Часть вторая. Оборотень в погонах и подлые призраки революции.

1.

В пятницу около 10.30 утра по аллее от парка Цветник шел человек с необычным серым лицом, гладко выбритым или вовсе лишенным всяких признаков растительности. Одет он был в элегантный, несколько старомодный костюм коричневого цвета. Голову его прикрывала фетровая шляпа с темно-синей ленточкой. А глаза от солнца закрывали очки с маленькими круглыми стеклами. Словом, если бы не серое, гладкое лицо, то выглядел бы он как персонаж со страниц старого детективного романа. Прохожие оглядывались и даже останавливались, переговариваясь удивленными репликами. Но больше они замечали не человека в коричневом костюме, а его совершенно невероятно спутника. Тот был облачен в спортивные брючки, рваные кеды и бейсболку, из-под которой лихо торчало не то кошачье, не то собачье рыжее ухо. Он шел вприпрыжку и без перерыва восхищался местными достопримечательностями.

– Уважаемый Шанен Горг, – верещал Триша, взмахивая хвостом, торчавшим из дырки в брюках, – вы посмотрите! Посмотрите, домище какой! С колонами и окошками! Институт Курортологии написано! А это! Это! Вы посмотрите что твориться! – он остановился и простер ручонки к зданию банка, восторгаясь фасадом зеркального стекла: – Зеркала! Сплошные зеркала! А огромные какие! Через такие зеркала сюда можно переправить все, что заблагорассудится и мою родовую пещеру в придачу!

– Да, большие зеркала, – отвечал магистр, приподняв очки. – Только мутноватые. Не избежать искажений. А нам, Тришка, искажения не нужны. Новый мир должен быть стабильным и основательным.

– А девки какие! Какие хорошие девки! – гог подбежал сначала к одному фонтанчику со статуей девицы, лившей воду из кувшина. Метнулся к другому и прогнал студенток, куривших на лавочке и листавших учебники: – Ну-ка брысь, бесстыжие двоечницы!

Студентки с визгом убежали, а на противоположной стороне аллеи собралось немало созерцателей, задетых чертячьим видом и манерами гога. Триша вскочил на парапет фонтанчика, с него легко перепрыгнул на статую дамочки, державшей за руку каменного карапуза, и оттуда возгласил:

– Хватит жить по-старому, товарищи! Срочно требуется революция!

Сев на плечи статуи он с вдохновением запел Интернационал, дирижируя бейсболкой:

– Весь мир насилья мы разрушим До основанья, а затем Мы наш мы новый мир построим, Кто был никем, тот станет всем!

– Что ж ты вытворяешь! Хулиганье чертово! – возмутилась пенсионерка в соломенной шляпке. – Прилюдно, на памятнике да такое паскудство!

– Не бузи, Тимофеевна, – предостерег Триша. – А то сейчас всем растреплю, что в магазине, где твоя дочка на кассе сидит, ты колбасу тыришь!

– Я?! – пенсионерка выпрямилась и застыла с открытым ртом. Тут же лицо бабуси посерело, сгладилось, точно как у магистра Хельтавара, а полиэтиленовый пакет в ее руке лопнул и на тротуар шлепнулся батон свежекраденой колбасы. Оставив колбаску на съедение собакам, Тимофеевна шмыгнула в толпу и заспешила к трамвайной остановке.

– Да, памятник, – гог вернулся в мыслях к статуе, которую оплетал его хвост. – Магистр, а нельзя ли это произведение искусства улучшить? Привнести в него революционную идею и большим образом приспособить к нуждам наших горожан?

– Писающий мальчик… – Шанен Горг ненадолго задумался, поправил шляпу. – Писающий мальчик должен писать, а не вводить народ в грехи и заблуждения, – решил он, вытянул руку к изваянию и добавил несколько нерусских слов.

Незамедлительно губы каменой девы разошлись, из них раздались следующие звуки:

– Пись! Пись, пс-с-с-с-с!

Струйка воды, которую карапуз игриво испускал в чашу фонтана, окрасилась в соломенно-желтый цвет. Запахло мочой.

– О, я преклоняюсь, Шанен Горг! Великолепная работа! – признал Тришка. – Не смею более портить скульптурный шедевр своим паскудным присутствием.

Он проворно покинул тело каменой дамы, подойдя к магистру, еще раз оглядел фонтан, облагороженный более ясной идеей, и потянул магистра за рукав. Толпа зевак перед ними с шумом расступилась. Они прошли до конца аллеи и остановились возле кафе с красными зонтами, укрывавшими столики и посетителей от солнца.

– Кока-Кола, – прочитал гог надпись с изящными завитками на зонте. – М-да, Кока-Кола, а похоже на мухоморы. Надо бы изменить, почтеннейший, – обратился он к магистру, снова вцепившись в его рукав. – Прошу изменить, а то брехня получается!

– Мы спешим, Триша, – возразил Хельтавар. – Опоздаем с поздравлениями к господину Хрипунову.

– Хрипунов один, а здесь люди. Много обманутых людей. Зачем им страдать под брехливыми надписями? Эти зонтики что, из Кока-Колы сделаны? Умоляю, немедленно переделай их! – воскликнул гог и просительно сложил ладошки на груди.

– Будь по твоему, любитель истины, – магистр тряхнул рукой, возбуждая в воздухе темный поток искрящейся пыли, и кафе вдруг преобразилось.

Зонты будто ветром сдуло, а ровно на их месте из тротуарной плитки стали пробиваться морщинистые столбики. Выросли, вытянулись в два человеческих роста и развернули ярко-красные шляпки с белыми пятнышками. На каждой шляпке проступила замысловатая надпись «Мухо-Мора». Посетители кафе сидели в онемении с застрявшими гамбургерами во ртах, потом вскочили и с криками бросились к выходу. Только самые отважные и любопытные остались за ограждением, оглядывая новообразование и с подозрением посматривая на магистра Шанен Горга с Тришкой, приплясывавшего и корчившего им веселые рожицы.

Насладившись видом гигантских мухоморов на фоне горы Машук, Хельтавар и Триша двинулись дальше. Так с шутками и маленькими проказами они дошли до магазина сувениров.

Возле витрины, уставленной вазами затейливых форм и расцветок, декоративным оружием, статуэтками, чеканками и картинами, магистр подумал, что было бы неплохо в честь важного назначения преподнести подполковнику Хрипунову подарок. Подумал и толкнул стеклянную дверь.

Тришка ворвался в магазин первый. Размахивая бейсболкой, возгласил:

– О, какие канделябры! Честнейшая бронза, магистр!

Взвизгнув от приступа радости, он метнулся к другому простенку.

– А это! Поглядите! Это! – гог замер перед распятьем, волей прагматичного художника приспособленного под держатель свечей. – Замечательная штука для молитвы, освещения помещений и изгнания нечистой силы! Такое в подарок нашим милиционерам нужно!

Триша приблизился к распятию и виртуозно перекрестился.

Благородная дама, которую появление гога застало врасплох, тоже перекрестилась. Другие посетители магазина хранили выжидательное молчание, плотно столпившись возле кадки с фикусом. Замерли даже девушки-продавщицы: одна перестала красить губы, другая оторвала от уха мобильный телефон.

– Нет, канделябры в подарок не годятся, – нарушил тишину Шанен Горг и двинулся дальше мимо стеклянных стеллажей.

Осмотрев зал со статуэтками и керамическими изделиями, Хельтавар тоже не нашел ничего подходящего. Сопровождаемый застенчивыми взглядами людей под фикусом он перешел в следующий зал. Здесь товары были повеселее: бутафорские доспехи рыцарей, кинжалы, оленьи и бараньи рога, арбалеты и сабли. При виде этого добра Триша пережил еще один приступ радости. Он метался от одной витрине к другой. То становился на четвереньки, виляя хвостом, благодарил судьбу, забросившую его в столь великолепное заведение. То вскидывал ручонки и просил Шанен Горга купить чучело утки или набор мельхиоровых рюмок. Однако магистр был непреклонен. Все предложения Тришки он немногословно отверг. Не выбрал ничего из обилия товаров в этом зале. Лишь подошел ближе к бледненькой продавщице и скромно осведомился:

– Скажите, дорогая, сколько стоит эта штука? – его длинный серый палец нацелился на коробку, обклеенную разноцветной фольгой.

– Нисколько – это упаковка, – вместо бледненькой продавщицы ответила более смелая женщина за прилавком.

– То есть вы мне отдадите ее просто так? – полюбопытствовал магистр.

– Вообще упаковка отпускается только вместе с товаром… – замялась продавщица. – Но если вам очень надо…

– Мне очень надо, – подтвердил Хельтавар, приподнял очки и подмигнул женщинам красным глазом. – Позарез.

– А сабелька в какую цену? – вступил в разговор Триша. – Эта вот! Эта! – он подпрыгнул, протягивая ручки к ковру на стене, увешанному различными образцами не слишком настоящего оружия.

– Три тысячи двести, – ответила бледная дамочка за прилавком.

– Ого! Столько денег за железяку! А казакам у вас скидка предусмотрена? Знаю, везде казакам и пенсионерам скидка!

– Три тысячи, – смелая женщина за прилавком, совсем осмелев, хохотнула, прикрывая рот ладошкой. – Только для казаков и ветеранов труда.

– Чудесненько! – гог обернулся на одной ноге, и его спортивные брючки обзавелись красными лампасами, а верхняя часть бейсболки превратилась в папаху. – Я как раз и есть казак. Казачище я!

– Триша! – возмутился Шанен Горг. – Ты чего народ дуришь? Казак-то ты ряженый.

– Я ряженный?! Да в нашем брехливом городе все остальные ряженые, а я казак потомственный! – гог подбоченился, взмахнул и щелкнул хвостом будто нагайкой. – Магистр, уважаемый, не будьте жмотом – займите мне пятнадцать настоящих рублей по пятере, – попросил он.

Хельтавар неохотно полез в карман, выудил три монетки и вложил их в мохнатую ладонь.

– Я мигом, магистр! – Тришка метнулся к игровому автомату, мигавшему дисплеем и цветными лампочками у входа в магазин.

Через пару минут он вернулся, неся полную папаху блестящих кругляшей и сверкая от счастья глазами.

– Вот, ровно три тысячи рублей. Повезло мне – отчего-то все три раза по три семерки выпало! – поделился он радость с обалделыми продавщицами. – Давайте сюда сабельку!

Из магазина сувениров они двинулись по проспекту Кирова. Весь путь до ювелирного салона, где магистр Шанен Горг намеривался отыскать что-нибудь подходящее в подарок Хрипунову, Тришка нес пустую коробку. Нес он ее с большой неохотой, показательно обливаясь потом, вывалив длинный язык и жалобно постанывая:

– О, почтеннейший! Почтеннейший, не могу я больше ее тащить! Ручки отрываются, ножки не идут! И все из-за мента позорного!

– Терпи, Триша, – отвечал ему Хельтавар, неторопливо кушая сливочный пломбир.

Когда последний кусочек мороженого растаял во рту Шанен Горга, до очередной цели их путешествия осталось несколько шагов. Магистр вытер руки платком и поднялся по ступенькам, над которыми сияла золотистая надпись «Престиж». Торговый зал встретил их прохладными дуновениями сплит-системы, блеском драгоценных изделий на витринах и грубым голосом охранника:

– Чего здесь хотели?

– Хотели что-нибудь очень красивое и очень полезное, – представляя, как редко встречаются эти два качества сразу, магистр поморщился и сделал шаг к витрине с эффектного вида продавщицей.

– Пойми, братан, хотим новому милицейскому начальнику дары принести, – внятнее объяснил Тришка охраннику, увязавшемуся за ними с собачьей наглостью. – Свои дела с ним трем.

Несколько посетителей у окна и возле стеклянной пирамиды, заполненной изделиями из поделочных камней, мигом потеряли интерес к товарам и воззрились на гога.

– Нет, нет, нет, – Хельтавар переходил от витрины к витрине, почти не глядя на дорогие побрякушки. – И нет здесь для подполковника Хрипунова ничего. Постный выбор, – он остановился напротив продавщицы и спросил очень учтивым тоном: – Скажите, красивая, как я могу видеть Якова Ивановича Маркинштейна?

Красивая хотела что-то ответить, скруглила рот, но, не выдавив ни звука, метнулась за бархатный занавес. Пока Триша, подергивая хвостом, рассматривал пустой закрашенный простенок, на котором не так давно висело огромное зеркало, из-за бархатного полога появился владелец салона. Обостренным от природы чутьем Яков Иванович сразу определил, что посетители перед ним очень не простые и, минуя прилавок, с любезнейшей улыбкой вышел прямо в торговый зал.

– Яков Иванович? – Шанен Горг встретил его не менее любезной улыбкой. – Нам бы подарок для господина Хрипунова. Ведь знаете, радость какая, он сегодня назначен начальником Управления!

– О, наслышан! С утра только об этом и говорят. Настоящие чудеса! – Маркинштейн хотел добавить: «чудеса, как эта скотина влезла на кресло Прокопова», но поостерегся и сказал: – Думаю, Василию Михайловичу, требуется особо памятный подарок. На какую сумму располагаете?

– Цена не имеет значения, – небрежно ответил магистр. На всякий случай он сунул руку в пустой карман, и там образовались, захрустели какие-то бумажки. – Тысяча долларов. Две. Три… – считал Хельтавар, вытаскивая новенькие купюры.

– Тогда что-нибудь редкое, с бриллиантами? Часы «Ролекс»? – хозяин салона раскраснелся и шагнул к центральной витрине.

– Нет, нам бы цепочку, – остановил его порыв магистр. – Обычную цепочку из обычного золота.

– Цепочку? – лицо Якова Ивановича исполнилось недоумения.

– Да, братан, цепочку, – подтвердил Триша, роняя подарочную коробку на пол. – Только саму толстую. Э-э… Такую! – демонстрируя желаемую толщину, гог сжал кулачок и вскинул средний палец. – Короче, как у нармальных пацанов.

– Решено, – сказал Хельтавар. – Именно такую.

– Боже мой! – владелец салона вознес взгляд к потолку. – Пожалуй, найдется такая. Хотя она единственная и по заказу. Ну, хорошо, – решился он и рысью бросился к бархатному занавесу.

Появился так же быстро, сверкая глазами и неся небольшую коробочку, отделанную сафьяном.

– Смотрите, пожалуйста, – он откинул крышку и теперь уже неторопливо, важно начал поднимать дорогое изделие из мягкого ложа. Цепь действительно была толстой, как раз с Тришкин палец. – На шее начальника Управления будет смотреться хорошо, – сообщил Яков Иванович, подумав, что Хрипунову больше подошла бы грубая намыленная веревка.

– Не, нам не на шею ее, – Тришка махнул хвостом и лукаво покосился на продавщицу и молчаливых посетителей салона. – Нам в уши ее продевать, чтобы голову вешать.

– Голову? Чью голову? – Маркинштейн, старательно демонстрируя, что шутка его развеселила, расхохотался и похлопал себя по животику.

– Вашу, разумеется, – Хельтавар осторожно взял цепочку из его дрогнувших рук.

– Ну, конечно же! Улыбочку, пожалуйста, – гог отошел на два шага, словно собираясь запечатлеть Якова Ивановича на памятное фото. – Опаньки! – он с казачьей сноровкой выхватил саблю, подпрыгнул и снес голову хозяина салона.

Разделенный на две неравные части, Маркинштейн шлепнулся на пол. Возле дальней витрины взвизгнула и тут же закрыла рот рукой толстая женщина. Остальные стояли беззвучно, уставившись на распростертое тело и голову с обращенными к богу глазками.

– Ай-я-я, забыли спросить, сколько стоит цепочка, – спохватился Тришка и с горя обтер саблю о брюки охранника.

– Какое упущение, – магистр цокнул языком и подошел к продавщице, вероятно, испытывавшей в этот момент сердечный приступ. – Так сколько стоит цепочка?

Она отчаянно замотала головой и замычала.

– Сколько, сколько? – не понял Шанен Горг.

– Семьдесят… девять… тысччч, – выговорила продавщица. – Не надо платить.

– А я заплачу, – он снова полез в карман.

– Не надо! – она попятилась к стене и подняла руки.

– Валютой заплачу. Американской. Сдачу оставьте на цветы усопшему, – Хельтавар положил на прилавок три зеленоватых купюры.

– Что с покойником прикажите делать? – охранник, стоявший рядом с Тришкой, вдруг, ожил. Во взгляде его появились признаки разума и собачья преданность.

– Голову мы заберем в качестве сувенира. Упакуйте, пожалуйста, – магистр подтолкнул ногой подарочную коробку. – Тело требуется забальзамировать и передать безутешным родственникам.

– А милиции… Что мы скажем милиции? – охранник, возившийся на коленях с упаковкой, заискивающе посмотрел на Шанен Горга.

– Скажите, что господин Маркинштейн поскользнулся на банановой кожуре, – посоветовал магистр.

Из-за проволочек с головой Якова Ивановича, случившихся в основном потому, что толстая цепочка никак не хотела просовываться сквозь ушные отверстия даже с помощью отвертки, пришлось задержаться еще минут на пятнадцать. К счастью здание УВД находилось недалеко от салона «Престиж», и Шанен Горг с Тришей успели добраться туда раньше, чем Василий Михайлович засобирался на обед. Под пристальным взглядом двух автоматчиков, приодетых в бронежилеты и каски (перед угрозой очередных терактов Управление жило в усиленном режиме несения службы), они вошли в известное всем здание желтого кирпича. Гог, воспользовавшись полумраком в фойе, хотел прошмыгнуть к лестнице, но его задержал бдительный дежурный.

– Мы свои! – оправдался Тришка под дулом направленного на него автомата. – Милиционеры мы! Ментоньчики!

– Удостоверение предъявляй, – настоял строгий и упрямый сержант.

– Удостоверение? Такое, красненькое? – Триша опустил коробку на пол, поправил саблю за плечом и полез в карман. – Ой, дома забыл. А че, сразу удостоверение?! – возмутился он, оглядываясь на магистра. – Куда не сунься – везде ксиву показывай! Милиционером надо быть не по удостоверению, а по состоянию души!

– Ну ты, душевный, откуда и куда ты с такой рожей? – на помощь сержанту подошел лейтенант, и из дежурного помещения высунулось еще несколько лиц милицейской наружности. – Показывай, что в коробке.

– Эй, полегче, – гог попятился от наступавшего боевым кораблем лейтенанта. – В коробке подарок вашему руководству – голова господина Маркинштейна!

– Оставьте его, – вмешался Хельтавар. – Мы к начальнику Управления. Позвоните и доложите: магистр Шанен Горг с Тришей.

– Вот именно! Мы тут не с пустыми руками, чтоб у нас удостоверений домогаться! – гог задрал подбородок и подбоченился. – Мы, точно те волхвы – несем дары!

Майор сидевший у пульта за толстым стеклом созвонился и долго о чем-то говорил в трубку, поглядывая на гостей и мрачнея лицом. Потом встал и злобно сказал:

– Пропустить, не досматривая. Клочков, проводи до кабинета!

– Так-то! – Тришка пригрозил пальцем лейтенанту, поднял коробку с подарком и засеменил за Хельтаваром и сержантом на второй этаж.

В приемной они не задержались. Едва из кабинета начальника Управления выскочил сердитый и красный полковник, Шанен Горг и его спутник переступили порог, очутившись в просторном помещении с длинным столом, множеством стульев и портретом президента в рамке.

