Космоолухи: до, между, после.

Ольга Громыко. КОСМООЛУХИ: ДО, МЕЖДУ, ПОСЛЕ.

Часть 1. ДО.

Мозгоеды были, есть и будут!

ОВЧАРКА.

Команда подобралась хорошая, опытная: четверо «звездных ферзей», костяк группы, и молчаливый немолодой снайпер-сержант, перекинутый из другого отряда. Ни одного «грудничка», бойца-первогодка. Потрепанная и выцветшая форма, поцарапанное оружие с красноречивыми метками-крестиками на прикладах.

Новичком был только командир.

— Штабная крыса! — пренебрежительно прошипел кто-то за спиной, но, когда Олег резко обернулся, хам уже захлопнул пасть, и вся пятерка с интересом уставилась на свежеиспеченного командира: ну, что ты будешь делать? Вякнешь, как дурак, «кто это сказал»? Наорешь? Начнешь оправдываться? Или молча утрешься?

Олег решил ограничиться многозначительным взглядом: «я все слышу и потом вам припомню», но команда, за вычетом сержанта, лишь заухмылялась. Заводилой у них явно был Эдик, русый дылда с угловатым лицом и глубоко посаженными, недобрыми глазами, как будто принадлежавшими человеку вдвое старше. Первым его шуточки подхватывал темнокожий Уголь с тонкими чертами лица и длинными гибкими пальцами, в которых сразу представляешь гитару, а то и скрипку, но никак не массивный плазмомет — Уголь был штурмовиком команды. Медик Стив и связист Марк, обритые под ноль крепыши, казались близнецами-братьями, даже татухи себе на щеках набили одинаковые — в память об одном особо рискованном задании, после которого от их роты остались только они двое. На самом деле характеры у приятелей были абсолютно разные, но раскрываться перед «типа командиром» они не спешили, такую честь еще заслужить надо.

— Ладно, ребята, айда собираться, — скомандовал Николаич. На самом деле черноволосого, скуластого и усатого снайпера звали Нафиль Нурисламович, за глаза Наф-Наф, но сержант предпочитал отзываться на вымышленное имя, а не слушать, как бойцы ломают языки о настоящее. — Пора на выход.

Олег собрался еще полчаса назад: начало операции назначили на семь ноль-ноль утра, и за пять минут до срока наивный командир уже стоял у взлетной площадки — в постыдно новом маскировочном комбезе, начищенных сапогах, шлеме и легком бронике-экзоскелете,[1] который был легким лишь по сравнению с тяжелым. Набитый под завязку вещмешок — десятидневный запас провизии и аптечка — давил на плечи, а сверху еще и аппаратура приторочена.

К семи ноль-ноль бойцы пришли только полюбоваться на добросовестного идиота и лениво, вразвалочку удалились к казарме.

— Ну и на хрена нам шестой, да еще командиром? Лучше бы кибера нормального дали, — презрительно бросил Эдик, отойдя достаточно далеко, чтобы Олег его еще слышал, но правила приличия были якобы соблюдены. — А то по этому рыжему чучелу давно помойка плачет, странно, что его еще после прошлого рейда не утилизировали. Толку с него, как с гнутой батареи!

Уязвленный Олег повнимательнее пригляделся к киборгу — единственному, кто подошел к площадке минута в минуту и тоже полностью собранным. DEX им действительно достался какой-то худосочный, хоть и «шестерка». Форма висела на нем мешком. Впрочем, она скорее всего просто была на размер больше, чем создавала обманчиво убогое впечатление. Ведь по стандарту армейский DEX не может быть ниже ста восьмидесяти сантиметров, а его мощность почти не связана с объемом мышц, вон даже без экзоскелета (на киборге был только простенький бронежилет) вещмешок в полтора раза объемнее Олегова держит. Вот только интересно: какой идиот додумался сделать боевого киборга рыжим? Шебское солнце обжигало слишком бледную кожу, покрасневшую и шелушащуюся на выступавших скулах и подбородке.

— Кибер как кибер, — пробормотал Олег, неожиданно ощутив к DЕХ’у нечто вроде симпатии: они оба были в этой команде изгоями, от которых мечтают избавиться. — Ну что, рыжик, поработаем? Пойдешь с нами?

— Уточните задачу и координаты цели, — равнодушно отозвался тот. Голос был такой же тусклый и неживой, как глаза.

Парень вздохнул.

— Ладно, понял. На твою дружбу рассчитывать тем более не стоит.

Командиром группы Олега назначили чисто формально, пусть и официально. Все прекрасно понимали, что на самом деле принимать решения и отдавать приказы будет сержант — и с него же спросят, если задание будет провалено. Эдакий выгул крупного, но пока бестолкового щенка под присмотром опытного инструктора.

Олег, наверное, тоже злился бы, если бы ему всучили подобного начальника, да еще на боевую операцию, и был готов исполнять роль послушной сержантской тени, пока не наберется опыта. Все ведь когда-то с чего-то начинали. Но такое подчеркнуто пренебрежительное обращение, насмешки, издевки… «Возвращайся под папочкино крыло, слабак, тебе тут не место!» Как будто диплом военной академии, год стажировки при штабе командования и офицерское звание — это не достижения, а позорное клеймо! Ну да, отец устроил… Но учился-то Олег сам и сам же подал рапорт о переводе в горячую точку!

— Ничего, мы им еще покажем, кто тут крысы!

Киборг промолчал. Предложение было утвердительным, а не вопросительным, и не являлось приказом.

Олег от нечего делать помахал у киборга перед лицом ладонью. Зрачки послушно расширились и снова сузились, как диафрагма объектива. Командир одобрительно хмыкнул. Рыжий выглядел его ровесником, может, даже чуть-чуть старше, но Олег знал, что «шестерок» начали выпускать совсем недавно, значит, DЕХ’у не больше четырех лет. А вероятнее, полгода-год: на Шебе киборги долго не живут. Помимо повстанцев, джунгли кишели хищными, агрессивными и ядовитыми тварями, от которых приходится откупаться биомашинами. Пробовали использовать чистую технику, андроидов, но скорость реакции у них оказалась ниже, из строя в жарком влажном климате они выходили быстрее, а главное — в таких вот рейдах не отвлекали на себя зверье, безошибочно определяющее, кто тут пластик, а кто сочное мясцо.

Да еще этот запах… Как называются усыпанные цветами деревья, Олег не запомнил, но от первого же вдоха у него защипало в носу, через пять минут хлынули водянистые сопли, а спустя полчаса пришлось бежать в медотсек с отекшей, как у неосторожного пасечника, физиономией. Ничуть не удивившийся доктор тут же вкатил ему полный шприц антигистамина и успокоил Олега, что такая незадача приключается с каждым десятым бойцом, — но все равно посмеивался. И не он один. Из-за проклятой аллергии Олег пропустил половину инструктажа, а на оставшуюся вломился с красными слезящимися глазами, все еще шмыгая носом. Полковник сделал вид, что ничего не замечает, зато остальная группа обменялась пренебрежительными взглядами и усмешками. Новичок, салага, малолетка и вдобавок «сопляк»! Хотел почувствовать себя настоящим солдатом, нюхнуть бодрящего воздуха передовой? Вот и нюхнул, отсмаркивайся теперь!

Похоже, его нарочно засунули в эту дыру, чтобы поскорее одумался и убежал с поджатым хвостом.

— Надейтесь-надейтесь, — пробормотал Олег, поправляя лямки вещмешка, и снова покосился на киборга. За двадцать минут тот ни разу не шевельнулся, даже с ноги на ногу не переступил.

В академии Олега тоже учили так стоять — и даже научили, но занятие было не из приятных: то нога затечет, то нос зачешется, то вот лямки резать начнут…

— Вольно, — негромко скомандовал Олег.

Никакой реакции. Видимо, для DЕХ’а это и было «вольно».

С боевыми киборгами Олег до сих пор дела не имел, только издалека видел их на учениях. Мамина Марка, Mary-2, выглядела и вела себя совсем иначе — почти не отличить от вышколенной горничной, к месту улыбающейся, хмурящейся и поддакивающей хозяевам. Так вот, значит, как выглядит киборг без программы имитации личности — армейским DЕХ’ам ее даже не устанавливают, ни к чему она здесь…

Лейтенант почему-то ощутил досаду и разочарование. Марка была… ну, не членом семьи, но ее привычной частью, в детстве Олег долго не мог уловить разницу между ней и человеком. Потом, конечно, дошло, но теплые чувства остались: Марка была единственной, кто никогда не ругал его за неважные оценки, разбитую кружку и порванные штаны, — гладила по голове, убирала, зашивала… А оказывается, это просто говорящий попугайчик, не видящий разницы между чириканьем и осмысленными словами. Но попугайчик хотя бы действительно любит хозяина, а не имитирует это, как звуки…

Олег вздохнул и отвернулся от киборга. По уму, надо идти и устраивать нерадивым бойцам разнос, но не хочется настропалять против себя людей, которые через час будут прикрывать твою спину. В чужую казарму со своим уставом не лезут, и если сержант смотрит на поведение рядовых сквозь пальцы, то, наверное, здесь это в порядке вещей.

* * *

В семь сорок восемь группа наконец загрузилась в катер. Дольше тянуть было неприлично, да бойцы и не пытались увильнуть от задания. Группе предстоял семи-восьмидневный поход по джунглям, и потерянные полчаса не играли никакой роли. Олег заикнулся было насчет дисциплины, но Эдик небрежно бросил: «Виноваты, лейтенант, больше не повторится», — и первым заскочил внутрь. Ну да, какая тут дисциплина, спасибо, что вообще пришли… Странно, что на маленькой военной базе в заднице Галактики сохранился хоть какой-то порядок, не дающий двухсотенному гарнизону «Иблиса» превратиться в одичавших партизан.

Катер пронзил голографическую маскировку, как разноцветное облако, и пошел низко, над самыми верхушками деревьев, чтобы вражеским радарам сложнее было его засечь.

«Ферзи» лениво трепались о ерунде. Сержант то ли дремал, то ли коротал время с закрытыми глазами, погрузившись в свои мысли. Киборг сидел в углу, рядом с составленными в кучу вещмешками, покачиваясь им в такт, когда катер потряхивало на воздушных ямах.

Молодой лейтенант зачарованно глядел вниз, на сплошную путаницу ветвей и листвы.

Шеба… Еще несколько лет назад Олег вместе со всем прогрессивным человечеством искренне недоумевал, почему их доблестные войска до сих пор не уничтожили эту «язву на теле цивилизации», как высокопарно выражались СМИ. Потом, в академии, курсантам на пальцах объяснили, что единственный способ это сделать — отрубить язву вместе с рукой, то есть выжечь шебские джунгли под корень вместе с мирным населением. Причем собственно повстанцы при этом не слишком пострадают — укроются в подземных бункерах и дадут оттуда космофлоту последний яростный бой, а то и рванут планету вместе с собой. Вот и приходится ограничиваться локальными боями и точечными рейдами, надеясь, что рано или поздно в затяжной войне наступит перелом.

Олег просмотрел уйму демонстрационных роликов, голографий и отчетов со статистическими таблицами, но полный масштаб трагедии оценил только сейчас.

Лес расстилался под брюхом катера сплошным, судя по высотомеру — тридцатиметровым ковром. Отдельные гиганты достигали пятидесяти метров, и их приходилось облетать, как скалы. Олег знал, что на Шебе полно и лугов, и каменистых пустошей — к северу от базы, где находился город-матка, — но сейчас в это сложно было поверить. Лес-лес-лес, а они как лилипуты на бумажном самолетике. Да здесь весь земной космофлот почувствует себя воробьиной стаей!

Олег отшатнулся от иллюминатора: одно из деревьев-гигантов сделало хватательное движение всей кроной, как огромной многопалой рукой. Пилот, привычный к фокусам здешней природы, едва скользнул по нему взглядом, загодя так рассчитав курс, чтобы ветки не дотянулись до катера при любом раскладе. Стив и Марк зафыркали, Эдик наклонился к уху Угля и что-то прошептал. Штурмовик заржал, откровенно пялясь на Олега, и тот не выдержал:

— В чем дело?

Уголь сел по стойке «смирно» и старательно отрапортовал:

— Рядовой Ветров рассказал мне анекдот, лейтенант!

— Может, и мне расскажете? — Олег старался придерживаться строгого, но доброжелательного тона, показывая, что не прочь посмеяться над собой — если шутка будет дружеской.

— Извините, лейтенант, но он такой неприличный, что я не могу его вам повторить. Это будет неуважением по отношению к командиру.

«А насмехаться над ним, значит, уважение?!».

Олег понял, что, если будет настаивать, Эдик наверняка найдет что рассказать. В духе: «Встретились как-то лей… прапорщик и проститутка». И смеху будет еще больше, а Олегу придется фальшиво ему поддакивать.

Пришлось сделать вид, что ответ его устроил.

Тот же Наф-Наф легко осадил бы бойцов — например, сам что-нибудь рассказал, вроде бы никак не связанное с моментом, но с далеко идущими ассоциациями. Командирский же опыт Олега ограничивался взводом новобранцев, которых ему дали погонять на практике в академии. Восемнадцатилетние, частью еще безусые парнишки старательно боялись такого же юнца, а если что — рядом всегда ошивался проверяющий из старшего офицерского состава. Здесь же все зависело от реальных заслуг, которых у Олега, увы, еще не было.

Вообще-то за ними он сюда и прилетел.

— Две минуты до зоны высадки!

Катер, замедлив ход и лихо накренившись, нырнул в колодец крохотной прогалины. В салоне резко стемнело, «ферзи» посерьезнели и тоже уставились в иллюминаторы. За ними проплывали все более толстые и лысые ветки, в конце концов сменившиеся частоколом стволов и черным, словно обгоревшим кустарником без листьев.

Проснувшийся сержант зевнул и привычно пощупал шею — на месте ли цепочка с идентификационным жетоном. Жест оказался заразительным.

— Что, уже прибыли?

Тряхнуло. Гудение двигателей стало тише, но не смолкло — катер завис в метре над землей, плюща траву воздушной подушкой.

Пилот обернулся, блеснул зубастой ухмылкой под закрывающим пол-лица зеркальным щитком.

— Давайте, выматывайтесь, шебос коммандос!

— Может, с нами прогуляешься? — пошутил Эдик.

— Как-нибудь в другой раз!

Бойцы отстегнулись от кресел, без спешки и толкотни разобрали вещмешки и попарно выстроились возле шлюза, с бластерами на изготовку.

— Готовы?

— Открывай!

Киборг зашел в катер последним, а вышел первым и тут же приступил к работе: несколькими меткими выстрелами зачистил поляну от камней-сколопендр. Следом деловито высыпали бойцы, потом неуклюже, от волнения зацепившись ногой за порожек, вывалился Олег. За ним неспешно, по-хозяйски осматриваясь — только сигары в зубах не хватает, — выбрался сержант. Отошел на пару шагов, отсалютовал пилоту, и катер тут же начал подниматься, закрывая шлюз уже на лету.

Следующие сорок три километра группе предстояло пройти пешком.

Эдик и Уголь изучили место высадки вслед за киборгом и вроде не нашли к чему придраться. На лиану, с надеждой тянущую к людям воздушные корни-удавки, ни DEX, ни бойцы не обратили внимания. Просто уклонились, как от обычных веревок, а самую наглую Эдик, рисуясь, небрежно отбил ребром ладони. Видимо, знал, куда бить, потому что корень обвис, мелко подергиваясь, а не молниеносно обвился вокруг запястья неосторожной добычи.

Олег пока что стоял на месте, нервно сжимая рукоятки висящего на шее десантного бластера. Во время перелета на Шебу он каждый день занимался на голографическом тренажере, воссоздающем здешние джунгли, а вчера сержант обвел его вокруг базы, проверяя и закрепляя навыки. На тренажере Олег под конец набирал по восемьдесят — девяносто баллов из ста, однако реальность отбросила его чуть ли не к началу занятий. Наф-Наф морщился, хмыкал, изредка ронял крепкое словцо, а после одной особенно идиотской ошибки свернул такую затейливую конструкцию, что полосатая шебская «крыса», кажется, упала замертво еще до выстрела. «Сойдет», — наконец заключил Николаич, но вид у него был очень скептический. И недаром! Операция только началась, а Олег уже весь взмок, сердце колотилось как бешеное. После спокойного полумрака катера в глазах рябило, хищная лиана магнитом притягивала взгляд: программа тренажера требовала выстрелить ей в нервный узел, маскирующийся под наплыв коры. А вот эту шевелящуюся бороду лейтенант вообще видел впервые, она опасная? И что там шуршит в кусте, кто-нибудь еще это слышит? Или ему и положено постоянно шуршать? Растерявшийся Олег боялся как выставить себя параноиком, так и пропустить что-нибудь действительно важное.

— Идем «змейкой»,[2] — скомандовал сержант, определившись с направлением и махнув в ту сторону рукой. — Впереди Уголь, за ним я, лейтенант, Стив, Марк, Эдик замыкающий. DEX дополнительно прикрывает группу спереди и с боков.

— Простите, сержант, но первым обычно иду я, — с вызовом заметил Эдик. Николаича он уважал, однако для «ферзей» сержант все-таки был чужаком (хоть и не таким, как «папенькин сынок»). Да и вообще в армии снайперов недолюбливали: разок пальнут из укрытия, а обозленный враг потом всей роте несколько часов не дает головы поднять.

Наф-Наф и бровью не повел.

— Тем более, дай другим отличиться.

Эдик засопел, но посторонился, пропуская штурмовика вперед. Сержант пристроился в двух шагах сбоку и трех сзади, по пути негромко сказав Олегу:

— А вы, лейтенант, лучше держитесь поближе ко мне, пока не освоитесь.

«Лучше» Николаич добавил только ради субординации, чтобы фраза не выглядела приказом.

Олег сухо кивнул, в душе благодарный сержанту, что тот взял командование на себя. «Освоитесь» относилось не только к джунглям, и лейтенант подозревал, что может с чистой совестью выкинуть все свои конспекты по тактике и стратегии — тут их придется писать с чистого листа.

В экзоскелете Олег чувствовал себя тяжелым и неповоротливым, как древний рыцарь, но усилители мышц компенсировали эти неудобства. Надо просто приспособиться, поймать ритм, и лейтенанту это вроде удавалось.

Идти по девственному лесу оказалось проще, чем кружить возле базы. В первичных, не тронутых плазмой и вибропилами джунглях деревья стояли реже, ветки начинались выше, а кроны плотно смыкались, держа кустарник на голодном пайке. Вот только зверье еще не знало, что помимо мяса у людей есть бластеры, и бестрепетно лезло на рожон.

— Куда-а-а, дебил?! — рыкнул Стив. Олег, сделавший всего-то шажок в сторону, повнимательнее рассмотреть подозрительный сгусток темноты в чаще, вздрогнул и возмущенно развернулся к «ферзю», но тот смотрел на киборга. Рыжий маниакально преследовал какое-то насекомое размером с кулак, уже давно отказавшееся от идеи подкормиться киборгом и пытавшееся спастись бегством. — Прекрати огонь! Продолжай головной и боковой дозор!

DEX тут же отстал от замордованной мухи, с натужным гудением затерявшейся в ветвях, и вернулся на параллельный группе курс. Похоже, это была штатная ситуация, сбой программы, который наверняка еще не раз повторится.

— Я ж говорил — этому дерьму давно на помойку пора! — проворчал Эдик, прорубая себе дорогу сквозь отплевывающийся белым соком куст. У бойцов было по несколько запасных батарей, но заряды все равно старались беречь, в серьезной перестрелке они расходятся влет. А в некритичных ситуациях лучше использовать длинный, острый и бесшумный нож а-ля мачете.

Киборг, кстати, вполне мог бы и им муху располовинить.

Олег ускорил шаг, догоняя сержанта.

— А как его зовут?

— Чего? — оглянулся и непонимающе нахмурился Наф-Наф.

Лейтенант кивнул на киборга.

— В смысле как мне к нему обращаться? Ну, если опять заглючит или чтобы подозвать.

— Да просто DEX, — пожал плечами сержант. — Он тут один, не спутает. Или кличку присвойте, если вам так удобнее.

Олег кивнул, но ничего присваивать не стал. Глупо как-то — всем удобно, а ему, видите ли, нет.

За час, судя по показаниям инерционных навигаторов, удалось пройти почти три километра. Для джунглей — отличный результат, но бойцы не обольщались. Это им пока еще не встретилось ни оврагов, ни бурелома, ни водных преград, ни вражеских патрулей или минных полей. Чем дальше, тем медленнее будет продвигаться группа, а под конец вообще по-пластунски. Там, в квадрате 17–38, замаскированный лиственными сетями, голограммами, а главное — постановщиком помех, затаился вражеский ракетный комплекс. В прошлом месяце он сбил три военных транспортника и корвет, в этом — два разведкатера и два десантных, не подпуская их ближе сорока километров.

«Иблис» вычислил месторасположение комплекса после первого же его выстрела, но постановщик помех искажал координаты цели, и ответные ракеты бесплодно прореживали джунгли. Именно поэтому группа тащила с собой маяки — один у Олега, что якобы подчеркивало его командирский статус, а второй, подстраховочный, нес киборг. Устройство было простейшее: остронаправленный передатчик, пробивающий помехи. Установить максимум в трехстах метрах от цели, ввести поправку на расстояние и направление, активировать — и драпать что есть ног, чтобы самих не накрыло. Остальное сделают ракеты, минуты через три-четыре.

Задание вроде бы несложное, вот только врагу вряд ли понравится, что по его территории кто-то шастает и что-то устанавливает. Окрестности комплекса наверняка патрулируются, причем не только людьми. Правда, по данным разведки, со снабжением у повстанцев в последнее время было туго и разжиться новыми киборгами им не удавалось, зато андроидов — как человекоподобных, так и «крабов» — они собирали на собственном сырье и оборудовании. Плюс мины-ловушки и датчики движения, но их по идее «шестерка» должна засечь.

Бойцы шли почти молча, хотя в шлемах (а у киборга прямо в башке) имелись встроенные коммуникаторы, да и просто так перекликнуться можно. Было жарко. А еще — неестественно тихо, только шуршала в вышине листва и хрустел под ногами сушняк. Ни чириканья, ни шипения, ни рычания — точнее, заточенные под иной диапазон человеческие уши их не улавливали. Казалось, что в такой тишине любой шепот будет криком — хотя, скорей всего, местная живность его тоже не услышит.

— Осторожнее!

Сержант, оказывается, умудрялся не только зорко смотреть по сторонам, но и приглядывать за Олегом.

Лейтенант торопливо схватился за бластер, крутя головой в поисках замеченной Наф-Нафом опасности. Но, оказывается, сержант имел в виду тонкую невзрачную ветку, которую Олег собирался отвести с дороги.

— Колючки, — пояснил Наф-Наф, и лейтенант, присмотревшись, увидел, что к нежным листьям прижимаются, маскируясь под срединную жилку, длинные, влажно поблескивающие иглы. — Они ядовитые и очень острые, пробивают даже сапоги.

— Сильно ядовитые?

Олег был уверен, что не успел коснуться ветки, но все-таки стянул перчатку и тщательно осмотрел ладонь.

— Ну, от пары-тройки уколов не умрешь, но проколбасит здорово. А вот если с разгону на этот куст напороться, тогда точно хана.

— В симуляторе такого не было, — виновато пробормотал Олег.

— Там много чего нет.

Сержант двинулся дальше. Лейтенант тоже, напоследок бросив сердитый взгляд на подставивший его куст.

Через полтора часа Наф-Наф осмотрелся, счел место подходящим и объявил привал. Киборга погнали проверять, не подвела ли сержанта интуиция, а бойцы сбросили вещмешки, раскатали по земле тонкие плотные коврики и с наслаждением на них уселись, вытянув ноги. Эдик откуда-то достал черную палочку фицы, жадно рванул ее зубами и принялся жевать, поминутно сплевывая темную, резко пахнущую слюну. Уголь молча протянул руку, требуя свою долю. Сержант, неодобрительно на них поглядывая (на некоторых планетах фица была запрещенным наркотиком), смолил куда более ароматную самокрутку, осмотрительно разгоняя дым рукой. Над головами по-прежнему смыкались кроны, но вдруг плотная сизая струйка таки найдет лазейку и выдаст группу?

Стив играл в «шарики» на видеофоне, Марк ему подсказывал, несмотря на сердитое шипение и просьбы отвалить. Олег отхлебнул из фляги и бережливо ее закупорил. Из местных источников можно пить, если кинуть в воду пару обеззараживающих таблеток, но когда попадется следующий — неизвестно. За восемь километров ни одного не встретилось. Интересно, есть ли какие-нибудь приметы, указывающие, где их искать? Неплохой повод завязать разговор, только надо сперва отдышаться.

Вернулся киборг. Кто-то или что-то рассекло ему комбез в области правого предплечья и, судя по окровавленным краям ткани, кожу, но на поведении DЕХ’а это никак не отразилось.

— Заданный участок осмотрен, — доложил он, остановившись перед сержантом. — Ликвидировано четыре потенциально опасных объекта. Текущий уровень угрозы: низкий.

Наф-Наф одобрительно кивнул, но не киборгу, а своим мыслям. Да, удачное место выбрали.

— Стой здесь, охраняй нас.

— Приказ принят к исполнению.

Охранный режим менее строгий, чем боевой, и DEX параллельно занялся собой — оттянул рукав и начал по-кошачьи зализывать рану. Она оказалась серьезнее, чем можно было подумать по пятнам на комбезе, и лейтенант обеспокоенно поднялся с коврика.

— А ну-ка покажи!

Киборг покорно протянул ему руку. Порез был длинный и довольно глубокий, но абсолютно бескровный, как на охлажденной свиной туше. Можно было разглядеть каждое мышечное волокно и бордовые крапинки стиснутых сосудов. Олегу стало жутковато и противно, но он на всякий случай повернулся к Стиву и спросил:

— Может, перевязать?

— Сам заклеит, у него в ремкомплекте пластырь есть, — равнодушно отозвался медик, еле глянув на рану. — И для шкуры, и для комбеза.

— А если инфекция попадет и воспаление начнется?

— Если не мешать ему чистить рану — вряд ли.

Смущенный Олег разжал пальцы.

— Ладно, продолжай…

Киборг вернулся к «ремонту», а Олег растянулся на коврике и устало прикрыл глаза. Сутки на Шебе длились двадцать часов и семь минут; «ферзи» к такому циклу уже привыкли, а вот лейтенанта до сих пор начинало клонить в сон в самое неожиданное время, каждый день в разное. Во время пути необходимость постоянно быть настороже не давала Олегу расслабиться, но на привале, под защитой киборга и бойцов, его моментально развезло.

* * *

— …Па-а-адъем!

Лейтенанту казалось, что он едва успел сомкнуть веки, но вся группа уже была на ногах, а коврики скатаны и приторочены к вещмешкам. Киборг тоже успел закончить и с раной, и с комбезом: на рукаве выделялась свежая, темная еще заплатка.

Похоже, команда предназначалась персонально соне.

Олег вскочил и принялся собираться, впопыхах то спотыкаясь, то роняя флягу, то выпуская из рук край коврика, который тут же раскатался обратно. Потом лейтенант заметил, что «ферзи» глазеют на него с презрительными ухмылочками, и притормозил. Ничего, он их утром почти час ждал, пусть теперь они постоят!

Наконец Олег выпрямился, подвигал локтями, проверяя работу экзоскелета, и скомандовал — кажется, впервые с начала операции:

— Продолжаем движение!

Эдик, уже успевший сделать несколько шагов, приостановился, обернулся и с дурковато-преданным лицом (как вообще-то и положено по уставу, но нормально выглядит только на военном параде) отрапортовал:

— Слушаюсь, лейтенант!

Уголь сдавленно гыгыкнул, глядя в другую сторону.

Олег побледнел и стиснул кулаки.

— Что, это дерево вам тоже анекдот рассказало?

— Никак нет, лейтенант! — Штурмовик мигом принял серьезный вид — увы, не из страха перед «начальством», а подыгрывая другу. — Просто оно мне голую бабу напоминает, сами гляньте: вон те два нароста будто грудь, вон волосы свисают, а вон то дуплышко…

— Вы бы лучше о задании думали, а не о бабах, — сердито перебил Олег, глядя не на дерево, а бойцу в лицо. — Может, тогда перестанут в каждом дуп… бревне мерещиться!

— Так точно, буду стараться! — козырнул Уголь. — Разрешите продолжить движение, лейтенант?

— Продолжайте, — с досадой проворчал лейтенант. Уж лучше бы привычная дедовщина, чем такая хрень! На открытый конфликт «ферзи» не шли, но и на контакт — тоже, упорно не принимая новичка всерьез. Даже ни разу командиром не назвали, только по званию. «Знаем мы таких офицеришек — сходит в один-два рейда, спечется и свалит отсюда». Небось уже ставки сделали, в один или два.

Уголь нагнал Эдика и на ходу шутливо ткнул его в бок: вали на свое место, замыкающий! Тот беззлобно ругнулся и отстал, заставив лейтенанта позавидовать Наф-Нафу. Что бы бойцы ни думали о сержанте, его приказы хотя бы имели для них вес.

Олег напоследок не сдержался, оглянулся. Дерево как дерево. Ну да, с дуплом, но ничего тако… Блин! Чертово воображение!

* * *

Плавный, приятный ногам уклон местности закончился болотом, так густо испещренным тропками, словно повстанцы сюда всем штабом за клюквой ходили. Деревьям-гигантам избыток влаги не мешал, зато черные кусты исчезли, сменившись стелющейся по земле водорослеподобной травой и единичными лопушистыми листьями в человеческий рост, выгнутыми строго в одну сторону, как паруса под юго-восточным ветром.

— Держаться друг за другом, сократить дистанцию до двух метров! — деловито командовал Наф-Наф. — Смотреть под ноги, на тропы не ступать!

«Ферзи» морщились, но вслух «а то мы сами не знаем!» никто не сказал. Порядок есть порядок, перед прохождением сложного участка командир обязан провести инструктаж, особенно если в команде имеются новички.

— А он почему ступает? — Олег удивленно кивнул на киборга.

— Ему можно, у него сканер есть… И мозгов нету, — хмыкнул Наф-Наф.

Как первое связано со вторым, лейтенант не понял, но приставать к сержанту с дурацкими вопросами постыдился. Спросил только по делу:

— Так, может, пусть бы первым шел, дорогу показывал?

— Мы и сами ее найдем, дозор важнее. Видите эту травку? — Наф-Наф пошевелил ногой темную плеть с оранжевыми бубенчиками шишек — то ли цветки, то ли плоды. — Там, где она почти черная, порядок. Если посветлее — значит, корни подгрызены, туда ни-ни.

— А где ее вообще нет?

— Значит, твердой почвы там нет тоже.

Скоро Олег узнал, что «твердая» означает «проваливаешься не глубже колена». И даже если всего лишь по щиколотку, подошва присасывается к топи и отрывается с громким чавканьем. Из-под ног разбегались длинные горбатые букашки, похожие на веслоногих рачков-гаммарусов, только наземные и размером с ладонь. «Паруса» сидели на бочагах, распушив в воде светлые бороды корней. Странно, что не переворачиваются, с такой-то площадью и без надежной опоры; впрочем, под пологом джунглей царил вечный штиль.

Группа продвигалась медленно, осторожно, прощупывая каждую кочку, прежде чем ей довериться. Олег украдкой наблюдал за киборгом, невольно восхищаясь его работой. Тропы были менее вязкими, и DEX петлял по болоту, словно легконогий сеттер в поисках подбитой утки. Казалось, что киборг вообще не заморачивается выбором дороги, — пока он не ошибся.

Топь так чпокнула, что не только Олег, но и закаленные «ферзи» подскочили и дружно направили в ту сторону бластеры. Перед DEX’ом в мгновение ока вырос двухметровый черный столб, изогнулся заостренным крючком и замер. Киборг тоже. Даже дышать и моргать перестал, только глазные яблоки двигались, отслеживая ситуацию. Между его грудью и телом гигантского червя едва пролезла бы ладонь, однако существо явно пребывало в замешательстве. Ни глаз, ни усов, ни ушей, ни прочих отверстий у него не было, Олег даже не мог понять, чем оно собирается жрать добычу, когда ее сцапает.

Но без движения не было ни вибрации, ни дуновения ветерка, чутко улавливаемого влажной шкурой.

Существо несколько секунд покачалось на месте, поводило крюком. Потом разочарованно его выпрямило и медленно, будто нехотя всосалось обратно. DEX отмер, невозмутимо переступил оставленную червем дыру и продолжил патрулирование.

Тут-то Олег и понял, к чему была та фраза про мозги! Человек на месте киборга как минимум рефлекторно дернулся бы, вскрикнул, а червь молниеносно ввинтился бы ему между ключиц и дальше, в грудную и брюшную полости, попутно выделяя кожей пищеварительные соки… DEX же попросту не осознавал опасности. Программа заставляла его пригибаться при виде нависающей ветки, с разбегу перескакивать поваленные стволы — и замирать, когда рядом колеблется шебский червь. Для киборга это были события одного порядка.

— Придурок, — досадливо бросил Эдик, отводя бластер. — Прошляпил нору.

— Зато нам адреналинчик! — хохотнул Стив. — Чтоб не расслаблялись.

— Главное, из штанов его потом незаметно вытряхнуть! — откликнулся Марк, и «ферзи» не сговариваясь покосились на лейтенанта.

— Свои штаны проверить не забудьте! — в сердцах брякнул Олег.

— Это вы к чему, лейтенант? — сделал невинные глаза Эдик.

— К вашим дурацким намекам!

— Каким намекам?

— Что я трусливый засранец!

Олег почти сразу осознал, как глупо подставился, но было поздно.

— Никак нет, лейтенант, я никогда не назвал бы вас трусливым засранцем! — с «праведным» негодованием возразил боец. — Даже никогда не подумал бы, что вы трусливый засранец! Уголь, ты считаешь лейтенанта трусливым засранцем? А ты, Марк? Докладываю: никто не намекал, что вы трусливый засранец! Вам просто показалось, что вы трусливый засранец.

Это было уже на грани, но все-таки за нее не выходило. Максимум на дисциплинарное взыскание потянет, и то по возвращении. К тому же полковник скорей всего смягчит или отменит наказание, для «Иблиса» «ферзи» куда ценнее обидчивого лейтенантишки.

— Очень рад, а то ведь штрафников иногда засылают в такие дыры, что по сравнению с ними даже Шеба курортом покажется! — все-таки припугнул их Олег.

Эдик старательно изобразил «ой боюсь-боюсь».

— Эй, вы чего там застряли? — вмешался сержант, глядя на бойца, но подразумевая обоих участников конфликта.

— Все в порядке, уже идем!

Олег отвернулся и постарался сосредоточиться на задании. Нельзя поддаваться на провокации, «ферзи» как раз этого и добиваются, проверяют его на вшивость. Если сорвется, вообще перестанут подчиняться.

Надо как-то доказать бойцам, что он один из них. Что не струсит. Не подведет. Не облажается. И, пожалуй, лучший способ это сделать — спасти кого-нибудь из «ферзей», желательно с риском для жизни.

Лейтенант представил, как перед Углем выскакивает такой вот червяк, а он, Олег, отважно кидается к нему, отвлекая внимание мерзкой гадины, и метким выстрелом перешибает ее пополам. Или Эдик проваливается в трясину сразу по шею, все решают секунды, и ближе всех оказывается столь презираемый им лейтенант — хотел бы Олег увидеть лицо «ферзя», когда «засранец» благородно протянет ему руку! А может…

Олег так усиленно высматривал грозящие «ферзям» опасности, что пропустил свою.

Тварь затаилась в «парусе». Ячеистая ткань листа частично пропускала свет, создавая иллюзию прозрачности, но так его при этом преломляла, что силуэт распластанного по вогнутой стороне существа полностью размывался.

Уголь и Наф-Наф спокойно прошли мимо. Хищница дремала после удачной ночной охоты, однако назойливые запахи и чавканье грязи в конце концов пробудили в ней аппетит.

«Парус» едва заметно дрогнул, будто словив ветер. Для шебских старожилов это был сигнал остановиться и присмотреться к нему повнимательнее, но глядящему вдаль Олегу померещилось, что Наф-Наф просто задел край листа локтем.

Точный единичный выстрел поймал тварь уже в конце прыжка, разворотил и обуглил.

В лицо Олегу пахнуло жаром и горелой плотью, он запоздало отпрянул, но дымящаяся тушка все-таки шмякнулась в грудную пластину бронежилета и сползла по нему, оставив разноцветную полосу из содержимого кишок.

— Спасибо, друг! — потрясенно пробормотал лейтенант, прежде чем сообразил, что стрелял киборг.

— Пожалуйста! — нарочито механическим голосом откликнулся неугомонный Эдик.

Бойцы сдавленно зафыркали, но Олегу на сей раз было не до обид. DEX только что спас ему если не жизнь, то нос, а в такой ситуации не зазорно поблагодарить хоть бога, хоть черта, хоть киборга.

— Будьте внимательнее, лейтенант, — с укоризной заметил сержант. — И не распыляйтесь, ваша зона обзора — пять метров, не больше. По дальним целям DEX должен работать, не подпускать их к нам или предупреждать. Вам еще повезло, что он на эту жабу среагировал, — то, с чем мы сами легко можем справиться, он обычно игнорирует.

«Легко». Олег порадовался, что под шлемом не видно, как горят у него уши. Спаситель, блин, супергерой! Только красных трусов поверх экзоскелета не хватает!

Группа как ни в чем не бывало двинулась дальше. Просвещать злосчастного лейтенанта, что подобные казусы тут случаются регулярно и с каждым, никто не собирался. Иначе полученный урок смажется и быстро забудется.

* * *

К вечеру нагрузка на мышцы и нервы возросла. Остаток болота прошли без приключений, но тут же уткнулись в непролазную, явно на месте пожарища, чащу. Попытались сквозь нее прорубиться, наткнулись на гнездо чревоточцев, еле отмахались. Отступили, долго искали обход, потеряли как минимум три часа.

Олег чувствовал, что у него снова начинает закладывать нос, но останавливаться и лезть за таблетками было стыдно. Дотерпит до привала. Врач сказал, что со временем аллергия на шебскую пыльцу либо пройдет (как в большинстве случаев), либо усилится, и тогда хана: держать на базе бойца, которому каждый день требуется горсть лекарств, никто не станет.

Олег всегда считал себя здоровым как бык: с детства увлекался спортом, на «отлично» сдавал все физнормативы и без единого вопроса проходил медкомиссии. Аллергии у него тоже никогда ни на что не было, поэтому такое предательство организма выбило лейтенанта из колеи. Если даже он сам на себя положиться не может, то что говорить о других?!

Солнце начало садиться, сияние крон притухло и сместилось в красную часть спектра. На земле, напротив, проступили светлые пятна, манящие теплом и уютом. Эти «солнечные зайчики» в тренажере были, за прикосновение к каждому снималось по очку, вне зависимости от размера, но бойцы обходили только те, что шире подошвы. Наф-Наф однажды случайно наступил на более крупное и «прилип». Выругался, дернул ногой посильней — из перегноя выкорчевалась светящаяся «медуза», даже в воздухе норовящая покрепче облепить добычу прозрачными щупальцами. Сержант досадливо потряс ступней и с нажимом потер подошвой сперва по земле, потом по морщинистому горбу корня. «Медуза» скрежетала, как жестяная, но наконец хрустнула, и из расколотого панциря полезла белая крупитчатая жижа. Щупальца разжались и засучили в агонии, свечение начало угасать.

А попадались пятна и по три метра в диаметре.

— Темнеет уже, — как бы между прочим заметил Уголь.

— Сам вижу, — словил намек Наф-Наф. — Ща миротворца покрупнее найдем и будем приземляться.

«Ща» не получилось. Бойцы уже с трудом различали землю под ногами и были вынуждены включить тепловизоры, когда Уголь наконец с радостным возгласом указал на раскидистое толстоствольное дерево в центре образованной им же поляны. Верхние ветви у него росли нормально, врастопырку, а нижние юбкой спускались до земли, образуя естественный шести-семиметровый шатер.

Наф-Наф первым подошел к нему, с усилием раздвинул ветки и заглянул внутрь. Сквозь плотную черепицу листвы пробилось слабое свечение: сержант включил встроенный в шлем фонарик. Ветки недовольно зашевелились, словно дерево пыталось отгрызть человеку голову, но силы не хватило.

— Порядок, заходим!

Наф-Наф протиснулся внутрь целиком.

Олег напрасно замешкался: ждать очереди на вход было необязательно, «ферзи» пролезли в «шатер» одновременно, в разных местах. Ветки за ними тут же сомкнулись, листья разгладились, так что «дверь» все равно пришлось открывать по новой, самостоятельно.

Внутри уже горели пять фонариков, и Олег тоже включил свой. Луч слегка размылся, словно в шатре накурили, но чертовы цветы забивали любой запах слабее нашатырного.

Лейтенант посветил вниз и едва удержался от вскрика.

Землю устилали кости. Зеленоватые, полупрозрачные, с непривычными изгибами и выпуклостями, но именно кости, а не ветки или выползшие из земли корни. Черепа, по крайней мере, они точно не подделали бы. Большинство останков принадлежало мелким, с кошку, существам, однако попадались и покрупнее, как от собаки или даже свиньи. Человеческих среди них вроде не было, но потрясенный Олег все равно попятился и уткнулся спиной в киборга, залезшего в шатер последним.

— Это… чего такое?!

— Миротворец. — Вместо фонарика у DЕХ’а светились глаза, алым, как у робота, и речь была такой же: машинная начитка текста. — Древовидная неразумная форма жизни. Миксотроф. Растет на болотистых почвах. Недостаток питательных веществ восполняет с помощью охоты, привлекая жертв сладкими плодами. Из основания корней выделяется токсичный газ, в течение трех — сорока секунд уничтожающий любого представителя шебской фауны, за исключением симбионтов. Переваривает добычу с помощью сока, капающего с листьев в ответ на запах гниения, и всасывает раствор корнями. Для человека опасности не представляет.

— Уф… Ладно, буду знать, — нервно усмехнулся Олег. Самую главную фразу киборг, как нарочно, приберег напоследок, побелевший парень чуть не окочурился без всякого газа.

Сержант с хозяйским видом обошел вокруг ствола, поддел ногой и вышвырнул наружу раздутый мокрый трупик какого-то существа. У человека, давшего этому дереву название, было весьма своеобразное чувство юмора.

— Ну что, парни, по часу или полтора?

— Полтора, — решил за всех Эдик. — Не устали ж еще.

Олег подавил нервный смешок. Не устали?! Да он еле на ногах стоит, что ж тогда завтра будет?

— Тогда первым я на посту, а потом ты, раз такой бойкий, — решил сержант, ради приличия глянув на Олега — одобряет ли? Тот обессиленно кивнул.

— Так точно! — с ухмылкой отозвался Эдик.

Лейтенант не догадывался, что бойцы ожидали от него куда худших результатов и в целом приятно удивлены. Не пришлось сбавлять темп, делать дополнительные привалы и отвлекаться на экстренное спасение новичка — Олег быстро учился и был достаточно осторожен, чтобы не лезть на рожон в попытке доказать свежеобретенную крутость. Был бы он обычным контрактником, а не «папенькиным сынком», над ним подшучивали бы… ну, не реже, но дружелюбнее.

— А потом? — удивился Олег.

— А потом киборг до самого утра пашет, ему трех часов сна в сутки хватает.

Обустройство ночлега заняло не больше пяти минут. Коврики раскатали как можно ближе к стволу, вещмешки положили в головах, а спальники в шебском климате не нужны. Наф-Наф остался в полном облачении, остальные отщелкнули и сбросили каркасы экзоскелетов с усилителями, но ни броников, ни шлемов снимать не стали, — не говоря уж о сапогах и комбезах. Сержант пояснил, что большинство зверей обходит миротворец стороной, но если кто-нибудь все-таки сюда залезет, то успеет натворить бед и за три секунды.

— Может, на время ужина наружку выставим? — неуверенно предложил Олег.

— Да что ей там впотьмах делать, только хищников дразнить, — отмахнулся сержант, распаковывая свою вечернюю пайку: банку тушенки и галету в непромокаемой обертке. — Так-то они думают, что нас миротворец сцапал, а когда внутри жертва копошится, он вдвое ядовитее становится, вон дымка как клубится. А вражеский патруль кибер и сквозь ветки засечет.

Олег совершенно не хотел есть, но понимал, что это от усталости. Стоит только начать — и аппетит проснется. Так и вышло.

Эдик почему-то не торопился развязывать вещмешок, а стоял возле устроившегося на отшибе киборга, наблюдая, как тот вскрывает свою банку. Дождавшись, когда тушенка автоматически разогреется, боец повелительно протянул руку:

— Отдай.

Рыжик беспрекословно подчинился.

— А сгущенку положи обратно и не смей к ней прикасаться. Отдашь мне перед возвращением на базу. Галету, так уж и быть, можешь сам сожрать.

— Приказ принят к исполнению.

Эдик с довольным видом вернулся к своему коврику, сел, поковырялся в тушенке вилкой, выискивая кусок повкуснее, и отправил его в рот.

— Ты чего делаешь? — опомнился Олег. — Верни ему пайку!

— Обойдется, — отмахнулся боец, продолжая наворачивать тушенку.

— Верни, кому сказал! — Лейтенант повысил голос и встал, показывая, что настроен серьезно.

— Да ладно, лейтенант, это ж кибер! — терпеливо, как ребенку, объяснил Эдик. — Он и так найдет чего пожрать — травы на ходу надерет или мух наловит. Зачем на него человеческую еду переводить? Нам, между прочим, сгущенки вообще не дали, типа спецпаек…

И снова энергично задвигал челюстями.

Олег внезапно сообразил, что на прошлых привалах тоже не видел, как киборг ел. Эдик сразу гнал его патрулировать, а лейтенант наивно полагал, что так и положено. Может, Олег и не был опытным бойцом, зато в снабжении собаку съел. Киборгам модели DEX-6 требовалось на 37 % калорий больше, чем человеку, — при равной активности. Иначе их производительность заметно снижалась, это и в спецификации указывали, и на местах жаловались.

Лейтенант, не выдержав, шагнул вперед, рывком выдернул у «ферзя» банку вместе с вилкой и поставил перед киборгом. Тот опустил голову и тупо уставился на еду.

— Ешь, — раздраженно приказал Олег.

— Эй, лейтенант, ты чего?! — опешил Эдик.

— Во-первых, — голос Олега предательски подрагивал от скопившейся за день злости, помноженной на усталость, — не «ты, лейтенант», а «вы, командир»! Во-вторых, если нам выделили паек на киборга, то и есть его будет киборг!

— А в-третьих, командир боится, как бы у тебя от двойной пайки рыло не треснуло, — с усмешкой добавил сержант, внезапно вставший если не на сторону Олега, то на нейтральную полосу.

Эдик снова потянулся к киборгу, сверля лейтенанта недобрым взглядом. Олег напрягся, однако боец лишь отобрал у DЕХ’а свою вилку и брезгливо обтер об его комбез.

— И сгущенку тоже бери, как полагается по норме, я отменяю предыдущий приказ, — велел киборгу приободрившийся Олег.

— Приказ принят к исполнению.

После банки тушенки места в желудке остается немного, но сгущенку рыжик съел еще быстрее. «Словно боится, что снова отберут», — с кривой усмешкой подумал лейтенант.

Конфликт вроде бы был исчерпан, однако «ферзи» закончили ужин в недоброй тишине, подчеркнуто игнорируя командира, зато выразительно переглядываясь между собой. Пока салага просто путался под ногами, это отвлекало и раздражало, но не злило. Теперь же Олег умудрился настроить команду конкретно против себя, а не абстрактного любимчика начальства.

Олег это чувствовал, но так вымотался, что ему было наплевать. В конце концов, в армии полно офицеров-самодуров, которых рядовые терпеть не могут, но подчиняются как миленькие. В академии как минимум два таких преподавателя на курс было. Правда, чем сволочней офицер, тем выше у него риск трагически погибнуть в бою… но сволочизм и строгость — разные вещи, бойцы должны…

Лейтенант уснул.

* * *

Олег спал так крепко, что не слышал, как сержанта сменил Эдик. Под конец дежурства боец подошел к командиру, длинно посветил фонариком на задрожавшие, но так и не открывшиеся веки и презрительно сплюнул черным. Мальчишка! Ни о каком «трагически погибнуть» речи, конечно, не шло, но проучить зарвавшегося сопляка стоило. У ветеранов есть право на мелкие вольности вроде той же фицы и сгущенки, лишать которых «ферзей» не смеет даже полковник.

— Вставай! — Эдик пнул киборга в бок. — Принимай пост. Разбудишь меня первым, в шесть ноль-ноль.

— Приказ принят к исполнению.

DEX бесшумно поднялся, активировал ночное зрение и взял бластер на изготовку.

Эдик освободился от экзоскелета, с наслаждением потянулся и добавил:

— Будешь есть по банке тушенки раз в день и банку сгущенки раз в два дня. Если лейтенантик спросит, скажешь, что это и есть норма.

Хоть половину добра спасет.

— Невозможная операция, — огорошил бойца киборг. — Приказ командира имеет приоритетное значение и не подлежит корректировке.

— Это с какого бодуна?! Нам же всегда равные права управления давали!

— Настройки системы изменены шестнадцать часов назад.

— Кем?

Эдик прикинул, что это было еще на базе, накануне выхода. Интендант подгадил или сам полковник решил подстраховать салагу? Че за дурь, ладно бы еще сержанту спецдопуск дали, но ведь этот молокосос так напортачить может, что всей группой разгребать придется!

Не угадал.

— Информация отсутствует. Производилась аварийная перезагрузка системы.

— Очередной твой долбаный глюк?!

— Вопрос не распознан. Пожалуйста, переформулируйте вопрос.

«Эти два придурка друг друга стоят», — с досадой подумал Эдик. Хорошо хоть вообще подчиняться не перестал, во была бы задница! А кстати…

* * *

Олега разбудил поцелуй в губы. Что ему в этот момент снилось, лейтенант потом вспомнить не мог — со своей невестой он вдрызг разругался перед отлетом на Шебу, как раз из-за этого. Невеста хотела уютную квартирку в центре мегаполиса, флайер с личным водителем, воскресный шопинг и кучу детей, а к ним киберслужанку, что плохо сочеталось с кочевой жизнью семьи боевого офицера.

Во сне же Олег то ли забыл о разрыве, то ли ему привиделась другая, более достойная или хотя бы красивая девушка, но на поцелуй он ответил охотно, с утренней страстью молодого здорового парня. Даже, кажется, лапать полез… Пока не опомнился и не открыл глаза.

— Что за?!. Отвали от меня!!!

Отпихнутый киборг послушно попятился. Олег рывком сел и обалдело осмотрелся. «Ферзи» покатывались со смеху. Уголь от восторга хлопал ладонями по бедрам, «близнецы» повизгивали, как поросята:

— Во, блин, дают! Никакого кина не надо!

Даже сержант благодушно усмехался, попыхивая самокруткой.

— Что-то приятное снилось, командир? — как ни в чем не бывало осведомился Эдик, который наверняка и отдал киборгу приказ.

— Какого хрена?!

— Ну он же вам так нравится… Вот мы и решили чуток пошутить, поднять вам настроение… командир!

— У идиотов и шутки идиотские, — процедил Олег, сплевывая, а затем остервенело вытирая губы тыльной стороной ладони: тьфу, гадость какая! Мало того что мужик, так еще и киборг! — DEX, если кто-нибудь снова прикажет тебе что-то подобное, врежь ему в морду, а я добавлю!

— Информация зафиксирована.

— Эй-эй! — забеспокоился Стив. — Поаккуратней с формулировками, а вдруг я ему прикажу искусственное дыхание раненому сделать?!

— Ничего, сначала врежет, а потом сделает! Тоже смешная будет шуточка, ха-ха!

Олег снова потер губы и принялся раздраженно откручивать колпачок фляги. Во рту стоял мерзкий привкус — ясно, что после сна, а не из-за киборга, однако лейтенант все равно чувствовал себя опозоренным.

Бойцы примолкли, но весь завтрак переглядывались и посмеивались, вспоминая утреннее шоу. Олег притворялся, что это его не касается: молча поел, сплющил и закопал пустую банку под костями, собрался и скомандовал на выход. Ситуация все больше выходила из-под контроля, с этим явно надо что-то делать, но что?! Подстроить ответную пакость — недостойно офицера, стоически терпеть насмешки — совсем заклюют… Хоть ты вызывай Эдика на поединок за звание лидера! Да нет, это еще большая глупость…

Стоило выйти с поляны, как шебская природа проявила свой злобный норов в полную силу. Сперва на голову Марку свалилась сине-желтая многоножка и запеленала шлем до самой шеи. Пока боец, матерясь, вслепую полосовал тварь ножом, с деревьев посыпались ее родичи. Киборг сбивал их на лету, но «десант» был слишком обилен, пришлось спасаться бегством.

Не успели отдышаться, как из оврага вылез хвосторез, полагавший, что его размер — достаточное основание для всеядности. Переубедить его в этом сумел только плазмомет.

Потом пришлось форсировать собственно овраг, выпивший из группы больше пота, чем его покойный обитатель. Вниз спустились без проблем, но противоположный склон оказался сплошь затянут слизистой плесенью, взобраться по которой сумел лишь киборг, и то со второй попытки. Остальным пришлось полтора километра топать по илистому дну в поисках удобного подъема, а потом возвращаться на курс.

В боевой обстановке «ферзи» не халтурили и не дурачились, честно прикрывая друг друга — и лейтенанта. Олегу тоже удалось один раз подсобить Стиву, и тот коротко кивнул. Общая работа и опасность сближали.

Наверное, все-таки не стоило ругаться с «ферзями» из-за киборга. Это же армия. Тут и спирт вечно «испаряется», и саперные лопатки «ржавеют», и сапоги «рвутся», и консервы «тухнут»… Ну сожрал бы Эдик отобранную тушенку, а сэкономленный паек выменял на алкоголь или фицу, в жизни бойца не так много развлечений, а оборваться она может в любую минуту… Киборгу-то действительно все равно, он никому не пожалуется… Да начальство и само наверняка в курсе, куда на самом деле идет выделенная для DEX’ов провизия. К тому же совсем по-хорошему киборгов полагается кормить дорогой фирменной кормосмесью, дающей максимум КПД, но ей «приделали ноги» еще до склада…

Олег вздрогнул: DEX так внезапно вынырнул из кустов, всадил заряд в высунувшуюся из дупла морду и растворился в джунглях, что лейтенант чуть не пальнул по нему самому. Ну зато теперь киборг охраняет их, не отвлекаясь на поиск еды. Как и положено.

Ладно, что сделано, то сделано, назад уже не отмотаешь. Если на следующем привале Эдик снова попытается объесть рыжика, то снова получит по рукам, уже из принципа. Командира, который спасовал перед наглым рядовым, никто тем более уважать не станет. И это, в конце концов, их безопасность! Одно дело со склада банку украсть, и совсем другое — подрывать работоспособность боевой техники!

Привал удалось сделать только через четыре с половиной часа, в очередном миротворце. Этот был совсем громадиной, раскинул ловчий шатер метров на двадцать, не меньше. Внутри лежал полуразложившийся труп существа размером с козу, а рядом несколько мелких, видимо, падальщиков. Бойцы не стали их трогать, просто расположились подальше.

Пятнадцатиминутной передышкой было уже не обойтись, решили задержаться тут на час и заодно пообедать.

Эдик на чужие пайки больше не покушался, молча съел свой и завалился на коврик, пользуясь возможностью покемарить. Остальные «ферзи» последовали его примеру.

Олег тоже устал, но еще не научился отключаться, когда можно, а не когда хочется. Приподнявшись на локте, он завороженно смотрел, как на трупы капает пищеварительный сок — то редко, то веселой весенней капелью, уже разъев шкуру и местами достучавшись до костей.

Лейтенант уловил чужеродное движение, дернулся в ту сторону и не поверил своим глазам: по стволу спускалась маленькая серебристая «белочка» с длинными узкими ушами и таким же пушистым, как у земной тезки, хвостом. Спрыгнула на землю, принюхалась, придирчиво выбрала один из валяющихся на костях плодов — белых, мелких, размером и формой напоминающих редиску, — нанизала его на нижние зубы и с потешно раззявленным ртом ускакала обратно на дерево.

Симбионты, вспомнил лейтенант. Наверное, разносят по лесу семена миротворца, других-то едоков он сам ест.

Устроившийся на отшибе сержант призывно махнул Олегу рукой, а когда тот подошел, негромко спросил:

— Чего не стреляли?

— Зачем? — удивился парень. — Она же вроде мелкая, безобидная.

— Скажите еще, симпатичная, — усмехнулся Наф-Наф. — Только любит все на зуб пробовать, а если тяпнет, мало не покажется — они ж и трупы грызут, нахватываются от них всякой дряни.

Сержант покосился на дремлющих «ферзей».

— Поболтаем «без погон»?

Лейтенант почувствовал себя курсантом, к которому подошел преподаватель — вежливо, но строго поинтересоваться, почему парень завалил зачет.

— Конечно, — храбро ответил Олег.

Но Наф-Наф не спешил его отчитывать.

— Куришь?

— Нет… То есть вообще-то умею… — Парень хотел сказать, что охотно покурит за компанию, но сержант уже отдернул кисет.

— Ну и молодец. Нечего легкие пачкать. Ты ведь генерал-майора Васильева сынок, верно?

— Да. — Если бы Наф-Наф произнес это не столь благодушно, Олег покраснел бы еще сильнее.

