с остальными? — хрюкая от смеха, спросил кто-то.

— Часть мы отдадим Джарлаку, а остальных повесим на деревьях и будем тренироваться на них в стрельбе из лука.

— Какие выгодные условия, — сказал Зуб. — Я всегда мечтал, чтобы меня подвесили на дерево и стреляли по мне из лука.

— Я не понимаю, что здесь смешного? Либо мы возьмем город с боем и уничтожим всех до одного, либо целая тысяча останется в живых. Правда, у нас есть еще специальное условие.

— Ну-ка, ну-ка? — полюбопытствовал Зуб. — Че вы там еще удумали, ушастики?

— Мы разыскиваем трех иномирцев. Вот двое из них. — Чебурашка указал на нас с Васяном. — Значит, и третий где-то поблизости. Все трое должны быть переданы нам живьем. Еще нам нужен старик-маг и вот этот орк с костью в носу, который дал мне слово.

— И че, это все условия? — сквозь смех выдавил Зябба. — Нам надо подумать!

— Пойдем на стену поднимемся, — дернул меня за рукав Васян.

— Зачем?

— Пойдем, пойдем, не пожалеешь.

Я пожал плечами и двинулся вслед за другом.

Мы успели как раз вовремя. Внизу Зябба подхватил Чебурашку и закинул его на плечо, как мешок с картошкой. Эльф отчаянно отбивался, молотил тощими ручонками по могучей зеленой спине. Его вопли были слышны даже здесь на стене:

— Что ты делаешь?! Ты же дал слово воина!

Тем временем орк посадил Чебурашку в пращу требушета ПК-1.

— На че надо нажать, чтобы пульнуть? — спросил Зябба у Пришибленного.

— Вот на этот рычаг.

Одной рукой Зябба придерживал Чебурашку, чтобы тот не выскочил из пращи, а другую положил на спусковой механизм. Потом громко, чтобы слышали все орки, провозгласил:

— Парламентер покидает стены города целым и невредимым, как я и обещал.

Хлоп!

Чебурашка с диким воплем взмыл в воздух. Со свистом он пролетел над нами, затем над союзными армиями и скрылся за горизонтом. Не удивлюсь, если он долетел до самой Лареции.

— Вот это мощь, — восхитился Васян. — Между прочим, Чебурашкой из требушета стрельнуть — была моя идея.

— Я так и по…

Мои слова заглушил гром барабанов. Эльфы опознали в летающем объекте Чебурашку, и им такое обращение с парламентером не понравилось.

Барабаны смолкли, и разом хлопнули тетивы тысячи луков. Тысячи стрел обрушились на город.

* * *

Мы успели нырнуть за парапет. Тут и там падали стрелы, наконечники со звоном бились о камень. Над нами пролетел булыжник размером с мою голову, просвистело несколько копий — эльфы задействовали баллисты и катапульты. Они стреляли навесом — стрелы, копья и камни взлетали по высокой дуге и падали на Стронгхолд, словно град.

Внизу двое орков уже лежали не шевелясь. Еще один, кривясь от боли, выдернул из груди стрелу, переломил ее и осел на землю.

Остальные не мешкали. Кто попрятался в домах, кто схватил большие щиты, стоявшие вдоль стены, и укрылся под ними как под зонтами. Те, кто находились на стене, как и мы, схоронились за парапетом.

Только Пришибленный и Агырр, не обращая внимания на обстрел, загружали в пращу требушета здоровенный валун. У тролля из плеча торчала стрела, но он этого не замечал.

Укрываясь большим щитом, к нам на стену поднялся Кока. Прилег рядом за парапетом.

— Ты что здесь забыл? — спросил Васян. — Стрела в башка попадет, совсем мертвый будешь!

— Хочу посмотреть, каков ПК-1 на практике.

— Пупыревый он на практике. Ты его явно не пристреливал. Видал, куда парламентер улетел?

— Не надо сравнивать массу эльфа с массой требушетного снаряда, — произнес Кока менторским тоном.

Внизу Зябба, Зуб и еще трое орков подбежали к Пришибленному и Агырру, закрыли их огромными щитами.

Наконец ПК-1 был заряжен.

— Сейчас посмотрим, — сказал Кока, потирая ладошки.

Хлоп!

Каменюга отправился в полет. Мы осторожно выглянули из-за края парапета. Главное, на шальную стрелу не нарваться.

Снаряд описал дугу и врезался во вражеский строй. С десяток эльфов раскатало в тонкий блин, а камень после падения прокатился еще метров пять, подминая под себя новые жертвы.

— Круто! — Васян хлопнул Коку по плечу. — Беру свои слова обратно. Пушка офигительная и пристреляна, как надо.

Такой поворот событий, несомненно, стал для союзных войск неожиданностью. Они даже обстрел на миг прекратили. Правда, оправились быстро и возобновили стрельбу, причем еще более остервенело.

— Сейчас им самое время под прикрытием лучников начать штурм, — заявил Кока.

Я — человек далекий от тактики и стратегии, и то понимал, что очкарик прав. Из-за того, что большинство орков спустились послушать парламентера, на гребне стены осталось не больше десятка. Да и те залегли за парапетом — попробуй высунься под таким «дождичком». Самое время атаковать. Меня удивляло, почему эльфы до сих пор не ринулись вперед. Удивляло и настораживало.

— Странно, — сказал Кока. — Чего они ждут?

— Может, еще не все войска подтянулись, — предположил Васян.

Внизу Агырр с Пришибленным крутили лебедку, подготавливая орудие к новому выстрелу. Орки прикрывали их щитами.

— У требушета один минус, — признался Кока. — Скорострельность очень уж низкая.

Стольник ткнул меня локтем в бок:

— Смотри, Борода с Пухлым!

Я поглядел, куда указывал друг. По главной улице, держась возле стен домов и стараясь не вылезать на открытые участки, в сторону требушета пробирались Жорик с Дитером. Они добрались до ПК-1 и спрятались за щитами, которые держали Зябба с Зубом. Потом Пухлый с гномом приняли активное участие в перезарядке орудия.

И вот уже второй снаряд ударил в ряды эльфов и разметал их, как кегли.

Васян пожал Коке руку. Ботаник аж зарделся от удовольствия.

Внизу кто-то зарычал. Мы обернулись. Убарг лежал на спине и пытался выдернуть из бедра оперенное древко. Все-таки одна стрела нашла дорожку между щитами. Зябба занял место Убарга у спускового механизма, а Дитер с Агырром, кряхтя, пытались зарядить в пращу новый снаряд. Жорика с Пришибленным видно не было — их скрывали щиты.

— Надеюсь, Пухлый догадается перевязать раненого, — сказал Васян.

— У орков очень хорошая регенерация тканей, быстрая свертываемость крови и резистентность к бактериям, — объяснил Кока. — Такая рана Убаргу не страшна, уже завтра ходить будет.

Я вспомнил, как быстро заживали на Зяббе порезы после боя. Нам бы так регенерировать!

В этот момент вопль, полный боли, раздался откуда-то из-за спины. Мы развернулись как по команде.

— Это, часом, не Жорик орал? — спросил я.

— Что с ним могло случиться? — удивился Стольник. — Он же за щитом.

Я глянул в подзорную трубу. В щите зияла дыра размером с кулак. Похоже, на сей раз что-то серьезное!

— У меня в рюкзаке есть аптечка, — сообщил Кока.

— Спускаемся, — сказал я.

Мы понеслись к лестнице. Спустились. Накрываясь Кокиным щитом, в один миг добежали до требушета. Орки укрыли нас щитами.

На земле, не подавая признаков жизни, распластался Жора. Над ним со скорбным лицом склонился Дитер. Пониже спины у Жорика торчало копье. Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что тут произошло. Бедняга нагнулся, чтобы перевязать Пришибленного, и заполучил подарочек из катапульты. Копье пробило щит насквозь и нашло цель. Жорик потерял сознание от болевого шока.

— Доставай аптечку, — обратился я Коке.

Кока вытащил из рюкзака бинт и два шприца. Пояснил:

— Антисептик и обезболивающее.

— Дитер, выдергивай копье, — распорядился я.

— Надо прижечь рану, — сказал гном. — Иначе помрет пузан.

— Не помрет, выдергивай, говорю.

Дитер вытащил копье. Повезло — оно вошло неглубоко. Жорика спас щит, приняв на себя основной удар.

Мы наскоро перевязали Пухлого, сделали два укола. Заодно перевязали и Пришибленного.

Через минуту Жорик открыл глаза.

— Ну почему опять?! — прохныкал он.

— Я ж тебе уже объяснял — ты сам виноват, — отрезал Васян. — Отъел такое седалище, что в него грех промахнуться. Как говорится, встал в позу — получишь дозу.

— А у нас говорят: по большой наковальне молотом не промахнешься, — сообщил Дитер.

— А у нас говорят, чем больше задница, тем громче пукает, — не совсем в тему вставил Зябба.

— Так что садись на диету, — подвел итог Стольник. — Тогда и в бампер попадать реже будут.

— Это случайность, — плаксиво возразил Жора.

— Ага! Уже три раза!

— У нас есть пословица, — сказал Кока, — если случайность повторяется три раза, то это уже закономерность.

Жорик испуганно округлил глаза.

Увидев, что раненый выживет, орки принялись над ним посмеиваться. От этого Пухлый совсем сник.

Кока положил руку ему на плечо и ободряюще сказал:

— Я, когда изучал военную историю, читал, что великого полководца Александра Македонского тоже ранили из катапульты.

— Тоже в задницу? — уточнил Васян.

— Нет, в плечо. Копье ударило с такой силой, что пробило и щит, и латы. Не каждый может похвастаться, что выжил после того, как в него попали из катапульты.

Эта история немного приподняла боевой дух Жорика.

— Значит, я как Македонский! — улыбнулся он.

— Пожалуйте на повторную перевязку, Жорик Македонский, — съязвил Васян.

* * *

Дистанционная война продолжалась около часа.

В конце концов эльфы прекратили поливать нас стрелами. Боеприпас-то у них не бесконечный.

Никто так и не понял, почему союзные войска не пошли на штурм. С высоты стены мы наблюдали за лагерем противника. Повседневная армейская суета. Все говорило о том, что сегодня атак не предвидится.

Настало время подвести итоги.

Погибло пять орков. Раненых было больше десятка, в том числе Агырр, Убарг, Васян (ему щеку легонько оцарапало стрелой) и Жорик. Земля была усеяна стрелами, копьями и камнями.

Но и мы в долгу не остались. ПК-1 собрал кровавую жатву. Мы расстреляли весь запас камней, теперь оркам придется тащить с гор новые.

Вечером орки соорудили погребальный костер. Карзук, как самый старый, произнес короткую прощальную речь. Никто не плакал. Для орков смерть — что-то привычное, обыденное, они вообще к ней относятся легче. Их ждет Великий Гадюшник.

А у меня настроение было препоганое. Двоих из погибших я знал лично.

Зябба предложил хлебнуть пива, мы не отказались. Сейчас я бы и водки выпил, но ее здесь делать пока не умеют.

* * *

В «Яме» собралась вся наша компания, за исключением Мерриора и его неугомонной внучки. Я недоумевал, почему девчонки не было видно во время перестрелки. Наверное, сегодня снег пойдет.

После третьей кружки пива и хорошего ужина настроение немного поднялось. Только Жорик все жаловался на судьбу. По понятной причине — горемыка был вынужден ужинать стоя.

Кока выпил молока, посидел с нами чуть-чуть и слинял наверх, дрыхнуть. А Зябба с Зубом начали уговаривать Дитера посетить местный бордель. Гном сопротивлялся долго. Я его прекрасно понимал, особенно когда мимо нашего столика, виляя мышцастыми бедрами, проходила зеленая клыкастая официантка. Но в конце концов Дитера уломали. Решающим аргументом стало то, что, возможно, скоро придется умереть, а перед смертью надо попробовать всё.

Мы остались за столиком втроем. «Команда бледнопузых» — как окрестили нас орки.

Подошел Карзук и заявил, что кому-то из нас сегодня идти в ночной караул. Мы принялись обсуждать это известие.

Тут в «Яму» влетела Ника.

Первыми ее словами были:

— Убийца Драконов, как ты мог так поступить со мной?!

В голосе звучала неподдельная обида.

— А что, собственно, случилось? — осведомился я.

— Почему ты не предупредил меня, что ушастики начали штурм?! Я тебе этого никогда не прощу!

— Как бы он тебя предупредил? — вступился Васян. — Ему некогда было, мы Жорика лечили.

Пухлый кивнул, мол, так оно все и было.

— Ты чего не садишься? — удивленно спросила девчонка, на время забыв про обиду.

— А он не может сесть! — хихикнул Стольник.

Ника обвела Васяна с Жориком непонимающим взглядом, потом презрительно бросила:

— Вы тоже хороши! Из-за вас такое приключение пропустила.

— А где ты была? — спросил я. — По-моему, трудно было не заметить, что эльфы начали обстрел.

— Деда попросил меня собрать семьдесят пещерных шампиньонов, — зло объяснила Ника. — А вы! Нет чтобы меня позвать!

— Не переживай, — утешил Васян. — Мы тут как раз спорим, кто из нас сегодня ночью будет нести вахту на стене.

— Что, вы все хотите дежурить?

— Нет, мы все хотим спать.

Ника посмотрела на нас как на умственно отсталых, дескать, как можно пропустить «такое приключение».

— Но, на наше счастье, примчалась ты, — продолжил Васян. — Вот как раз у тебя и будет шанс наверстать упущенное, а у нас у всех — выспаться. Что скажешь?

— Скажу, что буду дежурить, но при одном условии.

— При каком?

— Если со мной в караул пойдет Убийца Драконов.

— Согласны! — одновременно брякнули Васян с Жориком.

Какие быстрые! Я еще и рта раскрыть не успел, а они уже всё решили.

— А у меня согласия, значит, не надо спрашивать?!

— Это справедливо, Петро. Мы с Пухлым пострадали в бою.

Как раз об этом мы и спорили до прихода Ники. Жорик, понятно, для караула не годен. Он и ходит-то пока с трудом, даже сидеть толком не может. А у Васяна всего лишь царапина, да и ту, чтобы заметить, надо вооружиться микроскопом. Но такого упрямца, как Стольник, переспорить может лишь Дитер. Так что, похоже, идти — мне.

* * *

Когда совсем стемнело, мы отправились на дежурство. На улице посвежело, подул прохладный ветерок, а небо заволокло пеленой облаков. Судя по всему, ночь впереди непроглядная.

Перед тем как занять место на смотровой башне, я неплохо экипировался. Разбудил Коку и взял у него прибор ночного видения — в такую ночку он может пригодиться. Надел легкую кольчугу. За время путешествия я привык к ней словно к второй коже. Проверил заточку меча — как всегда идеальная. Надо отметить, что мне еще ни разу не потребовалось пользоваться точильным камнем. Другое дело — клинок Васяна. После каждой тренировки он покрывался зазубринами, и Стольнику приходилось подолгу править лезвие.

Меч удобно пристроился у пояса, все, теперь я готов к дежурству.