– Василий Михайлович, наш дорогой, поздравляем! – сердечно проговорил магистр и двинулся навстречу Хрипунову с протянутой рукой.

– Спасибо, спасибо, – прошелестел Хрипунов – его голос был похож на шипение воздуха из проколотого мяча. Руку магистра он пожал с крайним опасением, и сразу спрятал ее за спину.

– Как на новом месте? – осведомился Хельтавар. – Какие сложности, недоразумения?

– Плохо на новом… – начальник Управления промокнул салфеткой вспотевший затылок и заходил по ковровой дорожке. – Не уютно мне. Народ по кабинетам шепчется. С прокуратуры звонят. С Администрации. Даже с Москвы. Назревает что-то нехорошее. У меня голова кругом идет, – в подтверждение он, покрутил шеей и робко покосился на магистра. – А приказ о назначении откуда такой? Очень странный приказ. И что теперь с Прокоповым?

– Чего вы о нем печетесь. С ним все хорошо. Отслужил свое и на заслуженный отдых, туда, – Шанен Горг неопределенно махнул рукой. – Что касается приказа… Нормальный вполне приказ с печатью и всеми подписями. Текст сам Тришка придумал, а он в этом большой специалист.

– Как Тришка?! – подполковник почувствовал, как слабеют колени.

– Да ты не паникуй, я только текст составлял, а писали его там, – гог вскинул голову к потолку, имея в виду то ли высоких милицейских чинов, то ли небесную канцелярию. – Где надо писали. И написали все правильно, в согласии с орфографическим словарем. В общем, успокойся, Михалыч, теперь ты тут типа главный. Мы тебе за это подарок притащили, – он торжественно водрузил коробку с фрагментом Маркинштейна на стол.

– В том то и дело, что я ТИПА главный. Чувствую, не сегодня, так завтра моя голова первая полетит, – Хрипунов снова покрутил шеей, будто проверяя ее на прочность.

– Не, с головами получается совсем другая очередность. Вот погляди, – гог начал развязывать розовую ленту, опутывавшую подарочную коробку.

– Вижу, вы, Василий Михайлович, сомневаетесь в наших возможностях, – сняв очки, проговорил Хельтавар. – Не надо сомневаться. Я же сказал: они очень и очень высоки.

– Знаю уж. У сотрудников моего управления только за ночь и сегодняшнее утро мозги набекрень, – Хрипунов подошел к столу и потряс оперативными сводками.

– Ой, и что же пишут? – поинтересовался Тришка, наконец, справившись с ленточкой.

– В 22.40 ограблена и раздета… так, не это, – Василий Михайлович перевернул несколько листов. – Сероводородные источники в зоне парка Цветник начали издавать сильный сероводородный запах.

– А чем же должны пахнуть сероводородные источники? – удивился магистр.

– Тем самым. Но не да такой же степени, что из санатория «Золотое Руно» и близ лежащий здравниц пришлось эвакуировать отдыхающих, – Хрипунов перевернул еще лист. – А вот еще, еще и еще, – он пробежал глазами текст сводки начал пересказывать Шанен Горгу в доступной для гражданского лица форме: – Статуя – Орел из бронзы покинул постамент на горе Горячей и улетел в присутствии многочисленной туристической группы. Но это мелочи. Дальше: на Ленинских скалах исчезло изображение Владимир а Ильича – наша важная достопримечательность. В самих скалах образовались гроты, которые заселили неизвестные существа, похожие на маленьких красных птеродактилей.

– Багряные дракоши, – догадался Тришка, с интересом внимавший речи милиционера. – Не беспокойтесь, что маленькие – они еще вырастут.

– Неизвестные существа с 8.27 утра кружат над станцией канатной дороги, срывают с прохожих головные уборы и гадят на головы, – продолжил Хрипунов.

– Ничего страшного, – успокоил его магистр. – Орел, возможно, вернется после брачного периода. А дракоши – это неизбежно. Как у вас голуби, так у нас дракоши.

– Так они еще и вырасти должны? – насторожился Хрипунов.

– Разумеется, не всю же жизнь быть детьми невинными. Взрослые особи весят до полутора тонн, – сообщил Шанен Горг и устало сел на стул.

– Кушают они что? – тихо спросил начальник Управления.

– В основном мясо. Но вы не беспокойтесь: поголовье горожан давно перевалило за двести тысяч, а дракошей поселилось всего несколько семей, – заверил Хельтавар и обратился к гогу: – Тришка, не испытывай терпение начальника – открывай коробку.

– Действительно, чего же хорошего человека истязать. Михалыч, приготовься, – гог потянулся к подарочной коробке, чертячья рожица засияла волшебным торжеством. – Раз! Два! Три! Оп! – он сорвал крышку, являя на обозрение верхнюю часть Маркинштейна.

Хрипунов хотел вскрикнуть, но у него получилось только:

– Ап!..

После чего он крепко прижал ладонь к груди и стал оседать. Магистр вовремя подставил стул под милицейский зад, и Василий Михайлович шлепнулся на сидение, свесив непослушные руки.

– Правда, хороша головушка? Теперь это не просто голова – это произведение искусства, – похвалился Тришка. – Глядите, какая мудрая, таинственная улыбка на его губах! Каково выражение печальных глаз! А эта морщинка на щеке! Все удалось срубить одним махом и на века. Даже цепочка…

– Воды! – хрипло попросил начальник Управления.

Шанен Горг налил в стакан минералки и поднес к раскрытому рту Василия Михайловича.

– Садисты… – немощно прошептал подполковник, сделав несколько крупных глотков. – Мне же теперь конец. Ни новая должность, ни ваши липовые бумаги не спасут.

Громко и грозно зазвонил один из телефонов. Хрипунов придвинулся к столу, взял трубку и сказал:

– Да.

– Василий Михайлович, – раздался голос секретаря, – Краевой прокурор. Соединяю.

– Слушаю, Виктор Сергеевич, – отозвался подполковник милиции после короткого сигнала.

– И что же у вас там, Василий Михайлович, происходит?! – гневно вопросил прокурор. – Маркинштейна убили средь бела дня в собственном магазине! Вы знаете? Или вы ничерта не знаете?!

– Догадываюсь, – процедил Хрипунов, с отвращением глядя на коробку с подарком.

– Что значит «догадываюсь»?! – вскричал прокурор.

На столе зазвонил еще один телефон и через несколько секунд еще один, разрываясь, заглушая возгласы негодующего прокурора.

«Все, началось, – подумал Хрипунов, чувствуя, как тяжело и часто бьется больное сердце. – Съедят меня, сволочи. Изничтожат».

– Тришка, ну-ка помоги Василию Михайловичу, – попросил магистр.

Гог мигом пришел на помощь: в первую очередь схватил трубку зудевшего телефона и грубо крикнул:

– Не смейте сюда больше звонить, обезьяна облезлая!

Примерно так же он поступил с другим неугомонным средством связи. Потом выхватил трубку из руки Хрипунова и заорал:

– Гоблин ты навозный, что ты мне тут на уши давишь! Что на уши давишь, паскуда лысая! Кончили твоего Маркинштейна! Башку дурную оттяпали и на цепочку повесили! И тебе оттяпаем, если еще хоть раз своим гоблинским рылом да в наши наделы!

– О-о-о! – ответил краевой прокурор, дальше его мысль продолжили короткие гудки.

– Вот так надо с ними беседовать! Бодренько, смело, без лишних любезностей, – Тришка победно взглянул на начальника Управления. – Больше не позвонят, не паникуй.

– Не позвонят – приедут скоро за мной. Теперь я вне закона, – Василий Михайлович окончательно сник, сдулся и смотрел неподвижно на голову Маркинштейна, полагая, что судьба этого сукиного сына наверняка менее несчастна, чем судьба ожидающая его.

– Магистр! – вдруг оживился он, окончательно порывая с путами марксизма-материализма и прочего онанизма. – Защитите меня от них! Придумайте что-нибудь! Я вам присягну! Вам служить буду!

– В чем проблема, господин Хрипунов? Я же сказал: вы наз-на-че-ны. И даны вам особые полномочия. Вот и управляйтесь со своим Управлением. Кто вам мешает? – Хельтавар заскрипел расшатанным стулом, не дождавшись ответа, повторил: – Кто мешает в пределах города? Говорите – мы ликвидируем. Зависимость от Москвы и Ставрополя исключим другим способом. Теперь это наш город.

– Это правда возможно? – встретившись взглядом с Шанен Горгом подполковник понял, что спросил нечто глупое. – Прокуратура, Администрация и мэр лично, чертовы ФСБшники, Совет Ветеранов… – подумав, он назвал еще несколько инстанций, к которым в сердце не было глубокой любви.

– Ты бы еще сюда Горгаз и Водоканал причислил, – хихикнул гог.

– Безобразие, – возмутился магистр. – А мэр считает, что ему мешают взяточники, милиция и несознательное население. В прокуратуре недовольны вами, городской администрацией, адвокатами, судом, расплодившимися комарами и уголовным кодексом. Кругом сплошное безобразие! Нужно менять систему и само мироустройство.

– Вот и я твержу второй день: требуется революция! Великая революция с основательной перетряской мироздания! – Тришка постучал карандашом по лбу Маркинштейна и, запев себе под нос интернационал, потянулся к пачке бумаги. – В общем, я начинаю приказы строчить. Милицию оставим, как наилучшую, наиболее прогрессивную часть народонаселения, а все остальное аннулируем к едрене фене.

– Как вы считаете, Василий Михайлович, так будет правильно? – учтиво поинтересовался Шанен Горг.

– Да, если можно, то так сделайте, – Хрипунов резво кивнул.

Он чувствовал, что в связи со случившимися потрясениями, его сообразительность опустилась ниже критической точки, и сейчас лучше довериться Хельтавару или даже чертоподобному Тришке.

2.

На истерические крики Артема Вей-Раста и рыцарь Скальп прибежали не сразу. Они помнили наказ хозяина квартиры «не высовываться, чтобы не происходило» и сидели тихо-претихо, с увлечением слушая вопли и грохот на кухне. Отчаявшись получить помощь от новых друзей, Семин сражался с капитаном милиции в одиночку. Вернее, Семин сражался не с самим милиционером, а с существом, в которое тот обернулся – с черным котом. Кот получился крупный, едва уступал размерами Максу (если брать Макса без волшебного хвоста). А рожа у этого котищи была не милицейская, а истинно уголовная: квадратная, примятая с одной стороны, с желтыми дикими глазами.

Сперва оборотень хотел прорваться в коридор. Со звериным воплем метнулся в сторону Семина, но получил отпор – хозяин жилплощади сунул ему ногой точно по наглой морде. И Макс не остался в стороне – гавкнул так, что едва зубы не высыпались. После неуспешной попытки покинуть кухню, «капитан Лыков» впал в сумасбродство и начал метаться по всему свободному и несвободному пространству, переворачивая табуретки, снося пустые бутылки, тарелки, кастрюли и кружки. Артем орал на него, топал ногами, матерился и по-человечески просил остановиться, но черный бандит был неумолим. Вскарабкавшись по занавеске, он прыгнул в мойку, выскреб оттуда часть посуды и с разбегу метнулся в окно. Первый натиск кошачьего лба стекло выдержало, но со вторым не справилось – разлетелось на множество осколков. Однако подлая тварь не воспользовалась образовавшейся брешью, а спрыгнула на пол и, мерзко завывая, начала рыться в своей одежде. Добралась до кобуры с пистолетом и пыталась открыть ее, всячески подковыривая клапан лапой. В этот момент и появилась Вей-Раста с первым рыцарем.

Едва оборотень увидел физиономию Каспера, как тут же бросил возиться с кобурой, отскочил на средину кухни и выгнулся буквой «S». Шерсть его стала дыбом, в глазах сверкнул ужас, будто у господина Скальпа на лбу было написано: «я есмъ безжалостный убийца котов». Мяукнув какое-то гнусное ругательство, «капитан Лыков» метнулся к приоткрытой двери и вылетел на балкон. Когда Семин и Ларса выбежали следом, оборотня там уже не было. Возможно, с перепуга он бросился с четвертого этажа или, проявляя чудесную цепкость, вскарабкался на крышу по водосточной трубе.

– Ох, антихристы! Что же вы творите?! – вскричала Анна Сергеевна с соседнего балкона, слышавшая все происходящее на кухне Семина. – Снова котов мучаете! Душегубы проклятые! Ничего, с вами разберутся! Сейчас участковый придет!

Артем хотел сказать, что участковый уже не придет, по причине трагического падения с балкона, но его перебил Каспер Скальп. Он выбежал, размахивая мечом, и возгласил:

– Где это чудовище?!

Старушка, приняв слова рыцаря на свой счет, взвизгнула и мигом ретировалась, захлопнув дверь.

– Что случилось? – встревожено спросила Вей-Раста, когда они вернулись на кухню.

– Откуда я знаю, что случилось. Тебе должно быть виднее, – отозвался Артем, присев на табуретке в углу и в полном унынье разглядывая милицейские вещи. – Могу только догадываться. Супчика твоего товарищ милиционер отведал и мутировал в кота. Иных причин не вижу.

– Он ел из этой кастрюли? – Каспер поболтал черпачком в остатках зелья (его большая часть расплескалась на столе после кошачьего буйства).

– Закусывал, – с ехидством отозвался Семин.

– Очень хорошо, – ведьмочка от чего-то развеселилась, порозовела и потерла ладоши. – Зелье работает.

– Чего хорошего? Вы представляете, что теперь будет? Милиционера-то начнут искать. И в первую очередь искать у меня. Ведь ко мне он направлялся с проверкой. Нужно спрятать его вещи, – спохватился Семин.

– Не паникуй, он сам за ними придет, – успокоил Каспер Скальп, подцепив на острие меча форменные брюки, из которых вывалились на пол ключи на цепочке и служебное удостоверение. – Зелье продержит его в котячьем теле несколько часов. Потом он опять станет человеком. Потом снова котом. И так несколько раз, пока колдовская сила не выветрится. Верно я говорю, Вей-Раста?

– Твоя правда, Каспер Скальп. За столько лет ты кое-чему научился. Главное, что зелье работает. Я боялась, что в вашем ненормальном мире обычная магия будет ослаблена или проявит себя другим образом. Но все вышло очень удачно. Теперь можно варить другое зелье, более важное для нас, – Ларса открыла тумбочку возле плиты и из дальнего угла вытащила холщевый сверток.

– Подождите с зельем. Вы что, смерти моей желаете?! Другое зелье! Вы свихнулись! Сейчас сюда нагрянет милиция! Увидит это, – Семин в сердцах пнул форменную одежду участкового, – и меня за решетку, за убийство и незаконное хранение оружия! А если сам капитан Лыков заявится голый, что тогда?! А еще скоро приедет Бурков, увидит новый хвост Макса и умрет от инфаркта! Давайте, сделайте хоть что-нибудь полезное! Хотя бы подумайте, что вы способны сделать полезного!

– Артем, – ласково протянула ведьмочка и сжала его щеки холодными ладонями. – Ну что ты сердишься. Одежду эту можно сжечь, если она тебя так беспокоит. А с собачкой не вышло. Я предупреждала, что по хвостам никакой гарантии не даю.

От прикосновения Ларсы и ее взгляда, полного малахитовых искр, Артем как-то сразу подобрел. А когда он очередной раз отметил, как восхитительно облегает ее фигуру платье с глубоким вырезом на груди, то утвердился, что на ведьмочку сердиться он не в состоянии даже при драматических обстоятельствах.

– Давай ему опять хвост отрежем и попробуем приживить новый, – предложил первый рыцарь.

– Не надо издеваться над собакой! – решительно отверг Семин.

– А что нам тогда сделать полезное? – поинтересовался Каспер. – Может в лавку за жратвой сходить?

– Начните с уборки. Уберите со стола, подметите пол, помойте посуду. И это вот куда-нибудь, – Артем указал на варево из котячьей головки. – Кастрюля чтобы была как новая. Мне надо вынести мусор и выгулять Макса. Уже двенадцатый час, собаке два раза как пора справить нужду.

– Я не умею заниматься уборкой. С детства не получается, – сказал Скальп, присев на табуретку и скромно положив руки на колени. – Пусть Вей-Раста убирает. Она в основном здесь все перепачкала.

Ведьма не стала спорить с Каспером, лишь негодующе глянула на него хищными зрачками. Подошла к мойке и пустила горячую воду. Горячая вода из блестящей трубки ей тоже представлялась волшебством, приятным и полезным волшебством, которое Ларса не могла объяснить, несмотря на немалые знания, данные ей магическим Шаром об этом мире. Вей-Раста долго игралась пенящейся струйкой воды, трогая ее пальцами, набирая в сложенную лодочкой ладонь, пока Семин не подошел тихонько сзади и не вложил ей в руку бутылочку «Фэри».

– Одну каплю чудесного зелья на мочалку, – сказал он, легонько прижавшись к ней. – Эффект потрясающий – отмывает все. Давай, дорогая. Я с Максом пойду выносить мусор.

Едва Артем успел собрать с пола обертки, полиэтиленовые пакеты и прочий ссор в ведро, раздался долгий звонок. Семин так и застыл с пустой коньячной бутылкой, не успев соединить ее с остальным хламом. «Капитан Лыков или разыскивающие его милиционеры? Лыков или… – несколько секунд гадал он». Голос разума подсказывал ему, что на поиски исчезнувшего участкового не могли кинуться столь стремительно. Ведь наверняка он еще гулял черным котом и не мог никому сообщить о своем бедствии.

– Тихо мне! – шикнул Стражам Артем и на цыпочках направился к двери.

– Открывай, Тёма! Скорее пусти в сортир! – раздался с той стороны голос Буркова.

Почуяв хозяина, завертелся, предательски залаял сеттер.

– Каспер, Вей-Раста! Прячьтесь! – прошептал Семин, метнувшись на кухню.

Как только Стражи забежали в комнату, он вернулся к входной двери и открыл замок.

Макс встретил хозяина радостным лаем, перебивавшимся истерическим повизгиванием.

– Ну, ну хороший! Хороший, псина! – переступив порог, Сашка наклонился к сеттеру и вдруг разглядел в полумраке прихожей, как изменилась за прошедший день задняя части собаки.

– Тёма… – он медленно поднял глаза к Семину. – Ты что… Ты ему свеклу с ботвой в жопу засунул?

– Уверяю, никаких овощей! Клянусь тебе! – защищаясь от очень вероятного гнева, Артем приподнял руки и попятился в коридор.

– А какого же хрена здесь происходит?! Брешешь мне: духи хвост оттяпали, а здесь у Макса это! Это! Что это?! – Сашка наступал на него, уже забыв, что минуту назад его страшно мучил переполненный мочевой пузырь.

– Это хвост. Новый хвост. Сам вырос, клянусь тебе всякими святыми словами! Ну, вышло так! Саня! – Семин сделал страдающее лицо.

– Пьянствуешь здесь. Без меня этак бессовестно, нагло пьянствуешь, – просунувшись на кухню, Бурков уставился на пустые бутылки. – На работу, тунеядец, не ходишь. А я за тебя отдуваюсь и перед шефом выгораживаю.

– Сань, ну бывает же… – Артем сделал лицо еще несчастнее, примерно такое, какое по его мнению было у Герасима в день утопления Муму.