— Известная фамилия, — одобрил сержант. — А что ты в штабе два года делал?

— Фигней страдал, — честно ответил Олег. Отец, рано состарившийся и поседевший, не хотел, чтобы его сыновья продолжали династию военных. Старшего удалось отговорить. Младшего — замариновать в штабе. Олег любил отца и гордился им, но именно поэтому хотел выйти из генеральской тени и заиметь собственную, чтобы его дети тоже могли им гордиться.

Наф-Наф негромко рассмеялся.

— А теперь, значит, не страдаешь?

Олег пожал плечами и, понизив голос, виновато спросил:

— Что, паршивый из меня офицер?

— Да нет, хорошо держишься, — ободрил его сержант. — Только уверенности чуток не хватает, металла в голосе.

— «Ферзи» и так бесятся, что ими новичок командует.

— Дуркуют, а не бесятся. И ты не бесись, держись как держался, и все будет пучком. Притретесь, они ребята хорошие.

Сержант оторвал клочок полупрозрачной бумаги и принялся мастерить самокрутку, не столько предвкушая результат, сколько наслаждаясь процессом. Толстые, с виду неуклюжие пальцы ловко распределили табак по бумаге, согнули ее «лодочкой» и свернули в идеально ровную трубочку. Наф-Наф лизнул краешек бумаги, залепил цигарку и с укоризной добавил:

— А вот с кибером ты действительно зря цацкаешься.

— Что значит — цацкаюсь? — уязвленно вскинулся Олег. — Какой из него, голодного, боец? По-моему, наши шкуры дороже пары консервов!

— Да нет, тут ты все правильно сделал, — махнул рукой сержант. — Эдик зарвался, давно пора было его по яйцам щелкнуть, но парни по дружбе терпят, а я тут вообще пробегом, в следующем месяце на Маяк перевожусь. Я про другое. Про твое обращение с киборгом. Болтаешь с ним, хвалишь за выполнение приказа, «спасибо» говоришь…

— Я машинально!

— Во-во, машинально. Знаю я эту хрень, — сержант сунул самокрутку в рот и похлопал себя по карманам в поисках зажигалки, — уж слишком они на людей похожи, привязываешься к ним, как к собакам. Забываешь, что это просто механизм, ходячая пушка, пластина бронежилета… Видел, как парни к нему относятся?

— Как?

Сержант прикурил, пряча огонек в кулаке, и с наслаждением выпустил дым из ноздрей.

— Никак! Чтоб потом не жалко было. И чтоб голову за него под плазму не сунуть. Машинально.

— Еще чего… — смущенно пробормотал Олег.

— Того, того. Учись, парень, пока я жив. А раз до сих пор живой — значит, умный!

Сержант неспешно, наслаждаясь каждой затяжкой, досмолил цигарку до крохотного окурка и тщательно растер о чью-то черепушку.

* * *

Понаблюдав за командой во время следующего перехода, Олег был вынужден признать, что Наф-Наф прав. Пока киборг работал как положено, на него не обращали внимания. Если тупил или промахивался — обругивали, но беззлобно, как заклинившее оружие. «Не привязывайся» — ни как к другу, ни как к напарнику. Это просто техника. Даже не собака.

А еще Олег заметил — или показалось? — что рыжик старается держаться рядом с ним, расчищая дорогу не группе, а персонально лейтенанту.

— Почему ты постоянно около меня крутишься? — не выдержал он, когда цель в очередной раз задымилась раньше, чем Олег навел на нее бластер.

— Не фиг было прикармливать! — тут же ехидно отозвался Эдик.

— Понимает, что, если лейтенанта схавают, сгущенки ему больше не видать! — предложил свой вариант Уголь.

Олег пропустил подначки мимо ушей, а странное поведение киборга объяснилось куда прозаичнее:

— Охрана объекта «командир» имеет приоритетное значение.

Вот так новость! Не успел Олег уверовать в свои силы, как оказалось, что эти силы не его!

— Больше не имеет! С этой минуты командир и рядовые бойцы считаются равнозначными объектами, ясно?

— Информация сохранена.

Парень кивнул и гордо обвел группу взглядом: мол, не стану я за DЕХ’а прятаться, хороший командир должен выкладываться наравне с рядовыми! Но эффект вышел обратный. «Раньше его хотя бы кибер пас, а теперь нам придется», — читалось на кислых лицах бойцов и осуждающем — сержанта. К тому же спустя полчаса Олег заметил, что почти ничего не изменилось. Киборг продолжал ошиваться возле него, делая по три выстрела на один лейтенантский.

— Эй, я тебе что приказывал?!

DEX точь-в-точь воспроизвел не только фразу со всеми интонациями, но и сам голос, заставив Олега нервно вздрогнуть.

— Тогда почему ты по-прежнему ко мне липнешь?!

— Охрана наиболее уязвимого объекта имеет приоритетное значение.

От дружного гогота «ферзей» Олегу захотелось провалиться сквозь землю. Даже безмозглый киборг считает его слабаком!

— Я ж тебе сказал, что мы — равнозначные объекты! — раздраженно рявкнул он на рыжика. — Без разницы, по какому критерию считать!

— Информация сохранена, — бесстрастно подтвердил DEX и наконец оставил лейтенанта в покое, выдвинулся вперед.

— История любви закончилась трагическим разрывом, — резюмировал Эдик. — На алименты подавать будете?

— Отставить разговорчики! — буркнул Олег, сгоряча не сумев придумать ничего умнее.

«Ферзь» не преминул бы развить тему, а можно ли петь или, скажем, читать стихи, но Шеба снова назойливо напомнила людям, что это им не курорт и не развлекательная прогулка. Пришлось отложить разборки до очередной короткой передышки.

* * *

Во время привала киборг обмочил Эдику вещмешок. Разумеется, не специально, соблюдая при справлении нужды обязательную дистанцию в пять метров, но небольшой уклон, каменистый участок почвы и направляющие бороздки сделали свое черное дело. А учитывая, что в условиях дефицита воды организм киборга максимально концентрировал и подолгу копил продукты обмена…

— Он у меня это сейчас языком выскребет! — бесился «ферзь». Ткань мешка была непромокаемой, но он простоял в лужице минут пятнадцать, и смешанная с землей моча въелась в швы и микропоры. — А ну иди сюда, рыжая дрянь! Я тебя научу смотреть, куда гадишь!

Эдик в сердцах бросил мешок на землю и попытался треснуть киборга по уху, но DEX молниеносно блокировал удар, что взбесило бойца еще больше.

— Отключи свою чертову программу самосохранения! — рявкнул он и замахнулся повторно, однако теперь его руку перехватил Олег.

— Отставить! Что ты делаешь?! Это же просто машина! А если бы у бронетранспортера охладительная система потекла, ты бы на него тоже с кулаками бросился?

— Что, уже и по гусенице пнуть нельзя?!

— Свой личный флайер пинай сколько хочешь, а армейское имущество — нет!

— А может, это ты его подучил мой мешок обделать?! — осенило Эдика.

— В отличие от вас, рядовой Ветров, у меня не настолько сортирное чувство юмора, — мстительно отчеканил Олег. — И ваша… э-э-э… личная трагедия — не повод забывать о субординации.

Уголь гыгыкнул, но под свирепым взглядом друга смутился и отвернулся.

— Остынь, боец. — Наф-Наф сказал это мягко, но до того проникновенно, что Эдику вмиг расхотелось портить как технику, так и лейтенанта. — Поменяйся с кибером мешками, делов-то.

— Еще чего!

Тащить вдвое больше «ферзю» не улыбалось. Менять удобную, подогнанную под себя снарягу на тот хлам, что выдали на складе DЕХ’у, — тоже.

В конце концов киборгу приказали максимально отчистить мешок влажными листьями, и Эдик с брезгливо перекошенным лицом вскинул его на спину.

Олег помнил сержантский совет, но чувствовал себя на таком взлете, что, улучив момент, повернулся к киборгу и заговорщически ему подмигнул. Естественно, безответно, ну и ладно. В конце концов, бывают же у снайперов любимые безотказные винтовки, которые в чужих руках капризничают и заклинивают. Мистика, однако многие в нее верят.

А к привязанности она, разумеется, не имеет никакого отношения.

* * *

Предпоследней таблетки хватило на сутки.

Последней — нет.

Ничего, просто цветущих деревьев в этой части леса больше, чем возле базы, к тому же по такой жаре лекарство быстро выходит с потом, успокаивал себя Олег. Но перепуганный до трясучки внутренний голос безжалостно нашептывал ему правду: «Не-е-ет, дорогой, это не деревья густеют, а аллергия усиливается!».

Олег послал его куда подальше, а таблетки, напротив, переложил поближе, в нагрудный карман. Ничего, в упаковке их больше сотни, на три месяца хватит, а на неделю и подавно. За это время он привыкнет к чертовой пыльце. Привыкнет, ясно?!

По уставу о любом недомогании полагалось немедленно сообщить командному медику, то есть Стиву. Но это же не укус, не отравление и не инфекция; медбрат все равно ничем не сможет ему помочь, скажет пить те же таблетки. Назад из-за такой ерунды не повернут (а если повернут, злосчастному командиру останется только застрелиться!), зато у «ферзей» появится еще один повод для насмешек.

Вечером на уже привычные лесные шорохи наложился все усиливающийся фоновый шум. Судя по карте, группа наискосок приближалась к реке, бурной, с перекатами и водопадами.

— С утра двинемся вдоль русла, — объявил сержант. — Самый паскудный участок пути: тут и вся наземная дрянь, и амфибии из воды лезут.

— Так, может, лучше продолжим идти лесом? — предложил Олег.

Эдик презрительно на него покосился, но смолчал, только длинно сплюнул.

— Вдоль реки быстрее. И повстанцы туда тоже соваться не любят.

— Хорошо, пойдем вдоль русла, — обреченно согласился лейтенант. Тут и без амфибий иногда глаза разбегаются — по кому сперва палить?! Хотя киборг все равно нет-нет да вмешивался, иначе Олегу пришлось бы совсем туго.

Единственный на всю округу миротворец Наф-Нафу не понравился, маловат и слишком близко к воде, но ночевать на открытом месте было еще опаснее.

— Будем дежурить по двое, — решил сержант. — Первыми Стив с Марком, потом мы с лейтенантом. Экзоскелеты не снимать, бластеры держать наготове.

Бойцы хмуро покивали. Если миротворец крупный, с толстыми ветками и пышной листвой, то хищник продирается в шатер с большим трудом и шумом: когда кто-то попадается в ловушку, дерево сжимает ее стенки, чтобы бойкий падальщик не смог уволочь чужую добычу. Размер шатра тоже имел значение: люди всегда укладывались возле самого ствола, чтобы успеть заметить и пристрелить ворвавшегося в «дом» хищника.

Лежать в экзоскелете было невозможно — только сидеть, привалившись спиной к стволу, вытянув одну ногу и согнув в колене другую, чтобы быстро вскочить по тревоге. Киборг, подчиняясь сержантскому приказу, вскарабкался по стволу до первого сука и растянулся там, как на персональной койке. Олег ему сперва позавидовал, но потом сверху упала одна скомканная белочка. Вторая. Третья слабо подергивалась, и Наф-Наф брезгливо добил ее ногой.

Первая вахта прошла тихо, без происшествий. Через полтора часа Марк разбудил сержанта, а тот лейтенанта, и караул сменился.

Болтать не тянуло — короткий сон не столько освежил, сколько заставил с тоской мечтать о его продолжении. Шум реки одновременно убаюкивал и тревожил: под его прикрытием враг может подобраться почти вплотную, ориентироваться приходилось непосредственно на шорох раздвигаемых веток. Но пока их никто не раздвигал.

Перед концом смены Олег украдкой вытащил и проглотил очередную таблетку, но сержант, как и положено снайперу, оказался неприлично зорок.

— Что там у тебя?

— Витамины, — с запинкой соврал лейтенант.

— Аскорбинка, что ли?

Наф-Наф без задней мысли протянул ладонь, но Олег поспешно затолкал коробочку обратно в карман.

— Нет, это… специальный состав, вам такие не подойдут.

Сержант слегка удивился, но настаивать не стал.

— Правильно, за здоровьем нужно смолоду следить. Надо и мне что-нибудь специальное подобрать, от ревматизма.

Олег виновато поддакнул, а потом невесть зачем, будто кольнуло что-то, посмотрел вверх — и наткнулся на пристальный, заинтересованный взгляд киборга.

Заинтересованный?!

Похолодевший лейтенант стиснул пальцы на бластере, торопливо присмотрелся и с облегчением понял: это просто свет фонарика отразился в стеклянных глазах, сымитировав живой блеск.

— Чего там? — привстал насторожившийся сержант.

— Да так, показалось… Белочка.

Парень нервно усмехнулся. Вот уж точно — «слишком похожи»! А главный идиотизм ситуации — кажется, Олег больше испугался не внезапной разумности рыжика, а что тот «застукал» лейтенанта, наверняка прекрасно рассмотрев и коробку, и таблетки.

— Что, уже выспался? Тогда давай карауль!

Киборг не стал спрыгивать на землю: там и без него было тесно. Просто активировал ночное зрение, сел на корточки и замер, изредка поворачивая голову на слышные лишь ему звуки.

Олег уже начал задремывать, когда над головой зашуршало. Луч фонарика успел выхватить только исчезающий в листве сапог. По шлему Стива цокнул спелый плодик, боец вздрогнул во сне, поморщился, но не проснулся.

— Куда его опять понесло?! — Наф-Наф, оказывается, тоже не успел заснуть. — DEX, что ты делаешь?

— Преследую цель. — Коммуникатор делал голос киборга еще более синтетическим. — Нейтрализую цель.

Вверху громко хрустнуло, хлопнуло, и перед Олегом что-то упало. На сей раз — не белочка.

Сержанту хватило одного взгляда на покореженный металлопластик с треснувшим глазком камеры, чтобы вскочить на ноги и гаркнуть:

— Тревога! К бою!

Не прошло и двух секунд, как ощетинившаяся бластерами группа полукругом стояла снаружи и что есть сил таращила заспанные глаза в ночь. Ночь была тиха и благодаря тепловизорам отчаянно красна: фонили «лианы», «паутина» и даже некоторые стволы — из-за обволакивающего их мха.

— Кибер словил разведдрон, — коротко пояснил Наф-Наф.

— Мля! — Уголь поудобнее перехватил плазмомет. — Сколько их? С какой стороны подходят?

— Информация отсутствует. — Равнодушие DЕХ’а в такой напряженный момент казалось издевкой. — Вражеские объекты не обнаружены. Продолжаю наблюдение.

Сержант лихорадочно размышлял. Что дрон успел увидеть и передать?! Если просто исчез с приборов, это полбеды — противник, конечно, насторожится, но вслепую на рожон не попрет, вышлет другой «глаз» или разведчика. А вот если им уже известно, кто здесь и сколько…

— Хватайте вещи, и сваливаем!

Наф-Наф сунул руку в шатер, на ощупь выдернул ближайший мешок и, разглядев, чей он, бросил киборгу.

Найти свою снарягу Олег еще успел. Надеть — нет.

— Обнаружена вражеская техника, три боевых объекта, предположительно — роботы типа «краб», — методично доложил DEX. — Движутся цепью на шесть, семь, восемь часов, дистанция — двести семьдесят метров, скорость приближения — двенадцать метров в секунду.

— …! — вырвалось у сержанта. — Бежим!

Робокрабы не слишком подходят для войны в джунглях. Они шумные, громоздкие, бестолковые и, несмотря на восемь ног, передвигаются медленнее киборгов, норовя свалиться в овраг или влипнуть в трясину. Для патрулирования их еще можно использовать, но не для разведки.

Значит, это не встречный рейд, а спланированная облава.

Враг приближался со стороны джунглей, прижимая группу к берегу. Уходить вверх или вниз по течению?! Испуганная крыса бросается наутек той же дорогой, по которой пришла, — она знакомая и якобы безопасная, хотя с тех пор все сто раз могло измениться. Сержант и «ферзи» это понимали, поэтому задавили инстинкты и предпочли неизвестность предсказуемости.

Бежали тесной группой, размеренно, как на учениях, стараясь не поддаваться панике — здесь она опаснее робокрабов. Хищники, к счастью, предпочитали держаться в стороне от такого большого, многолапого и разъяренного зверя — вон как пыхтит и топает! Но паутина, лианы и прочие безмозглые паразиты никуда не делись, как и чисто механические преграды.

Робокрабы тем не менее настигали. Двести двадцать метров… Сто девяносто… Сто пятьдесят… Еще немного сократят дистанцию или выгонят беглецов на открытое место — и начнется пальба.

Наф-Наф крутил головой на бегу, выискивая поваленный ствол или какой-нибудь бугор, за которым можно залечь и спокойно прицелиться. Если у врага нет киборгов, а робокрабов удастся вывести из строя, шансы на спасение значительно возрастут. Идущая за техникой пехота наверняка отстала, дураков бегать по ночным джунглям, если тебе в спину не дышит смерть, нету.

— Уголь, берешь на себя левого, кибер уничтожает правого, остальные палят по среднему… — Сержант спохватился, что чего-то не хватает. — DEX, подтверди приказ!

— Обнаружены новые вражеские объекты, — неумолимо сообщил киборг. — В ста сорока метрах прямо по курсу две единицы техники типа «краб», семь единиц экзоскелетов, десять единиц плазменного оружия различной мощности.

— Засада!!!

Дальше начался ад.

Группа инстинктивно метнулась назад, хотя проскочить вдоль берега мимо первых трех робокрабов было уже нереально; видя, что противник развернулся, повстанцы залили его перекрестным огнем — не слишком метким, но шквальным.

Секунд тридцать зажатая в клещи группа еще кое-как держалась. Углю даже удалось завалить одного из робокрабов — правда, левого или правого, хрен поймешь, джунгли в считаные мгновения превратились в ревущую топку. Потом из объятых пламенем кустов выскочил другой робот и в упор расстрелял плазмометчика. С такого расстояния проку от брони было ровно столько, что человек разлетелся не вдрызг, а на фрагменты — обугленная голова в шлеме, черепаший панцирь жилета с болтающимися снизу кишками, смятая сетка экзоскелета.

Уцелевшие бойцы шарахнулись в стороны и открыли по «крабу» такую яростную, бездумную пальбу, что Олег далеко не сразу понял: давить на гашетку бессмысленно, батарея разряжена. А менять ее некогда, с другой стороны уже ломится сквозь бурелом третий робот.

— Тва-а-ари!

Перед Олегом мелькнуло дико искаженное, залитое потом лицо Наф-Нафа, выскочившего навстречу врагу — и палящего в него до последнего.

Остатки группы уже без оглядки друг на друга бросились врассыпную. Резанул по ушам и сразу оборвался чей-то дикий крик, в небе расцвела хризантема фальшфейера, и ад стал белым, с четкой черной дверью прямо напротив Олега. Куда она ведет и дверь ли это вообще, парень в тот момент не соображал, но подсознание («ВЫХОД!!!») приняло решение за него.

В следующий миг лейтенант почувствовал, что стремительно летит вниз.

«Дверь» оказалась брешью в кустах вдоль высокого, обрывистого берега.

* * *

От удара о воду Олег почти потерял сознание, и в чувство его привел другой удар — о дно. Экзоскелет пришпилил к нему парня, как якорь, вся электроника моментально отрубилась, превратив усилители в бесполезную груду металла. Олег отчаянно дернулся, забулькал, с ужасающей ясностью осознавая, что это — конец, но все-таки сумел вывернуть кисть, сковырнуть заглушку и втопить кнопку экстренного сброса экзоскелета вместе с броником. Все крепления мгновенно распались, течение выдрало человека из доспехов, как ручейника из сломанного домика, и поволокло с собой. Глубина реки вблизи берега не превышала пяти метров, но поток был такой плотный и сильный, что Олегу пришлось продираться сквозь него секунд тридцать, истратив почти все силы и оставшийся в легких кислород.

На поверхности течение оказалось еще сильнее, с захлестывающими голову волнами и крутящимися в потоке, но не дающимися в руки древесными обломками. Прибор ночного видения слетел вместе со шлемом, нос и уши забило водой. Ослепший, оглохший, по-прежнему мало что соображающий Олег бестолково молотил руками и ногами, понятия не имея, в какой стороне берег, и пытаясь лишь удержаться на плаву. Только бы не водопад! Тогда ему точно конец!

Обессилевшему парню казалось, что он борется за жизнь уже больше часа (хотя прошло около десяти минут), когда из темноты внезапно выскочил окаймленный пеной валун, мелькнул у Олега перед носом и исчез. Лейтенант отчаянно попытался за него уцепиться, но только мазнул пальцами по гладкому осклизлому боку. Волны выросли, вскипели, пловца стало швырять из стороны в сторону. «Пороги», — сообразил Олег, удваивая усилия. Немногим лучше водопада, но они хотя бы дают шанс выбраться!

Лейтенант принялся высматривать следующий камень и почти сразу так впечатался в него боком, что чуть не переломал ребра, а буруны кувырнули парализованное болью тело, издевательски перекатили по короткой отмели и снова выпихнули на стремнину. Олег, опомнившись, попытался выгрести против течения, но куда там! Река даже не заметила его жалких попыток.

Парню захотелось завыть от отчаяния. Решительно изменить свою жизнь, порвать с любимой девушкой, прилететь на чужую далекую планету, уцелеть в бою, не разбиться при падении с обрыва — и утонуть в нескольких метрах от берега?! Со вторым разрядом по плаванию?!

«Ну, если ты так настаиваешь…» — пожала плечами судьба.

На щиколотке Олега сомкнулись большие беззубые челюсти и мягко, но неумолимо потянули вниз.

Парень взмахнул руками и без всплеска исчез под водой.

* * *

Когда Олег очнулся, было уже светло.

Некоторое время лейтенант просто лежал и тупо смотрел вверх. Вверху были ветки. Темно-синие, извитые. Миротворец. Или этот, как его, Иггдрасиль?[3] На старинных гравюрах он выглядел именно так: мощные корни, затейливый, неземной рисунок коры, густая листва, ветвистый ствол, уходящий в сияющую бесконечность.

Нет, все-таки миротворец. Олега внезапно отпустило, как будто опьянение схлынуло. Сразу стало жестко, душно, муторно, заныли ушибленные ребра, запершило в груди и засаднило в горле. Лейтенант закашлялся, перекатился на бок — и увидел сидящего на корточках киборга.

Рыжик повернул голову, уставился на Олега пустым взглядом, как кукла из фильма ужасов. И, как у той куклы, в руке у него был зажат длинный, заляпанный свежей и засохшей кровью нож.

— Эй, ты чего делаешь?! — прохрипел парень, пытаясь отползти в сторону. Костяная подстилка хрустела и крошилась под непослушным телом, колясь даже сквозь комбез.

— Система работает в охранном режиме, — лаконично ответил DEX и пришпилил ножом очередную, уже заметно одурманенную миротворцем крысу.

Олег остановился и нервно заперхал-засмеялся. Ну конечно! А он успел себе навоображать черт-те что, чуть в штаны не наложил…

— А где остальные? Эдик, Стив, Марк?

— Информация отсутствует.

— Так свяжись с ними! — все еще не понимал лейтенант.

— Связь отсутствует.

— Почему?!

Вопрос был дурацкий, но киборг на него ответил — с жуткой машинной иронией:

— Два наиболее вероятных варианта: единовременный отказ передатчиков, одна целая три десятых процента, и гибель всех указанных объектов, восемьдесят шесть целых семь десятых процента.

Олегу они показались одинаково невероятными.

— Тогда как я здесь очутился?! Кто меня из реки вытащил и сюда перенес?

— Я.

Олег растерянно уставился на киборга. Может, рыжик неправильно понял вопрос?!

— Нет, меня интересует, кто отдал тебе этот приказ?

— Действия по спасению жизни члена группы автоматически сгенерированы программой.

— А почему ты именно меня решил спасать, а не остался прикрывать других бойцов?

Олега снова затошнило — теперь от мысли, что группа погибла из-за так и не отключившейся «приоритетной защиты» самого слабого звена. Будь киборг с «ферзями», может, и вырвались бы из окружения.

— Случайный выбор из равнозначных объектов, — равнодушно отозвался DEX.

— Умеешь ты выбирать, рыжик! — с облегчением пробормотал лейтенант. Случайный выбор — совсем другое дело! Значит, ему просто повезло. Да и киборгу тоже: в дальнейшей перестрелке он стопроцентно погиб бы. — В навигаторы бы тебя, трассы прокладывать…

Так, значит, они здесь совершенно одни. Без оружия, без снаряжения, без связи.

Олега все-таки вырвало — разбавленной водой желчью. Голова раскалывалась, горло отекало все сильнее, а нос не дышал с самого начала, и лейтенант наконец сообразил, что ему так паршиво вовсе не из-за экстремального купания. Точнее, не только из-за него.

— Ч-ч-черт… — Олег опухшими, едва гнущимися пальцами расколупал застежку нагрудного кармана. Внутри было сыро, но, когда парень вытащил и встряхнул герметичную коробочку, она весело забренчала. Лейтенант перевел дух — смерть от отека легких откладывалась. Впрочем, у костлявой наверняка еще уйма идей: повстанцы, голод, полный список местных хищников…

Дозатор сбойнул, на ладонь выпало сразу две штуки, и Олег, поколебавшись, проглотил обе. Скорее подействует.

— Сколько сейчас времени? — морщась, спросил он. Лишь бы снова не стошнило!

— Десять часов сорок семь минут утра.

— Твою мать! — вырвалось у Олега. Значит, уже не по две в сутки, а по три. Вот, блин, шутка природы: яд миротворца, валящий с лап большинство местных тварей, на человека не действует, а безобидная пыльца…

Ладно, сейчас это наименьшая из их проблем… точнее, его проблем, киборгу-то все по барабану. Интересно, что бы он делал, если бы лейтенант тоже погиб? Пошел обратно на базу? До нее больше двухсот километров, найдет ли, дойдет ли? Олег точно не дошел бы, даже в полной снаряге, еда и заряд экзоскелета закончатся на полдороге. Если бы группе удалось установить маяк, то через четыре дня ее ждали бы в зоне высадки. Был разработан план действий и на случай провала задания: опять-таки отступить на исходную позицию и пальнуть из ракетницы.

Но у Олега больше нет ни маяка, ни ракетницы. Командование решит, что группа погибла, и будет рассылать не катера, а похоронки.

Зато до вражеского лагеря осталось всего два дня пути. Если выйти к нему с поднятыми руками, может, и пощадят, а потом обменяют на какого-нибудь боевика, захваченного «Иблисом». Олег же не какой-нибудь рядовой, а офицер, сын генерал-майора, ценный пленник — его, наверное, даже пытать не очень больно будут. На этом, правда, о военной карьере придется забыть, да и как потом отцу в глаза смотреть, непонятно. Но лучше живой трус, чем павший герой, верно?

Мля, как ему эта мерзость вообще в голову пришла?! А главное, соблазнительная такая, успокаивающая!

Нет, идти к врагу можно только ради мести и завершения миссии. Но как это сделать имеющимися, точнее, отсутствующими средствами?

— Эх, был бы у нас хоть бластер, а лучше пяток гранат…

Олег представил, как они с рыжиком вразвалочку, с дубинками наперевес, подходят к ракетному комплексу и разносят его к едрене фене, словно два гопника — припаркованный не в том районе флайер.

— Это у меня так, истерика, не обращай внимания!

Киборг снова отвернулся. Хриплый кудахтающий смех вызвал у него не больше эмоций, чем любой другой звук, но Олегу была важна хотя бы иллюзия собеседника. Тогда нет ощущения, что вот-вот действительно рехнешься от страха и безысходности.

Ну, почти нет.

— Где твое снаряжение? — на всякий случай спросил лейтенант. Утонуло ли оно в реке или стало вражеским трофеем, о нем можно забыть.

— Оставлено на берегу перед вхождением в воду.

— Ты имеешь в виду, на краю обрыва? — встрепенулся Олег.

— Нет. Спуск был осуществлен в другом месте, чтобы догнать объект по суше и произвести его перехват ниже по течению.

— Умница!!! — Честное слово, сейчас парень сам готов был его расцеловать! Собаку так точно в нос чмокнул бы. Ракетницы DЕХ’у не полагалось, зато он тащил второй маяк, НЗ-пайки, запасной бластер (меньшего размера и мощности, но хоть что-то) и десяток универсальных батарей. — Надо скорее туда вернуться и все подобрать! Помнишь то место?

— Да.

— Тогда показывай, где оно! — Олег с опрометчивой живостью вскочил, пошатнулся и, не справившись с головокружением, снова шлепнулся на задницу.

Киборг молча проводил его глазами — вверх-вниз, — а потом вытянул руку и куда-то показал.

— Н-да, кажется, с «умницей» я поспешил… — пробормотал лейтенант.

* * *

Река успела отнести Олега километра на три, хорошо хоть на другой берег не зашвырнула — перебраться обратно было бы тем еще геморроем. На лодыжке остался круговой синяк, как от кандалов, и прихрамывающего лейтенанта потряхивало от одного вида воды.

— Что это было?

— Уточните вопрос.

— Та тварь, которая меня схватила?

— Холоднокровное позвоночное, предположительно вилиозавр. Обитает в глубоких быстрых реках, достигает трех метров в длину, имеет шесть пар гребных лопастей, кожа покрыта твердыми наростами, уязвимые места — светочувствительные пятна и обонятельная ямка на конце морды.

«Короче, рыбка», — заключил Олег.

— Ты ее убил?

— Вероятность летального исхода два с половиной процента.

Наверное, просто ножом ткнул, «рыбка» от неожиданности разжала челюсти и нырнула.

— В таких случаях надо говорить «вряд ли».

Олег догадывался, почему киборга давным-давно не обучили коротким ответам вместо громоздких, раздражающих канцеляризмов. Того, кто ведет себя как человек, со временем начинают воспринимать как человека, а именно от этого и предостерегал бывалый сержант.

Но Наф-Наф мертв, а Олег еще нет. Так кто тут умнее?!

— Уточните процент вероятности, при котором случай считается «таким».

— Э-э-э… Ну, скажем, ниже десяти.

— Информация сохранена.

— Не «информация сохранена», а «ладно». Понял?

— Ладно.

— Ни черта ты не понял, — вздохнул парень. Надо будет потом приказать ему стереть все изменения, а то на базе засмеют… Блин, вот нашел проблему! Да пусть хоть лопнут от смеха, лишь бы вернуться!

Идти по Шебе с одним ножом на двоих было непривычно и страшно. Еще и убегать, если что, некуда: возле берега черный ломкий кустарник вытеснили ядовитые колючки, местами слившиеся в сплошную стену. Чудо, что Олегу посчастливилось найти достаточно большую и чистую брешь, обычно их минными растяжками пересекали ветки.

В этой части русла берег был невысок, и лейтенант, доверившись рыжику, топал за ним вдоль самой воды, по плоским каменным наплывам, похожим на ослепительно-белый воск, — словно здесь текла лава, а потом остыла и затвердела. На камнях грелись мелкие камбалки-хамелеончики, проявляющиеся и обиженно вгрызающиеся в край подошвы, только когда на них случайно наступали. Киборг метко, целенаправленно их давил, подбирал, не сбавляя шага, что-то выгрызал из тушки, а остальное зашвыривал подальше в воду. Олег хотел попросить показать добычу поближе, но его снова замутило — не из жалости к бедняжкам, а из-за реалистично представившегося запаха рыбьих потрохов. Желудок все никак не успокаивался, обидевшись на проглоченную накануне бочку воды и принятые натощак таблетки.

Интересно, была ли каменная полоса там, где он упал? Неужто отважный лейтенант еще пару секунд драпал от врагов по воздуху?

Киборг внезапно остановился. Дорогу преградило давно поваленное, наполовину сгнившее, наполовину мумифицировавшееся дерево. На нем тоже сидели камбалки, но DEX не обратил на них внимания, даже когда напуганные его тенью зверюшки побежали в стороны. Перебраться через ствол или пролезть под ним было секундным делом, однако проблема оказалась не в нем.

— Ну и паскудство! — вырвалось у Олега.

— Потенциально опасный враждебный объект, — согласился киборг. Видимо, в его базе данных тоже были не все виды шебской живности, а лишь самые распространенные.

В полусотне метров впереди, у самой воды, топталась на месте здоровенная скотина с серой бородавчатой кожей. Из каждой бородавки торчало по два-три темных жестких волоса, как будто тварь страдала тяжелой формой парши и вся облезла.

— А раньше была белая и пушистая… — пробормотал Олег концовку известного анекдота. Впрочем, пропорции у твари были не лягушечьи, скорее бульдожьи: короткие мощные лапы с полупрозрачными когтями, массивная голова-кувалда с треугольной пастью, сплющенный сверху вниз хвост, сбоку казавшийся тонким и бестолковым.

Присмотревшись, Олег понял, чем она так увлечена.

Вещмешок был уже разорван, а его содержимое разбросано по берегу. В данный момент враждебный объект катал по камням банку с тушенкой, пытаясь то так, то этак прижать ее лапой. Почуять мясо сквозь многослойную оболочку тварь не могла, но банка все равно чем-то привлекала ее внимание — может, напоминала какой-то шебский плод или моллюска.

Банка бренчала, принимая все более сюрреалистичную форму, и наконец лопнула. Тварь оживилась, захлюпала и засуетилась пуще прежнего.

— Теперь точно не уйдет, пока все не сожрет, — с досадой прошипел Олег. — Плакал наш паек! Хотя… Рыжик, ты сможешь ее прикончить?

— Вряд ли. — Киборг умудрился вложить в ответ еще больше машинного педантизма, чем когда сообщал процентовку.

— Черт!

Похоже, оставалось только бессильно наблюдать за чужим пиршеством. Язык у твари был длинный, зеленый, ловко и проворно вычерпывающий лакомство из зазубренных пробоин. Вторую банку она вскрыла гораздо быстрее, а потом занялась футляром с маяком.

— Мля!!! — Олег опасно высунулся из-за ствола. — Это же не еда! Брось его, с-с-скотина! Вон еще одна баночка рядом лежит!

Футляр был длинный и более твердый, из ударопрочного пластика. Но тварь, похоже, решила, что такой большой толстокожий плод должен быть самым спелым и вкусным.

У Олега потемнело в глазах от отчаяния.

— DEX, уничтожь враждебный объект! — срывающимся голосом скомандовал он, слабо соображая, что делает. Пан или пропал, без маяка они все равно, считай, трупы!

Рыжик замешкался, как будто прикидывая, не проще ли уничтожить горе-командира, — хотя на самом деле, конечно, просто обрабатывал информацию, выстраивая наиболее эффективный план действий.

— Приказ принят к исполнению.

DEX перемахнул через ствол, едва коснувшись его рукой, и побежал к цели — по прямой, не скрываясь, как натравленная собака. Пустынный белокаменный берег скрадывал расстояние, зверюга оказалась дальше, чем думал лейтенант, и, соответственно, крупнее. Олег понял, что допустил фатальную ошибку, но было поздно: тварь заметила врага, развернулась, присела на задние лапы и сердито зашлепала хвостом. Если отозвать киборга, она бросится следом и сожрет их обоих.

Лейтенант сдавленно застонал. Чем он вообще думал?! Да она прикончит рыжика одним укусом или ударом лапы, это все равно что пехотинца в лобовую на танк послать! Программа не позволит DЕХ’у ни уклониться, ни сбежать — только убить или сдохнуть. И останется Олег и без маяка, и без киборга, а вскоре и без своих тупых мозгов!

В последний момент киборг метнулся в сторону, и не успевшая за ним тварь вхолостую щелкнула зубами. DEX в ответ полоснул ее ножом, шкура на боку разошлась длинной узкой полосой, но там оказалась не брюшина или ребра, а сплошная кость. Даже крови не выступило, только голубоватая слизь.

Тварь тем не менее обиженно взревела — беззвучно, но с красноречивой пантомимой. Киборг воспользовался моментом, крутанулся и рубанул по открывшемуся на миг горлу, но нож снова чиркнул по кости.

«Он не знает, как ее убивать», — с отчаянием догадался Олег. Рыжик впервые столкнулся с подобным существом, и программа тупо перебирала варианты уязвимых мест.

Следующим были «органы зрения». Чтобы до них добраться, киборг несколько секунд плясал вокруг твари, уворачиваясь от когтей и клыков, а затем внезапно вскочил ей на загривок. Но всадить нож не успел. Тварь уступала киборгу в подвижности, зато гибкость у нее оказалась феноменальная: она немедленно забросила лапу за спину, содрала противника и отшвырнула в сторону. Кап-кап-кап — протянулась по камням алая дорожка. DEX сгруппировался в полете, как кот, глубоко влетел в кусты, побарахтался в них и выкатился наружу. Подскочившая тварь с наскока попыталась сплющить его голову лапами, как банку, но под когтями брызнул только камень. Киборг ящерицей проскользнул под ее брюхом, вскочил на ноги и… бросился наутек.

У лейтенанта отвисла челюсть.

С одной стороны, Олег сам недавно жалел, что не может отменить приказ. С другой… Это же киборг! Он не может испугаться! И не должен отступать!!!

Но киборг и не отступил. Пробегая между покореженными банками, он как будто споткнулся, коснулся земли кончиками пальцев, а потом развернулся, вытянул руку и почти в упор — два метра, полтора, один — всадил твари в пасть три сгустка плазмы из подобранного бластера. Голова исчезла уже после первого, следующий сжег шею, а третий выгрыз между плеч обугленную дыру. Укороченная туша круто забрала вправо, сделала еще несколько скачков и рухнула, продолжая перебирать лапами — все слабее и бестолковее.

Рыжик таки «нашел» у нее «уязвимое место».

Убедившись, что противник больше не подает признаков жизни, киборг повернулся к Олегу и впервые с начала боя разомкнул губы:

— Задание выполнено.

Лейтенант, впопыхах стукнувшись макушкой, пролез под стволом. Вот свезло так свезло! Не зря говорят, что риск — благородное дело, удача любит смелых, и так далее!

Вещмешок превратился в лоскуты, да и нести в нем теперь почти нечего — скатку коврика, флягу, сплющенную ремкомплект-аптечку, раскрошившуюся в упаковке галету да три консервные банки: две с тушенкой, одна со сгущенкой. Остальное тварь либо сожрала, либо растоптала, либо нечаянно столкнула в реку, и течение тут же все унесло. Но Олега в первую очередь беспокоил футляр с маяком — вроде целый, только сплошь обслюнявленный. Чем бы обтереть?! Вдруг эта дрянь едкая или заразная…

Лейтенант поднял голову. DEX стоял на том же месте, спустив комбез до пояса и зализывая раны — на сей раз не глотая, а сплевывая смешанную со слюной кровь. На камнях было уже столько красных пенистых пятен, словно здесь стошнило вампира.

Олег ощутил укол вины. Он отправил киборга почти на убой, а когда тот умудрился выполнить задание, хозяин на него даже не взглянул, сразу к трофеям кинулся…

— Сильно она тебя порвала?

— Кровопотеря шестьсот сорок два миллилитра. Множественные повреждения кожного покрова и соединительной ткани, внутренние органы не задеты. Работоспособность системы составляет семьдесят два процента.

— А плюешься зачем?

— Биологические жидкости в местах повреждений загрязнены высокотоксичным веществом.

— Каким еще веще… А, блин, куст! — вспомнил лейтенант. Киборга швырнуло туда, как на колючую проволоку, он даже не сразу смог отодраться от веток. — Ну-ка покажись! — торопливо подозвал Олег. — Мля-а-а… Ни фига ж себе ты вляпался…

Эти раны выглядели гораздо хуже позавчерашней, уже превратившейся в багровый рубец. Рваные края совмещаются плохо, здесь шрамы будут гораздо толще, а воспаление сильнее. И уйма мелких проколов, сочащихся кровью, — не два-три, а двести-триста, по всей груди и рукам, которыми киборг успел прикрыть лицо.

«Если с разгону на этот куст напороться, тогда точно хана». По крайней мере, человеку.

— В твоей аптечке есть лекарства, которые могут тебе помочь?

— Нет. Необходим видоспецифичный антидот и внутривенные вливания.

Олег выругался, радость победы померкла.

— И что теперь делать? — упавшим голосом спросил он.

— Решения о дальнейших действиях группы принимает старший по званию, в данном случае лейтенант Олег Васильев.

— С тобой что делать, дурак?! Лечить тебя как?!

— Выполняется механическое удаление, неспецифическая нейтрализация и выведение токсина.

Киборг выдержал паузу и, не услышав нового вопроса или приказа, вернулся к очистке ран. До некоторых он не доставал ни языком, ни руками, но помощи у хозяина не просил, пытался сам поплескать на них из фляжки, пока заметивший это Олег ее не отобрал.

— Вылизывать не буду, уж извини, — мрачно пошутил парень, промывая оставленную когтем дырку под лопаткой.

Аптечка киборга была намного скуднее человеческой. Ни обезболивающего, ни жаропонижающего, ни противоаллергенного, только по баллончику с «искусственной кожей» для обширных ожогов, жидким пластырем и заплаточным клеем, несколько неподписанных шприцев с желтой маслянистой жидкостью (Олег их выкинул — все оказались раздавленными и лекарство вытекло), иголка с ниткой, баночка с таблетками для обеззараживания воды и какой-то антибиотик, с пометкой «Не использовать для лечения людей!» Даже бинта и жгута нет. В общем-то логично, от настолько покалеченного киборга все равно мало толку, только группу будет тормозить.

Оставив рыжика заклеивать комбез, Олег еще раз осмотрел место поединка и — ура! — нашел запасной бластер, завалившийся в трещину между камнями. Там же, поглубже, лежали три батареи, и лейтенант намучился, выколупывая их двумя сучками.

Олег так увлекся, что, когда наконец поднял голову, не удержался от вопля.

Возле туши, от которой приманкой тек в воду ручеек коричневой крови, успели собраться три такие же твари, только помельче. Киборг на них не реагировал. Твари на него тоже. Они выползли не мстить, а обедать.

— Вот блин! — Олег наставил на них бластер, но стрелять не стал, бочком-бочком обошел по кругу. — Ты что, ослеп? Какого черта так близко их подпустил?!

— Низкий уровень агрессии. Вряд ли опасности. Экономия боеприпасов.

— На тебе боеприпасы! — Лейтенант сунул ему одну из батарей. — И в следующий раз хотя бы предупреждай, дубина!

— Ладно.

У Олега появилось странное, ничем не обоснованное чувство, что киборг над ним издевается. «Хочешь, чтобы я вел себя как человек, но при этом без раздумий жертвуешь мной, как пешкой? Да пошел ты к черту!».

Лейтенант насупился и сухо скомандовал:

— Возвращаемся на исходный маршрут. Показ… веди меня в квадрат семнадцать — тридцать восемь.

* * *

Пересекать джунгли вдвоем и без экзоскелета оказалось в чем-то даже легче, чем группой. Меньше привлекающего зверье шума, больше лазеек, в которые можно протиснуться и не искать обход. Зато чувствуешь себя как стеклянный: там, где раньше смело пер напролом, приходится следить, чтобы незащищенного тела не коснулась ни одна веточка, ни одна колючка. Малый бластер Олег, поколебавшись, взял себе, увесистый десантный оставил киборгу — если что, прикроет.

— Вообще-то мы берегом идти собирались, — спохватился лейтенант через пару километров. В футляре с маяком лежали компас и карта местности, подстраховка на случай, если группу закидают электромагнитными гранатами и все приборы откажут, но Олег вспомнил про это только сейчас. Зачем корячиться с расчетами, когда у него есть автоматический навигатор?

— Перепроложить маршрут? — бесстрастно поинтересовался киборг, даже не попытавшись отстоять свой вариант всякими там процентами и вероятностями.

— Нет, — смирился парень. Навигационная программа наверняка ведет DЕХ’а самой предсказуемой дорогой, на которой их точно никто не будет ждать.

Уже привычный утомительный путь по лесу кое-как отвлекал Олега от мрачных мыслей. Сочная зелень, жара, духота, поблизости молча кружит киборг, а остальных членов группы просто не видно за кустами. Словно ничего и не произошло.

Рыжик тоже работал как обычно, не мазал и не халтурил. Только никак не мог напиться, хотя останавливался у каждого родника. В этой части джунглей они попадались гораздо чаще, а может, киборг нарочно делал крюки, чтобы к ним выйти. Лейтенант не докапывался и не одергивал, останавливался и терпеливо ждал. Пусть пьет, если надо, при кровопотере всегда жажда мучает.

День пролетел незаметно — пока нашли и отбили снарягу, пока вернулись, да еще родники эти… Олегу уже начало казаться, что все обошлось, и тут киборг упал. Не споткнулся, а просто рухнул на всем ходу, словно выключенный.

— Эй, ты чего?! — Парень растерянно затоптался рядом. — Вставай!

Глаза у рыжика были открыты, но он даже не шелохнулся.

— Задание невыполнимо. Недостаточный уровень энергии и ресурсов. Отказ органической части системы вследствие интоксикации. Работоспособность составляет семь процентов.

— Твою ж мать! — обреченно выдохнул Олег.

Он читал отчеты о полевых испытаниях DEX’ов. Ранения, несовместимые с жизнью, могут еще долго совмещаться с работой, и большинство искалеченных киборгов умирает лишь через несколько часов, а то и дней после травмы. Когда необходимость выполнять приказ любой ценой отпадает, программа позволяет киборгу заняться собой: восстановить кровообращение и работу органов без энергоемкой помощи имплантатов, за чем следует «недостаток ресурсов, отказ органической части системы». А тут еще и отравление прибавилось.

Олег знал, что он должен сделать. Отдать DЕХ’у приказ о самоликвидации, чтобы не достался врагу, и, не теряя времени, двигаться дальше. Лечить и перепрограммировать киборга повстанцы, конечно, не будут, слишком хлопотно. Им хватит и его головы, из которой опытный хакер сумеет выколупать сведения о базе и планах ее командования. Система же самоуничтожения расплавит киберу и мозги, и процессор.

Лейтенант облизнул пересохшие губы. Инструкции он помнил гораздо лучше карты, но ему еще ни разу не приходилось убивать киборгов. «Отключать», — поправился Олег. Можно даже таймер поставить, скажем, на десять минут после ухода хозяина, чтобы ничего не видеть… Нет, это какой-то совсем уродский вариант. Типа «я не я, и команда не моя»!

Дать рыжику шанс, оттащить в укрытие — вдруг через денек-другой оклемается и догонит? А если нет? Если он будет долго и мучительно умирать еще неделю или белочки пристроятся жрать его заживо?

— Мля, — громко сказал парень, пытаясь решиться хоть на что-нибудь. — Как я, к черту, собирался людьми командовать, если даже с кибером разобраться не могу?!

Рыжик не шевелился и уже выглядел трупом. Длинные предзакатные тени заострили черты и без того осунувшегося лица.

Как ни странно, именно это подсказало Олегу третий вариант. На Шебе быстро смеркается, до темноты он успеет пройти не больше километра. К тому же впереди как раз виднеется подходящий миротворец, и не факт, что через полчаса удастся найти другой. Отключать киборга сейчас нет смысла, лучше встать на ночевку чуть пораньше, а к утру, глядишь, рыжик отлежится и поднаберет процентов.

Олег наклонился, энергично потряс DЕХ’а за плечо.

— Вставай, кому сказал!

— Задание невыполнимо. Недостаточный уровень энергии и ресурсов. Отказ органической части системы вследствие…

Голос киборга показался лейтенанту еще более механическим, чем раньше, — хотя такого, разумеется, не могло быть. Видимо, просто замедлилась скорость речи, как у игрушки с садящейся батарейкой.

— Это приказ! — раздраженно перебил Олег. — А ну, живо выполняй, и плевать я хотел на твой уровень энергии!

Лейтенант подцепил его под мышки и потянул вверх. Киборг медленно, неэффективно закопошился. Сам он действительно не поднялся бы, но Олегу кое-как удалось поставить его на ноги.

— Вот так-то! — удовлетворенно пропыхтел лейтенант. Несмотря на имплантаты, DEX весил не больше человека — но и не меньше. — А говорил, «невыполнимо»! Опирайся на меня, надо дойти до миротворца. Волоком я тебя туда точно не потащу.

* * *

В древесном шатре хватало места на десять человек, и они здесь не так давно побывали: на костях валялись консервные банки шебского производства, еще не успевшие окислиться и потускнеть. Вероятно, тут останавливался отряд, напавший на группу Олега. По пути туда или обратно — фиг их знает, и лейтенант сперва забеспокоился, как бы враги не вернулись, а потом сообразил, что бодро топающий под защитой «крабов» отряд добрался сюда за три-четыре часа, пообедал и двинулся дальше, пока солнце еще высоко. Или вообще прошел мимо, а банки лежат с вечера.

Олег свалил киборга возле ствола и долго отдыхивался рядом. Потом спохватился, что где-то по пути потерял коврик и завернутый в него маяк. Выругался, бросился назад. Темнело гораздо быстрее, чем он думал, мрак поднимался от земли, как туман. Черта с два Олег нашел бы в нем серую скатку, если бы случайно об нее не споткнулся. Парень подхватил ее, развернулся и, подавив острый приступ паники («а-а-а, дерева уже не видно, я заблудился, мне конец!»), пошел в обратную сторону. Просматривающиеся всего на десяток метров джунгли казались абсолютно незнакомыми, но к миротворцу он таки вышел — хоть и немного не в том месте.

По сравнению с темнотой в шатре снаружи еще был ясный день. Олег почти на ощупь отыскал лежащего на том же месте киборга и, раскатав рядом коврик, перевалил рыжика на него. Попробовал напоить, но киборг разок глотнул, и все, вода потекла по подбородку.

— Что, совсем хреново? — тоскливо спросил парень, закупоривая флягу.

— Работоспособность системы составляет семь процентов.

По крайней мере, не падает. Лейтенант полез проверять рыжику пульс и, уже сунув пальцы под воротник комбеза, сообразил, что делает лишнюю работу.

— Какое у тебя сердцебиение?

— Сорок три удара в минуту.

— А температура? — Олег успел коснуться кожи киборга, и она показалась ему ледяной.

— Тридцать три и семь десятых градуса.

— А чего такая низкая?!

— Оптимальная для нейтрализации токсина.

— Тогда ладно, — с облегчением вздохнул лейтенант. — Давай, нейтрализуй. Ты мне живой нужен.

— Вероятность успешного завершения процесса сорок шесть процентов.

— Нормально, почти половина. Справишься, — пробормотал Олег, сам не понимая, киборга подбадривает или себя.

Лейтенант немного подвинул киборга и пристроился на краю коврика. Хотя DЕХ’у, наверное, без разницы, на чем лежать. Тут же не мокро и не холодно, а к жесткой подстилке ему не привыкать. Это только иллюзия помощи, для самоуспокоения.

Олег сунул в рот очередную таблетку, глотнул всухую. Горькая, несмотря на оболочку.

Утром он наверняка посмотрит на ситуацию под другим, здравым углом.

Но сегодня и так было слишком много смертей.

* * *

Это была самая кошмарная ночь в жизни Олега. Даже хуже прошлой — та хотя бы быстро закончилась.

В тишине, темноте и одиночестве каждый шорох бил по натянутым нервам, как по струнам. Очень хотелось развести костер, но Наф-Наф говорил, что в миротворце это равносильно самоубийству: испуганное дерево раздвинет ветки, и защищающий людей яд частью выветрится, частью выгорит. Даже бластер следовало использовать с крайней осторожностью, на минимуме, а в идеале разбираться с незваными гостями ножом, как киборг.

Олега знобило от усталости и недосыпа, но заснуть он не смог бы, даже если бы позволили.

Всего месяц назад он изнывал от тоски в штабе, с жадностью слушая рассказы бывших сокурсников — они остались друзьями, но в их отношении к Олегу теперь сквозила снисходительность, чуть ли не жалость. Они выросли, оперились и улетели, а он застрял в безопасном, но скучном и загаженном гнезде. «Эх, тебе этого никогда не понять!» — как-то вырвалось у Кирилла, и это стало последней каплей.

Всего неделю назад Олег летел на Шебу, преисполненный радостного нетерпения и гордый собой до щенячьего визга.

Всего три дня назад он переживал, что его не уважают и не слушаются, и это беспокоило гораздо больше, чем звери, робокрабы и вражеские солдаты.

Всего сутки назад…

На сколько он отмотал бы время, если бы мог? На день? На два? На месяц? Или, может, на три года — и поступил бы в архитектурный, как уговаривал отец? А лучше сразу на десять, и стать одиннадцатилетним пацаном, для которого самая большая трагедия — трояк по математике…

Рыжик умирал тихо и ненавязчиво, лишь изредка конвульсивно подергиваясь, но через пару часов даже это прекратилось. Олег несколько раз проверил, жив ли он еще, потом бросил маяться дурью. Ведь если окажется, что киборг сдох, придется либо выкидывать его наружу, привлекая падальщиков, либо коротать ночь в компании трупа. Пусть лучше по умолчанию считается живым.

Перед рассветом к миротворцу подошло что-то большое и неспешное. «Пых-х-х… Пф-ф-ф-ф…» — принюхалось с одной стороны, с другой. Олег превратился в статую, даже легкие окаменели. «Пш-ш-ш…» Ветки колыхнулись, зашуршали. Если полезет внутрь, придется стрелять, сперва вслепую, и насколько жуткое инопланетное чудище проявит вспышка плазмы — неизвестно, а сердце и так уже готово разорваться…

Нет, просто почесалось о шатер — и ушло.

А лейтенант еще несколько минут не мог разжать сведенные судорогой пальцы.

Наконец начало светать. Гораздо медленнее, чем смеркалось, но у тьмы появились оттенки.

За ночь Олег принял две таблетки, сейчас третью — и спустя пару минут сам не понял, как отключился: всего лишь прикрыл воспаленные глаза, а нервное истощение и побочный эффект антигистаминов довершили дело.

* * *

Олега разбудила жара. Роса давно высохла, древесные кроны раскалились на солнце, как батареи, и даже тень от них была знойной. По ощущениям — полдень, но биологические часы лейтенанта остались на Земле. Может, и утро. А может, ранний вечер.

Вставать, даже шевелиться не хотелось, свет давал ложное ощущение безопасности — словно он разгоняет хищников. Ночных — да, а дневных, которых на Шебе чуть ли не больше, наоборот, притягивает. Умом Олег это понимал, но прятался от реальности за дурацкой отговоркой: раз на них до сих пор никто не напал, то и не нападет, можно еще полчасика поваляться…

«На них».

Олег забарахтался в толстом слое костей, только сейчас обнаружив, что наполовину в них увяз и нещадно ими исколот. То ли парень метался во сне, то ли сосед коварно спихнул его с коврика, лишив даже того жалкого краешка, чтобы самому раскинуться повольготнее.

Но нет, киборг лежал в прежней позе — с открытыми и, как показалось Олегу, остекленевшими глазами.

— Эй, Рыжик, ты как? — негромко, безнадежно окликнул он.

— Работоспособность системы составляет тридцать семь процентов, — немедленно отозвался киборг, повернув голову к хозяину и сфокусировав взгляд на его лице.

Лейтенант подскочил как ужаленный и недоверчиво уставился на по-прежнему неподвижного DЕХ’а.

— Тогда какого черта лежишь трупом?!

— Режим экономии энергии.

— Блин, сволочь ты все-таки! Я при виде твоей дохлой рожи чуть не обделался, а он, видите ли, просто экономит! — Олег еще никогда не ругался с такой благодарностью судьбе. Молитва и то вышла бы менее искренней и прочувствованной. — Все, хватит валяться, вставай!

Киборг послушно поднялся — так легко и уверенно, что лейтенант ему позавидовал. Сам Олег в подобном состоянии послал бы к черту даже генерала.

— Сними комбез… Эй-эй, до пояса хватит!

Лейтенант, недовольно цокая языком, осмотрел раны от когтей. Как он и опасался, они воспалились, а самая паршивая, под лопаткой, откровенно гноилась. Олег снова ее промыл, выдал киборгу одну таблетку антибиотика, а другую запихал прямо в дырку, поближе к инфекции. Места уколов от колючек тоже припухли, но несильно, как комариные укусы, и опасений не вызвали.

— Тебе еще что-нибудь нужно?

Лейтенант имел в виду воду или дополнительную дозу лекарства, но киборг застегнул комбез и сообщил:

— Низкий уровень энергии. Необходимо как можно скорее восполнить потери, иначе часть имплантов будет отключена.

— Ты голодный? — не сразу сообразил Олег и внезапно понял, что тоже зверски хочет есть. За вчерашний день он только галету сжевал, и ту без аппетита — сначала мутило, потом не хотелось из-за усталости, а когда свалился киборг, парню вообще стало не до еды.

Но даже при самом благоприятном раскладе — сегодня-завтра найти ракетную установку, и четыре дня на обратный путь — провизии у Олега пшик, всего три банки консервов. Суточная норма. Если раскидать ее на неделю, получается по банке в день через день, чисто чтобы ноги не протянуть, а киборг перебьется. Пусть сам себе энергию добывает, на Шебе теоретически полно съедобных плодов и живности… правда, на базе их почему-то к столу не подавали, обходились привезенными с Земли пайками.

С другой стороны, тридцать семь процентов — это как-то совсем фигово. Вдруг Рыжик не сумеет достаточно быстро найти или поймать что-нибудь питательное и снова свалится? Надо подзаправить его хотя бы на первых порах.

Олег повздыхал и скрепя сердце выдал киборгу банку сгущенки. Она более калорийная, и ее не так жалко, как мясо.