А вот Ника меня удивила. Вместо того чтобы надеть кольчугу или хотя бы куртку из плотной кожи, девчонка напялила платье, купленное в Лареции. Еще она в кои-то веки причесалась, накрасила губы и нацепила рубиновые бусы. Создавалось такое впечатление, что она собиралась не на дежурство, а на свидание. Впрочем, скорее всего, она решила совместить приятное с полезным.

Серьезно она на меня запала. Точно, клеиться будет. Как бы не поддаться такому искушению. Она хоть и пацанка, а красивая, особенно сейчас, когда нафуфырилась. Но тут два фактора, которые в один голос твердят мне: «Даже не думай!» Первый — суровый Мерриор, второй — Анютка. Ей я не изменю… наверное…

Надеюсь, дедушка Мерриор не заявится проведать внучку. А то потом доказывай ему, кто к кому приставал. Будучи лягушкой, это сделать проблематично.

— Ну что рот раскрыл, Убийца Драконов? Пойдем, нас ждет дежурство.

Я пристыженно захлопнул пасть. Да уж, непривычно видеть Нику при параде.

Правда, арбалет девчонка не забыла. Это смотрелось забавно. Прическа, серьги, дорогое платье, а в руках смертоносная игрушка.

* * *

Мы сидели на башне, обдуваемые ночным ветерком, и молча наблюдали за тем, как вражеская армия готовится к ночлегу. Один за другим гасли костры, обстановка была романтичней некуда. Ника подсела ко мне поближе, прижалась к моему плечу. Я почувствовал тепло ее тела даже сквозь кольчугу.

— Убийца Драконов, — нарушила она тишину, — расскажи мне про свой мир.

Ну вот, опомнилась. Уже сколько путешествуем вместе, и тут она заинтересовалась Землей.

— Я давно хотела послушать, — словно прочитав мои мысли, сказала она. — Раньше просто случая подходящего не было.

Конечно, не было! Когда я выхаживал Васяна и умирал со скуки подле его койки, ей надо было шляться по Лареции или тренироваться в стрельбе во дворе монастыря…

Рассказать про свой мир? Честно говоря, я не знал с чего начать.

— Давай ты спрашивать будешь.

— Хорошо. В твоем мире есть эльфы?

— Нет, эльфов, слава богу, нет.

— А орки?

— И орков нет.

— Ску-у-учно, — протянула Ника. — Без орков скучно.

С этим не поспоришь.

— А гномы хотя бы есть?

Я развел руками. Мне аж как-то неловко за наш мир стало. Даже гномов — и тех нету.

— Ну а волшебники?

— Эти есть. Называют себя экстрасенсами. Только в основном они шарлатаны. Хотя, может, есть и настоящие. Но таких, как твой дедушка, точно нет.

— Таких, как мой дедушка, и здесь нет, — гордо сказала Ника. — Остальные все — слабаки.

— Зато у нас есть повозки, которые ездят без лошадей, — похвастался я.

— С мулами?

— Нет. Они вообще сами по себе ездят.

— Брешешь. Так не бывает.

— Ну… то есть не совсем сами по себе. У них внутри… э-э-э… — Я осекся. Как объяснить средневековой девчонке, что такое двигатель внутреннего сгорания? Я и сам не до конца понимаю, как он устроен.

— Я же говорю — брешешь. Либо в ваши повозки кого-то запрягают, либо — магия.

Про самолеты я ей решил не рассказывать.

За время разговора Ника как бы ненароком все сильнее прижималась ко мне. Я деликатно отодвигался. Если так будет продолжаться — она меня скоро с башни спихнет! Наконец Ника спросила то, ради чего и затеяла весь этот разговор:

— Убийца Драконов, а девушка у тебя там есть?

Я кивнул.

— А она красивая?

— Красивая.

Ника замолчала. Мне показалась, что она расстроилась. Через минуту девчонка выдала:

— А она достойна делить ложе с Убийцей Драконов и Укротителем Кабанов?

— Э-э… я об этом как-то не задумывался…

— Как ее зовут?

— Анюта.

— Не очень.

— А мне нравится, — сказал я. Отчасти потому, что Анюта действительно красивое имя, отчасти назло Нике. А то она вообще обнаглела. Мало того что хает мою девушку, так еще и чуть ли мне на колени при этом не уселась.

— У тебя плохой вкус, Убийца Драконов.

— Спасибо. Между прочим, я считаю тебя очень симпатичной, но, если у меня плохой вкус, сама понимаешь…

— Очень симпатичной? Правда? — обрадовалась Ника. Вторую часть предложения она пропустила мимо ушей.

Тонкие ручки обвили мою шею. Вот назойливая девчонка! Конечно, не могу сказать, что это было неприятно. Даже наоборот. Но так я могу и не выдержать… Пока это не зашло слишком далеко, надо что-то делать.

Под предлогом того, что необходимо наблюдать за врагом, я высвободился из объятий. В глазах Ники промелькнула смесь обиды и разочарования. Не обращая внимания на ее взгляды, я всмотрелся в прибор ночного видения.

И похолодел.

Вот хитрые уроды! Воспользовавшись безлунной ночью, они начали штурм.

* * *

Под покровом тьмы к стене Стронгхолда неторопливо ползли три осадные башни. Наверное, эльфы их как следует смазали — во всяком случае, эти исполинские монстры из досок и железа катились совершенно бесшумно. В приборе ночного видения имелся дальномер — башни были на расстоянии пятисот семидесяти трех метров от стены города. Я кинул взгляд на наблюдательную вышку, где сидел орчонок-часовой. Все правильно. Как и положено у орков, на вахте надо спать.

Я метнулся к колоколу, схватился за веревку и затрезвонил что есть сил. Чуть не оглох, а Ника, недовольно гримасничая, зажала уши. Колокол был непростой: потому что обычным орков не разбудить. Огромный, бронзовый, издающий убойный звон, слышный чуть ли не на весь Эорин. У меня еще долго звенело в голове. Но тревога сделала свое дело. На стену взбегали сонные орки, хватали арбалеты, кто-то прыгнул за катапульту. Кругом загорались факелы, город залило рыжим светом.

— Надо их поджечь, — крикнула Ника, указывая рукой в сторону осадных башен, чьи очертания еле угадывались во мраке.

Она оторвала кусок от дорогущего платья. Окунула полученную тряпку в котел с маслом и намотала на арбалетный наконечник. Чиркнула кремнем по огниву, и вот уже «трассирующий» болт, оставляя за собой хвост пламени, отправился навстречу ближайшей осадной башне. Оттуда не медлили с ответом. Несколько горящих стрел шипя пронзили тьму.

Где-то вдалеке, в стане врага, тонкой змейкой, справа налево, зажигались маленькие огоньки. Я понял, что это такое. В темноте стоит строй лучников, стрелы наложены, тетивы натянуты. Перед ними пробегает солдат с факелом и зажигает наконечники стрел, обернутые промасленными тряпками.

Моя догадка подтвердилась.

С черного неба посыпался огненный дождь. Клянусь, это было красиво! И страшно.

Мы с Никой спрятались за щитами, стоящими на вершине башни. Горящие стрелы вонзались в дерево щитов, отскакивали от стен, шипели над головой. Внутри Стронгхолда уже запылало несколько крытых соломой сараев. Стало светло как днем. Внизу суетились орки. Вооружившись ведрами с водой, они пытались предотвратить пожар. Некоторые, вскрикивая, падали, пронзенные стрелами.

Со стены по осадным башням лупили из арбалетов. Орки, конечно, стрелки неважнецкие, но в таких исполинов сложно промахнуться. Многие, как и Ника, перед выстрелом поджигали болты. А кто-то так и вообще додумался стрелять из катапульты факелами.

Пару раз я осмеливался выглянуть. В прибор ночного видения было отчетливо видно, как на катящихся к Стронгхолду башнях суетятся фигурки эльфов. Иногда кого-то прошивало арбалетным болтом, и ушастый с криками падал вниз — под колеса.

Ника периодически высовывалась и посылала горящий подарочек. С каждым выстрелом она отрывала от платья по куску. Вскоре оно стало похоже на мини-юбку. Я машинально отметил, какие у нее прелестные ножки.

Наконец старания защитников увенчались успехом. Врагам оставалось до стены сто метров, когда вспыхнула центральная башня. Эльфы пытались ее затушить, но куда там! Под порывами ночного ветра пламя разгоралось, а на башню падали все новые огненные болты.

Это было великолепное зрелище. Пылающий в ночи осадный мост. Бесплодные попытки эльфов потушить его. Охваченные пламенем фигурки сыплются вниз, а вверх, под ударами ветра, словно огненные бабочки, взлетают снопы искр.

Со стены раздались возгласы радости и восторга. Кто-то уже предлагал притащить сюда пиво. Слышались выкрики типа: «Подпалим ушастым задницы!».

* * *

Вероломная попытка ночного вторжения не увенчалась успехом. После того как вспыхнула вторая башня, эльфы решили отступить. Они пытались уберечь последнюю осадную махину, но откатить ее не успели.

Ночное небо освещали три ярких костра, ликованию орков не было предела, а эльфы, поджав хвосты, отступили. Обстрел прекратился, ушастые решили поберечь боезапас до лучших времен.

Ника, вся раскрасневшаяся после сражения, на радостях чмокнула меня в губы.

В этой баталии мы, без сомнения, одержали победу, но война была еще не окончена.

Бессонная ночь меня чертовски вымотала, заодно сказалось напряжение этого дня. Когда ежесекундно рискуешь поймать стрелу, теряешь очень много нервов. Поэтому я отклонил предложение Зяббы и Дитера отметить победу и пошел спать.

* * *

Друзья поступили благородно, дав мне выспаться. Когда я открыл глаза, было уже время обеда. Я спустился на первый этаж.

Тут, как всегда, было тесно и шумно.

Я подошел к столику, за которым сидела вся наша компания и Кока. Активно обсуждалась тема ночного сражения. Зябба, Дитер и Ника спорили, кто из них подпалил первую башню, а Стольник хвастался тем, что это он догадался заряжать в катапульту факелы. Кока же вертел головой, с интересом слушая друзей, он-то всю схватку проспал.

— А Пухлый где? — спросил я. — Дежурить послали?

— Дежурит Заика, — ответил Зябба.

Выяснилось, что Жорика отправили к Мерриору, чтобы тот дал ему какое-нибудь зелье или отвар. А то Пухлый всех уже замучил нытьем, что он и сидеть-то не может, не то что воевать.

Вдруг входная дверь хлопнула. Через порог, тяжело дыша, перевалился Заика. Мне показалось, что в его взгляде, помимо привычной жажды пива, было что-то еще — напоминающее растерянность, а может, даже страх.

— Д-д… д…

— Опять «дайте пива»? — рявкнул, выходя из-за барной стойки Карзук. — Хрен тебе, а не пиво! А ну марш на башню!

— Н-не не… пиво, — промямлил орчонок. — Там д… д…

— Дубина! — передразнил Карзук.

Заика собрался и выпалил:

— Т-т-там д-драконы!

— Чего-о-о?! Пива точно больше не получишь, мелкий поганец!

Заика обиженно заморгал, а все посетители «Ямы» в один голос заржали. Между смешками послышались фразы: «Допился, сопляк!», «Припекло башку на солнышке», «Щусенку больше не наливать!».

Все разом заткнулись, когда пол начал подрагивать. Закачалась люстра, нервно задребезжали стоящие на столах кружки.

— Заика, мать твою! — ругнулся Зябба, вскакивая из-за стола. — Че ты там про драконов говорил?

— Б-б… б…

— Пива ему плесните, чтобы не заикался.

Заика опрокинул кружку, вытер подбородок и выдавил:

— Б-большие!

* * *

Не прошло и минуты, а все посетители «Ямы», включая, естественно, и нашу компанию, уже собрались на стене.

На этот раз подзорные трубы нам не понадобились. Над полками союзной армии возвышались две покрытые чешуей горы. Грязно-зеленые твари вертели громадными уродливыми башками, зыркали красными буркалами и иногда злобно топали, от чего вокруг поднимались тучи пыли, а по земле проходила дрожь.

Драконы были очень похожи на заваленного мною Громодрома. Только эти показались мне крупней. А еще у каждого на спине было присобачено по огромному тарану.

Теперь ясно, чего выжидали эльфы, и понятно, как они собираются ломать ворота. Таких драконов самих можно использовать как стенобитное орудие, а тут еще и эти гигантские тараны. Судя по чудовищным размерам, их сделали из тех дубов, на которых мы спасались от Хрюши. Острия таранов были окованы сталью, грозно сверкающей в лучах солнца.

Да, пожалуй, этим зверюгам по силам высадить ворота.

— Зябба, ты же рассказывал, что у эльфов один дракон, — припомнил Васян. — Да и то, говорил, что это все вранье.

— Че слышал, то и вам сказал. Говорили, что ушастики нашли одно яйцо. Я откуда знаю, че там у них из него вылупилось!

— Значит, яйцо было двужелтковое, — объяснил Кока. — Такое встречается в природе.

— А почему здоровые такие? — не унимался Стольник.

— Кормили, наверное, хорошо, — предположил я. — Наше счастье, что они не летают.

— Ну и что будем делать с этими близняшками?! — вопросил Васян.

— Не понимаю, из-за чего вы так всполошились, — удивилась Ника. — С нами же Убийца Драконов.

Все уставились на меня.

— Ну, Убийца Драконов, — произнесла Ника голосом полным патетики. — Настало время повторить твой подвиг. Я в тебя верю! А вот это тебе авансом. — Девчонка встала на цыпочки и смачно поцеловала меня.

Все зааплодировали. Кто-то из орков сказал: «Таран мне в зад! Кто мог подумать, что драконов возьмет на себя бледнопузый!».

Васян участливо хлопнул меня по спине:

— Убийца Драконов, все на тебя надеются. Есть идеи? Ведь метод Бердока с вырыванием ямы тут не проканает.

Я уныло кивнул.

— Только один человек может помочь, — объявил Васян. — Сэнсэй!

Да. Похоже, это наш единственный шанс. Правда, когда мы охотились на Громодрома, старик нам не больно помог. Но там и ситуация была иная.

Так. Мерриор сейчас в пещере, Жорика исцеляет. Придется прервать лечебный сеанс.

— Ника, ты не сбегаешь за дедой? — попросил я.

— Чтобы пропустить самое интересное? Ну уж нет.

— Я схожу, — предложил Кока и, не дожидаясь ответа, побежал за волшебником.

— Сдрейфил, — прокомментировал Зябба уход очкарика.

Я прикинул — до пещер путь неблизкий, пока туда-обратно — в лучшем случае через час вернутся. За это время драконы от города камня на камне не оставят. Нужно что-то придумывать.

— Что, если попытаться их пока хотя бы ослепить? — спросил я у Зяббы. — Чтобы они не в ворота лупили, а в стену.

— Ослепишь их, как же! Арбалетный болт для драконьего глаза как соринка.

— А катапультное копье?

— С катапульты ты хрен ему в глаз попадешь!

— Попаду, — сказал я и направился к гигантскому арбалету.