– С кем водку кушал? – успокаиваясь, поинтересовался Сашка и вдруг вспомнил: – Ох, усусь сейчас! – он метнулся к туалету, расстегивая по пути джинсы.

– Подлый предатель! – прошипел Семин на топтавшегося в коридоре кобелька. – Ты мне еще должен за такой хвост. Понял? – он повернулся, чтобы закрыть шелестевшую из крана воду и споткнулся о милицейские туфли.

Артем хотел быстро запихать форму участкового в тумбочку, но понял, что уже не успеет. Дверь туалета хлопнула, Бурков приближался стремительным шагом. Это означало, что Семину придется давать непростые объяснения. Много объяснений, при этом вопрос о шумных духах вряд ли удастся замолчать.

– Так с кем пил, спрашиваю? – вернулся Сашка к больной для него теме.

– Как тебе сказать… – Семин замялся, тихонько откидывая пяткой милицейские вещи под табуретку.

– Скажи еще, что с барабашками, – Сашка усмехнулся и покосился на Макса, оценивая роскошный зеленый хвост.

– С барабашами, – согласился Артем. – Не поверишь?

– Сейчас во все начнешь верить. И в чертиков, и в зеленых человечков с Дедом Морозом. Знаешь, что в городе твориться? – Бурков коротко глянул на фотообои, помеченные странными значками. – Народ рассказывает ужасы покруче, чем показывают в кино. Говорят, в городе появились какие-то серые люди. Выглядят как ожившие мертвяки. Причем о них не только старушки-сплетницы болтают, но и напечатано в двух газетах. Пишут, мол, в наш город пожаловал Сатана. А возле Ленинских скал курортники вообще в панике – там какие-то красные птеродактили появились. Сегодня утром я их сам натурально видел. С Димой Молчановым жену на работу отвозил и видел. Штук пять над дорогой с визгом носилось, темно-красных, похожих на разожравшихся летучих мышей. Не веришь? – Сашка прищурил один глаз и полез в карман за сигаретами.

– Верю, – без ноты сомнения отозвался Семин и мысленно добавил: «вероятно, обычные незаконники, перебежали из другого мира, а мне, Стражу Перекрестка, теперь их отлавливать и ноги выдергивать, эх…». – Дай сигаретку, у меня кончились.

– Так что у Макса с хвостом? Только говори правду, – Бурков прищурил другой глаз и снова полез за пачкой сигарет. – Как ты этот маскарад устроил?

– А я тебе правду сказал: хвост отрезали. Только не ори, пожалуйста. Так вышло, – Семин полез за посудный шкаф и достал прежний хвост сеттера. – Вот, полюбуйся.

– Ни хрена себе! – Сашка, усиленно дымя сигаретой, взял бывшее достояние Макса и принялся внимательно рассматривать, будто стараясь отыскать в шерстяных лохмах великую разгадку случившемуся. – Как же это так?!

– А так. Конфликт вначале вышел. Конфликт с духами, – неохотно добавил Артем. – Но теперь все, разногласия как бы утрясли. И вот это, – он кивнул на пустые бутылки. – Выпили за знакомство. Барабашки оказались неплохими ребятами. Максу приладили новый хвост – уж извини, какой вырос.

– Врешь! – Бурков скривился и покачал головой.

– Вру – не вру, а вот тебе свидетельство, – Семин коснулся ногой сеттера.

– Вы сказали, люди, похожие на мертвецов? – раздался красивый женский голос. – Расскажите подробнее. Нам это очень важно.

Бесшумное появление ведьмочки из полутемного коридора было неожиданностью для Артема и, разумеется, Буркова.

– Здрасьте, – сказал Сашка и начал отступать к двери на балкон.

– Рыцарь Скальп, не смей сейчас сюда выходить! – крикнул Семин, опасаясь, что появление синеносого коротыша может быть принято Бурковым слишком эмоционально, и повернулся к другу: – Знакомься, Ларса Вей-Раста – просто волшебница.

– Бурков Александр Владимир ович, – скромно представился Сашка, тут же жадно затянулся сигаретой. – За собачкой пришел. И справиться о здоровье друга.

– Да не бойся ее, – рассмеялся Артем, тихонько подталкивая Буркова в бок. – Без причины не кусается – проверено.

– Очень приятно. Очень, – Сашка дважды поклонился, не сводя настороженного взгляда с девицы, сиреневый оттенок кожи которой и необычные глаза привели его в жуткий трепет. Но трепет быстро прошел, и через минуту Бурков разглядывал ее уже смелее, отмечая, что с таким «духом во плоти» иметь знакомство весьма хотелось бы и ему.

– Расскажите о серых людях, – напомнила Ларса, принюхиваясь к табачному дыму. – Где их видели и как они выглядят?

– Я сам не видел. В городе о них многие говорят. И в газетах статьи есть. В «Меридиане» и «Пятигорской правде», – вежливо сказал Сашка. – А вы тот самый дух, что мучил нашего Тёму последние дни?

– Тот самый, – чуть раздраженно ответил за Вей-Расту Артем.

– Удивительно симпатичный дух. Я покорен! Я восхищен! – важно пригладив залысину Бурков, отодвинул хозяина квартиры к плите и придвинулся к ведьмочке. – Надеюсь, вы у нас не на один день и наша встреча не последняя?

«Ну и наглец! – подумал Семин, крепко сожалея, что Сашкин испуг оказался таким скоротечным».

– Мы здесь задержимся дней на десять, – ответила Ларса, взмахнув длинными ресницами. – Значит, вы ничего не можете сообщить мне о серых людях?

– Я разузнаю все возможное. Все разузнаю, вечером расскажу. И газеты принесу. Еще бутылочку шампанского и шоколад, – любезно пообещал Сашка.

– Каспер! – позвал Семин, решив, что гоблинская наружность Скальпа чуть остепенит Буркова. – Хватит там прятаться! Сюда давай!

– Иду! – радостно отозвался рыцарь Черепа и Розы, и быстренько прибежал на кухню, неся на плече меч и улыбаясь кошмарной кривозубой улыбкой.

Знакомству с Каспером Сашка оказался рад куда меньше, чем с Вей-Растой. Несколько минут он сидел на подоконнике, нахохлившись, как оскорбленный воробей и нервно покуривая вторую сигарету. Потом вроде привык к физиономии рыцаря, свыкся с видом меча, лежавшего поперек стола, и начал пересказывать слухи о всякой чертовщине, наполнившие город. Вей-Раста иногда перебивала его, выпытывая различные подробности. В основном ее интересовало все, что касалось исчезнувших зеркал и появления необычных людей с серыми лицами и красными глазами.

– Плохие дела, – сказала она, когда Бурков закончил вещать о последних событиях. – Опасаюсь, что сюда пробрались дейфы.

– Если дейфы, то действительно плохи. Тогда хуже некуда наши дела, – согласился Каспер, заметно погрустнев и опустив тяжелую голову.

– Кто такие дейфы? Небось, темные эльфы? Или внебрачные дети Фантомаса? – Сашка украдкой наслаждаясь вырезом платья ведьмочки, заерзал на подоконнике.

– Этого мы не можем сказать, – Вей-Раста тряхнула волосами.

– Не, этого мы тебе ни за что не скажем, – подтвердил первый рыцарь. – Пойми уж, мы тут втроем Стражи Перекрестка. Мы одна доблестная команда, а ты – чужак. Нам устав запрещает чужакам болтать лишнее. В общем, извини.

– Какие еще Стражи Светофора?

– Перекрестка! – поправил Сашку Скальп.

– Ну Перекрестка. И почему втроем? Семин что ли ваш компаньон? – Бурков недоуменно уставился на Артема, тот был вынужден застенчиво кивнуть.

– Ага, Семин. Он сегодня присягнул на святой грамоте Эвеха Варра, – пояснил Каспер. – Теперь Артемон от макушки до пяток наш сотрудник – и на подвиги вместе ходить будем, и водку с колбасой жрать вместе.

– Завербовали что ли? – глядя исподлобья на Тёму, Бурков скривил губы.

– Решил служить интересам Мироздания, а не отдельно взятой родине, – отозвался Семин и добавил: – Ты потом это поймешь. Может быть.

– Не знаю ваших делишек, но сволочи вы, а не Стражи Перекрестка. Извините, сударыня Ларса, лично вас это не касается, – поспешно исправился Сашка, не смея обидеть прелестную ведьмочку. – Я вам с распахнутой душой рассказываю все известное о серолицых, зеркалах и прочих чудесах, а вы мне взамен во! – он выкрутил смачную фигу. – Мол, мы – крутые и дружные, а Саня Бурков рожей не вышел.

– Ты что, желаешь нашим четвертым стать? – хмуро спросил рыцарь Черепа и Розы. – Я готов обсудить это на определенных условиях.

– Нет! – одновременно крикнули Артем и Ларса.

– Одумайся, Каспер Скальп. Валенкир будет очень недоволен, – предостерегла ведьма, встала и шире открыла двери на балкон – ей стало душно от табачного дыма.

– Ой, не надо меня Валенком пугать. Пусть сам попробует против дейфов, – первый рыцарь взял меч со стола, неторопливо убрал его в ножны. – А то где надо потом и кровью, сразу вспоминают о Каспере Скальпе. А где славу чужую прибрать, так мигом находятся магистры.

– Уговорили вы меня, черти языкатые. Буду я четвертым, – сказал Сашка, решив, что если Семин вступил в эту странную и чем-то привлекательную компанию, то он оставаться в стороне не может. И обидно было бы ему оставаться в стороне, пока его друг служит интересам Мироздания рядом с такой хорошенькой ведьмочкой. – В общем, я почти согласен.

– У тебя жена и дочка во втором классе! – воспротивился Семин.

И Вей-Раста тоже хотела что-то возразить Буркову, открыла было рот, но Александр Владимир ович жестом вождя индейцев поднял ладонь и дополнил свою мысль:

– Буду с вами в свободное от семейных проблем время. Вынужден пойти на это, поскольку Тёма мне друг, а друзей я в таких переделках не бросаю. И судьба нашего Пятигорска и остальной части вселенной, тоже мне не безразлична. Как я понимаю, дела здесь сложились очень необычные, паранормальные дела, да? А я в этом большой специалист: у меня куча журналов по подобным вопросам. Регулярно почитываю «Аномалию», «Тайную власть» и «Оракул» с «НЛО». В друзьях у меня два экстрасенса, колдун и наместник Заратуштры. Иначе говоря, я тот человек, который вам необходим. Но! – он снова поднял ладонь, останавливая очередной протест Ларсы. – По причине значительной занятости, согласен стать только внештатным сотрудником вашей артели. Присягу, разумеется, приносить не буду, уставу следовать тоже, но и служебных удостоверений мне никаких не надо, грамот Эвеха Варра или что там у вас еще. Просто построим наши отношения на взаимной выгоде, дружбе, любви и доверии.

На этот раз к протесту Вей-Расты хотел присоединиться Каспер Скальп – от возмущения у него нос повернуло набок – однако Бурков продолжил пламенную речь, заходив по кухне громкими уверенными шагами. Говорил он очень много и убедительно, словно перед ним были не многоопытные Стражи Перекрестка, а недалекие клиенты агентства «АдресЪ», которым он втюхивал малосемейку по цене двухкомнатной квартиры в престижном районе (а такое, надо признать, он умел делать очень неплохо). Бурков вещал о летающих тарелках, пришельцах, хитрых демонах, коварных джинах и новейших методах борьбы с ними, кратко пересказал несколько сюжетов фантастических фильмов, даже какую-то часть романа «Властители Колец», непрозрачно намекая на то, что в этих событиях он сам принимал не последнее участие. Застенчиво признался, что если бы не вынужденная работа на контору по купле-продаже недвижимости, то он давно бы стал почетным магистром сразу в нескольких мирах. Это было абсолютной наглостью, но эта абсолютная наглость сработала. Каспер Скальп, нервно смяв замусоленный колпак в кулаке, с придыханием спросил:

– Так вы нам, правда, поможете против дейфов?

– Сочту за честь бороться с ними. Но только рядом с вами, моя милая фея, – ответил Бурков, уже не замечая первого рыцаря, но не сводя глаз с Вей-Расты.

– А ты, братец, прохвост, – схватив Буркова за руку и наклонившись к его уху прошипел Семин. – Даже более того.

– Брось, Тёма, разве не в одной упряжке работаем, – тихо ответил Сашка, подмигнул левым глазом и громче сказал: – Пусть гости пока здесь уберут со стола, а мы сходим в магазин. Я у тебя пообедать думал, а здесь полное запустение.

– Вы там берите побольше, – скромно попросил Каспер. – Берите, чтобы на вечер и ночь хватило.

– Темочка, мне для зелья потребуется Канабис Сатива, – сказала Вей-Раста, когда Семин был уже с мешком мусора в коридоре.

– Какой еще сатива? – Артем вопросительно глянул на Сашку и повернулся к ведьмочке.

– Канабис Сатива. По-моему я правильно говорю. Такое растение. Зеленое. С веточками, – Ларса подняла руку и зашевелила пальцами, изображая трепещущие на ветру листья. – Еще как-то по-другому называется.

– Это вы, сударыня, похоже, по-латыни сказали, – заметил Бурков с видом искушенного во всех вопросах магистра.

– Еще называется… – задумавшись, она что-то зашептала, потом уверенно произнесла. – Конопля. Нужна конопля. Один маленький кустик, иначе не получится зелье.

– Может для зелья лучше будет полкило героина? – предположил Семин.

– Нет проблем, найдем коноплю, – пообещал Сашка. – Возле гаражей растет, если наркоманы не всю скурили.

3.

По дороге в минимаркет Бурков довольно быстро умерил гнев Артема, ворчавшего что-то о наглом вранье, заигрывании с Вей-Растой и какой-то совести. Сашка в свою очередь напомнил, что сам он оказался пострадавшим: отдувался за Семина на работе, вчера оправдывался перед женой за исчезновение Макса, и теперь не представляет, что делать с безумным отнюдь не собачьим хвостом. На подступах к магазину Артем, кое-как успокоившись, начал пересказывать в подробностях события прошедшей ночи и сегодняшнего дня. Когда Сашка купил три палки Московской колбасы, куриные окорочка, сыр, сосиски, две полуторалитровых бутылки шампанского и еще огромный пакет всякой всячины, облегчившись этак рублей на девятьсот (ему очень хотелось понравиться Стражам), Семин продолжил свой рассказ и болтал без перерыва, пока они не добрались до гаражей. Особое место в своем повествовании он уделил мучительному ритуалу вступления в Стражи, тем самым отговаривая Сашку от подобного шага с его стороны. Не забыл рассказать и о прискорбном случае с капитаном Лыковым, наверное, гулявшем в это время в кошачьей шкуре по округе, может быть следившим с милицейским вниманием, как они подкрадывались к кустам конопли.

– Эту вот дербань, – посоветовал Бурков, указывая на самое высокое растение, поднимавшееся на два метра возле забора. – И лучше с верхушки. Я пока сумки посторожу.

Оберегая сумки, Сашка начал размышлять вслух о том, как повезло им, что Стражи Перекрестка угодили именно в квартиру Семина. На самом деле, ведь не каждый день и не в каждом доме появляются посланцы других миров, так просто идут на контакт, изъясняются по-русски и запросто пьют водку с хозяевами. Многие земляне всю жизнь мечтают хоть краем глаза увидеть представителя иной цивилизации или какого-нибудь жителя параллельного мира – пусть остроухого эльфа, демона с крылышками или гоблина на худой конец – надеются, а ничего подобного им не встречается, кроме смутных и подозрительных фотографий в журналах да рассказов счастливых очевидцев. Еще Бурков радовался тому, что они с Тёмой стали не просто свидетелями явления иномирцев, а участниками межмирового конфликта. Ведь таковой явно назревал, исходя из невероятных событий, происходящих в городе, и высказываний теперь уже почти родных Стражей Перекрестка.

Наломав веточек с верхушки куста, Артем уложил их в полиэтиленовый пакет, спрятал его под коробки с лапшой «Роллтон» и направился домой. Бурков шагал рядом, принюхиваясь к ядреному запаху конопли, распространявшемуся далеко от Семина. Попутно он отслеживал перемещения котов, надеясь увидеть именно того, которого живописно обрисовал Артем. До спуска к улице Транзитной такого кота не наблюдалось, не было его и возле мусорных контейнеров под магазином «Саша». Но как только два друга одолели последний поворот к дому Семина, на тротуаре образовался огромный черный котище.

– Это он. Сам капитан Лыков, – узнал Артем оборотня по квадратной примятой физиономии.

– Здрасьте вам, – произнес Бурков, спешно соображая, какие выгоды и неприятности сулит встреча. – Давай его колбасой задобрим, – предложил он. – Может, заведем в подъезд, там Вей-Раста придумает, что делать дальше.

Кот тоже узнал Семина, стал, наклонив голову, посредине тротуара и огласил микрорайон жутким: «Мяуууу!». Настолько громко и протяжно, что из окон высунулись жильцы первого этажа, кто-то выбежал на балкон, а старушки, сидевшие на лавочке, дружно вскочили и перекрестились.

– Боюсь, колбаса не поможет, – выразил недобрые сомнения Семин. – И не нужен он в подъезде. Нам бы самим туда прорваться.

– А мы сосиской. Коты их любят, – Бурков спешно разорвал упаковку, выдернул розовую и аппетитную сосиску и бросил ее ближе к оборотню.

Кот подцепил ее лапой и небрежно отбросил в сторону, недвусмысленно намекая: «наша милиция за сосиску не продается». В следующую секунду он заорал снова, поднял хвост, оскалился и пошел медленным шагом на Семина.

– Господи, бешенный какой-то! – сказала молодая женщина, остановившаяся позади Буркова.

– Точно, он ненормальный, – подтвердил Сашка. – Может поцарапать. И загрызть при желании может. Бежим!

Он дернул за рукав Артема и перебежал на другую сторону дороги.

– Смотрите! Смотрите! Кот ненормальный! – закричал один из мальчишек крутившихся возле качелей.

– Бешеный кот, на людей кидается! – подтвердила старушка, наблюдавшая, как черная хвостатая бестия с воинственным видом преследует двух мужчин. – Ай, дожились! Скоро и от котов житья не будет. Надо бы милицию вызвать.

Последние метры до подъезда Семин с Бурковым одолели тяжело дыша. Едва Артем влетел по ступенькам, Сашка выронил сумку и рывком закрыл дверь. Закрыл как раз вовремя, точно перед носом буйного оборотня. Кот не сразу смирился с поражением, мяукал, угрожающе шипел и царапал когтями дверь.

– Не хулиганьте, товарищ капитан, – сказал Бурков, поглядывая на него сквозь стекло. – Научитесь себя вести прилично, тогда двери перед вами откроются. А сейчас идите, жрите свою сосиску, пока собаки не подобрали. В общем, адью. До лучших времен.

К возвращению ходоков за продуктами Стражи навели на кухне довольно сносный порядок. Стол был пустым и чистым, пол подметен, перемыта оставшаяся посуда, а кастрюля «Лакор», освобожденная от котячьего супчика, сияла стальным блеском и пахла волшебным ароматом «Фэри». Семин даже удивился, что у его новых товарищей по оружию все так ловко и быстро вышло. Бурков, завалившись на кухню с сумками, стал выкладывать припасы, попутно нахваливая Вей-Расту, как непревзойденную хозяйку. Ведьмочка почти не слушала его дифирамбы, а сразу поинтересовалась наличием Канабиса Сатива, и с нетерпением ждала, пока Семин извлекал пакет из-под коробок с лапшой.