— А эти — мои! — с вызовом сказал парень, указывая на тушенку. — Крутись как хочешь, но до возвращения на базу еды у меня больше не проси!

— Ладно, — на этот раз достаточно естественно подтвердил Рыжик. Да и вообще — грязный, исцарапанный, исхудавший, он гораздо больше походил на человека, чем типовой мордоворот в бронежилете. Даже у ввалившихся глаз словно какое-то выражение появилось.

Отсутствие ложки киборга не смутило — тут же откупорив банку, он выхлебал густую желтоватую жидкость прямо через край, а потом разорвал жесть, как бумагу, и тщательно вылизал изнутри.

Глядя на него, Олег не выдержал и вскрыл тушенку. Ее пришлось выколупывать пальцами, но менее вкусной она от этого не стала. Рвать банки лейтенант, к сожалению, не умел, поэтому просто плеснул внутрь воды, поболтал и выпил получившийся бульончик, а пальцы тщательно облизал.

Банка осталась только одна, и та на послезавтра, зато настроение у Олега поднялось достаточно, чтобы об этом не думать.

— Все, привал окончен, надо двигаться дальше, — с наигранной бодростью сказал он, поднимаясь и отряхивая с комбеза костяную крошку. А для особо тупых повторил: — Собирай вещи, и пошли в квадрат семнадцать — тридцать восемь!

* * *

Смешно сказать, но Олег впервые с начала рейда почувствовал себя командиром. Раньше от него зависело только с какой ноги шагать, а дорогу, скорость и места привалов выбирал Наф-Наф. Про «ферзей» и говорить нечего: даже когда они молчали, лейтенант чувствовал себя салагой, который что бы ни сделал — облажается.

Киборг же беспрекословно подчинялся лейтенанту… ну, почти беспрекословно. Опять, что ли, за мухой погнался? Нет, вроде недалеко отошел, вон рыжеется сквозь черные ветки…

— Чего ты там застрял?!

Олег завернул за куст и увидел — чего.

Киборг, задрав голову, стоял перед огромным — как ввысь, так и вширь — деревом. Темно-фиолетовый ствол походил на вазу, сплетенную из сотен побегов, многажды срастающихся и расходящихся, а местами бунтарски топорщащихся в стороны. Вместо листвы их сплошь, от подножия до макушки, усеивали крупные белые цветы с двумя глубоко рассеченными лепестками — точь-в-точь соединенные в основании ладони. Пустотелый ствол с бессчетными дуплами давал приют множеству мелкой живности, скакавшей по нему вверх и вниз или порхавшей рядом. Время от времени то одна, то другая «муха» присаживалась на язычок в центре цветка, и лепестки схлопывались. Но спустя минуту-другую снова разжимались, и ошарашенная пленница вырывалась на свободу, волоча за собой тонкие клейкие нити с темными капельками на конце. Пыльца? Споры паразита?

Дерево было красивое. Чуждое, зловещее, мрачное, но — притягивающее взгляд. Пожалуй, в другое время Олег тоже постоял бы и порассматривал его, как ребенок — пеструю многофигурную картинку в книжке.

— А тебе-то оно зачем? — с досадой окликнул лейтенант.

— Выполняется анализ объекта и сбор данных для улучшения дальнейшей работы, — механически отозвался Рыжик, продолжая пялиться на дерево.

— Да ну его на фиг, пошли!

Киборг с задержкой, как тогда на берегу, подчинился и отвернулся. Словно с сожалением, что не дали досмотреть.

— Не зря все-таки Эдик на тебя ругался, — в сердцах бросил Олег. — Держись возле меня, понял? Чтоб дальше чем на пять метров не отходил!

— Ладно.

За следующий час у Олега не нашлось повода к нему придраться, но парня снова потянуло на разговор. На гражданке он не был болтуном, да и изнуряющая жара никуда не делась, однако «ферзи» хоть изредка перебрасывались словом-другим, напоминая лейтенанту, что он тут не один.

— Рыжик, ты давно на Шебе?

Олег поймал себя на мысли, что безликое «Рыжик» незаметно стало именем собственным. Ну и ладно, Наф-Наф же предлагал придумать киборгу кличку. Так действительно удобнее.

— Девять месяцев, семнадцать дней и одиннадцать часов.

— Ого! — присвистнул лейтенант. Здесь это, считай, ветеран-долгожитель! — Тебя сюда сразу после выпуска прислали?

— Нет. Дата моего выпуска — третье января две тысячи сто восемьдесят первого года.

Три с лишним года, прикинул лейтенант.

— А где тебя раньше использовали?

— Информация отсутствует.

Олега это не удивило. При переброске с планету на планету киборгам чистили память — накопленный опыт на новом месте все равно не пригодится, скорее даже мешать будет.

— Хорошо тебе, — с неожиданной злостью сказал он. — Перезагрузился — и все забыл! Ни меня не будешь помнить, ни «Иблиса», ни этих долбаных джунглей…

Ни «крабов», ни разлетающегося на куски Угля, ни оскаленного рта Наф-Нафа, идущего в последнюю атаку…

Олег споткнулся о корень, первым делом уже рефлекторно отскочил назад (вдруг цапнет?!), затем наклонился и с шипением растер ноющую лодыжку.

Киборг сделал еще несколько шагов и встал как вкопанный.

Олег тоже замер, решив, что Рыжик что-то заметил и прислушивается.

Время шло, ничего не происходило, и лейтенант рискнул осторожно ступить вперед. Киборг немедленно тоже сделал шаг — и снова оцепенел.

— Так, не понял, это еще что за фокусы?!

— Уточните вопрос.

— Ты чего тормозишь? Кого ждешь?

— Выполняется приказ «чтоб не отходил от меня дальше чем на пять метров».

Олег растерянно смерил взглядом разделяющее их расстояние и скрипнул зубами.

— А как же приказ вести по маршруту?!

— Последующий приказ приоритетнее предыдущего.

— Вообще-то «первое слово дороже второго», — с досадой пробормотал лейтенант.

— Ладно.

— Эй, стоп! Не смей это сохранять! Просто, когда я останавливаюсь, останавливайся тоже, но давай понять, что ты меня ждешь!

— Уточните приказ.

— Бли-и-ин… Ну не знаю, встань как-нибудь посвободнее!

— Уточните приказ.

Олег раздраженно показал. Рыжик скопировал. Очень похоже, но лейтенанта пробило на нервный всхлип.

«А что будет делать этот придурок, если на нас кто-нибудь нападет и придется разбегаться в разные стороны?» — запоздало осенило Олега.

— Черт с тобой, можешь отходить дальше пяти метров! Работай как раньше!

— Ладно.

Киборг невозмутимо развернулся и потопал дальше. Лейтенант — следом, тихо его костеря.

Все-таки жаль, что им память стирают. Программа-то самообучающаяся, за три года хотя бы элементарные навыки человеческого общения и поведения могли сформироваться. Даже у андроидов со временем «индивидуальные черты характера» формируются, а многие люди отказываются сдавать на бесплатную поверку домашних киберслуг, потому что «да, глючный, но я к нему привык». Как к разношенной по ноге обуви.

Но DЕХ’ам индивидуальность ни к чему, они постоянно переходят от одного пользователя к другому, а чужой ботинок порой натирает сильнее нового.

Парень усмехнулся: у него мелькнула забавная мысль, что Рыжик подстраивает лейтенанта под себя успешнее, чем тот его. Проще поступать так, как удобнее и понятнее киборгу, чем страдать от его тупости.

Дорогу преградила очередная речка, размазанная по каменистому ложу тонким, до метра, слоем. Вдоль берегов маленькими группками торчал «рогоз» — лысые стебли с характерными темными початками на концах. Они ритмично окунались в воду и выхватывали из нее мелкую извивающуюся добычу. Рыжик сцапал один такой стебель за «шею», дернул, и из донного ила выдралась «луковица», судорожно перебирающая корнями-ножками. Шарах! — с размаху приложил ее киборг о камень. «Луковица» брызнула темным и обмякла.

— Корневища рогоза содержат много сахара и достаточно питательны, — пробормотал Олег всплывшую в памяти строчку из старинной брошюрки выживальщика. На современной Земле рогоз рос только в крохотных заповедниках, и за подобное гурманство могли вкатить такой штраф, что лучше сдохнуть от голода.

Вместо сахара киборг выгреб из «луковицы» с полгорсти серой икры, но есть не стал, размазал по сапогам.

— Это еще зачем?!

— Отпугивает некоторые виды напочвенных паразитов.

— А-а-а… Нужная штука!

Олег переложил бластер в левую руку, выбрал «камышину» средних размеров, покрепче стиснул маслянистый, неожиданно теплый стебель и дернул.

Рогоз дернул в ответ, и лейтенант как стоял, так и ухнул в воду. От неожиданности он даже не успел закрыть глаза, и перед ними мелькнуло светлое окошко с темной кромкой, а на его краю — сплюснутый, колеблющийся силуэт, черный с рыжим. Из-за расходящихся по воде кругов казалось, будто киборг широко ухмыляется.

Олег побарахтался и вскочил. Вода едва достигала ему до пояса, но парня уже тошнило от одного ее вида. DEX смотрел на хозяина с непроницаемым лицом, однако лейтенант все равно покраснел до корней волос и зачем-то пробормотал:

— Сильная попалась, подлюка… Вытащи меня отсюда!

Киборг опять-таки понял приказ буквально — не подал Олегу руку, а наклонился, схватил парня за шиворот и выдернул из воды, как мешок за горловину.

Лейтенант откашлялся, отплевался и задним числом сообразил, что логичнее было бы намазаться «икрой» уже на том берегу, все равно ж смоется при переправе. Но где киборг — и где логика! Увидел эту камышину — и сработала соответствующая подпрограмма.

— Блин, бластер! — с ужасом спохватился Олег, решив, что уронил его в реку. Рыжик невозмутимо протянул ему оружие, выпавшее из хозяйской руки и подхваченное в сантиметре от воды. — Уф, ну хоть какая-то от тебя польза…

Пересечь поток удалось сотней метров дальше, где он разливался еще шире, зато был по колено. Даже там умудрялась водиться какая-то пакость, оттяпавшая от Олега кусок — к счастью, это оказался кусок сапога, и теперь в голенище зияла дыра размером с ладонь. Пришлось извести на нее остаток ремкомплекта.

— А вот теперь выдерни мне эту штуку, — показал на «рогоз» Олег.

DEX с готовностью рванул за самый длинный и толстый стебель, под которым оказалась столь же раскормленная «луковица», и протянул хозяину. Возмущенная добыча, не обращая внимания на истинного врага, бросилась Олегу корнями в лицо, как кобра.

— Мля! — Парень сделал козлиный прыжок назад, чуть снова не выронив бластер. — Убей ее, дурак!

Киборг все с тем же равнодушным видом хлестнул «рогозом» по камню и опять протянул его Олегу.

— Ты что, издеваешься?!

— Некорректная формулировка. Сообщите о допущенной мной ошибке, чтобы избежать ее повторения.

Олег отдышался и осознал, что ошибки не было — разве что со стороны хозяина.

— Если выполнение моего приказа угрожает моей жизни, ты должен мне об этом сообщить! — все-таки попытался втолковать киборгу парень. — Это у тебя вроде и в программе прописано!

— Угроза вашей жизни отсутствовала.

— Ну хорошо, просто безопасности!

— Угроза вашей безопасности отсутствовала. Шебский трубкогубый моллюск не представляет угрозы для человека. Неядовит. Несъедобен.

— Угроза самолюбию! — проворчал Олег, сдаваясь.

— Уточните параметры данной угрозы.

— Р-р-р-р… Мажь сапоги, и идем!

Когда Олег с киборгом пробирались по ровному и более-менее спокойному участку джунглей, парню внезапно подумалось: во был бы прикол, если бы Рыжик оказался разумным и действительно над ним издевался, используя лазейки в программе! Наверное, киборг считал бы лейтенанта хилым, бестолковым и надоедливым существом, которое тем не менее почему-то обладает над ним абсолютной властью. Гонит, израненного и голодного, во вражеское логово, на дерево не дал полюбоваться, с дурацкими вопросами пристает… а ты либо покорная марионетка, либо труп. Пожалуй, на его месте Олег изгалялся бы над хозяином еще похлеще!

Но так называемые «разумные» киборги, возникающие из-за брака процессора, — это дебилы, которые убивают людей, а не украдкой гадят им в вещмешки. Из разума у них только озарение, что, оказывается, можно не подчиняться программе и делать что угодно. А что лучше всего умеет делать боевой киборг? Как его все эти годы учили «общаться» с людьми? Вот именно. У Марки-Mary еще был шанс очеловечиться, но даже спустя семнадцать лет она осталась послушной улыбчивой куклой. Значит, о Рыжике и говорить нечего.

Олег с сожалением посмотрел на DЕХ’а. Эх, а все-таки здорово было бы заиметь разумного боевого киборга! Чтоб не вот это дебильное «уточните приказ», а все на лету схватывал, посоветоваться с ним можно было бы, а то и в бар после рейда закатиться… Но это уже совсем фантастика.

На пути встретилось не то приземистое деревце, не то мощный куст, усеянный яркими, круглыми плодами размером с кулак. С виду они были откровенно ядовитыми, оранжевыми в синих разводах, но проходящий мимо Рыжик сорвал пару штук и принялся уплетать вместе с кожурой.

У лейтенанта заурчало в животе. Дело шло к вечеру, тушенка давным-давно проскочила вниз. Киборг же хоть и модифицированный, но человек. Если он этими плодами не траванулся, то Олегу от пары кусочков тоже ничего не сделается…

Парень остановился и присмотрелся к кусту. Он помнил про «рогоз», но плоды висели смирно, а судя по полусгнившим огрызкам на земле, ими лакомился не только киборг.

Лейтенант потыкал в плод пальцем. Вроде не возражает. Сорвался он тоже легко, только перемычка на ножке хрустнула.

Поднести его ко рту Олег не успел — метнувшийся назад киборг перехватил его руку.

— Предупреждение: данный объект является токсичным для человека. При употреблении в пищу вызывает ожог желудка и паралич дыхательных путей.

Парень испуганно выронил плод.

— Но ты же их ел!

— Вы выбрали неподходящую стадию развития.

— А какая подходящая?

Олег недоверчиво изучил указанный киборгом плод. С виду точно такой же.

— А этим я точно не отравлюсь?

— Вероятность благоприятного исхода девяносто один процент.

— Эй-эй, а еще девять куда подевались?!

— Вероятность возникновения аллергической реакции.

Аллергией больше, аллергией меньше, все равно на таблетках… Олег решительно вонзил зубы в кожуру — и тут же выдернул обратно. Такое ощущение, будто укусил пропитанную одеколоном губку.

— Как ты можешь есть эту дрянь?!

— Высокая концентрация ароматических эфиров не влияет на усвоение питательных веществ.

— Это тебе не влияет! — Олег попытался отплеваться, но мерзкий вкус, казалось, только расползался по слизистой, вызывая рвотные позывы. — Дай флягу!

Пришлось извести половину воды, прежде чем желудок перестало крутить. Зато и есть совершенно расхотелось.

— А ты совсем, что ли, вкуса не чувствуешь?

— Киборги модели DEX-6 оборудованы усовершенствованной системой распознавания и использования органики.

— Но тебе без разницы — сгущенку есть или эту блевотину? — продолжал допытываться Олег.

— Концентрация, соотношение и биодоступность питательных веществ в сгущенном молоке делает его более предпочтительным вариантом.

— Ладно, выкрутился, — хмыкнул лейтенант, возвращая флягу.

Да, чудес не бывает, и разумных киборгов — тоже, но немного самообмана никому не повредит, верно? Если представить, что Рыжик только притворяется машиной, то его тупость сразу перестает раздражать — ну нет у него другого способа выразить свое мнение о хозяине и его приказах! Зато когда возникала реальная угроза, киборг всякий раз вовремя приходил Олегу на помощь, а значит, настроен к нему как минимум нейтрально. Можно попробовать подружиться.

— И это… Спасибо.

Киборг молчал, ожидая повелительного или вопросительного предложения.

— Когда тебе говорят «спасибо», надо сказать в ответ «пожалуйста», — терпеливо объяснил Олег. — И сам говори «спасибо», если тебе помогают или что-то дают.

— Ладно.

— Вместо «ладно» можно использовать «хорошо», «идет», «о’кей», «понял», «договорились» и «заметано». — Парень уже предвкушал, как Рыжик будет выдавать их в самых неподходящих сочетаниях с его репликами. — Давай еще раз: спасибо, что не дал мне травануться!

— Пожалуйста.

— Молодец! — Олег одобрительно хлопнул его по плечу и пошел дальше.

Главное — не заиграться, как предупреждал Наф-Наф.

* * *

На ночлег встали засветло — Олег совсем вымотался, хотя за вчера и сегодня в сумме едва удалось пройти дневную норму. До квадрата 17–38 осталось девять километров, если навигатор киборга не врал. Но дойти туда полдела, ведь «квадрат» — это не пятиметровая песчаная площадка с крестиком в центре, как на учебном полигоне, а кусок джунглей размером примерно два на два километра. Ракетный комплекс может находиться в любой его точке, если его вообще куда-нибудь не перетащили.

Лейтенант лежал на коврике, заложив руки за голову, и негромко рассуждал, обращаясь к воображаемому другу:

— …Но в таком случае должен остаться заметный след — и там, где комплекс простоял столько времени, и там, где его волокли. Перевозить его по воздуху слишком тяжело и опасно, наши могут засечь и обстрелять.

Киборг, присев на корточки возле самой крупной жертвы миротворца, сосредоточенно ковырялся в ней ножом.

— Ты что, есть ее собрался? — на миг отвлекся Олег. — Это ж совсем тухлятина, отравишься!

— Ведется поиск личинок падальщиков. — Рыжик поднял нож, на кончике которого извивалась какая-то дрянь, омерзительно похожая на зародыш белочки, и сунул ее в рот.

— Приятного аппетита, — передернувшись, пробормотал лейтенант и продолжил: — Интересно, а как они нас засекли? Откуда-то возвращались и случайно наткнулись? Нет, нападение было слишком хорошо спланировано. Противник словно знал, где и когда мы окажемся. А что из этого следует?

— Уточните вопрос.

— Цыц. Когда не знаешь, что сказать, молчи и виновато пожимай плечами — сойдешь если не за умного, то хотя бы за человека… А следует из этого, что либо разведдрон как минимум сутки летел за группой, либо в штабе завелся предатель. Рыжик, какова вероятность этих событий?

— Вероятность несвоевременного обнаружения дрона — семнадцать и три десятых процента. Вероятность второго варианта подсчитать невозможно, недостаточно данных.

— Значит, восемьдесят два и семь десятых, — заключил Олег. — Потому что других вариантов я не вижу. А ты?

Киборг пожал плечами.

— Вот-вот. А знаешь, у задницы, в которую мы угодили, все-таки есть один плюс.

Лейтенант мысленно спросил за Рыжика: «Какой?» — и бодро ответил:

— Нас не ждут. Группа уничтожена, враги наверняка нашли мой вещмешок с маяком и решили, что я либо погиб, либо удрал, что без снаряги один черт. Тебя же они вообще в расчет не берут, потерявший всех хозяев киборг должен возвращаться на базу. Охрана комплекса успокоилась, расслабилась, а тут мы!

Олег выдержал паузу. Эффектной она была ровно до того момента, когда киборг опустил голову и продолжил ковыряться в трупе.

Ну да, а тут они. Полтора бластера и полудохлый кибер против офигевшего от такой наглости гарнизона из двадцати-тридцати человек и черт знает скольких робокрабов: «Ой, а можно мы вас тут немножко взорвем?!».

— Ладно, вали спать, — вздохнул лейтенант. — Я посторожу, пока еще хоть что-то вижу.

Киборг сжевал последнюю личинку, подошел к Олегу и встал вплотную к коврику.

— Тебе чего? — не понял лейтенант.

— Жду освобождения своего спального места.

— Твоего?! С каких это пор?!

— Присвоено вами в восемь сорок шесть прошлого вечера.

— Да ты сам его себе присвоил! — обалдел от такой наглости Олег. Вчера он действительно уложил Рыжика на коврик, пробормотав что-то типа: «давай-ка сюда», но и подумать не мог, что киборг воспримет это как приказ! Еще и запомнит, симулянт чертов! — Это временно было! Разово! Иди спи в другом месте!

— Заметано, — ледяным тоном согласился киборг, отворачиваясь и отходя.

— У-у-у, блин…

Олег сел, подхлестнутый сразу двумя мыслями: здравой и дурацкой. Если он продолжит лежать, то, чего доброго, незаметно заснет, глаза уже слипаются. А если встать, но киборга на коврик не пустить, то жди новой пакости — мы же договорились считать, что он разумный, верно?

— Ладно, черт с тобой, ложись здесь!

Рыжик вернулся и тут же так деловито растянулся на «постели», что Олег едва успел отодвинуться на угол, чтоб хоть задницу костями не исколоть.

Лейтенант около часа просидел во все сильнее напрягающей тишине — киборг дышал почти беззвучно, словно не заснул, а выключился, хоть ты снова пульс проверяй. На Олега опять накатила глухая ночная тоска. Прочесать четыре квадратных километра не так-то просто, на это может уйти не один день. Кто кого найдет раньше: они комплекс или вражеский патруль — их? И противоаллергенных таблеток уже по четыре в сутки нужно, а максимальная доза, кажется, шесть. И желудок ноет то ли от голода, то ли от инопланетной заразы, которую не взял антисептик…

«А ведь можно и не прочесывать. Активировать маяк прямо сейчас и повернуть обратно. Техники наверняка придумают десяток причин, по которым ракета в очередной раз „промахнулась“».

Нет, вначале они допросят Рыжика.

«А киборги на Шебе долго не живут. Пусть только до точки сбора доведет. Никто и не узнает».

— Вот ублюдок! — вслух сказал Олег.

Киборг приподнял голову, выжидательно уставился на хозяина: где я опять облажался?

— Да не ты… — вздохнул лейтенант. Нормальный человек не то что с возмущением отмахнется от подобных мыслей — они ему вообще в голову не полезут! — Дрыхни дальше, полчаса у тебя еще есть…

Рыжик молча перевернулся на бок и снова отключился. Парень немного придвинулся, чтобы чувствовать его спину с мерно ходящими ребрами.

Нет уж, лейтенант Васильев, будь мужиком и сражайся до конца, как Наф-Наф. Иначе не то что перед людьми — даже перед киборгами стыдно будет.

* * *

Рыжик разбудил Олега в такую рань, что тот сперва не врубился, в чем дело, и вообразил, будто на них снова напали посреди ночи. Зато сон как рукой сняло!

— Я же сказал: на рассвете! Рас-свете! Вот где тут свет, а?!

— На данный момент наблюдается семипроцентное повышение освещенности окружающей среды за счет подъема солнечного диска относительно линии горизонта.

— Мной оно ни фига не наблюдается…

Парень вздохнул, потер опухшее лицо и сразу полез за таблетками. Черт. Какое счастье, что Рыжик такой идиот! Проспи Олег на час дольше — проснулся бы уже от отека гортани.

— Ладно, меняемся, — уже мягче сказал лейтенант, вставая. Сам он теперь все равно не заснет, а выступать еще рано.

Парень подошел к стенке шатра, раздвинул ее и выглянул наружу. Какой-то свет там действительно был, но крайне неубедительный. Сквозь ветки он еще не пробивался. Мучительно захотелось курить, хотя Олег не соврал сержанту: в академии он начал дымить за компанию, но вскоре бросил. Тогда это было так, баловство, а сейчас помогло бы успокоиться и сконцентрироваться на задании.

К обеду — тьфу, полудню, обеда нет и не предвидится, как и завтрака, — они доберутся до нужного квадрата. Там придется действовать гораздо осторожнее, местность наверняка нашпигована сейсмодатчиками и металлодетекторами, а вблизи комплекса и минами. Киборг должен их «видеть», можно послать его на поиски, а самому спрятаться в миротворце… дурак, вражеские патрули будут проверять их в первую очередь… значит, залечь в какую-нибудь яму, для маскировки обмазавшись грязью и прикрывшись ветками, и ждать. Без фонящего экзоскелета сойдет за крупного зверя, на которого робокраб не обратит внимания, если тот сам не нападет.

Олег взял в пальцы воображаемую сигарету, глубоко затянулся.

А вдруг Рыжик не вернется? Угодит в хитроумную ловушку или снова затупит в критической ситуации, за ним же глаз да глаз нужен! Если б киборг мог в одиночку найти и уничтожить комплекс, его одного на задание и отправили бы. Нет, надо идти вдвоем. Времени и геморроя, конечно, больше, зато надежнее. И приятнее, чем трястись под кустом, изнывая от неопределенности, одиночества и мрачных мыслей.

Лейтенант «докурил», щелчком отбросил «бычок» и удовлетворенно кивнул. Так и поступим.

В джунглях потихоньку светало, но ощущение было как перед грозой: мертвая тишина, только листья пошурхивают. Олег уже привык к «немоте» здешней живности, однако наблюдать за порхающими по ветвям «птицами», беззвучно открывающими кривозубые пасти, все равно было очень странно. Хоть ты сам в голос запой, чтобы избавиться от ощущения глухоты.

На Земле Олег любил встречать восход солнца: сперва с отцом, во время утренней пробежки, потом с друзьями — зачем тратить время на сон, когда есть хорошая компания, пиво и гитара? А как романтично подойти на зорьке к дому возлюбленной и подложить ей на подоконник букет цветов (пройдясь ради этого по карнизу тридцать второго этажа)! Но, кажется, после здешней зловещей пародии Олега навсегда отвернуло от рассветов. Хуже только закаты.

Лейтенант вернулся в шатер, выждал еще с полчаса и скомандовал:

— Подъем!

Киборг включился так же мгновенно, как заснул: не вскочил, ошалело хлопая глазами, а просто открыл их и встал.

— Система готова к работе.

— Доброе утро! — нравоучительно поправил его Олег. — Вот, посмотри, как выглядит нормальный, человеческий рассвет! Чтоб знал, когда в следующий раз меня будить.

Если, конечно, он еще будет, этот следующий раз…

DEX добросовестно сузил и расширил зрачки, регистрируя необходимую интенсивность света.

— Ладно.

Лейтенант проверил бластер (еще на двадцать семь выстрелов хватит, плюс запасная батарея), потом проверил киборга. Дырка под лопаткой вроде начала подживать, по крайней мере, гной оттуда больше не хлестал. Раны, которые Рыжику удалось вылизать, тем более не вызывали опасений — слюна киборга оказалась лучшим антибиотиком, чем таблетки.

— Что там у тебя с работоспособностью?

— Шестьдесят два процента.

— Сойдет. Пошли.

Этой ночью Олег более-менее выспался и пришел в себя, так что марш-бросок начался вполне бодро. Обострившееся чувство голода играло только на руку — гнало вперед, как на охоте. Киборг крутился рядом или забегал вперед, словно вынюхивающий добычу пес, но лейтенант заметил, что он стреляет гораздо реже, чем когда страховал всю группу. Тогда Рыжик палил в любую потенциальную угрозу, сейчас — только в реальную, и то направленную на хозяина. Сам киборг предпочитал обходить затаившееся зверье и уклоняться от выпадов лиан, на худой конец — отмахивался ножом. Такое ощущение, что без Олега он вообще не тратил бы заряды и уж точно двигался бы быстрее. Но это, пожалуй, проблема всех начальников — от них больше геморроя, чем пользы (по крайней мере, так кажется их подчиненным).

— Рыжик, что ты обо мне думаешь?

— Олег Валерьевич Васильев, возраст двадцать один год, рост метр восемьдесят три, вес семьдесят девять килограмм, волосы светло-русые, глаза се…

— Да нет, я в плане — как о твоем хозяине?

Киборг пожал плечами. Поскольку в этот момент он сосредоточенно продирался сквозь кусты, расчищая Олегу дорогу, жест вышел очень натуральным, в духе «как же ты меня задолбал!».

— То есть тебе без разницы, кто и какие приказы тебе отдает?

— Хозяева имеют право отдавать мне приказы первого уровня, лицо с правом управления — второго и третьего, сторонние лица — третьего, если они не противоречат приказам хозяев и лиц с правом управления.

— А если хозяин — идиот и его приказы такие же?

Рыжик снова пожал плечами. «Ну я же твои выполняю».

— Идеальный солдат, — вздохнул Олег. — Ничего, не дрейфь, прорвемся! У тебя встроенный комп и импланты, зато у меня — мозги и интуиция. Вместе мы крутая команда!

— Уточните значение слова «интуиция», — неожиданно «заинтересовался» киборг.

— Ну… Это когда приборы показывают, что все в порядке, а ты задницей чуешь: тут какая-то засада!

— Слово «интуиция» тождественно слову «страх»?

— Нет! — возмутился Олег. — Ну, то есть бывает иногда… Но интуиция может и наоборот работать: когда и страшно, и ты в полной заднице, но интуиция подсказывает, как из нее вылезти!

— Слово «интуиция» имеет отношение к анальному сексу?

— Нет!!! Хотя… Блин. Короче, нет ее у тебя, факт!

Лейтенант пошел дальше, досадливо бурча: «Про секс он знает, а про интуицию, видите ли, нет!» Изводить хозяев «машинными» вопросами у Рыжика получалось не хуже, чем действиями.

Через пару часов недоступное киборгам анальное чутье подсказало Олегу, что вражеское логово уже неподалеку. Зверье стало осторожнее — похоже, не раз видело людей и знало, чего от них ожидать. Порой достаточно было вскинуть бластер, чтобы хищник бросился наутек.

Потом лейтенант заметил полусожженную лиану, успевшую обзавестись пушистыми молодыми отростками. Киборг тоже обратил на нее внимание и доложил:

— Повреждение нанесено из плазменного оружия малой мощности. Выстрел произведен двое суток назад.

— Угу, кто-то здесь недавно побывал. Можешь определить, откуда он шел?

Рыжик порыскал по округе и уверенно указал на запад, во вражескую территорию, хотя направление заметно отличалось от того, которым двигались Олег с киборгом.

— Обнаружены незначительно разнесенные во времени следы, принадлежащие как минимум трем гуманоидным объектам.

Олег сунул в рот кончик большого пальца, пытаясь выгрызть-высосать нарывающую под ногтем занозу. Патрули обычно ходят одной и той же дорогой — так привычнее и удобнее, особенно если часть леса заминирована. Хотя тропа может быть и ложной, а следы — приманкой. Пробежались группой туда-сюда, наискось от базы, а за собой растяжки ляпнули.

Лейтенант сплюнул и скептически осмотрел палец. М-да, не киборг.

— Как думаешь, стоит проверить эту дорожку? Или идти прежним курсом?

— Данные варианты являются равнозначными.

— Сам знаю, что равнозначные, но надо же как-то из них выбирать! Давай рандомно, единица — «думаю, да», двойка — «думаю, нет». Пятьдесят на пятьдесят, случайная выборка. Ну так что, меняем курс?

— Думаю, нет.

— Или все-таки рискнем?

— Думаю, нет.

— Вот и мне так кажется, — приободрился Олег и уже уверенно скомандовал: — Запомни на всякий случай это место, может, придется вернуться.

— Идет.

— Знаешь, я бы даже расстроился, если бы ты ответил впопад, — усмехнулся лейтенант.

* * *

К полудню Олегу начало казаться, что его хваленая интуиция утонула вместе со снарягой. Следов человеческого присутствия они больше не видели, зато увязли в буреломе, посреди которого на них напала разъяренная тварь, похожая на ободранную бесхвостую тигрицу. Ее яростного визга Олег, конечно, не услышал, но голова так разболелась от высоких децибел, что лейтенант еще долго ею потряхивал и массировал виски.

Киборг неожиданно присел на корточки, разгреб землю и выковырял из нее нечто вроде пористой губки размером с кулак. Съедобной.

— Дай попробовать, — попросил Олег без особой надежды, однако «трюфель» оказался не тошнотным. Правда, и не вкусным. Так, замазка какая-то, противно хрустящая на зубах и, кажется, слегка подергивающаяся. Голод от нее только усилился. — Еще есть?

— Ведется поиск.

Но за ближайшие полчаса Рыжик ничего не нашел, а потом так резко остановился, что лейтенант чуть в него не врезался, и доложил:

— Мы прибыли в точку назначения.

Олег встрепенулся и закрутил головой, хотя границы между квадратами существовали только в виде линий на карте, нанесенных чисто для удобства. У повстанцев, может, вообще другая разметка.

— Ну, каковы наши дальнейшие действия?

— Прочесывание квадрата в поисках противника следует начинать от центра, двигаясь по спирали с шагом в двадцать метров…

— Неправильно! — нравоучительно перебил Олег. — Прочесывание квадрата следует начинать с отдыха, чтобы случайно не найти противника, когда мы сами уже с ног валимся.

Место было неплохое, относительно чистое, тем не менее рассиживаться на границе, пусть и формальной, лейтенант не отважился. Прошли еще метров двести и устроились на другой прогалине, на разных концах коврика. Олег устало подумал, не прогнать ли киборга на патрулирование, но решил, что он и отсюда кого надо засечет. Пусть тоже отдыхает, ему сегодня еще пахать и пахать.

Просто так сидеть было сперва хорошо, потом скучно, потом зверски голодно. Пока Олег шагал, желудок болтался туда-сюда и не возникал, а теперь принялся ныть и урчать на все лады. Парень вытащил из кармана последнюю консервную банку, задумчиво покрутил в руках. Человек может прожить без еды месяц, причем говорят, что тяжело только первые три дня. Потом кишки слипаются и уже ничего не просят. Так какой смысл рубить этот хвост по частям? Лучше раз перетерпеть, и все. И вообще, может, их сегодня убьют, а он, как дурак, цепляется за эту тушенку…

Олег сам не заметил, как крышка провернулась и щелкнула. Банка ощутимо потеплела. Все, назад не закупоришь, придется есть.

Киборг повернул голову на щелчок, но, как ему и было приказано, не просил.

Просто смотрел, как хозяин, обжигая пальцы, вылавливает из банки жирное, вкусно пахнущее мясо, стараясь жевать помедленнее.

— Отвернись! — не выдержал Олег.

Рыжик послушался.

Не помогло.

— Слушай, ты можешь найти себе другую еду, а я нет! Не жрут люди ни трупов, ни этих, как их, ароматов!

Чуть ссутуленные плечи не шелохнулись.

«А я-то с тобой делился!».

— На, подавись!

Олег раздраженно сунул ему банку, в которой оставалось еще около трети. Рыжик развернулся и сцапал ее быстрее, чем хозяин договорил.

— Спасибо.

— Пожалуйста, блин! — саркастически буркнул лейтенант. Научил на свою голову… — Давай жри, пока я не передумал!

На этот счет Олег мог не беспокоиться: банка была на раз-два-три опустошена, порвана и вылизана до блеска. Парень сглотнул слюну и почувствовал себя идиотом. Считай, выкинул драгоценный паек в мусорку. Киборгу эти несколько ложек тушенки на один укус, он их даже не заметил и уж точно не отличил от того «трюфеля».

— Все, хорош рассиживаться, идем! — рыкнул лейтенант, вставая и выдергивая из-под киборга коврик.

Рыжик опять «подвис», обрабатывая внезапный приказ. Хотя, если не глядеть ему в лицо, это вполне можно было принять за замешательство от смены хозяйского настроения.

— Как ты вообще с такими глюками до трех лет дожил, а?!

— Система функционирует в штатном режиме, критических ошибок не обнаружено.

— Да ты одна сплошная ошибка, дебил! — Олег был зол и на киборга, и на себя, и на эту долбаную планету, сводящую его с ума. Сам виноват, надо было или не отдавать тушенку, или не психовать. — Пошли!

Минут через десять лейтенант остыл (хотя в здешнем климате вернее сказать: пропотел) и спохватился, что героически возглавляет «отряд».

— Эй, Рыжик, мы хоть в правильную сторону идем?!

— Нет.

— Мля!!! — Лейтенант остановился и обернулся к стандартно невозмутимому киборгу. — Тогда какого черта ты плетешься за мной и молчишь?

— Выполняется приказ следовать за хозяином. Других приказов не поступало.

— А сам допетрить не мог?! — Олег обалдел от такой «подлости». — Ты ж раньше после привалов и даже с утра автоматически возвращался к прерванному маршруту!

— Приказ идти в квадрат семнадцать — тридцать восемь выполнен. Других приказов не поступало.

— Ну бли-и-ин… Погоди, ты обиделся, что ли?!

Киборг пожал плечами.

— Брось, командиры часто на рядовых орут, в армии так положено, чтоб не расслаблялись! И потом — мы же одна команда! Разве тебе не хочется поскорее покончить с этой бодягой и вернуться на «Иблис»?

— Думаю, нет.

— Чего?!

Лейтенант не сразу, но сообразил, что для киборга варианты «идти по джунглям куда попало» и «идти по джунглям в заданную точку» действительно равнозначны. И, кстати, на его месте Олег тоже выбрал бы «нет». Вооруженные люди и робокрабы куда опаснее дикого зверья, особенно если хозяин снова без раздумий бросит киборга грудью на амбразуру.

— Слушай, я понимаю, что тебе эта война на фиг не упала, но деваться-то некуда — ни тебе, ни мне! Надо взорвать этот чертов ракетный комплекс, иначе нам обоим хана: я в лесу сдохну, а тебя утилизируют, как Эдик обещал! Ну так давай поможем друг другу, а?! Обещаю — больше никакой ругани и дурацких приказов! Будем работать, как эти, равнозначные объекты!

Олег осознавал, что, кажется, вконец рехнулся, но с той же горячечной искренностью пилот подбитого истребителя умоляет двигатель: «Ну же, родной, не подведи, дотяни до базы!».

— Если мы выберемся отсюда живыми, клянусь, получишь пять… нет, десять банок сгущенки! Понял?

Киборг выслушал его, не моргая, и ожидаемо среагировал на последнюю «информативную» часть:

— Хорошо.

Олег торжественно протянул ему ладонь. Рыжик добросовестно ее осмотрел и, не обнаружив в ней какого-либо предмета, снова уставился хозяину в лицо.

— Когда люди о чем-то договариваются, они пожимают друг другу руки. Вот так. Мля-а-а-а!!!

Ладонь киборга, сперва неподвижная, как у манекена, резко стиснула пальцы.

— Пожимают, а не сплющивают! И сразу отпускают! — Олег помотал кистью и криво усмехнулся. — Хорошо еще, что я тебя поплевать на нее не попросил… Ладно, будем считать, что это символизирует серьезность намерений. А теперь давай начинай обыск квадрата, как положено!

— Приказ принят к исполнению.

Киборг наконец-то получил нормальное, четкое задание и как будто даже с облегчением развернулся к лесу.

— Не «приказ принят к исполнению», а «слушаюсь!». Или «есть, командир!».

— Понял.

— Хотелось бы верить… — вздохнул парень.

* * *

Все-таки не зря они сожрали тушенку. Есть хотелось по-прежнему, но сил ощутимо прибавилось — по крайней мере, у Олега.

И они еще оставались, когда Рыжик нашел свежий след.

Какого черта киборга понесло в овражек, парень не понял — Рыжик часто закладывал бессмысленные, на человеческий взгляд, петли, видимо проверяя подозрительные шорохи. Лезть за ним Олег не собирался, остановился на краю, досадливо высматривая, что он там делает, но не одергивал. Договорились же!

— Обнаружены следы многократного пребывания вражеских объектов.

— Где?!

Парень полусбежал-полусъехал по глинистому склону и хлюпнулся в неглубокий ручей с выглаженным водой дном. Но посреди него лежал большой плоский камень, на котором даже Олег смог различить несколько отпечатков сапог — от почти стертых до только-только засохшего свежака.

— Вот гады! — недобро восхитился лейтенант. — Ходят тут как по траншее, а вверху небось датчиков налепили.

Датчики действительно нашлись, ста метрами дальше. Пока просто сейсмические, на вес свыше пятидесяти килограмм; киборг выкопал Олегу один из них.

— Да они же, мля, у нас спертые! Фирмы «Капкан», она тендер выиграла, я сам накладные на подпись носил! Наверное, натырили со сбитого корабля, сволочи!

— Забрать принадлежащее «Иблису» имущество?

— Вот делать нам больше нечего! — нервно хохотнул Олег. — Хотя… Слушай, да ты гений! Все не все, а штучек пять выковыряй, только осторожно, чтоб не сработали и не сломались, и заровняй землю, как было.

Дальше пошли вдвое медленнее, стараясь ступать исключительно по воде, и километр спустя нашли место, где враги выбирались из оврага по узкой, сплошь истоптанной тропке.

— Точно, это их регулярный патруль! — прошептал Олег, дрожа одновременно от страха и триумфа. — Слазь тишком, посмотри, что там…

— Есть, командир. — Киборг автоматически понизил голос соответственно хозяйскому и ящерицей пополз вверх.

Олег повернулся к нему спиной, прикрывая тылы, но Рыжик почти сразу вернулся и доложил:

— Обнаружено минное поле площадью двадцать на пятьдесят метров.

— Мля! Сможешь меня по нему провести?

— Вероятность успешного прохождения — семьдесят три процента.

— Не, как-то маловато… — поежился лейтенант, надеявшийся, что если враги знают тропку между минами, то и киборг ее найдет. Но, видимо, растяжки стоят так густо, что патрульным проще связаться по рации с базой и попросить временно отключить ловушку. — Давай искать обход.

Прошли еще метров двести. Овраг превратился в расселину с уже знакомой Олегу скользкой плесенью. Повстанцы все предусмотрели.

— Может, стоит вернуться и попробовать с другой стороны?

— Думаю, нет.

— Да ты посмотри на эти склоны, дальше только хуже будет!

Киборг посмотрел — с таким видом (точнее, его отсутствием), словно командирские придирки его только задерживают.

— Ладно, черт с тобой, пошли, — смирился парень. Рыжик тут гораздо дольше него, может, видит какие-то приметы улучшения ситуации. Хотя «думаю, да/нет» Олег учил его говорить при равнозначном выборе…

Как лейтенант и опасался, овраг становился все круче, а слой плесени все толще. «Нашел кого слушать!» Олег пыхтел все громче, готовясь уже ругаться вслух, как вдруг на левом склоне обнаружилась щербина свежего оползня, стершего плесень и обнажившего корни растущих на обрыве деревьев. Киборг тут же деловито начал подъем, Олег за ним, уязвленно размышляя, что интуиции не интуиции, а везения этому паршивцу точно не занимать.

Вверху снова уткнулись в кусты — такие густые, что сквозь них пришлось прорубаться. К счастью, хотя бы не колючие. Киборг размашисто орудовал единственным ножом, Олегу оставалось только идти по сочащейся соком просеке, настороженно озираясь. Пожалуй, и хорошо, что они так далеко отошли от предполагаемого лагеря. Отсюда их не услышат.

— Обнаружены сейсмические датчики, — сообщил Рыжик, останавливаясь и выпрямляясь.

Олег выглянул через его плечо и обнаружил, что дальше кустов почти нет. Так и хочется поскорее выскочить на простор… и засыпаться.

— Их-то ты сможешь обойти?

— Вероятность успешного прохождения девяносто девять и четыре десятых.

— А меня провести?

— Вероятность успешного прохождения девяносто один и семь десятых процента.

— Да не споткнусь я, не гони! — обиделся Олег. — Давай, иди, а я за тобой след в след.

Как лейтенант ни таращил глаза, никаких признаков, что здесь что-то есть или кто-то был, не заметил. Рыжик шел почти по прямой, менялась только длина шага: большой, два маленьких, прыжок. Олег стиснул зубы и тоже прыгнул. Чуть-чуть не долетел, облился холодным потом, но обошлось. Либо киборг учитывал человеческое несовершенство и ставил ноги не впритык к датчикам, либо ему просто захотелось посмотреть на прыгающего командира.

Так или иначе, «полосу препятствий» удалось успешно преодолеть. Пока Олег переводил дух и закидывался очередной таблеткой, киборг исчез в лесу и вернулся с новым донесением:

— Обнаружено заграждение типа «колючая проволока», две видеокамеры с датчиками движения и семнадцать термодатчиков.

— Тебя-то они хоть не обнаружили?!

— У датчиков движения имеется слепая зона, а между температурой моего тела и температурой окружающей среды в данный момент нет достоверной разницы.

— Хорошо, а за ограждением что?

— Поляна диаметром сто метров, с пятью передвижными бронированными кузовами, маскировочной установкой, генератором помех и девятью вражескими объектами в зоне видимости.

— И все?! — растерялся Олег. — А ракетный комплекс?

— Ракетный комплекс на территории поляны не обнаружен.

— Блин, они что — все-таки его перевезли?! Зачем тогда маскировку и помехи оставили?

— Данная информация отсутствует.

— Хрен их знает! — с чувством поправил лейтенант. — Ладно, пошли вместе глянем…

Спустя десять минут они уже лежали в нескольких метрах от проволочного забора, и Олег изучал вражескую позицию в свернутые трубочками ладони, делая вид, что это ультрасовременный визор. Вражеские объекты, числом двое, лениво патрулировали периметр и в данный момент находились на противоположном конце лагеря. Остальные сидели по «домам».

— Н-да, действительно, только кунги и излучатели…

Олег покосился на камеру на верхушке столба ограждения.

Казалось, она пялится прямо на него, но толстый полусгнивший ствол, к которому лейтенант прижимался нежнее, чем к девушке, перекрывал линию наблюдения.

— А что там по центру?

— В указанной зоне объекты отсутствуют.

— Во-во, странно это как-то. Куча места, а они к краям жмутся.

Лейтенант убрал «визор» и задумался. Либо на этом месте стояла ракетная установка, либо она до сих пор там, просто замаскирована даже от киборгов. Пальнуть бы в эту «пустоту», проверить… Но с тем же успехом можно сразу пальнуть себе в висок, тут же поднимется тревога.

— Интересно, где все их «крабы»?

— Хрен их знает.

Олег фыркнул. В исполнении киборга эта фраза прозвучала почти как шутка.

— Сколько робокрабов на нас напало той ночью?

— Пять.

— Сколько мы уничтожили?

— Два не подлежали восстановлению, у трех повреждения разной степени тяжести.

— Хм, есть шанс, что их отправили в ремонт, а новые еще не прибыли, — приободрился Олег.

Караульные приблизились, и лейтенант на всякий случай замолчал, хотя враги безмятежно трепались между собой и вряд ли могли его услышать. Речь традиционно шла о сволочи-командире и воре-интенданте, можно наоборот. Надо же, лагерь вражеский, а проблемы те же…

Один караульный оглянулся, словно ощутив жгущий спину взгляд, и Олег торопливо переключился на окрестные джунгли. Что-то в этой местности его здорово смущало. Идеально ровный круг, окаймленный буреломом (причем все упавшие деревья лежат корнями к центру, точь-в-точь солдаты в методичке «самозащита от ядерного взрыва») и густой молодой порослью, как на месте лесного пожара, а в центре — ничего… Ничего… А должна быть глубоченная воронка!!!

Олег вцепился киборгу в локоть и лихорадочно зашептал на ухо:

— Эта поляна — след от тандемной бомбы, прям как по учебнику! Вот тут рвануло, вот эту часть выжгло, вот так прошла взрывная волна! Хитрые сволочи запихали ракетный комплекс в центральный кратер, а сверху накрыли простой маскировочной сетью, поэтому я ничего не вижу, а твои приборы не чувствуют!

— Вероятность данного происхождения поляны составляет восемьдесят семь процентов, — согласился Рыжик.

— Вот!!! Все, попались, голубчики! Теперь понял, как интуиция работает?! Сперва чуешь подвох, потом начинаешь его искать — и в конце концов находишь! А иначе решил бы, что это простая перевалочная база, и прошел мимо!

Олег снова до мути в глазах всмотрелся в поляну, пытаясь обнаружить границу между травой и сетью. Теоретически задание выполнено, можно активировать маяк и уходить. Но… вдруг он ошибается и никакого комплекса и даже воронки там нет?! Или воронка есть, но в ней спрятано что-то другое? Например, катер для экстренной эвакуации командования. Или склад, караульные же костерили интенданта…

Конечно, разбомбить вражеский склад — тоже плюс, но маленький и хилый. Особенно если это склад продовольствия, а не оружия. К тому же на «Иблисе» решат, что комплекс уничтожен, отправят разведкатера, а повстанцы радостно их посбивают. Или, наоборот, затаятся, ожидая, когда за катерами прилетит более жирная добыча — корвет или вообще крейсер. Спасибо тебе, дорогой лейтенант Васильев, струсивший провести более тщательную разведку!

Надо убедиться, что ракетный комплекс там, в яме. Но как? Место открытое, просматривающееся от и до, даже вплотную к ограде не подползти. И через нее же еще как-то перебраться надо! Колючая проволока вроде ерунда, от зверья, а не от людей, но, когда у тебя нет экзоскелета и банальных кусачек, о нее можно серьезно покалечиться.

Может, подождать до темноты? Уже недолго осталось.

Нет, тогда похолодает, и к их проблемам добавятся термодатчики.

Олег покосился на смирно лежащего рядом киборга. Можно открыто отправить его в атаку, только с противоположной стороны лагеря. Взберется по обвитому проволокой столбу, оставив на ней клочья мяса, перестреляет караульных, а пока остальные повыскакивают из кунгов… Хотя нет, не повыскакивают — откроют огонь прямо из бойниц и разнесут киборга в жареный фарш. Но добежать, заглянуть и подать хозяину сигнал он скорей всего успеет. Олег активирует маяк, отступит в овраг и рванет вверх по ручью; погоня же кинется в ту сторону, откуда якобы пришел враг… А потом повстанцам резко станет не до него. Годный план, вполне может сработать. Наф-Наф наверняка так и поступил бы.

Лейтенант снова переждал караульных.

— Слышь, Рыжик… Заберись-ка на вон то дерево и хорошенько рассмотри центр поляны.

— Есть, командир.

DEX оперативно сдал задом, не высовываясь из-за бревна, и быстро пропал из виду и слуху, подбираясь к дереву сложным обходным путем, чтоб не попасться на глаза камерам.

Олег вздохнул и улегся поудобнее. По крайней мере, узнаем, земля там или дыра, — как аккуратно ни раскладывай сеть, сверху она все равно будет видна. И есть время придумать план получше предыдущего. Он же обещал. Не столько киборгу, сколько неким высшим силам («клянусь месяц не брить бороды, если моя любимая команда выиграет матч!»), но с ними тем более шутить нельзя. И работает же — с тех пор подвисов у Рыжика не было.

Лейтенант принялся на всякий случай настраивать маяк, выставлять направление и расстояние до цели. Если киборг обнаружит ракетный комплекс, останется только нажать кнопку и уйти. Говорите, бомба дважды в одну воронку не падает? Это вы не знакомы с современными системами наведения! К тому же десять метров туда, десять метров сюда при таком тоннаже не имеют значения, поляну выкосит заново.

Одна из веток дерева дрогнула, как поплавок при поклевке. Олег напряженно туда всмотрелся и увидел трех резвящихся белочек, то сплетающихся в сложный клубок, то горохом рассыпающихся в стороны. Ну что он там копается?! Парень перевел взгляд выше. Снизу голографическая маскировка лагеря казалась изнанкой ткани — белесый, фальшивый рисунок, сквозь который просвечивают облака и беспрепятственно проникают солнечные лучи. Но разведдроны она успешно обманывает, поэтому даже самая современная техника никогда не заменит старую добрую пехоту.

От киборга по-прежнему не было ни слуху ни духу. Хотя нет, Олегу послышалась какая-то возня в той стороне, куда он ушел. Ну ешкин кот, что опять за ерунда?! Не смог подойти к тому дереву и не сообразил, что соседнее ничем не хуже, лишь бы вид на поляну открывался? Или вообще устроил себе обеденный перерыв?

— Отправлю по земле проверять, так и знай! — сердитым шепотом пообещал парень.

Шум приблизился, и Олег сообразил, что киборг так откровенно ломиться сквозь кусты не станет. Сердце екнуло, лейтенант угрем крутанулся на месте, разворачиваясь к источнику звука, а в следующий миг из чащи вывалился робокраб.

Парень оцепенел. Полуторатонная бронированная туша показалась ему огромной и несокрушимой, из маломощного бластера ее не пробить. Даже штурмовые не справились: это определенно был один из тех «крабов», что напали на группу, — в корпусе зияли две свежие оплавленные вмятины, а один из суставов не гнулся, из-за чего робот прихрамывал и погромыхивал.

«Краб» остановился в трех метрах от человека, медленно вращая камерами. Бурелом мешал ему подойти ближе, а система распознавания образов была гораздо примитивнее киберорганической и ориентировалась на шум, движение, электромагнитное и инфракрасное излучение. Но бездоспешный, перемазанный грязью парень неподвижно лежал на теплой земле и казался роботу странным бесформенным пятном; программа раз за разом снимала и обрабатывала изображение, пытаясь понять, что это за штука и насколько она опасна.

Наконец «краб» попятился. У Олега перед глазами все поплыло, бластер резко потяжелел и клюнул вниз, но оказалось, что расслабляться рано. Робот просто обходил бурелом, ища более удобный ракурс. Камеры и плазмометы оставались нацелены на подозрительный участок почвы.

Парень почувствовал, что еще чуть-чуть — и он не выдержит. Заорет, дернется бежать, выстрелит — и тут же превратится в кучку пепла. Или «краб» подберется ближе и распознает стук человеческого сердца — странно, что до сих пор его не услышал, оно же просто рвется из груди, единственный звук в этом проклятом немом лесу.

Шмяк!

На макушку «краба» шлепнулась белочка. И прилипла, потому что падающие с двадцати метров белочки при соприкосновении с броней склонны необратимо изменять форму и консистенцию.

Шмяк! Шмяк!

«Краб» попятился. Беличьи камикадзе не представляли для него угрозы, но программа сочла нахождение в данной точке пространства неудобным: ее природные особенности мешали выполнению задания.

Шлеп!

Теперь это была хищная лиана, молоденькая, размером с шаль. Благодаря растопыренным пружинистым щупальцам падение ее не убило, зато сильно испугало, и она поспешила закрепиться на новом месте, обвив клейкими усиками все мало-мальски пригодные выступы.

«Краб» затоптался на месте. Усики так плотно намотались на ножки камер, что полностью их обездвижили, и теперь, чтобы что-то рассмотреть, роботу приходилось поворачиваться всем корпусом. С наклонами из-за негнущейся ноги была совсем беда, «краба» шатало как пьяного. В какой-то момент он чуть не опрокинулся прямо на Олега, пытаясь поймать его в фокус; парень сам не понял, как ему удалось остаться на месте, — видимо, душа уже наполовину выпорхнула из тела, и ей стало на него плевать.

Предприняв еще несколько безуспешных попыток вернуться к нормальной работе, «краб» выровнялся и замер. Все системы функционировали нормально, повреждений не было, противника тоже — только объект окружающей среды, создающий механические помехи.

Дежурный в командно-штабном модуле получил от патрульного «краба» сообщение о блокировке камер, лениво выматерился и приказал возвращаться в лагерь — пусть техник глянет, что там за ерунда.

Робот втянул плазмометы и ушкандыбал прочь, оставив цепочку глубоких следов — один перед самым носом лейтенанта.

Олег еще несколько секунд ошалело таращился ему вслед, потом уткнулся лбом в землю и судорожно затряс плечами.

* * *

Киборг вернулся минут через десять, когда Олег более-менее успокоился, отсморкался и протер глаза. Даже смог с сарказмом подумать: хорошо, что справил нужду перед тем, как лезть в эти кусты. Иначе точно не сдержался бы.

— Задание выполнено.

Рыжик как ни в чем не бывало улегся возле хозяина. Олегу хотелось много чего ему сказать, но он так и не придумал, как это сформулировать — а главное, обосновать, — и ограничился хриплым:

— Ну что, комплекс там?

— Думаю, да.

— Чего? — растерялся парень. — Так ты его не видел?

— В центре поляны имеется четко выраженный шестнадцатиметровый квадрат.

— Ага! И что под ним?!

— Хрен его знает.

— А поподробнее?!

— Квадрат представляет собой мелкоячеистую сетку с маскировочными и отражающими элементами. Внутри находится слабый неидентифицируемый источник электромагнитного излучения.

— Черт! И что нам теперь делать?!

Олег повернулся к уже настроенному маяку и почувствовал, как его сердце снова переходит в турборежим паники: прибор оказался глубоко вдавлен в землю и заметно покорежен.

— Мля! Мля-а-а! МЛЯТЬ!!!!

Последнее слово вырвалось у лейтенанта, когда он уже выковырял маяк, перевернул — и утопленная кнопка с жизнерадостным щелчком отскочила, а на треснувшем корпусе засветился красный диод активации.

Олег попытался торопливо упихать кнопку обратно, но она без зацепов ходила туда-сюда. Маяк — лейтенант это точно помнил — был не одноразовым, вдруг придется экстренно его перенастраивать; видимо, тяжелая нога «краба» повредила прибор не только снаружи.

Киборг словно нарочно замешкался с ответом, чтобы не пожимать плечами, а дать конкретный и крайне конструктивный ответ:

— Рекомендуется как можно быстрее покинуть данную местность.

Олег безнадежно потыкал в кнопку, но диод даже не мигнул.

Случай, такой же слепой и беспощадный, как робокраб, не оставил им выбора.