* * *

Когда-то это был Кокин бинокль, потом его разделили на две части, получив подзорные трубы, а сейчас я собирался сделать из них два прекрасных оптических прицела. У нас как раз имелись две катапульты. Кто-нибудь видел катапульту с оптикой? И я не видел. Оставалось надеяться, что эта затея принесет пользу.

Минут пять я прилаживал прицел к ложу стационарного арбалета. На соседней башне Дитер проделал то же самое со второй катапультой. Теперь ослепить дракона будет посильной задачей. Надо бы пристрелять, да некогда. Враг уже в атаку собирается. Придется пристреливаться прямо в бою.

Я встал за спусковой рычаг. Зуб вызвался на роль наводчика, а Васян заявил, что будет ассистировать. На соседней башне возле катапульты собрались Ника, Дитер и Зябба.

И вот началась атака.

Первыми выпустили драконов. Они, набирая скорость, понеслись к нам. Следом неторопливо двинулись эльфы и баронские латники, выстроенные треугольником.

— Свиньей идут! — заметил Васян.

— Жалко только, что у них под сапогами не ледовое озеро, а покрытая пнями равнина, — сказал я.

На острие атаки неслись два дракона. Пыль стояла столбом, а от грохота восьми гигантских лап у меня заложило уши.

Вот звери уже промчались полпути, сильно оторвавшись от основного войска. Сталь на наконечниках таранов отражала солнечный свет, словно зеркало.

Вражеская армия остановилась в пятистах метрах от стены. Они ждали, пока монстры разберутся с воротами. Надо сказать, что на ворота нацелился только один дракон. Другой то ли был тупее, то ли самоувереннее — он решил протаранить стену.

Я глянул в оптику, попытался прицелиться. Не так-то это легко — поймать мишень, движущуюся с такой скоростью.

— Чуть левей, — направил я Зуба.

Хлоп!

Копье устремилось навстречу монстру, который чуть вырвался вперед. Скользнуло по чешуйчатому боку. Дракон этого вообще не заметил. Зуб с Васяном заложили новое копье, лебедкой натянули толстую тетиву.

Драконы были уже рядом. Они миновали место ночного побоища, втаптывая в землю обугленные бревна, оставшиеся от осадных башен. На тупых безобразных мордах было написано желание крушить и сминать все на пути.

— Правее, еще, еще, — командовал я. — Стоп. Так нормально.

Хлоп!

Дикий животный рев резанул по ушам. Я не сразу понял, что мой выстрел тут ни при чем. Отличилась Ника. А орал не тот дракон, в которого стрелял я, а второй. Из его глаза торчало окровавленное древко. Я же попал своему дракону в ногу, что было равноценно промаху.

— Один ноль в пользу нашей команды! — задорно крикнула с соседней башни Ника.

— Петро, кривоглазый ты наш! — возмутился Васян. — Ты что, дашь какой-то девчонке нас обойти?!

Тем временем раненый дракон остановился. Встал на дыбы, пытаясь передними лапами выдернуть копье.

А пузо-то открыто! Вот он шанс. Кто б мог подумать, что тварь выставит перед нами самое уязвимое место!

— Заряжай быстрей! — вскричал я.

Зуб сноровисто закинули копье в катапульту. Я поймал в прицел нежное розовое брюхо. Сейчас я тебя уничтожу!

Хлоп!

Ну бывает же такое! Нет, на сей раз я не промахнулся. Я попал. Прямо во второй глаз чудовища!

Хуже всего, что от ярости зверь вновь встал на четыре лапы и бросился к стене. Теперь хрен его убьешь!

Меж тем первый дракон достиг ворот. С оглушительным треском таран врезался в дубовые створки. Стена содрогнулась. Я вцепился в каменный зубец, чтобы не слететь вниз.

Ворота держали. Дракона откинуло назад. Он недовольно зарычал, из раззявленной пасти ручьем текли слюни. Слюна начала превращаться в пар, и я заподозрил неладное.

— Щас пыхнет! — заорал Зуб.

* * *

Мы упали прямо где стояли, над головой пронесся столб пламени. Около минуты дракон поливал огнем гребень стены и сторожевые башни. Я слышал, как заорали несколько не успевших спрятаться орков. Мы не осмеливались подняться. В это время второй дракон врезался в стену. По камню прошла дрожь, мне показалось, что сотрясло само основание Стронгхолда. Ослепленный зверюга метался где-то у подножия стены, глухо сопя и взрыкивая.

Потоки пламени прекратились — первый дракон отбежал, чтобы вновь ринуться на ворота. Его ослепленный брат рысачил под стеной.

— Что делать? — тяжело дыша, спросил Васян.

Зуб не ответил. По зеленым щекам струями тек пот, глаза были свирепые.

— А что, если их самих подпалить? — спросил я у орка.

— Такого еще никто не пробовал.

— А выращивать драконов из яйца и водружать на них тараны кто-то пробовал? — зло спросил я. — Если эльфы экспериментируют, почему бы и нам не попытаться?

Орк зловеще улыбнулся, видимо, идея пришлась ему по вкусу.

— Ну и как ты его поджигать собрался? — скептически осведомился Васян. — Огнемета у нас нет.

— Зато есть целый котел масла!

Зверь вмазался в ворота, во все стороны полетели куски древесины. Мы еле устояли на ногах. Но мешкать было нельзя, пока дракон под воротами — надо устроить ему масляный душ.

Втроем мы с трудом подняли массивный котел. Не было б Зуба — не справились бы.

Липкие струи потоком хлынули на спину твари. Масло стекало по жирным бокам, впитывалось в землю под мощными лапами.

Орки на стене поняли, что мы задумали, и облили второго дракона с головы до хвоста. Следом полетели горящие факелы.

Полыхнуло.

В легкие ворвался черный удушливый дым, и я остро пожалел об отсутствии противогаза.

Судя по оглушительному реву, драконам такое обхождение не понравилось. Звери привыкли, что это они всех подпаливают. А когда языки пламени начали лизать их бока, драконы запаниковали.

По вражеским войскам пронеслись крики изумления и разочарования. Они думали, что драконы без труда снесут ворота и можно будет ввалиться в город и задавить орков числом. Но не тут-то было. Их выкормыши в панике метались под стеной, охваченные огнем. Им сейчас было не до ворот.

Один из драконов встал на дыбы, в попытке стряхнуть пламя. В это время его ослепленный брат как сумасшедший носился вдоль стены. Вдруг послышался такой звук, словно футбольный мяч проткнули шилом, только в сотню раз громче. А потом раздался рев, по сравнению с которым предыдущие вопли драконов показались ласковым шепотом.

Это слепой зверь со всего размаха врезался тараном в брюхо вставшего на дыбы собрата. Нежная кожа лопнула, окованное сталью бревно с легкостью вошло в мясо и глубоко увязло в нем. До слепого дракона долго не могло дойти, что он насадил на таран родного братца. Он все еще пер вперед, толкая перед собой дико орущую гору мяса. Ревущий от боли дракон пытался снять себя с бревна. Это удалось ему не сразу, а когда он наконец освободился, тут же завалился на бок. Из огромной раны хлестала кровь и вываливались кишки. От этого зрелища меня чуть не стошнило. Какое-то время тварь билась в конвульсиях, потом затихла.

Одним драконом стало меньше.

Такого поворота не ожидал никто. По стене прокатились радостные крики, а по рядам союзной армии — разочарованные вздохи.

— Вот тупые зверюги! — крикнул Васян. — Ты видел, Петро?! Нет, ты видел?!

Слепой дракон так и не понял, что произошло. Он топтался возле истекающего кровью трупа, вытягивал шею, принюхивался. Затем побежал в сторону союзных войск. Баронские дружинники испуганно метнулись в стороны. Но эльфы не растерялись. Как-то им удалось успокоить дракона и даже вновь направить его на ворота.

Несмотря на жалкий вид (кровавые дыры вместо глаз, подпаленные бока), многотонная тварь представляла серьезную опасность. На этот раз она неслась прямо на ворота, и ее не смогли остановить ни катапультные копья, ни камни, градом посыпавшиеся со стены, ни горящее масло.

Мощный удар сотряс стену, по воротам пробежала крупная трещина. Брус, лежащий поперек ворот в железных скобах, согнуло в три рубля. А ведь он из гномьей стали и толщиной с Жорикову ногу!

Я понял, что следующего удара ворота не выдержат. Тупая тварюга ворвется в город и разнесет все к чертовой матери. А потом подоспеют орды эльфов и баронские латники. Невзирая на отвагу орков, война будет проиграна — уж больно велик численный перевес!

То, что воротам скоро настанет конец, понял не я один. Внизу орки, вооружившись заостренными кольями, выстроились перед дубовыми створками. Я сильно сомневался, что это остановит дракона. Разве что он вновь встанет на дыбы и откроет уязвимое пузо.

Бах!

Таран увяз в древесине. Дракон напирал многотонной тушей, ворота трещали.

Одну створку сорвало с петель. Зверь ворочался, пытаясь протиснуться в проем. Он злобно рычал, вертел слепой мордой. Орки выстроились перед ним, уперев в землю колья.

Если дракон сейчас додумается изрыгнуть пламя — зеленым не позавидуешь! Им даже спрятаться негде. Защитников просто-напросто снесет огненной волной.

Васян потянул меня за рукав и указал вниз. По рядам орков прошло шевеление, они расступались, кого-то пропуская. Вперед, горбясь, вышел Мерриор, исподлобья оглядел дракона.

* * *

— Как думаешь, старик сможет что-нибудь сделать? — спросил я.

Стольник призадумался:

— Никогда не видел, чтобы сэнсэй использовал боевую магию.

Дракон принюхался, ощерил пасть.

— Щас огнем дыхнет! — испугался Зуб.

Мерриор и глазом не моргнул.

— А ну-ка отведай дедово угощение! — крикнул он. И кинул в распахнутую глотку пузырек с фиолетовой жидкостью. Все уставились на дракона, на миг воцарилась тишина.

Только Мерриор бормотал заклинание.

Хрупкое стекло хрустнуло под зубами, дракон сглотнул. А потом безвольно опустил морду. Из ноздрей в такт дыханию вырывались клубы пара. До меня не сразу дошло, что это он храпит так. Лапы подогнулись, и дракон развалился в воротах.

— Заснул! — ахнул Васян.

— Интересно, надолго ли? — спросил я.

Друг развел руками.

Кто-то из орков осмелился подойти к зверю, потыкал в морду острым колом. Дракон спал крепко.

Мерриора ощутимо шатало. Заклинание выжало из него все соки. На радостях зеленые этого не заметили. Они обступили старика, подняли его над собой и начали подкидывать вверх, весело вопя. Волшебник что-то ворчал, слабо пытался вырваться — проявления орочьей радости не пришлись ему по вкусу.

А в рядах врагов раздались злобные выкрики. Им не было видно, что дракон спит, вероятно, они подумали, что нам как-то удалось уничтожить их тварь.

Сумасшедший день близился к концу, настало время подвести итоги. Я думаю, сегодня мы победили по всем статьям. Признаться, когда я увидел драконов, решил, что Стронгхолду настал конец. И вот одна тварь мертва, другая — обезврежена. А у нас ни одной потери. Правда, трое орков получили сильные ожоги в пламени, которое драконы обрушили на стену. Но все были живы.

Беспокоили только сломанные ворота. Впрочем, дракон надежно перегораживал вход в город. Можно сказать, он стал новыми воротами.

Вражеские войска отползли к лагерю. Скорее всего, сегодня они уже наступать не будут. Либо ночью, либо — утром.

* * *

Этой ночью на стене будут нести караул пятьдесят орков. Больно велика вероятность, что союзники могут начать штурм. Все-таки дракон не ворота — через него перебраться значительно легче. Хорошо хоть о том, что он проснется, можно не беспокоиться. Мерриор сказал: «Чешуйчатый засранец проспит не меньше недели». Еще волшебник сообщил, что тот пузырек он приберегал для себя как средство от старческой бессонницы. Достаточно одной капли, чтобы крепко почивать всю ночь. А теперь из-за «ентого крокодила» придется бодрствовать.

Сегодня «команду бледнопузых» освободили от дежурства, потому что прошлой ночью мы с Никой себя здорово проявили и теперь заслужили отдых.

Правда, Ника все равно пошла в караул. Она и меня уговаривала, но я не поддался. Девчонка явно собиралась продолжить начатое прошлой ночью. А мне сейчас было не до ее приставаний. Во-первых, дедушка рядом. Сегодня он решил заночевать в «Яме», а не как обычно у Пришибленного в пещере. А во-вторых, Кока сказал, что у него есть какая-то важная информация.

* * *

Когда стемнело, я, Васян, Жорик и Кока собрались у меня в комнате. Не успел я спросить, ради чего созвал нас очкарик, как в дверь постучали. Это оказались Мерриор и Убарг. Оба были угрюмые и молчаливые. Хотя Пришибленный всегда такой, а вот волшебник… Явно случилось что-то нехорошее.

Жора встал с кровати, уступая старику место. Отчасти из вежливости, отчасти из-за того, что зад, несмотря на проведенное лечение, еще побаливал. На освободившийся участок кровати присели Мерриор и Пришибленный.

Кока поправил очки, обвел всех хмурым взглядом и сказал:

— С помощью анализатора предстоящих событий, встроенного в суперкомпьютер, я произвел кое-какие вычисления. Вероятность того, что Стронгхолд завтра будет взят, равна восьмидесяти четырем процентам.

В комнате повисла звенящая тишина.

— Надо предупредить орков! — воскликнул я. И тут же понял, какую глупость сморозил. В любом случае оркам деваться некуда, а даже если бы и было, они все равно сражались бы до конца. И что им скажешь? «Вот эта маленькая штуковина предсказала, что вас разобьют с восьмидесятичетырехпроцентной вероятностью…» А потом придется полдня объяснять, что такое восемьдесят четыре процента! А когда объяснишь, они пошлют тебя куда подальше и будут готовиться к бою.

Вновь надолго воцарилась тишина.

Наконец Кока нарушил молчание:

— Исходя из этих прогнозов, я рекомендую покинуть город этой ночью.

— Каким образом? — мрачно спросил Стольник.

— Мерриор, Убарг, Ника и Эсмеральда улетят на воздушном шаре, а мы спрячемся в лабиринте пещер.

Сразу посыпался град вопросов.

Жорик полюбопытствовал:

— Кто такая Эсмеральда?

Я обратился к Убаргу:

— Ты что, новый шар построил?

Васян с ужасом спросил у Мерриора:

— Сэнсэй, вы не поможете оркам оборонять Гадюшник?!

Пухлому объяснили, что Эсмеральдой зовут козу Мерриора. Мне рассказали, что Убарг действительно построил новый шар, благодаря Коке — более навороченный. А сэнсэй заявил, что он уже ничем не может пособить, потому что израсходовал все силы на «енту треклятую зверюгу».

Мерриор и правда выглядел бледнее, чем обычно, морщины на лице стали глубже, а руки болезненно подрагивали.

— Это хорошо, что вы улетите, — одобрил я. — Хоть кто-то спасется. Главное, Нику увезите.