– Правильная травка? – спросил Артем, заждавшись реакции Ларсы, перебиравшей душистые веточки конопли.

– Да, почти такая. Листья только маленькие, но пахнет хорошо, – ответила Вей-Раста и отложила пакет к холщевому свертку на тумбочке. – Сейчас начну варить зелье. Можно в этой посуде? – она потянулась к священной кастрюле «Лакор».

– Давай, – махнул рукой Семин, решив, что после котячьего варева эту посудину уже ничто не испортит. – И, пожалуйста, расскажи про дейфов. Мне, как сотруднику Заставы, нужно знать о потенциальном противнике все.

– Пусть Каспер расскажет, а я варю зелье, – уклонилась Ларса, взяла кастрюлю и начала набирать в нее воду, поигрывая пальцами в пенной струе.

– Выкладывай, Каспер, – сказал Бурков, убиравший в морозилку куриные окорочка.

– Сейчас. Только я это, не обедал, – первый рыцарь потянулся к бутылке шампанского. – Ишь красивая какая, – он погладил фольгу, закрывавшую пробку, и ковырнул ее ногтем. – За всю жизнь такого не пил.

– Это на вечер, – строго предостерег Сашка. – А что не пил, так не велика потеря. От него только живот пучит. Выкладывай про дейфов.

– Сначала колбаски отрежь, – попросил Скальп.

– Вот тебе колбаска, – Семин взял нож и оттяпал кончик палки Московской.

– А че рассказывать. Дейфы – самые низкие негодяи, – сообщил первый рыцарь, схватив колбасу. – Да… негодяи они и вдобавок мерзавцы. В общем, хуже их никого нету.

– Подробнее, пожалуйста, – Артем отрезал еще кусок колбасы, однако отдавать на его съедение Касперу не спешил. Он опасался, что палки Московской не хватит, чтобы развязать рыцарю неповоротливый язык.

– Могу и подробнее, – коротыш задумался, поскреб небритую щеку и заявил. – С ними справиться очень трудно, поскольку врут они чрезвычайно много и магию освоили в исключительном совершенстве. Во всех известных мирах в магическом ремесле с ними никто не сравниться. Это уж точно. Даже Валенку до них далеко. Обставит его самый неумелый дейф.

– Не преувеличивай, Каспер Скальп. Валенкир уже справлялся с дейфами! – возмутилась Вей-Раста, рассержено загромыхав черпачком.

– Ага, справлялся. Только это у него случайно вышло. Сдуру перепутал заклятия да выпил лишку зелья. А сейчас нету с нами магистра, и если нам не поможет господин Сашка, – Каспер посмотрел влажными доверчивыми глазами на Буркова, – то будет совсем плохо. Тогда мы даже бедняге Крекшу позавидуем.

– Кто такой Крекш? – спросил Артем, еще раз пройдя ножом по батону колбасы.

– Крекш? А это наш третий был, которого конеящеры в кровавое месиво копытами запинали. Как говорится, героем жил, таким и помер. Я же про него утром рассказывал, – первый рыцарь скорчил гримасу Максу, с собачьим вниманием слушавшему его речь. – Что вам еще сказать? Если здесь действительно дейфы, то странно, что они наследили на Перекрестке. Они умеют проходить незамеченными, и еще пользоваться тайными путями, о которых мы ничего не знаем. Вообще, для дейфов нет никаких преград: в ментальном виде – это когда без тела, – пояснил Каспер Семину, похлопав себя по животу, – они присутствуют почти во всех мирах. И все про всех знают, всюду суют свой нос. А если уж они явились во плоти, или хоть наполовину во плоти, то определенно ждите большой беды. Вот, например, недавно они во главе со своим Хельтаваром обозначились в Дероплюмии – это мирок такой, небольшой и довольно приятный. Дозорные нашей Заставы как всегда переход дейфов ушами прохлопали. Значит, явились эти мерзавцы-незаконники со своими скотскими рожами в благодатную Дероплюмию. Сначала все хорошо шло: чудеса они местному народонаселению показывали, торговлю редкими товарами наладили и придумали для всеобщей забавы новую религию – народ стал поклоняться то ли лотосу, то ли болотной кувшинке. Нормально все шло, а потом, бац! и начали все местные женщины превращаться в лягушек, а мужчины соответственно в комаров.

– Негодяи! – выругался потрясенный Бурков. – Почему же не наоборот?

– Потому, что мужчины по природе своей кровопийцы, – с удовольствием пояснила Вей-Раста, шинковавшая листики конопли. – Один из главных законов магии – Закон Подобия.

– Тогда по вашим с Валенком законом получается, что все женщины – квакши зеленые, которые только и думают, как сцапать побольше этих бедных комаров, – ответил Каспер Скальп, следя с нетерпением, как Артемон готовит стол к обеду. – В общем, что в Дероплюмии вышло, то вышло. Дейфы позабавились и исчезли в неизвестном направлении, а нам, Стражам, все это пришлось расхлебывать. Валенок долго думал, чем заклятия дейфов снять, ковырялся в старых книгах и дурацких святых писаниях. Нашел только один способ. По нему, чтоб лягушку в назад женщину обратить, требовалось, чтоб ее мужчина поцеловал. А кто ж в здравом уме с лягушками лобзаться станет? Добровольцев не нашлось – решением Верховных отправили опять Стражей. Две трети Заставы ходило по болотам и ручейкам, отлавливали этих зеленых красавиц и губами каждую взасос. Вернулись из наших далеко не все. Много мы в Дероплюмии хороших ребят потеряли, поскольку по местным законам кое-кому после процедуры превращения пришлось жениться.

– А что с комарами? – едва скрывая возмущение, спросил Бурков.

– А ничего. Злые они стали после этого, словно бешеные собаки. Кидались на все, что шевелится. Вернуть им прежний вид способа так и не нашли. Пришлось брызгать дихлофосом.

– Да, некрасивая история, – мрачно признал Семин, думая, что если нечто похожее ждет его мир, то это и будет обещанный Армагеддон.

– История с загнутым концом, – подтвердил рыцарь Черепа и Розы.

– Почему загнутым? – Бурков застыл с ломтиком сыра над тарелкой.

– Потому, что мы все здесь загнемся, – Каспер оскалился недоброй улыбкой. – И с Валенком связи никакой. Вот, не работает наш портал, – он постучал по стене, где были наклеены фотообои. – Вырубился. Нет, сомнений, что это происки дейфов.

– Ты трус, Каспер Скальп. Откуда на мою голову такой напарник! – Ларса, все это время молча ворожившая над кастрюлей, отбросила нож и повернулась к мужчинам. – Не надо паниковать, мальчики. Портал должен заработать завтра или на днях. Не знаю, кто на него так воздействовал, но на Заставе неисправность устранят. И с дейфами все не так плохо. Мы узнали об их проникновении почти сразу, а значит, у нас есть время помешать им. Пока они не знают о нас, сила на нашей стороне.

– Скажите, моя очаровательная фея, – Сашка осторожно взял ведьмочку за локоть, – а существуют ли какие-нибудь проверенные способы борьбы с этими дейфами? – он обнял ее второй рукой ниже талии. – Есть ли у них слабые места?

– Слабые места есть у всех, – Вей-Раста ткнула его локтем в живот, Бурков жалобно крякнул и согнулся.

– И у дейфов найдем, – пообещала волшебница. – Если только кто-то не будет слишком самоуверенным, а кто-то излишне ленивым и трусливым.

– Прошу к столу, – пригласил Семин, тайком посмеиваясь над Сашкой, получившим неожиданный отпор от ведьмочки.

– К столу, – согласился Бурков, осознавая, что первая откровенная атака на госпожу Ларсу дала какой-то неправильный результат. – Я перекушу по быстрому и домой. Приду вечером, после семи. С газетами и новостями по серолицым.

– Будем с нетерпением ждать, господин несостоявшийся магистр, – глаза ведьмочки сверкнули зелеными искрами. – Как раз к вечеру сварится зелье. Вы же не откажитесь его отведать? – она развернула холщевый сверток и извлекла нечто черное, похожее на измятые кожаные лоскуты. Помешала кипевшее варево, ссыпала в него шинкованную коноплю, бурый с неприятным запахом порошок, затем начала опускать в кипяток по одному эти подозрительные кусочки кожи.

– Что вы туда кидаете? – спросил Бурков, смутно ощущая, как желание кушать у него исчезает.

– Крылышки летучих мышей. На ужин у нас именно это, – Вей-Раста, закончив колдовать возле плиты, села на табуретку рядом с Артемом и приняла с благодарностью тарелку с ломтиками ветчины и салатом, которую он подвинул.

– Зелье из конопли и крылышек летучих мышей? Пожалуй, это лучше чем суп из котячьей головки. Кого им будем почивать? – Семин подцепил вилкой кружочек колбасы и отправил в рот.

– Все мы будем, – неохотно отозвался Каспер. – В этом один из замыслов Вей-Расты.

– Мы что, должны превратиться в летучих мышей? – Семин почувствовал, что кусочек колбасы он не может проглотить, и все съеденное прежде тихонько просится наружу.

– Нет, с помощью зелья мы сможем летать как летучие мыши. Так мы скорее выследим незаконников, – сообщила ведьмочка. – Ночью и с высоты полета хорошо видно ауры тех, кто внизу. Вокруг незаконников обычно свечение более яркое и отличается цветом. Надеюсь, уже сегодня мы точно узнаем, кто проник в ваш мир, сколько их и где они скрываются.

– Неплохая идея, – сквозь зубы признал Семин. – А можно вы полетите, а я буду бежать следом? У меня летать не получается и к таким отварам я как-то не привычен. Со мной у вас возникнут только лишние хлопоты. От высоты у меня голова кружится, и стошнить меня может на кого-нибудь сверху.

– Не бойся, зелье не особо вкусное, но совсем безвредное. Не стошнит, – заверила Ларса. – Я его пила много раз. И Касперу приходилось.

– Я, пожалуй, пойду, – Бурков встал, дожевывая бутерброд. – Да, нам с Максом пора. Извините, до вечера, – заспешил он, поднимая валявшийся в углу поводок. – Если я задержусь, то с зельем смело начинайте без меня.

После исчезновения Сашки и счастливого завершения обеда Семин повел гостей в комнату смотреть телевизор (мышиные крылышки должны были вариться долго, и требовалось чем-то развлечь друзей). Ящик, являющий живые картинки, как-то не очень впечатлил Вей-Расту. Она посмотрела последний сюжет новостей по НТВ, со здоровым скептицизмом вняла рекламе жевательной резинки Орбит и бессовестных джинов, ворующих плавленый сыр Хохланд, и заявила, что все это мелкое колдовство на фоне дешевого спектакля трубадуров. На возражения Артема ведьмочка ответила, что на Заставе есть зрительные кристаллы не хуже пластмассового ящика, которые показывают происходящее во многих мирах и трансляция через них не прерывается лживыми рекламными роликами. Первому рыцарю волшебный ящик наоборот понравился. Он быстро освоил пульт дистанционного управления, переключил несколько каналов, и комнату встряхнул боевой клич Зены. Момент, когда королева воинов одним взмахом меча снесла десяток вражеских голов, привел Скальпа в сумасшедший восторг. Он сам выхватил меч и от глубины чувств запрыгал задом на диване. Погружаясь все глубже в сюжет бессмертного сериала, коротыш выкрикивал нерусские бранные словечки, потрясал кулаками и топал ногами. Иногда пускал слезу и раздосадовано шлепал себя по лбу.

– О, господин Артем, что ты с ним сделал, – простонала Вей-Раста, молитвенно вознеся взгляд к потолку.

– Магия кино, – прошептал Семин. – Пусть развлечется. А тебя прошу сюда.

Он увлек ведьмочку на лоджию, усадил в кресло и протянул ей пачку глянцевых женских журналов. В этот раз Артем не ошибся: модная одежда и красотки, творившие чудеса с прическами и со своими лицами посредством макияжа, всерьез захватили внимание Вей-Расты. Семину пришлось устроиться на подлокотнике кресла и комментировать веселенькие иллюстрации, о которых сказать что-то внятное ему было так же трудно, как Сашкиному псу прогавкать сюжет «Му-Му».

4.

Около восьми вечера варево, творимое в священной кастрюле «Лакор», было готово. Этот факт засвидетельствовала Вей-Раста, не отходившая от плиты последние полчаса. Листья душистой Канабис Сатива, как и крылышки мышек растворились практически без следа в густой зеленовато-бурой жиже. Надо прямо сказать, запах волшебства от образовавшегося зелья чувствовался во всей квартире. Возможно и в подъезде. Несмотря на то, что конфорка была выключена, зелье продолжало вести себя неспокойно. В его глубинах то и дело рождались газовые образования и со звуком «чпок!» и смачными зелеными брызгами вырвались наружу. Это было похоже на грязевый гейзер, дремавший в опасном сне до поры до времени. Иногда из кастрюли доносилось ворчание, и Артему слышалось в нем: «Я вассс! Кишшшки ссслипнуться! Рвота и кровавый понсссс буль-будут!». Встревоженный шалостями супчика и многочисленными пятнами на кафеле, Семин высказал госпоже волшебнице естественные опасения. Однако она заверила, что зелье ведет себя ровно так, как должно вести любое нормальное зелье из мышиных крылышек, остается только подождать, пока оно остынет до нужной температуры и откушать его каждому хотя бы по половинке чайной кружки.

В это время первый рыцарь, не проявлявший интереса к кулинарным изыскам госпожи Вей-Расты, смотрел бокс по каналу «Спорт» и сопровождал происходящее на ринге радостными выкриками и шлепками кулака в подушку. А Бурков почему-то задерживался. Артем даже заподозрил, что он задерживается намеренно, выжидая, пока зелье употребят без него. Лишь ближе к девяти часам, когда Ларса разливала волшебный продукт по кружкам, раздался звонок. На пороге стоял Сашка с букетом белых роз, пачкой газет под мышкой и настороженной улыбкой на лице.

– Заходи, гоблин лысый, – пригласил его Семин. – Заждались тебя, напиток из крылышек остывает. Цветы-то зачем припер?

– Хочу растревожить сердце феи, – наклонившись, шепнул Бурков.

От него пахло дорогим одеколоном. Начищенные туфли, новая рубашка с итальянским стильным галстуком подчеркивали романтическую серьезность Сашкиных намерений.

– Ты это… – Семин поймал кончик галстука и притянул к себе, – не хами. Светке что сказал?

– Иду на день рожденья Гарика Петровича. Она звонить ему точно не будет. Все, с дороги, – освободившись от туфель, Бурков отобрал у Семина газеты, букет и направился на кухню.

– Госпожа Вей-Раста, дорогая, – торжественно произнес Сашка. – Это вам, – он протянул шуршавшие целлофаном розы. – Здесь лишь маленькая капля из моря радостей, которое я мечтаю подарить вам.

– И что мне с этим делать? – Ларса покрутила в руках букет. – Надеюсь, вы принесли жабью икру и крысиные хвосты?

– Нет. Не догадался, – в смятении ответил Бурков. – Вот газеты со свежими городскими новостями. Сплетни по серолицым собрать не успел – жена бесстыжим образом нагрузила домашними хлопотами.

– Жаль. Из икры, хвостиков и лепестков роз можно приготовить очень полезное снадобье. А так, извините, – она бросила цветы рядом с мусорным ведром, на пачку газет не обратила внимания и позвала:

– Каспер, иди-ка сюда!

Когда все мужчины собрались, ведьмочка расставила в ряд четыре кружки с буро-зеленой жидкостью и, мило улыбнувшись, осведомилась:

– И кто же будет первым?

– Он! – одновременно отозвались Бурков с рыцарем Скальпом, тыча пальцами в Семина.

– Я!.. – ударив себя кулаком в грудь, Артем хотел то ли возмутиться, то ли что-то решительно возразить, но его сдавленный возглас все приняли как радостное и безоговорочное согласие.

– Браво, господин Артемон! Завидую твоей отваге! – восхитился Каспер, прихлопнув Семина по плечу, дружески и настолько крепко, что у того согнулись колени.

– Молодец! В тебя я всегда верил! – с чувством произнес Александр Владимир ович. – И помни – мы рядом с тобой!

– Вот и хорошо. Первый раз на моей памяти не предстоит вести ужасных споров о том, кто будет первым. Ох, Темочка, ты меня удивляешь. Удивляешь приятно, – Ларса приблизила свое красивое, бледно-сиреневое лицо к его лицу, испуганному и пергаментно-бледному. Семин успел увидеть, как прекрасны, одновременно пугающе ее глаза. Казалось, еще миг и губы ведьмочки соединятся с губами эксперта-оценщика. Однако этого не случилось. Вей-Раста придвинула ногой стул и сказала:

– Садись сюда. А вы держите его. Крепко! – добавила она Буркову и Скальпу.

– Зачем это меня держать? Смилуйтесь, госпожа Вей-Раста! – воскликнул Семин, придавленный тяжелой ладонью Каспера, невольно опускаясь на сидение. У Артема было такое чувство, будто он оказался в кресле беспощадного стоматолога, и ему собирались удалить зуб. Все зубы, вместе с челюстью и без наркоза.

– Нужно держать обязательно, – Ларса выбрала одну из четырех кружечек на тумбочке и хитренько усмехнулась. – Когда пьешь зелье первый раз, возможны непредсказуемые проделки организма.

– Колбасить начнет, – догадался Сашка. – Ничего, мы будем держать основательно, – став рядом с Каспером, он схватил хозяина квартиры за плечо и за шею.

– Открой ротик, – попросила ведьмочка, медленно приближаясь к трясущемуся первоиспытателю.

– Я сам выпью. Хочу сам! – Артем попытался вывернуться и встать, но верные друзья держали надежно.

– Самому неудобно. Я помогу, – Ларса втиснула край кружки между его зубов и начала потихоньку ее наклонять.

Густая, отвратительная жидкость влилась в рот Артема Степановича. Героическим усилием он глотнул ее, почувствовал, как она проваливается, обжигая внутренности жутким пламенем. Отчего-то вспомнилась одна из средневековых пыток, когда связанному мученику вливали в горло расплавленный свинец. Подкатывая глаза, Семин задергался, забился, словно курица под лезвием ножа, но Сашка с рыцарем сумели удержать его и в этот отчаянный порыв.

– Веревками надо было вязать, – заметил взмыленный Бурков. – Ишь как колбасит!

– Еще капельку, – Вей-Раста влила остаток жидкости и удовлетворенно погладила Артема по щеке. – Молодец наш мальчик. Все выпил.

С минуту Артем сидел неподвижно, прислушиваясь к волшебным процессам в организме. А процессы воистину были если не волшебными, то подозрительно-странными. Сначала Семину казалось, будто у него отказали почки – уж слишком больно и тяжело ворочалось что-то в области поясницы. Следом ему померещился инсульт с одновременным инфарктом, поскольку в груди что-то вздрогнуло и замерло, а в голове произошел ощутимый щелчок, и тепленькая волна разлилась по черепной коробке.

– Может ему нашатыря дать под нос? – предложил Бурков, глядя с состраданием в неподвижные глаза друга.

Нашатыря Артему не потребовалось – он вскочил и, хлопая по бокам руками, как разъяренный петух, заорал:

– И-и-ииии!.. – бросился к Буркову, схватил его за горло и продолжил: – И-иии! Идиот! Сволочь! Сейчас ты у меня все остальное из кастрюли проглотишь! И кастрюлю проглотишь! И черпачком закусишь!