В лагере поднялась суматоха. В КШМ засекли неизвестный сигнал и предположили худшее, то есть угадали. Бойцы спешно расхватывали оружие и выскакивали из кунгов; их оказалось не девять, а добрых два десятка. Одни кинулись к центру поляны и принялись скатывать маскировочную сеть, сразу ставшую заметной. Несколько человек, не дожидаясь, когда яму полностью откроют, нырнули вниз, а им навстречу выкарабкался робокраб — уже другой, без левого плазмомета, зато со здоровыми ногами. Он присоединился ко второму, закованному в экзоскелеты, отряду, устремившемуся к воротам, как обозленные пчелы к летку улья.

— Сейсмодатчики! — опомнился Олег. — Давай их сюда!

«Рой», разделившийся было на две части, снова слился и по наводке связиста устремился вправо, к месту, где киборг выкопал датчики. GPS в них не было, после установки проводилась тестовая активация, и местоположение каждого прибора наносилось на карту.

А над уровнем ямы проклюнулись, как шляпки грибов-подосиновиков, алые кончики боеголовок. Зенитчики готовились к отражению удара.

— Обнаружен ракетный комплекс, — констатировал очевидное Рыжик.

— Бежим!!! — пихнул его в плечо лейтенант.

Именно бежать получилось не сразу, сперва пришлось отползти метров на десять, чтобы выйти из-под наблюдения камер, зато потом Олег припустил, не чуя под собой ног. Сколько там у них времени? Четыре минуты с момента активации? А сколько прошло, пока он тупил хуже киборга?! Такое ощущение, что все восемь!

За спиной, а потом над головами застонал-завыл воздух. Ракета пошла на перехват — значит, ее товарка с «Иблиса» уже тоже стартовала.

Шарах!!!

Солнце взорвалось, залив землю белым светом, невзирая на плотно сомкнутые кроны.

Попали?! Все зря?! Или наши успеют перезарядиться и выпустить новую ракету, пока маяк не обнаружили?!

ШАРАХ!!!

Земля вздрогнула под ногами, подбросив Олега, как подвесной мост, на который с другого конца кто-то прыгнул. В детстве это было прикольно, сейчас — словно тебе отвесил пинок невидимый великан и ты отчаянно дрыгаешь руками и ногами, не в силах ничего изменить.

Но подлетел парень совсем невысоко, от силы на полметра, даже на ногах сумел устоять, по инерции сделав несколько гигантских шагов. Олега окатило горячей воздушной волной, макушки деревьев синхронно качнулись, и все стихло — только порошили вниз лепестки цветов.

Ракета оказалась кассетной. На подлете к лагерю она разделилась на несколько частей, одна из которых приняла на себя контрудар, а остальные благополучно достигли цели.

Олег остановился и согнулся пополам, упершись руками в колени. Глаза заливало потом, в боку кололо, во рту стоял вкус крови.

Рыжик затормозил рядом, дыша лишь чуть громче обычного.

— Не было бы счастья, да несчастье помогло, — пропыхтел Олег любимую бабушкину присказку, не веря, что все кончилось. — В жизни бы не подумал, что от вражеского «краба» может быть польза! Прям аж спасибо ему сказать хочется…

Но ничего еще не кончилось.

— Рекомендуется продолжать движение или занять оборону.

— Зачем?!

На первый вариант Олег сейчас был физически не способен, разве что на четвереньках.

— К нам приближается единица боевой вражеской техники типа «краб».

— Далеко до него?!

На вопрос ответил сам робокраб, запутавшийся и шумно завозившийся в кустах. Увидев его «повреждение», техник выругался, отодрал лиану и отправил «краба» обратно в джунгли, продолжать патрулирование с места остановки. Робот прибыл туда через несколько секунд после того, как Олег с Рыжиком драпанули, засек их топот, сообщил в лагерь и начал преследование. Хромой «краб» передвигался не быстрее бегущего человека — особенно панически бегущего — и сумел нагнать их только сейчас.

— Раньше не мог сказать?! — прошипел парень, когда они с Рыжиком уже прижимались спинами к соседним деревьям.

— Направление и скорость движения, выбранные для ухода от взрывной волны, совпадали с направлением и скоростью движения, необходимыми для ухода от робота типа «краб».

— В смысле мы все равно драпали, так какая разница от кого?!

Олег сам поражался своему бесстрашию: только что чуть концы от ужаса перед этой тварью не отдал, а сейчас пришедший за обещанным «спасибом» робот его больше злил, чем пугал. Теперь численный перевес на их стороне, и потом, что такое один паршивый «краб», когда они только что уничтожили целый лагерь с ракетным комплексом?!

Робот выкарабкался из кустов и остановился. Камеры безостановочно двигались туда-сюда, высматривая противника. Если «краб» гнался за беглецами по звуку, то, может, тишина заставит его прекратить преследование и повернуть назад? Заодно и передохнем, подумал Олег, осторожно поднимая руку и вытирая заливающий глаза пот.

— Зарегистрирован направленный радиосигнал, — чуть слышно сообщил киборг.

А вот это уже паршиво. Штабного модуля больше не существовало, но отправившийся на поиски диверсантов отряд вполне мог уцелеть, особенно если успел спуститься в овраг.

Робот прошел еще несколько метров и снова замер. Переговариваться стало слишком опасно, но лейтенант вспомнил, что «шестерки» вроде бы умеют читать по губам.

«Он продолжает подавать сигналы?».

Киборг с той же «громкостью» ответил.

«Я так не понимаю! Кивни, если да!».

Рыжик кивнул.

«Мля!».

Если бы робот не смог связаться с базой, он повернул бы обратно: программа решила бы, что он слишком от нее удалился или что в этом месте что-то создает помехи. А раз он по-прежнему здесь торчит, «вопя» на всю округу, значит, ждет подкрепления.

«Надо скорей мочить его и драпать!».

Олегу показалось, что левая бровь Рыжика саркастически дрогнула. Да уж, простой, а главное, легко выполнимый план! Робокраб — штурмовая техника, ее назначение — подавить противника шквальным огнем или вытеснить с занимаемых позиций. Поэтому, помимо мощных пушек, у «крабов» очень прочная броня, особенно спереди, а этот стоит к ним как раз «мордой». Если просто открыть по нему пальбу, снесет обоих стрелков вместе с деревьями.

Единственный вариант — броситься врассыпную, а там кому повезет. Как показали полевые испытания (о, сколько подобных протоколов Олег перечитал со скуки в штабе!), при стрельбе по нескольким, особенно движущимся, мишеням меткость «краба» заметно снижается, громоздкой туше нужно время, чтобы развернуться и прицелиться.

Но у киборга шансов уцелеть гораздо больше: он и бегает быстрее, и способен просчитывать траектории выстрелов, уворачиваясь раньше, чем снаряд покинет ствол. При равном вооружении «шестерки» заваливали роботов в семидесяти процентах случаев. «Рискнуть?» — «Нет, слово же дал». — «Киборгу?!» — «Да, блин, киборгу! Сначала его предам, а потом и на настоящих бойцов плевать стану?!» — «Если ты сейчас же не пошлешь его в атаку, никакого „потом“ не будет!».

Олег предпочел золотую, хоть и с легкой гнильцой, середину.

«Рыжик, беги первым и отвлеки огонь на себя. Сможешь убить „краба“ — убей, нет — фиг с ним, лучше сам спасайся, потом найдешь меня. Понял?».

Киборг кивнул.

«Давай!».

Рыжик чуть замешкался, словно набираясь духу, и вылетел из укрытия.

«Крабу» понадобились буквально доли секунды, чтобы сориентироваться и открыть огонь. Попасть в киборга действительно оказалось сложно, DEX лавировал между сгустками плазмы, словно время для него текло вдвое медленнее.

Сложно, но не невозможно.

Олег дождался удобного момента — «краб» почти развернулся к нему задом, полностью сосредоточившись на киборге, — и рванул к заранее намеченному дереву, откуда, если маневр удастся, можно драпать дальше.

Но на полпути увидел, как комбез Рыжика вспыхнул на боку. Киборг покатился по земле, сбивая пламя, а робот, высоко поднимая ноги, затопал к нему, продолжая палить из обоих стволов. Комья плазмы ложились все ближе и ближе, выгрызая в земле дымящиеся ямы.

Олег успел выстрелить всего три раза, а попал вообще только один. Потом «краб» развернулся, посчитав, что атакующий объект приоритетнее того, который просто убегает.

Теперь Олег оказался стоящим напротив робота в полный рост, еще разгоряченный после бега, с раскаленным стволом бластера, и распознавался программой совершенно однозначно.

«Мля, я идиот!» — мелькнуло в голове, а тело уже прыгало в сторону, все равно куда, лишь бы уйти из-под прицела.

Когда в тебя попадают из плазмомета, это, оказывается, не так уж страшно. Скорее странно. Как будто раскаленным прутом по правой ноге ударили, и непонятно, осталось от нее что-нибудь или эта боль уже фантомная.

Олег упал — впрочем, он и так падал, с ногой или без, запнувшись за корень, когда обе ноги еще были на месте. Понял, что вскочить не успеет, но все равно отчаянно забарахтался, приподнялся на руках, и добивающая порция плазмы… прошла в метре над его головой, а следующая еще выше.

Когда робот отвернулся от киборга, тот использовал эту возможность не в пример лучше Олега. «Краб» просел на задние, метко перебитые в шарнирах конечности, а Рыжик, пружиной взвившись на ноги, обежал врага и толкнул его в брюхо. Робот со скрежетом завалился на спину, продолжая впустую палить из прижатых тушей плазмометов. Киборг вскочил ему на брюхо и, сжимая бластер обеими руками, принялся стрелять в одну точку. «Краб» изогнул оставшиеся ноги и уперся ими в землю, силясь перевернуться, но Рыжик упрямо балансировал на ходящем ходуном панцире, не прекращая огонь, пока робот не обмяк с таким стонущим скрежетом, словно был живым существом.

«Контрольная панель, — запоздало вспомнил Олег. — У робокрабов на нижней стороне туловища находится контрольная панель, а под ней — „мозг“».

— Задание выполнено.

Рыжик спрыгнул на землю и подошел к хозяину. Лейтенант разглядел все еще дымящийся ожог у него на боку и перевел взгляд на свою ногу. Штанины с внешней стороны бедра не было. Кожи тоже, вместо нее корка запеченного до черноты мяса с пузырями по краям. Здоровенная, тремя ладонями не прикрыть, но, учитывая ситуацию, «царапина». Пока даже не болит почему-то.

— Все из-за тебя! — беззлобно проворчал лейтенант, протягивая киборгу руку.

Тот серьезно ее пожал, и Олег, от души расхохотавшись, ответил на рукопожатие.

— Да-а-а, блин, мы с тобой друг друга стоим! А теперь помоги мне наконец встать!

* * *

Нога разболелась, и зверски, когда они уже лежали под берегом реки, в глубокой вымоине, занавешенной корнями. Река, по которой беглецы шлепали последние полкилометра, смыла следы, и хотя киборг несколько раз докладывал «обнаружены вражеские объекты», те всякий раз проходили мимо. Олег один раз даже голоса услышал, правда, ни единого слова не разобрал.

С темнотой поиски пришлось свернуть. Утром их вряд ли продолжат: если диверсантов не удалось поймать по горячим следам, то по остывшим вообще дохлый номер. К тому же каратели не захватили с собой ни еды, ни воды, а их лагерь уничтожен. Надо скорее топать к ближайшему тайнику и запрашивать у командования экстренную эвакуацию.

Вымоину нашел, разумеется, киборг, и он же то и дело бесшумно, ножом, гонял других претендентов на уютное логово (а может, его законных владельцев). Олег лежал пластом, предоставив Рыжику полную свободу действий, и с присвистом дышал сквозь стиснутые зубы.

— А с белочками ты здорово придумал! — пробормотал он, когда молча терпеть боль стало невыносимо.

Киборг привычно повернул голову на хозяйский голос, но ничего не сказал.

— Что, опять действовал строго по программе? Какое-нибудь «использование бытовых предметов в боевых целях?» Или они сами поскользнулись и попадали?

Рыжик пожал плечами, как будто вообще не понимая, о чем идет речь.

— Ну ладно, типа верю. А лиана тоже случайно упала, да?

Парень знал, как крепко держится за кору эта дрянь. Даже росток размером с ладонь приходится отковыривать ножом.

— Данный объект мешал продвижению и был устранен.

— Я тебя вообще-то на другое дерево отправлял!

— Указанная вами точка наблюдения оказалась недоступна. Был произведен перерасчет и выбрана другая точка наблюдения.

— На все-то у тебя есть ответ! — Олег не сомневался, что, когда киборг вернется на базу, в его логах будет полный порядок. Или они загадочным образом исчезнут во время очередной спонтанной перезагрузки. — Как там твой бок?

— Система функционирует в пределах нормы.

— Хорошо тебе… Я тоже вроде как в пределах нормы, но ногу прямо отрезать хочется… Ты вообще чувствуешь боль, а?

— Болевые рецепторы являются частью системы диагностики повреждения.

— Угу, надо и мне так думать… Что это просто диагностика, а не тупая пила… Слушай, а ты когда-нибудь был на гражданке? Полковник не использовал тебя в личных целях, ну, там, грузовик цемента разгрузить или картошку на тещиной даче высадить? Нет? Надо будет как-нибудь взять тебя с собой в увольнение. Сходим в бар, пива попьем, пиццу закажем — огр-р-ромную такую, со всем подряд…

Олег промаялся до середины ночи, но потом усталость пересилила боль, и парень все-таки заснул, негромко постанывая на каждом выдохе.

Киборг, так и не получив никаких команд, еще немного посидел, глядя сквозь корни на темную воду, а потом медленно растянулся на здоровом боку рядом с хозяином.

Коврик остался где-то там, в кустах возле поляны.

Жаль.

* * *

Утром Олег проснулся, но не встал. Просто открыл глаза, тупо посмотрел на глинистую стенку вымоины и снова их закрыл.

Надо было принять таблетку. Надо было сходить отлить. И, наверное, промыть рану, боль от которой разлилась уже на всю ногу, даже пальцами пошевелить больно.

Олегу было плевать.

— Вставайте.

— Отвали, — пробормотал парень, не открывая глаз.

— Выполняется приказ ежедневно будить вас на рассвете. Нужная степень освещенности достигнута.

— Пошел вон… Это тоже приказ…

— Выполнение данного приказа угрожает вашей жизни. Вам необходима медицинская помощь.

— Ну так сходи за ней, а я тут полежу…

— Расчетное время в пути — два дня и девять часов. Расчетное время вашей жизни при данных условиях — три часа сорок семь минут.

— Тем более! — простонал Олег. — Если я все равно вот-вот сдохну, какой смысл вставать и куда-то переться?

— При расчете учитывалась враждебность окружающей среды.

Лейтенант не ответил. Если не обращать на киборга внимания, он перейдет в «спящий» режим. Или отправится на поиски еды. В общем, что угодно, лишь бы отвязался и дал человеку спокойно помереть.

Рыжик действительно еще несколько раз повторил типовые фразы и ушел. Олег с облегчением провалился в полусон-полубред, но не прошло и часа, как подзаправившийся киборг вернулся, деловито схватил его за лодыжки и куда-то поволок.

В раненом бедре словно петарда взорвалась, парень заорал, а в следующий миг с головой оказался в воде.

Ну, с головой — это если продолжать лежать, а если сесть, то всего по пояс.

— Ты фиг ли вытворяешь?!

— Выполняется транспортировка раненого.

— За ноги через реку?! Я тебя пристрелю щас!

Олег потряс бластером, за который, оказывается, отчаянно цеплялся даже в полубессознательном состоянии, но стрелять, конечно, не стал. Прохладная вода привела лейтенанта в чувство, приглушила боль в ноге и сняла затуманивающий мозги жар.

— Совесть у тебя есть, а?! — тоскливо поинтересовался Олег. — Теперь еще и оружие намокло, если сломается — твое отберу, так и знай!

Лейтенант бросил бластер на берег, напился из горстей и протер лицо. Умирать расхотелось. Жизнь, правда, тоже не шибко радовала. Сквозь прозрачную воду было видно, что нога распухла в полтора раза, и киборг когда-то успел сверху донизу разрезать штанину, чтоб этот кошмар в ней поместился.

Рыжик терпеливо стоял рядом, посматривая то по сторонам, то на хозяина.

— Да встаю я уже, встаю! — Парень собрался с силами и рывком поднялся, снова не удержавшись от вопля. Судорожно схватился за киборга. — Все, идем, уговорил…

Нога сначала болела так, словно при каждом шаге в нее вбивали по гвоздю, но потом, как ни странно, смирилась, хоть и опухла еще больше. Теперь Олег ее почти не чувствовал и боялся остановиться, подозревая, что уже не встанет.

Так оно и вышло. После привалов киборгу приходилось поднимать хозяина силой и первые сто метров буквально волочь за собой. Олег вяло ругался, но больше его не прогонял. Бластер, кстати, высох и заработал, однако за день лейтенант не сделал из него ни одного выстрела. Какое тут целиться и стрелять, сил хватало только переставлять ноги…

Ночью Олегу стало совсем худо. Рана загноилась, парень метался в жару, мерещилась всякая чушь: что ракетных комплексов оказалось два и надо возвращаться обратно, взрывать второй… что нога отвалилась, но почему-то продолжает болеть, и надо как-то привязать ее на место, чтобы идти дальше… что впереди уже видны ворота «Иблиса», но Олег, как ни пытается, не может даже пошевелиться, а за спиной глухого часового мухой ползет по забору робокраб, отбрасывая на землю длинную многоногую тень…

Рассвет принес небольшое облегчение. Олег ненадолго задремал, потом снова проснулся от боли в ноге, разлепил веки и увидел склонившегося над ней киборга. Что Рыжик делает, Олег не видел, но догадался. Успел подумать: «Какая гадость» — и снова отключился.

Дальнейшего пути он почти не запомнил.

…они идут…

…падают…

…снова идут…

…дождь, такой сильный, что его можно пить прямо из воздуха, задрав лицо к небу и как можно шире открыв рот… темнота… боль…

— Вставай. Волоком я тебя туда точно не потащу.

«Долбаная самообучающаяся программа!».

…заряды кончились…

…сжимающееся кольцо голодных глаз и оскаленных пастей, брызги крови на лице, стягивающие кожу…

…надо идти…

…надо…

…но это предел.

* * *

— Эй, парень! Ты живой?!

— Лейтенант Васильев! Очнитесь!

— У-уйди… Р-рыжик…

— Чего?!

— Кажется, бредит, бедняга…

— Не бедняга, а герой! Олег! Эй!

Укол подействовал мгновенно, не исцелив, но подхлестнув организм, чтобы хватило сил продержаться до базы.

Олег разлепил веки и увидел склонившиеся над ним лица, одновременно встревоженные, радостные и изумленные.

— Пол… ков… ник…

— О, молодец, узнал! Богатым не буду, ну да ничего, потерплю ради такого случая!

— 3-з-задание… выполнено…

— Да-да, мы уже в курсе! Дроны провели фотоконтроль, прямо в яблочко прилетело! Поздравляю, капитан Васильев, отец может вами гордиться!

— Потом, потом, надо скорее доставить его на базу!

Олега в несколько рук переложили на носилки. Еще один укол, капельница, кислородная маска…

«Мы справились!», «Мы сделали это!», «Мы выжили!» — стучало в висках, наполняя парня эйфорией. Перед глазами простиралось чистое, лазурное, как земные моря, небо, и, чем дольше Олег в него смотрел, тем сильнее казалось, что он в него падает, затягивается, как в водоворот, растворяется, тает…

Испугавшись, парень повернул голову набок — и в просвете между людьми увидел перемазанного грязью и кровью киборга, одиноко лежащего на земле.

Олег попытался сказать, что Рыжику тоже нужна помощь, хотя бы указать на него — и потерял сознание.

Доктор заботливо поправил свесившуюся с края носилок руку, и бойцы поспешно потащили раненого к катеру.

* * *

Паковать чемодан было легко: вещи лежали на полках в том же аккуратно сложенном маминой рукой виде, в каком их две недели назад вытащили из того же чемодана. Только пару трусов, носков и футболок сменить успел, ну и форму новую выдали.

Олег зашел в свою комнату в первый раз после возвращения из рейда — и в последний. На взлетной площадке уже стоял катер, готовый отвезти его в орбитальный космопорт. Нога еще болела, своя кожа на ране нарасти не успела, но искусственная вполне ее заменяла. Впрочем, Олег возвращался не в строй, а домой, долечиваться. Больничный как минимум на месяц, а там по результатам. Впрочем, доктор говорил, что Олег везунчик: не подцепил ни заражения крови, ни гангрену, просто чудо! Все должно хорошо зажить, а после косметической операции даже шрамов не останется.

Пятнадцать минут назад свежеиспеченный капитан Васильев (бумаги еще не пришли, но печать на них уже стояла) разговаривал с полковником, навестившим его в медотсеке. Точнее, полковник разговаривал, а Олег сидел навытяжку («что ты, не вставай, береги ногу!») и делал вид, что слушает.

— Олег, мы, бла-бла-бла, очень гордимся тобой и хотели бы видеть тебя в своих рядах, но…

Олег уже все знал. Позавчера доктор дал ему прочитать медицинское заключение, разъяснив непонятные слова. Бла-бла-бла, растущий уровень иммуноглобулинов Е, прогрессирующая сенсибилизация, побочное действие препаратов… Шеба отторгала его, как чужой, несовместимый орган.

Ну и черт с ней.

— …Если ты хочешь продолжать службу именно на нашей базе, то должен пройти трехмесячный курс десенсибилизации, но для этого тебе все равно придется отсюда улететь.

Олег кивнул. Жалко, конечно: только-только освоился, чего-то добился, и надо улетать. Но возвращаться, пожалуй, смысла нет. За пределами планеты аллергия на пыльцу пройдет сама собой, не придется тратить время на лечение, контрольные анализы и оформление справок. В обитаемом космосе полным-полно других горячих точек, а из необитаемого может в любой момент вылезти что-нибудь еще.

Полковник это тоже понимал, поэтому, получив ответ, не стал ни уговаривать, ни утешать. Пообещал написать молодому капитану блестящую характеристику, торжественно пожал руку и вышел.

— Смурной он какой-то, — заметил полковник, встретив в коридоре доктора.

— Еще бы! — хмыкнул тот. — Столько всего перенес, притом в одиночку! Дам-ка я ему направление к психоаналитику на всякий случай…

Олегу предложили послать кого-нибудь из рядовых собрать его вещи и даже подвезти к катеру на носилках, но парень решительно отказался. Он уже вполне активно ходил по палате — особенно ночью, когда никто не видел и бессонница допекала. И вообще, как показала практика, мог пройти гораздо больше в куда худшем состоянии.

Правда, тогда он был не один…

Олег захлопнул и застегнул чемодан. Ну все, можно идти. Мама непременно засуетилась бы: «Присядь на дорожку, хоть на секундочку!», но парню все еще тяжело было сгибать ногу. Ничего, в катере насидится.

— Капитан, помочь вам?

Молоденький дежурный смотрел на Олега с восхищением, как на живую легенду. Ключевое слово «живую», а то герои имеют обыкновение погибать в процессе совершения подвигов. А этот супермен и джунгли почти голышом пересек, и вражеский лагерь уничтожил, и назад вернулся! Замечательный пример для подражания!

— Помоги, — согласился Олег, уступая ему ручку чемодана. Надрываться действительно незачем, а салага будет счастлив.

Дежурный потащил чемодан к катеру, а капитан, впервые за восемь дней вышедший из здания базы, замешкался на пороге, щурясь и моргая от обилия света и простора. Осмотрелся по сторонам, привыкая, — и, внезапно просияв, пошел, почти побежал в другую сторону, насколько нога позволила.

Рыжик был жив. Насчет здоров — сложно сказать, киборг выглядел еще более тощим и облезлым, чем когда Олег впервые его увидел. Но, по крайней мере, твердо стоял на ногах, неся караул возле ворот.

Слава богу, его все-таки не бросили в джунглях! Олег спросил у медбрата о рыжем, едва очнулся, получил в ответ равнодушное: «Да фиг его знает, на кой он тебе?» — и не смог придумать вразумительного ответа.

— Рыжик! Черт, как же я рад, что ты жив!

Киборг равнодушно смотрел сквозь Олега, и улыбка парня медленно угасла. А чего он, интересно, ожидал? Ответной улыбки? Встречного шага, протянутой руки? «Привет, дружище, рад тебя видеть?».

— Все в порядке? — раздался за спиной настороженный голос.

Олег вздрогнул, оглянулся и неловко пошутил:

— Да, просто «напарника» встретил.

— А-а-а, — успокоился интендант. — Точно, ты ж с этим DEX’ом на задание ходил… Ну и как он тебе?

— В смысле? — растерялся капитан.

— Да были у нас с этой «шестеркой»… — Интендант смущенно почесал нос. — Не то что проблемы, скорее вопросы. То ли слишком тупой, то ли, наоборот, умный. Три рейда с его участием — правда, не подряд, — провалились. Неправильно приоритеты целей расставляет, мажет, чуть у хозяина голос осипнет — перестает речь распознавать… Один раз вообще умудрился отбиться от группы и заблудиться, прикинь?! Неделю черт знает где шлялся, вернулся без оружия, без снаряги, в драном, на выброс, комбезе… Нет, ты не думай, мы его тестировали! — спохватился интендант. — Вроде все в норме, но у бойцов он «несчастливым» стал считаться. А тут еще эта шумиха с бракованными «шестерками», их как раз в три года срывать начинает…

— Ерунда, — решительно возразил капитан. — Все он у меня правильно расставлял и распознавал, несколько раз жизнь мне спас, к вражеской базе, а потом к точке сбора вывел!

— И нормально себя при этом вел? — продолжал недоверчиво допытываться интендант. — Без всяких… отклонений?

Олег замешкался с ответом. Муха… Обмоченный мешок… Непонятные «зависы»… Но в остальном-то киборг работал идеально, а случайные сбои у любой техники бывают.

— Да, ничего такого. Я б заметил.

— Ну и отлично, прям камень с души! — просиял интендант. — Хотя, наверное, все равно придется его списывать. С вашего рейда вон уже сколько времени прошло, а он до сих пор полностью не восстановился, только для охраны и годится.

У капитана на языке завертелось ехидное: «Нормально кормить не пробовали?» Если киборгам даже в рейд кормосмесь не дают, то между заданиями они наверняка перебиваются объедками из солдатской столовой.

Но сейчас Олегу важнее было расспросить интенданта, а не обругать.

— И что с ним после списания будет?

— Или утилизируют, или на распродажу военного имущества выставят. А что, хочешь выкупить?

— А можно?! — встрепенулся парень. Деньги у него в принципе есть, два года на флайер копил… вот только как объяснить эту покупку родителям? Отец точно решит, что он рехнулся. Особенно если узнает, почему Олег это сделал.

А Рыжик его даже не узнал!

— Угу, народ их для охраны коттеджей охотно берет. Но для квартиры они не годятся, слишком тупые, даже после перепрошивки. Все равно что кавказскую овчарку в однушке держать.

— Кавказцы умные, — возразил Олег. — У нас дома жил когда-то, Призрак. Никогда даже не ворчал без повода, а детям вообще что угодно позволял с собой делать: хоть за хвост тягать, хоть верхом ездить. Когда пришлось в другой гарнизон переезжать, отец его кому-то отдал, мы с братом так ревели…

А куда девать при переезде боевого киборга? Это ж сколько документов на него надо оформить, и не факт, что на новом месте службы Олегу вообще разрешат его держать…

Интендант уставился на парня, как на психа.

— Так ты это чего, серьезно насчет DЕХ’а?! Он же тебе все квартиру разнесет и курьера из пиццерии придушит! А что твоя девчонка скажет? А ребенка ты с ним рискнешь оставить?!

— Нет. — Олег заставил себя улыбнуться. — Конечно нет. Чисто ради интереса спросил. Просто…

Парень замялся, понимая, что это прозвучит как бред сумасшедшего, но ему почему-то жизненно важно было выговориться, узнать мнение другого, нормального человека.

— Понимаешь, вся моя группа погибла… А тут вроде как один боец остался, и я за него в ответе, и надо держаться, сохранять лицо, продолжать выполнять задание… Прикинь, последней банкой тушенки с ним поделился и еще наобещал разного, если он мне поможет! Нет, я прекрасно понимаю, что он не человек, а машина, но… мне он помог остаться человеком. Иначе я точно назад бросился бы или свихнулся.

— Бывает, — сочувственно сказал интендант. — Война с людьми и не такое вытворяет. Ничего, сменишь обстановку, подлечишься, и отпустит!

Парень благодарно кивнул. Когда он проговорил это вслух, ему действительно стало легче. У всего есть логичное объяснение, даже у его шизы. Лошадиная доза антигистаминов, нервы, страх, одиночество, горячка — тут во что угодно поверишь, не то что в разумного киборга. Но сейчас, на ясную голову, все вроде встало на свои места…

— Ладно, пошел я — вон пилот уже по комму стучит и мне кулак показывает.

— Удачи!

…Уже подходя к катеру, Олег спохватился, что совершенно не помнит, как и когда присвоил киборгу кличку. Такое ощущение, словно тот сам начал на нее отзываться.

Капитан замедлил шаг, обернулся.

Рыжий киборг стоял и смотрел ему вслед. А может, просто услышал в той стороне подозрительный звук.

Олег отвернулся, стиснул зубы и поднялся по трапу.

Часть 2. МЕЖДУ.

СМЕРТЕЛЬНАЯ БИТВА.

— Пленных не берем! — напомнил Теодор, кровожадно стукнув кулаком по ладони. — Если кто-то заорет, что сдается, — он труп!

Друзья слаженно кивнули.

— Холодно, — поежился Дэн, глядя на затянутое тучами небо. — Не люблю снег.

Полина ободряюще коснулась его локтя в отсыревшей куртке, не рассчитанной на такую долгую и мокрую работу. Перчатки девушки пребывали в столь же плачевном состоянии.

— Ничего, сейчас согреемся. Недолго уже осталось.

Тед сверился с коммом.

— Три минуты до штурма. Боеприпасов хватает?

— Да, — кивнула Полина на целую гору этого добра. — Боюсь, мы и половины истратить не успеем.

— Значит, не будем их жалеть. Продадим наши жизни как можно дороже!

* * *

На нос Джилл упала большая пушистая снежинка. Девушка сморщилась, чихнула и сдавленно напомнила:

— У них в команде боевой киборг.

— А у нас — бомбомет! — оскалился Винни, напоследок проверяя грозное оружие, собранное Джилл буквально на коленке за отведенные им три часа. — Умница, детка!

— Бомбомет только у тебя, — трусливо заметил Фрэнк.

— Так, отставить пораженческие настроения! — гаркнул сержант. — Эти подонки хотят отобрать у нас самое ценное! Наш оплот! Нашу надежду! Наше достоинство! Так неужели мы им это позволим?!

— Нет! — дуэтом рявкнули Джилл и Фрэнк.

— Не слышу!

— Нет!! Враг не пройдет! Порвем гадов!

— Так-то лучше, салаги! За капитана!!! — заорал Винни, высовываясь из-за укрепления и вскидывая бомбомет.

— За капитана!!! — эхом отозвались враги.

* * *

В центр иллюминатора впечатался снежок и прилип большой белой кляксой.

— Похоже, битва уже началась, — с усмешкой заметил Станислав, опуская бокал с глинтвейном и пытаясь рассмотреть, что происходит слева от снежка. Роджер попытался сделать то же самое справа. — Надо же, какие бастионы всего за три часа возвели!

— Да, впечатляющая работа! — согласился Сакаи, уважительно изучая полукруглые снежные укрепления высотой почти в человеческий рост. — Вот бы они с таким энтузиазмом корабль убирали…

На самом деле и Роджер, и Станислав немного завидовали резвящимся командам, но присоединяться к ним было несолидно. К тому же тогда игра утратит половину задора — «враги» только и будут думать, как бы случайно не залепить снежком в нос капитану.

Винни с боевым воплем коммандос вел шквальный обстрел вражеских позиций мелкими ледышками. Дэн благородно не использовал имплантаты и заслонял собой Полину, которая подло швырялась из-за его спины во всех подряд. Теодор и Джилл залегли и устроили поединок снайперов.

— Интересно, зачем им понадобилась морковка? — вслух подумал Роджер.

— Твоим тоже? Мои тоже весь ящик перебрали, искали какую-то особенную…

Обстрел постепенно перешел в рукопашную, но воинственные кличи не стихали. Противники отчаянно рвались к вражеской крепости, где находилось сердце их команды. Ну, не совсем сердце, конечно…

— Погоди-ка, — охнул Станислав, — а это что такое?!

Позади каждой баррикады стояло по снежной статуе, сложенной из трех поставленных друга на друга и грубо обтесанных саперными лопатками комов. Но достичь портретного сходства команды и не пытались — хватало одной характерной детали.

— А фуражки они когда успели спереть?! — Капитаны одновременно схватились за головы.

— А вот и морковки, — присмотревшись получше, мрачно сказал Роджер. Если фуражки символизировали должность статуй, то морковки — пол.

Из катающегося по поляне клуба снежной пыли неожиданно вырвался Тед, перемахнул через укрепление и устремился к вражескому снеговику. Вслед ему барсом прыгнул Винни, ухватил под коленями и увлек на землю вместе с собой.

Но Тед, уже падая, успел вытянуть руку, вырвать морковку и накрыть ее своим телом.

— Отдай! — орал Винни, оседлав спину противника. — Тебе все равно не удастся с ней уйти! Где она?!

Тед только упрямо вжимался в снег, издавая странные хрустящие и давящиеся звуки, а потом поднял голову и триумфально заорал:

— Я ее шьел! Мы побешили!!

Сержант с бессильной злобой ткнул «врага» носом в снег и тяжело поднялся.

— Ур-р-ра! — заорала Полина, прыгая и обнимая Дэна. С холодом киборг так и не примирился, но у снега, пожалуй, все-таки были кой-какие плюсы.

Фрэнк с досадой кинул под ноги уже ненужный снежок.

— Inferno! Ладно, подавитесь вы нашим ликером!

— И конфетами! — возмущенно напомнила запыхавшаяся Полина, поправляя сползшую на глаза шапочку с помпоном.

Винни поморщился, но кивнул и нехотя протянул Теду руку.

Команды перемешались и, наперебой поддразнивая друг друга, убрели в сторону «Сигурэ».

* * *

— Меня утешает только то, что эта планета необитаемая и их никто не видит, — мрачно заметил Роджер, возвращаясь к глинтвейну.

— Как малые дети! — сочувственно поддакнул Станислав. — Пусть только посмеют не вернуть мою морк… фуражку в целости и сохранности! Они у меня тогда узнают, что такое настоящее побоище! Подлить тебе еще? Замечательное вино оказалось, хоть и шоаррское…

Об эпохальной битве больше не было сказано ни слова, но оба капитана прекрасно помнили, кто в ней победил.

И старательно делали вид, что их это совершенно не волнует.

БЕДНЕНЬКИЕ.

Неделька выдалась хлопотная. «Космический мозгоед», вопреки своему названию, подрядился перевозить грузы не в космосе, а в пределах планеты — со склада на одном континенте до точно такого же склада на другом. Сто контейнеров туда — сто контейнеров обратно, причем складывалось ощущение, что их заносили в одну дверь склада, а потом выносили через другую и снова загружали в грузовой отсек, и так с утра до поздней ночи.

— Я чувствую себя ломовой лошадью в колесе! — простонал Теодор, когда очередной громоздкий ящик съехал с гравиплатформы и совместными усилиями был запихнут на отведенное ему место. Мест осталось много, а ящиков еще больше, за одну ходку не управиться, как втайне надеялся пилот.

— Угу, — из вежливости поддакнул Дэн. Ему эта бесконечная погрузка-выгрузка тоже надоела, но жаловаться он и не думал. Киборгов часто использовали для куда более нудных и тяжелых работ, причем без перерывов на чай, пиво и ругань на начальство — чисто символическую, однако чудесным образом восстанавливающую силы.

— И вообще, я пилот, а не грузчик! — продолжал Тед, стаскивая толстые потрепанные перчатки и придирчиво рассматривая ладони. — Как я потом с такими мозолями штурвал держать буду?!

— Сильно натер? — обеспокоенно повернулся к нему напарник.

Смущенный пилот поспешно натянул перчатки обратно.

— Нет, но наверняка вот-вот натру!

— Ничего, сегодня последний день нашего контракта, завтра сможем отдыхать сколько влезет.

— Во, еще целый день эти ящики ворочать! — Теодор с ненавистью уставился на полуразгруженную платформу. — Если б они хотя бы разного размера были, а то у меня уже в глазах рябит! Такое ощущение, что я снова на папашиной ферме впахиваю, комбикорм по хлевам развожу! Ладно, давай, заходи слева…

Дэн философски переждал очередную микрозабастовку друга (семьдесят третью за эту неделю, с все возрастающей частотой) и вернулся к работе. Теду просто хотелось побурчать: когда однажды киборг предложил напарнику отдохнуть в теньке, а он пока один грузы поворочает, пилот с возмущением отказался. То ли вспомнил про «КМ», то ли про всевидящее капитанское око, то ли действительно устыдился.

Станислав, кстати, был очень доволен заказом и даже с утреца выходил перетащить десяток-другой ящиков — так сказать, вдохновить парней личным примером и заодно размяться. Путешествия и приключения, конечно, дело хорошее, но не постоянно же! Иногда хочется расслабленно посидеть в каюте, на пару со старым другом двигая шахматные фигурки и не ожидая от судьбы никакого подвоха.

— Молодцы какие, — умиленно сказал Вениамин, глядя в иллюминатор на копошащихся возле гравиплатформы парней. — Работают, стараются…

Станислав благодушно кивнул, хотя подозревал, что в данный момент лица напарников озаряет отнюдь не незамутненная радость труда. Но при капитане они сдерживались.

— Надо бы Теду премию выписать.

— А Дэну? — удивился доктор.

— А Дэну в качестве премии будет счастливый Тед, — усмехнулся капитан, передвигая пешку на А6. — Ничего, поделятся, в бар сходят или новую видеоигру купят. Дэна, к сожалению, деньги не интересуют… Шах тебе, Венька!

— К сожалению? — рассеянно удивился Вениамин, изучая сложившуюся на доске ситуацию.

— Ага, вечно ломай голову, как его похвалить и что подарить… — Станислав в ожидании хода противника посмотрел в иллюминатор, нахмурился и напрягся. Кажется, гравиплатформа забарахлила, слегка перекосилась влево, и Тед перебежал вправо, чтобы хоть как-то ее уравнять, а Дэн придерживал крайний сползающий ящик.

— Да-а-а, проблема… — Доктор внезапно просиял и стукнул ферзем по доске, как печатью по справке с диагнозом: — А тебе, Стасик, мат!

Переубежденная парнями гравиплатформа резко качнулась вправо, почти встав на ребро. Ящик вырвался у Дэна из рук и саданул по не успевшему увернуться Теду. Пилот слетел с платформы, как отбитый ракеткой мячик, и, описав трехметровую дугу, грохнулся на землю. Это спасло ему жизнь: ящик упал ближе, от удара треснув, но не разбившись.

Следом посыпалось все остальное.

Станислав тут же забыл про шахматный мат, зато вспомнил много языкового и наперегонки с Вениамином бросился парням на помощь.

Когда капитан с доктором сбежали по трапу, все уже закончилось.

Гравиплатформа лежала возле шлюза брюхом кверху, печально гудя, как перевернутый и обессилевший жук. Рядом валялся на боку Теодор со сплошь залитым кровью лицом.

Вениамин кинулся к нему, схватил за плечо и с неимоверным облегчением почувствовал, что потревоженный «труп» зашевелился.

— Тед! Ты как, живой?!

— Мм?.. — вяло отозвался пилот и попытался потрогать рассеченную голову, но доктор хлопнул его по руке и осмотрел рану сам. К его огромному облегчению, мозги оттуда не текли, только зловеще розовела кость.

— Дэн!!! — рявкнул капитан с порожденной испугом злостью.

Один из ящиков — прижатый к боку корабля, казалось, вплотную, — зашевелился, медленно отодвинулся, и из-за него выбрался киборг, задумчиво потирая правой рукой левую, от запястья до локтя, как будто пытался ее выпрямить. По рукаву рабочего комбеза тянулась ржавая полоса с дыркой по центру, но других дыр в киборге вроде не было.

— Ты-то хоть в порядке?!

— Да, — с небольшой задержкой ответил Дэн, опуская руку. — Уже да.

— Так не стой столбом, иди сюда! — Вениамин тоже был встревожен и раздражен. — Надо срочно отнести Теда в медотсек!

* * *

Пилот быстро оклемался, башка у него была крепкая. Доктор при помощи ойкающей вместо пациента Полины промыл рану на лбу, обработал антисептиком-регенерантом и, как можно точнее совместив края, залил шовным клеем.

— Скорее всего, останется шрам, — огорченно предупредил Вениамин.

— Черт с ним! — Теодора это даже обрадовало, девушкам такие штуки нравятся. — Ну все, я пошел?

— Куда?! — возмутился Вениамин, грозно направляя на привставшего пилота шприц. — А ну живо в постель и чтоб до вечера я тебя на ногах не видел!

— А погрузка?!

— Мы сами закончим.

— А перевозка?!

— Попросим отсрочку до завтра, а там посмотрим.

— Да я в порядке, честное слово!

— Со здоровьем не шутят! — отрезал доктор, в очередной раз проверив парню зрачки. Ничего крамольного он там не обнаружил, но сотрясение мозга могло проявиться не сразу. — Раздевайся и ложись, а если что-нибудь понадобится — зови меня или Полину.

— Зачем?! Это простая царапина!

Конец спору положил капитан, в приказном порядке отправив пилота на больничный.

— Ну можно я хоть в каюте лягу?! — еще попытался торговаться парень. — Если мне поплохеет, я сразу вас позову!

— Еще чего! — Доктор был непреклонен. — Вдруг твое состояние резко ухудшится? Начнется тошнота, судороги, потеряешь сознание… А тут мы тебя к мониторчику подключим, дежурство организуем!

— Я тебе буду вкусняшки носить, судно подавать, — участливо пообещала Полина.

Теодор застонал, чувствуя, что его состояние УЖЕ ухудшилось.

Заканчивать погрузку пришлось Станиславу с Михалычем. Лишившийся напарника Дэн тоже что-то халтурил, капитану даже пришлось пару раз на него прикрикнуть, чтобы быстрее и результативнее шевелился. Вот бессовестный, раненому другу завидует! Все, никакой премии!

Доктор по большей части перестраховывался, но через час пилот как-то притих, побледнел, пожаловался на головную боль и, совсем скиснув, затих под натянутым до подбородка одеялом.

Встревоженная Полина суетилась возле него, как наседка. До судна, правда, дело не дошло, тут пилот был категоричен и при поддержке подруги кое-как доковылял до санузла. Но насчет взбить подушку, поправить простыню и покормить себя с ложечки йогуртом Тед не возражал.

— Как там погода? — слабым голосом интересовался он, с трудом облизывая губы.

Полина послушно бегала на трап и обратно и докладывала, что все прекрасно, небо нежно-лилового цвета с мелкими облачками, дует легкий ветерок и светит солнышко (или даже оба). Тед тяжело вздыхал, и подруга поспешно добавляла, что там жара, духота, слепит глаза и в корабле намного лучше.

Потом в медотсек залетела жирная муха, не представлявшая для Полины интереса: она прибилась к команде еще на прошлой станции, пренебрегавшей санитарией. Внимание на нее обращала только Котька, в погоне за добычей свернувшая уже немало чашек: муха любила виться над обеденным столом, требуя, чтоб ее тоже поставили на довольствие.

Пару минут Теодор завистливо наблюдал за мушиными виражами под потолком, после чего заявил, что из-за нее у него кружится голова, а от жужжания звенит в ушах.

Дальше Полина с Котькой ловили муху вместе. Ошалевшее от такого внимания насекомое пулей металось по медотсеку и билось обо все подряд, пока не упало замертво само по себе. Девушка брезгливо подняла ее за крылышко, предъявила Теду и вынесла из медотсека, но дойти до утилизатора не успела: пилот по комму потребовал водички. Такой, чтоб и не теплой, и не из холодильника. А лучше компотика. Хотя нет, морсика!

Дэн тоже пару раз проведал напарника и пришел к выводу, что его состояние не вызывает опасений. По крайней мере, если бы на киборга напал враг с такой травмой, то скидок на ущербность не получил бы. Но коль доктор беспокоится, возможно, и правда стоит денек отлежаться.

Полину подобная черствость расстраивала и возмущала. Тед практически помирает, а его лучший друг преспокойно занимается своими делами, вместо того чтобы держать пилота за руку в страшный смертный час! Она даже саркастически намекнула об этом Дэну, но тот ничего не ответил, смирившись, что сегодня все какие-то злые и постоянно на него рычат, хотя киборг, с учетом ситуации, выкладывался даже не на сто, а на сто тринадцать процентов. В довершение его проблем оказалось, что один из складских сторожей некогда водил военные транспортники и за небольшую сумму, она же несостоявшаяся Тедова премия, согласился тряхнуть стариной. К киборгам старик относился нормально, то есть как к оборудованию вроде той же платформы, и от него Дэн тоже наслушался матерных упреков и в тупости, и в неповоротливости.

Так что когда этот длинный паскудный день наконец закончился, киборг вздохнул с облегчением. Терпеливо дождавшись своей очереди, он сходил в душ, кое-как вымылся, сделал себе чаю, устроился в навигаторском кресле, развернул вирт-окно с трассой и приготовился неспешно, со вкусом восстанавливать силы и здоровье, как вдруг обнаружил, что стул, на который он поставил тяжелую жестяную коробку с печеньем, кто-то случайно отодвинул на полметра в сторону.

Правая рука киборга была уже занята кружкой с чаем, и Дэн вежливо попросил проходящую мимо подругу:

— Полли, подай мне печенье, пожалуйста.

— А сам разве не дотянешься? — пристыдила его Полина, уже подняв коробку.

— Дотянусь, просто не хочу руку нагружать, — рассеянно ответил Дэн, не отрывая взгляда от вирт-окна.

— Ударил? — смягчилась девушка.

— Нет, сломал.

Коробка брякнулась об пол. Навигатор печально уставился на рассыпавшееся по полу печенье, а когда поднял глаза, то с изумлением обнаружил, что на него таращится вся команда.

— Что?!!

— Шутишь?! — глупо уточнила Полина.

Дэн преспокойно закатал левый рукав и продемонстрировал ей покрасневшее предплечье с синеватой припухлостью посредине.

Команду чуть не хватил коллективный удар.

— Когда это ты умудрился?!

— Утром, когда ящик остановить пытался.

— И что, весь день проходил со сломанной рукой?! — Космолетчики в ужасе переглянулись, не зная, то ли добить паршивца, то ли повалиться перед ним на колени и начать наперебой извиняться уже за свою черствость и невнимательность.

— Ну да, — пожал плечами Дэн. — А что?

— Почему ты нам сразу ничего не сказал?!

— Зачем? Перелом же закрытый, инфекции нет, — удивленно возразил киборг. — Я совместил края костей, слепил имплантами и частично заблокировал воспалительную реакцию, главное, не перенапрягать руку хотя бы неделю…

Вениамин застонал, не в силах больше слушать эти вопиющие речи.

— В медотсек, живо!!!

Дэн тоскливо посмотрел на чай, на печенье и обреченно встал из-за пульта.

* * *

Кости слиплись правильно и не «ходили» под пальцами, но доктор все равно наложил на руку жесткую фиксирующую повязку и сделал Дэну несколько уколов: обезболивающий, противоотечный и усиливающий регенерацию.

— А теперь ложись, отдохни, бедненький! — ласково проворковал Вениамин, приглашающе приподнимая край одеяла на свободной койке.

— Но я еще не настолько устал, — запротестовал озадаченный такой заботой Дэн. — И у меня там трасса недоделана.

— Ничего страшного, завтра доделаешь! — Вениамин так свирепо тряхнул одеялом, что киборгу пришлось подчиниться.

Стоило доктору выйти из медотсека, как Теду резко полегчало.

— Ну ты даешь! — Пилот сел в кровати и уставился на напарника со смесью ужаса и восхищения. — Сильно болит?

Дэн вздохнул и тоже сел. Уж лучше бы на него ругались, как днем, чем принялись так энергично лечить и опекать!

— Терпимо. А ты как себя чувствуешь?

— Да я же сразу сказал, что все пучком, но раз меня тут все равно заперли, то надо ж было как-то развлекаться! Попробуй-ка проваляться целый день в койке, когда планшет и читалку отобрали — типа при травме головы нельзя глаза напрягать!

— А мне даже чаю попить не дали, — удрученно сказал Дэн, разглядывая обездвиженную конечность. Теперь ни разогнуть ее, ни положить поудобнее, а исколотая ягодица ныла едва ли не сильнее перелома.

— Ну это ерунда, просто попроси Полли принести его тебе сюда!

— Он все равно уже остыл.

— Балда, — снисходительно вздохнул Тед. — Всему-то тебя учить надо! Ладно, смотри и запоминай: ляг, вытяни руки вдоль одеяла, полуприкрой глаза и, когда Полина сюда зайдет и спросит, не надо ли тебе чего, умирающим голосом скажи, что, возможно, сумел бы проглотить глоток чая, а если она очень, попросит, то и конфетку.

— Умирающим? — растерянно переспросил Дэн.

Можно просто тихим, — разрешил Тед, представив, как киборг выполнит его приказ буквально, с надсадными хрипами, бульканьем в груди и выступившей на губах пеной, и подруга умчится не за чаем, а за Вениамином. — Как будто тебе очень плохо.

— Она не поверит, — усомнился Дэн. — Я же полчаса назад с ней говорил, и она видела, что я не умираю.

— Поверит, — убежденно возразил Тед. — Просто у тебя был болевой шок и ты не понимал, насколько тебе худо, а когда он прошел, тебе резко сплохело.

— У киборгов не бывает болевого шока.

— А Полина это знает?

Дэн пожал плечами.

— Вот заодно и проверим, — ухмыльнулся Теодор и подал напарнику пример.

* * *

— Кажется, я никогда не пойму людей, — удрученно сказал киборг, когда на столике между койками стояли две кружки чая, вазочка с пятью сортами конфет, коробка с печеньем, заботливо открытая банка сгущенки с воткнутой ложкой, нарезанное ломтиками яблоко и даже маленький тортик с тремя кремовыми розочками (две розовые, одна желтая), а Полина умчалась за «более удобной» подушкой из своей каюты.

— А и не надо ничего понимать! — Тед сковырнул пальцем одну из розочек и сунул в рот. — Просто пользуйся!

ПИУ-ПИУ.

Станислав отложил планшет, выключил свет и несколько минут полежал в блаженной тишине, которую разбавляло только едва слышное гудение вентиляции, убаюкивающее, как шелест волн о борт парусника.

Потом в эту идиллию безжалостно вклинились чпоканье шлюза, девичий смех и сдавленное: «Тихо, капитан услышит!».

Капитан услышал, но вставать и шугать парочку не стал. Обычно Тед проворачивал свои делишки быстро, скрытно и без лишнего шума, так что утром о ночной гостье напоминал только самодовольный вид пилота.

Дверь Тедовой каюты закрылась, и парочка тут же перешла к делу: голоса сменились вполне терпимым шуршанием, поскрипыванием и постанываниями.

Котька, весь вечер спавшая у капитана в ногах, потянулась, громко зевнула и с громким мурчанием прошлась по Станиславу. Постояла у него на груди, вглядываясь капитану в лицо, и, убедившись, что он возмутительно непрошибаем и не понимает намеков, громко, выразительно мяукнула.

— Брысь! — сонно пробормотал Станислав.

«Ага, не спит!» — обрадовалась Котька и уже уверенно повторила:

— Мр-р-мяу! А-а-у-у! Еда-у-у!

— Пять человек экипажа, а покормить эту тварь некому! — обреченно проворчал капитан, снова включая свет и спуская ноги с койки.

В углу каюты стоял новый, только вчера купленный пакет корма — Станислав прихватил его в станционном магазине вместе с еще кой-какими нужными в хозяйстве мелочами и забыл отнести в кладовку. Котька с радостным урчанием подбежала к миске, но первым туда упало нечто странное, довольно крупное и мохнатое.

Кошка шарахнулась в сторону, а капитан удивленно подобрал сюрприз и обнаружил на нем этикетку: «В каждый вместилищ акция даром — пиу-пиу мышь! Натуральный имитаций! Естество повадка! Вкусна щекотка горла мех! Вечный батарейк! Порадуй своя скотина!».

Капитан покрутил игрушку в руках (на сей раз шоаррцы нашли более-менее адекватного конструктора, и от земной мышь отличалась только шестью лапками), пожал плечами, оторвал этикетку вместе с заглушкой батарейки и бросил мышь Котьке.

— На, радуйся, скотина!

Мышь вверх лапками упала на пол, но едва кошка сунулась ее обнюхать, как игрушка перевернулась, задрала хвост торчком и издала такое громкое и воинственное «пиу-пиу!», что Котька в ужасе взлетела к Станиславу на голову и обвила ее всеми лапами и хвостом. Мышь сиганула в другую сторону и невозбранно шмыгнула в щель под шкафчиком.

— Вот дура! — проворчал капитан, кое-как отодрал распушившуюся кошку от головы и шмякнул на стул. — Ну и сиди теперь без игрушки, раз прошляпила!

Насыпав в миску корма (второй мыши внутри, к счастью, не оказалось), Станислав снова улегся в койку и демонстративно натянул одеяло выше ушей.

Но взбудораженная кошка не желала ни есть, ни спать, а сидела на подушке и рычала на каждый доносящий из-под шкафчика звук. Пиу-пиу мышь очень натурально скреблась и столь же ненатурально пиу-пикала, причем не ритмично, а с «естество повадки», то бишь с разными промежутками, громкостью и тональностью, что раздражало еще больше. Спать под это было решительно невозможно.

Станислав вспомнил про «вечный батарейк», выругался, опять отбросил одеяло и сел.

Под шкафом оказалось целых две мыши: одна пылевая и одна шоаррская, быстро себя выдавшая. Видя, что растянувшийся на полу капитан отважно атакует пиущащего монстра, Котька осмелела и присоединилась к охоте с другой стороны шкафчика.

Вот только лапа у кошки была тонкая и гибкая, а капитан в первую же секунду так неудачно вывернул кисть, что она намертво застряла.

— Пиу-пиу! — ехидно прокомментировала мышь его отчаянные попытки освободиться.

* * *

Девица застонала, и воодушевленный Тед набросился на нее со всей страстью половозрелого мужчины, две недели копившейся в неэротичном окружении кошек, киборгов, шоаррских лис и суровых капитанов.

— Пиу-пиу! — раздалось в ночи.

Озадаченный пилот приостановился, пытаясь сообразить, не померещилось ли это ему. Девица недовольно засопела, но едва парень вернулся к прерванному занятию, как снова услышал возмущенное:

— Пиу-пиу!

— Что там у тебя?! — Тед отстранился от партнерши и с детской непосредственностью попытался заглянуть в предполагаемый источник звука.

— У меня?! — оскорбилась девица, тоже отодвигаясь и закрываясь одеялом.

— Ну а чего, мало ли сейчас всяких прикольных девайсов выпускают, для оживления процесса! — попытался смущенно оправдаться Тед.

— Пиу-пиу! — снова раздалось в ночи, теперь уже явно не из недр партнерши.

— Погоди, я щас! — Тед вскочил с постели и подобрал с пола свои трусы. — Пойду погляжу, что там пищит, — может, на каком-то приборе аварийная сигнализация сработала?!

Девица поджала губки и натянула одеяло еще выше.

* * *

По пути Тед попытался надеть трусы, но оказалось, что это бандана. Пришлось кокетливо повязать ее вокруг бедер, не столько скрыв, сколько подчеркнув скрываемое.

Найти источник писка оказалось несложно: очень скоро он стал перемежаться сдавленной, все более ядреной руганью.

Тед деликатно постучался в дверь капитанской каюты. Ругань стихла, но предложения зайти не последовало. Зато Котька заорала так трагично, что пилот не задумываясь ворвался внутрь.

— А… Э… А чего это вы делаете?! — с трудом выдавил Тед, таращась на разложенного по полу капитана.

— Не видишь, что ли?! Развлекаюсь тут с этой проклятой мышью! — свирепо рыкнул Станислав, из чего Тед заключил, что капитанские дела действительно плохи.

— А я там вообще-то с девушкой! — укоризненно проворчал он, но поспешил на помощь.

В ходе беглого осмотра выяснилось, что шкафчик приварен к стене и сдвинуть его с места нереально. Станислав страдальчески морщился: и от ситуации, и от мыши, которая нагло бегала туда-сюда по застрявшей руке, но из-под шкафа так и не показывалась, доводя Котьку до исступления.

— Может, попробуете покрутить запястьем? — предложил Тед.

— А что я, по-твоему, уже пять минут делаю?! — огрызнулся капитан, мрачно косясь на мельтешащую перед носом бандану, но для дисциплинарной лекции момент был определенно неподходящий. Тем более что на Станиславе из одежды тоже были только трусы, и единственное, чем он смог улучшить ситуацию, — дотянуться до лежащей на стуле фуражки и набекрень ее надеть.

— Надо Михалыча звать, — пришел к неутешительному выводу пилот.

Привлекать к решению этой пикантной проблемы кого-либо еще Станиславу категорически не хотелось.

— А может, попытаешься чуть-чуть отжать его кверху? Мне буквально пары миллиметров не хватает!

Пилот честно попробовал.

— Не-а, не выходит…

— Помочь?

Тед со Станиславом резко обернулись и обнаружили, что Дэн уже давно стоит в дверях, анализируя ситуацию, но деликатно не отвлекая людей от их загадочных ночных ритуалов.