— Вот енто будет трудно, — хмыкнул Мерриор, а Пришибленный произнес:

— Вы тоже спасетесь. В пещерах вас не найдут.

— Стремно как-то убегать, — высказался Васян. — Орки бы нас в беде не бросили.

Жорик добавил:

— Мы мало чем можем помочь, но покидать друзей в такой ситуации… Вдруг ошибся твой анализатор?

Кока покачал головой.

— У вас есть выбор: либо уходите сегодня ночью, либо помогаете оркам отбиваться и, если город падет, попытаетесь отступить к пещерам. Я буду ждать вас возле входа. Второй вариант авантюрный и неоправданно рискованный. Как я уже говорил, настоятельно рекомендую покинуть город сегодня же ночью.

Я обвел друзей взглядом. В их глазах я увидел тот же самый огонь, что был у меня в душе.

— Будем драться, — сказал я. — У нас шанс целых шестнадцать процентов, чтобы отстоять Стронгхолд.

* * *

Глубокой ночью мы поднялись в горы. В тусклом звездном свете Убарг готовил шар к старту. Я, Васян, Жорик и Кока загружали в гондолу мешки с балластом. Эсмеральда с подозрением поглядывала на шар и недовольно мекала.

А неподалеку Мерриор проводил с Никой воспитательную беседу. Смысл сводился к тому, что не фиг порядочным барышням делать в осажденном городе. Девчонка в свою очередь неистово доказывала обратное. Главным аргументом было то, что оркам без нее ну никак не справиться. Кто будет поджигать осадные башни?! А кто будет ослеплять драконов?! (Правда, мы все надеялись, что драконов больше не предвидится. Слава богу, трехжелтковые яйца в природе встречаются нечасто).

Загружая балласт, мы прислушивались к яростному спору. Не удивлюсь, если девчонке удастся и на этот раз уболтать деда. Знаем мы, какое она на него влияние имеет.

Через десять минут Ника с самым разочарованным видом полезла в гондолу. Неужто внучкино обаяние дало сбой?! Девчонка вытерла рукавом слезу, зашмыгала носом. Вот уж не думал, что она умеет плакать.

— Ты же на шаре еще не летала, — попытался утешить Васян. — Неужели хочешь пропустить такое приключение?

— Мне не до полетов! — сквозь слезы огрызнулась Ника. — Вы будете сражаться с мерзкими эльфами, а я, как всегда, все пропущу!

Ну вот приготовления и закончены, настало время проститься.

Мерриор пожелал нам благополучно вернуться в наш мир, мы в ответ пожелали удачного полета. Васян пообещал, что еще обязательно вернется в Эорин, чтобы продолжить учебу, которую он толком и не начал. А волшебник сказал, что они с Убаргом и «стрекозой» полетят к «гнумам». Там можно жить безбедно только на одной продаже приворотного эликсира. Если что, мы всегда сможем найти их в подгорном королевстве.

Очень удивило, что Ника не кинулась Убийце Драконов на шею и не покрыла прощальными поцелуями. Наверное, дуется за то, что мы не помогли ей уговорить дедушку, она явно этого ждала.

Жорик с Васяном перерезали канаты. Гондола оторвалась от земли.

Эсмеральда выпучила глаза и жалобно заблеяла, Ника в нашу сторону демонстративно не смотрела, а Мерриор и Убарг пару раз махнули на прощанье. Мы тоже замахали вслед поднимающемуся шару. Когда он растворился во мраке, мы пошли к Стронгхолду. А Кока направился к пещерам, сказав, что будет ждать нас перед входом, и выразив надежду, что мы передумаем и придем до утра.

* * *

Когда мы вернулись в город и уже подходили к «Яме», Васян спросил, указывая куда-то в черное небо:

— А это что такое?

В воздухе, медленно планируя, опускалось белое пятно.

— Блин! Только не это! — выругался я.

— Что, «это»? — переспросил Васян.

— «Крыло, парящее над головой»!

— Что за бред? Какое еще крыло? Больше на парашют похоже.

— Вот именно! Угадай, кто это к нам летит.

Под полотном парашюта уже виднелась маленькая черная фигурка.

— Уломала-таки сэнсэя.

— По-моему, это она из-за тебя, Петька, — выдал Жорик. — По-моему, она в тебя втюрилась.

— Ты, Пухлый, только сейчас это заметил? — хихикнул Васян. — Ну ты тормоз!

Мы направились в предполагаемый сектор посадки.

«Крыло» опустилось на крышу одного из орочьих домов, а через несколько секунд оттуда спрыгнула Ника. Ее глаза сияли от счастья:

— Ух! Вот это прыжочек! А вы что такие кислые? Не ждали?

— Ты как деда уговорила? — спросил я хмуро. То, что девчонка будет рисковать жизнью, меня совсем не радовало.

— Уговорила? Ха! А я и не уговаривала. Взяла и спрыгнула. Дядя Убарг свои «крылья» начал расхваливать, ну я и спросила: «Можно посмотреть?» Как же он мне откажет. «А примерить?» «А испытать?» Тут они переполошились, но было поздно.

Стольник подмигнул мне, мол, Ника в своем репертуаре. А Жорик поинтересовался:

— Ты не боишься, что дедушка за тобой прыгнет? Или попросит Пришибленного шар развернуть?

— Вернется и воспитает тебя как следует? — добавил я.

— Не вернется. Да он все равно знал, что я сбегу. Со мной спорить бесполезно. И вообще я уже взрослая.

— Он ведь волнуется, — сказал Пухлый.

— Да что со мной случится? Я ему пообещала, что с вами в пещерах спрячусь, если надо будет.

— Надеюсь, ты выполнишь обещание? — осведомился я.

— Конечно, — невинно прощебетала Ника. — Что ж я, по-вашему, слово не держу? Вот перебью всех ушастиков — и обязательно спрячусь…

* * *

Эльфы решили начать атаку с первыми лучами солнца.

Я, Жорик, Васян и Зябба стояли на стене и наблюдали, как строится для наступления армия союзников. Зябба вооружился любимой алебардой, мы с Васяном были при мечах и арбалетах, а Жорик не поленился принести с собой огромный фламберг.

Ника встала у катапульты на западной башне. Дитер — на восточной. У требушета заняли места Зуб и Агырр. Сейчас тролль, обливаясь потом и пыхтя от натуги, закатывал валун в пращу. Рядом возвышалась внушительная груда камней — за ночь орки успели подготовиться.

Перед самым уязвимым местом — сломанными воротами и спящим в проеме драконом, полукругом выстроились три шеренги. Командовал построением Карзук. В первой шеренге стояли орки, вооруженные прямоугольными щитами и длинными копьями. За ними орки с короткими копьями. И, наконец, арбалетчики. Таким образом, единственный путь в город был перекрыт. Эльфы попытаются перелезть через дракона, а сверху со стены их будут осыпать болтами, копьями и камнями, поливать маслом и поджигать. Тех, у кого все-таки получится прорваться, добьют эти три шеренги.

Хотелось бы верить, что все так и случится.

Пока же орки вели себя, как и подобает оркам: шеренги кривые, никакой дисциплины, постоянные неуставные выражения. Зеленые, по обыкновению, орали во всю глотку, так что их было прекрасно слышно не только здесь, на стене, но и в лагере противника.

— Че пихаешься? Чуть не уронил меня, свиная харя!

— Да пошел ты кабану в дыру! Да, да, в ту, что под хвостом! Сам на ногах еле стоишь — тощий, как глиста эльфийская!

— Это я-то тощий?! — праведно возмутился стокилограммовый орк.

— А ну заткнулись оба! — рявкнул Карзук.

— Эй, папаша, ты, чем кипеть, лучше бы кабанятины из своей тошниловки припер, — посоветовал кто-то из орков. — С утра не жрамши!

— Точно, тащи мясо, старый! — поддержали из строя.

— И пива не забудь!

— Я вам ща, дубины, устрою — «пиво»! Я вам покажу, «мясо»!

Пререкания продолжались бы еще долго, но тут на одной из башен ударил колокол.

Перед вражьим строем величаво выехала королева Элира. Я узнал ее даже без подзорной трубы. С минуту она что-то говорила солдатам, а потом развернулась и указала на город мечом.

Армия взорвалась восторженными воплями, которые потонули в грохоте барабанов.

И начался штурм.

Не обстрел, не вылазка, а самый настоящий штурм.

Враг знал — ворот больше нет. Через тушу дракона перебраться легче. Нет защиты, и теперь не избежать рукопашной. На каждого орка придется по четыре эльфа и по одному солдату из баронского полка. И пощады не будет.

Враг устремился к городу лавиной, грозящей снести все на пути.

Первой мчалась эльфийская пехота, следом за ней — баронские латники. В руках у многих, помимо оружия, были веревки с крючьями. Несколько групп солдат тащили длинные штурмовые лестницы.

Позади лучники выстроились в длинную цепь. Они прикроют пехотинцев, пока те будут карабкаться на стены и перебираться через дракона. Легкая эльфийская конница осталась в резерве.

Колышущаяся масса тел, закованных в доспехи, катилась к стене Стронгхолда. Некоторые солдаты спотыкались о пни, которыми изобиловало плато, и падали. Следующая волна нападающих накрывала споткнувшихся, кто успевал, перепрыгивал через них, кто-то пробегал прямо по спинам. Казалось, ничто не способно сдержать этот бешеный напор.

Даже два дракона, от вида которых я вчера чуть в обморок не упал, и те произвели на меня меньшее впечатление. По всему телу катил холодный пот, ноги подкашивались от страха. Рядом Васян вытаращил глаза и застучал зубами. А Зябба наблюдал за атакой с каким-то радостным любопытством. На зеленом лице не было и тени страха, кость в носу хищно шевелилась при каждом вздохе.

* * *

Враг был еще в недосягаемости арбалетов, когда ушастые натянули тетивы. Вот досада, что эльфийский лук бьет гораздо дальше арбалета. Правда, и овладеть им на порядок сложней. Это не для ленивых орков. И теперь эльфы собирались использовать преимущество на все сто.

Разом щелкнули тетивы, небо затмили тучи стрел. Защитники попрятались за парапетом и щитами. Самые отчаянные высовывались и лупили в ответ из арбалетов, ибо враг уже приблизился. Ника и Дитер, управляющие катапультами, соревновались в скорострельности. В этот раз помощников-наводчиков не потребовалось — в такую толпу не промахнулся бы и слепой. Несколько раз стрельнул требушет. Я высунулся на миг и успел заметить, как по рядам неприятеля прокатился камень, давя эльфов и оставляя кровавый след.

Но все это были лишь жалкие потуги остановить натиск. С таким же успехом можно вылить в Северный Ледовитый океан с десяток ведер кипятка и уповать на то, что он нагреется.

Вот неприятель достиг стены. В ход пошли штурмовые лестницы, веревки с «кошками» и со стальными крючьями. Эльфы осыпали стены Стронгхолда сотнями стрел, не давая высунуться защитникам и даря возможность своим беспрепятственно взобраться на стену.

Орки специальными шестами отпихивали лестницы. Ушастые сыпались вниз, на головы товарищей. Сверху на них лилось масло, летели факелы. Раздавались сумасшедшие вопли, воняло горелым мясом. Перед напирающим неприятелем вырос огненный заслон.

В нескольких местах эльфам таки удалось взобраться на стену. Завязался жестокий бой. Зябба ринулся к месту сражения, крикнув нам, чтобы мы оставались на месте и скидывали всех ушастиков, которые нам попадутся.

Снизу от горящего масла поднимался черный дым, и вскоре им заволокло всю стену. Темные клубы скрыли схватку, но где-то рядом был слышен звон стали и яростные крики. Копоть проникла в легкие, и я согнулся в приступе кашля, глаза начали слезиться. Единственный плюс: ушастые прекратили обстрел — боялись попасть в своих.

Вдруг из дыма вынырнул эльф, за ним еще один и еще.

Трое.

И нас трое.

Я понял — придется убивать. Сегодня мне чистеньким не остаться. Эльфы щадить не будут — или они, или мы. От этих мыслей руки стали ватными. Ой как некстати.

Ближний ко мне эльф взмахнул мечом. В мозгу промелькнуло, что парировать выпад я не успеваю.

Быть бы мне обезглавленным трупом, если б не Жорик. Он блокировал эльфийский клинок двуручником. От удара посыпались искры. Глаза эльфа гневно сузились, он уже представлял, как моя голова покатится по гребню стены, а тут такое разочарование.

Спасибо, Пухлый! Я этого не забуду. Не зря мы тебя искали. И впредь, если понадобится, я тебя вытащу хоть из самой преисподней.

Пока благодарные мысли вихрем пронеслись в моем черепе, Васян с криком: «Получай, кусок эльфа!», всадил в ушастого болт из арбалета.

От этого я словно очнулся. Двое оставшихся эльфов ринулись на нас. Я поднырнул под удар и вогнал острие в живот вражины. Эх, не напрасно нас Зябба муштровал, — хороший прием получился. Эльфа не спас даже плотный кольчужный доспех. Еще бы, от моего-то меча! Пока ушастый хрипел и захлебывался кровью, а я пытался выдернуть из него меч, второй противник кинулся на Жорика. Пухлого Зябба как следует натаскать не успел, и он растерялся.

Элегантным финтом враг обезоружил Жору. Фламберг со звоном отлетел далеко в сторону. Я хотел помочь, но мой меч плотно застрял в животе эльфа.

Выручил Васян. Он схватил арбалет, стоявший у стены, и выстрелил. Болт попал ушастому в правое плечо, отчего тот выпустил меч. Жорик сгреб безоружного эльфа и с легкостью поднял над собой. В этот момент из-за гребня стены показалось еще двое ушастых. На них Пухлый и обрушил свою ношу. Все три эльфа полетели туда, откуда появились.

С трудом я выдернул свой меч из эльфийского трупа. Первого трупа на моем счету. Странно, но никаких угрызений совести я не испытывал. Может, потом она меня еще погрызет, а сейчас некогда. В любой момент на стену могут взобраться новые эльфы. Я вытер меч о покрытые копотью эльфийские штаны. Как говаривал Зябба: «Рыло умывать не обязательно, а оружие надо всегда держать в чистоте».

Подул ветер, и дым от масла помаленьку рассеялся. Нам открылась панорама боя. Всё новые и новые волны эльфийской армии подкатывались к стене. Ушастые, как пауки, карабкались по веревкам, приставляли лестницы. Отдых нам сегодня не светит.

Внизу у ворот не меньше трех десятков эльфов и столько же баронских латников вцепились в хвост дракона и пытались оттащить его назад, чтобы открыть проход. С другой стороны двадцать орков тянули дракона за башку — в противоположную сторону. Это напоминало русскую народную забаву «перетяни канат». Только здесь была не забава. Тут от исхода зависели наши жизни. Жизнь целого города. Мы с Васяном начали методично отстреливать эльфов. Нехорошо ведь над животными издеваться — за хвост дергать.

Может, кто-то считает, что арбалет и лук — оружие трусов. Я тоже так считаю. Легко убивать на расстоянии, ничем не рискуя. Легко и подло. Но сейчас мне было на это начхать. Я не хотел, чтобы умирали мои друзья. Я помнил о шестнадцати процентах.