– Господин Артемон! – Каспер вцепился в его трясущиеся руки. – Потише попрошу! Мы только помогали тебе! Справиться с действием гадского зелья помогали!

– Держите, держите его! – пыхтя, причитал Сашка. – Совсем крышу сорвало! Это от конопли! Во растащило!

Лишь когда вмешалась Вей-Раста, Семин как-то угомонился, оставил Буркова и Скальпа, отошел к окну и стоял там, нервно подергиваясь, дыша часто-часто, красный и недовольный.

– Тёмочка, смотри, теперь я выпью. Нет здесь ничего страшного, – Ларса взяла кружку и, под настороженным вниманием мужчин, опустошила ее маленькими глотками, будто она пила не мышинно-конопляный отвар, а сок «Вико». – Вот и все, – сказала волшебница. – Через некоторое время подействует. Каспер, теперь ты давай, – она протянула рыцарю снадобье.

– Почему я? Пусть господин Сашка отведает, – попытался отвертеться Скальп, но Вей-Раста настойчиво вложила кружку в его ладонь.

Рыцарь Черепа и Розы, жутко поморщившись, поднес напиток к губам, проворчал что-то и сделал два осторожных глотка. Вдруг он зарычал и бросился к двери на балкон. Оттуда слышалось то хрипение, то гневные утробные звуки.

– Не пошло чего-то, – вернувшись, объяснил Каспер. – Не прижилось гадкое питье. Раньше делала лучше, а это – бе-е… – он скривил кошмарную рожицу. – Наверное, крылышки несвежие. Или мыши были больные. Я лучше выпью вот это, – рыцарь наклонился и достал из-под стола полуторалитровую бутылку шампанского.

– И я лучше это, – проявил солидарность с Каспером Сашка. – Если крылышки несвежие, чего же организм травить. В общем, мы лучше будем шампанское с шоколадом. Хоть и не волшебно, и не улетишь от него далеко, но, как говориться, чем богаты… – он взял у рыцаря бутылку, начал разворачивать фольгу.

– Еще раз убеждаюсь, какие вы хитрые сволочи, – подал голос Семин, глядя на Буркова с Каспером, и чувствуя себя жестоко обманутым.

– Внимание, господа! Сейчас случится волшебство! Мое распрекрасное волшебство! – провозгласил Сашка. Стараясь скорее унять гнев Артема, он паясничал, улыбался как клоун, тараща глаза и растягивая рот до ушей.

Все замерли, поглядывая на Буркова и встряхиваемую им бутылку.

– Крибли! – выкрикнул он первую часть заклинания, потихоньку подталкивая пальцем пробку. – Крабле! – не расставаясь с идиотской улыбкой, он напрягся, – Бумц!

В этот момент Семин отвесил ему пинка, Сашка дернулся, и пробка с громким шлепком влетела Касперу в открытый рот. Из бутылки фейерверком било шампанское, увлажняя лицо и одежду первого рыцаря. А первый рыцарь, стоял неподвижно в запредельном одурении. Говорить он тоже не мог, поскольку поток красноречия затыкала та же злополучная пробка. Лишь крайнее возмущение тому, что драгоценный напиток плещет на пол, вырвало пробку из его рта, и Каспер, топая ногами, заорал:

– Скорее давай кружки!

– Прелестно! – восхитилась Вей-Раста, хлопнув три раза в ладоши.

– Посуду! – поторопил Бурков, замешкавшегося Семина.

Артем метнулся к навесному шкафу и выставил на стол четыре стеклянных стаканчика. Сашка оторвал палец от горлышка и направил пенистый поток в подготовленные емкости.

– Нехорошее волшебство, – заворчал Каспер Скальп, обтирая рукавом щеки и волосатый подбородок. – Крайне вредное, даже общественно-опасное. Лучше бы ты, господин Сашка, научился колдовать так, чтоб напиток точно попадал в посуду и при этом не уменьшался в бутылке. Если бы ты так мог, стал бы первым магистром во всех мыслимых мирах. И все бы тебе выражали бесконечный почет и уважение.

– И все бы ходили за мной толпой и приставали: «налей! налей!», – добавил несостоявшийся магистр. Поднял стаканчик, кипевший крошечными пузырьками, и протянул Вей-Расте. – Прошу, фея. Отведайте – очень вкусно. Особенно если чередовать с кусочками этого сладкого кушанья, – он разломил плитку шоколада.

Каспер мгновенно выхватил у него из-под руки большую часть и последовал совету: отведал полстакана шампанского, сунул в рот шоколад, запил оставшейся половиной. Понравилось и тут же захотелось повторить, но рыцарь из-за врожденной скромности, решил попросить добавки не раньше, чем Сашка соизволил проглотить свою порцию.

– Госпожа Ларса, а нам можно распивать спиртные напитки на зелье? Последствий для организма не будет? – спросил Семин, уже поднеся стаканчик к губам.

– Нам с тобой можно все, – Вей-Раста лукаво блеснула глазами и попробовала золотистый напиток на вкус. Сказать понравился он ей или нет, было трудно, потому что цвет ее лица не изменился, как прошлый раз и зрачки не выплясывали безумный танец. – Все можно вместе с зельем, – подтвердила она, – только нужно поторопиться: скоро оно начнет действовать. В запасе у нас будет несколько часов.

– И что случится, когда оно закончит действовать? – Артем снова напрягся, прислушиваясь к волшебным процессам в организме: шумело в ушах, слегка кружилась голова, и откуда-то наступало волнительное вдохновение, словно после бутылки шампанского, хотя он сделал всего три глотка.

– Что случиться? Если во время полета, то плохо случиться – шлепнитесь на землю, – хрустя шоколадом, сообщил первый рыцарь. – Был такой случай. Две ведьмы с магистром Гулькой гадости этой накушались и в полной радости полетели до небесных просторов. Летали, резвились себе точно полоумные воробьи, забыв обо всех опасностях. А потом, бац! и магическое свойство прекратилось. Иссякло так же не вовремя, как случается с добрым вином в дорожной баклажке. Ведьмочки кое-как спланировали возле деревни черных меховиков. Меховики – ребята суровые, из наших летуний тут же всю дурь вышибли, отпороли их всем коллективом и еще вверх ногами подвесили, чтобы ум из задних мест вернулся к мозгам. А Гульке меньше повезло. Упал он в хлев шестилапов. Своей ученой башкой крышу проломил и прямо в стойло. Шестилапы, разумеется, приняли его, как дар небесный. От радости дружно заревели и принялись отгрызать ему руки и ноги. Благо, скотники рядом крутились, кое-как зверей отогнали, вызволили магистра. Вот такие неприятности бывают, если вручаешь себя зелью. Угу, – Каспер поставил на стол пустой стаканчик и покосился на Буркова. – Я всегда считал: чем зельем баловаться, лучше отведай побольше водки с пивом. Для организма и состояния души полезнее.

– И что с тем магистром? – тихо спросил Сашка.

– Сидит теперь безвылазно на Заставе. Без рук, без ног и ветры у него в голове свищут. Такие ветры, что кажется из ушей сквозит. А в хлеву так и осталась воронка – след его трагического падения. Плесни-ка, – утомившись ждать, Скальп придвинул Буркову стаканчик.

– Каспер Скальп, ты бы поменьше болтал о нашей Заставе всякую дрянь, – посоветовала Вей-Раста, перебиравшая вещи в своей магической сумочке. – Тебя как послушаешь, так мниться, что на Перекрестке собрались глупцы и конченые неудачники. Все, кроме тебя.

– А что – так и есть, – первый рыцарь сложил пополам фольгу из-под шоколада и бережливо ссыпал с нее крошки в рот. – Остались лишь глупцы и неудачники. Даже Верховные, которые участвовали в строительстве миров, Верховные, которые должны в мирах поддерживать добрый порядок и равновесие, скурвились и заняты только своими божьими делишками. Все делят, кто из них важнее, кто милостивее или справедливее, да кому каким способом молиться следует. И Стражи мельчают. Среди нас достойных можно по пальцам левой руки пересчитать. Вот – я, – он оттопырил большой палец, демонстрируя желтый потрескавшийся ноготь, – может быть еще кто. И все. Нету в Заставе прежней силы. Поэтому нам и нужна свежая кровь. Поэтому я и принял с таким желанием Артемона в наши ряды. И господина Сашку скоро примем. Уболтаю его не сегодня, так завтра – нам такие люди нужны.

– Хватит болтать, – строго сказала Вей-Раста, помахивая костяной палочкой, на конце которой опасными отблесками мерцал красный кристалл. – Ты, Скальп, договоришься, что тебя вышвырнут с Заставы в Адрию. И это будет справедливо. Или я сама превращу тебя в толстого воробья – тогда и почирикаешь.

Первый рыцарь насупился и заворчал что-то в ответ, но Ларса его уже не слыша, обратилась к Семину:

– Чувствую, зелье действует в полную силу, – она порывисто подошла к Артему и взяла его руку. – А ты как?

– Не знаю, госпожа Ларса. Я не знаю, как должно быть. Голова кружится и на месте не сидится, хочется куда-нибудь бежать.

– Вот и хорошо. Нам нужно скорее выбраться на крышу, – Вей-Раста оживилась еще больше. Убрала костяную палочку в сумку. Быстро допила шампанское из стаканчика и поторопила Семина. – Идем. Где у вас лестница на крышу?

– Зачем на крышу. С балкона прыгайте, – предложил Каспер, которому не хотелось покидать уютную кухню Стража Артемона.

– Нет, только на крышу. Так меньше риска. С небольшой высоты трудно научиться летать, не сломав шею, – ведьмочка перекинула сумку через плечо, выражая абсолютную готовность, потянула Семина за собой к выходу из квартиры.

– С последнего этажа можно подняться, там есть лестница и люк, – сказал Бурков, лучше Семина знавший планировку типовых пятиэтажек. – Пойдемте, я с вами.

Каспер с кряхтением поднялся с табуретки и, прихватив недопитую бутылку шампанского, последовал за друзьями.

Сашка не соврал: на пятом этаже действительно имелся ход на крышу, куда вела ржавенькая лестница. Однако сам люк оказался закрыт: в мигающем свете неоновой лампы был виден увесистый замок, скреплявший толстые петли. Семин предположил, что ключ должен находиться у Лидии Петровны из первого подъезда, собиравшей обычно деньги на текущий ремонт, уборку территории, похороны жильцов и с нездоровым рвением занимавшейся прочей общественной деятельностью по привычке еще с эпохи развитого социализма. Посовещавшись с Бурковым, Артем решил идти к ней и попросить ключик для каких-нибудь острых нужд, но на помощь пришел Каспер Скальп.

– Сейчас я его, – пообещал первый рыцарь. – На-ка подержи, – он вручил Семину бутылку, а сам вытащил из ножен меч.

Петли оказались крепкие. Всякий раз как Скальп взбирался по лестнице и с рычанием наносил сокрушительный удар, они скрипели и гнулись, но не уступали грубому рыцарскому напору. После нескольких отчаянных наскоков даже на клинке – волшебном, по заверению Каспера, несущем силу девяти заклятий – появились зазубрины, а петли держали, лишь поскрипывали и сыпали искрами, будто по ним колотили не могучим оружием Стража, а концом высоковольтного провода. Глядя на потуги первого рыцаря, Семин больше всего переживал не о том, что путь на крышу не будет открыт (ему и не очень хотелось, чтобы путь, ведущий к очень сомнительной авантюре, отворился), а о том, что жильцы соседних квартир, растревоженные звуками разбоя, выбегут на лестничную площадку. Так и случилось: едва Каспер изготовился метнуться на очередной приступ, как дверь с номерком «41» распахнулась, из нее выбежал парнишка лет шестнадцати – сын Вадима Никонорова – и девица видом чуть старше, в пунцовом топике с блестящим пирсингом на пупке. Из квартиры доносились трагические аккорды группы «Рецидив» и тянуло табачным дымом.

– Нифига вы даете! – выразил восторг Никоноров-младший, поглядывая на Вей-Расту и Каспера Скальпа, занесшего для решительного удара меч. – В гномов и темных эльфов играете?

– В Зену – королеву воинов, – Скальп вспомнил об убойном сериале, сцены из которого еще проносились в его воображении.

– Класс! И кто Зена? – парнишка глянул на Вей-Расту, выделявшуюся величественной внешностью и немыслимым цветом кожи.

– Я – Зена, – с откровенной гордость заявил Каспер. – И я сейчас прорублю нам путь на свободу!

– Ты попробуй с разбега лбом, – предложила девица с пирсингом. – Наш Батон так двери открывал, когда его папаша запер.

– Давай, смелей! – подбодрил парнишка. – И мы за вами на крыше тусонемся. А, Лерка? – он обнял подружку за голую талию.

– Христофора Колумба мать! – заорал первый рыцарь, взлетел по ступенькам и со всем возмущением саданул мечом вверх. Такой атаки «Зены» петли не выдержали, лязгнули и разломились. Замок свалился вниз, едва не отметив залысину Буркова знатною шишкой. Люк распахнулся, обнажая квадрат ночного неба.

– Вот так! – Скальп с торжеством поднялся на последнюю ступеньку. Он еще раз убедился: из всех заклинаний самым верным было звучное ругательство, особенно если проорать его по-русски. – Вот так я крепость Дрисли штурмовал на Кархаузе, – похвалился он взбиравшемуся следом Буркову. – Практически в одиночку разнес их дубовые ворота. Несмотря на то, что эти трусы горячую смолу лили мне за воротник и швырялись кирпичами.

– Кроме тебя одного Дрисли штурмовало еще восемь с лишним тысяч воинов. А ворота взломали маги, – сказала Вей-Раста, хорошо знакомая с историей Кархауза и в некоторые моменты не выносившая безмерную хвальбу Скальпа.

– Но я тоже ворота ломал, и мой удар был самым решающим, – огрызнулся он, убирая меч и ступая на мягкие слои рубероида.

– Дрисли это где? – поинтересовалась девушка в топике. Она опередила Семина и тоже выбралась на крышу, ведомая любопытством и парнишкой из сорок первой квартиры.

– Дрисли – это где дристуны живут, – растолковал Артем, озабоченный тем, что их компания существенно увеличилась, а это грозило неприятными объяснениями с соседями. – Девушка, вы бы лучше со своим другом домой шли. Опасно здесь.

– Дрисли – это в моей стране. Далеко отсюда. Так далеко, что в мозги не помещается, – задумчиво сказал рыцарь Черепа и Розы. Подняв голову, он смотрел на россыпи звезд, круглую луну и отчего-то ухмылялся, скаля кривые зубы. – На-ка, хлебни, – протягивая бутылку с шампанским, предложил он девице. – Только не все – нам еще ночь коротать, пока кое-кто налетается.

В это время капитан Лыков, прятавшийся за деревянным ящиком на той же крыше, понемногу обретал человеческую наружность. Тело его изрядно вытянулось и распухло, шерсть практически исчезла, хвост укоротился до смешных размеров. В общем, превращение проходило успешно, если не считать нестерпимого зуда в области поясницы, птичьих перьев, застрявших между зубов, и рыжей кошки, привязавшейся к нему с вечера. Бесстыжая зверюга, которую, кажется, звали Машкой, так и вертелась возле участкового, тыкая носом между его ягодиц, то изгибая спину и кокетливо пофыркивая, то пуская в ход шершавый язык.

– Отвали, – прошипел капитан Лыков. – Между нами больше ничего быть не может. Я не твой мачо. Пошла, пошла отсюда.

Появление людей из подъездного люка для Лыкова было неприятным открытием. Он насторожился, чуть высунув голову из-за старых проломленных досок и напрягая свое наполовину кошачье зрение. Хозяина квартиры, в которой его постигло безобразное превращение, капитан узнал сразу, несмотря на ночную темень и густо торчавшие телевизионные антенны. Коротышку с мечом и отвратительной рожей он тоже признал. От неожиданного явления столь подозрительных личностей, черт знает что забывших в позднее время на крыше, милиционера крепко залихорадило. Он зацарапал ногтями рубероид и плотнее приник к теплой смолистой поверхности. В какой-то момент ему хотелось выскочить из своего укрытия и закричать:

– Руки вверх! Всем оставаться на своих местах!

Однако он был без пистолета. И без форменной одежды. Вернее, совсем без одежды. А появляться голым перед подозрительными личностями, пусть они трижды преступники, милиционеру было как-то несолидно. Поэтому он снова заскреб ногтями по рубероиду и постарался прислушаться к тому, что говорили собравшиеся на крыше. До него долетали обрывки фраз, в основном тех, которые произносил коротыш с ужасной физиономией, поскольку коротыш говорил громче всех и при этом пояснял речь недвусмысленными жестами.

– Не дрейфь, Артемон. Просто прыгай. Представь, что ты – птичка, – увещал коротыш, потихоньку подталкивая Семина к последнему рубежу крыши. – Прыгай, давай! Лучше с разбега и вниз головой. Ну!

Услышав это, участковый ясно уразумел, что сейчас должно произойти убийство: гражданина Семина сбросят вниз или в лучшем случае заставят прыгнуть самого. Хотя капитан милиции догадывался, что в его постыдном превращении был виноват Семин Артем Степанович из тридцать четвертой квартиры (из-за этого, конечно, никаких добрых чувств к Семину в душе милиционера не водилось), все-таки в силу служебного долга он решил помешать безобразию. Оттолкнув ногой досаждавшую кошку, участковый стал на четвереньки и, прячась за антеннами, пополз к месту криминальных событий.

5.

– Стойте! Стоп! – Семин поднял руку, как бы беря таймаут перед напористо наступавшим героем Кархауза. – А где гарантия, что сработает?! Может, оно не до конца растворилось? Или крылышки несвежие, как ты сам, Каспер, говорил. Если крылышки несвежие, так я полечу не дальше асфальта. Ребята, я не хочу умирать! – он молитвенно сложил ладони на груди и глянул вниз.

Внизу на тротуаре, освещенном фонарями, зловеще колыхались тени деревьев. Клумбы рядом со ступеньками подъезда были похожи на зелено-черные трагические прямоугольники. Артем еще отчетливее ощутил, как ему не хочется приближаться к ним в стремительном полете с шестого этажа. Он жалобно и сильно вздохнул, наблюдая за крадущимся в ночи темным Мерседесом, и со скорбным лицом повернулся к Вей-Расте.

– Уж поверь мне, зелье работает. Точно тебе говорю – такое я испытывала много раз, – сказала Ларса, подступая к нему еще на шаг. – Пожалуйста, Темочка, прыгай. Ты должен ощутить падение и страх, тогда включатся тайные силы, что спят в твоем теле. Только так можно научиться летать.

– Конечно, прыгай! Сработает – не сработает, не надо этих отмазок, – поддержал ведьмочку сын Вадима Никонорова, которому было невыносимо интересно, чем закончится эта история.

– Ой, да я сама сейчас прыгну! – девица в топике, отпила из горлышка шампанского и, вручив Буркову пустую бутылку, подошла к краю крыши. – Вы посмотрите на этого дохляка! Чего здесь прыгать!

– Вдруг крылышки не той свежести или Канабис Сатива незрелая, – обреченно пролепетал Страж Семин.