— А ты как думаешь?! — рявкнул на него капитан, решив, что хуже уже не будет.

Киборг послушно протиснулся в каюту, в которой и до Теда места было маловато, и освободившийся проем заняла Полина. Ночное пиу-пиу оказалось исключительно интригующим.

Станислав обреченно надвинул фуражку на глаза. На девушке, по крайней мере, был халат, а вот Дэна странная возня выдернула из душа, и полотенце с навигатора упало при первом же рывке, аккурат капитану на голову.

Давление на руку слегка ослабло, но тут же снова усилилось.

Дэн повернулся к Теду:

— Давай лучше я один попробую его приподнять, а ты в этот момент вытащишь капитана.

— О’кей! — Пилот сменил позицию, вцепился Станиславу в щиколотки и пошире расставил ноги. — Готовность номер один! Наста-а-арт! Внимание! Марш!!

Киборг посмотрел на шкафчик, что-то оценивая и подсчитывая, потом передернул плечами и перешел в боевой режим.

Полина потрясенно присвистнула. Станислав даже не пытался стряхнуть полотенце, предчувствуя, что увиденное ему совсем не понравится.

— Что здесь происходит?! — взвизгнула девица, не дождавшаяся кавалера и решившая проверить, какой такой прибор он так долго и шумно чинит.

— А, ничего особенного, мы постоянно так развлекаемся! — отмахнулась Полина, продолжая увлеченно глазеть на спасательную операцию. — А вы новая подруга Теда, да? Подождите пару минут, сейчас он закончит с капитаном и займется вами!

За шкафчиком заскрипело так, словно он отдирался от стены вместе с куском обшивки (что соответствовало истине). Пилот тоже не пожалел сил ради любимого капитана, и в следующий момент на полу образовалась колоритная куча из Станислава, Теда и не успевшей вовремя отскочить Полины.

— Хм, — задумчиво сказал Дэн, осторожно поставил слегка покореженный шкафчик на пол, подобрал полотенце и исчез прежде, чем капитан успел «поблагодарить» его за спасение и развороченную стену.

Девица смылась еще раньше, пополнив коллекцию Теда очередным забытым в суматохе трофеем, на сей раз розовым атласным.

Станислав честно попытался быть оптимистом и одно светлое пятно в этой истории все-таки углядел: он оказался сверху. Капитан, кряхтя, поднялся, осмотрелся и удрученно почесал затылок. Без Михалыча теперь точно не обойтись, и Станислав уже предвкушал, как будет объяснять ему причину столь странной поломки.

— Теперь, капитан, вы с вашей мышью должны мне ночь любви! — хохотнул неунывающий пилот, поправляя перекрутившуюся узелком вперед бандану.

— Могу организовать, — с такой зловещей интонацией пообещал Станислав, что «кредитора» из каюты как вакуумом высосало. — Кстати, где эта чертова мышь?!

Котька устремила на капитана преданный взгляд, раззявила пасть и застенчиво сказала:

— Пиу-пиу!

Производители не соврали: мышь действительно оказалась вкусна для горла и прочей пищеварительной системы скотины.

Станислав сцапал Котьку за шкирку, сунул похрюкивающей от смеха Полине и сурово распорядился:

— Пока у нас не будет пиу-пиу лоток, пиу-пиу кошка будет ночевать у тебя! И если она куда-нибудь залезет, доставать ее ты будешь сама!

— Так нечестно! — растерянно возопила девушка. — Я же только смотрела!

— Вот-вот, за удовольствие надо платить! — парировал капитан и закрыл дверь.

СТАРЫЕ ДОЛГИ.

Станислав замедлил шаг, присмотрелся и понял, что ему не померещилось: у трапа «Космического мозгоеда», теряясь в отбрасываемой им тени, лежала огромная черная собака.

Зверь тоже заметил капитана, втянул вываленный по случаю жары язык и насторожил уши, а стоило Станиславу сделать еще несколько шагов, как на фоне черного лохматого силуэта ослепительно заблестели зубы и вскочившая собака издала низкий предупредительный рык.

— Это еще что за ерунда? — скорее озадачился, чем испугался Станислав, успевший разглядеть, что собака, во-первых, не полудикая космодромная дворняга, а породистая овчарка с характерной остроухой и широколобой харей, и, во-вторых, привязана к поручню плетеным синтетическим поводком, который даже коня удержит. — Полина!

Капитанская дедукция дала сбой: к особачиванию трапа зоолог не имела никакого отношения.

— Агат, сидеть! Свои! — К кораблю уже спешил мужчина с бутылкой минералки. — Извините, я думал, успею к автомату отскочить, а то сегодня жарища такая…

Собака спрятала зубы и села, продолжая глядеть на Станислава с недоверием.

Капитан снисходительно кивнул, решив, что пес с хозяином претендовали только на тень, но не тут-то было.

— Олег Васильев.

Мужчина переложил минералку в левую руку и протянул Станиславу освободившуюся, холодную и влажную от запотевшей бутылки.

— Станислав Петухов, — несколько удивленно отозвался капитан. Фамилия была знакомая, человек — нет. Лет двадцати пяти, крепкий, высокий, сероглазый и русоволосый, с открытым и располагающим лицом… пожалуй, Станислав бы его запомнил, если бы когда-то видел. — Чем могу…

К трапу неторопливо — парадный мундир не располагает к суетливости, народ испугается, если увидит, как по космодрому невесть от кого целый генерал драпает, — подошел еще один человек. С такой же бутылкой минералки, но, к счастью, без второй собаки.

— Стас!

— Валерий Аркадьевич!

Тут уж капитан без колебаний шагнул навстречу, и старые знакомые, не ограничившись формальным рукопожатием, крепко обнялись — хотя в первый миг Станислава дернуло вытянуться по струнке и отдать честь. Еле сдержался.

— Вы откуда?

— С площади, откуда ж еще! — Генерал поправил и без того идеально сидящий китель в бренчащей чешуе наград. Теперь, когда оба Васильева стояли рядом, фамильное сходство было налицо: одинаковые носы, телосложение, цвет волос — только Олег еще не успел поседеть и заматереть, да и вообще, похоже, отличался более живым характером. — Принимал парад наших доблестных войск.

— Точно, сегодня же День военно-космического флота! — спохватился Станислав. — Черт, я о нем совсем забыл…

— Ну да, у тебя сейчас совсем другие хлопоты. Наслышан-наслышан… — Валерий Аркадьевич отступил на шаг и окинул транспортник критическим взором. Станислав внутренне сжался, разом, будто фильтры с глаз сдернули, заметив все вмятины и пятна на обшивке, а особенно — кривую зеленую надпись, бросающую уставу в лицо не то что перчатку вызова, а целый сапог. Но генерал, разумеется, ничего не сказал и вообще сделал вид, что не замечает, до какого возмутительного состояния эти неряхи-штатские довели бывшую красу и гордость флота. — В гости пригласишь?

— Да, конечно! — спохватился капитан. — Маша, дверь!

— Где? — заинтригованно спросил нежный голосок из комма.

Олег, не сдержавшись, фыркнул. Генерал и бровью не повел, но у Станислава предательски, как у новобранца, побагровели уши.

— Я сказал, живо открой центральный шлюз!

— Ой-ой-ой, какие мы сегодня грозные… — прожурчал искин, одновременно раздвигая створки и, несмотря на режущее глаза солнце, на полную мощность включая подсветку контура, чтоб любимый кэп уж точно не промахнулся мимо проема.

Станислав указал гостям на трап (хотя с таким свирепым выражением лица обычно посылают гораздо дальше), но тут пес вскочил и глухо, предупреждающе брехнул, глядя хозяину за спину. Все трое оглянулись, и если генерал увидел лишь рыжего парня, зачем-то поспешно стягивающего на ходу рубашку, а капитан и вовсе своего навигатора (к счастью, под рубашкой оказалась черная борцовка), то Олег внезапно побледнел, подался вперед и хрипло выдохнул:

— Рыжик?!

— Чего? — Дэн набычился и попятился от него, как от сумасшедшего, боязливо косясь на собаку (которую вообще-то мог запросто разорвать пополам за челюсти или за лапы, что первым подвернется). — Здрасте, Станислав Федотыч! Я не опоздал?

Растерянность на лице Олега плавно сменилась разочарованием пополам с облегчением. Станислав, напротив, таращился на Дэна с растущим изумлением: при чужаках тот всегда изображал образцового киборга, каковым числился в списке корабельного имущества. Более того, даже на прогулках друзья вечно его тормошили, чтобы прекратил строить из себя телохранителя и просто получал удовольствие. А тут вдруг такое шоу со стриптизом, еще и голос изменил, на резкий и грубый!

«Какого черта?!» — просемафорил капитан бровями, но дело, видимо, было настолько серьезным, что Дэн не рискнул даже ресницей в ответ трепыхнуть.

— Это Денис, наш навигатор, — смирившись (пока они с рыжим паршивцем не останутся наедине!) пояснил капитан гостям. — А где остальные?

— В пивну… то есть в кафешке зависли, скоро подойдут.

«Денис» глянул на стоящее почти в зените солнце, сморщил нос и энергично его потер, сдерживая чих.

— Простите, я обознался, — с кривой усмешкой выдавил Олег.

— Угу, бывает. — Навигатор сунул скомканную рубашку под мышку, коротко пожал гостю руку и поспешил отстраниться — овчарка продолжала клокотать горлом, как мотор на холостом ходу. Киборг пах и вел себя как человек, но пес инстинктивно чуял исходящую от него угрозу — несмотря на старательно изображаемый рыжим страх.

— Агат! Фу! Да что с тобой такое?! — Олегу пришлось чувствительно дернуть пса за строгач. Тот кашлянул, обиженно уставился на хозяина и тонко, как щенок, заскулил. — К ноге!

Гости наконец поднялись на борт. Корабль встретил их блаженной кондиционированной прохладой и румяной чернокосой девицей в лохматом венке из трав, цветов и лент. В руках прекрасная пейзанка держала хлеб-соль на расшитом красными петухами полотенце, каковым, собственно, национальный костюм и ограничивался.

— Это Машка, наш искин, — все тем же чужим развязным голосом сообщил Дэн. — Привет, киска!

— Привет, бельчонок! — хихикнула девица в ответ. — Наскакался?

— А то! — Навигатор дружески «дал пять» голографической ладони, и, хотя рука прошла насквозь, в динамиках раздался громкий хлопок. Уж с Машей-то киборг наверняка связался еще на подходе, с досадой подумал капитан, вон как подыгрывает.

— Нельзя! — на всякий случай негромко приказал Олег, но, как оказалось, не тому.

Вышколенный пес едва покосился на спрыгнувшую с дивана кошку, зато Котька, узрев на своей территории такое непотребство, преисполнилась праведной ярости.

Выгнув спину, распушив хвост и издавая странные рявкающие звуки, ассоциирующиеся скорей с пумой, нежели с хрупкой белой кошечкой, она подошла к псу и отвесила ему оплеуху — по плечу, куда дотянулась.

Агат нервно переступил лапами и задрал морду. Шерсть у него была густая, жесткая, в палец длиной, и беспокоиться стоило только о глазах и носе.

Не удовлетворившись результатом, кошка зашла с другой стороны, и пес торопливо поджал хвост, пряча еще более нежные органы.

Станислав, спохватившись, подхватил Котьку на руки и огреб свою порцию возмущения.

— Вот, лучше б ты тоже кошку завел! — с непонятным упреком бросил генерал сыну, подходя к столу, выставляя на него бутылку дорогого бренди и безошибочно выдвигая для себя капитанский стул. — Или вообще крысу какую-нибудь, чтоб сунул в карман и полетел!

Олег не стал спорить, но и соглашаться — тоже. Просто сел напротив и жестом велел псу лечь рядом.

Станислав, продолжая прижимать к себе рычащую Котьку, открыл холодильник и поскорее закрыл. Из еды там стояла только кастрюля с предположительно борщом, выглядящая так, словно тот ожил и попытался сбежать, но был вовремя зажарен из огнемета.

— Перебои со снабжением? — пошутил генерал.

— Просто мы не ждали гостей, — смущенно признался Станислав. Хорошо хоть в шкафчике нашлась банка оливок и пачка крекеров, а то совсем позор. — Могу пайки разогреть или в службу быстрой доставки звякнуть, через пятнадцать минут все будет.

— Не беспокойся, мы не голодные, — отмахнулся генерал. И, заметив, что навигатор так и стоит посреди пультогостиной, определенно напрашиваясь на дармовую выпивку, благодушно пригласил: — Давай, парень, присоединяйся!

Дэн отмер и снова вошел в свой непонятный образ.

— Щас, только в душ сгоняю, а то мокрый весь!

Рыжий небрежно закинул рубашку на плечо (мелькнул краешек голографической печати, однако что на ней, было не разобрать, да гости и не пытались) и утопал по коридору непривычно шумной и расхлябанной походкой. Станислав чуть не бросился за ним, но вовремя спохватился: что подумают гости, если капитан с навигатором уединятся в санузле под маскировочный шум воды?!

Генерал сам разлил бренди по бокалам — ровно на палец. Днем, да еще по жаре, больше и не стоит, если не планируешь напиться в хлам. К тому же напиток оказался таким ароматным, что достаточно просто нюхать его под разговор. Валерий Аркадьевич активно интересовался транспортным бизнесом, хотя было видно, что для него это что-то экзотическое, забавное и несерьезное. Сын больше помалкивал, крутя в пальцах крекер и витая мыслями гораздо дальше него. Оживился он, только когда речь зашла о недавних учениях в секторе двадцать три — пять: оказалось, Олег тоже боевой офицер, но, как в шутку сетовал отец, из конкурирующего, а не подведомственного отдела.

— Второй генерал Васильев? — сострил Станислав.

Котька сидела у него на коленях, болезненно впившись когтями сквозь брюки, таращилась на пса и непрерывно выла — на вдохе драматичнее, на выдохе выразительнее. Капитан попробовал успокаивающе ее погладить, но кошка так вызверилась, что он поспешил отдернуть руку.

— Пока что просто капитан, — скромно поправил Олег, хотя для двадцати шести лет это и так немалое достижение — особенно если оно личное, а не отцовское.

— О, так я же могу желание загадать! — спохватился старший Васильев. — Между двумя капитанами сижу, хо-хо!

Станислав усмехнулся, прекрасно зная топорный, но добродушный генеральский юмор, а вот Олег укоризненно покосился на отца и серьезно возразил:

— Это я в своей роте капитан, а здесь просто пассажир… То есть гость. И вообще, на корабле может быть только один капитан.

Вернулся Дэн и сел напротив Станислава. Теперь на киборге была черная футболка с кислотно-зелеными разводами и крикливыми разноцветными надписями, от одного взгляда на которую начинала болеть голова и хотелось отвернуться. На это, видать, Дэн и рассчитывал, потому что при его появлении Олег снова как-то напрягся и стал украдкой на него коситься.

— А куда вы сейчас направляетесь? — вроде бы небрежно спросил генерал, прицеливаясь и метко всаживая вилку в самую крупную оливку.

— К Альтаиру, на Манускрипт. — У Станислава возникло подозрение, что Валерий Аркадьевич ждет не ответа, а подтверждения разведданных.

Судя по удовлетворенному кивку, так оно и было.

— Два посадочных места найдется?

Станислав замялся, но лишь на миг. Отказать генералу Васильеву он не мог, это даже не обсуждалось. Оставалось только надеяться, что гости повнимательнее присмотрятся к здешней обстановке и сами передумают.

— А куда вам надо?

— Мне — назад в штаб, — усмехнулся тот. — А вот моего обалдуя, — генерал добродушно кивнул на мученически стиснувшего зубы Олега, — как раз в сектор Альтаира переводят, надо как-то его туда закинуть.

— Разве вам не положен официальный транспорт? — удивился капитан.

— Нам — да, — подтвердил генерал. — А этому кобеляке, чтоб ему провалиться, — нет!

— Хотя медалей у него больше, чем у меня, — с улыбкой добавил Олег.

Агат, словно поняв, о ком идет речь, поднял морду, внимательно посмотрел на Станислава и, не обнаружив на его лице восторга, по-совиному повернул голову набок, превратившись из грозного зверя в уморительно смешную псину: «Может, так я понравлюсь тебе больше?!».

— Что, даже в грузовой отсек не берут? — не поверил капитан.

Олег опустил руку на собачий затылок и коротко пояснил:

— Берут, в стационарной клетке на полтора кубических метра. А нам одиннадцать дней лететь, кружным путем с заходом на Аптерикс и Феникс.

— Господи, Олег, это же всего лишь пес! — раздраженно повысил голос отец. — Ничего с ним не сделается, потерпит. А по-хорошему надо было вообще оставить его Игорю, он же предлагал!

— Простите, генерал, но это мой друг, — официально отчеканил Олег, хотя глаза у него смеялись: этот спор повторялся уже в сотый раз и неизменно оканчивался его победой. — А космодесантники друзей не бросают.

Валерий Аркадьевич безнадежно и одновременно с гордостью махнул на сына вилкой:

— Видал?! Какого-то пса выше карьеры ставит!

— Ничего, они с карьерой прекрасно уживаются. — Олег шутливо потеребил пса за уши, и тот блаженно вывалил язык, словно улыбаясь.

Станислав понимающе кивнул обоим гостям, хотя смотрел в это время на Дэна: лицо киборга неуловимо изменилось, в глазах мелькнуло что-то странное, но в следующий момент навигатор засек капитанский взгляд и потупился.

— Так выручишь нас, Стас? — вернулся к основной теме генерал.

— Разумеется, я оплачу дорогу, — добавил Олег, вовсе не подозревая капитана «Мозгоеда» в жадности. Скорее это было «я благодарен отцу за посредничество, но не хочу, чтобы оно становилось протекцией, и не буду вам обузой».

Станислав словно наяву увидел разыгравшуюся между Васильевыми сцену:

«Ну, ты уже нашел попутку?».

«Найду, времени еще полно».

«Так я и знал! Вечно с твоей собакой…».

«Папа, это все, что ты хотел мне сказать?».

«Нет! После парада зайдешь ко мне и подскочим на космодром, поговорим с капитаном Петуховым — за ним старый должок».

«Да брось, пап, я сам все организую! Ерунда же!».

«А раз ерунда, то пошли, познакомишься с достойным человеком (ну, по крайней мере, Станиславу хотелось думать, что „достойным“, а не „чокнутым“), космодесантником старой закалки, не то что нынешняя мелюзга! Давай-давай, не сопи, будет хоть повод свидеться с вами обоими, а то все служба, служба…».

И Олег, вздохнув, решил: пожалуй, и впрямь стоит уступить отцу в такой мелочи, пусть старик порадуется.

— Конечно, мы с удовольствием вас подбросим, — из тех же соображений ответил Станислав. — По нашему маршруту до Альтаира всего пять дней лету.

— Пять? — изумился Олег. — Я наводил справки, меньше чем за семь никто не берется. Говорят, подлет к гасилке на Маркусе перекрыт метеорным роем, туда сейчас лучше не соваться.

Капитана это тоже смущало, но он привык доверять своему навигатору.

— Денис сказал, что пройдем, — значит, пройдем.

— Интуиция? — Олег воспользовался возможностью в упор уставиться на Дэна, не нарушая правил приличия.

Киборг сделал вид, что увлеченно смакует бренди, задрав голову и почти пустой бокал.

— Не-а, просто у нас крутой пилот. Проведет кораблик по рою, как телочку между быками!

Фраза была Тедова и в исполнении Дэна неприятно резанула Станиславу уши. Киборг выцедил из бокала последние капли, отставил его и вскочил:

— О, а вот и он, пойду перекинусь словечком!

Васильевы ничего странного не заметили и принялись расспрашивать про время отлета и багаж. У Олега его было немного, чемодан и два ящика, но, может, что-нибудь докупить для экипажа или организовать? Станислав рассеянно отмахнулся: спасибо, ничего не надо. Куда больше его интересовало, о чем сейчас говорят возле трапа, — хотя что-либо объяснить друзьям Дэн вряд ли успел, слишком быстро вернулся вместе с Полиной и Тедом. Видимо, просто попросил не выдавать его.

Через два часа генерал первым, с огромным сожалением, поднялся из-за стола.

— Извини, Стас, но мне уже пора. Спасибо за помощь и компанию, рад был свидеться!

— Да ладно, я же ваш должник, — усмехнулся капитан. Валерий Аркадьевич был старше его на пятнадцать лет и десять званий, тыкать ему Станислав не смог бы, даже если бы тот попросил. Но беседе это ничуть не мешало, капитан сам не заметил, как время пролетело.

— Во, правильный подход! — Генерал глубокомысленно поднял вверх палец. — Долги надо помнить и по возможности отдавать, а то такой процент набежит, что уже неподъемными станут. Бывай здоров, Стас! И вы, молодые люди, тоже!

Как только шлюз за Васильевыми (Олег ушел вместе с отцом, попрощаться с бывшими сослуживцами и забрать багаж) сомкнулся, атмосфера в пультогостиной моментально изменилась.

— Колись! — Тед сурово ткнул Дэна пальцем в грудь, словно требуя этого в буквальном смысле слова.

С киборга мигом слетела разбитная личина, глаза потухли, и он бесцветно доложил:

— Мы с Олегом Васильевым участвовали в одной боевой операции на Шебе. Он тогда был лейтенантом, командиром группы и моим хозяином первого уровня.

— И из-за этого весь сыр-бор?! — опешил Станислав. — Ну, узнал бы он тебя, и что? Может, я тебя на аукционе списанного армейского имущества купил, документы у нас в порядке… По крайней мере, внешне. Ты теперь от каждого знакомого лица так шарахаться будешь?!

— Не от каждого, — тихо поправил рыжий.

— И чем же тебе капитан Васильев не угодил?

— Он… — Дэн замялся, подбирая слова. — Он меня обманул.

— Тебя?! — ахнула Полина, не на шутку впечатленная таким достижением. — Серьезно?! Это вообще возможно?

Навигатор подавленно кивнул.

— Мне было три с половиной года. Я еще плохо разбирался в людях.

— А как же детектор?

— Он определяет, врет ли человек в настоящий момент. Но в критических ситуациях люди мыслят и поступают иначе, я тогда не знал, что это тоже надо учитывать.

— Выкладывай уже, не томи! — поторопил Тед.

Рассказ получился короткий и сухой, но слушатели с лихвой восполнили недостаток эмоций докладчика.

— Вот сукин сын! — вырвалось у пилота. — Понятно, почему ты на него так злишься.

— Я не злюсь, — удивленно возразил Дэн. — Он был всего лишь одним из моих хозяев. Не худшим.

— Ну здрасте! После того что он тебе наплел — и кинул?! Не гони!

— Он был уверен, что я просто машина. А из боевых киборгов действительно паршивые слуги, Казака это вечно бесило.

— Но Олег был первым человеком, которому ты доверился, а он тебя предал, — сочувственно, но безжалостно подвела итог Полина.

— Я ему не доверялся. Он так ничего и не узнал.

— Но мог бы, если бы тебя выкупил!

— Возможно, — согласился Дэн. — Но он и так много для меня сделал. Больше, чем другие.

— Что, например?!

— Не отдал приказ о ликвидации. Поделился пайком. Прикрыл в бою.

— Блин, Дэнька, что за детский сад?! — с досадой рявкнул на друга Тед. — Ты несколько раз спас ему жизнь, а он всего лишь не стал тебя добивать! Неужели не чувствуешь разницу?!

— Он нарушил устав, не включив мои «глюки» в рапорт, — задумчиво сказал Дэн. — А я… Я просто делал то, для чего меня создали.

— Тоже мне, нарушил! — не желал оправдывать Олега пилот. — Чуть-чуть смухлевал, и то от малодушия! И вообще, мог хотя бы сгущенку отдать!

— Да, сгущенки жалко, — печально подтвердил Дэн, и Полина с Тедом дружно застонали: «Это единственное, что до тебя дошло?!».

— Ну хорошо, допустим, — наконец устало сказал Станислав. — Но я по-прежнему не понимаю: если ты считаешь, что Олег поступил правильно и у тебя к нему нет никаких претензий, то зачем его обманывать?

Дэн виновато ссутулился. Он и сам этого не понимал. Просто не хотел… снова подчиняться этому человеку, пусть даже в режиме минимальных полномочий? Отвечать на вопросы «а ты помнишь?..», если Олегу припрет ностальгически повспоминать их «славное боевое прошлое»? Точнее, слушать их, потому что программа будет непреклонно твердить: «Информация отсутствует»? Память-то ему с тех пор уже много раз стирали…

— Простите, Станислав Федотович, — только и смог сказать он в свое оправдание. — Мне показалось, так будет лучше.

— Показалось ему… — проворчал капитан, видя, что пациент безнадежен. — Надеюсь, насчет нашей пятидневной трассы тебе ничего такого не кажется?!

Вопрос был риторический, но Дэн тут же вытащил из комма все свои расчеты и принялся их пояснять, окончательно убедив команду, что присутствие Олега пагубно сказывается на его интеллекте.

— Ладно, ничего не попишешь, придется ломать комедию до конца полета, — решил капитан. Собственно, ничего страшного не произошло, и сердился он только потому, что его вовремя не поставили в известность. Киборга Дэн изображал или человека, для его друзей это выглядело одинаково неестественно, а показывать Олегу настоящий вариант уж точно нельзя. Может, он и неплохой человек, но военный — это диагноз. В уставе написано, что использование бракованной боевой техники недопустимо, а значит, обнаруживший это офицер обязан написать рапорт вышестоящему отцу, тьфу, лицу. На мелочи вроде ржавчины он еще может закрыть глаза, но не на полностью сорванную башню. — Только пойди переодень эту дурацкую футболку, у меня от нее уже в глазах рябит!

Дэн догадался, что буря миновала, и рискнул в свою очередь спросить:

— Станислав Федотович, а почему вы назвали себя должником Валерия Аркадьевича?

Капитан не стал делать тайну из в общем-то банальной истории.

— Он отправил за нашей группой спасательный шаттл, хотя остальное руководство было уверено, что она погибла. В случае потери еще и шаттла он мог уронить с погон пару звездочек. — Станислав внезапно усмехнулся. — Когда я потом спросил, почему он все-таки решил рискнуть, старый лис только плечами пожал: «Рискнуть?! Я просто слишком хорошо тебя знаю!» Так что чертова собака — самое меньшее, чем я могу с ним рассчитаться!

* * *

Метеорная завеса успела сместиться относительно станции сильнее, чем предполагали астронавигационные сводки, и корабль без помех туда добрался, погасился и продолжил путь. Команда с чувством выполненного долга разошлась по каютам — кроме традиционного полуночника.

Разумеется, киборг засек пса задолго до того, как тот забрел в пультогостиную. Олег принимал душ, и Агат, убедившись, что в ближайшее время он никуда оттуда не денется, отправился изучать новое «место службы».

Дэн и сам так поступил бы. Пока хозяин фальшиво подпевает шумящей воде, можно безопасно хватануть глоток свободы, а чуть что — беззвучно шмыгнуть назад.

Цоканье когтей стало тише и реже: пес тоже его засек. Нападать он не собирался, просто решил подкрасться поближе и, на всякий случай вздыбив шерсть на загривке, проверить, не замышляет ли этот подозрительный тип какую-нибудь пакость.

Собак Дэн не любил. Точнее, не отличал от других потенциально опасных объектов. Но одна собака — это ерунда, даже самые крупные и агрессивные бойцовские породы уступали киборгам в силе и скорости реакции (если, конечно, хозяин ради потехи не прикажет отключить имплантаты перед боем). Агат же, как Олег успел похвастаться (а Дэн — найти в кинологическом справочнике), был чистокровной земной овчаркой, модификантом третьей степени, то есть радикальных изменений в его генотип не вносили — только вычистили скопившиеся в процессе инбридинга дефекты типа дисплазии.

В полиции и армии собак уже давно не использовали — современные детекторы, сканеры и анализаторы воздуха куда эффективнее их чутья. Тем не менее служебные породы оставались популярными, особенно у прыщавых юнцов, жаждущих добавить себе крутости. Однако капитан Васильев в таком «атрибуте мужественности» определенно не нуждался, вышколенная овчарка вписывалась в его образ, а не создавала оный.

— Сидеть! — голосом Олега скомандовал Дэн, когда пес «подкрался» к самому креслу.

Агат шлепнулся на задницу раньше, чем что-либо сообразил. Недоуменно закрутил головой: как?! откуда?!

— Рефлексы? — сочувственно уточнил Дэн, оборачиваясь. Примерно так же чувствует себя киборг, когда хозяйский приказ останавливает его в шаге от цели и имплантаты дергают тело обратно. Только киборгу при этом еще и больно.

Пес вскочил и зарычал, оскорбленный до глубины души.

Дэн смотрел на него без тени страха, прямо в глаза, но не провоцируя, а просто обозначая свою территорию и свои на ней права.

Агат заколебался. Нападать вроде нет повода, отступать стыдно, место действительно чужое, насквозь пропахшее Этим, наглым. Шум воды стих, и это решило дело. Пес демонстративно прислушался, развернулся и потрусил к санузлу — мол, недосуг мне с тобой связываться, долг зовет!

Через пять минут овчарка вернулась уже в компании Олега.

— Что, ты сегодня за дежурного? — бодро поинтересовался он, как при обходе постов, чтобы поднять настроение заскучавшему часовому.

— Типа того, — рассеянно отозвался рыжий, шумно отхлебывая из чашки уже остывший чай. — Трассу допиливаю.

Олег подошел ближе и сделал вид, будто что-то понимает в многослойном нагромождении вирт-окон с черновиками.

— Получается?

— Да куда она денется? — Дэн передвинул одну линию, придирчиво изучил результат и, недовольно прищелкнув языком, вернул как было. — Не дрейфь, доставим вас в лучшем виде!

— Верю, — улыбнулся Олег, не показывая, что развязность парня его коробит. Но гражданские — они почти все такие, недисциплинированные, здешний пилот еще хуже. — Капитан же сказал, что ты отличный навигатор.

Рыжий скептически, но польщенно хмыкнул и попробовал другой вариант, который вроде бы его устроил.

— Навигатор-интуит — это вообще большая ценность, — присев на подлокотник пилотского кресла, продолжал развивать идею Олег. — В армии они на вес золота, и оклад соответствующий. Хочешь, замолвлю за тебя словечко нашему кадровику?

— Да ну на фиг! — не задумываясь, как от однозначно неприличного предложения, отмахнулся рыжий.

— А ты уже служил где-нибудь?

— Не-а, и не собираюсь.

Олег едва заметно поморщился — тщательно скрываемая профдеформация, военные искренне полагали, что если человек ни разу не побегал по плацу, не надраил унитаз зубной щеткой и не пострелял в голографическое пугало, то он не может считаться настоящим мужиком.

— Почему?

— Я пацифист, — пафосно заявил навигатор, — это против моих убеждений!

Вообще-то можно было описать какую-нибудь из баз, за которой он числился, и упомянуть людей, которые там в тот момент служили, но уважение Олега не стоило проблем, которые возникнут, если он решит проверить рассказ «Дениса Воронцова».

Капитан Васильев дернул щекой, но разочарование оказалось не столь велико, чтобы, как Дэн надеялся, сухо попрощаться, встать и уйти. Вместо этого Олег пару минут рассматривал биоклавиатуру, едва заметно колышущую краями (отчего казалось, будто у наблюдателя что-то с глазами), потом решился и выпалил:

— Слушай, а ты в «DEX-компани» генетический материал не сдавал?

Дэну все-таки пришлось отвернуться от экрана, чтобы изобразить удивление столь странным и неожиданным вопросом.

— Чего-о-о?! На кой он ей?

— Ну, не знаю… — Олег и сам чувствовал себя идиотом. — Мало ли, ценные гены…

— Какие?

— Ну, ты же интуит…

Рыжий иронично изломил левую бровь, соглашаясь, что интуиция, несомненно, самое ценное качество для киборга.

— Ладно, проехали, забудь. — Смущенный Олег махнул рукой, словно стирая из памяти собеседника последнюю минуту разговора.

Дэн жутко захотелось сделать каменное лицо и брякнуть: «Приказ принят к исполнению» — эффект наверняка был бы сногсшибательный! Но киборг лишь покладисто кивнул и снова повернулся к экрану.

— Мешаю? — наконец дошло до Олега.

— Есть чуток. — Рыжий был само терпение, доброжелательное и неуловимо фальшивое. — Без обид, но я правда занят.

— Что ж, тогда спокойной ночи!

Капитан Васильев встал и машинально щелкнул пальцами — хотя пес и так уже вскочил, готовый следовать за хозяином.

— Покедова!

Когда шаги и цоканье стихли, Дэн наклонился и достал из-под пульта банку со сгущенкой, сунутую туда за миг до прихода Олега. Задумчиво заглянул внутрь и, не притронувшись к ложке, отставил подальше.

* * *

Звание и годы офицерской службы выработали у Олега безотчетно-командный тон, но он не раздражал, воспринимаясь естественно, как у Станислава Федотовича. Спокойный, улыбчивый, интересный собеседник, при других обстоятельствах капитан Васильев быстро сдружился бы с командой. Впрочем, она и сейчас с ним не ссорилась, просто не выходила за рамки делового общения. Максимум — легкая застольная беседа.

Олега это вполне устраивало — экипаж корабля и должен заниматься кораблем, а не развлекать пассажиров. К тому же у капитана Васильева всегда оставался верный друг, стоивший сотни случайных попутчиков.

Уже на второй день полета все члены команды при виде Олега начинали безотчетно искать глазами его черную четверолапую тень — и неизменно находили. Станислав забыл сразу сказать Васильеву, чтобы тот держал пса только в своей каюте, а потом стало уже стыдно разлучать эту парочку. Тем более что Агат вел себя образцово: почти не лаял, ничего не грыз, не пачкал и терпеливо сносил как Котькину ненависть, так и Полинину любовь. Собаки в хозяйских грехах не виноваты, считала девушка, особенно такие славные, лохматые, сладкие щеночки, у-тю-тю, ты мой красавчик! Пес тяжело вздыхал и словно нехотя переворачивался на спину, позволяя чесать себе брюхо. Раз хозяин сказал «свои», так тому и быть! Даже этот, рыжий, пусть живет, пока не нарывается…

Помимо дрессировочного минимума Агат знал несколько десятков команд и трюков, а человеческую речь, казалось, понимал через слово.

— Он вам еще завтрак в постель не подает? — пошутил Вениамин, глядя, как пес, сопя от усердия, через всю пультогостиную тащит в пасти сырое куриное яйцо, одновременно балансируя лежащей на носу печенькой.

— Мы над этим работаем, — серьезно заверил доктора Олег, забирая у пса целехонькое яйцо, а печенье подбрасывая в воздух. Клац! — Молодец.

Агат вильнул хвостом, больше радуясь похвале, чем лакомству.

— А сколько ему лет? — Полина тоже предложила псу вкусный кусочек, но Агат вежливо его обнюхал и уставился на хозяина, ожидая разрешения.

— Да возьми уже, возьми, попрошайка! Почти пять. У меня был вынужденный перерыв в службе, после того как… — Олег рассеянно потер ладонью правое бедро и осекся. — В общем, маялся от скуки, а тут как раз знакомый заводчик срочно щенков пристраивал, им тогда всего пять недель было. Этот последний оставался, самый мелкий.

— Теперь-то его мелким не назовешь, — уважительно заметил Станислав.

— Да, вымахал кобелина! — с заслуженной гордостью подтвердил Олег. — Намучился я с ним тогда, как с ребенком, по десять раз за ночь вставал, вся квартира в лужах была, а изгрызенной обуви на целый полк хватило бы. Зато сейчас не продам ни за какие деньги!

— Клевый пес, — согласился от своего пульта Дэн. — Послушный.

— Ага, прям как киборг! — не выдержав, съязвил Теодор, намекая, что если жизнь действительно припрет капитана Васильева к стенке, то он без зазрения совести бросит и этого «друга».

— Лучше, — с такой непоколебимой уверенностью возразил Олег, что пилоту стало стыдно — причем отнюдь не перед пассажиром. — Собака не просто слушается хозяина, а любит его, чувствует настроение, все помнит… Даже обидеться может. А киборгу без разницы, кто им командует. Передал право управления — и прощай дружба!

— Кто бы гово… — воинственно начал Тед, но под свирепыми взглядами остальной команды прикусил язык и промямлил: — Кто бы мог подумать…

Олег, к счастью, ничего не заметил и не заподозрил. Насчет навигатора он уже успокоился: во Вселенной столько похожих людей, что на планетах, где в период колонизации активно использовалось клонирование, до сих пор очень популярны татуировки на лицах — собственной уникальности катастрофически не хватает. К тому же за пять лет капитан Васильев наверняка подзабыл, как выглядел его «сослуживец», и среагировал чисто на цвет волос и примерный типаж.

Решив, что разговор заглох из-за исчерпавшей себя темы, Олег предложил новую:

— Следующая остановка у амебоидов?

— Точняк, послезавтра к вечеру доползем, — как ни в чем не бывало отозвался Дэн, — и часиков на восемь-десять залипнем.

— Вы уже высаживались на Паутине?

Станислав невольно улыбнулся: он тоже частенько ловил себя на использовании армейских терминов.

— Да, мы возили туда грузы.

— И как там?

— Пкстьрдксн! — злобно заявил Михалыч.

— Довольно приятная планетка, — смягчил приговор Вениамин. — Кислородная, почти безопасная, можно ограничиться легким скафандром.

— А лучше шортами и майкой, — добавила Полина, так и собиравшаяся поступить.

— Э-э-э… — протянул Олег, сбитый с толку разбросом мнений.

— Там по прогнозу сейчас жарко, градусов сорок, — пояснила девушка. — И из майки, если что, любопытного аборигена легко вытряхнуть, а вот из скафандра — фигушки.

— Ладно бы только из скафандра, — неодобрительно добавил Станислав. — Перед отлетом приходится тщательно очищать корабль от безбилетников, амебоиды мастера маскировки и обожают путешествовать на халяву. Особенно в машинном отсеке, там много укромных труднодоступных мест.

Михалыч фыркнул и снова пробурчал что-то нецензурное.

— Ну, с Агатом это не проблема, — рассмеялся Олег. — «Зайцев» он даже сквозь обшивку учует.

С киборгом это тоже не было проблемой — он не только чуял затаившихся амеб, но и видел. В инфракрасном спектре они напоминали миниатюрные звездные системы: нежно-фиолетовая плазма, алое ядро в оранжевой короне и несколько десятков белых, синих и зеленых вакуолей. Выкидывать амебоидов вручную не стоило и пытаться, они в буквальном смысле просачивались сквозь пальцы, поэтому контролер вооружался пульверизатором, заправленным крепким, жгучим раствором соли. Но обычно достаточно было найти нелегала, выразительно показать ему на выход и проследить, чтобы «заяц» туда уполз (а взамен не вползли еще десять).

— О, супер, вы нас здорово выручите! — так правдоподобно восхитился Дэн, что Станислав украдкой погрозил ему пальцем: «Если пес кого-нибудь пропустит, то отвечать за это будешь ты!» Как бы кое-кому не хотелось посадить Олега в лужу, порядок на корабле важнее.

* * *

Планета называлась Паутиной из-за обилия рек, а не пауков. Ветвистые русла густо оплетали ее с одного полюса до другого, местами сливаясь в моря и даже океаны. Вода в них была одинаково слабосоленая, пригодная как для питья, так и для жизни в целом, поэтому вылезать на сушу у оной особого стимула не было. К тому же по поверхности регулярно прокатывались флэш-смерчи, крайне интересное и красивое природное явление — если наблюдать его с безопасного расстояния. Кое-кто из исследователей даже утверждал, что это эктоплазменная форма жизни, но поймать ее в банку пока никому не удалось. А вот смерчам везло чаще: они призраками проходили сквозь тонкий слой неорганики, оставляя от незадачливых ловцов одни скафандры. Корабль с многослойной обшивкой был смерчам уже не по зубам — вернее, они принимали его за утес и облетали.

«Космический мозгоед» успешно приземлился в черте космодрома, собственно чертой и ограничивавшегося: ровная площадка, обведенная ярко-желтой волнистой линией — амебы почему-то нежно любили этот цвет. Когда капитан вошел в пультогостиную, Теодор с кружкой кофе стоял возле голографической платформы, выслушивая Машин отчет и одобрительно рассматривая ее пышные формы. Спешить было некуда, все равно придется зависнуть на Паутине до утра: деликатесное планктонное желе быстро портилось, и его готовили по факту прилета транспортника — а то мало ли, вдруг выбьется из графика на день-другой, и все три тысячи литров насмарку. Технологический процесс длился семь — восемь часов, но экипаж только обрадовался возможности размять ноги и проветрить головы. Даже самому матерому космическому волку нужно время от времени кидать якорь в порту, дабы потом с чистой совестью утверждать, что лучше открытого космоса ничего нет (особенно если успеть сломать в том порту пару носов и крупно задолжать бармену).

Сперва Станислав, как всегда, заметил Олега, а потом Агата: пес дремал возле диванчика, свернувшись в черный лохматый ком. Сверху вишенкой на торте лежала Котька. Стоило Агату шевельнуться, как она начинала шипеть, не открывая глаз, и пес покорно затихал. При появлении капитана кошка потянулась, словно измеряя длину «лежанки», села и принялась вылизывать живот, заднюю лапу, а потом, увлекшись, и собачий бок. Агат вежливо вильнул Станиславу хвостом и был немедленно «вознагражден» укусом. Котька еще немного побурчала, брезгливо сплевывая прилипшие к языку шерстинки, и продолжила намывать эту возмутительно грязную и невоспитанную собаку. Раз уж от нее никак не избавиться, надо хотя бы привести ее в приличный вид!

— Ну как там снаружи? — поинтересовался капитан.

— Вроде ниче, тихо, солнышко! — Дэн сладко потянулся в навигаторском кресле. — Но мы пока не открывались, а то попрут же сразу.

— Хорошо, тогда заканчивайте свои дела, и будем разгружаться. — Станислав решил, что немного кофеина ему тоже не повредит.

— Ага! — Пилот отошел от платформы.

Олег занял его место, и блондинистая фотомодель тут же превратилась в коротко подстриженную и выкрашенную в гламурно-розовый цвет пуделицу с бантиком на хвосте — «в соответствии с предпочтениями пользователя».

— Машка, прекрати! — прошипела Полина в комм. Она тоже обожала собак, да и капитан Васильев был, по сути, неплохим человеком. Просто команда привыкла к лучшему.

Пуделица мигнула и сменилась на лабрадоршу. Маша была более злопамятной.

— А что вы сюда доставили? — Олег изучил обеих собак с жадным, но чисто кинологическим интересом.

— Семь тонн шоаррского ывцуцу жадыкку.

— Простите?! — Капитан Васильев решил, что не расслышал.

— Так написано на ящиках, — пожал плечами Станислав. — Понятия не имею, что внутри, но, по крайней мере, оно сертифицированное, не воняет и не пытается сбежать.

— Я помогу вам с разгрузкой! — с энтузиазмом пообещал Олег.

Напарники кисло переглянулись. Сработавшиеся человек и киборг справились бы с разгрузкой гораздо быстрее, чем трое людей, поэтому помощь пассажира была медвежьей услугой.

— Спасибо, — обреченно выдавил Тед, понимая, что скучающий пассажир все равно будет околачиваться возле шлюза, вынуждая напарников притворяться, как им тяжело, а двое людей — это еще хуже, чем трое.

Скафандр Станислав надевать не стал. Шорты, впрочем, тоже, предпочел промежуточный вариант: тенниска, светлые летние брюки и, разумеется, капитанская фуражка.

— Ну все, ребятки, держитесь! Я пошел.

— А почему бы не воспользоваться шлюзом? — удивился Олег. — Закрыть внутреннюю дверь и только потом открыть наружную.

— Это неприлично, — с сожалением объяснил капитан. — Амебоиды и так не слишком доверяют существам, которые не просвечиваются насквозь. Ничего, пусть заползают, они аккуратные и чужого не возьмут, а консоли Маша заблокировала.

Из иллюминатора Олег уже видел масштаб трагедии, но в полной мере оценил его, лишь когда дверь открылась. Казалось, что в корабль хлынула вода, мигом затопив его по колено. Навигатор, так и оставшийся сидеть за пультом, рефлекторно поджал ноги, но это его не спасло: амебоиды с легкостью втекли по ножке кресла, а самый проворный шмякнулся на колени с потолка. Из машинного донеслась забористая ругань механика, неподвластная транслятору и оттого вполне могущая сойти за приветственную.

Полина, напротив, присела на корточки и сама потянулась к гостям:

— Уй ты, какие хорошенькие!

Амебоиды тут же накрыли ее с головой, на несколько секунд превратив в кусок колышущегося студня с темной начинкой.

Агат, на которого на всякий случай надели намордник, заскулил и попятился. Олегу тоже с трудом удавалось сохранять самообладание, хотя «вода» оказалась теплой, сухой и шелковистой, шустро расступаясь вокруг ног, если те шевелились.

Капитан пережидал нашествие с невозмутимым видом — насколько может выглядеть невозмутимым человек, по которому ползает сразу пять кусков крапчатой слизи, а один свешивается с козырька фуражки, с любопытством ощупывая лицо ложноножками. К чести Станислава, он поморщился и вежливо их отодвинул, только когда они сунулись ему в нос. «Столичные» амебы вели себя цивилизованнее, то есть здоровались при входе, но «Космический мозгоед» занесло в аналог рыбацкой деревни, куда даже местные корабли прилетают раз в месяц, а уж инопланетные — и вовсе событие года. Зато можно вести дела без посредников и их доли.

Наконец «таможня дала добро», и большая часть гостей потекла на выход. Остались только единичные, в основном мелкие кляксы, продолжавшие с любопытством сновать по кораблю, а к капитану солидно подползла полутонная туша, вежливо приняла форму собеседника (Станислав и тут даже глазом не моргнул, поблагодарил и извинился, что не может ответить тем же), и началась деловая часть встречи.

Стороны быстро договорились. Станислав авансом расплатился за желе, вычтя из его цены стоимость доставки загадочной шоаррской продукции. Связываясь с таким нежным товаром и тем более вкладывая в него свои деньги, капитан сильно рисковал, зато прибыль будет в несколько раз выше, чем просто за перевозку.

Полина, временно переквалифицировавшаяся из биологов в биотехнологи, отправилась наблюдать за желированием и выяснять тонкости ухода за планктоном в пути — он должен оставаться живым до самой тарелки. Парни же приступили к разгрузке.

Все оказалось не так печально, как Тед опасался. Олег честно выкладывался по полной, и под конец работы пилот смягчился, даже принес всем по банке пива из своих запасов. Компания устроилась на пороге грузового отсека, с наслаждением потягивая холодный напиток и вежливо отпихивая самых назойливых амебок.

— Они на нас не обижаются? — на всякий случай уточнил Олег.

— Не-а, это все автономки. — Дэн плеснул немного пива на землю, и амебки тут же отвлеклись на пятно.

— Кто?

— Не полноценные особи, а чьи-то части, — пояснила незаметно подошедшая Полина. Сквозь белую футболку просвечивал цветастый купальник, через плечо висела холщовая сумка с полотенцем и кремами для загара, от загара и вместо загара — будем мазать по ситуации! — Видите, у них нет мозгового лабиринта, только отдельные комочки. Значит, побегают, подкрепятся, узнают последние новости и снова вольются в хозяина.

Олег поежился, представив отдельно бегающие руки-ноги-глаза.

— Наши станционные уборщики так почему-то не распадались.

— На это способны только крупные особи с большим количеством «лишнего» ДНК, а по другим планетам путешествует в основном молодежь, литров по сто — двести. Тед, что ты делаешь?! Тебе же сейчас за руль! — Полина отобрала у друга банку и в два глотка ее прикончила.

— Эй, я же себе безалкогольное взял! — возмутился пилот.

— То-то я чувствую — гадость какая-то! — Девушка поймала на язык последние капли. — Ну что, полетели?

— А ты уже закончила со своим планктоном?

— Да, он теперь до утра будет застывать. Пошли, пока еще светло и вода теплая, смоете трудовой пот!

Теодор покосился на Олега — и брать его с собой не шибко хочется, и бросить некрасиво, вместе же потом обливались!

— Ты с нами? — непринужденно спросил у пассажира Дэн, избавив друга от моральных терзаний.

— Куда?

— Тут неподалеку озерцо есть, хотим слетать туда на флайере, искупнуться.

— А это безопасно?

— Ага, мы в прошлый раз пробы на анализ брали — чистая минералка, хоть по бутылкам разливай!

Полина, не сдержавшись, фыркнула: «анализ» заключался в том, что киборг набрал воды в рот, побулькал ею и одобрительно кивнул.

— Тогда я в деле, — обрадовался Олег. — Агат, ко мне!

* * *

По дороге Дэн так успешно изображал рубаху-парня, что Полина заподозрила, будто он решил поквитаться с Олегом, заманив его в озеро и там притопив, дабы закончить их близкие отношения на том же трагическом моменте, с которого они начались.

Но киборг вообще не стал раздеваться. Только сбросил шлепки и сел, обхватил руками колени.

Компания заметила это, когда уже заплыла на глубину.

— Эй, Денис, давай скорей к нам! — окликнул Олег, встав «солдатиком». — Водичка — молоко!

— Я не умею плавать, — смущенно признался навигатор.

Теодор от неожиданности хватанул воду носом и принялся отфыркиваться.

— Научить? — с искренним участием предложил Олег, но рыжий затряс головой и попятился:

— Не-е-е, я вообще воды боюсь, меня в эту гадость глубже колена не затащишь! Лучше подремлю на солнышке.

Пацифист-гидрофоб с блаженным видом растянулся на Полинином полотенце, пресекая дальнейшие попытки уговоров.

Капитан Васильев снисходительно усмехнулся («слабак!») и пошел красиво резать воду кролем. Агат носился по берегу, азартно гавкая. Полина с Тедом сперва виновато поглядывали на лежащего друга, но, видя, что внешне тот вполне доволен жизнью, тоже расслабились и принялись плескаться.

Наплававшись, Олег вытащил из кучки своих вещей пустую пластиковую бутылку, захваченную специально для пса и, размахнувшись, как можно дальше зашвырнул в озеро.

— Апорт!

Агат с разбегу плюхнулся в воду и целеустремленно поплыл к колышущейся на ряби бутылке. Принес ее хозяину раз, другой, а на третий едва разинул пасть, чтобы сцапать добычу, как она поплавком ушла под воду и вынырнула парой метров дальше. Обескураженный пес поплыл к бутылке, она — от него, то быстрее, то медленнее.

— Амебоид развлекается, — присмотревшись, сообразила Полина.

— Он хоть самого Агата под воду не утянет? — забеспокоился Олег. Во время купания он тоже несколько раз чувствовал, как под животом проскальзывали похожие на медуз тела, но с человеком они себе подобных хулиганств не позволяли.

— Нет, — успокоила его девушка. — Местные знают, что под водой инопланетяне портятся.

— Откуда?

— А вон там на камне правила поведения выскоблены, это же общественный пляж. Кстати, нам запрещено оставлять здесь ненужные части тел. Я так понимаю, имеется в виду мусор.

Капитан Васильев смутился — вряд ли он смог бы так беспечно бултыхаться и дурачиться с псом, зная, что вокруг не дикая природа, а цивилизация, перед которой нельзя уронить ни лица, ни плавок. Космолетчиков, впрочем, это ничуть не смущало: Полина отжимала волосы, Тед прыгал на одной ноге, выбивая воду из уха. Что бы люди ни делали, на них по-любому будут глазеть как на диковинных непонятных существ. Так какая разница?

Агат упорно продолжал преследовать хозяйское имущество. Олег хотел посвистеть псу, чтоб возвращался, но вспомнил про «ненужные части» и решил немного подождать.

Совесть у амебоида проснулась ближе к противоположному берегу, и пес наконец завладел игрушкой. Неширокое, но длинное озеро лежало у подножия высокого каменного плато, прорезанного расщелиной. В сезон дождей по ней, видимо, текла вода, оставившая после себя дорожку из мелкого серебристого песка. На нее-то Агат и выбрался, встряхнулся и, не выпуская трофей из пасти, победно брехнул. Вернуться к хозяину берегом он не мог, только вплавь, и Олег не стал сразу его звать — пусть отдышится.

Дэн действительно задремал — насколько киборг может совмещать это с охранным режимом. Мягкое вечернее солнце обдавало тело волнами тепла, что, пожалуй, было даже приятнее плавания. А помыться и в душевой кабинке можно, где никто не увидит его шрамов — и не обнаружит среди них знакомые.

В пятку ткнулось податливое тело, пощекотало тактильные датчики. Амебоиды жили в воде, обустраивая жилища в подземных затопленных пещерах, но с легкостью и подолгу перемещались по суше. На космических кораблях и станциях им хватало ежедневного душа, чтобы сохранять форму, а в критических случаях амебоиды могли инцистироваться, превращаясь в покрытые твердой оболочкой шары. Неопытные перевозчики порой так влетали, брали «груз» — а он оживал и радостно расползался по кораблю, в отсеке-то лежать скучно.

Пока Дэн лениво размышлял, не дернуть ли ногой, чтобы его не сочли за безвременно усопшего, амебоид сам от нее отпрянул — причем так резво, словно прочитал мысли навигатора. Выдаваемая сканером картинка мгновенно изменилась, тринадцать из семнадцати отслеживаемых объектов исчезли как по волшебству, всосавшись в трещины каменистой почвы. Воздух едва уловимо запах маттиолой — как утверждала Лика, чей первый университетский практикум был посвящен амебоидам и их коммуникативным аромажелезам.

Но Дэн видел маттиолу только на голографиях, и ассоциации с этим запахом у него были совсем другие.

Опасность.

Киборг резко сел и обернулся.

Вдали, то сходясь, то отталкиваясь друг от друга, как волчки, беззвучно крутились воронки смерчей — обращенные не вверх, как у земных тезок, а вниз. Прозрачные в момент зарождения, флэши на глазах темнели от органики, собранной и раскрошенной в пыль. Расстояние до них было обманчивым, смерчи перемещались со скоростью сорока — пятидесяти километров в час, выметая свой путь на высоту до десяти метров и высасывая на полметра вглубь. «Охотились» они обычно стаей, и в этой было семь загонщиков, полукругом приближавшихся к озеру.

Расчетное время прибытия — двадцать шесть секунд.

— Народ, атас! Смерчи!

— Где?! — Полина приставила ладонь ко лбу, но вместо паники на ее лице отразилась максимум легкая тревога пополам с возмущением, как при виде обычной грозовой тучи. — Вот черт! А я еще позагорать хотела…

Девушка неспешно наклонилась и подобрала полотенце. Амебоиды всегда вовремя предупреждали об опасности, а чтобы ее избежать, достаточно сесть во флайер и подняться метров на тридцать. Можно даже полетать над смерчами, полюбоваться.

Восемнадцать.

— Агат! — спохватился Олег.

Пес с готовностью прыгнул в воду, но переплыть озеро и добежать до флайера он никак не успевал, смерч перехватит его на середине.

— Назад! Сидеть! — Хозяин подкрепил команды жестами, и овчарка нехотя вернулась на берег. — Как нам его забрать?!

— Пусть лучше валит в расщелину и отсиживается там! — Тед в одних плавках плюхнулся на пилотское место, не глядя швырнув одежду на заднее сиденье. — Я туда не залечу, слишком узко. Может, и смерч не залезет.

— Может?! Давай из воды его подхватим!

Двенадцать.

— Некогда! — Тед захлопнул свою дверь, Полина уже тоже сидела внутри, нетерпеливо глядя на оставшихся. — Пока я буду со стабилизацией надводного зависа долбаться, нас всех накроет!

Олег сам не понял, как очутился во флайере — точнее, как худощавому рыжему парню удалось так легко и быстро его туда запихать. Видимо, трусоватому навигатору до того не терпелось отсюда убраться, что страх придал ему сил.

Аэромашина оторвалась от земли и, набрав высоту над озером, взмыла над плато. Отсюда все было видно как на ладони, и пассажиры напряженно прильнули к окнам. Два первых смерча коснулись берега и откатились назад. Третий оказался «смелее» — или голоднее — и пошел по прогибающейся под ним воде, сдирая с нее планктонную пленку. Четвертый и седьмой к нему присоединились.

Агат сперва отважно их облаял, а потом поджал хвост и попятился. Упрекнуть его за это не смог бы даже самый отважный супергерой: когда на тебя клином движутся три огромных хищных вихря, остается лишь уповать на помощь не столь могучих, но верных друзей.

Расщелина уходила далеко вперед, не видать ни конца, ни ответвлений. Пока смерчи с шмелиным гудением тыкались в края входа, Теодор снизился до трех с половиной метров — насколько смог, не царапая стен концами крыльев. Олег торопливо приоткрыл боковую дверь, высунулся и свистнул в два пальца. Агат подскочил, задрал морду, гавкнул в ответ и помчался по ущелью за уносящим хозяина флайером.

Несколько секунд спустя белый песок взвихрился под подошвой первого флэша.

— Давай, давай! — бормотал Олег, сжимая кулаки.

Пес мчался со всех лап, но расстояние между ним и смерчами неуклонно сокращалось. На одном участке ущелье заложило зигзаг и немного расширилось, флайер снизился до двух метров, и оглупленный отчаянием Олег отодвинул створку до упора и, ухватившись одной рукой за край проема, протянул к псу другую.

— Куда, идиот?! — рявкнул Тед, так круто выворачивая штурвал, что Олега отшвырнуло от проема и приплющило к противоположной, закрытой двери. — И пса не спасешь, и сам разобьешься на хрен!