Правда, стреляли мы с Васяном исключительно по эльфам. На людей рука не поднималась. Пока не поднималась.

Серебристые эльфийские доспехи блистали на солнце. Отличная мишень. С расстояния пятьдесят метров тяжелый болт прошивает их как бумагу. Может, лук и дальнобойнее, но в мощности ему с арбалетом не сравниться.

Жорик швырял камнями в головы прущих по веревкам эльфов. Он уже израсходовал почти весь запас — скоро кидать будет нечем, а настырные ушастые лезли и лезли, словно тараканы. Но пока на наш участок стены не забралась ни одна сволочь.

* * *

К тянущим дракона эльфам подоспела подмога. Теперь силы были неравными: ушастые прямо облепили хвост зверя. Мы не успевали их отстреливать. Туша сдвинулась на метр, затем еще. Когтистые лапы оставляли на земле глубокие борозды. Орки отчаянно тянули в другую сторону. Дракона чуть не разорвали на части. Зеленые сопротивлялись во всю мочь, но ничего не могли поделать — хвост зверюги в три раза длинней, чем шея, и в него вцепилось уже больше сотни эльфов. Спящая громада медленно, но верно отползала от стен города.

Через пять минут нападающие добились своего. Путь в Стронгхолд был открыт. Дракон лежал чуть левее.

Авангард эльфийской армии хлынул в образовавшуюся брешь.

Орки были к этому готовы.

Первая шеренга, державшая колья, словно по команде, опустилась на колено. Из-за их спин навстречу эльфам вылетели короткие копья. Вторая шеренга тоже пригнулась. Хлоп! Хлоп! — защелкали арбалеты. Это вступила в бой третья шеренга.

Я и не думал, что зеленые могут действовать так слаженно. Передние ряды эльфов опрокидывались, прошитые копьями и болтами.

Но это не всё. Орки приготовили еще один сюрприз.

С башен по краям ворот на нападающих полилось масло, кто-то швырнул горящую головню. Раздались сумасшедшие вопли. В проеме выросла огненная преграда. Пламя охватило сломанные створки, поползло по камню стены, заколыхалось под ударами ветра. Все пространство вокруг ворот окутало дымной пеленой. Из нее выныривали горящие фигуры, падали на землю, пытаясь сбить огонь. Тех, кому это удавалось, добивали орки. Смрад от обугленных тел долетал даже сюда, на пятнадцатиметровую стену. Сквозь черную завесу доносились негодующие крики нападающих. На какое-то время огонь их задержит.

Вот только он не будет пылать вечно. Эльфы подождут, когда пламя погаснет, и хлынут всей массой.

Пока же ушастые принялись стрелять из луков в пылающий проем. Стрелы пролетали через огненные врата, вспыхивали, горящими молниями вонзались в щиты, за которыми попрятались орки.

На стену эльфы уже не лезли. Зачем искать сложные пути, когда ворота открыты. Надо только чуть подождать.

По гребню стены к нам шел Зябба. Штаны и рубаха были в красных пятнах, с лезвия алебарды стекала кровь. Орк выглядел довольным. Похлопав Васяна по плечу, спросил:

— Как дела, шибздик? С пяток ушастых хоть завалил?

— Восемь, — похвалился Стольник.

— Молодчина! А ты, жирный?

— Не считал, — скромно отозвался Жорик. — Я не стремился никого убивать. Просто не давал им на стену подняться.

Зябба покачал головой, мол, ну ты пацифист! Затем посмотрел на меня.

— Девять, — не дожидаясь вопроса, сказал я. — Только это все — капля в море. Для эльфийского войска такие потери неощутимы.

Зябба кинул взгляд на плато, заваленное вражескими трупами. Больше всего их валялось у подножия стены и у ворот.

— Не дрейфь, сопляки, — хищно оскалился орк. — Их всего тыщ восемь осталось.

С высоты стены мы наблюдали, как враг перестраивает войска, готовясь к новой атаке. Теперь в бой вступит кавалерия. Ворота широченные — в них разом могут проскочить не меньше двадцати конников.

Только пламя начало таять, как эльфы натянули поводья. Конница взяла разбег. Из-под копыт летела пыль, всадники на ходу натягивали тетивы и посылали стрелы в сторону стены и в зияющую дыру ворот. Все, кто был на стене, не замедлили с ответом. Защелкали арбалеты, с восточной башни хлопнула катапульта. Та, за которой был Дитер. А вот катапульта, которой управляла Ника, уже молчала. Наверное, копья закончились.

Так и оказалось. Со стороны западной башни к нам бежала внучка Мерриора. Волосы были растрепанны, в глазах полыхал задорный огонек.

— Что, весь боеприпас израсходовала, — не то спросил, не то констатировал Васян.

Ника кивнула. Потом, не тратя времени на разговоры, направила арбалет в сторону приближающийся конницы. В кого она там целилась, я не знаю — из-за клубов пыли, окутавшей всадников, разглядеть что-то было просто невозможно.

Щелк. Болт, гудя словно шмель, летит вперед, а Ника уже быстро перезаряжает оружие. Но будь у нее скорострельность хоть как у автомата калашникова, все равно тут ничего уже не изменить. Реалист внутри меня говорил, что война проиграна. Проиграна с того момента, когда эльфы оттащили дракона и открыли путь в город. Шестнадцать процентов. Только сейчас я осознал, насколько это ничтожно мало.

* * *

Конница хлынула в брешь ворот.

Навстречу полетели булавы, копья и камни. Не повезло самым горячим эльфам, тем, кому не терпелось первыми ворваться в ненавистный Стронгхолд и покрыть себя славой. Одних выбивало из седел, другие валились вместе с лошадьми. Пробившиеся конники наткнулись на длинные рогатины. Острые наконечники вспарывали конские брюха, по ушам ударило неистовое ржание. Сзади напирали все новые и новые всадники. Лошади спотыкались, падали, у ворот образовалась свалка. Нападающих это не смущало, они перли и перли. Оборону орков продавило, будто гигантским прессом, и теперь их оттесняли от ворот вглубь города. За каждый метр было заплачено эльфийской жизнью, но враг неумолимо продвигался вперед.

— Ну кто так сражается! — возмутился Зябба.

Хотя, по-моему, зеленые бились и умело, и храбро. Мне вспомнился клип группы Rammstein, где жуки дерутся с муравьями. Жуки крупнее и сильнее. Но муравьев больше…

— Пойду помогу этим криворуким, — сообщил Зябба и двинулся к лестнице, на ходу стряхивая с лезвия алебарды красные капли.

— Я тоже! — обрадовалась Ника.

Не успел я поймать ее за руку, как она уже понеслась за орком.

— Ты куда, дура?! — крикнул я и бросился следом.

Вот идиотка! Я вовсе не собирался лезть в пекло, но теперь придется, чтобы оттащить сумасшедшую девчонку подальше от самой бойни.

* * *

Я догнал Нику лишь у подножия стены — настолько ей не терпелось зарезать какого-нибудь эльфа. Здесь уже вовсю кипела сеча. Ушастые давили со всех сторон, Зябба размахивал алебардой, собирая кровавый урожай.

Ника ловко завертела узким клинком. Я же старался не вылезать из-за широкой спины орка. Подоспели Жорик и Васян, они решили, что лучше нам держаться всем вместе.

Вокруг был ад. Звенели клинки, крики ярости сменялись криками боли, крики боли — предсмертными стонами. Мы попали в водоворот тел, и нас постепенно теснили в центр города. От лязга железа закладывало уши, под ногами валялись искромсанные тела, хлюпала кровь. Отточенная сталь мелькала со всех сторон. Я понял — ни о каком боевом мастерстве в этом столпотворении не может идти и речи. Жизнь способно спасти только везение.

Впрочем, Зябба и Ника доказывали обратное. Орк не подпускал никого на длину алебарды, юркая девчонка умудрялась не только отбиваться, но и контратаковать. Я жалел, что с нами нет Дитера, — его смертоносный молот тут бы не помешал. Но гном к нам уже вряд ли присоединится. Он, вероятно, все еще на башне — за катапультой. И выбраться ему оттуда будет нелегко — ушастые уже заняли все пространство у внутренней стороны стены.

По главной улице от ворот в сторону центра неспешно катилась река из тел. Конные эльфы, пешие эльфы, баронские латники, орки. Нас буквально сносило назад, медленно, но неотвратимо.

Вдруг правое плечо обожгло болью. Один из эльфов ухитрился-таки достать меня мечом. Клинок распорол кольчугу, и стальные звенья впились в кожу. Я вскрикнул, а ушастый гадко улыбнулся. Однако радоваться ему пришлось недолго — его голова улетела в сторону, срубленная Зяббиной алебардой.

Но и мне было несладко. Из раны сочилась кровь, каждое движение отдавалось сильной болью. Пришлось переложить меч в левую руку. Хоть на тренировках Зябба и учил драться обеими руками, фехтовать левой у меня получалось просто ужасно.

— Держись, Убийца Драконов!

Ника встала справа. Жорик и Васян прикрыли спину. Спереди натиск эльфов сдерживал Зябба.

К сожалению, наше маленькое боевое построение не продержалось и минуты. Отступление превратилось в настоящий хаос! В ушах гремело от звона оружия и криков, перед глазами мелькали лица и своих, и чужих. Я не заметил, как Зяббу оттеснили от нас куда-то в бок. Время словно ускорилось. Мы уже не отступали, а бежали.

* * *

Вскоре даже до орков дошло — город не отстоять.

Но сдаваться они не собирались. По крайней мере, живьем. Чтобы Стронгхолд не достался ушастым, они поджигали дома. Много строений уже пылало, а в воздухе стоял запах гари. Улицы окутало едким дымом.

— Сюда! — крикнул Васян, указывая на узкую подворотню. Я нырнул в проулок вслед за другом. Жорик и Ника метнулись за нами.

Осмотрелись. С одного бока каменная стена, с другого — фасад дома, крыша которого уже охвачена огнем. Врагов тут не наблюдалось.

Пора выбираться из города, пока эльфы не оккупировали его полностью. И двигаться надо вот такими глухими переулками, если не хотим попасть в мясорубку.

Мы побежали.

Но не пробежали и пяти метров, как из-за угла нам навстречу выскочил баронский дружинник — здоровый бородатый детина, закованный в доспехи и вооруженный палицей.

Он недоуменно выпучился на нас. Наверное, не мог понять, откуда мы тут взялись — на орков не похожи, на эльфов и людей сэра Джастина — тоже. Однако сомневался он недолго. Мы точно не союзники — значит, враги.

Наиболее опасным дружинник посчитал Жорика. Но, видя, как тот неуклюже двигается и неумело держит фламберг, переменил точку зрения и выбрал первой мишенью меня. Размахнулся. Я еле уклонился от ужасного оружия. Навершие палицы врезалось в стену, раздробив камень в мелкую крошку. Страшно подумать, что было бы с моей головой, попади она под удар.

Я сделал корявый выпад — что не говори, а левой рукой фехтовать жутко неудобно. Лезвие чиркнуло по металлическому нагруднику. Дружинник презрительно фыркнул. Конечно, ну что мы за бойцы? Один — левша, который меч словно впервые увидел. Второй — мелкий, его даже палицей бить необязательно, можно и соплей перешибить. Третий — громоздкий и неповоротливый. Еще и девчонка.

Я отступил на шаг. Остальные были у меня за спиной. Ника попыталась проскользнуть вперед, но Жорик с Васяном ее не пропустили.

С мерзкой улыбочкой латник выбил клинок из моей слабой руки. Не торопясь занес оружие для удара. Но тут Ника изловчилась проскользнуть между Васяном и Жориком. Выставила перед собой короткий меч. Воин затрясся от смеха: какая-то малявка серьезно намерена сразиться с ним — баронским дружинником.

— Вот это сюрприз! — сквозь гогот выдавил он. — Не думал, что у орков бывают такие милые самочки! Девочка, я заберу тебя с собой в Ларецию. Будешь резать мне этим ножиком бутерброды, а ночью…

Что будет ночью, мы не дослушали.

Латник настолько замечтался, что не заметил, как Жорик тихонько заходит сбоку. Пухлый от души размахнулся огромным двуручником, и лезвие плашмя опустилось на шлем. На роже воина на миг появилось ошеломленное выражение, а потом он, выкатив глаза, грохнулся.

Ника бросила на Пухлого взгляд, красноречиво говоривший, что она может за себя постоять и сама.

Я хотел подобрать свой меч, отлетевший далеко в сторону, но тут в подворотню вбежало с десяток товарищей поверженного латника. Пока нас не изрубили на салат, надо было уносить ноги. Я замешкался, пытаясь оценить, успею ли подбежать к мечу и при этом не схлопотать алебардой по шее. Жорик потянул меня за шиворот. Черт! Такой меч пропадает! Ладно, каким бы крутым он ни был, в конце концов, это всего лишь кусок железа. Как сказал купец Фаруф — жизнь дороже! Ох и подфартит тому козлу, который подберет мой клинок. Надеюсь, дружинники передерутся из-за него.

Мы кинулись прочь. Сзади послышались брань и грохот сапог.

Как назло, с другого конца переулка нам навстречу вынырнул отряд эльфов. Мы оказались окружены. С одной стороны эльфы, с другой — латники. Слева — трехметровая глухая стена, справа — дом с горящей крышей, грозящей вот-вот обвалиться. Колебаться было некогда. Ника бы, конечно, предпочла сразиться с врагом, превосходящим в численности в четыре-пять раз. Хорошо, что, кроме нее, сумасшедших в нашем отряде не нашлось. Я буквально силой втащил девчонку в горящее здание.

Ни латники, ни эльфы не отважились последовать за нами.

* * *

Внутри было жарко, словно в бане. А еще ничего не видно — весь первый этаж затянуло дымом. Сверху потрескивала охваченная пламенем крыша.

Жорик закашлялся. Я чувствовал, как по лбу ручьями течет пот, в горле запершило. Нужно скорее выбираться, если мы тут задержимся еще на минуту — угорим.

Мы вбежали в одну из комнат, там сквозь серую пелену угадывался силуэт окна. Я, как рыба, глотал воздух, но вместо кислорода в легкие врывался дым.

— Быстрее к окну! — заорал Василий и тут же согнулся в приступе кашля. Вдруг позади с грохотом рухнула балка. Раздался вскрик.

Ника!

Я обернулся. Несмотря на адский жар, мое сердце словно обдуло ледяным ветром. Я с ужасом понял, что девчонку придавило бревном. Метнулся к ней. Ника не шевелилась.

— Жорик, помоги! — закричал я как сумасшедший.

Друг, кряхтя, приподнял балку. Я вытащил Нику и закинул на плечо. Рядом что-то упало.

— Быстрее же! — орал Васян. — Валим из этого крематория!

Глаза слезились, дышать было уже невозможно, дым обжигал легкие. Еще чуть-чуть, и я потеряю сознание. Сверху как огненный дождь сыпались горящие куски кровли.

Стольник первым добрался до окна. Выпрыгнул. Я передал ему девчонку и выкарабкался сам.