– Ишь, крылышки ему несвежие! Нормальные крылышки! – рассерчал первый рыцарь, подскочил к Артему и столкнул его с крыши.

Пятый этажи просвистел, словно секция несущейся мимо электрички. И сердце Артема стучало подобно колесам, считающим стыки рельсов – так же громко, только намного чаще. На уровне четвертого этажа Семин узнал свою лоджию: штору с вышитыми павлинами, сдвинутую в сторону, пластмассовые орхидеи за стеклом и включенный трехрожковый светильник. В порыве отчаянья он даже протянул руки, будто пытаясь схватиться за родной и ускользающий навсегда мир. В следующее мгновение, растянувшееся тонкой резиновой нитью, он увидел макушку березы, приближающуюся с неторопливостью ночного убийцы. Артем застонал и зажмурил глаза. Еще через мгновение он ощутил, как кто-то вцепился в его руку холодными пальцами, и услышал голос Вей-Расты:

– Давай! Лети! Лети вверх!

Последовала вспышка страха, смятения и одновременно нечеловеческой злости. Семин встрепенулся, ощутил, как горячая волна разливается по телу, толкая его вверх. Когда он глаза открыл, то увидел сияющее лицо Ларсы и ее длинные, развивающиеся на ветру волосы. Рядом проплывали лоджии третьего этажа, темные и освещенные тусклым светом, справа шелестел листьями тополь.

– Мы летим? – задыхаясь от волнения и восторга, спросил Артем.

– Да! – волшебница крепче сжала его ладонь, увлекая за собой к звездному небу.

С края крыши за ними наблюдал Каспер Скальп, Бурков и девчонка в топике с Никоноровым-младшим. От невероятности происходящего жилец сорок первой квартиры радостно схватился за мачту телеантенны и, раскачивая ее, нараспев заорал:

– Летите, голуби, летите Для вас нигде преграды нет. Несите, голуби, несите Народам мира наш привет!

Девица, подпевая, прыгала возле него и дирижировала краем мини-юбки.

– Красиво летят, – признал Бурков, положив руку на крепкое плечо рыцаря Скальпа.

«Отморозки конченые, – подумал капитан Лыков, подкрадываясь все ближе, – людей с крыши сбросили, еще и издеваются!». Такого беспредела на вверенной ему территории он не мог вынести, как и любой добросовестный милиционер. Он поднялся во весь рост и крикнул:

– Ни с места! Вы задержаны! Все! – вместо дула пистолета он нацелил на них указательный палец.

– Чего-чего?! – не понял паренек из сорок первой квартиры, воззрившись на очень строгого и совсем голого мужчину.

– Какой прикольный! – девчонка с пирсингом всплеснула ладошами и раскраснелась от смеха. – Нудист что ли? Или чердачный гомик?

– Я – ваш участковый!

За семь лет службы капитана Лыкова еще никто не называл постыдным словом «гомик». Он побагровел, насколько это можно представить в серебряном свете луны, потом побледнел. Потом сделал к преступникам два твердых шага и как можно убедительнее произнес:

– Все задержаны по подозрению в совершении преступления!

– Так это же тот самый оборотень в погонах, – догадался Бурков. – Наш капитан Лыков.

– А где ж пагоны? – спросил Никоноров-младший.

– И чего хамит? – Каспер Скальп схватился за меч и тоже сделал два твердых шага к милиционеру, выпятив грудь и с вызовов задрав голову. – Хамишь чего? Я тебя с крыши сброшу, котяра голожопая!

– Не надо с крыши. Он блюститель порядка, – предостерег рыцаря Сашка. Оттесняя Скальпа плечом, он попытался уладить ситуацию путем переговоров. – Уважаемый, на каком основании мы задержаны? Законов не нарушали, общественного порядка тоже. Мы просто гуляем по крыше. Дышим ночным кислородом.

– Я все видел, – глухо произнес участковый – воинственный вид коротыша его сдерживал от более решительных действий. – Кислородом дышите… – он горько усмехнулся, – а те двое, которых вы вниз столкнули, уже не дышат?

– Тоже дышат. Вон, летают себе и в волю дышат чистым воздухом, – Бурков указал на Семина и Ларсу, совершивших вираж над двором и возвращавшихся к дому.

– Это их души… Господи, прими и успокой, – первый раз в жизни милиционер с волнением перекрестился.

– Какие еще души? Летают они, натурально летают, – Каспер Скальп подошел к Лыкову вплотную и, потянувшись на цыпочках, постучал пальцем по его лбу. – Волшебство мы такое вытворяем, чтобы можно было летать. Из зелья оно происходит. Вот как ты утром отведал зелья и обратился в кота, так и они другого сорта продукт приняли и порхают теперь вместе с ночными бабочками. Понятно?

Слова коротыша и постукивание пальцем по лбу быстренько воскресили в памяти капитана тот момент, когда он на кухне гражданина Семина пил коньяк и закусывал престранным супчиком, после которого и начали происходить эти невозможные вещи с превращением в кота. «А ведь правда, и такое может быть, если в Управлении, да и всем городе происходят ненормальные вещи, – подумал милиционер».

В подтверждение его мыслям, Семин, пролетавший над крышей метрах в десяти, крикнул:

– Одежонку бы накинул, товарищ капитан! У меня на кухне возле мойки! И пистолет! Не забудь пистолет с пульками!

Здесь на участкового словно снизошло озарение: куда яснее, чем прежде он осознал, что стоит голым перед гражданами, одна из которых вообще молодая гражданка, а вещи его, включая служебное удостоверение и табельное оружие, находятся в квартире номер тридцать четыре.

– Извините, – пробормотал капитан Лыков и поспешно прикрыл рукой интимное место. Вторую руку убрал зачем-то за спину.

– Да ладно, видели уже, – рассмеялась девица в топике. – Чудесная ночь! Очуметь какая чудесная! – она, напевая что-то, отошла к краю крыши.

– Идемте, вас приоденем, товарищ милиционер, – повторно напомнил Бурков.

– Идемте, – стыдливо согласился участковый. – И вам придется кое-что объяснить, – строже добавил он. – Один хрен протоколы напишу.

К тому времени, как капитан Лыков, первый рыцарь и Бурков исчезли в освещенном проеме люка, а на крыше остались лишь двое подростков и рыжая кошка, Семин довольно неплохо освоил искусство полета. Все оказалось довольно просто, и всем – высотой, скорость, направлением движения – управляло лишь его желание. Стоило только захотеть взлететь выше, и необъяснимая тайная сила поднимала его над верхушками деревьев, уличными фонарями, крышами домов. Стоило захотеть двигаться вперед или в любую другую сторону, и улицы, дворы с маленькими садиками, плавно проплывали под его ногами. Семин больше не держался за руку Вей-Расты, а парил в ночном воздухе сам, лишь стараясь не потерять из вида ведьмочку и увернуться от летучих мышей, часто сновавших вокруг с тихим писком.

– Вижу, ты чувствуешь себя не хуже чем на земле, – сказала Ларса, зависнув возле способного ученика на расстоянии вытянутой руки.

– Прекрасно! Никогда мне не было так радостно и свободно! – признал Семин и попытался дотянуться до ремешка ее сумки.

– Ап! – волшебница легко кувыркнулась и оказалась уже с другой от него стороны.

– Вей-Раста! Мне это нравится! Очень нравится! Звезды над головой, полет, волшебство и ты! – Артем, словно акробат, совершил стремительный разворот, но Ларсы на прежнем месте не было.

Она будто растворилась в темноте. В следующую секунду появилась рядом с ним. Совсем близко. И Семин почувствовал, как влажные губы коснулись его щеки.

– Вот и хорошо, что тебе нравится. Всегда верь мне, – сказала волшебница, чуть оттолкнула его и позвала за собой: – Летим дальше. У нас немного времени и нужно успеть выследить незаконников. Для этого придется подняться выше и, может быть, облететь весь город.

Не дожидаясь его, темной птицей Ларса скользнула над высокими тополями и полетела туда, где виделось множество фонарей, и разными цветами переливались неоновые рекламы. Семин едва успевал за ней. Магический поцелуй горел на его щеке, а ветер трепал волосы и выбившуюся из брюк рубашку. Быструю ведьмочку он настиг над мостом через маленькую речонку. Дальше они полетели рядом, из озорства пытаясь обогнать отошедший от остановки трамвай. Это почти удалось, но встречный ветер слишком хлестко бил в лицо, слезились глаза, поэтому Артем замедлил полет и окликнул Вей-Расту:

– Давай чуть тише. Направимся туда, – он указал на огни многоэтажек соседнего микрорайона.

– Нам лучше лететь к центру, – не согласилась ведьмочка, махнула на вокзальную площадь и отходящий от нее проспект. – Там мы скорее отыщем незаконников или что-нибудь о них узнаем.

– Ну, пожалуйста, – попросил Семин, – мне нужно навестить одну дамочку. Всего один короткий, шутливый визит.

– Ладно, только очень недолго, – уступила Ларса, и устремилась за Артемом.

Минуя вокзальную площадь, освещенную яркими фонарями, они пролетели над железной дорогой и скоро достигли первых домов микрорайона. Возле аптеки с кроваво-красными цифрами «36,6» Семин повернул налево и снизился до проводов, натянутых между столбами и находящихся под серьезным электрическим напряжением. Снизился там он зря: в этот момент какой-то юноша, гулявший с девушкой под руку, решил полюбоваться луной и задрал голову. Вместо лунного диска он узрел мужчину, парящего в воздухе без всякой объяснимой причины. Юноша замер на полушаге и с нецензурным восторгом поделился открытием с подругой. Артем, осознав, что он обнаружен и полностью разоблачен, решил прикинуться самолетом.

– Летайте самолетами Аэрофлота! – возгласил он, широко раскинул руки-крылья и со звуком «Вжжжжжж!», имитировавшим работу турбины, пронесся над вершинами деревьев и наскочил на провода. При взаимодействии с электричеством двигатель авиалайнера незамедлительно вырубился, вместо турбореактивного «вжжж» он разразился бранью и полыхнул фейерверком синих искр, будто он был не самолетом вовсе, а замкнувшим трансформатором или рассерженным Зевсом-громовержцем. Авиалайнер-Семин, обогнув по замысловатой дуге фонарный столб, пронесся над головами наблюдателей и жестко приземлился на тротуаре, не успев даже выпустить шасси.

– Вот это класс! – восхитился парень, сжимая кулак с надкушенным Сникерсом. – Такого в жизни не видел! Полный рулез!

– Респект абсолютный! – подтвердила его спутница. – Говорят же, в городе чудеса! Под Машуком красные собачки летают, а тут люди! Люди без крылышек! Как вам это удалось? Вы, наверное, из цирка? – она подбежала и с любознательностью юного натуралиста наклонилась над Артемом, который колотился на асфальте от последствий неприятного взаимодействия с электричеством. – Скажите нам! Ну, скажите, как?

– Жидкость пил. Специальную, из конопли и… – Семин не договорил – основы его существа потряс звучный «ик».

– Ах, вот в чем дело, – незнакомка разочаровано скривила левую часть лица и, повернувшись к своему другу, громко объявила:

– Он – наркоман! Жалкий наркуша. Видишь, что бывает из-за этой гадости!

– Волшебство это, девочка, – сказала Вей-Раста, медленно спускаясь на тротуар. – Ушибся? – она присела возле Артема и мягко сжала ладонями его щеки.

– Немного. Плечом и задницей. А током сильно шарахнуло. Как в детстве, когда ковырялся в розетке. Да это еще, – Семин завозился под выбившейся рубашкой, – пуговица на брюках оторвалась.

– Это пройдет. Идти можешь? – ведьмочка встала, протягивая ему холодную руку.

– Я летать хочу, – ответил он, с надеждой глядя на Стража.

– Боюсь, ничего не получится. С земли точно взлететь не сможешь. Нужно спрыгнуть с крыши или хотя бы с балкона, – Ларса повернулась к юноше с девушкой, тихо и строго произнесла: – Чего уставились? Идите отсюда, пока что-нибудь похуже не привиделось.

Наблюдатели, испуганные то ли смутной угрозой Вей-Расты, то ли видом ведьмочки – темным цветом кожи и газами, светящимися хищным зеленоватым отблеском – мигом ретировались к автобусной остановке.

– С балкона, так с балкона, – сказал Артем, отряхивая испачканные, разорванные брюки. – Четвертый этаж устроит?

Ведьмочка кивнула и поправила ему рубашку.

– Тогда идем. Поднимемся к Ольге Ивановне. Здесь рядом, – Семин направился к девятиэтажке, видневшейся за обшарпанным углом аптеки. – Хотел я стать ей сюрпризом – влететь в окно как Карлсон, а придется банально стучаться в двери, – с разочарованием добавил он.

– Кто такая Ольга Ивановна? – спросила Ларса, шагая рядом с ним через дорогу.

– Моя бывшая супруга. Развелись недавно по массе различных причин. Не сошлись характерами, привычками, взглядами на жизнь, – пояснял он, как бы оправдываясь. – А главное, она мне с завкафедрой из их академии изменяла. Но все равно, человек она хороший. Должна быть нам рада, хотя уже двенадцатый час.

– Думаешь, и мне будет рада?

– А куда ей деваться, если мы завалим. К тому же она завтра с утра собиралась ко мне, озабоченная происходящим в квартире и собственно моим здоровьем. Вот сейчас придем и объясним все, – рассуждал по пути Семин. – Только одна маленькая проблема – твой цвет.

– Чего «мой цвет»? – не поняла Ларса.

– Ну, ты такая, бледно-фиолетовая. Празднично-сиреневая, я бы сказал. Ольга Ивановна, увидев тебя среди ночи да без должной подготовки, может слегка занервничать.

– Я исправлюсь, – пообещала Вей-Раста. – Как на этаж поднимемся, так сразу исправлюсь.

– Как же ты исправишься. Ты же не хамелеон, – рассмеялся Семин. – Мы скажем Олечке, что у тебя болезнь какая-нибудь вроде синекровия или аллергия на минеральную воду. Нет, мы лучше скажем, что ты – жертва Чернобыля, приехала из Украины на лечение. А потом, когда она привыкнет, объявим, что ты вообще не на Земле родилась.

– Как хочешь, – ответила ведьмочка, не слишком озабоченная в какой личине она предстанет перед незнакомой Ольгой Ивановной. Сейчас ее больше волновало, что драгоценное время уходит, а они так и не напали на след незаконников, вообще не совершили ничего полезного для основ мироздания.

Минуя компанию молодых людей возле старенького Опеля, Стражи вошли в подъезд и на лифте с оплавленными кнопками, несущем черные следы затушенных сигарет, поднялись к четвертому этажу. На лестничной площадке Вей-Раста остановила Семина, сказав, что прежде чем пугать Ольгу Ивановну, она постарается исправить цвет кожи до нужного оттенка. Для этого Артему требовалось внимательно отслеживать происходящие изменения окраски волшебницы и вовремя ее остановить. Когда Семин был готов, Вей-Раста сложила ладони на груди и часто задышала, потом задержала дыхание и напряглась. С ней и в самом деле начали происходить поразительные изменения. Сначала кожа приобрела темно-синий цвет, почти такой, какого бывают новые джинсы «Ранглер». Этот колер, непотребный для человеческого тела, никоим образом не мог устроить Артема. Он сказал: твердое «нет» и отчаянно замотал головой. Дальше Ларса начала светлеть и аккуратно зеленеть. Стала похожа цветом на газон, засеянный свежей канадской травой, потом на капустный лист. А потом на ее лице и руках появилась желтизна.

– Вот так лучше, – заметил Семин, подозревая, что процесс идет в нужном направлении. – Еще чуточку. Теплее цвет, теплее и розовее, – корректировал он, следя за превращениями ведьмочки.

Она продолжала меняться, словно кто-то забавлялся цветовой палитрой в компьютерном фоторедакторе.

– Чуть бледнее. Еще бледнее, – попросил Артем. – Стоп! Отлично!

Он смотрел на Вей-Расту с нескрываемым восхищением – теперь она была совершенно очеловечена: ее кожа светилась здоровым жемчужно-розовым оттенком с едва уловимым сиянием волшебства. Оттенком настолько здоровым и привлекательным, что такому позавидовала бы самая взыскательная красотка.

– Я в восторге! – сообщил Артем и подошел вплотную к волшебнице. Ему не терпелось потрогать ее, что он и сделал, не в силах сдержать сей святой порыв. Коснулся ее холодных, рук, глядя в глаза Ларсы, где пряталась хитренькая и, зеленая насмешка, провел своими распаленными ладонями вверх по ее голым предплечьям. Вдруг страстно обнял ее, спеша убедиться, что под легким платьем с роскошными летними цветами скрывается настоящее женское тело.

– Господин Тёма! – с притворным негодованием воскликнула Вей-Раста. – Это что вы себе позволяете, эксперт-оценщик?!

Вопрос волшебницы застал Семина врасплох, и он переспросил:

– Кто? Я?

– Ага, ты. Или здесь есть кто-то еще? – она запрокинула назад голову, черные пряди волос слетели с лица, и на щеках проступил румянец.

– Я только хочу убедиться, что твоя новая окраска стойкая, не исчезнет, не сотрется от какого-нибудь неосторожного прикосновения, – объяснил Семин, прижимая строгого Стража к себе.

– Очень стойкая, – уклоняясь от обжигающих губ, подтвердила Ларса.

– Еще я хочу знать, какая ты на вкус, – Артем настиг ее поцелуем.

– Как ты смеешь у дверей собственной жены! – запротестовала ведьмочка, хотя его объятия и поцелуи были ей приятны. Вей-Раста слабо отвечала на них, прислонившись спиной к стене.

– А мы уже развелись… Я же говорил… Счастливо разбежались несколько месяцев назад… – нашептывал он, припадая к ее губам. То ли от длившегося действия зелья, то ли от волшебства, излучаемого самой преобразившейся госпожой Стражем, Семин чувствовал крайнее возбуждение: голова кружилась больше прежнего, и хотелось взять Ларсу на руки, прижать покрепче и бросится с четвертого, а лучше девятого этажа. Лететь, лететь вместе с ней до бесконечности далеко. – Ты на вкус сладкая.

– Если я захочу узнать, какой на вкус ты, то прокушу тебе шею. Так что не дразни меня, – предостерегла Ларса, отталкивая его. – Давай, поторопись. Нужно скорее добраться до балкона.

Семин несколько раз нажал на кнопку звонка и, прикрыв пальцем глазок, ободряюще улыбнулся Вей-Расте.

– Кроме Ольги здесь проживает моя теща, – предупредил он, – но ты не пугайся. Скорее всего, она на даче. Она всегда летом на даче.

Ольга Ивановна открыла не сразу. Видимо неготовая к встрече гостей она очень долго добиралась до двери. Долго прислушивалась и смотрела в глазок, закрытый темным пятнышком пальца. Наконец догадалась:

– Семин, ты что ли?

– А кто ж еще? – отозвался Страж Артем. – Открывай скорее. И я не один, – заведомо предупредил он. – С сюрпризом я.

Лязгнул замок, Ольга Ивановна медленно и осторожно приоткрыла дверь. Ее глаза, остановившись на неизвестной дамочке, облаченной в ее неновое, но по-прежнему милое платье, широко распахнулись и полыхнули недобрым отблеском.

– Мы рядом прогуливались. Гуляли в вашем, в общем, районе. Вот я и подумал, как к тебе не зайти, если ты завтра ко мне собиралась, – проговорил Семин, протискиваясь в коридор.