Удар привел Олега в чувство, к тому же флайеру снова пришлось набрать высоту. До хруста стиснув зубы, капитан Васильев переполз на свое место. Они действительно ничего не могли поделать — только беспомощно ждать развязки.

Полина, не выдержав, отвернулась.

Олег — нет, и глядеть на его лицо в этот момент было еще страшнее.

Ветер, свиставший в по-прежнему открытую дверь, резко усилился, слившись с таким же потоком с другой стороны. Пилот с возмущенным возгласом повернул голову — и увидел, что напарник уже успел отстегнуться.

— Держи наклон в тридцать градусов, — спокойно сказал киборг и перемахнул через порог.

Если бы узорчатые каменные стены за окошками не сливались в сплошные серые полосы, можно было бы подумать, что рыжий спрыгнул с едва ползущей грузовой платформы — и помчался дальше по ходу движения, постепенно притормаживая, пока не поравнялся с Агатом. Не сбиваясь с ритма, нагнулся, схватил пса за шкирку — и в следующий миг тот уже летел по высокой дуге, визжа и перебирая лапами.

Флайер мотануло, как корзину, в которую забросили клубок.

Тед, не теряя времени, переложил штурвал, и машина наклонилась к земле другим боком и дверью.

— Твою мать!!!

Ущелье перегораживала отколовшаяся от края, скатившаяся и застрявшая как раз на высоте трех метров глыба. Флайер в последний момент ушел вверх, чиркнув по каменюке днищем, а осыпанный искрами Дэн пронырнул под ней, потеряв несколько драгоценных мгновений. Хуже того — за препятствием оказалось, что дальше расщелина сужается, и флайер уже не может опуститься ниже пяти метров, причем его вытесняет все выше и выше.

Оглядываться было некогда, сейчас или никогда!

Киборг забрал вправо и, вложив в последний рывок всю мощь имплантатов, взбежал по почти отвесной стене метра на два, оттолкнулся и прыгнул. Флайер качнулся и принялся торопливо набирать скорость и высоту.

— Ну, блин, ты даешь! — с облегчением выдохнул Тед.

Дверь закрылась. Дэн, не произнеся ни слова, пристегнулся и выпрямился. Лицо у него было застывшее, глаза стеклянные — киборг еще не вышел из боевого режима, и, судя по всему, не спешил этого делать.

Полина привстала и сочувственно погладила его по волосам, но Дэн все так же молча мотнул головой, сбрасывая руку подруги.

Олег несколько раз вхолостую открыл и закрыл рот, прежде чем его прорвало:

— Так ты…

— Отвали! — молниеносно развернувшись, рыкнул киборг уже своим, но таким злобным голосом, что даже друзья потрясенно заткнулись.

Про Олега и говорить нечего. Побледнев, он откинулся на спинку сиденья, прижимая к себе до сих пор дрожащего и поскуливающего пса, а когда в салоне резко посветлело — флайер вылетел из расщелины, — до капитана Васильева дошло кое-что еще.

— Вы все… знали?! Всё? С самого начала?!

Теодор напряженно смотрел вперед, впившись в штурвал до побелевших костяшек. Полина, прикусив губу, отвернулась к окну, и гнетущую тишину нарушало только собачье пыхтение.

Но можно было уже ничего и не говорить.

— Мля… — Олег прикрыл глаза и тоже замолчал.

* * *

Ночь выдалась прохладная, но безветренная и ясная. Над планетой, лишенной искусственного освещения, многочисленные звезды горели так ярко и казались такими близкими, словно до них можно добросить камешек и сбить пару штук.

Капитан Васильев стоял слева от трапа, набросив на плечи ветровку, и курил. Судя по корявым, неровным затяжкам, за пять лет он так и не пристрастился к табаку. Просто возил с собой пачку хороших сигарет для особых случаев. Смешно, но на своего неизменного спутника он старался не дышать, пускал дым вверх, а сам целенаправленно, прямо-таки с остервенением травился.

Дэн медленно, не прячась, но и нарочно не топоча, спустился по ступенькам, прислонился лопатками к еще теплой обшивке справа от трапа и скрестил руки на груди. Звезды были красивые, особенно если отключить карту, превращавшую завораживающий хаос в набор созвездий с каталожным именем каждой точечки или вообще буквенно-цифровым обозначением.

Олег покосился на киборга, затянулся поглубже и закашлялся.

— Ну и что это был за спектакль, а? — глухо спросил он, вытирая заслезившиеся от дыма глаза.

Дэн не ответил. Виноватым он себя не чувствовал. Отмщенным — тоже. Ему просто было паршиво — пожалуй, не меньше, чем Олегу.

— За укрывательство бракованного киборга у моих друзей могут быть серьезные проблемы, — наконец сказал навигатор, тщательно подбирая слова. — Мне очень этого не хотелось.

Олег снова затянулся, на сей раз успешнее.

— Даже и не знаю, что хуже, — зло сказал он, стряхивая пепел, — когда тебя считают идиотом — или сволочью.

Забеспокоившийся Агат ткнулся носом в хозяйскую ладонь, но та вяло мазнула его по голове и снова обвисла.

— Ты и тогда уже… был?

Уточнять, что Олег имеет в виду, не потребовалось.

— Да.

— Черт! — Капитан Васильев нервно хохотнул. — Наверное, смешно было смотреть, как я из себя отважного командира корчу, да?

— Нет. — Дэн помедлил, но все-таки рискнул признаться: — Интересно.

Олег недоуменно уставился на киборга и понял, что тот не издевается. Рыжик только набирал жизненный опыт, без разницы какой. Анализировать его он научился уже позже.

— А мне вот до сих пор интересно — кто же нас тогда сдал? — с наигранной бодростью поинтересовался капитан Васильев.

— Интендант.

— Серьезно?! — уже по-настоящему оживился Олег. — Откуда ты знаешь?

— Ему очень не понравилось, что мы вернулись.

— Разве? Я же с ним вроде говорил перед отлетом, нормальный мужик, участливый… — Олег сообразил, что несет чушь. Ну конечно, так предатель и разбежался выкладывать ему всю подноготную! Зато при киборге (нарочно же самого паршивого выдал и на кормосмеси сэкономил!) можно не сдерживаться, дать волю и чувствам, и рукам — DEX все равно никому не расскажет, особенно если быстренько его заморить и списать. — Вот сволочь! Думает, раз столько времени прошло, то уже никто ничего не раскопает?! Если знать, где копать, — запросто! Такие гады не меняются, наверняка он и на новом месте службы продолжает воровать и сливать информацию. Надо только маякнуть в нужный отдел, они быстро выследят и прихлопнут эту крысу!

Киборг молчал, не проявляя к теме возмездия никакого интереса, и Олег наконец догадался, что тот ждет от него не разговора по душам и даже не извинений.

Лицо капитана Васильева искривилось, и он с горечью бросил:

— Не бойся. Я никому не скажу.

— Спасибо.

Олег краем глаза следил, как киборг выпрямляется, напоследок бросает взгляд на звезды и поднимается по трапу.

— Погоди!

Дэн, уже одной ногой в шлюзе, остановился и полуобернулся.

— Ты… Ну… Это тебе спасибо. За все.

Киборг оценивающе посмотрел на него, серьезно кивнул и зашел в корабль.

Олег отбросил давно потухшую сигарету и вытащил из пачки новую.

* * *

Если бы Станислав не увидел, в каком состоянии компания вернулась с озера, и чуть позже не отловил бы Полину в укромном месте (девушка предпочла бы, чтобы это был маньяк-убийца), он бы ничего даже не заподозрил. Последние сутки полета прошли тихо-мирно, Олег с Дэном не избегали друг друга, но и не общались сверх необходимого. Агат с несчастным видом хромал по кораблю, поджимая ушибленную то ли в гонке, то ли при забросе во флайер лапу. Вениамин, временно переквалифицировавшийся в ветеринара, укоризненно называл пса симулянтом, зато это была неиссякаемая и самая безопасная тема для разговоров.

Перед уходом Олег снова предложил оплатить проезд, но Станислав отмахнулся, попросил только передать привет отцу.

Капитан Васильев не стал настаивать, поблагодарил, попрощался с экипажем — ровно, никого не выделяя и не игнорируя, — и сел во встречавший его армейский флайер. Последнее, что увидела команда, прежде чем он скрылся в небе, — счастливую собачью морду в окошке.

— Ну, не знаю, — проворчал Теодор час спустя, когда напарники разыгрывали в грузовом отсеке партию в тетрис, пытаясь впихнуть на место семнадцати ящиков одиннадцать бочек и тридцать четыре тюка. — Мне все-таки кажется, что не стоило так рисковать ради этого придурка.

— Для собаки он очень умный, — возразил Дэн.

— Я имел в виду Олега!

— Но я рисковал ради Агата, а не Олега.

— Еще лучше — угробиться из-за какого-то пса!

— Сложность задания составляла всего двадцать девять процентов.

— Для собаки и этого много! — Теодору нравился Агат, однако терять из-за него друга пилот был категорически не согласен.

— Сначала я тоже так подумал, — признался Дэн. — Но ты видел, как он за нами бежал? Он боролся до последнего, потому что верил, что его не бросят. А я действительно мог его спасти. Если бы мы закрыли дверь и улетели, то поступили бы… неправильно.

— Угу, а теперь Олег в благодарность сдаст правильного тебя в «DEX-компани»! — припугнул Теодор, не на шутку переживавший по этому поводу.

— Не сдаст.

— Откуда ты знаешь?

— Он пообещал.

Пилот скептически хмыкнул.

— И ты ему опять поверил? Дэнька, я тебе на следующий день рождения грабли подарю, раз тебе так нравится на них наступать!

Киборг потер лоб, словно по нему уже прилетело этим сельхозинвентарем. Но изменить мнение так и не заставило.

— Я надеюсь, что за пять лет все-таки кое-чему научился. Как и Олег. Знаешь, пожалуй, я даже рад, что он тогда меня не забрал.

— Почему?!

— Потому что быть навигатором гораздо интереснее, чем овчаркой, — серьезно ответил рыжий, и Тед, расчувствовавшись, дружески ткнул его кулаком в плечо.

— Дэнечка, там за тобой пришли! — похоронным тоном возвестила Маша.

Напарники вздрогнули, вмиг растеряв только-только обретенное спокойствие.

Но у шлюза киборга поджидала не бригада ликвидаторов в черно-белой униформе, а одинокий, затурканный жизнью курьер.

— Денис Воронцов? — равнодушно уточнил он, вручил навигатору длинную узкую коробку и, не требуя дактилоскопической подписи и не прощаясь, отбыл восвояси.

— Это еще что за хрень?! — подозрительно уставился на посылку Тед. Не понятно ни от кого она, ни что внутри…

Киборг поставил коробку на трап и одним махом содрал картонный верх. Круглые металлические донышки весело заблестели на солнце. Ровно десять штук, по пять в ряд.

— Ты их возьмешь? — недоверчиво спросил Тед.

— А что? — удивился Дэн.

— Я б выкинул, — честно сказал пилот. — Какая-то она… С душком.

Навигатор присмотрелся к тиснению на крышке.

— Срок годности еще не истек.

— Да не, я в плане — ты после всего этого сможешь ее жрать?

Дэн пожал плечами.

— Какая разница, это же заводские банки, а не самодельные. В магазине точно такие же продаются. И в конце концов, — киборг вытащил одну банку, подбросил на руке и невесело усмехнулся, — я их честно заработал!

Генерал Васильев был прав — вовремя не отданные долги становятся неподъемными.

Но этот, пожалуй, еще успели вернуть.

КОТИК.

Котенка приволок приятель хозяина, Стопарик.

— Во, держи! — гордо сунул он Тому что-то серое-полосатое, пищащее. — Я ж тебе сто единиц должен? Ну так вот, в нем все триста!

Том поморщился. Иметь Стопарика в мелких должниках было выгоднее, чем оплачивать ему выпивку. Обрюзглый, в одной и той же заношенной до подкладки куртке, в любое время суток разящий перегаром Стопарик был даже не завсегдатаем — жителем бара «Кантина» на Джек-поте, и всегда знал, кто, где, с кем, почем и сколько, охотно делясь этими сведениями за «стопарик-другой». Иногда, впрочем, Стопарик отвлекался от сводничества ради мелких афер, в которых, как ни удивительно, ему по большей части везло. Наверное, помогал вид добродушного простофили-выпивохи, правдой в котором было только последнее.

— Породистый, даже с паспортом!

Стопарик выудил из кармана зеленую замусоленную книжечку, триумфально помахал ею и пришлепнул к барной стойке.

— У кого ты его спер?

— Че это сразу спер? — изобразил обиду Стопарик. — Купил в подарок дорогому другу!

— За триста единиц? — скептически уточнил Том. Котенок выглядел совершенно беспородным, разве что пушистый. Похоже, Стопарик скорешился с изготовителем фальшивых документов и облагодетельствовал выводок помойной кошки, а на этого замухрышку дураков не хватило. — Откуда у тебя такие бешеные деньжищи?

Стопарик только загадочно ухмыльнулся, утверждая Тома в его подозрениях, и принялся вовсю нахваливать «товар»:

— Да ты не беспокойся, он уже почиканный, орать и по углам гадить не станет! Шикарная зверюга вырастет, все девки твои будут! Им ведь в мужике важней всего что? Чтоб он котиков любил! Добрый, значит, и ответственный. Зайдет к тебе такая фря типа просто на кофе — а там котик! И все, хана, попалась. Кстати, стопариком не угостишь?

— Тебе на сегодня уже хватит, — проворчал Том, но котенка взял.

Сто единиц — ерунда, а зная Стопарика — новый долг набежит быстро. Говорят, корабельный кот приносит удачу, а бабушка всегда уточняла, что не любой кот, а только тот, что завелся внезапно, случайно. Ну и девки, да. Есть у них такое, к котикам.

Стопарик Стопарику Том все-таки проставил, смилостивился, когда узнал, что через неделю на Джек-поте намечается свадьба Красавчика Ника и есть шанс втюхать ему партию паленого портвейна. Пока приятели обговаривали, как бы половчее подкатиться к счастливому женишку, котенок на растопыренных лапках бродил по скользкой стойке, непрерывно разевая розовую пасть. В шуме бара испуганный писк был почти не слышен, его регистрировал только охранник Тома, темноволосый DEX-6 в рабочем комбезе, зорко следящий за свежеобретенной хозяйской собственностью. Приказа что-либо с ней делать не поступало, но хозяин может в любой момент спохватиться, где она, и потребовать принести. Так оно и вышло — котенок в конце концов сорвался с края стойки, шмякнулся на пол и в ужасе забился под барный стул.

— Ты че делаешь?! — охнул Том, когда киборг протянул ему надежно зафиксированного, почти скрывшегося в ладонях котенка. — Раздавишь же на хрен, дубина!

Стопарик нетрезво захихикал.

— Ты же вроде еще в прошлом месяце собирался его на Маrу обменять, торговался с Маркизом.

— Не срослось, он слишком большую доплату за ту побитую метелку хотел. Да и с моим бизнесом DEX, пожалуй, все-таки нужнее, — нехотя признал Том. — А то случается… всякое. Так замолвишь за меня словечко перед Ником? Добро, я тебе звякну часиков в девять, напомню. Пошли, Рыло!

Хозяин небрежно подхватил помятого, осипшего котенка под брюхо и двинулся к выходу. Киборг послушно потопал следом.

* * *

Маленькое грузовое судно именовалось коротко и незамысловато: «Налим». Такое же скользкое и верткое, как эта вымершая земная рыба, голыми руками не возьмешь. Том промышлял контрабандой алкоголя — от паленой водки для рудничных забегаловок до марочного коньяка к столу самого Казака. Бизнес шел неплохо, принося пусть не шальные, но адекватные риску деньги. Если б Том не любил гульнуть после удачной сделки и обходил стороной игорные притоны, уже давно заимел бы домик на побережье Нового Бобруйска, а то и Аркадии. Но тридцать пять лет для мужчины не возраст, еще сто раз успеет заработать на гамак между двух пальм, да и вообще, жить надо в кайф! Пусть и такой сомнительный.

Жилое помещение на «Налиме» было всего одно, пять на шесть метров, замызганное и захламленное. Несмотря на титанические усилия системы воздухоочистки, в нем всегда стоял затхлый кисловатый запах, к которому, впрочем, хозяин давно привык, а киборгу и сразу было все равно.

— Максимилиан Третий из Солнечной Долины! — нараспев прочитал хозяин и, презрительно фыркнув, бросил паспорт в угол, на ворох таких же никчемных бумажек, которые и выкинуть жалко, и вряд ли когда-нибудь пригодятся. — Микки, короче. Слышал, Рыло? Эту лохматую хрень зовут Микки, он будет жить с нами.

Киборг достался Тому примерно так же, как и кот: случайно, почти на халяву, и был таким же бросовым. Том выиграл его в карты у одного из клиентов, владельца бойцовского клуба. Не старая, но изрядно потрепанная жизнью «шестерка» с покалеченной правой рукой, изрезанной шрамами шкурой и уродливым клеймом на лбу безбожно тупила в простейших вещах, не умея даже застелить постель и сварить кофе. С боевыми заданиями Рыло вполне справлялся, но девяносто, а то и девяносто девять процентов жизни космического торговца занимают перелеты, где слуга гораздо нужнее телохранителя. Бесцельно стоящая в углу и вхолостую жрущая паек кукла бесила Тома, а поскольку ставить DЕХ’у софт от Mary практически бесполезно, пришлось воспользоваться программой самообучения, такой же тупой и слабоэффективной. Тем не менее за месяц Тому удалось кое-как подогнать кибера под себя, хотя бы в плане того же кофе, постели и минимальной уборки: собрать с пола однозначный мусор типа пустых пивных банок и коробок из-под пайков и вымыть освободившийся пятачок. А там контрабандист уже и привык к Рылу, как к запаху.

DEX уставился на котенка пустым и одновременно пристальным взглядом, какой бывает только у киборгов.

Сканирование завершено, образ внесен в базу данных.

— Какой статус следует присвоить объекту «Микки»?

— Статус? — Том ухмыльнулся от мысли, что можно сделать кота «хозяином второго уровня» и тупая кукла будет ходить за ним по пятам, отзываясь на каждое мявканье: «Приказ не распознан, уточните его или переформулируйте». — Да никакой. Следи только, чтобы он по углам не гадил и из корабля не выскочил. И поосторожнее с ним, кот не половая тряпка, чтобы так его выкручивать!

Нейтральный объект. Ограниченный доступ. Хозяйское имущество, охранный режим.

— Информация сохранена.

Том выпустил котенка, и тот немедленно удрал под хозяйскую койку — широкую, с роскошным ортопедическим матрасом, на котором удобно кувыркаться хоть вдвоем, хоть втроем. На такие вещи контрабандист денег не жалел, но даже они не заставляли его вести себя аккуратнее — постель была вся в пятнах от пролитого пива, кофе и менее приятных жидкостей.

Животных Том в принципе любил — при условии, что они знают свое место и не доставляют проблем. На «Налиме» долго, лет пять, жил здоровенный хохлатый попугай, никогда не покидавший клетки и матерившийся забористее хозяина, но однажды не то простыл, не то что-то сожрал — нахохлился, перестал есть и, прежде чем Том донес его до ветеринара, окочурился. Контрабандист из сентиментальности сунул его в холодильник, чтобы донести хоть до таксидермиста, но, прилетев на станцию, традиционно ушел в загул, а когда вышел, пришлось выкинуть не только тушку, но и все содержимое холодильника.

Отыскав на камбузе пару мисок, каких не жалко, Том налил в одну воды, в другую плюхнул ложку тушенки: кошачьего корма на корабле не было, а Стопарик не догадался дать коту в приданое хоть пару банок.

— Кис-кис-кис! Ну где ты там, дурень? — Хозяин встал на четвереньки и заглянул под койку. Это было забавно, но приказа помочь не поступало, и киборг не шелохнулся. Сам он и так прекрасно «видел» кота — источник теплового излучения и звуковых колебаний, локализованный под правым дальним углом. — Иди жрать!

Сжавшийся в комок котенок таращился на него огромными дурными глазами, мяукая в ответ на каждую реплику, но не двигаясь с места.

— Ладно, черт с тобой! — Том выпрямился, обтряхнул штаны. — Проголодаешься — вылезешь.

Хозяин поставил миски слева от койки, чтоб ненароком не наступить, и бросил рядом свою старую рубашку. Потом выкопал из хлама крышку от большой пластиковой коробки и изорвал в нее бумажный рекламный проспект Шии-Ра. Смысл этого действия от киборга тоже ускользнул, но, закончив работу, хозяин ткнул пальцем в крышку и командным тоном заявил:

— Это — лоток, сортир для кота. Только для кота, ясно?! Здесь он может гадить. Когда погадит, выкинешь бумажки в утилизатор и насыплешь новых.

Пачкать руки о кошачье дерьмо Том не собирался, с этим несложным, но малоприятным заданием вполне может справиться даже DEX.

Словарь дополнен. Список текущих заданий дополнен. Необходимость выполнения задания в данный момент: отсутствует.

— Приказ принят к исполнению.

Том подозрительно посмотрел на киборга, вспоминая, не упустил ли чего, — DEX мог истолковать недостаточно четкий приказ самым причудливым образом. Например, застелить кошачий лоток обрывками долговых расписок или важного договора — Том не гнушался и легальных заработков, хотя одни они, разумеется, не позволили бы ему шиковать в казино.

— Бумаги будешь брать только из вон той кучи и каждый раз спрашивать у меня, можно ли, — уточнил он.

— Информация сохранена, — равнодушно сказал киборг, и Том похвалил себя за предусмотрительность.

На этом вечер закончился: хозяин «сполоснул зубы перед сном» рюмкой джина классом выше, чем в «Кантине» (куда сам же и поставлял выпивку), и велел «отваливаться на боковую», синоним — спящий режим.

— Приказ принят к исполнению.

Спальное место находилось у двери, в пределах брошенного на пол одеяла. В подушке киборг не нуждался, а покрывало заменял комбез. Во время перелетов температура в жилом отсеке колебалась от десяти до тридцати градусов Цельсия, но, судя по инструкции, для DЕХ’а это были чуть ли не курортные условия. Сейчас, например, целых семнадцать градусов, можно обойтись без периодической генерации тепла путем частого сокращения мышечных волокон.

Том постоянно жаловался на плохой сон — бич космолетчиков, не имеющих достаточно силы воли, чтобы соблюдать жесткий распорядок дня с побудкой-отбоем в одно и то же время и интенсивными физическими упражнениями. Проще принять ударную дозу «снотворного» и на следующий день валяться в постели, пока башка не перестанет трещать, а вечером все по новой. Зато такой сон был очень крепким и полезным… пусть и не для Тома.

Спустя сорок три минуты — киборг сразу открыл глаза и повернул голову на звук — котенок вылез из-под койки и отправился исследовать новый дом. Наткнулся на миски, поел немного тушенки, полакал воды. Проигнорировав крышку с бумажками, сделал под столом маленькую пахучую лужицу. Поскольку это был не «угол» и не «гадить» (что, как утверждала программа, являлось синонимом дефекации, а не мочеиспускания), киборг не двинулся с места. Хотя очень хотелось.

Насколько у объекта «Микки» налажена коммуникация с объектом «хозяин»? Ночь была временем киборга. А теперь его отобрала какая-то «лохматая хрень».

Котенок вспрыгнул на стул, потом на стол, покрутился там и спрыгнул на пол. Нашел комочек фольги от жвачки и долго пытался что-то с ней сделать: не то расправить, не то смять, не то оттранспортировать к утилизатору. Задание осталось невыполненным, Микки бросил фольгу в том же виде, что и нашел.

Киборг наблюдал за котом, не меняя ни позы, ни ритма дыхания. Уровень издаваемого объектом шума пару раз превысил пороговое, но первые два часа хозяин спал гораздо крепче последующих. Не проснулся бы, и когда Микки, наигравшись, вспрыгнул к нему на койку, но в поисках местечка потеплее и поуютнее котенок принялся сновать по одеялу и случайно наступил Тому на ухо.

— К-к-куда, скотина блохастая?! Че те надо?! А ну пшел на свое место!

Том не раздумывая смахнул котенка рукой, словно комара, и тот с пронзительным криком улетел в темноту.

Киборг с удовлетворением проследил за его полетом, закончившимся посреди отсека. Ага. Похоже, транслятор хозяина тоже не распознает издаваемые котом звуки. Надо, конечно, еще понаблюдать, но предварительные результаты обнадеживают.

Том перевернулся на другой бок и снова заснул, даже не запомнив этот эпизод. Котенок встряхнулся, еще немного покружил по отсеку, наткнулся на постель киборга и так же бесстрашно и глупо полез на него. По лицу, шее, груди… Отбросить его, как Том, киборг не рискнул: программа самообучения позволяла включить это действие в список допустимого обращения с объектом, но приказ «поосторожнее с ним» пересиливал. Возможно, швырять котов разрешено только хозяину, потому что он умеет правильно это делать.

Микки наконец нашел идеальное, с его точки зрения, место — низ живота, впалый и почти неподвижный, — развалился на нем и принялся старательно вылизываться, издавая непонятные рокочущие звуки.

Киборг насторожился. Программа самосохранения предписывала очищать подобным образом раны при отсутствии иных средств дезинфекции. Если объект поврежден, то необходимо доложить об этом хозяину, пока кот окончательно не утратил жизнеспособность.

Согнувшись над котенком, киборг попытался выяснить, что он там лижет, но ничего, кроме влажной шерсти, не обнаружил. Микки не возражал против вмешательства в выполнение своей программы и даже пару раз лизнул киборга в нос и руку. Язык был странно шершавый, почти колючий. Слюна не токсичная. Следов крови и признаков внутренних повреждений не обнаружено.

Киборг выпрямился, но легкое беспокойство осталось. Еще и звуки эти непонятные, исходящие не от голосовых связок, а откуда-то глубже, сопровождающиеся легкой вибрацией всего тела. Поломка устройства воспроизведения? Из-за того, что хозяин бросил его на пол? Нет, сразу после этого объект еще «мяукал».

Звуки постепенно сошли на нет, котенок перестал шевелиться. Болевые рецепторы на него не реагировали, только осязательные, сообщая, что давление пренебрежимо мало и коррекция положения не требуется.

Спустя полчаса киборг тоже заснул, так и не придумав, что делать в такой ситуации.

* * *

Утром Микки вполне себе мяукал, но, когда хозяин сел завтракать, снова сбойнул и принялся чередовать высокие звуки с теми, рокочущими.

— Что, скот, освоился на новом месте? — благодушно поинтересовался Том. — Мурлычешь уже? Вот и отлично, будет у меня на борту хоть одна живая душа! На!

Хозяин располовинил ломтик жареного бекона и кинул один кусок котенку, а потом наклонился и почесал его за ухом толстыми жирными пальцами.

Словарь дополнен.

Выходит, данные низкочастотные звуки и вибрация входят в штатную комплектацию объекта и их можно игнорировать.

— Покорми его, — велел хозяин, заметив вылизанную до блеска миску. — Там вроде еще тушенка оставалась, если ты не сожрал.

Тушенка стояла на месте, в холодильнике. Употреблять находящуюся там еду было запрещено — только ту, что не доел Том, или выданную персонально. Киборг так и поступал, но хозяин почему-то до сих пор припоминал ему те несколько ошибок пищевого поведения, хотя программа уже давным-давно их исправила. К тому же бестолковая человеческая еда киборга не интересовала, ел он мало, по нижней границе нормы, хотя нарочно Том его голодом не морил — разве что забывал покормить, спохватываясь при сообщении о критическом уровне энергии.

Увидев знакомую консервную банку, Микки заголосил, словно его режут, и, морковкой задрав полосатый хвостишко, побежал за киборгом.

— Куда все валишь?! Одной ложки хватит! Да не самой ложки! Ну деби-и-ил…

После нескольких корректировок киборг сумел справиться с заданием, хотя алгоритма расчета количества пищи так и не понял. Вот если бы хозяин сообщил необходимое количество калорий, фиксированное или на единицу массы…

Котенок тоже не внес ясности в этот вопрос, съев все подчистую, хотя в миску успело выпасть больше максимального объема ложки. После чего вразвалочку вернулся под стол и снова стал вылизываться, тщательно намывая лапки и вытирая ими испачканную жиром голову. На это хозяин тоже не обратил внимания, значит, для кота такое поведение типично.

Программа самообучения молчала, не реагируя на новую, неявную для нее информацию, но киборг уже привык активировать меню правок «вручную».

База данных дополнена.

А вот и программа «проснулась».

Соприкосновение с нейтральным объектом повышенной хрупкости, рекомендовано: отступить.

Киборг попятился. Котенок, жаждавший выразить кормильцу свою благодарность, не отставал, пока не зажал его в угол, вынудив сделать длинный прыжок.

Хозяин наблюдал за ними, хохоча до колик.

— Так его, Микки! Ату!

Но разочарованный котенок отстал от киборга и принялся уже уверенно обходить свои новые владения, деловито потираясь подбородком о все встречные предметы.

— Это он, подлюка, территорию метит, — снисходительно сообщил Том, не столько обучая киборга, сколько хвастаясь своими фелинологическими познаниями. В детстве он мечтал о кошке, но у брата была аллергия. — Типа и это мое добро, и это. Раз под хвостом пусто, то хоть так.

Благодушие Тома длилось ровно до тех пор, пока он не вступил в лужицу. Свежую, ночная успела высохнуть, и запах от нее усилился, но по-прежнему не оказывал заметного влияния на исходный состав атмосферы. Котенок был еще маленький, лужицы тоже.

Хозяин тем не менее мгновенно вспылил:

— Эт-то что такое?! Ах ты мелкий гаденыш!

Том схватил ничего не подозревающего котенка за шкирку и натыкал мордой в лужу. Микки орал, упирался лапками, выкручивался, но хозяин не успокоился, пока не вытер им большую часть жидкости, а потом отнес котенка в угол и грубо бросил в лоток.

— Вот твой сортир, вот! Гадить — только тут!

Микки немедленно забился под койку.

— Рыло, вымой!

Хозяин раздраженно ткнул пальцем в изгвазданный пол и, кажется, собирался добавить что-то еще, то ли коту, то ли киборгу, но тут позвонил Стопарик, заинтересованный в сделке (и своей доле) не меньше Тома.

— Все тип-топ! — радостно сообщил он. — Ник согласен с тобой перетереть, через полчаса в «Кантине».

Контрабандист непроизвольно поморщился: старый выпивоха умудрялся разить перегаром даже с вирт-экрана. Но ради выгодного дельца можно и потерпеть!

— Щас буду, — пообещал он. — Рыло, бросай тряпку, бери вон тот ящик и иди за мной в грузовой отсек. Понесешь образцы товара, и, если снова споткнешься, дурак, я тебя все осколки сожрать заставлю!

* * *

Сделка состоялась, и Том на радостях купил пакет кошачьего корма и мешок дешевого наполнителя, «вручив» их Микки со словами:

— Смотри, поганец, если и теперь не будешь в лоток ходить — запихну в этот мешок и выкину вместе с ним!

Остаток тушенки велели доесть киборгу и сразу же погнали его отрабатывать калории, выгружать и отвозить ящики с бутылками покупателю. Потом хозяин побрился, надушился и ушел отмечать успех во всю ту же «Кантону», на сей раз оставив киборга на судне. Помощь в пьянках-гулянках Тому была не нужна.

Когда шлюз закрылся, киборг вздохнул с облегчением. Том был не таким уж плохим хозяином, есть с кем сравнить — и в худшую, и в лучшую сторону. Но без него все равно спокойнее и открывается куча возможностей: поваляться на забавно пружинящей хозяйской койке, покопаться в его вещах, среди которых есть уйма непонятных, но интересных, и даже поиграть на компьютере в несколько простеньких игр, запускающихся прямо с рабочего стола. На большее киборг не осмеливался — «рыться в компе» запрещено, а это же прямо на поверхности лежит! Но все равно надо быть очень осторожным: однажды киборг увлекся и прошел уровень головоломки, а хозяин потом долго недоумевал, когда ж он это успел и как повторить. В дальнейшем киборг всегда чуть-чуть не доводил дело до конца, довольствуясь уже понятным решением, после чего выключал компьютер. Жалко, что хозяин спекся на семнадцатом уровне…

Киборг не ждал хозяина раньше полуночи, а то и утра, но Том вернулся уже в девять вечера, в омерзительном настроении, источая запах дешевого виски. Увы, в слишком низкой концентрации, чтобы сразу рухнуть в кровать и уснуть.

— Нашлась леди… бледи, ять! — ругался он непонятно на кого. — Бутылку шампанского за мой счет высосала, дрянь размалеванная, и продинамила! А ты чего буркалы выкатил?! Встречай давай, как положено!

Это уже понятно на кого. Киборг наклонился, чтобы снять с хозяина ботинки, но Том внезапно пошатнулся, переступил с ноги на ногу, наткнулся на киборга, чуть не упал и мгновенно остервенел:

— Ах ты тупая кукла, что ж ты лезешь прямо под ноги?!

Том с размаха ударил киборга ногой, а когда тот послушно повалился на пол, принялся с оттяжкой пинать под ребра.

Сопротивляться хозяину — уклоняться, пытаться удержать равновесие, напрягать мышцы — нельзя. Если тот промахнется или ушибется, то разозлится еще больше.

Приступ пьяной ярости быстро прошел, Том банально устал. С таким образом жизни «спортивная форма» означала для него лишь скомканный домашний костюм.

Контрабандист отдышался, утер рукавом потное опухшее лицо, заметил испуганно таращившегося на них из-под стола котенка и опомнился.

— Вставай, болван! — с досадой проворчал он, снова ткнув киборга ботинком в бок, уже несильно. — Разлегся тут… Пшел вон!

«Вон», к сожалению, означало не в постель или хотя бы в угол, а на камбуз, готовить хозяину ужин, пока тот плещется в душе. Повреждения были несущественные, ушиб левой почки с быстро заблокированным кровоизлиянием, но двигательная активность вызывала приток информации от болевых рецепторов и замедляла регенерацию.

Из санузла Том вышел посвежевший, протрезвевший и подобревший, мурлыча под нос победный мотивчик. Черт с ней, этой прЫнцессой! Не больно-то и хотелось! В клубе «Warrior» таких за сотку пять штук дают!

Микки, все это время отиравшийся возле нарезавшего колбасу киборга, переключился на хозяина: вдруг хоть от него что-нибудь перепадет?

— Ах да! — спохватился Том и, достав из кармана куртки маленький плюшевый мячик, бросил его котенку. — Лови, дурилка!

Микки осторожно тронул игрушку лапкой, перекатил туда-сюда и, войдя во вкус, принялся гонять по отсеку, то напрыгивая, то подбрасывая и ловя налету. Точно так же, как ночью фольгу.

Хозяин пожелал присоединиться к игре, выхватил у кота мячик и запустил по полу. Микки понесся за ним, догнал и, к изумлению Тома, принес обратно, выронив в полуметре от человека.

— Во дает! Прямо как собака! — умилился контрабандист. — А ну-ка давай еще раз!

Через несколько минут Тому забава надоела. Микки — нет. Он путался у хозяина в ногах, требовательно мяукал и цеплялся за штаны маленькими, но острыми коготками, прокалывавшими ткань. Пинать эту мелкоту было жалко, да и фокус забавный, можно перед гостями хвастаться — главное, чтобы кот его не забыл.

— Рыло! Поиграй с Микки.

Киборг, до сих пор втайне наблюдавший за ними боковым зрением, уже легально сфокусировал взгляд на котенке.

— Уточните приказ.

— Берешь вот этот мячик, — Том поднял и наглядно потряс игрушку, чтобы киборг не вздумал отправиться на поиски волейбольного, теоретически обитавшего где-то под завалами, — и кидаешь как можно дальше. А кот приносит. Если не приносит, идешь за мячиком сам, возвращаешься в исходную точку и снова кидаешь.

Мячик перелетел через стол, Микки радостно поскакал за ним. Том вытащил из холодильника бутылку пива, сковырнул пробку о край стола и жадно присосался к горлышку.

— Приказ принят к исполнению.

Киборг дождался возвращения кота, подобрал мячик и, в полном соответствии с приказом, рассчитал траекторию и закинул игрушку в самую удаленную от себя точку — на верхушку прикрученного к стене стеллажа, заваленного всяким шмотьем. Микки добежал до него и в растерянности остановился, замяукал, глядя вверх.

— Стой, мля!!! — закашлялся хозяин, облив пивом полгруди.

Может, и лучше, что под весом киборга стеллаж рухнул сейчас, а не во время маневрирования. Был бы приделан как положено, выдержал бы.

Том тем не менее в сердцах треснул киборга по шее:

— Мля, да что ж ты такой идиот?! Давно бы продал тебя к чер-р-ртовой матери, так ведь даже в бордель не годишься! Убирай давай, живо!

На восстановление порядка (точнее, исходного хаоса — киборг понятия не имел, где, как и почему должны в идеале лежать все эти вещи) ушло пятьдесят девять минут. Хозяин уже тридцать четыре минуты как спал, оправившийся от испуга котенок лежал на стуле, подвернув под себя передние лапки, и, прищурившись, неотрывно наблюдал за киборгом.

Последним из-под поднятой майки выкатился маленький плюшевый мячик. Встрепенувшийся котенок прыгнул на него прямо со стула, зажал в зубах, заворчал и куда-то утащил. Киборг не отслеживал, ну его к черту. Одни проблемы из-за этого объекта.

Наконец-то можно лечь и запустить ускоренную регенерацию. Других энергозатрат в ближайшие пять часов не предвидится.

Но едва киборг вытянулся на подстилке, закрыл глаза и попытался уснуть, игнорируя состояние органической части тела — нет, наверное, без принудительной гибернации не обойтись, а она противная, вязкая! — как в щеку ткнулся обмусоленный мячик.

Киборг не шелохнулся. Таким слабым воздействием можно пренебречь, а приказа снова играть с котом не поступало. Теоретически киборг мог поднять из архива старый приказ, как он порой делал, если был точно уверен, что хозяин одобрит его действия (или, напротив, разозлится на бездействие). Но хозяин спит, ему все равно. А кот не способен передавать человеку информацию, в этом киборг уже убедился. Значит, «пшел вон». Правда, издаваемые объектом звуки могут разбудить хозяина, чем тот будет недоволен с вероятностью девяносто три процента… Но после сегодняшнего вечера киборгу это было тем более безразлично.

Микки не настаивал. Оставив игрушку на краю подстилки, он полез дальше и примостился у киборга под боком. Сквозь комбез потекло ровное сухое тепло, в инфракрасном спектре кот «горел» в темноте, как костер, мурлыча и нежно перебирая передними лапками.

Прислушавшись к храпу хозяина — фаза глубокого сна, — киборг изменил предписанную программой позу и медленно свернулся вокруг пушистого клубочка. Очутившись в «гнезде», Микки замурлыкал еще громче, шевельнулся, прижимаясь теснее, и исходящая от него вибрация усилилась. Импульсы от поврежденной почки — тоже, но уже через несколько секунд пошли на спад и почему-то стали ощущаться ниже заявленного уровня.

Экономия энергии на поддержание заданной температуры тела — 2,3 %.

Отличное оправдание.

* * *

Утром Том новых лужиц на полу не обнаружил, но и в лотке — тоже. Киборг, которому поручили найти «где эта тварь устроила себе нужник», после тщательной проверки доложил, что «биологические отходы не обнаружены». И немудрено, ведь все они были тщательно вытерты и собраны до пробуждения хозяина.

Увы, оказалось, что проблему это не решает. Хозяин желал не только чистый корабль, но и грязный лоток, и если перенести туда фекалии было несложно, то что делать с лужицами, особенно успевшими высохнуть?! Заменить их парой ложек воды киборг не догадался — это же принципиально разные вещества, даже ему, идиоту, сразу ясно!

Двое суток киборгу пришлось проявлять чудеса изворотливости, чтобы ликвидировать кошачьи конфузы до того, как хозяин их заметит (к счастью, Микки старался делать свои делишки втайне от Тома, в укромных уголках — это единственное, что он усвоил из взбучки), а ночью так и вовсе непрерывно мониторить перемещения и действия объекта, при первых признаках угрозы относя его в лоток. Аккуратно, терпеливо, раз за разом — в восьмидесяти восьми процентах случаев шаловливый котенок тут же перепрыгивал через бортик и убегал, раздумав справлять нужду.

На третий день Микки, к облегчению киборга, начал пользоваться «санузлом» самостоятельно. Том еще с неделю подозрительно принюхивался и присматривался, но потом благополучно про это забыл, как и про лоток. Кот туда гадит, киборг убирает, все путем.

Запах в корабле все-таки изменился. Для киборга ароматические выделения котовьих желез были летучими веществами того же порядка, что «вонючие» аммиак и фенол, но хозяин их либо не диагностировал, либо считал допустимыми. В любом случае ликвидировать эти метки было невозможно, Микки оставлял их в бешеном количестве, походя и повсюду. Котенок немедленно укладывался на любую новую или выстиранную вещь, углы помечал подушечками лап, предметы — шеей и подбородком, в хозяина и киборга тыкался лбом и принимался с урчанием ввинчиваться, «бодаться». Том иногда снисходительно гладил кота в ответ, но чаще отмахивался: «Отвали, не мешай!» Киборгу первый вариант допустимой реакции нравился больше, коту тоже, и вскоре Микки почти перестал подходить к Тому, признавая его власть, однако стараясь не попадаться под руку или, хуже того, ногу. Хозяина это полностью устраивало, кот был для него не шибко нужной, но забавной вещицей типа вафельницы: пользоваться ею не обязательно, но приятно иметь такую возможность.

Через неделю у кота появилась еще одна игрушка: пестрый конфетный фантик на длинной нитке. Киборг подсмотрел ее в одном из любимых Томом боевиков — девочка на заднем плане играла с толстой рыжей кошкой и заливисто смеялась. Потом началась погоня с пальбой и стало неинтересно.

Фантик удалось незаметно вытащить из мусора, ниток надергать из дряхлой, расползающейся с одного края подстилки. Эта игрушка оказалась куда лучше мячика: тише, можно играть даже ночью, при хозяине, не опасаясь разбудить его кошачьей беготней и мяуканьем. На день конструкция разбиралась и все части прятались по отдельности, чтобы хозяин, если случайно на них наткнется, ничего не заподозрил.

Программа самообучения у Микки была исключительно бестолковая, хуже, чем у DЕХ’а. Она вела список недопустимых действий и впоследствии безошибочно их идентифицировала, но не блокировала! Кот знал, что доступ на стол ему запрещен, и немедленно спрыгивал с него при звуках шагов хозяина, но продолжал туда залезать, а если что-то находил, то и съедать! Что удивительно, в семидесяти восьми процентах случаев это сходило ему с мягких бесшумных лап — даже когда он стянул из стынущего в тарелке супа одну из девяти фрикаделек и вылакал тринадцать миллилитров жидкости.

Восстановить статус-кво киборг не успел и был уверен, что хозяин разорется, но тот… спокойно сел, съел и ничего не сказал. Ну кроме: «Плесни-ка мне добавки, Рыло».

НЕ ЗАМЕТИЛ.

На следующий день киборг не выдержал и тоже решил попробовать: оставшись на камбузе в одиночестве, зачерпнул пол-ложки сахара и высыпал в рот.

Вечером хозяин открыл крышку сахарницы, подсластил кофе и ПРОМОЛЧАЛ!

В свои три года киборг уже начал замечать, что диагностические системы людей несовершенны, но только благодаря коту понял насколько.

Диапазон занятий для «свободного времени» значительно расширился. Например, чай. Горячий сладкий чай, особенно приятный при температуре окружающей среды плюс двенадцать, когда котенок лезет даже не под бок, а под комбез, целеустремленно расскребая лапой «молнию». Для заварки можно взять использованный хозяином пакетик, при уборке не выкинув его в утилизатор, а припрятав в ладони. Убыль сахара незаметна, если брать по чуть-чуть каждый день. За неделю скапливается достаточный запас для кружки восхитительно калорийного сиропа.

Однажды Микки так основательно потоптался по клавиатуре терминала, что открыл одновременно почту, графический редактор, проигрыватель с блатным шансоном и поисковик инфранета, задав ему запрос «ваолрфыова» и получив 1323 ссылки — видимо, от других котов. И НИЧЕГО! Том был обычным компьютерным пользователем: игры, фильмы, чаты и порносайты. В системные настройки он не лез и историю событий не отслеживал.

Онлайновые головоломки тоже сохраняли достижения игрока, но в сети их была уйма, вероятность, что хозяин наткнется на конкретно эту, составляла 0,004 %. А кое-какие программы можно установить на пару часов, а потом бесследно стереть.

Случались, конечно, и проколы. Одну фрикадельку из девяти хозяин не заметил, зато одну котлету из шести — еще как.

— Объект спонтанно переместился на пол, получил существенные загрязнения и повреждения и был утилизирован, — кое-как выкрутился киборг.

— Что, уронил, дурак криворукий?! Хрен тебе сегодня, а не ужин!

Котлету вообще-то стянул и съел Микки, но киборг промолчал. Голод не был для него наказанием, к тому же сытый котенок пренебрежительно отвернулся от сухого корма, переведя его в категорию разрешенных к употреблению объедков.

Зато расположение предметов хозяин запоминал плохо, максимум — удивленно посмотрит на рубашку, которая вроде бы валялась на койке, а теперь аккуратно висит на спинке стула. Валялась — и другим валяться мешала, если б помяли — было б заметнее. А вернуть на место не успели, потому что в те несколько секунд, пока Том поднимался по трапу, киборг торопливо сматывал обратно рулон туалетной бумаги, к которой Микки питал нежную любовь.

Что ж, на ошибках учатся. Особенно если появился стимул учиться.

* * *

По паспорту в момент «покупки» Микки было три месяца, но в реальности они исполнились ему только четыре недели спустя. Голубоглазый утютю-пухлячок куда симпатичнее голенастого подростка, и втюхать его умиляющимся покупателям намного проще.

Тайный именинник долго, придирчиво обнюхивал содержимое миски, но есть не стал, развернулся и ушел на общую с киборгом лежанку — рубашку-подстилку давно выкинули за ненадобностью.

Киборг недоуменно попробовал корм. Все органолептические, биохимические и микробиологические показатели в норме. Последний раз котел восемь часов назад, тот же корм, и уже должен был проголодаться.

— Рыло! — нервно окликнул хозяин из рубки. — Что ты там делаешь?!

— Выполняется ежедневная подпрограмма по кормлению объекта «Микки».

— Какое, на хрен, кормление, живо натягивай скафандр и ранец, бери бластер и вали в шлюз!

Знакомые «чайки» позвали Тома поучаствовать в абордаже, чем контрабандист сейчас и занимался. Участие заключалось в создании массовки — пираты нацелились на небольшой круизный лайнер без собственной гасилки, который в числе прочего провианта вез тысячу триста бутылок вина. Организаторов ограбления интересовали только рабы, остальную часть добычи «чайки» уже заочно поделили: Тому алкоголь, Боксеру жратву, Грэгу технику, Цыпе, владелице секонд-хенда, — шмотье, Падле… по шее этому Падле, большего он не заслуживает! Работенка-то несложная: покружить возле лайнера, пострелять в защитное поле, перенасыщая его энергией, пока не крякнет, и отправить киборга на абордаж. Сам Том выходить из корабля не собирался, вот еще. Даже название судна на всякий случай закрасил, чтоб не опознали, если лайнер сумеет отбиться. И с киборгом надо обязательно подстраховаться!

— Если окажешься в западне, получишь тяжелые ранения или обнаружишь, что «Налим» отстыковался и улетает, запустишь программу самоуничтожения.

— Приказ принят к исполнению.

Киборг с тревогой посмотрел на котенка — обычно за данный промежуток времени Микки уже опустошал миску и подходил к нему потереться, а если хозяин не глядел в их сторону, то и погладиться. Что же ему не понравилось? И пить тоже не стал, хотя как-то странно сглатывает.

Лайнер появился в секторе с четырехчасовым опозданием, когда «чайки» уже меркантильно забеспокоились, не изжевала ли его коварная червоточина. Жертве дали зайти поглубже и сбросить скорость, но к станции гашения не подпустили, обложили как собаки медведя.

Экипаж отказался сдаваться без боя, и тот продлился всего три минуты, до седьмого залпа, сорвавшего защитное поле. Восьмой прицельно снес орудия и сделал дыру в хвостовой части. Как канализацию пробили: ударил фонтан пара, вынося с собой всякий хлам и несколько отчаянно корчащихся, но быстро затихших фигурок. Аварийная система немедленно изолировала поврежденный отсек.

— Пош-шел!

Пираты знали, что делают, — не впервой. Самый лакомый кусок — центральная часть, по ней стрелять нельзя, иначе добыча погибнет или разлетится по космосу. Сейчас все пассажиры толпятся там, и, пока большинство «чаек» продолжают создавать шум и неразбериху, полосуя лайнер лазерами на малой мощности, штурмовики взломают шлюз и ворвутся внутрь.

Включив ракетный ранец, киборг перелетел на подбитое судно, попутно сконнектившись с еще четырьмя пиратскими DЕХ’ами, «четверкой», «тройкой» и двумя «семерками». Перед абордажем Том скинул ему информацию о всех «своих», как киборгах, так и людях с ксеносами, а остальных «мочи, если будут рыпаться!».

На выходе из шлюза абордажников встретил бестолковый залп из бластеров и станнеров: часть экипажа разгадала пиратский план и успела добежать до пробоины. «Тройка» свалилась, но она и предназначалась на убой — когда в открывающемся шлюзе виднеется одна темная стоящая фигура, весь огонь сосредотачивается на ней. Остальные, залегшие на полу, открыли ответный огонь, и на отважных защитников ушло всего на пять зарядов больше, чем было целей.

Следующая линия обороны — киборги, на лайнере их было аж восемь, но в основном стюарды с допвозможностями. Именно DEX’ов — только два, и выскакивали они по очереди, как обучающие мишени на прямой линии стрельбы. «Засланные казачки» — паника и суматоха — продолжали работать пиратам на руку. Если б капитан лайнера продумал стратегию обороны, а не просто отдал киборгам приказ о контратаке, все могло бы обернуться иначе.

Цель захвачена. Атака цели. Цель уничтожена.

Левая рука (правая, трехпалая, не позволяла использовать бластер с максимальной эффективностью) четко и метко всаживала в противника заряд за зарядом. Абсолютно автоматически. А вдруг Микки снова съел что-то несъедобное и подавился?! Киборг уже однажды вытаскивал у него изо рта синтетическую нитку, метр за метром, тщательно контролируя ее натяжение, чтобы не изрезать коту желудок и глотку. Микки вырывался, орал и пускал пенную слюну, но достать нитку с другого конца пищеварительного тракта было бы значительно сложнее. Потом киборг аккуратно смотал ее на катушку, как ту туалетную бумагу, и сунул в коробку со швейными принадлежностями. В дальнейшем все обнаруженные в свободном доступе катушки, особенно с воткнутыми иголками, немедленно отправлялись туда же, и в случае нужды Тому больше не приходилось раздраженно перелопачивать завалы.

Разгерметизировали еще один отсек, хакеру-человеку снова пришлось браться за работу, вскрывая аварийно схлопнувшийся шлюз, а сквозь предыдущий хлынула вторая волна абордажников, уже людей и ксеносов.

Семнадцать секунд спустя киборги шли по центральному коридору, оставляя за собой кровавые следы. «Шестерка» всего лишь вступила в лужу, с «четверки» капало. Из одной каюты выскочил невооруженный, истошно вопящий объект в длинной белой рубашке, «семерка» сцапала за горло и чуть повернула кисть. Крик сразу стих.

А вдруг Микки получил травму, пока киборг с хозяином ходили совещаться с прочими «чайками»? Он любит сидеть на верхней полке стеллажа и спрыгивать оттуда на стол. Не рассчитал, ударился боком об угол?

Киборг переступил через подергивающееся тело — сердечная активность еще регистрировалась, дыхательная уже нет. К запаху крови примешался запах мочи и испражнений.

В лотке утром тоже было пусто. Такое уже бывало, порой Микки посещал его только после завтрака. Но что, если кот сбойнул и сделал лужу в другом месте? И пока киборга нет, хозяин ее найдет?!

— Алиса, не надо! — взвизгнул плачущий детский голосок.

Бросаться с ножом на вооруженного абордажника — не лучшая идея, даже если из-за скафандра не сразу понятно, что это киборг. Захват, залом, нож падает, агрессор припечатывается грудью к стене. Тут же находится еще один смельчак, но «семерка» застреливает его на месте.

— Папа!

— Пусти, тварь! Пусти!

Нейтрализованный объект визжал и извивался, даже попытался укусить. Киборг равнодушно швырнул его обратно в каюту и пошел дальше. Программа «семерки» эффективнее, она устраняет помеху раз и навсегда. Телохранитель же создан защищать людей, а не убивать, такие девушки в облегающих вечерних платьях раньше стояли за ним, а не перед… Но это было давным-давно, в прошлой жизни — или даже позапозапрошлой, если считать все переустановки системы.

А сейчас — чем быстрее он выполнит задание, тем раньше его отпустят к Микки.

* * *

Копы появились, когда «чайки» уже разлетались с обглоданного трупа лайнера. Киборг успел не только вернуться на «Налим», но и перетащить туда весь трофейный алкоголь. Его оказалось меньше, чем Том ожидал, — всего девятьсот пятьдесят шесть бутылок, и контрабандист ругательски ругал «алкашей», вылакавших остальные три сотни всего за двенадцать дней круиза.

Полицейские корветы немедленно бросились в погоню, но их было всего три, а пиратских кораблей — восемь, и копы сосредоточились на самых больших, с пленниками. Маленький серый «Налим» вильнул в сторону и был таков.

Очутившись в безопасности и уже внимательно рассмотрев добычу, Том успокоился. Среди бутылок оказалось несколько коллекционных, до трех тысяч единиц за штуку.

— Богатейчики, значит, летели, кровопийцы народные, — заключил контрабандист, разглядывая на просвет благородно-серую от пыли бутылку. — Ну ничего, теперь им до смерти одну воду хлебать придется! А вот эта милая бутылочка, пожалуй, пойдет со мной на камбуз! Эй, Рыло, хочешь попробовать коллекционное «Шато Мутон-Ротшильд» две тысячи сто тридцать второго года? Рыло?! Куда ты уже свинтил, урод?!

Микки лежал на том же месте, только немного изменил позу, отвернув морду от света. Корм стоял нетронутым, воды немножко убыло, но, скорее всего, за счет естественного испарения. Когда киборг сел рядом, кот поднял голову, показав мокрый от слюны подбородок и пятно на одеяле.

Все-таки подавился?! Киборг разжал коту пасть, на этот раз почти не встретив сопротивления.

Во рту оказались язвы, много. В основном на языке и в глотке, из-за чего Микки не мог ни есть, ни пить. Левый глаз слезился, дыхание было затруднено, температура повышена до сорока с половиной градусов.

Печати ветеринара о прививках в кошачьем паспорте оказались такими же липовыми, как и он сам. Котенок подхватил заразу неделю назад, когда Том зачем-то потащил его с собой к подружке — не то похвастаться, не то подарить, если сильно попросит. Киборгу это очень не понравилось, но он послушно повязал котенку на шею пышный голубой бант и понес за хозяином. На руках у киборга Микки вел себя прилично, только отчаянно цеплялся за него когтями и тихо вякал, но, когда хозяин перед самым порогом попытался его забрать, устроил истерику, вырвался и удрал в темноту трущоб. Пришлось Тому идти в гости без «а где же твой милый котичек?!», с более сговорчивыми цветами. К счастью, ему и так оказались рады, а тем временем оставленный за порогом киборг изловил перепачканного грязью, чуть не удавившегося развязавшимся бантом Микки и отнес во флайер, радуясь, что все обошлось.

Не обошлось.

— Ну куда тебя… — Том столкнулся с киборгом на выходе из грузового отсека и чуть не выронил драгоценную бутылку. — Какого хрена?!

— Объект «Микки» поврежден, — доложил киборг. — Предположительно — вирусная инфекция герпесподобного типа.

Ветеринарной медицинской базы у киборга не было, а поиск по симптомам в человеческой выдал этот вариант.

— Ну и че? — Том попытался обойти глупую куклу, но не вышло.

— Объекту «Микки» требуется срочная медицинская помощь, — настаивал киборг.

Том вспомнил про попугая и загрустил. Но везти кота в ближайшую ветеринарную клинику, когда сектор кишит раздраконенными копами, слишком рискованно. «Налим», пусть и с замазанным названием, успели «срисовать», теперь все судна подобного типа тщательно проверяются. Если его застукают с краденым вином на борту, отвертеться не удастся. Надо сперва сбагрить товар, и Том уже знал кому, но туда шесть дней лету по открытому космосу.

— Обойдется, — отмахнулся хозяин. — Оставь его в покое, может, отлежится и оклемается.

— Вероятность данного развития событий семь целых две десятых процента.

— Пшел вон, кому я сказал! — рыкнул Том, пряча чувство вины за злостью. — Это всего лишь кот, сдохнет так сдохнет, другого на помойке поймаем!

Киборг не хотел другого кота, он хотел Микки. Но приказ был однозначный: отойти и положить объект на место.