Воздух! Я жадно ловил его ртом и все не мог надышаться.

Последним выбрался Жорик, снеся оконную раму. И вовремя. Крыша с треском осела. Нас обдало волной жара. Там, где еще секунду назад был дом, остались пылающие развалины.

Первым делом мы склонились над Никой. Ее веки были сомкнуты, волосы перепачканы смесью из пепла и запекшейся крови. Но главное — она дышала! Я ощупал голову: вроде не пробита, на макушке — шишка. Наверное, сотрясение. Придется ее тащить.

Ничего, вытащу!

Только теперь я как следует осмотрелся.

Мы оказались в смежном переулке. Здесь было тихо. На земле лежало с дюжину изрубленных эльфов. Посреди кучи тел, привалившись к стене, полусидел орк.

Черт! Это же Зуб!

Под ним растеклась целая лужа крови. Глаза были закрыты, грудь слабо вздымалась. Куртка из грубой кожи распорота в нескольких местах, а сквозь разрезы сочатся красные капли.

— Хреново дело! — выругался Васян. — Еще чуть-чуть, и он умрет от потери крови. Его перевязать бы.

— Перевяжем, — согласился я. — Только надо торопиться. С минуты на минуту тут будут эльфы.

Васян с Жориком стянули с Зуба куртку. Рубаха под ней промокла от крови, на груди и животе были два глубоких пореза. Жорик разорвал свою рубашку на несколько бинтов. Пока Пухлый перевязывал орка, Васян забинтовал мне плечо. Во время перевязки я молился, чтобы сюда не нагрянули ушастые или рыцари Джастина. Зуб тихо стонал, наложенные бинты мигом набухали алым.

Все, готово.

— Надо вытаскивать его из города, — сказал я. — Донесем до пещеры. Кока со своей чудо-аптечкой должен помочь.

Я забросил Нику на плечо, а Жорик с Васяном подхватили под руки Зуба. Тот приоткрыл глаза и просипел:

— Я славно повеселился. Настало время уходить… Великий Гадюшник ждет…

— Щас, разбежался! — отрезал Стольник. — Кто тогда ушастикам задницы надирать будет?

Орк не ответил.

* * *

Не знаю, каким чудом нам удалось выбраться из города и не нарваться на отряды захватчиков. Но выбрались! Может, благодаря тому, что Стронгхолд пылал и улицы были окутаны клубами дыма. А может, потому что мы пробирались самыми узкими и глухими подворотнями. Или нам просто повезло. Ну должно же наконец хоть раз повезти!

Мы укрылись за камнями недалеко от Стронгхолда, чтобы сменить бинты.

Плечо онемело, я чувствовал, что вот-вот упаду в обморок. Ноги подкашивались, голова кружилась. Организм мобилизовал все скрытые резервы, чтобы выбраться из города. Но теперь, когда смертельная опасность миновала, навалилась жуткая слабость. Я с ужасом представил, что до пещеры — с полкилометра, а мне тащить на себе Нику. С другой стороны, хорошо, что девчонка все еще без сознания, а то сейчас рвалась бы в бой.

Зуб тоже не пришел в себя. Хрипло дышал, глаза были закрыты.

Наскоро перевязали раны орка и мое плечо. И двинулись вверх по горному склону Драконьего Горба.

Ноги заплетались, каждый шаг давался мучительно, словно я иду по колено в цементном растворе. Ника хоть и маленькая, но к середине пути мне казалось, что я тащу на себе Жорика. Я понял, придется сделать привал, иначе вообще не дойдем. До пещеры было еще метров двести.

Мы остановились на широком каменном уступе. Я аккуратно опустил Нику на землю. Вытер со лба пот. Обернулся.

Отсюда Стронгхолд был похож на горящий муравейник. Небо над ним уродовали черные кляксы дыма, а внизу, между пылающих домов, копошились маленькие фигурки.

Озаряющее этот кошмар солнце было не желтым и радостным, как обычно, а кроваво-красным.

* * *

Кока, как и обещал, ждал возле входа в пещеру. Завидев нас, ковылявших по тропинке, он бросился навстречу, сокрушаясь:

— Я же говорил, надо было уходить ночью! Это еще чудо, что вы все живы!

Он принял у меня из рук Нику. Пощупал пульс, внимательно осмотрел рану на голове.

— Что с ней? — не выдержал я.

— Не знаю. Я не могу без специальных приборов сделать томографию мозга. Но, судя по размерам шишки, серьезной черепно-мозговой травмы, скорее всего, нет.

Я выдохнул.

— Посмотри, что с Зубом, — попросил Стольник. — Он может умереть от потери крови.

Кока приложил ладонь к шее орка. Затем отвел глаза и грустно произнес:

— Он уже умер. Пульса нет.

Жорик опустил голову. Васян открыл рот: он, как и я, не мог поверить. Нам казалось, что таких, как Зуб или Зябба, невозможно убить.

Орк безмятежно лежал на спине. Казалось, что он просто спит. Только грудь не вздымалась, а глаза остекленели.

Я почувствовал, как у меня внутри разливается горечь. Как на глаза наворачиваются слезы, а в горле образуется мерзкий ком. Никогда еще я не чувствовал себя так погано. Никогда у меня не умирали друзья.

А ведь Зябба и Дитер все еще там, в этом аду. И главное, упрямцы будут драться до последнего, они и не подумают отступать!

Я обратился к друзьям:

— Надо попытаться вытащить Зяббу и Дитера.

Кока, осматривающий мою рану, сказал:

— Ты весь бледный — потерял слишком много крови. Ты просто не дойдешь до города.

— Если их оттуда силой не утащишь, они сами не отступят!

— Отступят, — возразил Васян. — Я говорил вчера с Дитером. Он обещал убедить Зяббу скрыться в пещерах, если наступит полная задница… Я надеюсь, Брынский, ты не хочешь вернуться в Стронгхолд? Мы их все равно не найдем, и сами потом живыми оттуда не выберемся.

Умом я понимал — идти в горящий город бесполезно. Отыскать там Зяббу и Дитера до того, как нас изрубят эльфы, шансов практически нет. Но я смотрел на распростертое тело Зуба, и челюсти сводило, а сердце сжималось от боли.

— Кока, у тебя в аптечке есть что-нибудь, что взбодрит? — спросил я. — Хотя бы на время.

— Есть стимулятор ЦНС. Только когда действие препарата закончится, ты можешь не выдержать.

— Коли.

Васян покрутил пальцем у виска:

— Крыша поехала?! Ты слишком много общался с Никой! У тебя даже меча нет, идиот! Только глупой напрасной смерти нам еще не хватало!

— Коли, — повторил я.

Кока вытащил из аптечки четыре шприца с разноцветными жидкостями.

Я не почувствовал, как игла вошла в плечо — оно давно онемело.

Через несколько секунд, когда веки против воли стали смыкаться, я понял — меня обманули.

— Поверь, ты бы не дошел, — виновато сказал очкарик.

— Молодец, Кока, — похвалил Васян. — Мы уже потеряли Зуба. Еще не хватало, чтобы Петро вслед за ним в Великий Гадюшник отправился.

Их голоса были глухими, словно мне в уши напихали ваты. Тело меня не слушалось, колени подгибались.

— Не кори себя, Петька, мы ведь сделали все, что в наших силах. — Это уже Жорик оправдывается. — Я уверен, Зябба с Дитером выкарабкаются… А если тебя убьют, что мы потом скажем твоей маме?

— Скажем: Петю зарезали эльфы, когда он спасал своих друзей — орка и гнома! — жестко ответил за меня Стольник.

Я понимал — друзья правы, тысячу раз правы. Но от этого легче не было.

Мои ноги подкосились. Жорик подхватил меня и уложил на землю. Как сквозь сон я слышал голоса:

— Надо похоронить Зуба.

— Орки своих не хоронят. Соберем хворост для погребального костра.

— Тут нет хвороста, одни камни, за дровами придется вниз спускаться.

— Давай тело камнями заложим, будет курган. Так хоть воронье не доберется.

Больше часа друзья таскали камни, чтобы соорудить курган.

А я все это время лежал на холодной скале и сквозь пелену слез смотрел в небо. В душе было пусто. Не знаю, что за препарат вколол мне Кока, — мозг пребывал в полусонном состоянии, мысли текли медленно, словно одурманенные наркотиком.

* * *

Я плохо помню путь до подземного озера. Меня вели под руки Васян и Кока. Жорик нес на плече Нику. В свободной руке очкарик держал фонарь, и яркое пятно света металось по каменным сводам. От этого светопреставления к горлу подкатывала тошнота, а в ушах словно звенели сотни колоколов.

Вскоре впереди забрезжил слабый свет. Это фосфоресцировала поверхность озера.

Выходит, пришли.

Меня и Нику положили на кожаные шкуры, наверное, Кока притащил их сюда заранее, чтобы создать подобие комфорта, пока мы будем ждать «окно».

Уснул я сразу.

Мне снилось, что я в «Яме».

Сижу за дубовым столом и пью пиво. Рядом к кружкам прикладываются Зябба, Зуб, Дитер и Карзук. Старый орк рассказывает, как эльфы напали на Стронгхолд и всех нас убили. Я думаю, что он, как всегда, несет бред, вроде того, что хочет превратиться в жабу. И тут я замечаю, что Зуб, Зябба и Дитер покрыты кровавыми ранами, а у Карзука из шеи торчит эльфийская стрела. Но самое страшное — вместо глаз теперь у всех зияют черные дыры.

От этого зрелища стало до того жутко, что захотелось кричать. Я проснулся весь в ледяном поту.

* * *

Поверхность озера тускло светилась. Над водой свисали причудливо изогнутые сталактиты. Иногда с них срывались капли и с тихим плеском падали в воду.

Васян и Жорик спали. Ника тоже спала или все еще была без сознания. Только Кока копался в суперкомпьютере. Увидев, что я проснулся, он спросил:

— Ты не обижаешься?

— Нет, — ответил я. — Ты ведь это для меня сделал. Наверное, Стольник прав, я и впрямь заразился безрассудством от Ники… Сколько я проспал?

— Почти десять часов. Скорее всего, бой уже закончился. Если твои друзья живы, они спрятались где-то в пещерах.

Зная упрямство Зяббы, я был полностью уверен, что он дрался до конца. Оставалась микроскопическая надежда, что жив Дитер. Последний раз я видел его на башне — он стрелял из баллисты. Надеюсь, он не стал изображать героя и смотался из обреченного города. Самое паскудное, что теперь я уже вряд ли когда-то узнаю о судьбе друзей.

От осознания этого факта стало совсем скверно. Мы вернемся домой, и я всю оставшуюся жизнь буду гадать, удалось ли Дитеру выбраться из горящего города. Буду себя убеждать, что удалось, а совесть и трезвый разум будут напоминать — сколько у Дитера было на это шансов…

— Что с Никой? — спросил я.

— Вколол ей то же, что и тебе. Смесь из обезболивающего, иммуномодулятора, снотворного. Только тебе я еще сильный антидепрессант добавил.

А, теперь понятно. Видать, действие антидепрессанта подходило к концу, потому что настроение было отвратительное.

Зашевелился Васян. Приподнялся на шкуре и, протирая сонные глаза, спросил:

— Сколько там до «окна» осталось? Домой хочу!

— Три дня, — оповестил Кока.

— Еще три дня гнить в сырой пещере. Один только плюс — ушастые нас в этих лабиринтах точно не найдут.

Он встал, потянулся. Взглянул на меня.

— Все хандришь, Петро?

— А тебе пофиг, что целый город вырезали?! — взорвался я.

— Не пофиг. Просто я знал, что этим все закончится. Я это понял, как только размеры эльфийской армии увидел. И морально себя настраивал. Тут еще радоваться надо, что сами целы остались!

Может, он и прав. Вот только радоваться что-то не хотелось.

Васян прошелся вдоль берега. Потом, глядя на Нику, полюбопытствовал:

— Что надумал с девчонкой делать, Брынский? Кажись, придется с собой забирать.

Я развел руками. Про это я еще ничего не надумал. Не до того как-то было. Но тут уж Василий точно прав — не оставлять же ее одну в пещере. А снаружи эльфы. Черт их знает, когда они теперь отсюда уберутся и уберутся ли вообще. Может, решат построить на месте Стронгхолда эльфийский город.

— А ты что будешь делать? — обратился Васян к Коке.

— Сначала я хотел попутешествовать по Эорину, пока не откроется «окно» в мою параллель. Кто ж знал, что тут война начнется. Теперь путешествовать небезопасно. До моего «окна» еще двадцать дней. Так что с вами пойду, не сидеть же три недели тут. А от вас уже к себе.

Проснулся Жорик. По обыкновению сообщил, что проголодался. Предусмотрительный Кока вытащил из рюкзака кусок вяленого мяса, хлеб, шмат сала, завернутый в душистые листья, головку чеснока. По пещере поплыл дразнящий запах. Жорик тут же нацелился на сало. Даже Ника зашевелилась, потянула носом. Потом раскрыла глаза, удивленно молвила:

— Где я?

За едой ей всё рассказали.

— Голова болит, — пожаловалась девчонка.

— Еще бы, — хмыкнул Васян. — На тебя свалилось полено толщиной с жориковскую ляжку.

Ника пощупала шишку на макушке. Всхлипнула.

— Больно? — участливо спросил Жорик.

— Нет. Это ерунда. Мне орков жалко. Неужели все погибли?

— Может, кто-то спрятался в пещерах, — попытался обнадежить Стольник.

— Орки не прячутся. — Ника снова всхлипнула.

Какое-то время мы, молча, сидели, каждый думал о своем.

Гробовую тишину нарушило хлопанье крыльев. Мы ошарашенно уставились на влетевшего в пещеру голубя. Он покружил под сводом и уселся мне на плечо.

А я и забыл про кольцо. За все время осады Стронгхолда оно было у меня на пальце, но не пришло ни одной весточки.

Изольда? Ариэль?

* * *

Все с нетерпением ждали, когда я прочту письмо. Кока подсветил фонариком. Я развернул пергамент. Там было всего четыре строчки:

«Думали, спрятались? Глупцы!

Готовьтесь красиво умереть.

Ваш до самой смерти (которая, кстати, ближе, чем вы можете представить), Элеондил Золотая Арфа.

P.S. Я иду следом за птицей».

Только сейчас мы заметили прозрачную эльфийскую веревку, привязанную к лапке голубя.

Мы даже удивиться не успели. В пещеру ворвался отряд эльфов с факелами в руках.

Все кругом залило ярким светом. Ушастые остановились, перекрыв выход, и натянули тетивы.

Вперед вышел Элеондил. Он был в красивых доспехах, инкрустированных золотом, на лице играла улыбка победителя. При виде скалящегося подонка я почувствовал, как во мне вскипает неистовая злоба. Ярость была еще сильней оттого, что мы ничего не могли сделать. У нас даже оружия не было. Ника потянула руку к поясу и с удивлением обнаружила отсутствие меча. Он остался под обломками сгоревшего дома. Жорик с Васяном выкинули мечи, когда мы выбрались из города, чтобы было легче тащить Зуба. А я свой выронил еще до этого.