– Рядом, да? – Ольга отступила к трюмо, придирчиво и недружелюбно оглядывая незнакомку. – Действительно, сюрприз. Сюрпризистей в двенадцать ночи трудно придумать, – с платья, подозрительным образом оказавшемся на подружке Семина, Ольга переключила внимание на ее чем-то необычное лицо (надо признать, красивое), будто оно принадлежала иностранке из бог весть какой далекой страны.

– А я брюки порвал. Вот, – демонстрируя лопнувший шов, словно высокое личное достижение, он потрепал край брючины. – И пуговица на ширинке отскочила.

– Понятно. А твоя зазноба в клочья порвала свой прикид, поэтому решила вырядиться в мое платье, – заключила Ольга Ивановна. – Семин, что происходит? Что за штучки? То ты мне звонишь в полночь и говоришь чушь несусветную, что у тебя в квартире полтергейст и темные силы опустошают твой холодильник. То приезжаешь ко мне в такое время без звонка. Что происходит?

– Я брюки порвал, поэтому зашли, – оправдался Артем, уязвленный непониманием бывшей супруги.

– Брюки тебе новые нужны? Нет у меня брюк, – ответила Ольга.

– А свои я не дам, – раздался из полутемной комнаты знакомый мужской голос, и Семин увидел Владимир а Дмитриевича – заведующего кафедрой фармакологической академии. Он настороженной мышкой выглядывал из-за шторы и нагло слушал их разговор.

От столь неприятной неожиданности Артем захрустел костяшками пальцев и сделал еще один решительный шаг в глубь квартиры Ольги Ивановны. Ему хотелось получше разглядеть наглеца и сказать ему прямо в глаза что-нибудь очень оскорбительное. Владимир Дмитриевич отчего-то решил, что ему желают бить морду, осунулся, втянул лысую голову в плечи и попятился к дивану. Ольга Ивановна тоже подумала, что профессор фармакологии будет сейчас жестоко бит, и, коротко взвизгнув, вцепилась в бывшего супруга со словами:

– Не смей трогать его! Он только занес мне научные статьи!

– Ах, научные статьи! Желаете тихо вкушать плоды просвещения? Тогда извините, что побеспокоили. Извините, – повторил Семин, отвешивая насмешливый поклон Владимир у Дмитриевичу. – А мы зашли только чтобы воспользоваться вашим балконом. Идемте, госпожа Ларса! Скорее идемте! – настоял он, направляясь на кухню.

Вей-Раста, до сих пор разглядывавшая с безмятежной улыбкой бронзовый светильник в коридоре, кивнула и двинулась за Артемом.

– Зачем вам балкон? Курить будете? – поинтересовалась хозяйка. – Курите на кухне. Но предупреждаю: чтобы без скандалов!

– Нет, нам на балкон. Прыгать с него будем, – отозвался Семин. – С четвертого этажа и вниз головой. В общем, прощай. Сладких вам плодов просвещения! – он пинком открыл дверь, пуская свежий ночной воздух.

– Семин! Чего ты психуешь? С Вадимом Дмитриевичем мы просто друзья – ты же знаешь! – сказала Ольга, следуя за Вей-Растой на кухню.

– Я об этом слишком хорошо знаю, – Семин вышел на балкон и посмотрел вниз на освещенный луной тротуар.

Теперь он боялся только одного: что при падении не испытает достаточно сильный страх, чтобы, как говорила Ларса, включились тайные силы его существа. Представив себя внизу кровавой лепешкой в окончательно разорванных брюках, он содрогнулся и перекинул через ограждение одну ногу, под невнятный возглас хозяйки другую. Когда Артем сел на перила, Ольга Ивановна уже не сомневалась в трагической серьезности его намерений, как не сомневалась в том, что у бывшего мужа последняя степень психоза.

– Артем! Артем, пожалуйста, не дури, – попросила она, обнимая его за шею. – Я завтра приеду. Обещаю. Или оставайся, оставайся здесь у меня, – прошептала она возле его уха. – Хочешь, даже со своей подружкой. А Вадим Дмитриевич скоро уйдет. Я тихонько выпровожу его. Обещаю, мой заяц.

– Не надо таких жертв, – с театральным трагизмом отозвался Семин. – И я – не твой заяц. Я завербован высшими силами. Служу теперь интересам мироздания. Мы зашли только чтобы прыгнуть с балкона. Вей-Раста, дорогая, я готов, – он повернулся к Стражу Перекрестка, стоявшей возле трусиков, украшавших бельевую веревку, – Толкни меня, пожалуйста. Сильно и безжалостно.

– Пожалуйста, Темочка, – сказала волшебница и крепко двумя руками толкнула его в спину.

Ольга Ивановна не успела понять, как Артем выскользнул из ее нервных объятий. Видела только, что он полетел головой вниз, подергивая ногами, едва не прихватив с собой бельевую веревку соседей. И незнакомка, сбросившая его, тоже не задержалась: с кошачьей ловкостью перемахнула через ограждение и нырнула в темноту.

6.

Из-за горестного вскрика хозяйки Владимир Дмитриевич тоже выскочил на балкон. Сначала он не мог толком понять, что произошло, и куда подевались скандальные гости, лишь смотрел с недоумением на подрагивающие плечи Ольги и слушал ее нечленораздельные триады. Только когда Ольга Ивановна рванулась, чтобы бежать вниз и искать чьи-то косточки, он, наконец, уразумел, что гости совершили банальное самоубийство, бросившись с балкона. Уразумел, что случилась совершенно неуместная глупость, и тут же, хватая рвущуюся прочь Ольгу, произнес:

– Так вот же они. Смотри, вот!

Без очков и в темноте профессор видел плохо, но все-таки рассмотрел две фигуры, воспарившие над листвой молодого деревца, словно накачанные гелием шарики. Одна из фигур принадлежала той необыкновенной дамочке, ворвавшейся вместе с Семиным, – он это определил по ее грациозной осанке и длинным черным волосам, теперь развивающимся на ветру. Логично было предположить, что вторая фигура имела прямое отношение к бывшему супругу Ольги Ивановы.

– Как же?! Как же это?! – запричитала Ольга Ивановна, узнавая Артема, тихим призраком приближавшегося к четвертому этажу.

– Счастливо оставаться! – сказал Семин, проплывая мимо балкона, который он покинул минуту назад практически насильственным образом. – Платье вернем на днях, если тебе так жалко старых тряпок.

– Совсем не жалко! Берите все, пользуйтесь! – с ангельской искренностью ответила хозяйка, не сводя с Артема больших испуганных глаз.

– Спасибо, обойдемся, – Семин устремился выше к простыням, свисавшим с пятого этажа. – Как-нибудь переживем. И брюки сами залатаем и пуговицу на мотню пришьем.

Обида и ревность, недавно покусывавшие его, отлетели, растворились в темном ночном воздухе. Теперь душу новоиспеченного Стража наполняло волшебство, полет и осознание причастности к проблемам более важным, чем выяснение отношений с гражданкой Семиной. Поднявшись до шестого этажа, Артем повернул обратно и сказал, зависая каблуками над красной макушкой профессора:

– Вот еще что… Когда вы услышите, что этот мир, в который вторглись некоторые злобные могущественные существа, все-таки спасен от катастрофы, то знайте – в том моя и Вей-Расты заслуга. А спасать мир, это вам не таблетки от поноса выдумывать. Так-то, господа фармакологи.

Исполнившись еще большей гордости за свою значительную речь, Семин воспарил над крышей и поравнялся с Вей-Растой. Вместе они поплыли между полным звезд небом и спящими улицами, освещенными желтыми бликами фонарей.

Проспект Кирова – одно из немногих мест в городе весьма людных в позднее время – выделялся внизу рекламными огнями, тысячами цветных лампочек и разноголосой музыкой, звучавшей из летних кафе. С высоты птичьего полета он был похож на золотистого змея, горевшего чешуйками тротуарной плитки, освещенными витринами, но большей частью прятавшего длинное тело под зеленью каштанов. В поисках незаконников, Артем и Вей-Раста проплыли над проспектом широким зигзагом, отклонились к торговому центру «Арбат», вернулись к стеклянно-синему «Дому быта», но так и не приметили ничего необычного. Честно говоря, Семин и не представлял, что или кого нужно искать. Он понятия не имел, какого цвета и яркости должны быть ауры существ, вторгнувшихся без виз и таможенного досмотра в его мир. Семин не наблюдал даже аур законопослушных граждан и прочих аборигенов, как ни напрягал он зрение и внимание, следуя советам Ларсы. Иногда ему мерещилось нечто странное внизу, и он спускался, вглядываясь в разрывы между шатрами пышной листвы, но видел лишь обычных людей, прогуливающихся по тротуару, сидящих за столиками кафе или пьющих пиво на лавочках. Только к концу проспекта, возле магазина «Центральный» Артему показалось, что в облике этой части города произошли какие-то нездоровые перемены. Сначала он не мог понять, что именно здесь изменилось настолько, что зацепило его внимание за добрую сотню метров. Вряд ли его могло обеспокоить скопление народа возле ступенек под елями или милицейский УАЗик на перекрестке. Только подлетев ближе, Семин понял, что его растревожили нелепые красные зонтики рядом со стеклянной призмой кафе. «Мухо-Мора» – прочитал он на зонтике и, несколько озадаченный таким открытием спустился до верхушек фонарных столбов. Артем был совершенно уверен: прежде здесь красовались известные логотипы компании «Кока-Кола», и сами зонтики выглядели категорически иначе. Теперь же они были похожи на грибы – точь-в-точь роскошные огромные мухоморы. Видимо, так же рассуждала и публика, с ропотом толкавшаяся внизу.

– Госпожа, Ларса, – негромко сказал Семин, жестом подзывая ведьмочку. – Уверяю, два дня назад здесь стояли обычные зонтики. Теперь торчат мухоморы. Хороша шуточка и неплохой рекламный ход, в таком кафе отбоя от посетителей не должно быть, по моему мнению, но столики почему-то пусты. И милиция дежурит за ограждением.

– С чего ты так уверен? Думаешь, они не могли за два дня появиться? – Вей-Раста зависла рядом с ним, согнув одну ногу и покачивая второй. – Это настоящие грибы. Наверное, после дождика выросли.

– То есть как настоящие? Мухоморы не могут вымахать до такого размера. Тем более они не растут посреди города. А дождя три недели не было. И знаешь, настоящие грибы обычно не бывают с настоящими рекламными надписями.

– Темочка, почти точно скажу тебе: грибы эти настоящие. Я по ауре вижу, – произнесла Вей-Раста, акробатически перевернувшись в воздухе. – А если в вашем мире такие грибы не растут, то их могли сделать дейфы. Сейчас проверим, есть ли здесь следы магии, – она открыла сумочку и извлекла хрустальный шарик на серебряной цепочке.

Отлетев дальше от фонарного столба, Ларса зашептала необходимые заклятия и начала раскачивать цепочку с шариком. Пока волшебница исполняла волшебное дело, Семин скользнул чуть дальше над аллеей, заинтересованный другим скоплением людей, происходившим по соседству с «Мухо-Морой». Он увидел там с полсотни любопытных, обступивших чашу фонтана, в центре которого белела каменная дева с писающим мальчуганом. О чем говорили собравшиеся Семин разобрать не смог, но ясно было, что их речи веселы, исполнены незатейливых шуток, поскольку публика то и дело взрывалась хохотом, а некоторые указывали на скульптуру, словно именно она выдавала забавное ночное представление. Даже два милиционера, по серьезному вооруженные автоматами и стоявшие чуть поодаль, тоже часто срывались на задорный хохот. В какой-то момент, Семину показалось, что статуя над чашей фонтана говорит – он даже услышал что-то похожее на обрывок пошленького анекдота – только в этот момент, Вей-Раста его окликнула, и ему пришлось подняться выше.

– Смотри внимательно, – попросила ведьмочка. – Если здесь замешана магия незаконников, то сейчас проявятся ее следы. Заметишь раньше меня что-то необычное – сразу говори, а я буду готова снять чары.

Хрустальный шарик на цепочке завращался быстрее и быстрее, и Артем увидел, как над шляпками мухоморов проступает темное облако. В ночном небе бесплотное образование почти не было заметно, только иногда его выдавали крошечные искры, будто кто-то над мухоморами поднял и вскружил вихрь алмазно-черной пыли. И у фонтана происходило нечто неладное: над ним будто выросли, сплелись тонкие ленты, похожие на серый блестящий шелк.

– Вижу, Вей-Раста! Вижу и там, и там! – воодушевленно сообщил Семин.

– Это дело дейфов. Никогда не встречалась с такой хитрой и бессовестной магией, – признала ведьмочка.

Заметно было, что Ларса слегка разозлилась. Не убирая хрустального шарика, она раскрыла сумку и достала костяную палочку с алым кристаллом в навершие. Произнеся нерусские, вероятно очень волшебные слова, Вей-Раста совершила сложнейший пируэт, трижды в каждую сторону махнула костяным жезлом и все это действо завершила громким звуком, похожим на хулиганский свист. Ритуал по снятию незаконных чар дал незамедлительный результат: из кристалла ударило два острых луча. Один вонзился в темное облако над грибами и заставил мерцать его бледно-голубыми всполохами. Другой, словно раскаленная докрасна игла, атаковал полупрозрачные ленты над фонтаном. Они затрепетали и вспыхнули оранжевым сиянием, не ярким, но достаточно интенсивным, чтобы выхватить из ночной темноты фигурки госпожи Ларсы и Артема Степановича. Одновременно с мухоморами начали происходить пренеприятнейшие изменения. Их шляпки сморщились, обвисли, из них посыпалась рыжая труха. Фальшивые логотипы превратились в надписи вроде «Мухра» или «Мура», на некоторых исчезли вовсе. Самый здоровенный гриб, не выдержав магических новаций, затрещал, будто сухое дерево под натиском ветра, и рухнул на призму кафе – осколки стекла разлетелись по аллее под испуганные крики ротозеев. Изменения происходили и с фонтаном. Точнее не столько с самим фонтаном, сколько с одиозным изваянием писающего мальчика. На глазах у шумной публики мальчуган тот начал превращаться во взрослого мужчину со всеми соответствующими атрибутами. Его фонтанирующий орган фонтанировать прекратил. Как бы собирая силы для последнего и решительного мочеизвержения, выпрямился, окреп под ликующие возгласы зрителей, и вдруг брызнул тугой струей. Поток был столь зрелым и восторженным, что первые ряды любопытных повалило как кегли. Остальная публика, мокрая, взбалмошная, бросилась врассыпную. А повзрослевший карапуз все фонтанировал и фонтанировал из могучего каменного орудия, поливая газон, смывая мусор с тротуара и орошая тылы бегущих.

Из-за всеобщей суматохи публика не сразу отреагировала на явление двух повисших в воздухе людей, которых освещало чудотворное пламя над скульптурной группой и мухоморами. Семин, кувыркавшийся возле Вей-Расты, в силу своей магической безграмотности участия в снятии чар не принимал. Он был вынужден лишь отслеживать происходящие изменения и выражать свое мнение возгласами: «Это круто! Круто, госпожа Ларса! А грибочки зачахли! Не знаю, нужно ли это нам. Мальчуган растет! Вырос! Ого! Ого! Писает! Ссыт! Смотри, как колоритно! Точно заправский пожарник – прямо на народ!». Вей-Раста светлых эмоций Семина не разделяла, поскольку она, как никто другой в этом уголке мироздания понимала: вся ее операция по снятию чар оказалась провальной. В первую же минуту ведьмочка прочувствовала, что ей противостоит чрезвычайно крепкая магия, магия настолько высокого уровня, какой, пожалуй, не умели делать даже дейфы. Это злило и пугало Стража. Изо всех сил она, то шепча заклятия, то пуская в ход волшебную палочку из кости дракона, пыталась разорвать нити чужого колдовства, однако они лишь растягивались и спутывались, давая нежелательные, совершенно непредсказуемые эффекты.

– Эй! Что вы там делаете?! – крикнул Семину мужчина, крутившийся с той стороны фонтана, которую не задела струя возмужавшего карапуза. – Что делаете, спрашиваю?! – громче вопросил он, привлекая внимание толпы к странным личностям, висящим в воздухе между светящимися субстанциями неизвестной природы.

– Что делают? Это они здесь все и делают, – ответил ему другой мужчина, державший под руку девушку с огрызком пломбира. – Они все натворили! И грибы обезобразили, и над людьми издеваетесь! – сообщил он, не сомневаясь, что в происходящих беспорядках виновата летающая парочка.

– Мы обезобразили?! – возмутился Семин, поплыв ближе и наклонившись к самонадеянному обвинителю. – Мы помочь хотим! Хотим снять колдовство дейфов и спасти ваш испорченный мир! А вы здесь несете несусветную глупость!

– Товарищи милиционеры, прошу обратить внимание на антигражданские выходки! – требовательно воззвал старичок в пижаме и тапочках. – Ничего подобного в нашем городе не случалось уже семьдесят лет! Арестуйте их!

– Ну-ка, вы! И вы, гражданка! – маленький щуплый сержант указал пальцем в небо, явно подразумевая Артема и Вей-Расту, прекратившую сражение с чужеродным волшебством и убиравшую магический арсенал в сумку. – Немедленно спускайтесь! Сюда немедленно! – он притопнул ногой, как бы обозначая место, куда должны прибыть ночные летуны.

– И документы! Предъявите ваши паспорта! – потребовал второй милиционер, подозревая, что у нарушителей воздушного пространства не имеется паспортов и никаких других вразумительных бумаг.

– Хрена с два! – отозвался Семин, пикирующим бомбардировщиком проносясь над сержантом. – С какой радости я должен что-то предъявлять?! Нету такого закона, чтоб нельзя было летать без паспорта. К тому же я на службе, как и вы. Даже на более серьезной службе. Вы здесь ваньку валяете и при удобном случае сшибаете по сто рублей, а я – Страж межмировых сплетений и работаю за моральное удовлетворение.

– Я тебя сейчас удовлетворю, подлец этакий! И морально, и физически! – приходя в бешенство, заорал маленький сержант, срывая с плеча автомат и потрясая им, словно рьяный пролетарий транспарантом.

– Осторожней, Темочка, – предостерегла Вей-Раста, опасаясь, что Семин по невнимательности влетит в фонарный столб или срубит головой несколько сучьев соседнего дерева.

Нечто похожее и случилось: после крутого виража не головой, но пяткой Артем задел плафон на столбе. Луноподобный шар сорвался с крепления и врезался в тротуар недалеко от милиционеров. Грохот вышел такой, будто по стражам порядка кто-то зарядил боевой гранатой.

– Ох, и подлец! – выругался старичок в пижаме.

Сержант с перепуга подпрыгнул на месте, передернул затвор автомата и дал длинную очередь в ночное небо.

– Бежим! – крикнул Семин Ларсе (хотя, в его положении, уместнее было крикнуть «летим!»).

В следующее мгновенье ведьмочка и эксперт-оценщик воспарили над зданием НИИ Курортологии, набирая высоту, исчезли в темноте.

Скоро они были над парком Цветник. Агрессивно настроенных граждан под шелестом платанов не наблюдалось. Лишь на двух сдвинутых лавочках веселилась небольшая компания; по дорожкам, посыпанным розовой гранитной крошкой, прогуливались редкие парочки влюбленных или возбужденных прелестями южной ночи курортников. Зато за оградой парка послышались чьи-то сердитые выкрики, завыли сирены милицейских машин.