Вином Том киборга все-таки угостил, плеснул на дно бокала. Ритуал такой, надо обмыть успех. Сказал: «Выпьем за здоровье этой чертовой скотины!» — и одним махом выдул свою порцию. Непонятное и бесполезное в данной ситуации действие. Киборгу хозяин подливать не стал, употребил остальное сам, про кота больше не вспоминая. Велел подробно рассказать о захвате лайнера, воодушевился и принялся похваляться собственными подвигами, как он там, с этими, бластеры-шмастеры, а еще была одна брюнетка с во-о-оттакими буферами…

Киборг сидел и неотрывно смотрел в одну точку. Не в глаза хозяину, Тома это напрягало, и не в сторону, а то что это за собеседник! Лучше слегка опустить голову, словно внимательно слушаешь и обдумываешь. И включить фильтр звуков, сосредоточившись на единственно важных.

Кот шевельнулся. Подвыпивший Том не заметил, как блеснули глаза киборга, а если и заметил, то принялся трепаться еще воодушевленнее.

Но Микки лишь повернулся на другой бок, облизнул сухой потрескавшийся нос и снова оцепенел.

* * *

В монотонном перелете биологические часы Тома сбились, сон снова испортился. Если бы не киборг, на полу перед койкой было бы уже некуда ступить от грязной посуды и пустых бутылок. Хозяин почти все время валялся в постели, смотрел головизор, гонял монстров в виртуальном лабиринте. Иногда пытался читать, но спекался на пятой-десятой странице и возвращался к фильмам.

Нахохленный котенок сидел на одеяле, слезая с него только ради лотка, что случалось все реже и реже — нечем. Когда киборг украдкой проводил рукой по его шерсти, пытаясь придать ей прежний, гладкий и блестящий вид, она лезла клочьями.

Динамика состояния была отрицательной.

Вероятность самопроизвольного выздоровления снизилась до двух процентов.

Сперва киборг старательно докладывал Тому обо всех изменениях в состоянии объекта, надеясь, что это наконец заставит хозяина осознать серьезность положения и принять меры, но получил еще более резкий приказ отцепиться и от кота, и от Тома. Хорошо хоть конкретного «Я запрещаю тебе подходить и прикасаться к Микки» не последовало.

Вечером третьего дня температура объекта упала до тридцати семи градусов, но обезвоживание и апатия только усилились. Котенок не выздоравливал, он просто перестал бороться.

Киборг навытяжку лежал рядом, непрерывно, как зацикленный, снимая все ухудшающиеся показатели. Хозяин уже спал, у него день сегодня удался: и рекорд в игре поставил, и хорошенько отметил это коньяком.

Регенерация завершена.

Киборг рассеянно смахнул информационное окошко. Он уже и забыл о полученных при штурме повреждениях — ерунда, пара ожогов и ссадин. Затянулись без использования вспомогательных средств.

А что бы его программа самосохранения сделала в случае подобной инфекции?! Запустить симуляцию!

Ликвидировать обезвоживание.

Поднять температуру тела.

Активировать и стимулировать неспецифический иммунитет.

Активировать и стимулировать специфический иммунитет.

Усилить работу выделительной системы.

Через час после инфицирования кровь киборга уже «кипела» бы от интерферона и лейкоцитов, а через сутки — от антител. Почему программа кота не работает? Как ее починить? Может, сбойнул только первый блок, стопорнув остальные, и если выполнить его вручную, то дальше все пойдет как надо?

Аптечка стояла возле койки Тома, в головах. Громоздкий винтажный сундучок с черепом и костями, контрабандисту это показалось забавным. Большее отделение занимал диагностический аппарат (жалко, годящийся только для людей), в мелком вперемешку, как вещи на стеллаже, лежали коробочки с лекарствами, перевязочные материалы, литровый флакон дезинфектанта, презервативы, мешочки с целебными травами (бабушка в них верила, Том тоже), частью превратившимися в труху, и грязные скомканные трусы. Физраствора в аптечке не оказалось, но киборг нашел открытую пачку регидрона. Хозяин лечился им от «отравлений» после пьянок: разводил в воде и пил маленькими глотками, чтобы не стошнило. Капельница восстанавливала водно-солевой баланс быстрее и эффективнее, но Том, наслушавшись бабушкиных рассказов, суеверно боялся внутривенных вливаний. Занесешь в кровь какую-нибудь заразу или пузырек воздуха, и каюк!

В пачке осталось всего четыре пакетика, каждый для приготовления литра раствора. Один из четырех — это еще хуже, заметнее, чем одна из шести котлет. Но если закрыть пачку и засунуть ее поглубже в сундук, хозяин хватится пропажи, только когда ему самому понадобится регидрон — может, завтра утром, а может, через месяц, для более точного прогноза недостаточно данных.

Дыхание хозяина внезапно сбилось. Том заворочался, застонал, пробормотал что-то не распознанное. Киборг окаменел с пакетиком в руке. Никаких оправданий, даже самых абсурдных, его поступку не было. Все бросить, закрыть крышку и вернуться на подстилку до того, как хозяин скажет: «Свет!», киборг не успевал, к тому же это создаст шум, который разбудит Тома уже не с тридцати двух, а с девяностосемипроцентной вероятностью.

— Ах ты ж кур-р-рва! — отчетливо, с нежностью сказал хозяин, почмокал губами и после несколько неровных вздохов снова начал посвистывать носом, а там и всхрапывать.

Киборг беззвучно переместил пакетик в зубы, чтобы освободить руки, и вытащил из аптечки шприц на десять миллилитров. Он лежал на самом дне и был в хрустящей упаковке, поэтому на это ушло целых четыре минуты.

Приготовить раствор удалось относительно безопасно, в санузле. Вообще-то киборгу не разрешалось там запираться, но вероятность случайно задеть сенсор замка достоверно высока. Пустых бутылок на «Налиме» хватало, главное, спрятать от хозяина наполненную. С таким количеством хлама это труда не составило.

Остаток ночи киборг выпаивал котенка из шприца, опытным путем рассчитав частоту вливаний и разовую дозу, а в промежутках держал Микки за пазухой, подняв собственную температуру до сорока двух и девяти десятых градусов. Хорошо бы и выше, но тогда начиналась необратимая денатурация белков.

К утру котенку стало чуть лучше, он даже начал вяло отбиваться, но тут и хозяин проснулся. Пришлось прятать шприц под подстилку (прозрачный регидрон киборг вылил в миску для воды; вероятность, что хозяин ее попробует, составляла доли процента) и накрывать Микки ее краем, чтобы не растерять с таким трудом вбитые в котенка крохи тепла.

Межстанционный полет продолжался, Том отчаянно скучал. Кот подыхал, докапываться к киборгу было неинтересно, к тому же сегодня тот тоже выглядел больным и демонстрировал феерический идиотизм, проще наорать и сделать самому, чем обучить.

Стоило хозяину уединиться в санузле или рубке, как киборг опрометью бросался к коту, чтобы влить в него еще несколько миллилитров жидкости, прижать к груди, растереть холодные лапки. Но к вечеру ночные достижения все равно сошли на нет, разве что хуже не стало.

* * *

Еще одна ночь борьбы, надежды и страха.

— Микки… — почти без звука, без интонации.

И без программы воспроизведения, само по себе.

* * *

Когда исхудалый, облезлый котенок впервые за неделю добрел до стола, нашел под ним свой любимый мячик и принялся нехотя, словно с трудом вспоминая, как это делается, перекатывать его лапкой, Том искренне обрадовался:

— Вот уж точно — у кошек девять жизней! Особенно у беспородных. А ну-ка подай мне этого засранца…

Киборг наклонился к котенку, но тот шарахнулся от руки, в которой последнее время видел только шприц с ненавистной горько-соленой водой. Есть сухой корм он все еще не мог, приходилось разжевывать и тоже впихивать силой, а то и залезать в запретный холодильник, таская оттуда то ложку сметаны, то тонкий ломтик паштета. Микки даже они не радовали, но их, по крайней мере, он глотал без сопротивления.

— Во, видишь, как ты его достал своими «диагностиками состояния»?! Я же говорил — не трогай! Кошки сами знают, что им лучше!

Неблагодарность кота киборга не задевала, хозяева давно его к ней приучили. Зато к благодарности — только Микки. Он дулся на киборга еще несколько дней, потом простил, и все пошло по-прежнему.

Сбыв награбленное, Том отвез-таки скотину к ветеринару, устыдился. Врач осмотрел все еще тощего, вялого и грустного котенка, покачал головой и сделал ему несколько инъекций, но сказал, что жизнь Микки уже вне опасности. Главное, хорошо его кормить и в дальнейшем вовремя прививать, потому что у котов полно и других опасных инфекций, чудо, что он от этой оправился.

Том проворчал, что в агроколонии у его бабки котов никто отродясь не прививал, и ничего, но ампулу с вакциной взял. Сейчас вводить ее было нельзя, необходимо, чтобы котенок окреп.

Киборг проследил, чтобы ампула не затерялась ни в хозяйском кармане, ни в холодильнике.

* * *

Между пятью и шестью месяцами Микки вырос вдвое, а с полугода начал матереть, ожидаемо превратившись в самого обыкновенного, категорически беспородного, но пушистого, спокойного и ласкового кота. Тома это только радовало. Гостям он с чистой совестью говорил: «Терпеть не могу породистых тварей — корми их по часам, дорогущими шампунями мой, гладь, лечи, следи, чтоб никто не спер, а они в благодарность тебе в тапки гадят. А с этим никаких проблем, от кибера их и то больше!».

Том не догадывался, что роскошная шуба Микки — результат ежедневного получасового вычесывания хозяйской расческой (утром без единой шерстинки лежащей на прежнем месте), иначе тонкая, нежная шерсть быстро сбилась бы в колтуны. Не должно быть ни клочка пуха по углам. Ни крошки вылетевшего из лотка наполнителя. Ничего, на что хозяин когда-либо ругался, грозясь выкинуть кота к такой-то матери. Когда Микки однажды вскочил на стол и случайно свернул только что откупоренную бутылку с ромом, прибежавший из рубки на звон хозяин застал только стоящего в окружении осколков киборга, тупо глядящего на расползающуюся лужу.

— На диагностику тебя, что ли, загнать? — вслух размышлял Том, пока киборг тщательно, вручную собирал стекло, не пропуская даже миллиметровой иголочки. Хозяйским одеревенелым копытам с подковами носков она нипочем, а вот кот может лапу занозить! — Совсем что-то испоганился, уже и координация хромает…

На диагностику киборг не хотел. Кто будет ухаживать за Микки, когда его заберут? А если не вернут?! Хозяин же постоянно повторяет, что он тупой, значит, с его системой действительно что-то не в порядке…

Значит, придется компенсировать ее недочеты, привлекая дополнительные, хоть и непонятно откуда берущиеся ресурсы. Они нигде не отображались и не учитывались, но ощутимо повышали эффективность работы. Раньше киборг побаивался их использовать, предпочитая доверять программе, но если другого выхода нет…

Тому на самом деле тоже не хотелось заморачиваться с отправкой киборга в офис «DEX-компани», хотя документы на него были в порядке. Еще «потеряют» или денег за наладку потребуют, придравшись к нарушениям условий эксплуатации. Да и время жалко тратить. Тем более, как выяснилось, при должном хозяйском усердии DЕХ’а вполне можно выдрессировать до уровня поганенькой Mary.

Так и жили, еще целых полгода. Для кого-то — одна восьмая жизни, для кого-то — аж половина.

* * *

Наверное, все началось с коньячной аферы, в которую Том вложил всю свою наличность.

Или с разрыва с основным поставщиком, у которого имелась уважительная причина — смерть от рук повстанцев в планетарном конфликте, но Тому от этого было не легче.

Или с полицейского корвета, уже второй раз за год задержавшего «Налим» и на сей раз помимо контрабандного саке изъявшего все содержимое грузового отсека вместе с солидным штрафом.

А может, точка невозврата была пройдена, когда Том от отчаяния одолжил у Айзека пять тысяч «на расплод», хотя в свое время зарекся связываться с авшурами: мохнатые ростовщики безжалостно освежуют должника что за пять тысяч, что за пять единиц.

Впоследствии контрабандист винил во всем «долбаного копа-япошку», «гребаного вислоуха», друзей-предателей и ужасное стечение обстоятельств, но только не собственную жадность и глупость.

Вовремя вернуть заем не удалось, подошел срок выплаты, и Том притворился, будто завис в глухом космосе, а сам «залег на дно» — откочевал в окраинный сектор, где лихорадочно пытался подработать хоть по мелочи.

Его нашли и там.

Подкараулили возле бара, вежливо попросили передать им управление киборгом (поди не передай, когда по бокам просителей застыли в боевой готовности две «семерки»!), всей компанией загрузились во флайер Тома и велели лететь, куда скажут. Рук не связывали и мешка на голову не надевали, отчего было еще страшнее: значит, не боятся, что запомнит похитителей и дорогу.

Должника привезли в какой-то дом, завели вверх по лестнице и втолкнули в пустую, без окон, комнату, в которой отчетливо пахло убоиной. Том бросился к захлопнутой за спиной двери и принялся сбивчиво умолять о пощаде: мол, он как раз собрал нужную сумму и собирался возвращаться к Айзеку с повинной, дайте планшет, и Том немедленно переведет деньги на счет ростовщика!

Дверь безмолвствовала. Выбить ее тоже не удалось, даже не шелохнулась, и киборг снова застыл в углу пустоглазым манекеном.

Запуск подпрограммы «кормление объекта „Микки“».

Выполнение невозможно. Причина: отсутствие физического доступа к объекту.

Повторная активация через_10_минут.

Том с киборгом просидели в камере почти двое суток, без еды и воды. Контрабандист уже вообразил, что его хотят уморить голодом, а киборга оставили, чтобы полюбоваться, как жажда жизни пересилит отвращение. Потом будут этот ролик другим несговорчивым должникам показывать.

На самом деле исполнители просто ждали заказчика. Нет, не самого Айзека — будет он на такую шушеру размениваться! — а кого-то из его сотрудников-родичей. Бизнес авшуров всегда был семейным.

— Вы таки очень, очень огорчили меня своим нехорошим поведением! — Авшур скорбно покачал ушастой головой, словно Том был его блудным сыном. — Через что я заслужил такую долгую разлуку со своим имуществом?!

— Я заплачу, хоть сию секунду заплачу! Честное слово, бабушкой клянусь, вот только что последний груз сбыл, сам в минусе останусь, но вам все до последней единицы отдам!

Если бы это было не так, Том был бы уже мертв. Авшур сочувственно поцокал языком, одновременно с ленцой разглядывая длинные черные когти на левой лапе.

Запуск подпрограммы «кормление объекта „Микки“».

Выполнение невозможно. Причина: отсутствие физического доступа к объекту.

Повторная активация через_10_минут.

После перевода денег Тома поблагодарили, аккуратно взяли под локотки и куда-то повлекли. Смертельно перепуганный контрабандист завизжал поросенком, принялся брыкаться, звать на помощь киборга…

Двум «семеркам» не составило труда скрутить безоружную «шестерку» и вышвырнуть прямо в окно четвертого этажа. Запросто могли бы и сломать, но так для Тома было еще унизительнее.

Самого контрабандиста «гуманно» спустили с лестницы, и, пока Том корчился на земле от боли и шока, слабо соображая, на каком он свете, киборг преданно стоял рядом, охраняя хозяина от возможного нападения. Но и окно, и дверь сразу захлопнулись. Айзек получил от незадачливого должника все, что хотел, пусть проваливает, на мертвеце уже не заработаешь.

— Чего пялишься, дебил?! — наконец прохрипел Том сквозь зубы, которых стало на два меньше. — Помоги встать!

Отдышавшись возле стенки, контрабандист побрел к стоящему на парковке флайеру, плюясь кровавой слюной и ругательствами. Он то и дело спотыкался, но, когда киборг, сам хромающий на обе ноги из-за поврежденных при приземлении связок, подхватывал хозяина, Том с матюгами его отпихивал, а то и добавлял по шее, как будто вина за произошедшее лежала исключительно на нем. Был бы нормальным телохранителем — и «семерок» бы расшвырял, и деньги вернул, и самому Айзеку накостылял…

Киборг привычно не обращал внимания ни на ругань, ни на побои — понять их все равно невозможно, только пережить, полностью передав управление процессору. Позорно проигранный бой давно вылетел у него из головы, как любой отработанный приказ. О своих повреждениях киборг тоже не думал, не критические, восстановится.

Только о Микки.

Как он там?! Воды должно было хватить, киборг всегда наливал ее с большим запасом — так кот пил охотнее. А вот корм Микки наверняка доел еще сорок три часа назад.

Запуск подпрограммы «кормление объекта „Микки“».

Выполнение невозможно. Причина: отсутствие физического доступа к объекту.

Повторная активация через_10_минут.

Хозяин начал пить еще во время взлета, сперва воду, потом водку, выудив бутылки из заначки под сиденьем. Прямо из горла, чтобы поскорее заглушить боль. С физической это, похоже, сработало, потому что он перестал кривиться и охать при каждом покачивании флайера. А вот душевную только усилило.

Когда они приземлились возле «Налима», опустевшая бутылка вылетела из открытого окна и звонко разбилась о бетон посадочной площадки. Киборг еще в шлюзе, по доносившемуся из-за двери мяуканью понял, что с Микки все в порядке. Только соскучился и очень проголодался. Остальные беды тут же отступили, забылись. Черная полоса закончилась, осталось только дождаться, когда хозяин уснет — судя по совокупности признаков, это произойдет довольно скоро.

Том вышел, точнее, выпал из флайера прежде, чем киборг успел обойти машину и его подхватить. Пришлось уже поднимать. Хозяин больше не ругался и не дрался, опьянение перешло в слезливую фазу. Обычно «удар» принимал на себя киборг, равнодушно выслушивая многословный пьяный бред в духе: «Никто меня не уважает, не ценит, не понимает», — но на этот раз хозяин выбрал другого собеседника.

— Котичек мой дорогой! Роднулечка моя! — Том уже сознательно плюхнулся на колени и распахнул объятия выскочившему навстречу коту. — Только ты меня по-настоящему и любишь, только ты меня и ждешь, а все эти… Микки! Ты че это?!

Запуск подпрограммы «кормление объекта „Микки“».

Выполнение подпрограммы «кормление объекта „Микки“».

Кот увильнул от хозяйской руки, как от досадной помехи, и с душераздирающим криком побежал за киборгом.

Том, с неожиданным проворством взвившись на ноги, догнал Микки уже на пороге камбуза, сцапал за шкирку, вздернул в воздух и тряханул перед лицом, как тряпку:

— Ах ты ж тварь неблагодарная! Я к тебе со всем сердцем, а ты ко мне задницей поворачиваешься?! Променял меня на миску хавчика, на куклу эту бездушную?!

Голодный, испуганный, не привыкший к такому обращению Микки извернулся и полоснул хозяина когтями. Неглубоко, только кожу оцарапал, но Том взревел, размахнулся…

Хрустнуло.

И стало тихо-тихо.

Том тупо посмотрел на неестественно обвисшего и вытянувшегося кота, дернул щекой и разжал пальцы. Микки с глухим шлепком упал на пол, распластавшись на боку, как в глубоком сне.

Только глаза у него остались открытыми.

— Вот зараза!

Том, слегка протрезвев, принялся неловко вытирать дрожащую руку о штаны, хотя крови на ней не было. Он не хотел убивать кота — всего лишь показать, кто тут хозяин, просто перебрал лишнего и разозлился.

— Надо же, как глупо вышло-то… — криво ухмыльнувшись, пробормотал Том, но быстро взял себя в руки. Это всего лишь кот, мать его! Даже не породистый. — Ну, чего уставился? — грубо обратился он к киборгу, застывшему вполоборота с банкой корма в руках. — Выкинь эту дохлятину в утилизатор вместе со всем ее хламом!

Хозяин отвернулся, кое-как добрел до койки, рваными движениями содрал с себя куртку и распустил брючный ремень, но снять штаны сил уже не хватило, так и уснул в них поверх одеяла.

* * *

Киборг просидел с мертвым котом на руках почти до утра. Система неумолимо утверждала, что жизненные показатели объекта отсутствуют, но киборг то и дело трогал его, словно надеясь, что кот полежит и включится, как после просушки включился упавший в воду видеофон.

Потом пушистое тельце остыло, окоченело и окончательно перестало напоминать его Микки.

Тогда киборг засунул этот холодный бессмысленный предмет в утилизатор, убедился, что устройство успешно завершило цикл, и приступил к выполнению второй части приказа.

* * *

Том открыл глаза и долго пытался сообразить, где находится. Вроде бы на «Налиме», но чего-то не хватает. Ах да, «кошачий» угол опустел, ни лотка, ни мисок, даже пол вымыт… Контрабандист слабо удивился, но в следующий миг все вспомнил и тихо застонал. Это надо ж было так ужраться!

— Рыло! Набодяжь-ка мне… — Том поднял голову повыше — и слова застряли у него в горле.

Киборг был занят. Очень занят. Задание оказалось длительным и энергозатратным, завершить его к хозяйскому пробуждению не удалось.

— Ты что натворил, сволочь?!

Киборг повернулся к хозяину. В руках у него была замшевая безрукавка Тома, а на ней — несколько серых шерстинок.

— Данный предмет помечен объектом «Микки» как принадлежащий ему, — бесстрастно сообщил киборг. — Был получен приказ утилизировать все принадлежащие объекту «Микки» вещи.

Том вырвал безрукавку у киборга и хлестнул его ею по лицу. Шкаф, из которого контрабандист вечно выкидывал невесть как просачивающегося туда кота, почти опустел, осталась только стопка шмотья на верхней полке. С обувью, которой Микки уделял особое внимание, киборг расправился в первую очередь. Исчезли и потрепанные тапочки, и рабочие берцы, и щегольские, дорогущие ботинки от «Миллиани», которые Том надевал на важные сделки, чтобы произвести впечатление успешного бизнесмена… Костюм для тех же целей тоже пропал вместе с вешалкой. Не осталось ни кошачьего мяча, ни волейбольного, ни джойстика, ни лежавшего на столе видеофона, киборг успел скормить утилизатору даже все стулья. Опустевший отсек казался огромным, в два раза больше прежнего.

Зато угловая куча хлама издевательски возвышалась на прежнем месте, словно киборг нарочно начал утилизацию с самого ценного. Сверху лежал, издалека бросаясь в глаза, зеленый кошачий паспорт.

Сейчас Том был трезв и понимал, что проклятая кукла всего лишь выполняла его собственный нечеткий приказ, но все равно отбил о нее обе руки, а потом рухнул в кресло и зарыдал над своей пропащей жизнью.

Для киборга это не имело значения. Уже ничего не имело значения.

До срыва оставалась неделя.

До видимого срыва.

Часть 3. ПОСЛЕ.

ЗАНОЗА.

Проверка завершена.

Все системы в норме.

Ланс сунул руку под футболку и медленно провел растопыренными пальцами по животу и груди, нащупывая бугорки шрамов. Уже почти не выступают, а самые старые превратились в тонкие белые черточки, определяемые только визуально или по результатам сканирования — рубцовая ткань с поврежденными датчиками.

Опять этот сбой. Безопасный, но неприятный, и случающийся все чаще, последний был позавчера. Дискомфорт остался, даже когда сердцебиение выровнялось и захотелось спать. Ланс поворочался с боку на бок, пытаясь от него избавиться, потом придумал кое-что получше.

Киборг встал, сгреб в охапку подушку с одеялом и сонно побрел к двери каюты.

* * *

— Ой! Ланс, что ты тут делаешь?!

Ланс удивленно посмотрел на обескураженную девушку. Знал бы — настроил бы побудку на шум в ее каюте и поднялся раньше, чем Полина выглянет в коридор.

— Сплю.

— У Теда под дверью? На голом полу?!

— На подушке, — уточнил Ланс, но Полину это не успокоило.

— Зачем?!

«Котик» напрягся.

— Мне так захотелось.

— Почему?!

— Мне так захотелось, — обреченно повторил Ланс. Какие все-таки эти люди странные! Есть программа, которая говорит, что делать, а есть желания, которые просто есть. От реальных потребностей системы они не зависят, Полина же сама ему это объясняла.

Девушка попыталась зайти с другой стороны:

— Ты ждешь, когда Тед проснется?

— Нет.

— В твоей каюте что-то случилось и там теперь неудобно спать?

— Нет.

— Тебе просто не нравится там спать? — Полина вспомнила о любовном романе Дэна и диванчика, длившемся больше полугода, пока рыжий не дозрел до каюты.

— Нравится.

Ланс нетерпеливо переступил с ноги на ногу, не понимая, в чем проблема. Раз уж они оба проснулись, можно идти готовить завтрак, а не тратить время на этот непонятный разговор. В корабле тепло, подушку он не испачкал, пол чистый — сам накануне мыл. Если спать в коридоре запрещено, пусть Полина прямо скажет, и все.

— Ладно, спи где хочешь, — сдалась девушка. В конце концов, Котька тоже могла с блаженным видом растянуться поперек коридора (и это при наличии дивана, капитанской койки, кресел и персональной меховой лежанки!), вынуждая всех через себя переступать, а Ланс до сих пор охотнее учился у нее, чем у людей.

Котька, кстати, была тут как тут, крутилась под ногами и орала в надежде на щедрое пожертвование. Это означало, что и капитан скоро появится: стоило кошке поутру услышать голоса в коридоре, как она спрыгивала с койки и открывала охоту на сенсор двери, будя хозяина шуршанием, нетерпеливым подмявкиванием, а затем и свистом отползающей створки.

Полина поспешила в санузел, Ланс отнес постель в каюту, по пути выкинув из головы и дурацкий ночной сбой, и утреннее недоразумение. И то и другое уже привычное дело, Ланс жил на «Космическом мозгоеде» пятый месяц, а по ощущениям — большую часть жизни. Остальное резко ушло в тень, стало быстро забываться. Куда быстрее, чем когда-то — первая хозяйка. У Алины было хорошо, тепло, спокойно, правильно кормили… Но Ланс больше не хотел туда возвращаться, даже в мыслях, а команда выяснила о его прошлом все, что хотела (вернее, что смогла), и перестала приставать с расспросами. Самому же Лансу эта информация и подавно не нужна, пусть стирается. Освободит место для более ценной и интересной.

Из санузла Полина вернулась освеженная, но мрачная, с накрученным на голову полотенцем. Ловко выхватила у Ланса из-под ножа (точнее, это Ланс вовремя остановился) несколько тонких кружочков огурца и расклеила по лицу, как голодный амебоид по шкуре. Озадаченный киборг искоса наблюдал за их дальнейшей судьбой, но огурцы всасываться не спешили, а когда девушка принялась накрывать на стол, подсохли и начали отваливаться, один в капитанскую кружку вместо лимона плюхнулся. Полина шипяще выругалась и, выкинув его, отлепила все остальные. Есть так и не стала, выбросила.

Ланс поспешно разложил оставшиеся кружочки по бутербродам — и так еле хватило, это был последний свежий огурец! Пусть маринованными обклеивается, их в кладовке аж семь банок, с прошлой маминой передачи. Или колбасой, Ланс на всякий случай нарезал ее с запасом.

Но колбасой Полина не заинтересовалась, наоборот.

— На меня можешь не готовить! — торжественно объявила она и, встав на цыпочки возле кухонного шкафа, раздвинула банки с крупами и принялась вытаскивать из-за них какие-то коробки.

— Что, опять?! — обреченно-насмешливо поинтересовался с порога Тед.

Полина сделала вид, что не услышала, но Ланс зарегистрировал сердитое сопение.

Вслед за пилотом в пультогостиную беззвучно проскользнул навигатор: раз все здесь, какой смысл валяться в койке?

— Что — опять? — переспросил он.

Дэн был более участливым и располагающим к исповеди собеседником. Полина так схватила себя за живот, словно пыталась выщипнуть из него кусок; еще и спину прогнула, чтоб он сильнее выпятился.

— Ты видишь эту ужасную складку?!

— Вижу, — подтвердил Дэн и, прежде чем Полина успела трагически воскликнуть: «Ну вот!», добавил: — Она всегда у тебя была.

— Да, но не такая огромная!

— С момента нашего знакомства толщина слоя жировых отложений в гипогастральной области твоего живота увеличилась на два миллиметра.

— Ну вот! Я это тоже вижу!!!

Ланс пораженно уставился на девушку. По его данным, погрешность человеческого взгляда при оценке объектов такого размера составляла как минимум сантиметр.

— Женщины! — верно расшифровал его замешательство Тед. — Они не то что лишний миллиметр — лишнюю молекулу на талии заметят!

— Не обращай внимания, — поддержал напарника Дэн. — Это ненадолго. Дня на два-три.

— Это — до победного конца! — воинственно возразила Полина и потащила свою добычу на стол.

— На четыре, — пересчитал рыжий.

В коробках оказались отруби разных сортов, которые девушка принялась смешивать с видом средневекового алхимика: горсть тех, ложку этих.

— А обезжиренного молока у нас нет?

— Есть обезжиренная вода, — участливо предложил Тед, приподнимая чайник, но Полина почему-то засопела еще громче.

Дождавшись капитана и Вениамина с Михалычем, команда расселась за столом и приступила к завтраку.

Полина залила свою «кормосмесь» обычным трехпроцентным молоком и стала самоотверженно ее хлебать.

— Молодец! — одобрил доктор. — Правильное питание — залог здоровья, бодрости и долголетия! Вам, кстати, тоже не помешало бы!

С чем взял с тарелки поджаренный тост и обильно намазал его паштетом.

— А вам? — саркастически спросил друга Станислав.

— Нам уфе поффно! — скорбно прочавкал Вениамин, словно ему в гроб сразу после завтрака.

Ланс вытащил из коробки серый ноздреватый катышек и положил в рот — не столько из интереса, сколько из опасения, не собирается ли Полина при поддержке доктора перевести на этот суперполезный рацион весь экипаж.

Пищевая ценность субстанции оказалась крайне низкой, особенно с учетом отсутствующей у людей целлюлазы.[4] Да и вкус, насколько Ланс в этом разбирался, значительно отличался от нормы.

— Зачем ты используешь этот источник калорий? — озадаченно спросил он.

— Понижаю свое энергопотребление, — мрачно сообщила Полина, пытаясь разгрызть особо диетический кусок. Зубы опасно скрипели.

Ланс с едва заметным неодобрением посмотрел в ее миску, что в переводе на человеческий означало крайнее отвращение.

— Для достижения данной цели проще уменьшить количество типовой пищи.

— Проще, — со вздохом согласилась Полина, стараясь не глядеть, как Тед, глумливо чавкая и закатывая глаза от удовольствия, уписывает бутерброд. — Но не легче.

Ланс тоже выбрал себе бутерброд повкуснее, то есть поменьше. Любимого блюда у него так и не появилось, но прикладываться к сахарнице и масленке он перестал. Застольные посиделки команды постепенно превратились из утомительной обязанности в приятный ритуал, примиривший Ланса с человеческой едой.

— Может, тебе стоит увеличить энергорасход? — сочувственно предложил подруге Дэн. У киборгов в этом плане проблем не возникало, организм потреблял ровно столько и таких питательных веществ, сколько необходимо. Остальное преспокойно проходило транзитом.

— Этим я тоже займусь! — заверила его Полина. — Кто-нибудь хочет сходить со мной в местный зоопарк? Он небольшой, но, говорят, очень милый и там есть павильон плотоядных дендроидов!

— Пошли, — легко согласился Тед. До вечера все равно нечем заняться, а вылет только завтра утром, когда привезут груз. — Дэнька, ты с нами? Отлично! Ланс?

«Котик» нехотя кивнул. После Карнавала он окончательно разлюбил высадки на планеты, предпочитая выходить из корабля только в кабину флайера. Силком Ланса с собой никогда не тянули, пару раз он отказывался от «увольнительной», и компания отправлялась гулять без него, но сидеть в пустом корабле оказалось еще хуже. Не хочется ни рисовать, ни работать, ни уходить в гибернацию, в последний раз Ланс уже через час не выдержал и, запросив у Дэна текущее местоположение команды, целеустремленно отмахал по городу одиннадцать с половиной километров. Ему удивились и обрадовались, и только Дэн невесело, понимающе улыбнулся.

Больше Ланс от своих «обязанностей телохранителя» не увиливал.

Станислав с Вениамином в зоопарк идти не захотели — сказали, что лучше по космодрому погуляют, пообщаются с коллегами и, если повезет, подыщут еще пару клиентов. Михалыча же накануне угораздило подвернуть ногу, и, хотя отек уже спал, ходок из механика был никудышный.

К тому же оказалось, что «сходить» Полина имела в виду в буквальном смысле слова, пешком.

— Но до него восемь километров! — попытался урезонить подругу Тед. — Два часа топать будем!

— Ну и отлично! Разве мы куда-то спешим?

Полина бодро зарысила на месте, сверкая белыми подошвами новых кроссовок, а потом вниз по трапу.

— Это все ты виноват! — с досадой прошипел пилот.

Дэн изумленно изогнул бровь.

— Да-да, ты! Кто напомнил ей про энергорасход?!

— Я имел в виду стандартный комплекс физических упражнений.

— Она же еще в прошлый раз ныла, что это долго и скучно! Вот теперь будет нам долго и весело!

— Ну извини, — примирительно сказал рыжий. — Хочешь, я пойду с ней, а вы с Лансом подлетите к зоопарку на флайере?

— Еще чего! — Тед хотел просто поворчать. — Мне тоже интересно, на каком километре она спечется!

На деле все оказалось не так печально: погода хорошая, городок невзрачный, зато тихий, ухоженный и зеленый. Терраформант с кленами-липами вдоль дороги и розами на клумбах, но кое-где все-таки попадаются необычные местные растения, сумевшие приспособиться к изменившейся почве и атмосфере. До колонизации Росянка была болотистой планетой, шестьдесят восемь процентов ее поверхности занимали топи, в которых блаженствовали личинки примитивных насекомых и высокоразвитые растения, как фотосинтезирующие, так и хищные. Сейчас они остались только в генетических банках и зоопарках, на Росянке наступила эра «сухопутной» растительности, прежде с трудом отвоевывавшей себе кочку-другую.

Парни притормозили у ларька при входе в зоопарк, и Тед купил себе большой экостакан с попкорном, а Дэн — розовый кокон сахарной ваты.

— Что, уже проголодались? — снисходительно усмехнулась Полина.

— Ага, — безмятежно подтвердил пилот. — А ты нет?

— Слабаки! После завтрака всего два часа прошло!

Полина повернулась к Лансу, собираясь заручиться его антипищевой поддержкой, но за миг до этого Дэн протянул «котику» стакан с молочным коктейлем, и тот, предатель, охотно его взял! За завтраком Ланс привычно схалтурил, обошелся минимумом, и после незапланированного марш-броска густая белково-углеводная смесь пришлась очень кстати. Чем-то даже на кормосмесь похожа, жалко только, что холодная и с ароматизаторами.

Зоопарк был под стать городу — сборная солянка из популярных видов животных с редкими вкраплениями экзотических, за полчаса обойти можно. Черно-белый тигр лежал на лужайке за силовым полем, нежно, хоть и с легким изумлением вылизывая голову подсунутой ему в напарницы шиаловой кошки. Кошка блаженствовала и раскатисто щебетала, встопорщив зеленую чешую. В соседнем загоне хрюкали самые обычные вислобрюхие свинки, а гвоздем экспозиции был огромный вольер с альфианскими сумчатыми летягами, размножавшимися в режиме нон-стоп и кишевшими, как моль в закрытой банке. Возле него столь же плотно толпились посетители, привлеченные очаровательным видом зверюшек и их забавными ужимками. Правда, налюбоваться летягами не удалось, потому что Полина необдуманно громко и радостно сообщила, что они с такой же скоростью и дохнут — вон та и та вовсе не спят, а на утреннем обходе служитель наверняка выгреб из клетки целое ведро трупиков на радость зоопарковским падальщикам! Какой-то впечатлительный малыш разрыдался, его мать начала ругаться, игнорируя научную лекцию, что это не безобразие, а естественный круговорот жизни в природе, где ничего не пропадает, и друзья поспешили уволочь Полину на соседнюю аллею.

Там обитали не столь эффектные и общительные животные — линяющая, наполовину лысая и унылая по этому поводу альфианская химера, скукожившаяся на насесте, несколько рептилоидов, похожих на расставленные по вольеру обомшелые скульптуры, стая сонных после завтрака цориков, мозаичным ковриком лежащих на соломенной подстилке. Одна полутемная клетка вообще казалась пустой, и большинство посетителей проходили мимо, едва скользнув взглядам по пучкам серой гривастой травы, развешанным под потолком.

Тед и Дэн тоже прошли. Полина на минутку задержалась, призывно поцокала языком. Один из пучков слабо качнулся, как от ветра, и снова замер. Девушка разочарованно двинулась дальше, не заметив, что Ланс остался завороженно стоять у границы силового поля.

В пучках, как в коконах, пульсировали ярко-оранжевые в инфракрасном диапазоне тела, похожие на веретенообразных личинок. Глаза и лапки втянуты, хитиновые надкрылья плотно прижаты к бокам, костяная клешня на конце брюшка крепко впивается в основание пучка. Если резким ударом снести существу головной отдел, она так и не разожмется, полутушка будет висеть на «насесте», пока не сгниет. А клешня все равно останется, как позабытая на веревке прищепка…

Полина вернулась, снова заглянула в клетку, потом, обеспокоенно, Лансу в лицо.

— Эй, ты чего?

— Ничего.

Киборг отвернулся от клетки и пошел догонять Теда с Дэном.

Девушка непонимающе посмотрела на неподвижную траву, на табличку возле клетки: «Svir Terranovae vagans. Новоземная кочевая свирь». Ночные стайные хищники, потенциальные противники боевого киборга, — но куда более опасная и отчаянно желающая свести знакомство крабатта заинтересовала обоих DEX’ов гораздо меньше.

В последнем, не подписанном вольере сидела лужа зеленой грязи. Пока друзья гадали, кто здесь раньше жил, лужа с чавканьем выдралась из земли, оставив впадину, и на маленьких кривых лапках уковыляла в тень под навесом. Вид у нее был оскорбленный.

— В дендрарий тоже пойдем? — Теодор смял пустой стакан, запуская процесс биораспада, и зашвырнул глубоко в клумбу, на удобрение.

Полина машинально проводила его взглядом и облизнулась.

— Конечно! Это же самое интересное!

В прозрачном куполообразном здании было жарко и сыро, как в душевой кабинке после Дэна. Рыжий с удовольствием вдохнул полной грудью, Тед с Полиной закашлялись и потянулись к контейнеру с одноразовыми респираторами. Устроители дендрария то ли сохранили, то ли воссоздали под куполом кусочек исконного болота Росянки — с кочками, бочагами и пышной растительностью, — окаймленного широкой дорожкой с поручнями. Под куполом непрерывно работал увлажнитель, сыпавший белым водяным паром. Большинство экспонатов смирно сидели на своих местах, но из-за нескольких непосед казалось, что шевелятся все. Из гущи ветвей и листьев доносился нежный переливчатый щебет; присмотревшись, космолетчики заметили и самих «пичуг»: пустотелые вибрирующие стручки-приманки плотоядного растения.

Скучающая старушка-смотрительница обрадовалась посетителям. Местные жители в дендрарий заходили редко, в основном припугнуть детей: «Смотрите, какой ужас здесь творился до колонизации!», с обезьяньим идиотизмом потыкать в экспонаты грязными пальцами, а то и сорвать поющий стручок на сувенир.

— Эндемики! — благоговейно прошептала Полина, и старушка, почуяв родственную душу, вспорхнула со стула при входе и принялась с зудением виться возле компании, как изголодавшийся комар. Вот эту щипатку узлоствольную она тридцать восемь лет назад самолично выкопала в девственном лесу, отмахиваясь от оного лопатой, вон тот камышовый глаз вырастила из семечка, а сычужник ковшелистный долго болел, оказалось — рубидия не хватает, пришлось выписывать подкормку аж из Центрального Галактического зоопарка…

Щипатка узлоствольная, двухметровое деревце с непомерно раздутым стволом, похожее на лысоватый бонсай-переросток, благосклонно позволила смотрительнице погладить себя по воздушным корням и даже высунула из тины несколько подземных, заканчивающихся маленькими клешнями, как у рака. Старушка укоризненно вздохнула, погрозила ей пальцем, но все-таки достала из кармана стеклянную баночку и бросила щипатке под комель несколько извивающихся личинок. Они быстро погрузились в топь, корни тоже.

— Вообще-то она у нас на диете, — виновато призналась смотрительница, пряча баночку. — Но так уморительно клянчит, что устоять просто невозможно!

Полинина улыбка слегка поблекла.

Пока компания обходила болотце, застревая у каждой торчащей из него былинки, нетерпеливый Тед вырвался на полкруга вперед и обнаружил стоящую на отшибе кадку с огромным мясистым и щетинистым бутоном, торчащим прямо из земли — вернее, густой болотной жижи, как в центральной «клумбе».

— А это что такое? — риторически спросил пилот: пятнадцатиминутная лекция об очередном фигусе хренолистном его не интересовала, прочесть прибитую к горшку табличку он и сам мог. Только буквы мелкие, пришлось подойти вплотную к ограде. — Уй ты ж блин!!!

Тед едва успел отскочить, во все стороны полетели мелкие грязевые брызги. Бутон словно взорвался, выбросив в воздух гирлянду сине-зеленых «кишок», которые остались торчать над горшком кошмарной извивающейся инсталляцией.

— О, это наша Верочка! — Подоспевшая на помощь смотрительница участливо протянула Теду пачку бумажных салфеток. — Замечательная представительница Insectopula flexibilis, но, к сожалению, слегка неуживчивая. Выделить для нее отдельный павильон у нас нет возможности, поэтому после очередного инцидента пришлось временно отсадить ее в горшок. Мы уже подыскали ей новый дом, в дендрарии на Малютке, но никак не найдем оказии, чтобы туда ее отправить, и она скучает и чахнет. Видите, всего один цветочек, а может быть до двадцати!

— Неудивительно! — пробормотал Тед. — В смысле что никак не найдете!

В данный момент Верочка определенно не скучала, клубясь над горшком, как потревоженная гидра. В расправленном состоянии ее высота достигала трех метров, на конце ветвистого стебля мотылялся и непрерывно щелкал клыкастыми лепестками «цветочек» размером с двадцатилитровый бочонок. Два темных пятна в его основании казались злобными немигающими глазами.

— А что за инциденты с ней были? Она кого-то сожрала?

— Верочка не ест теплокровных существ! — с негодованием отвергла этот поклеп старушка. — У нее просто дурной характер. Верочка! Фу! Место!

Верочка перестала клацать цветком и немного осела, но в бутон так и не сложилась.

Полина сунула руки в карманы комбеза, покачалась с пятки на носок, любуясь разъяренным растением, словно античной статуей, и как ни в чем не бывало сказала:

— В принципе мы могли бы отвезти ее на Малютку!

— Полина!!! — синхронно зашипели напарники, Дэн для пущего эффекта — голосом Станислава Федотовича.

— Что? — не дала запугать себя девушка. — Мы ведь уже возили растения!

— Ага, сравнила ту полудохлую елку и это у… ужасное растение! — в последний момент выкрутился Тед.

— Какая разница? Из горшка она вылезти не может.

— Ты уверена?! Вон та штука очень даже лезла! — Пилот ткнул пальцем в сыто раздувшуюся щипатку.

— У всех росянских дендроидов очень нежные и чувствительные корни, — обидевшаяся за «штуку» старушка отвернулась от Теда к Лансу, — им без почвы — как вам без воздуха!

— То есть семнадцать минут? — наивно уточнил Ланс.

Полина пихнула «котика» в бок (что не так, Ланс не понял, но невербальную команду «замолчи!» выполнил) и поспешила исправить «оговорку»:

— Он имел в виду — секунд!

С киборгами на человеческих планетах в последнее время было… сложно. «DEX-компани» обанкротилась, часть ее руководства находилась под следствием, производство «кибермодифицированной материи» официально запретили, — но взамен полезли, как поганки после ливня, антидекситы и дексхантеры, требующие избавиться и от уже существующих киборгов. Да и в целом люди стали относиться к киборгам настороженно и недоверчиво — особенно те, кому было в чем себя упрекнуть. Поэтому лучше не светиться без нужды, после пятимесячных тренировок «мозгоедами» Ланс вполне мог сойти за человека, хоть и альтернативно одаренного.

Но сейчас старушка не заметила бы даже полк DEX’ов, промаршируй тот за Полининой спиной с плазмометами наперевес.

— Вы действительно готовы взяться за перевозку Верочки?! — молитвенно сложила она руки.

— Да, мы как раз летим в ту сторону! — с энтузиазмом подтвердила девушка.

На этот раз Дэн скопировал капитанский кашель, намекая, что они-то, может, и полетят, а вот Полина вполне может остаться на космодроме с горшком в обнимку.

— Тогда пойдемте к директору и все с ним обсудим! — заторопилась смотрительница.

Напарники обреченно переглянулись. По-хорошему надо было хватать подругу под руки и драпать отсюда, но ремонт подбитого Волком корабля и последующие два месяца отсидки в Магеллановом Облаке сожрали все сбережения, «мозгоеды» только-только начали выбираться из финансовой ямы, и не в их положении отказываться от работы.

К тому же сперва капитан будет убивать за самоуправство Полину, а потом, может, устанет.

* * *

Станиславу и Вениамину повезло меньше (или больше, смотря как посмотреть) — найти новых клиентов не удалось. Местным жителям хватало еженедельных рейсов крупной транспортной компании, связываться с маленькой и неизвестной они опасались.

Утопить огорчение в чае капитан не успел.

— Стасик, — слабым голосом пробормотал Вениамин, — ты это тоже видишь?!

Станислав глянул в иллюминатор и наполнил кипятком не только кружку, но и стол, спохватившись, только когда потекло с края на колени. Выругавшись и вскочив, капитан кое-как насадил чайник на подставку и бросился к шлюзу, на ходу пытаясь стряхнуть с брюк обжигающую воду.

Дэн с Лансом несли покачивающийся горшок на двух длинных углепластиковых жердях, продетых в кольца по его бокам. Верочка нервничала, извивалась всем стеблем и клацала цветком то на переднего, то на заднего носильщика, но те неизменно уворачивались. Идущий позади Тед тащил два контейнера с ручками — Верочкино приданое, а замыкала процессию Полина, хромавшая на обе стертые новыми кроссовками ноги.

— Что это такое?! — осведомился Станислав с интонацией «что бы это ни было, немедленно унесите его туда, откуда взяли!».

— Наш груз! — гордо сообщила Полина. — Между прочим, очень выгодный, вот, смотрите!

Капитан недоверчиво открыл договор и хмыкнул. Зоопарк и впрямь не поскупился, Верочку финансировали так, словно она была особой королевской крови (или сожрала оную). Правда, и требования к условиям перевозки занимали целых две страницы: температурный и световой режим, полив, кормление и удобрение под постоянным контролем космобиолога.

— Ну ладно, — смирился Станислав, утверждая контракт, — поставьте ее где-нибудь в углу.

«А я что говорила?!» — Полина торжествующе посмотрела на напарников.

— Но раз это была твоя инициатива, то ты за этот груз и отвечаешь, — добавил капитан, ретируясь в шлюз. Мокрые брюки перестали жечь кожу и начали холодить, к тому же команда излишне старательно на них НЕ смотрела. — Как и за все проблемы, которые возникнут по его вине!

Напарники торжествующе посмотрели на Полину.

— Да какие от Верочки могут быть проблемы… — не очень уверенно пробормотала девушка. — Слышали, мальчики? Заносите!

* * *

Надежно закрепив горшок в полупустом грузовом отсеке, компания с чувством выполненного долга вернулась в пультогостиную.

— Уф, ну наконец-то! Три часа эту подлюку тащили, ни один таксист ее везти не согласился, даже на крыше! — Тед плюхнулся на диван, вытянул ноги и закрыл глаза. — Я бы два раза за нашим флайером сбегать успел, а Ланс — пять!

— Верочка нуждалась в бережной транспортировке! — напомнила Полина, садясь рядом и со сладострастным стоном стягивая кроссовки. — С крыши горшок мог упасть или расплескаться.

— Гонишь, ты просто боялась, что если мы вернемся за флайером, то Станислав Федотыч тебя саму к крыше привяжет!

— Ничего подобного! — храбро, но неубедительно возразила девушка, с печалью рассматривая стертые в кровь ноги. — Лансик, принеси мне аптечку, пожалуйста!

«Котик» послушно пошел в медотсек, а Дэн — к холодильнику. Тед тут же позабыл об усталости, пружинисто вскочил и присоединился к напарнику, с энтузиазмом заявив:

— Я так проголодался, что быка готов сожрать!

— И он сразу отложится у тебя на животе и бедрах! — припугнула Полина. — Чтобы организм начал разлагать жиры, надо выждать после тренировки хотя бы час!

— Я фак и фелаю! — Быка в холодильнике не оказалось, напарникам пришлось удовольствоваться оставшимися с завтрака бутербродами. — Ш моей пошледней тренирофки профло три дня, а это была профулка! И вообфе, меня мои бедра полнофтью уфтраивают!

Тед нахально покрутил задом, и Полина в сердцах запустила в него кроссовкой.

— А вот если б ты от голода не ослабла, — пилот наконец прожевал, — то попала бы!

Девушка кинула вторую кроссовку и попала.

Ланс едва успел посторониться, как мимо него с визгом пронеслась Полина, а следом Тед, воинственно потрясая подобранной кроссовкой. «Котик» озадаченно моргнул. Это что, ему теперь тоже за ней с аптечкой бежать?!

— Люди! — философски заметил Дэн.

* * *

…Они летят беззвучно, как все ночные хищники. Воздух словно раздвигается, пропуская их, обтекая веретенообразные тела…

Обнаружено двадцать семь… тридцать два… сорок девять…

— Ланс!!!

Алина? Полина?!

…Пятьдесят три…

Обратный отсчет на дисплее станнера: тридцать, двадцать девять…

Объектов должно становиться меньше, но почему-то не становится, система засекает все новых и новых, возникающих из ниоткуда, как в компьютерной игре…

…Семь зарядов против шестидесяти девяти…

…Ноль против семидесяти одного. Клешни такие острые, что почти без сопротивления рассекают не только плоть, но и тонкие кости пальцев, система запоздало сообщает о потере сигнала…

…Истошный женский визг…

…Их по-прежнему много…

…Слишком много…

* * *

— Ланс!

Киборг тут же встал, ожидая приказаний. Но оказалось, что капитан жаждет объяснений:

— Что ты делаешь?! — Станислав помотал головой, вспомнив, к кому обращается и какой предельно логичный ответ получит, и переформулировал: — Почему ты спишь на полу в коридоре?!

Ланс все равно «подвис», пытаясь понять, какое слово вопроса является ключевым: «спишь», «на полу» или «в коридоре». По отдельности это не запрещалось, вместе вроде бы тоже, Полина вчера подтвердила. Киборг шевельнул плечами, потер поясницу, помогая имплантатам разогнать кровь, и капитан внезапно смягчился:

— Что, болит?

— Да, — честно подтвердил Ланс. Слабыми сигналами от болевых датчиков можно было пренебречь, но они все-таки имелись — отвык спать на жестком, отлежал спину.

— Пойди попроси у Вениамина какую-нибудь мазь, а то это не дело!

— Хорошо.

Станислав сочувственно покачал головой ему вслед. Сам капитан подцепил радикулит еще в бытность рядовым космодесантником, после высадки на особенно мерзостной, сырой и холодной планете, и сам порой прибегал к целительной силе ровного твердого пола во время редких, но метких приступов болячки.

При появлении целеустремленно, без стука вломившегося в каюту киборга Вениамин подскочил на койке, решив, что стряслась какая-то беда, но Ланс пристально посмотрел на него, развернулся и вышел. По пути боль в спине прошла и приказ стал неактуальным.

Вениамин, привыкший к чудачествам «котика», снова откинулся на подушку, но заснуть уже, конечно, не смог.

Станислав тем временем неспешно, в задумчивости дошел до пультогостиной — и едва успел отскочить назад в коридор.

— Да чтоб тебя! Полина!!!

Верочка повторила фокус с «выпрыгиванием» из безобидного с виду «бутона», и теперь торжествовала, что шутка удалась. Вокруг горшка успел образоваться четкий трехметровый круг из капель грязи, свежих и подсохших. В нем, задрав лапки, лежала серая плюшевая крыса, надкушенный бутерброд, чайная ложечка, тапка Вениамина и прочие «трофеи», выроненные позорно бежавшими в ночи нарушителями границ.

— Что эта штука здесь делает?! — сурово вопросил капитан, оборачиваясь к выглянувшей из каюты девушке.

Полина сделала невинные глаза и с упреком заметила:

— Ну вы же не хотите, чтобы она позеленела, как та елка?

— Пожелтела, — машинально поправил капитан.

— Это елки желтеют, а росянские дендроиды зеленеют, у них в неблагоприятных условиях прекращается выработка синего пигмента!

— И чем же наша пультогостиная благоприятнее грузового отсека?!

Станислав осторожно приблизился к горшку, пытаясь определить безопасную зону. Похоже, метра три и есть.

— В грузовом отсеке освещение другого спектра и температура на три градуса ниже! К тому же росянские дендроиды — высокоорганизованные растения с зачатками разума, им необходима развивающая внешняя среда, богатая раздражителями!

Верочка усиленно демонстрировала, как ей здесь нравится. Даже Котька уже научилась пробегать мимо горшка с прижатым к брюху хвостом — дотянуться до пола Верочка не могла, над ним оставался полуметровый «коридор жизни».

— Так затащила бы ее в одну из пустых кают и проведывала каждые полчаса!

— Там для нее слишком тесно, — уклончиво сказала Полина. Стоя в центре каюты, Верочка с легкостью доставала до стула, койки, терминала и шкафчика, которых немедля произвела в свои кровные враги. — Станислав Федотович, а вы представьте, что это обычный фикус! И даже лучше фикуса: Insectopula flexibilis благотворно влияет на микроклимат помещения, увлажняя воздух и поглощая пыль…

Пока Станислав гадал, каким образом девушке удалось провернуть титаническую работу по перестановке этой махины, «фикус» скакнул вперед вместе с горшком и щелкнул клыками у капитанского лица. К счастью, они сомкнулись не на носу, а на более выдающемся козырьке фуражки, и Верочка энергично замотала «головой», как сторожевая собака, ухватившая вора за мягкое вкусное место.

Станислав шарахнулся назад, брезгливо выплюнутая фуражка полетела в другую сторону. Горшок оказался на маленьких, скрытых под днищем колесиках, и Полина находчиво толкала его шваброй на длинной ручке.

— А еще она немножко фотосинтезирует, — смущенно закончила девушка. — Когда в настроении.

Капитан, не сводя с Верочки настороженного взгляда, подкрался к ней с тыла, осторожно наклонился, протянул руку к фуражке, сцапал ее и поспешно отпрянул.

— Полина, ты помнишь наш уговор?

— Да? — осторожно подтвердила-спросила девушка.

— С тебя новая фуражка. И закрепи горшок, чтобы он не скакал по всему кораблю!

Станислав отряхнул фуражку о колено и вернул на голову. Под козырьком было непривычно светло, сквозь него струйками пробивались задорные лучики, заставляя капитана то и дело поднимать глаза к полукруглому ряду дырочек.

— Хорошо, Станислав Федотович, — поспешно согласилась Полина, радуясь, что капитан не приказал оттащить горшок обратно в грузовой отсек.

Капитанская снисходительность имела под собой трезвый расчет: скоро должен приехать ожидаемый клиент, и, если Верочка так же шваркнется ему в лицо из грузового отсека, уедет он еще скорее. К тому же ради инопланетных фруктов, возможно, придется понизить температуру в отсеке еще на пять-десять градусов, чего чертов «фикус» точно не переживет — вчера вечером Станислав бегло пересмотрел сопроводительную документацию.

Получив свой завтрак — размороженную бледную тварь, похожую на гигантскую блоху, — Верочка притихла и сложилась в бутон, переваривать «добычу», а Полина тем временем набросила на горшок две веревки и врастяжку привязала его к колоннам.

Запасной фуражки у Станислава не было, пришлось замазать дырочки в козырьке самоотвердевающим пластиком, а потом доработать напильником. Высохнув, черный пластик коварно посерел, и козырек стал пятнистым. Тед предложил подкрасить его фломастером, но Станислав отказался. Пусть лучше будет «оригинальный пирсинг», чем жалкая попытка замаскировать дефект, как пятно на куртке нищего, но гордого забулдыги.

Команда тоже позавтракала: мужчины фирменными Тедовыми блинчиками, а Полина варенной на воде гречкой, на десерт полакомившись сочным стеблем сельдерея.

— Неужели оно того стоит? — саркастически поинтересовался пилот, уязвленный, что его кулинарное мастерство не сумело совратить подругу с диетического пути.

— Еще бы! Уже минус пятьсот сорок грамм! — торжественно объявила девушка.

— А что ты взвешивала? — наивно спросил Ланс, вызвав взрыв непонятного хохота.

— Себя! — прорычала Полина и, чтобы «котик» не принял это на свой счет, напустилась на остальных парней: — Тоже мне друзья! Чем издеваться, лучше бы поддержали меня личным примером!

— Но нам-то не надо через двенадцать дней шататься от ветра, как чахлой сакуре на склоне Фудзиямы! — многозначительно подмигнул Тед.

— Неправда! — смутилась и насупилась Полина. — Это тут вообще ни при чем, я в целях общего оздоровления организма! Выведение шлаков и все такое…

— Поэтому сперва ты их вводишь? — уточнил Ланс, глядя на сельдерейный огрызок.

Команда снова рассмеялась, и девушка, ворча, предпочла удрать из-за стола-искусителя.