Что делать?! Сигануть в подземное озеро? Эльфы ведь в воду не полезут. Я представил пяток эльфийских стрел, пронзающих меня в полете. Прыгать сразу расхотелось.

— Ни в коем случае не сопротивляйтесь, — предупредил Кока.

Какое уж тут сопротивление! Кинуться на отряд эльфов с голыми руками может додуматься только Ника.

Но на сей раз и Ника поняла, что в бой лезть бесполезно — без меча или арбалета она не воин. Лишь когда девчонку связывали, она брыкалась и извивалась. Пыталась укусить эльфов.

Нам заломили руки, обмотали эльфийскими веревками.

Я вспомнил, что в брошюре, которую давал прочитать мне Кока, было написано, что каждый путешественник между мирами должен сдать экзамен по бою без оружия. Шепнул ему:

— Ты же мастер рукопашного боя, сделай что-нибудь!

Он неразборчиво промямлил что-то в ответ. По испуганно бегающим глазкам было видно, что проку от него не будет.

Элеондил по-хозяйски оглядел нас. На Коке задержал взгляд. Потом провозгласил:

— Великий Элдорат был прав. Все четыре иномирца в сборе… Судя по вашим глупым физиономиям, вы не понимаете, как я вас тут отыскал. Охотно объясню. Я за вами пол-Эорина прошел. Когда вы ускользнули от меня по вине этого идиота Ганса…

— Это ты от нас ускользнул, трусливый сукин сын! — перебила Ника. И тут же получила от эльфа пощечину.

Я дернулся, попытался пнуть ублюдка. Не достал! Меня сбили с ног, со всех сторон посыпался град ударов. Я инстинктивно вжал голову. Вспышки короткой боли пронзали тело, в ушах стоял звон. Я думал — все, забьют до смерти. Но Элеондил решил, что это будет слишком легкая смерть. Меня подняли за шкирку и поставили на ноги. Командор издевательски похлопал по моей щеке. В ехидном взгляде сквозило: потерпи, то ли еще будет.

Нике заткнули рот кляпом, а Элеондил как ни в чем не бывало продолжил:

— …я думал, что потерял вас, и все из-за этого рыжего болвана! Тогда я вернулся в Валорион, чтобы возглавить доблестную армию королевы Элиры. Там я случайно стал свидетелем любопытной сцены. Повариха привязывала к лапке голубя письмо. Я вспомнил: как-то, наслаждаясь ее божественным супом, я был настолько растроган, что подарил ей свое волшебное кольцо. Вот уж не думал, что поварихе хватит мозгов использовать его не только как украшение. Я подождал, пока она отправит голубя, и подстрелил его. Прочел письмо. Угадайте, кому оно было адресовано? Правильно — вам, гаденыши. Все встало на свои места. Это она освободила вас тогда из ямы и отдала кольцо, чтобы поддерживать связь. Жаль… она так вкусно готовила…

— Что вы с ней сделали?! — выкрикнул Васян.

— Пока ничего. Мы казним ее у вас на глазах. Но это будет чуть позже… Так вот, вернемся к нашей истории. Я подозревал, что вы скрываетесь в Стронгхолде. Когда мы разгромили зеленорылых, я перевернул весь их свинарник, но вас не обнаружил. Далеко уйти вы не могли, значит, спрятались где-то поблизости. Тогда я и придумал трюк с голубем. Кстати, это я заберу, если не возражаешь. — Элеондил сорвал с моего пальца кольцо.

— Ведите их в орочий хлев! — приказал он своим воинам. — Они должны увидеть, что бывает с теми, кто становится на пути эльфов.

* * *

Город превратился в кладбище. Улицы были завалены нелепо распростертыми телами. Орки, эльфы и люди лежали вперемешку. Земля потемнела от сажи и пролитой крови.

Стояла страшная тишина. В ней отчетливо слышалось, как хлопают крылья. Воронье со всей округи слетелось на пир. Наглые откормленные птицы копошились под ногами, нисколько не стесняясь нашего присутствия, перелетали с тела на тело, выклевывали глаза. Это было страшно.

Нас вели между обгоревшими остовами домов, то и дело приходилось перешагивать через трупы. Пахло пеплом и смертью.

— Зачем? — простонал Жорик. — Зачем?!

Элеондил учтиво объяснил:

— С орками покончили, скоро настанет очередь гномов. Потом дойдем и до людей — наш союз долго не продержится. В Эорине тесно. Здесь должны жить только эльфы.

— Но вас ведь погибло вдвое больше! — сквозь зубы процедил Васян.

Командор равнодушно дернул плечом:

— Выжили самые достойные. А остальные умерли во имя великой цели.

Из глаз Жорика текли слезы, Васян и Кока были бледны, Ника, наоборот, покраснела, она сжимала и разжимала кулачки.

А Элеондил улыбался. Он был очень доволен. В этот момент мою душу разрывала страшная ненависть к этому кичливому самодовольному подонку.

Но ненависть затмевало еще более сильное чувство. Сейчас больше всего на свете я боялся увидеть среди мертвых тел Дитера или Зяббу. Покрытых страшными ранами, с выклеванными глазами.

Элеондил брезгливо пнул попавшуюся под ногу ворону. Во все стороны полетели перья, а птица разразилась гневным карканьем.

Нас провели мимо «Ямы», от которой остался только обугленный фасад и крыльцо. Поперек крыльца лежал Карзук. Весь истыканный стрелами и покрытый запекшейся кровью. Рядом валялись изрубленные эльфы. Много эльфов. Старый орк заслужил почетное место в Великом Гадюшнике.

— Как вам экскурсия? — улыбаясь, осведомился командор. Ему никто не ответил. У меня внутри все горело, хотелось порвать ублюдка на части. Такое же желание я читал в глазах Ники и Васяна. Только Жорик и Кока понуро опустили головы.

У самых ворот распластался Агырр. Огромное тело тролля холмом возвышалось среди эльфийских трупов. В памяти всплыло, как мы сбегали из Валориона, как улепетывали от зомби, как накачивались пивом в Стронгхолде. Теперь нет ни Агырра, ни Стронгхолда, а скоро не станет и нас.

— Уберите эту падаль с прохода, — распорядился Элеондил.

Четверо эльфов с большим трудом отволокли тролля в сторону.

— Кстати, у меня для вас сюрприз, — коварно усмехнулся командор. Он хотел продолжить, но тут к нему на плечо опустился голубь с привязанным к ноге письмом. Элеондил был удивлен этим не меньше нашего. Он с интересом развернул послание, пробежался глазами по строкам.

— Это вам, — глумливо сообщил он. — Что-то вы не больно радуетесь? С удовольствием зачитаю вслух, чтобы ваше и без того траурное настроение стало еще мрачнее. Итак:

«Друзья, к сожалению, у меня грустные новости.

Отец Гафтон устроил переворот и провозгласил себя кардиналом. Кардинал Маззини находится под арестом. Я убежала из собора Святого Патрика. Не знаю, что мне делать.

Ваша Ариэль».

Закончив читать, Элеондил от себя добавил:

— Не знает, что делать, бедняжка. Ничего, пойдет в бордель работать.

— Да пошел ты! — крикнул Стольник.

— Кто-нибудь, заткните рот этому клопу.

— Сам ты кло… — Далее последовало лишь мычание — приказ Элеондила был исполнен.

— Так вот, насчет сюрприза, — вспомнил эльф. — По случаю победы королева устроит грандиозный праздник. Ваша казнь станет главной изюминкой торжества. А чтобы вам не было скучно, отправитесь на тот свет в компании ваших дружков. Знали бы вы, сколько благородных эльфов полегло, чтобы взять их живьем!

Элеондил хлопнул в ладоши. Из башни, что стояла справа от ворот, показался отряд эльфов. Они вели двух пленников.

Зябба! Дитер!

Избиты до полусмерти, но живы!

Как я обрадовался! Даже забыл, что нас все равно казнят!

А вот не дождутся! Мы вместе, мы живы. А пока мы живы, есть надежда! Что-нибудь придумаем.

* * *

Ничего мы не придумали. На этот раз эльфы были серьезно намерены не допустить, чтобы мы сорвались с крючка. Ровно через три дня, под строжайшим конвоем, нашу компанию доставили в Валорион.

По пути нас стерегло чуть ли не все эльфийское войско. Плюс им помогали люди Джастина, которые тоже решили заскочить в столицу ушастых, дабы посмотреть на экзекуцию.

За всю дорогу нам не дали перемолвиться и словом. Единственную попытку побега сделал Зябба. Ему прострелили бедро, а потом жестоко избили. На орке и так живого места не было, а теперь он вообще рисковал не дожить до казни.

Ровно через три дня мы стояли на окраине Валориона.

На широкой поляне яблоку упасть было негде. Весь город собрался, да еще и ларецианские гости.

Для королевы и приближенных сегодня специально построили помост. Она восседала на высоком троне с резными подлокотниками. По правую руку от нее расположился Элеондил Золотая Арфа, по левую — почетный гость сэр Джастин.

Их глаза горели. Я чувствовал на себе взгляды, полные ненависти и радости.

А посреди поляны ждала наша смерть. Ужасное создание — Джарлак.

Утреннее солнце источало приятное тепло. Оно было таким жизнерадостным и дружелюбным. От мысли, что я вижу его в последний раз, ноги в прямом смысле подкашивались.

Нас было здесь восемь. Тех, кого казнят на радость извращенной эльфийской публике.

Четверо ненавистных иномирцев. Трое их верных товарищей: Ника, Зябба и Дитер. И еще один иномирец — Изольда.

Нике заткнули рот кляпом и обмотали веревками с ног до головы так, что она напоминала веретено. Дитера и Зяббу тоже надежно связали. Но помимо этого в каждого вцепилось по четыре самых крепких эльфа.

Ну и в довершение всех нас держали на прицеле не меньше двадцати лучников. Только дернись — и будешь со стрелой в ноге. Зябба уже испытал на себе это удовольствие по пути в Валорион. Несмотря на многочисленные синяки, ссадины и простреленное бедро, орк не потерял присутствия духа — смотрел гордо, с вызовом. Дитер был хмурым, но держался. Ника извивалась и пыталась выплюнуть кляп, в глазах, как всегда, не было ни капли страха.

А вот на нас — хваленных иномирцев — было жалко смотреть. Я пребывал в полнейшем смятении. Кока, словно кролик, загипнотизированный удавом, прилип глазами к чавкающей яме. Жора ощутимо дрожал и чуть ли не плакал. Васян панически вертел головой, наверное, искал кого-то, кто бы нас спас. Но его взор натыкался лишь на издевательские эльфийские ухмылки. Среди представителей Земли одна Изольда вела себя достойно. Он была спокойной и грустной, опустив глаза.

Эльфы наслаждались нашим страхом, перешептывались, обсуждая предстоящее зрелище. Джарлак радостно клокотал в ожидании трапезы.

От этих звуков у меня тряслись поджилки. Хотелось убежать, исчезнуть, раствориться. Разум продолжал искать выход из безнадежной ситуации. И каждый раз натыкался на стену неизбежности.

Откуда ждать помощь? Неоткуда. Просто неоткуда!

Единственный, кто может нас спасти, — Мерриор. Но он сейчас в подгорном королевстве. Думает, что мы благополучно отправились в наш мир. А мы вместо этого отправимся в нутро Джарлака.

Самое обидное — сегодня в овраге и в пещере Убарга откроется «окно» домой! Дом, от которого мы были так близко и куда нам уже не суждено вернуться.

Неужели мы обречены? Неужели это конец?!

За три месяца, проведенных в Эорине, мы не раз были на волосок от смерти. Но как-то выкручивались.

Неужели, пройдя через все превратности судьбы, мы все-таки должны умереть в этой булькающей яме?! Страшная, глупая смерть!

Я посмотрел в небо. Оно было синим, с пушистыми пятнами облаков. И солнце светит ярко и по-утреннему празднично. И будет точно так же светить и после нашей смерти. И небо не рухнет. Им наша судьба безразлична.

Васян попытался мне что-то сказать. Не успел он раскрыть рот, как трое эльфов повалили его на землю и стали пинать по ребрам. Заодно ударили в лицо и меня. Так, на всякий случай. Я ощутил во рту соленый вкус крови, сплюнул красным. Друга резко подняли. Больше заговорить он не пытался.

Толпа, наблюдающая за этой сценкой, разразилась восторженными криками.

Королева вскинула руку, и эльфы заткнулись. Воспользовавшись тишиной, я закричал:

— Отпустите девчонку, она тут ни при чем! Ее дедушка — Мерриор. Он ведь будет за нее мстить, зачем вам проблемы?!

— Мы не боимся этого старика, — бросил Элеондил. — Девчонка умрет вместе с вами.

— Но почему мы должны умирать? — взмолился Жорик. — Пожалуйста! Не надо нас убивать! — По его щекам текли слезы. Он цеплялся за любую надежду. Он не понимал, что эльфов не разжалобишь, что их умолять бесполезно.

— Либо умрете вы, либо умрет Эорин, — пояснила королева. — Вы можете изменить его настолько, что это будет уже не наш мир… Мы этого не хотим и не допустим.

— Да это нелепая ошибка! — заорал я. — Пророчество не о нас! Скажи им, Кока! Это просто совпадение!

Кока испуганно моргнул из-под треснутых очков. Хотел что-то сказать, но получил кулаком в живот и согнулся пополам, глотая воздух.

— Великий Элдорат никогда не ошибался! — холодно бросила королева. — А ты, иномирец, если еще раз откроешь свой поганый рот, я прикажу отрезать тебе язык.

«Какая разница! — хотел крикнуть я. — Вы нас все равно вот-вот казните!» Но испугался. С языком расставаться не хотелось.

Королева обвела нас ледяным взглядом и продолжила:

— Вы умрете чуть позже. Дело в том, что кое-кто хочет попрощаться с вами лично.

Элира сделала интригующую паузу. Я был рад любой отсрочке, пусть хоть весь Эорин прощается!

Королева продолжила:

— Вся ваша компания успела насолить многим достойным людям и эльфам. Но один из вас отличился особо. Прежде чем умереть, ему придется за это ответить.

Сквозь толпу протиснулся Чебурашка.

Как мы ни были напуганы предстоящей казнью, но появление краснощекого эльфа удивило нас всех. Я лично полагал, что его размазало о какое-нибудь дерево. Ох и живучий же гад.

— Думали, я разбился? — пропищал Чебурашка. — Не дождетесь! Я приземлился прямехонько в Гиблые Топи!

Дитер сплюнул:

— Как тебя там ёжин не сожрал?

— Он такое дерьмо не ест, — пояснил Зябба.

Чебурашка покраснел от пяток до ушей и со всей силы ударил орка в живот. Потом, причитая, схватился за отбитую руку.

Зябба с Дитером заржали в один голос. Даже среди эльфов послышались смешки. Чебурашка затрясся от злобы и выхватил из-за пояса кинжал.

— Спокойней, Ласилер, — осадила королева. — Джарлак любит живую пищу. Тем более ты тут не один пострадал от рук этого орка.