– Нам лучше подальше отсюда, – сказал Семин, увлекая Вей-Расту к темному силуэту театра. – С милицией шутки плохи. Попробуй им докажи, что все это происки дейфов, а мы чистосердечно хотели помочь. Давай поднимемся к Орлу, – предложил он. – Оттуда прелестный вид. Может, высмотрим следы пакостной магии или придумаем, как по-другому отыскать незаконников.

Ларса не стала противиться – устремилась следом за ним. Скоро Артем пролетел над этапами крутой лестницы и завис возле скальной площадки. Здесь все было как-то необычно. Во-первых, на кустиках с запада по склону завяла листва. Во-вторых, сероводородный запах, всегда присутствующий здесь стал настолько сильным, что Семин поморщил нос и переместился чудь дальше от разломов, образовавшихся в скорлупе скалы (Семин не знал, что отвратительные запахи этой ночи, всего лишь французские ароматы, в сравнении с вонищей накануне, когда пострадали невинные отдыхающие близлежащего пансионата). В-третьих, из недр горы Горячей доносился негромкий, но очень тревожный гул, будто там творили неблагородное дело все окрестные черти. И, в-четвертых, с постамента куда-то исчез Орел. Об этих тревожных изменениях, Артем сообщил Вей-Расте. Ведьмочка снова извлекла из сумки хрустальный шарик, попросив Семина не беспокоить ее несколько минут, поднялась метров на десять и занялась магическими изысканиями, которые должны были объяснить здесь произошедшее. Ларса, покачивая шариком, двигалась по кругу над скальной площадкой, что-то нашептывая и вглядываясь в невидимые Семину таинственные субстанции. Так продолжалось больше чем несколько обещанных минут. Артем успел заскучать, устать от однообразного висения над кустами сирени, созерцания огней ночного города и запахов, щедро сочившихся из земли. Когда он было собрался переместиться к Китайской беседке, черневшей на соседней вершине, ведьмочка сказала:

– Орел улетел. Вчера под утро молью упорхнул. Такое свинство только незаконники могли устроить. Не знаю, дейфы ли они, или существа еще более могущественные и опасные, о которых мы ничего не знаем.

– То есть как «упорхнул»? Он же бронзовый.

– Ну и что? Он же с крыльями, – Ларса обмотала цепочку вокруг хрустального шара и открыла сумку.

– Здесь еще змея была, – после некоторого замешательства сказал Артем. – Змея, которую Орел держал в когтях. Вообще, бронзовый Орел, терзающий бронзовую змею – символ нашего курортного региона. Дурное дело, когда символ без разрешения куда-то сматывается.

– За змею не беспокойся. Вон она, – ведьмочка вытянула палец к трещине, отходившей от последнего изгиба лестницы. – Там притаилась и злобствует в собственное удовольствие.

Только теперь Семин заметил слабое шевеление за стеблями пожухлой травы. Подлетел и увидел змеиное тело, тускло поблескивающее в лунном свете. Чуть позже он расслышал вполне человеческую речь гадины, которую поначалу принял за шипение выходящих из земли газов.

– Шшволочь! Ишь, какая шкурная шволочь! – возмущалась змея, возясь между камней (хвост ее был прикручен болтом к постаменту, и она не могла уползти далеко). – Шам улетел, а я тут штрадаю. Штрадаю, шлезы на шкалу лью. Нищщего, еще, душегуб, вернешься! Шполна расшшшитаемся!

– Ваш символ, говоришь? – Вей-Раста задумалась, подняв лицо к луне и прикрыв глаза. – Очень похоже на почерк дейфов. Так они и поступают: сначала меняют символы, каноны и важные понятия. А потом… Думаю, скоро здесь появится другой символ. И за этим ваш мир станет другим.

– И с горой что-то происходит, – сказал Семин, вновь слыша содрогания, идущие из глубины скалы.

– Знаю. Это меня очень заботит. Фонтан и мухоморы на аллее были обычной шалостью, а здесь уже по серьезному.

– Там тоже что-то нечистое, – Артем махнул рукой в сторону Машука, заметив на склоне маленькие серые огни.

Вей-Раста вытянулась, повисая над кустом сирени, сложив ладони на груди.

– Незаконники, – тихо и уверенно произнесла она, наверное, различив чужие ауры. – Скорее летим!

Семин не успевал за Ларсой, несмотря на то, что она трижды останавливалась и поторапливала его сердитым шепотом. Преодолев больше половины пути, он почувствовал, что воздух уже не держит его так же легко, как прежде. Движение вперед, в стороны и вверх перестало быть увлекательной игрой. В груди появилась отдышка, а в сердце щемящий страх: страх высоты, звезд, луны, теней внизу и того, что может случиться в следующий миг. Еще Семину вспомнился рассказ Каспера Скальпа, как некий магистр и незадачливые ведьмы едва не разбились насмерть после того, как зелье неожиданно прекратило волшебное действие.

– Госпожа Ларса, – негромко окликнул Артем, желая поделиться опасениями. – Мне все труднее лететь. Вниз тянет будто веревкой. Наверное, твое зелье того… В общем, я серьезно побаиваюсь. Чувствую, вот-вот эффект крылышек иссякнет, и я шлепнусь. Потом косточек не соберете, – он приостановился, глядя вниз с огромной высоты: гора Горячая давно осталась позади, а до склона Машука было еще лететь и лететь. Внизу серыми отблесками проступали крыши домов, жутко вздымались к небу черные и острые верхушки елей.

– Ничего не поделаешь, нужно лететь. Поторопись, – ответила Вей-Раста, хватая его за руку и увлекая вперед.

Ее прикосновение придало немного сил. Семин устремился за Стражем, стараясь не думать о трагической истории с магистром Гулькой и его шальными подругами. Он заставлял себя нестись вперед, поглядывая на светлые пятнышки, стайкой кружившие где-то возле Эоловой арфы.

Над Академической галереей Артем снова почувствовал, что воздух не держит его. На этот раз неприятное ощущение стало особенно сильным: казалось, что тело обволакивает мокрая одежда, руки и ноги еле шевелятся от сковавшей тяжести, и по затылку разливается гнетущая боль. Пролетев по дуге над жестяной крышей галереи, Артем попытался не отстать от Вей-Расты, но уже за первым поворотом лестницы, мелькнувшей внизу белыми ребрами ступеней, сдался и немощно окликнул волшебницу.

– Больше не могу, госпожа Вей-Раста. Все, никаких сил, – простонал он, когда Ларса вернулась к нему одним стремительным движением.

– Держись. Старайся, или мы действительно разобьемся, – ведьмочка огляделась в поисках приемлемого места для посадки. Справа лестницу заслоняли густые ветви деревьев, слева был крутой скалистый склон, на котором никак нельзя было закрепиться.

– Давай сюда, – предложил Семин, кивком головы указывая на асфальтовую дорожку над обрывом.

В следующее мгновенье они кое-как перелетели ограждение из толстых туб и тяжело опустились возле углубления в скале, прикрытого стальной решеткой.

– Как ты? – спросила Ларса, заботливо склонившись над Стражем-мучеником.

– Сил нет ни капли. Будто выжали меня в стиральной машине на десять тысяч оборотов. И очень дурственно, – он приподнялся, сел, прижимаясь спиной к неровной каменной кладке. – Хуже с тяжелого похмелья не бывает.

– Увы, для тебя действие зелья кончилось, – сообщила очевидное Вей-Раста. – Значит, скоро оно отпустит и меня, – она полезла в сумочку, зашуршав не то бумагой, не то тонкой сухой кожей. – На-ка, съешь. Это избавит от неприятных ощущений, – ведьмочка вложила в ладонь Семина несколько маленьких зернышек неизвестного растения. – Пожуй их и потом обязательно выплюни.

Они молчали, пока Артем жевал зерна.

Он чувствовал, как за горечью и онемением во рту, в тело капля за каплей возвращается свежесть, отступает дрожь и боль. Вей-Раста все это время придирчиво оглядывала скалу с редкими кустиками травы, ноздреватыми выростами и темными впадинами. Иногда Страж прислушивалась к унылому пению Эоловой арфы и голосам, доносившимся сверху – голосам незаконников, слишком тихим, чтобы понять их смысл.

– Что здесь? Тайный ход в глубь горы? – спросила Ларса, вернувшись к решетке и тряхнув створку двери.

– Так называемый грот Лермонтова, – вставая, пояснил Семин. – Михал Юрьевича.

– Лермонтова… – протянула ведьмочка, стараясь изловить в памяти что-нибудь связанное с этим именем из данного ей Шаром Познания. – Кажется он – ваш знаменитый магистр?

– Не, поэт. Вот здесь сидел он и усиленно писал.

– За этой решеткой? – удивилась Вей-Раста.

– Не знаю точно, давно было, – Семин выплюнул разжеванные зерна, решив, что чувствует себя достаточно хорошо, продекламировал:

– Белеет парус одинокий В тумане моря голубом. Что ищет он в стране далёкой? Что кинул он в краю родном?

– И что он кинул? – нахмурившись, спросила Ларса.

– Хрен его знает. Не помню я. Он кинул или его кинули, – по рассеянному взгляду Вей-Расты Артем догадался, что она сейчас далека от высокой поэзии. – Это стихи, понимаешь? – попытался объяснить он. – Поэзия такая. А поэзия конкретного ответа на конкретные вопросы не несет.

– Понимаю. Вижу, ты вполне отдохнул. Идти можешь? – Ларса встрепенулась, снова услышав голоса незаконников. – Тогда пошли. Цели у нас вполне конкретные. Здесь есть какая-нибудь дорога вверх или вскарабкаемся по скале?

– Сюда, волшебная госпожа, – вызвавшись быть проводником, Артем направился по асфальтовой дорожке, которая скоро вывела к лестнице, огибавшей склон горы.

Крутой, но не слишком затяжной подъем они одолели быстро. Уже на самом последнем этапе пути, Семин взял ведьмочку за руку и прошептал:

– Смотри! Там что-то происходит. Недобрые происки незаконников? Чувствую, припахивает чем-то ужасно незаконным. Аж мурашки по шкуре!

Он остановился, крепче сжал холодную ладонь Ларсы. Серо-голубое свечение разлилось возле каменной беседки, видневшейся за деревьями.

Отдельные голоса, звучавшие раньше с верхней площадки, теперь слились в громкий хор.

– Дейфы! Конечно, дейфы, – в полной уверенности сказала Ларса, различая несколько фигур в длинных одеждах.

Поднявшись на последнюю ступеньку, волшебница наклонилась, приникла к скальному выступу. Затаив дыхание, она наблюдала за фигурами, окружившими столб света, бивший из земли. Их было пятеро, и кто-то еще сидел на ступенях беседки.

– Ты думаешь на них напасть? Ага, догадываюсь, подкрасться поближе и неожиданно наброситься с диким криком, – прошептал Артем, неловко выбираясь на край площадки – из-под его ноги посыпались, зашуршали мелкие камешки.

– Тише! – зашипела Вей-Раста, сердито обернувшись к нему. – Я не дура, чтобы атаковать пятерых дейфов. Тем более без подготовки и с диким криком, как ты говоришь. Если хочется, сам на них бросайся. Только дай, я отойду подальше.

– Нет, спасибо. Я сейчас против них не могу. Тоже не подготовлен, – отверг Семин предложение Ларсы и уронил вниз еще несколько камней покрупнее.

– Тише ты! – в глазах ведьмочки сверкнули злые искры.

– Гав! Гав! – отозвался эксперт-оценщик, решив, что самое время прикинуться заблудшей собакой, из-под неаккуратных лап которой случайно вываливаются и вываливаются камешки.

– Ты что, того?! – волшебница резко повернулась к Семину и покрутила пальцем у виска.

– А что не похоже? На собаку не похоже? – стараясь придать себе еще более убедительное сходство с матерым псом, он запрокинул голову и громко взвыл: – Гауууу! Гауу!

– Умоляю, заткнись! – едва сдерживая ярость, попросила Вей-Раста. – Замри и лежи не дыша!

Не понимая причин недовольства волшебницы, Артем все же последовал ее совету: упал в ложбинку за кустом и вытянулся там практически без дыхания. Лишь изредка он посапывал, поглядывал на опасных незаконников и чувствовал, как по спине острыми копытцами начинает топтаться страх. Незаконники лая Семина и звука падающих камней к счастью не слышали или сделали вид, что не слышат и продолжали делать свое дрянное дело. Стоя полукругом, они распростерли руки, начали выкрикивать что-то откровенно античеловеческое, точно папуасы возле дерева жертвоприношений. От их пальцев разлился бледно-красный свет, и маленькие молнии заплясали в светоносном столбе, поднимавшемся из земли. Так продолжалось минут пять. От переживаемого ужаса и мучительного неудобства, которое доставлял острый щебень под коленями и неудобная поза, Семин заерзал и скромно спросил Вей-Расту:

– Долго еще? Не могу я терпеть!

– Терпи, если жить хочешь, – ответила ведьмочка и пригрозила ему кулаком.

– Мама дорогая! – шепотом произнес Артем, снова завозился в ложбинке, сталкивая вниз камешки.

– А – ага! А – ага! – заголосили дейфы не то заклятие, не то какую-то недобрую песню. Тряхнули руками, и раздался такой беспощадный грохот, что Семин едва не скатился вниз. Тут же над Эоловой арфой зазмеились синие и багровые молнии. Гора содрогнулась, и над ней повисло серебристое сияние, отороченное черной бахромой. Луна, звезды, само небо – все стало чужим, далеким, словно отделенным толстым запыленным стеклом.

Семин хотел закрыть глаза, заткнуть уши, кувыркнуться к лестнице и бежать вниз без оглядки. И наверняка сделал бы так, если бы рядом не было Ларсы. Оставить ее одну среди происходящего хаоса он, как истинный Страж Перекрестка, не мог. Поэтому Артем подполз на четвереньках к ведьмочке, жарко обнял ее, встряхнул и произнес:

– Дорогая, дергаем отсюда! Бежим скорее! Добром это не кончится. Чувствую, сейчас такое выползет, что всем чертям станет тошно!

– Угомонись, а? Очень прошу, – произнесла Вей-Раста, стиснув зубы и борясь с острым желанием укусить его побольнее за шею.

– Ну, давай же! Хватит играть в смелых хоббитов, – прошептал он, прижал ее крепко к себе и поцеловал в приоткрытый рот.

– Я тебе сейчас дам! – прошипела Ларса. – Хоббит свихнувшийся! На! На! – она извернулась и дважды ударила его коленом между ног. При этом красивый, розово-жемчужный цвет ее кожи снова стал бледно-сиреневым, а Семин согнулся, выпучил глаза и откатился колобком под куст. Ведьмочка, освободившись на короткое время от заботы эксперта-оценщика, обратила внимание к происходящему возле беседки.

Дейфы, похоже, жутковатый ритуал завершали: прекратили голосить и опустили руки. Световой столб, торчавший из земли, померк. Зачарованным змеем качнулся несколько раз и благополучно исчез.

– Магистр, уважаемый, думаете, все сработает? – послышался голосок из-за колонны беседки. – Красиво, конечно, все это, эффектно. Я аж в восторге всеми лапами дрыгаю. А вот вопрос: насколько эффективно?

– Вполне эффективно. Уже к утру будет результат, – ответил другой голос – густой красивый баритон. Из беседки вышел мужчина в элегантном костюме, фетровой шляпе и, как ни странно в это ночное время, в солнечнозащитных очках. Он огляделся, походил недолго по месту, из которого прежде вырастал световой столб и сказал, обращаясь к другим товарищам-незаконникам:

– Что ж, хорошая работа. Ладная и основательная. Всех благодарю.

– И я нижайше благодарю. Весь я в безумной радости от счастья, – существо, похожее на проказливую обезьянку, спрыгнуло со ступенек и подскочило к одному из дейфов. Схватило и потрясло его руку: – Особо вас благодарю, величайший Кагерин Шаволг. Заклятия вы орали громче всех!

– Тришка! Не смей паясничать! – Хельтавар пригрозил пальцем и в следующий миг расхохотался.

Остальные дейфы тоже засмеялись, беззвучно и сдержано. Посовещавшись о чем-то, они зашагали по мощеной дорожке к Чертовому мосту. Триша с Шанен Горг направились в другую сторону: миновали скальный вырост, где прятались Стражи, и начали спускаться по лестнице к Академической галерее.

– Значит, получилось у нас с перетряской мироздания? Скажите, Хельтавар, скажите, получилось? – нетерпеливо приставал с расспросами гог, то останавливаясь, то прыгая через две ступеньки.

– Получилось, но только в одном, отдельно взятом мирке, – со скрытой насмешкой отвечал дейф.

– Все-таки получилось! Значит, революция! И наш пламенный привет Верховным! О, магистр! Я же давно призывал к ней! Вот, наконец, свершилось!.. Революция!.. – громко и звонко повторил Тришка, будто наслаждаясь звучанием волшебного слова. – И мы – революционеры! Мы с вами, как два Ленина!

Вей-Раста и Семин тайком крались за ними, почти не слыша разговора незаконников. Только изредка до обостренного слуха ведьмочки долетали восторженные выкрики Тришки. Она поначалу хотела оставить Семина здесь, и тенью преследовать важного дейфа – у нее одной шансов на успех было куда больше, чем неловким в подобных делах Артемом. По крайней мере, Ларса без обременительного спутника точно бы смогла проследить ночной путь незаконников и узнать, где они обосновались и что замышляют еще, кроме сегодняшнего не совсем понятного ритуала. Только бросить здесь Семина, было бы неправильным и даже преступным – кто знает, как далеко ушли другие дейфы, и в какие неприятности может угадить непосвященный Страж, опыт которого исчерпывается несколькими часами не самой трудной службы.

Тришка и Шанен Горг шли небыстро, только получалось как-то странно: расстояние между ними и преследователями постоянно увеличивалось, хотя Ларса и Семин спешили, иногда срывались на бег. При этом Ларсу не покидало ощущение, что магистр вполне осведомлен о ее присутствии за собственной спиной; что он затылком видит каждый ее шаг и попросту играет ею и Семиным, незаметно вытворяя хитрые магические штучки. А где-нибудь за очередным поворотом дейф вполне может поджидать их, чтобы встретиться лицом к лицу при очень невыгодных условиях. Думая об этом, Вей-Раста не столько боялась такой преждевременной, неподготовленной встречи, вполне способной закончиться ее гибелью, сколько опасалась за Артема Степановича и то, что она уже не сможет передать на Заставу ничего о чрезвычайно важных событиях в этом мире.

Возле Академической галереи на длинной и узкой площади Триша и дейф вовсе исчезли куда-то, будто растаяли в лунном свете. Вей-Раста обнаружила их по ярко светящимся аурам лишь далеко внизу на аллее ведущей к парку.

– Бежим! – призвала Ларса. – Они уходят!

Семин бросился за ней, громко, неуклюже топая. Уже возле театра, освещенного прожекторами, Артем остановился, тяжело дыша и хватаясь за левый бок. Здесь Вей-Раста поняла, что встречи с магистром этой ночью не случиться – он ушел, и будет стоить много труда, чтобы отыскать его снова.

Часам к трем утра Стражи, усталые и разочарованные вернулись в квартиру Семина, чтобы стать свидетелями происходящих там возмутительных беспорядков.