Чебурашка нехотя убрал клинок, а с помоста уже спускался очередной потерпевший от Зяббиных выходок — сэр Джастин.

— За мной должок, — сообщил барон, подойдя к Зяббе. Он коснулся пальцем ожога на своем лице. — Помнишь, ублюдок?

Зябба не помнил — в тот злополучный вечер он был слишком пьян.

Один из эльфов подал барону горящий факел.

Я содрогнулся, представив, что сейчас произойдет.

Сэр Джастин скрежетнул зубами:

— Благодаря тебе я изуродован! Лучшие лекари Эорина не смогли меня вылечить!

— Может, это поможет? — ухмыльнулся Зябба и смачно харкнул барону в физиономию.

— Ах ты жаба! На, жри! — Джастин ткнул факелом орку в лицо.

Зашипело. Зябба заорал, задергался в руках конвоиров. Четверо ушастых с трудом удерживали орка. К ним на помощь подбежали еще двое, вцепились в веревки.

— Вот теперь мы квиты, — белозубо оскалился барон.

Зябба рычал, кость в носу трепыхалась. В том месте, куда угодил факел, кожа вздулась и почернела.

Дитер, гневно глядя на барона, прогудел:

— Клянусь бородой, если свидимся, утоплю тебя в навозе, заячья кровь!

Джастин, высокомерно проигнорировав реплику гнома, вернулся в свое кресло.

— Время начинать, — объявила королева.

Сложно описать те чувства, которые охватили нас в этот момент. Смесь невыносимого ужаса, паники и дикой злобы.

— Кстати, — сказал Элеондил. — Отец Гафтон прислал мне письмо. Очень сожалеет, что не может присутствовать на казни. Говорит, что молиться за ваши души не будет. Бесполезно — все равно вам не избежать пламени преисподней. Особенно лжеепископу, которому гореть до скончания времен.

Королева спросила:

— Барон Джастин, как вы считаете, с кого нам начать?

— Мне все равно, ваше величество, хорошо, если бы орка казнили последним. Пускай посмотрит, как будут подыхать его товарищи.

— Нет. Давайте жирного казним последним, — предложил Элеондил. — А то как бы он не застрял в Джарлаке и не преградил дорогу остальным.

Элира заливисто рассмеялась, и челядь тут же ее поддержала.

— Так кто же будет первым? — отсмеявшись, спросила королева. — Может, вы посоветуете, командор?

— Начнем с поварихи.

Изольда вздрогнула.

— Одобряю сей выбор, — кивнула Элира. — Ее стряпня, бесспорно, недурна, но предателям нет прощения. Пусть же умрет первой.

Изольду медленно повели к краю ямы. Мы не могли ничего поделать, каждого держали, словно в тисках. Оставалось только смотреть, цепенея от ужаса и дикой ненависти.

* * *

Изольда не сопротивлялась, шла молча. Вот она уже у края. Оглянулась. Глаза горели огнем, страха в них не было.

Когда в детстве дед рассказывал про Великую Отечественную, я, дурак, не верил, что наши предки не боялись идти за Родину на смерть. Теперь я поверил. И позавидовал, что так достойно умереть у меня точно не получится. В последний миг буду визжать и просить о пощаде…

Изольду остановили на самом краю.

— Ваше величество, можно я? — попросил Чебурашка.

— Давай, Ласилер.

Эльф пихнул Изольду в спину. Она не удержалась, закричала и полетела в бездонное чрево Джарлака.

Через несколько долгих секунд крик оборвался. Эльфы возликовали в кровожадном исступлении.

Если до этого мне было дико жутко, то теперь я чуть сознание не потерял. Ноги перестали слушаться. Если бы меня не держали, наверное бы грохнулся.

Васян закричал, попытался вырваться. Какое там!

— Что, страшно, До'Урден? — ощерился Элеондил. — Между прочим, ты — следующий.

Стольник обмер.

Когда друга повели к яме, колени не сгибались — конвоирам приходилось его тащить. У самой ямы Васян решил зацепиться за последнюю соломинку. Он закричал:

— Элира, во имя того, что у нас было, пощади!

Королева презрительно скривилась:

— Ты, крысеныш, осмелился выдавать себя за эльфа. Так подохни же!

Поняв, что пощады не выпросить и терять теперь уже нечего, Васян громко выкрикнул:

— Ты в постели как бревно!

Не думал я, что эта снежная королева может покраснеть. Покраснела, да еще как! Щеки стали как два спелых помидора. Элеондил вскочил, глаза метали молнии.

По рядам эльфов прошел тихий ропот. Сэр Джастин усмехнулся в кулак, Зябба забыл про боль от ожога и загоготал во всю глотку. А Дитер удивленно уставился на Васяна и спросил:

— Что, правда как бревно?

Удовлетворить любопытство гнома Стольник не успел. Элеондил выхватил лук и выстрелил.

Наверное, в приступе ярости командор не прицелился как следует — стрела слегка оцарапала Васяну плечо. Однако и этого хватило. Друг покачнулся, сделал шаг назад. Под ногой оказалась пустота, Стольник оступился и полетел в яму.

У меня волосы встали дыбом. Разум отказывался верить, что Василия Сотникова — лучшего друга, которого я знаю с самого детства, больше нет. Что его сожрала эта мразь.

— Следующий — дружок До'Урдена, — гневно выпалила королева. — Ласилер, отправь его в полет!

Меня потащили к яме. Тело сковал примитивный ужас. До ямы было каких-то пять метров, но время будто замерло. Мозг заработал со страшной быстротой. Я стиснул зубы и страх отступил. Я старался думать, что все решено, что ничего не изменишь, а неизбежного бояться глупо. В голове стучала одна лишь мысль — только бы не умереть как дрожащая тварь.

Изольда ушла достойно. Васян перед смертью умудрился опозорить эту сучку Элиру и рассверепить ее воздыхателя-командора. Другие эльфийки еще долго будут втихомолку посмеиваться над своей королевой.

«На миру и смерть красна» — только сейчас я до конца понял смысл этой поговорки.

Как бы и мне напоследок подгадить сволочным эльфам? А что я могу сделать, вот уже и яма! Разве что только это…

Меня остановили у края. Внизу было темно, только зловеще сверкали торчащие по бокам зубы. Мерзко булькало.

Когда Чебурашка приблизился, чтобы отправить меня в последний путь, я извернулся и со всей силы пнул его в пах. Эльф завыл и рухнул, схватившись за отбитую промежность. Пред тем как ушастые опомнились, я успел оглядеться. В памяти навсегда запечатлелось, как раскатисто заржал Зябба, глядя на скулящего Ласилера. Как Дитер подмигнул мне: мол, молодец, хороший удар. Как Жорик и Кока зажмурились, боясь увидеть, что сейчас со мной произойдет. И как глаза Ники блестят от слез.

Это было последнее, что я увидел.

Меня толкнули в спину. Я попытался удержать равновесие. Куда там, со связанными-то руками! Мир закачался, я ощутил — под ногами нет опоры. И полетел навстречу чавкающей темноте…

ЭПИЛОГ.

«Я мыслю, следовательно, я существую…» — эта гениальная фраза Декарта первой пришла в мою голову. Существую! Существую!!! Значит, загробная жизнь все-таки есть.

Я лежал в сочной густой траве. Надо мной в синеве неба плыли огромные облака. Очень низко — казалось, их можно достать рукой, коснуться, пощупать их влажную поверхность.

Какая же красота! Неужели я в раю? Интересно, за какие заслуги?

Единственное неудобство — было холодно. А ведь мертвые холода не чувствуют. Наверное.

— Петро…

Я повернулся на голос и увидел Васяна и Изольду.

Странно, но они не были похожи на бесплотных призраков. Точно такие же, как и при жизни, в той же одежде и со связанными за спиной руками.

Они выглядели не менее ошеломленными, чем я.

— Не думал, что попаду в рай, — оторопело пробормотал Стольник.

— А т-ты уверен, что мы в раю? — запинаясь, спросил я. Язык еле шевелился — я все еще пребывал в сильнейшем шоке.

— Это, по-твоему, похоже на ад?

Да уж, на ад место, где мы очутились, походило меньше всего.

Мы были на лугу высоко в горах. Внизу простиралось зеленое море буйной растительности, сверху белели снежные вершины и неспешно проплывали облака.

Я присел на камень, торчащий из травы. Душу разрывала целая палитра чувств. Было одновременно и грустно, и радостно. Радостно от того, что загробный мир существует, что я не исчез, не растворился в вечности. Что не переродился бабочкой или крокодилом. Что у меня осталась память и тело.

А грустно было от того, что я умер в двадцать один год, так толком и не пожив. Что я уже никогда не увижу ни родителей, ни Анютку.

— Слышь, Петро, а тебе больно было, когда тебя Джарлак перемалывал? — оторвал меня от раздумий Василий.

Я попытался вспомнить все детально. Падал в яму. Внизу чавкало, по бокам торчали зубы. От ужаса закрыл глаза, а когда открыл, был уже здесь.

— Больно не было, — признался я. — Вообще ничего не почувствовал. Может, сердце разорвалось от страха? А ты?

Стольник хотел ответить, но тут надо мной прямо из воздуха материализовался Зябба. Я еле успел откатиться вбок — туша орка плюхнулась на то место, где я только что сидел.

Зябба повертел головой, осматриваясь, куда его угораздило попасть. А потом как завопил:

— Меня надули! И это Великий Гадюшник?! А где пиво?! Где толстозадые орчихи?!

Зябба в ярости начал перетирать веревки о камень. Через пару минут старания орка увенчались успехом. Он принялся расхаживать взад-вперед, ругаясь и повторяя, что его надули.

— Может, лучше друзей освободишь? — предложил Васян.

Пока Зябба, скрипя зубами от натуги, рвал на нас веревки, из воздуха появилась Ника.

Ее развязали и вынули кляп, после чего выслушали столько страшных ругательств, что мне захотелось засунуть кляп обратно. Внучка волшебника крыла всех подряд, начиная от эльфов и заканчивая нами. Дескать, надо было драться и умереть с оружием в руках, отправив на тот свет как можно больше ушастых, а мы, как последние трусы, позволили скормить себя какой-то зубастой кишке и теперь очутились в раю, а рай — это так скучно, никаких приключений, уж лучше бы в ад — там и то веселее бы было! Охотились бы на демонов! А тут на кого охотиться, а? На ангелочков, что ли?! Тьфу!

Наконец Ника выдохлась. Она уселась на землю, по щеке скатилась слеза.

— Я что, теперь не увижу дедушку, пока он… пока он не умрет? — тихо спросила она.

Мы не знали, что на это ответить. Черт! Да мы вообще ничего не знали! Что это за рай такой? Как тут все устроено? Каких сюрпризов от него ожидать?

Следующим появился Кока. Его била крупная дрожь. Упав на колени, он стал целовать землю.

— Я надеюсь, наша ходячая энциклопедия знает про Царствие Небесное больше нас! — предположил Васян. — Он-то нам и объяснит.

— Объясню… только развяжите меня, — промямлил Кока.

Он постепенно приходил в себя, по крайней мере, дрожать перестал, а в глазах появилась осмысленность.

Зябба избавил Коку от веревок, и тот принялся растирать посиневшие запястья.

— Ты что-нибудь знаешь про загробный мир? — спросил я.

— Лишь то, что мы побывали там одной ногой.

Повисла пауза.

Я пытался осмыслить сказанное.

— Что значит одной ногой? — недоверчиво осведомился Васян.

— Значит, что мы чуть не умерли.

— Если мы не умерли, то где мы и как сюда попали? — спросил я растерянно.

— Такое могло случиться только в одном случае… Сейчас проверим…

Кока засунул руку за пазуху и извлек суперкомпьютер.

— Как хорошо, что эльфы не знают про внутренние карманы, — улыбнулся он.

Васян нетерпеливо потребовал:

— Хватит кота за яйца тянуть!

Кока включил прибор, вперил взгляд в экран. Через секунду он объявил:

— Все верно, я так и думал. Мы попали в «окно»! В чреве Джарлака оказался еще один портал!

— Портал?! — Мы не поверили ушам. С минуту стояли, раскрыв рты и тупо пялясь на очкарика. Потом меня охватил приступ эйфории. Я не мог поверить — мы живы! А ведь я уже смирился со смертью!

— Это невероятное везение, что нас казнили именно тогда, когда «окно» было открыто! — воскликнул Кока. — А иначе…

— Ты так и не сказал, где мы? — напомнил я.

— Вы дома.

— Дома? — подозрительно переспросил Стольник. — Что-то это не похоже на подмосковные леса!

— Правильно, — устало согласился Кока. — Потому что это Колумбия.

— Какая на хрен Колумбия?! Ты же говорил, что мы попадем домой — в Москву.

— Под словом «домой», я имел в виду вашу параллель. Московскому порталу соответствует тот, который в овраге. А этот, как выяснилось, выводит в Колумбию…

Закончить Кока не успел. Потому что к нам телепортировался Дитер.

Но он был не один. Гном крепко сжимал за шиворот Чебурашку. Эльф же в свою очередь вцепился в гномью бороду. Оба выглядели ошарашенными, а Чебурашка еще и перепуганным до смерти.

Дитер пришел в себя первым. Вырвав бороду из рук эльфа, гном продемонстрировал отличный хук справа. Чебурашка, выплевывая зубы, повалился на бок и затих.

— Прихватил с собой красномордого, — словно оправдываясь, молвил Дитер. — Скучно было отправляться в объятия Пламенной Бороды в одиночку, вот и утянул его. — Гном огляделся и хмыкнул: — Не ожидал, что потусторонний мир выглядит так! Думал, Пламенная Борода встретит меня лично!

— Я тебя обрадую, — провозгласил Васян. — Это не потусторонний мир. Это наш мир!

— Да?! А девки тут у вас есть?

— Есть.

— А пиво?

— И пиво есть.

— Клянусь пещерами предков, мне здесь нравится!

— Вот только надо подумать, как из Южной Америки в Москву попасть, — сказал я. — У нас ни денег, ни паспортов.

— Пессимист ты, Брынский. — Стольник беспечно махнул рукой. — Придумаем что-нибудь. У Пухлого мать в «Люфтганзе» работает.

— А где он, кстати? — спохватился я.

— Да сейчас его там эльфы Джарлаку скинут, и появится.

— Не появится, — встревоженно проронил Кока.

Мы во все глаза уставились на него.

— Портал в ваш мир закрылся минуту назад, — пояснил очкарик.

— И что?! — вскричал я. — Он попал в желудок Джарлака?!!

Кока снова уставился в суперкомпьютер. А когда оторвал взгляд от экрана, в глазах был ужас. Он тихо выдавил:

— Хуже! Он попал в Преисподнюю…

Автор благодарит Виталия Бовадулина, Игоря Горбунова, Олега Говду, Юрия Литвинова, Ануара Бейсенбиева, Александра Санжарова, Светлану Латынину, Виктора Алтунина, Диану Ольховицкую, Анатолия Радова, Татьяну Финн, а также свою семью.

Без их помощи эта книга не получилась бы такой, какая она есть.

Примечания.

1.

Авторы текста Ю. Литвинов, Б. Харькин.