* * *

Дэну клиент не понравился. Навигатор ничего не сказал, но Станислав сразу это почувствовал.

Невысокий, плотный, молодящийся (неестественно черноволосый и белозубый), Вячеслав с ходу бросился пожимать всем руки, ни на миг не замолкая. Его идеально устраивал и корабль, и капитан («О да мы почти тезки, это знак судьбы!»), и цена за перевозку. Зря, пожалуй, Верочку из грузового отсека убрали, он бы и с ней, похоже, радостно обнялся.

— Что?! — улучив момент, одними губами шепнул Станислав.

— Семнадцать процентов искренности.

Поскольку на вид Вячеслав этой искренностью прямо-таки фонтанировал, капитан тоже насторожился. Документы вроде в порядке, аванс — «да хоть пятьдесят процентов, я вам доверяю!», груз — «конечно, посмотрите и убедитесь — товар первый сорт!».

Зачерпнув из вскрытого на пробу ящика горсть твердых и зеленых, с виду отборных соплодий, Станислав послал «почти тезку» искать других дураков — и получил безобразную сцену с оскорблениями и обещаниями ославить «Космический мозгоед» на весь космос. Ругался несостоявшийся клиент еще неудержимее, чем захваливал.

Обычно выкидывать скандалистов за пределы взлетной площадки было обязанностью Дэна, но на этот раз Ланс оказался ближе. Опять же обычно Ланс незаметно согласовывал неоднозначные приказы с более опытным собратом, но тут, видимо, не сомневался или сам захотел это сделать, и Дэн не стал его останавливать.

«Котик» сработал четко: обхватил Вячеслава сзади, прижав руки к бокам, и, не обращая внимания на вопли и трепыхания, донес аж до входа в космопорт. На висящую в двух метрах над землей гравиплатформу, правда, мог бы и не закидывать, но идея всем понравилась, и ругать за нее Ланса не стали.

Прыгать с такой высоты Вячеслав не отважился, слезать, навалившись животом на край, — побоялся запачкать костюм, поэтому бранился и грозил с платформы кулаком, как лидер повстанцев с броневика, пока «Космический мозгоед» не взлетел.

Капитан глядел на это в иллюминатор и тоже ругался:

— Вот жук навозный! Думал, я не знаю, что такое наффские буцырки! Да они на последней стадии спелости, к моменту прибытия в ящиках одна слизь с семенами была бы! Видимо, не успел вовремя продать товар и решил взвалить вину на нас — мол, при перелете нарушили режим хранения, теперь возмещайте ущерб! Еще и угрожал мне, мерзавец!

— Ну, главное, что вы с Дэном вовремя почуяли подвох, — успокоительно сказал Вениамин. — Так что не мы на деньги попали, а он. Других дураков он вряд ли найдет, раз так упрашивал нас задержаться и его подождать — видимо, подходящих рейсов с Росянки в ближайшее время не предвидится.

— Да, но мы два дня из-за этого жулика потеряли!

— Зато другой груз нашли! — гордо напомнила Полина.

Капитан с досадой отмахнулся, хотя по сравнению с Вячеславом Верочка, пожалуй, была вполне себе приличным комнатным растением.

* * *

— Ты такая красотка!

Тяжелый масленый взгляд медленно обтекает потасканную, густо накрашенную женщину с обвислой грудью и тяжелыми бедрами, кокетливо кутающуюся в полупрозрачную золотистую шаль.

«Искренность: 17 %».

— Ты тоже красавчик, милый!

«Искренность: 22 %».

Пока человек договаривается с «маман» на входе в «женское крыло» клуба, женщина наклоняется, торопливо шепчет трехлетнему малышу с перепачканной шоколадом мордашкой:

— Лаки, иди посмотри мультики в комнате у тети Сони! Кен, пригляди за ним!

«Меня зовут Ланс!».

Киборг послушно вкладывает указательный палец в требовательно протянутую ладошку мальчика — она потная и тоже вся в шоколаде — и идет за ним.

Поднимаясь по лестнице под руку с выбранной шлюхой, человек оборачивается, лукаво подмигивает «маман». Та отвечает вымученной улыбкой, почти оскалом на бледном лице.

Клиент заплатил много. Больше, чем за обычное развлечение. И даже больше, чем за необычное.

Ланс знает, что сейчас будет.

Через семь минут из двадцать второй комнаты доносится женский крик — сперва удивления, потом боли.

Шлюхи в клубе такой же расходный материал, как киборги.

Лаки ничего не слышит, добросердечная Соня выкрутила звук на максимум, а сама, склонившись над туалетным столиком, пытается красить ногти. Рука дрожит, лак размазывается, девица ругается сквозь прикушенную губу.

Ланс незаметно разворачивается, выходит, поднимается по лестнице.

«Зарегистрированы подозрительные звуки, производится проверка».

Дверь заперта, выбивать ее запрещено. Но по стуку она открывается.

В руке у стоящего на пороге человека — складной нож с выщелкнутым лезвием. Из глубины комнаты доносится жалобный, приглушенный кляпом скулеж.

«Статус клиента: VIP до 17.00».

Человек это знает.

— Прости, крошка, но клиент всегда прав, — полуобернувшись, с наслаждением проговаривает он и медленно вытирает нож о грудь киборга: одной стороной, потом второй, растянув по грубой ткани два алых прерывистых мазка. В завершение легонько, едва проколов комбез, тыкает между ними острием. — Пошел вон!

Ланс закрывает дверь.

Вспоминает, что будет за ней через час.

И снова открывает.

* * *

— Да блин же!!! Ланс! Че за фигня?!

А вот теперь Ланс, пожалуй, обиделся! От Теда он такой реакции не ожидал, наоборот — пилот всегда поощрял его за нестандартные решения. А тут даже капитан сказал — можно! Если с мазью. Впрочем, на этот раз Ланс приволок не только одеяло, но и плед для подстилки, и выспался с комфортом.

— Что, Ланс опять спит в коридоре? — выглянула из каюты Полина.

— А это уже не в первый раз?! — ужаснулся Тед. — И именно под моей дверью?!

— Ага, позавчера я его тоже тут застукала!

— И вчера, — добавил Станислав, тоже разбуженный шумом.

— Лансик, ну объясни наконец, чего тебе в своей каюте не спится! — взмолилась девушка.

— Мне хочется тут, — упрямо повторил Ланс, глядя на Котьку: обнаружив на полу такую шикарную, еще теплую подстилку, кошка принялась радостно по ней кататься, вытянувшись, как скалка.

— Ну, раз так хочется, то этой ночью будешь спать в моей каюте, ясно?! — решил пилот после долгих безуспешных расспросов. — Я тебе надувной матрас выдам, все лучше, чем на полу.

— Хорошо, — нехотя согласился Ланс. Ему нравилось иметь отдельную каюту, и засыпать в ней тоже нравилось, а когда система не сбоила, то и просыпаться. Но ради друга можно потерпеть, хотя зачем Теду это понадобилось, непонятно.

Пока Ланс аккуратно складывал постель и переносил на новое спальное место, обескураженный пилот переключился на напарника:

— Дэнька, ты же тоже киборг! Чего ему в каюте-то не хватает?!

Навигатор пожал плечами. С Лансом они уже давно общались без «поводка», устанавливая непрерывное соединение только при необходимости в сложной и максимально слаженной работе. Да, Дэн первым узнал о внезапной причуде «котика» и спросил его об этом, но… Ну захотелось. Бывает. Дэн тоже не понимал, почему люди так по этому поводу переживают.

— Вы ж меня с диванчика не гоняли.

— Ну, диванчик все-таки почти койка, на нем и я иногда дрыхну!

— У предыдущего хозяина Ланс спал на полу. Может, ему так привычнее.

Станислав, тоже ломающий голову над этой загадкой, не сразу заметил, что в пультогостиной кое-что изменилось. Точнее, вернулось к первоначальному виду.

От забывчивости капитана исцелил Михалыч, вылетевший из санузла в одних кальсонах, натянутых, видимо, на очень скорую руку — задом наперед и наизнанку. Более того: в пышной черной бороде полумесяцем зияла глубокая выемка, придающая механику особенно безумный вид.

— Кхм! — попытался напомнить ему о приличиях Станислав, но Михалычу было не до них.

Потрясая кулаками и судорожно сжатым в одном из них тюбиком шампуня, из которого ритмично вырывались, лопались и вкусно пахли березовым дегтем мыльные пузыри, механик принялся яростно и от волнения особенно нечленораздельно что-то объяснять. Впрочем, команда сама быстро сложила два и два, то бишь форму выемки и дырчатого узора на козырьке капитанской фуражки.

— Ты же говорила, что из горшка она не вылезет?! — Тед возмущенно повернулся к подруге.

— Она и не вылезла! — отважно возразила Полина. — Это я ее туда на ночь откатила.

— Зачем?!

— В инструкции по уходу написано, что Верочке нужен регулярный теплый душ!

— В инструкции по технике безопасности тоже много чего написано, — выразительно сказал капитан. — А нас предупредить?!

— Я предупредила!

Полина помчалась к санузлу и триумфально ткнула пальцем в зеркало над умывальником, до которого Михалыч не дошел. Там — вернее, уже в раковине — зеленел отклеившийся стикер с надписью: «Душевая кабинка занята! Не открывать! Кран не протекает, так надо!» Сквозь запотевшее стекло кабины, если присмотреться, можно было различить слабое шевеление, но в целом Верочка сидела тихо, как маньяк-эксгибиционист в засаде.

Станислав двумя пальцами выудил отсыревшую бумажку и заключил:

— Значит, с тебя теперь еще борода.

— То есть? — растерялась девушка.

— Будешь помимо своего графика помогать Михалычу во время его дежурств по кораблю, пока она не отрастет!

— Хорошо, — сникла Полина, а остальная команда втайне возликовала.

В график Михалыча включали чисто формально: уборка в его исполнении означала тщательную протирку какой-нибудь особенно грязной и ржавой детали, трепетно хранимой в кладовке на случай не иначе как конца света, а на завтрак, обед и ужин были разогретые пайки с отчетливым запахом мазута, так что команда иронично называла эти дни «разгрузочными».

Замазать пластиком дырку в бороде было, увы, невозможно. От покрашенной фломастером стекловаты (идея, разумеется, Теодора) Михалыч гневно отказался и, вздыхая и охая на все лады, собственноручно остриг перед зеркалом торчащие концы бороды, так долго и безуспешно равняя левый и правый клок, что в итоге сквозь них начала светиться кожа.

— Может, вообще побреешься? — сочувственно предложил Вениамин, но механик посмотрел на него с таким возмущением, словно доктор предложил ему снять еще и кальсоны.

Вымыв заляпанный грязью пол, Полина прикатила горшок обратно в пультогостиную. Верочка, взбодрившаяся и расшалившаяся после водных процедур, игриво цеплялась за все попадавшиеся под ветки углы и предметы, оставив на стенах несколько десятков липких темно-зеленых полос и с грохотом опрокинув пару стульев.

Ланс к тому времени успел помириться с Тедом, и пилоты увлеченно резались в космобой. Чтобы управляться с виртуальным штурвалом, киборгу хватало и одной, левой руки. В правой он держал полусъеденный банан — и калорийный, и структура удобная, можно глотать, почти не жуя. То, что надо. Витаминов, правда, маловато, но в кухонном шкафчике стоит банка с таблетированными.

— Та-а-ак!!!

Увлеченный погоней Тед дернулся от неожиданности и насмерть впилился в астероид.

— Кто дал Лансу эту гадость?! — руки в боки продолжала разгневанная Полина. — Он же теперь завтракать не будет!

Ланс поспешно запихнул в рот остаток банана, чтоб не отобрали. Раздосадованный Тед оторвал от грозди еще один плод и протянул подруге:

— На, тебе тоже не помешает, а то ты от своего сельдерея совсем озверела!

Полина шарахнулась от угощения, как Котька от пульверизатора. Ланс на всякий случай просканировал «потенциально опасный объект» и растерянно посмотрел на Теда.

— Дэн же сказал тебе — не парься! — снисходительно напомнил тот. — Это цикличное явление.

— И с какой периодичностью оно происходит?

— От Роджера до Роджера! — хохотнул Тед. — Через одиннадцать дней мы будем пролетать через сектор, который он патрулирует, а этот бедняга однажды сдуру ляпнул, что ему нравятся стройные девушки.

— Я же вам уже говорила: Роджер тут совершенно ни при чем! — возмутилась Полина, предательски покраснев.

— Конечно-конечно! Но учти: на тощую и злую девушку он точно не польстится! — Тед, все еще посмеиваясь, повернулся к Лансу и предложил: — Ну что, давай заново?

Ланс посмотрел на застывшую со «смертью» Теда картинку, только обломки разбитого истребителя продолжают полыхать вопреки законам физики. Пилоты играли в паре, а не друг против друга, и гибель любого из них означала конец игры.

— Я лучше порисую.

«Котик» отошел от голоплатформы, взял блокнот с карандашом и устроился на диванчике.

Тед с досадой посмотрел на Полину — и сама не ест, и другим настроение портит! — очистил отвергнутый ею банан и мстительно откусил сразу половину.

* * *

Поздно вечером Станислав поднял валявшийся на полу блокнот (видимо, Котька с диванчика сбросила), пролистал, то одобрительно, то удивленно хмыкая. До мелочей прорисовывая морды животных, людей Ланс почему-то рисовал без лиц. Поймать движение, характерную позу — без проблем, но черты лица Ланс даже не пытался наметить. Впрочем, людей в блокноте было мало, в основном где-то вдалеке, со спины, как часть фона. На последней странице вообще оказался пустынный пейзаж, берег не то моря, не то огромного озера: прибрежные скалы, низкие, далеко наползающие на берег волны почти без пены. Облака, несколько птиц, два симметрично висящих над водой солнца — и улетающий между ними флайер.

На нем Ланс сломал карандаш. Видимо, слишком сильно нажал, почти проткнув бумагу и посадив жирный черный штрих, первым бросавшийся в глаза.

Капитана закрыл блокнот и аккуратно положил его на диванчик, чувствуя себя как-то неловко, словно в личный дневник заглянул.

* * *

На берегу пусто. Поздняя осень, пляжный сезон давно закончился. Тучи разогнало только к вечеру, песок мокрый и темный, как графитовый стержень карандаша.

Приказ: подойти к стоящему на причале флайеру, отдать чемодан его пилоту, взять у него другой чемодан, просканировать, открыть, провести анализ вещества, если состав соответствует заданным параметрам, закрыть чемодан и отнести хозяину.

Хозяин временный, он взял киборга напрокат, на сутки. Предупредил, что, возможно, не вернет.

— Иди.

Ланс идет. Чемодан надо нести очень осторожно и одновременно уверенно, люди так не умеют. Скучное задание. Зато они с хозяином целый час летели сюда от города, и за иллюминаторами кружили большие пестрые птицы. На обратном пути, наверное, тоже будут кружить.

Пилот флайера выходит ему навстречу.

— Привет!

Ланс застывает на месте — и по программе, и просто так. Безликий человеческий образ плывет, плавится, «подгружается», как в компьютерной игре, обретая черты. Миг назад это был пожилой мужчина в сером костюме, сейчас — смуглый темноволосый парень в бандане и комбезе.

— Что, кибера прислал? — белозубо улыбается он, глядя на Ланса с насмешкой и как будто с жалостью. Знакомый голос режет уши. И флайер тоже знакомый, внезапно осознает Ланс: уже не белый, а сине-оранжевый, с заостренным носом и вычурной надписью на борту. — А чего сам не подошел? Боится меня, что ли, после того раза? Зря! Ну, повздорили чуток, так ради дела же! Давай сюда свою поноску!

В чемодане пилота — плотно уложенные пластиковые контейнеры с завинчивающимися крышками.

Состав соответствует.

В чемодане хозяина — куча прозрачных кристаллов. И двойное дно.

Обычно даже при прямом приказе «не двигайся» у киборга остается мизерная, процентов пять, свобода воли — дернуть головой, скосить глаза, застонать. Но сейчас у Ланса нет даже этого. Он может только смотреть, как уже снятый и неумолимо приближающийся к финалу фильм.

— О’кей, в расчете! Передавай привет старому хрычу!

Пилот небрежно кидает чемодан на соседнее сиденье, иронично машет рукой скалам, почти угадав, за какой прячется хозяйский флайер, и захлопывает дверь.

Флайер фирменной свечой взмывает в небо, выравниваясь под самыми облаками.

Когда он пролетает над серединой озера, раздается взрыв, горящие обломки фейерверком падают в воду, шипят, пускают струйки дыма.

В расчете.

* * *

Когда Тед залез под одеяло и, пожелав Лансу спокойной ночи, отвернулся к стене, «котик» еще увлеченно играл во что-то на комме, лежа на матрасе животом вниз и приподнявшись на локтях. Слабое свечение устройства пилоту не мешало, шума от соседа практически не было, и Тед заснул почти мгновенно.

Проснулся он в абсолютной темноте. По ощущениям — до будильника еще часа три осталось, спать хотелось с дикой силой.

Тед нарочно никогда не включал в каюте ночную подсветку и свободно ориентировался в корабле на ощупь, но темнота, зараза, все равно иногда его пугала! Особенно когда в ней раздавались тихие непонятные звуки.

Ах да! Тед вспомнил про Ланса, но успокоиться почему-то не смог, начал прислушиваться, все более напряженно. Хотя, казалось бы, зачем? Даже если любопытный «котик» решил покопаться в его вещах — ну не украдет же, просто посмотрит! Котька тоже вечно то на полку запрыгивала, то носки воровала, а один раз запуталась башкой в ручке полиэтиленового пакета с пустыми пивными банками, перепугалась и поскакала по всему кораблю, вопя и грохоча. Тед потом долго оправдывался, что не издевался над глупым животным, оно само!

Но эти звуки были какие-то… бессмысленные и оттого жуткие.

— Свет! — не выдержал парень. Если что, скажет, что в туалет захотел, — и почти не соврет.

Ланс не лазил по полкам и пакетам. Он лежал на прежнем месте, раскинув руки и подергиваясь, как в припадке. Скрюченные пальцы скребли по полу, из угла рта тонкой струйкой стекала слюна, вытемнив пятно на подушке.

— Ланс, ты чего?!

Киборг тут же затих, вытянулся, слепо глядя в потолок, и пять секунд спустя механическим голосом доложил:

— Проверка завершена. Все системы в норме.

— Ланс, твою мать! — Тед сам не помнил, как слетел с койки и очутился на коленях возле матраса. — Проснись! Нормально проснись! Посмотри на меня!

Встряхнутый за плечи киборг покорно сел и уставился на Теда. Зрачки медленно сужались, лицо становилось все более человеческим и сонным. В конце концов Ланс зевнул, вытер рот и с надеждой спросил:

— Приказ еще актуален?

— Да! — нервно подтвердил Тед. — Пока я не убежусь, что с тобой все в порядке!

— Со мной все в порядке, — удивленно сообщил Ланс. — Самодиагностика успешно пройдена.

— Да тебя только что крючило, как столбняком!

— Непроизвольные мышечные спазмы. Сбой системы. Критических ошибок не обнаружено. — «Котик» снова зевнул и спросил: — Мне можно спать дальше?

— Э-э-э… Ну, наверное… Здесь? — на всякий случай уточнил Тед, уже начиная сомневаться — не почудилось ли ему черт-те что спросонья. — В коридор выйти не хочешь?

— Нет, здесь тоже нормально, — серьезно ответил Ланс и как ни в чем не бывало лег, завернулся в одеяло и закрыл глаза.

Тед ошеломленно смотрел на киборга еще минут десять, пока до него не дошло, что разговор давно окончен. Ланс действительно уснул, причем сразу же. Тогда Тед вернулся в постель, убавил свет до минимума, опасаясь тушить полностью, откинулся на подушку и пробормотал:

— Что же такое страшное тебе снится?!

* * *

Утром Ланс радостно выскочил из чужой каюты и отправился помогать дежурному по кухне (на этот раз им оказался Вениамин) — и очень удивился, когда хмурый и не выспавшийся Тед не только первым делом припомнил ему ночное пробуждение, но еще и остальной команде нажаловался. Из-за такой ерунды! Ему же здесь гораздо большее прощали!

— Да мы не сердимся, глупенький! — попыталась втолковать Полина насупившемуся «котику». — Просто надо было сразу нам все рассказать!

Ланс продолжал смотреть на девушку с искренним недоумением. Что — все?

— Я же бракованный, — с упреком напомнил он. — Вы же знали.

— Вот что значит правильно сформулировать вопрос! — вздохнул Вениамин. — Ну да, «просто захотелось» поспать в коридоре. А предваряющие кошмары дело привычное, они идут в комплекте с браком. И давно у тебя эти… сбои?

Оказалось, уже больше года. Но раньше они были редкостью, раз в месяц-два. На «Космическом мозгоеде» их сперва тоже не было, первый приснился три месяца назад, и с тех пор — все чаще и чаще. Иногда раз в неделю, иногда через день, а сейчас случайно получилось три дня подряд. Прежний хозяин ничего не замечал, да и тут бы не заметили, если б Ланс не переселился в коридор.

Что Лансу снилось вчера и позавчера, он не вспомнил. Да и сегодняшний сон — с трудом, бессмысленными обрывками, и то лишь потому, что Тед его разбудил. Кажется, как раз что-то про Теда.

— И что я в этом сне сделал? — спросил пилот с обидой: каким таким монстром, а главное, за что выставляет его Лансово подсознание?!

— Прекратил жизнедеятельность.

Тед кашлянул от неожиданности.

Ланс попытался незаметно удрать — ну, раз не сердятся и все выяснили, зачем он им еще нужен? — но его многоопытно сцапали сразу с трех сторон.

— Возможно, Ланс потому и повадился спать в коридоре, — принялся рассуждать Вениамин. — Туда открываются все двери, и это дает ему ощущение контроля над ситуацией. Никто мимо него не войдет и не нападет.

— Но почему именно под моей дверью?!

— Ты храпишь, — ответил за Ланса Дэн, произведя сравнительный анализ десяти вроде бы идентичных дверей.

— Чего?! Неправда!

— Правда. Негромко, но из коридора слышно.

— Это только тебе слышно!

— И Лансу. Видимо, это успокаивает его насчет твоей жизнедеятельности.

Дэн знал, что такое ночной кошмар — Казак тоже часто от них страдал, — но ему самому никогда ничего не снилось. Самый близкий аналог — галлюцинации после операции и потом, на Медузе, и это была такая гадость, что рыжий смотрел на Ланса с глубоким сочувствием.

— Может, подсаживать к Лансу на ночь Котьку? — предложила Полина. — Будет ему мурлыкать под ухом…

— Скорей орать под дверью, — цинично возразил Тед.

Котька охотно принимала подношения от всех членов экипажа, но оставалась безупречно верна капитану и делила постель только с ним.

— Ланс, а ты помнишь, как встаешь и выходишь из каюты?! — спохватился Станислав.

— Да, — удивленно подтвердил Ланс.

— Ну хорошо хоть без лунатизма обошлось, — облегченно вздохнул капитан.

— Он может подключиться позднее, — «утешил» друга Вениамин. — Если кошмары учащаются, то они способны и усилиться, «взломав» механизм естественного паралича.

— Чего?!

— Ну, это такая штука, благодаря которой человек не двигается и не говорит во время сна, что бы ему ни мерещилось, — пояснил Вениамин.

— Можно устроить искусственный, блокировать мышцы имплантами от засыпания до пробуждения, — предложил Дэн.

Лансу эта идея не понравилась — он предпочитал распоряжаться своим телом от и до даже во сне, пусть и таком неприятном. К счастью, Полина ее сразу забраковала:

— А процессор отличит сомнамбулическую отмену команды от осознанной?

— Не уверен. — Дэн вспомнил, как в похожем состоянии чуть не открутил Теду голову.

— Ну, пока-то он ходит после сна, а не во время! — Пилот, словно прочитав мысли напарника, потер шею. — Может, и обойдется?

— Еслнеобдйтс, мыобэтм мжмуже неузнть! — зловеще буркнул Михалыч. Ему тоже было жалко Ланса, но лучше перестраховаться. — Мжт, тблтчк емуккх?

— Я просмотрю всю имеющуюся литературу и подумаю, что тут можно сделать, — пообещал Вениамин. — Глушить проблему медикаментами — не выход, к тому же я не знаю, как они подействуют на киборга. Ланс, давай мы пока просто будем запирать тебя на ночь в твоей каюте, хорошо? Для общей безопасности.

Ланс огорченно кивнул. Он умел справляться с остаточными эффектами сбоя: можно просто включить свет и поиграть на комме, пока сонливость не перевесит волнение, и снова улечься. Но в коридоре он засыпал сразу и не любил запертых не им дверей.

На этом, к счастью, неприятный разговор закончился, и команда занялась повседневными делами. Дэн просматривал трассу, Теодор — инфофайл по Малютке (изначально космолетчики не планировали на нее высаживаться, только погасить двигатель на орбитальной станции, но ради нежданного груза пришлось изменить планы), Станислав пил кофе и вымученно льстил новому имиджу Михалыча: обкорнанный механик помолодел и одновременно стал ужасно напоминать беглого зэка. Из санузла снова донесся истошный крик, на сей раз Вениамина. Все как по команде уставились в центр пультогостиной, но Верочка стояла на месте. Оказалось, Полина просто запихнула в стиральную машину шоаррскую киберлису, и, когда доктор проходил мимо, та внезапно прильнула оскаленной мордой к прозрачной дверце.

— А она не сломается?! — отдышавшись, сердобольно поинтересовался доктор.

— Нет, в инструкции написано, что она водоустойчивая, — заверила его девушка. — Только с кипячением нельзя.

Лиса действительно не сломалась, но слегка полиняла и стала мраморной. Полина раскинула ее для окончательной просушки на диванчике, и теперь команда стала шарахаться и от него — прямо в гостеприимные объятия Верочки.

— Почему ты вообще решила ее постирать? — удивился Станислав.

— Да я посмотрела — на ней столько пыли собралось, что щеткой уже не отчищалась, — немного слукавила Полина. Рано утром девушка опять таскала Верочку в душ, и по пути та умудрилась обвить веткой хвост лежащей возле колонны лисы и проволочь ее по пятну выплеснутой из горшка грязи.

За ночь Верочка выпустила еще один цветок, пока маленький, с кулак, но уже вовсю лязгающий лепестками с трогательными «молочными» зазубринами.

— Видите, как ей здесь хорошо?! — сияла Полина. — Не то что в грузовом отсеке!

Команда, привыкшая ходить по стенкам, а в случае чего без раздумий падать на пол, выразительно промолчала. К счастью, блаженствовать Верочке оставалось недолго — «Космический мозгоед» подлетал к Малютке.

Планета была не такой уж и маленькой, всего на пару тысяч километров в поперечнике меньше Земли, но на фоне братьев и сестер по системе казалась крошкой. Зато, в отличие от них, была живой, сине-зеленой. Михалыч подошел к обзорным экранам и залюбовался: денебцы питали слабость к правильным геометрическим формам и с орбиты их поселения напоминали россыпь шестигранных гаек разного размера. У столицы было даже «резьбовое отверстие» в виде темного центрального парка.

— Надо бы сходить в космопорт, глянуть предложения по грузоперевозкам и оставить свою заявку, — решил Станислав. — Раз уж мы все равно здесь.

— Денебцы стремаются работать с незнакомцами, — с сомнением сказал Тед. — Мы ж потому и решили не тратить время на Малютку — без предзаказа тут ловить нечего.

— Ну, попробовать-то можно. Вдруг найдется какой-нибудь чужеземный эмигрант, не доверяющий как раз денебцам?

— Попробуйте, — охотно согласилась Полина. — А мы с Лансом доставим Верочку в дендрарий.

— А я?! — опешил Тед, тоже рассчитывавший прокатиться и заодно увильнуть от еженедельной пятничной уборки.

— А ты все утро надо мной издевался!

— Не издевался, а дружески подшучивал! Ты и так стройная и красивая, на фига тебе эта диета?!

— Я как-то не почувствовала разницы! — едко отозвалась подруга, проигнорировав комплимент. — Ну что, Ланс, отвезешь меня?

— Да. — Это Полина могла и не спрашивать! Ничего, Теду и корабля хватит, а флайер в основном перешел в «ведомство» Ланса — капитан тоже предпочитал, чтобы его возили аккуратно, а не весело.

— Тогда иди собирайся!

Полина привычно потянулась к макушке «котика» — пригладить вихор на месте старого шрама, вечно образующийся после сна. Ланс так же привычно уклонился.

— Безнадежно, Полли! — мстительно ухмыльнулся Тед. — Котики привязываются к дому, а не к людям!

Ланс посмотрел на пилота с недоумением и даже немного обидой. Ему нравился и корабль, и команда, все вместе. Но по голове-то зачем? Он и сам может прическу поправить.

— Да шучу я, шучу, — успокоил его Тед. — Правильно, не фиг ей даваться! Вон одному уже отрастила косу до пояса!

Ланс перепроверил информацию, не соответствующую его данным. Не косу, а «хвост», и не до пояса, а всего лишь до лопаток. Но Дэн почему-то не стал поправлять друга, и Ланс тогда тоже. Видимо, опять загадочная «шутка».

«Космический мозгоед» благополучно совершил посадку на пригородном космодроме. Накормленную и на время присмиревшую Верочку прикрутили к крыше флайера, а потом потратили столько же времени, чтобы снять оттуда Полину, желавшую разделить со своей подопечной все тяготы пути.

— Но чтоб не выше десяти метров над землей и не быстрее двадцати километров в час! — в десятый раз повторила девушка, наконец угнездившись в кабине.

Ланс терпеливо кивнул. Ничего, на обратном пути нормально полетают!

Проводив флайер, Станислав вернулся в пультогостиную и обнаружил, что Тед успел начертить на оставшемся от Верочки грязевом круге пентаграмму и воодушевленно пересказывает стоящему в ней Дэну сюжет блокбастера «Вий-2187».

— Вот, прикидываем, чем эту грязюку с пола оттирать! — торопливо соврал Теодор, и напарники наперегонки рванули в кладовку за инвентарем — по привычке вдоль стен, а не напрямую.

— И лису заодно с дивана уберите! — полетело им вслед суровое.

Тед хотел положить лису на ее обычное место, возле особо удароопасной колонны, но оказалось, что мелкие брызги грязи долетели даже туда. Похоже, придется вымыть весь пол, иначе «Вий» не оставит их в покое.

Пилот вынес игрушку за порог, и теперь она присматривала за уборщиками из коридора, как демонический надзиратель, светясь всем телом и лазерно пламенея глазами.

— Дэнька, где пульт?! — не выдержал Тед. — Она на меня пялится!

Киборг пристально посмотрел на лису, и та потухла.

— Тед, а тебе снятся сны? — внезапно спросил он у напарника.

— Конечно! — беспечно отозвался пилот. — Вчера под утро такие две приснились, ух! Аж просыпаться не хотелось!

— Они всем людям снятся?

— Наверное… А что?

Дэн задумчиво поскреб ногтем особо стойкое пятнышко. Раньше он считал, что сны снятся только людям. Оказывается, не только.

— Мне — нет.

— Или ты просто этого не помнишь, — предположил Вениамин, протиравший стол. — Ланс вон тоже не помнит своих снов, если бы Тед не заметил…

— Если бы что-то подобное заметил кто-нибудь из моих хозяев, меня бы ликвидировали, — уверенно возразил Дэн.

— Да ты у нас вообще мастер маскировки! — усмехнулся доктор. — Возможно, ты привык жестко контролировать себя даже во сне, а Ланс еще маленький и впечатлительный.

— В любом случае с человечностью сны никак не связаны! — убежденно добавил Тед. — Только, как видишь, с проблемами.

Дэн подумал и кивнул. В общем-то да, такой «признак человека» ему, пожалуй, не нужен. Но все равно как-то… досадно.

— А почему кошмары стали сниться Лансу именно сейчас? Ему у нас плохо?

— Наоборот — хорошо, — вздохнул Вениамин. — Так хорошо, что возвращаться к прошлому он категорически не хочет, и подсознание делает это за него, раз за разом прокручивая неприятные воспоминания.

— Зачем?

— Чтобы избавиться от них, разумеется! Они как заноза в психике, и во время сна мозг пытается ее вытолкнуть, найти решение проблемы, которое не нашел в реальности. Мне, помню, о-о-очень долго моя бывшая жена снилась — будто снова ругаемся из-за моей работы, мол, и пришел поздно, и принес мало, — пока я однажды не спохватился: «Да ведь мы уже три года в разводе, что я вообще тут делаю?! Иди-ка ты, голубушка, к черту!» Хлопнул дверью и ушел, и больше никогда этот кошмар не видел!

— И как нам заставить Ланса хлопнуть дверью? — Свирепо орудующий шваброй Тед споткнулся о ведро, но Дэн героическим броском на пол успел предотвратить катастрофу, только с пол-литра воды выплеснулось.

— Понаблюдаем, что будет дальше. Зависит от глубины травмы — может, со временем все само пройдет, когда Ланс накопит новые, более позитивные воспоминания и окончательно осознает, что он больше не чей-то киборг, а свой собственный. И я попросил Ланса зарисовывать свои кошмары сразу после пробуждения — это и его успокоит, и нам позволит понять, что именно его тревожит.

— Уф! — Тед домыл до порога пультогостиной, но не успел выпрямиться и триумфально опереться о швабру, как из-за двери капитанской каюты донеслось бдительное:

— И коридор тоже помойте!

Лиса снова включилась — видимо, стирка все-таки не пошла ей на пользу.

— Да чтоб тебя! — проворчал пилот, не уточняя, кого именно, и пошел шуровать шваброй дальше, отпихивая игрушку, пока не стало некуда.

Тед тихо чертыхнулся, открыл дверь ближайшей каюты и закинул лису туда. Разумеется, временно — и, разумеется, тут же о ней забыл.

* * *

Как и любой мегаполис, денебская столица кишела жителями и инопланетными туристами, пестрой голографической рекламой и всевозможными средствами передвижения, от вяло плетущихся по улицам «пауков» размером с быка до ультрасовременных флайеров. Одинаковыми были только дома — белые, конусообразные, на человеческий взгляд различающиеся только размерами. Высота некоторых достигала сотни метров, с двадцатиметровым основанием. По стенам спиралями завивались цепочки маленьких круглых окошек, заставляя Полину ломать голову, какой там внутри пол — неужели наклонный, в параллель окнам? Или они наискось от пола идут?

На подлете к центральному парку флайер ни с того ни с сего начал барахлить: внезапно «проваливаться» на полметра и снова выравниваться, как будто не летел, а ехал по ухабам. Верочку, и без того недовольную прогулкой, окончательно укачало — она отрыгнула полупереваренную «блоху» и принялась буйствовать, еще больше расшатывая аэромашину.

— Дальнейшая эксплуатация данного транспортного средства небезопасна, — с сожалением заметил Ланс, высматривая место для посадки.

Флайер как раз приближался к площадке перед парком, но в полусотне метров от нее движок отказал окончательно, и приземление, несмотря на аварийную парастат-систему, вышло жестковатым. Стекла забрызгало выплеснувшейся из горшка грязью, и Ланс педантично включил систему очистки, хотя никто уже никуда не летел.

— Ну вот, — удрученно пробормотала Полина, отстегивая ремень безопасности, — теперь Станислав Федотович еще и флайер к убыткам из-за Верочки припишет!

— Поломка носит самопроизвольный характер и не связана с перевозимым грузом, — попытался утешить ее Ланс.

Девушка только вздохнула и, выбравшись из кабины, критически уставилась на Верочку.

— Ну что, дотащим ее вручную? Тут всего ничего осталось, дендрарий находится в центре парка.

Ланс заколебался. Человеку, конечно, виднее, но за время жизни с «мозгоедами» киборг успел усвоить, что необходимо правильно выбирать этого человека.

— Может, лучше сообщить капитану о невозможности завершить задание?

— А толку? Он нас обругает, примчится на таксофлайере и опять-таки прикажет тащить Верочку на своем горбу, таксист-то ее везти не согласится. А так мы сперва об удачной доставке отрапортуем, а потом — что у нас тут небольшие технические неполадки! Это уже совсем другое дело, Станислав Федотович немного поворчит для порядка и пришлет Михалыча.

Ланс счел эти доводы логичными.

Космолетчики достали из грузового отсека флайера маленькую складную гравиплатформу и кое-как перетащили на нее Верочку, пользуясь тем, что она не может нагнуться ниже середины горшка.

— Ой! — Полина пошатнулась, взмахнула руками. — Что это было?!

— Фоновая сейсмическая активность, — невозмутимо доложил Ланс, по примеру Дэна скачавший и установивший себе DEX-программу для Малютки. — Непосредственной угрозы не представляет.

— Ничего себе у них фон! — Земля снова содрогнулась, а Полина пискнула — уже от восторга. — Ланс, смотри, какая прелесть!

Киборг обернулся, но на что показывает девушка, не понял.

— Дома! — пояснила Полина. — Вот, вот опять! Видишь, как трясутся?!

Сейсмическая волна проходила сквозь огромные конусы, как сквозь желе, заставляя их вибрировать до самой макушки, но не причиняя никакого вреда. Только «птицы» с наверший повспархивали, закружили над городом с возмущенным визгом.

Это Ланс видел, но кивнул чисто для галочки. Что тут прелестного-то? Только в глазах от этой дрожи рябит, и резко возрастает нагрузка на процессор, пытающийся стабилизировать картинку.

Толчки, к сожалению Полины, прекратились, и дома замерли. Поднырнув под висящую в метре над землей платформу, Ланс привязал к ее краям концы длинной синтетической веревки, в которую Полина вцепилась радостнее, чем карапуз в веревочку санок.

— Ланс, иди сзади и смотри, чтобы Верочка не упала и ни за что не ухватилась!

Киборг послушался, гадая, на сколько ее хватит. Но пока что Полина тянула платформу с энтузиазмом ломовой лошади, которая скорее помрет в оглоблях, чем их бросит.

Ну и ладно, ему меньше работы, можно сосредоточиться на наблюдении и обеспечении безопасности. Тут, правда, дел тоже было немного: деревья в парке росли нормальные, неподвижные, а немногочисленные прохожие без просьб разбегались и разлетались с дороги, суматошно хлопая куцыми крылышками, но вроде не возмущались и не грозились вызвать полицию. Ну мало ли куда и зачем два хуманса волокут на веревке разъяренного дендроида! Может, выгуливают.

— Уф! — Полина остановилась и утерла лоб.

Тут Ланс был с ней согласен. Влажность воздуха возросла на сорок шесть процентов, температура — на полтора градуса, а чуть подальше дорога упиралась в пятидесятиметровую расщелину с мостом в форме черного плетеного желоба. На его середине огромной серой глыбой застыл фрисский турист, любующийся видами сразу по обе стороны моста — один глаз на длинном стебельке туда, другой сюда.

Полина решила сделать передышку и, выпустив веревку, подошла к краю расщелины и перевесилась через ограждение.

— Ого!

Оба берега отвесно уходили вниз на добрую сотню метров, по широкому дну ущелья бежал мутный серый поток, бурливший на подводных камнях, как кипяток.

— Я так понимаю, другого пути через парк нет?

Полина опасливо потрогала тонкое, светящееся насквозь полотно моста, сплетенное словно из гибких и тягучих палочек лакрицы. Хоть бы перила добавили, а то края желоба загибаются вверх от силы на полметра!

Ланс тоже подошел, посмотрел, прикинул предельную нагрузку на мост — минимум три тонны — и предложил:

— Оттранспортировать тебя и груз на ту сторону?

— Нет, — встрепенулась Полина, — все нормально, я сама!

Земля снова качнулась под ногами, и мост вместе с ней.

Вода забурлила еще сильнее, от нее пошел желтоватый пар. Фрисс наконец заметил «очередь» у входа на мост и виновато дал задний ход, освобождая путь.

Полина на всякий случай дождалась, пока ксенос полностью сползет на землю. Раз мост выдержал эту тушу, то и им бояться нечего! Но заходить туда одновременно с ним, наверное, все-таки не стоит.

После фрисса на мосту было немножко скользко, прутья словно сухим мылом натерли. Полина поскользнулась раз, другой, убедилась, что все просчитано — падать, если что, она будет ровно в центр желоба, а не через край, — и уже уверенно поволокла гравиплатформу на другой берег. Мост стоял как каменный, чтобы раскачать его, требовалось нечто намного тяжелее человека и даже фрисса.

Ланс задержался — ко входу на мост приближались два крупных подозрительных объекта, но, приблизившись, решили, что Ланс подозрительнее, и свернули на другую тропу.

Киборг ускорил шаг, нагоняя спутницу, и очередной подземный толчок застал его на середине моста, а Полину с Верочкой почти на выходе. Мост завибрировал и слегка поддал под ноги, заставив девушку подогнуть колени и ахнуть — от страха или от восторга, она сама не поняла.

Этим бы дело и ограничилось, на самом деле мост мог выдержать не три, а тридцать тонн — но не выдержала треснувшая от постоянных землетрясений скала, и оставшийся позади конец моста отломился от нее вместе с огромной глыбой. Стало видно, что черные прутья пронзают ее, как ветвистая сеть корней, и даже торчат с другой стороны глыбы, однако восторгаться инопланетными технологиями было уже некому.

Полина выпустила веревку и упала на колени, а там и вовсе вытянулась в струну, едва успев засадить пальцы в мост и отчаянно скребя по нему ногами: пальцы в щели влезали, дутые носы кроссовок — нет.

Лансу вполне хватало и рук, он даже на одной без труда взобрался бы по ставшему вертикальным желобу, помогая себе зубами.

— Ла-а-анс!!! — Отчаянный крик девушки резанул уши и словно прибавил имплантатам двадцать процентов мощности, но не успел киборг их задействовать, как девушка продолжила: — ЛОВИ ВЕРОЧКУ!!!

Ланс молниеносно проанализировал ситуацию.

Полина еще держалась.

Верочка уже летела.

Киборг сцапал ее, как гадюку за шею, под самым бутоном. Второй, мелкий бутон немедленно тяпнул его за предплечье — комбез не прокусил, но впился мертвой хваткой. Ланс был уверен, что дендроид вылетит из полужидкой почвы и тяжелый горшок с грязью рухнет в кипящую воду, как уже рухнула перевернутая гравиплатформа, однако движимая самосохранением Верочка растопырила корни, упершись ими в стенки, и рывок чуть не сорвал вниз самого Ланса.

В следующий миг Верочка благодарно оплела своего спасителя лысыми ветвями и принялась душить. Чтобы удавить человека, тем более киборга, сил у нее не хватало, но стреножила его она надежно: обе руки у Ланса были заняты, большая часть мощности системы уходила на удержание на желобе.

Тем временем до Полины дошло, что она переоценила свои подточенные диетой силы.

— Ла-а-анс! Я больше не могу-у-у-и-и-и!

Ланс понял, что, даже если выпустит Верочку, это ничего не изменит — она продолжит на нем висеть, только еще и кусаться начнет. А два объекта он точно не удержит.

Тогда киборг сам вцепился зубами в ближайшую ветку и, яростно мотнув головой, с первого раза перервал пополам. Из ветки хлобыстнул темно-синий сок, залив Лансу рот, подбородок и грудь («Токсичность: низкая, питательная ценность: средняя» — услужливо доложила система).

Расправиться со второй веткой Ланс не успел — своими невеликими целлюлозными мозгами Верочка осознала, что ее, кажется, поймали и цинично, заживо жрут!

Внезапное превращение из хищницы в жертву потрясло «нежный тепличный цветочек» до глубины сердцевины, Верочка тут же расплела ветки и принялась отпихиваться от киборга с той же энергией, с какой только что его стискивала.

Лансу только того и надо было. Раскачав этот «маятник» до нужной амплитуды, он разжал руку. Полина с Верочкой разминулись в воздухе, как воздушные гимнастки: одна вверх, другая вниз.

Алле-оп!

Держать Полину было проще. И вдвое легче, и не кусается. Ланс втянул ее повыше, к себе на спину, и, убедившись, что дрожащая девушка надежно обхватила его руками и ногами, полез вверх.

Когда киборг перевалил животом через край расщелины, к ним уже со всех сторон сбегался народ, в том числе служащие парка. Полурасплесканный горшок стоял посреди некогда пышной клумбы, облитой грязью, как шоколадом. Сникшая Верочка судорожно вжимала корни в остатки грязи на дне, а при виде «дендроядного» Ланса вообще сложилась в бутон, наполовину скрывшись в горшке.

Полина приподняла голову, сделала слабый приветственный жест рукой и пролепетала:

— Здрасте! Скажите, пожалуйста, где тут у вас дендрарий?!

* * *

За час стоянки на космодроме четверо доброжелателей из коллег-космолетчиков поочередно и независимо успели предупредить Станислава, что вокруг его корабля вертится «крайне подозрительный тип, кажется, даже с оружием». Капитан вежливо благодарил всех за бдительность, про себя мрачно думая, что надо бы, что ли, попросить Михалыча хотя бы респиратор надеть. Мол, исключительно ради заботы о его здоровье! А то мало ли чем он может надышаться, прочищая сопла движков молекулярным скребком?!

Пятым возле трапа «Космического мозгоеда» остановился полицейский флайер, сразу напомнивший Станиславу, что Ланс с Полиной уже подозрительно запаздывают! Ах нет, уже не запаздывают, уже вылезают из флайера с видом нашкодивших котов, подравшихся в грязи!

— Станислав Федотович, они нас просто подвезли! — зачастила девушка, увидев страшные капитанские глаза. — А флайер самопроизвольно сломался, сейчас его аварийка привезет! А за мост перед нами даже извинились, это администрация парка виновата, что давно его не проверяла!

Высадив Полину с Лансом, полицейский флайер немедленно сомкнул двери и улетел, словно опасаясь, что безумная парочка может шмыгнуть обратно.

Станислав, увы, был лишен такой возможности.

— Верочку-то хоть благополучно доставили?!

— Да, только без одной веточки… Маленькой!

— Самопроизвольно сломавшейся? — скептически уточнил капитан.

— А… э-э… мм… почти! — Полина поспешно уволокла задумчиво облизывающегося Ланса в корабль.

Станислав собирался идти за ними, вытряхивать, а если понадобится, и выколачивать правду об их подвигах, но тут к «Космическому мозгоеду» подъехала машина аварийной службы со сломанным флайером. Михалыч, охая и ахая, засуетился возле него, капитану тоже пришлось спуститься по трапу и расписаться в ведомости.

Аварийка уехала, но один из денебцев остался — похоже, его тоже просто подвезли. Зависнув напротив капитана, ксенос басовитым гудением привлек его внимание, а затем вразнобой потер друг о друга многочисленные грудные лапки. Из транслятора донеслось механическое:

— Приветствие с пожеланием хорошей работы организма! Имею честь с капитаном говорить судна данного я?

— Да, — обреченно подтвердил Станислав, не сомневаясь, что это как-то связано с похождениями его «курьеров».

— Имеете желание сотрудничества денежного в перевозке слитков почвенных солей на планету Цридаим?

— Конечно! — обрадовался и одновременно изумился капитан столь внезапной денебской симпатии. — А вы, простите за любопытство, из справочной космопорта о нас узнали? Или кто-то из знакомых порекомендовал?

Денебец неожиданно ссутулился и выпустил из спины два веера жабр из ветвистых, тончайших нежно-голубых нитей, на расстоянии казавшихся полупрозрачными облачками дыма. Они меленько затрепетали, вытряхивая из капилляров углекислый газ и захватывая кислород.

Станислав вежливо дождался, пока его собеседник надышится и продолжит:

— Отвага сотрудников ваших увиденная потрясла мои внутренние органы! Груза доставка важнее своей жизни спасения, что может быть лучше для доверия в работе?

— Да уж! — пробормотал огорошенный капитан. — То есть да-да, у нас все сотрудники такие… Потрясающие!

* * *

— Ну все, хана! — обреченно сказал Тед, выслушав подробный Полинин рассказ об экстремальной доставке. — Если Лансу даже на ровном месте всякая фигня снится, то представляю, что после такого будет!

Компания дружно уставилась на «котика», со скрещенными ногами сидящего на диване и полностью поглощенного рисованием. Верочкин сок с него так до конца и не отмылся, кожа вокруг рта и на подбородке осталась синеватой, словно Ланс хлебнул чернил.

— Запрем его на ночь? — с сожалением предложила Полина.

— Да, лучше подстраховаться, — согласился Вениамин. — Дэн, ты же у нас завтра дежурный и первым встаешь? Присмотришь за Лансом?

Рыжий кивнул.

— Я утром его выпущу, а если получу сигнал, что он посреди ночи пытается молча открыть дверь, то успею ему помешать и разбудить.

Ланс знал, что команда говорит о нем, но не вслушивался. Тон беседы был стабильно-ровный, не внушающий беспокойства, ну и ладно. А сегодняшний день, несмотря на неудачный полет, Лансу, пожалуй, понравился. И Полину сумел сохранить, и захвалили потом за это. Пообещали на целый час дать флайер просто покататься, как только Михалыч его починит!

Без Верочки в пультогостиной стало тихо и спокойно, но как-то пустовато.

— Котик, тебе попозировать? — Уже ничем не заслоняемая Маша поочередно изобразила натурщицу мечты для художника-академиста, импрессиониста, абстракциониста и кубиста.

Ланс помотал головой. Он, как всегда, рисовал не людей и предпочитал делать это по памяти. А впрочем…

Ланс немного сдвинул блокнот и, по-прежнему не глядя на голограмму, принялся пририсовывать к центральному персонажу еще одного.

* * *

За час со Станиславом связалось семь потенциальных клиентов, и двум последним капитан уже был вынужден отказать — место в грузовом отсеке закончилось. Транспортник быстренько задраил шлюзы и взлетел, пока новые заказчики не появились и предыдущие не передумали.

Этот успех стоило отметить.

— Эге-гей, все к столу! — громогласно возвестил Тед. — Смотри, Полли, мы с Дэнькой говяжьей печенки нажарили и целый тазик твоего любимого салата настрогали, с картошечкой… — Пилот соблазнительно покачал здоровенной пластиковой миской. — Специально для тебя, как главной героини!

Полина едва скользнула по ней равнодушным взглядом.

— Спасибо, но у меня сегодня по плану овсянка с яблоком.

— Ты серьезно?! — Тед чуть не выронил миску. — Да ладно, после такой передряги просто необходимо хорошенько перекусить, заесть стресс! И вообще, у тебя уже круги под глазами, слезай на фиг со свой диеты, пока не поздно!

— Теперь, когда она увенчалась таким успехом?! — Девушка уставилась на друга с недоумением святого, который наконец пошел по воде, а его зовут поучаствовать в сатанинской оргии. — Я только что взвесилась — минус три с половиной килограмма, и, представь, совершенно не хочется есть! Видимо, организм переключился на новый, здоровый режим!

— Или еще не оправился от шока, — скептически предположил Тед.

— Ничего подобного, мне и утром не хотелось! И при этом прекрасно себя чувствую, такая легкость во всем теле появилась! — Полина излучала неподдельную эйфорию, даже Дэн не нашел к чему придраться. — Но если моя еда так вас раздражает, то не вопрос, я могу пообедать в каюте!

— Ладно, сдаюсь, ты нереально крута! — Тед отставил «тазик» и поднял руки. — Больше никаких шуток на этот счет, иди вари свою овсянку, мы подождем!

* * *

Обнаружив у себя в каюте приветливо скалящуюся шоаррскую лису, Ланс озадачился. Раньше он не обращал на эту штуку внимания — ну лежит себе в пультогостиной и лежит, у людей много странных бессмысленных предметов, «украшающих» жилые помещения. На этом, по крайней мере, Котька иногда спала, и после стирки уже успела — вон белые шерстинки к фиолетовому меху прилипли.

Ланс поднял лису, собираясь добросовестно отнести ее на место, повернулся к двери и спохватился, что до утра она изнутри уже не откроется. В случае нужды, конечно, можно позвать кого-нибудь из экипажа по комму, а в случае крайней нужды — попросту вышибить, но Ланс решил, что это не тот случай. Утром отнесет.

В глубине лисы заурчал сервопривод, игрушка сменила центр тяжести и скособочилась. Киборг перехватил ее поудобнее, прижал к груди. Лиса была мягкая, пушистая и вкусно пахла «Космическим мозгоедом»: моющим средством, которым команда стирала свои вещи, руками экипажа, Котькой, свежей пылью, жареной печенкой и немного гарью. А еще у нее красиво, совсем как у киборга в темноте, светились глаза!

Ланс задумался.

* * *

Выпитое на ночь пиво бессовестно разбудило Теда незадолго до будильника — не могло уже часок потерпеть! — и категорично заявило пилоту, что они больше не могут быть вместе.

Тед нехотя подчинился его требованиям, а на обратном пути на всякий случай сделал пару лишних шагов и заглянул к Лансу в каюту. Постоял минутку в дверях, ухмыляясь и умиляясь.

«Котик» крепко спал в койке, обхватив лису обеими руками и уткнувшись щекой ей в грудь. Подушка валялась на полу. Лицо у киборга было абсолютно безмятежное, если ему что-то и снилось, то нейтральное или даже приятное. На столике лежал открытый блокнот, в слабом свете лисы Теду удалось рассмотреть рисунок, который Ланс делал днем: Полина, обнимающаяся с Верочкой. Лицо у Ланса получилось неважно, карикатурное какое-то, с косящими глазами и острым, уползшим в сторону носом, но вполне узнаваемое. На соседней странице было пусто.

Тед уже хотел вернуться к себе и попытаться доспать оставшиеся пятьдесят минут, как вдруг из пультогостиной донеслись острохарактерные звуки сдвигаемой со сковороды крышки.

«Котька, зараза!» — сообразил пилот. Кажется, он забыл убрать сковородку в холодильник, и кошка запоздало обнаружила этот подарок судьбы.

Тед поспешил туда, на ходу стягивая с ноги тапку, но применить ее пилоту не довелось. Возле открытого холодильника стояла… босая Полина в пижаме и, упоенно причмокивая, пожирала со сковородки остатки печенки. Прямо руками, а потом ими же залезла в миску с салатом, загребая его горстями.

Ехидное «А как же диета?!» застряло у Теда в горле. Девушка повернулась, оставив холодильник нараспашку, и, не прекращая жевать, двинулась на пилота с открытыми невидящими глазами и вытянутыми вперед руками, перемазанными майонезом, как человеческими мозгами.

— Вот блин!!! — пробормотал Тед, вжимаясь спиной в стену.

Полина безмолвно прошествовала мимо и скрылась в своей каюте.

НЕЦЕЛЕВОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ.

— Если я не вернусь, — мрачно провозгласила Полина, заходя в пультогостиную в спортивном костюме цвета хаки и с такой же сумкой через плечо, — то считайте меня хорошей дочерью!

Напугать этим зловещим заявлением удалось только Ланса, зарегистрировавшего семьдесят шесть процентов искренности, остальные, даже Дэн, проявили возмутительное жестокосердие.

— Давай, вали! — безжалостно напутствовал подругу Тед, не отрываясь от фильма в вирт-окне. — Припади к корням, на которых растут твои обожаемые огурцы!

В другое время Теду припомнили бы его собственные корни, все двести сорок гектаров фермы на Мине, но сегодня Полина была корыстна.

— Тед, а Тед! — Девушка умильно, как напрашивающаяся на ласку кошка, положила подбородок на спинку пилотского кресла и промурлыкала: — Ты же помнишь, что должен мне одно желание?

Теодор замешкался с ответом, чуя какой-то подвох.

— Я помню, — подтвердил за напарника сидящий рядом Дэн. — Вы на прошлой неделе в карты играли, и ты продул пять раз подряд.

— И что ты хочешь? — настороженно уточнил припертый к стенке пилот.

— Ну понимаешь… Туда и оттуда много чего тащить придется, у меня в прошлый раз чуть руки не оторвались… В общем, Станислав Федотович сказал, что флайер ему сегодня-завтра не понадобится, и если кто-нибудь…

— Нет!!! — Тед так подпрыгнул вместе с креслом, что не успевшая отшатнуться Полина лязгнула зубами. — Ни за что!

— То есть твоему слову чести нельзя верить? — грустно уточнила Полина, держась за ушибленный подбородок, как жертва лжеца и негодяя, поднявшего руку на беззащитную девушку.

— Давай лучше я вам таксофлайер оплачу, а?!

— Нет, мама ими принципиально не пользуется, — тяжело вздохнула Полина, которая тоже предпочла бы этот вариант. — Говорит, что не желает поощрять таксомафию, и вообще — что такое двести сорок километров на общественном транспорте всего с двумя пересадками…

Вениамин представил эту душераздирающую картину, расчувствовался и с укором сказал Теду:

— Да отвези ты их, это же несложно! Представь, что ты просто курьер, и смотри только вперед!

— А если она рядом сядет и всю дорогу будет комментировать, как я вожу?!

— Рядом я сяду! — пообещала Полина.

— Врет, — безжалостно сообщил Дэн.

— Вообще-то мама утверждает, что на заднем сиденье ее укачивает… — смущенно призналась девушка. — Но не волнуйся, я буду ее отвлекать!

— Старательно делает вид, что не врет.

Тед одновременно хмыкнул, и без детектора зная, что вошедшую в раж Валентину Сергеевну можно отвлечь только наклеенным поперек рта скотчем.

— Ну хотя бы попытаюсь! — отважно поклялась Полина.

— Очень старательно. — Дэн отхлебнул из кружки, продолжая сосредоточенно просматривать навигаторский форум. Ремонт станции в М34 шел полным ходом, но без опережения плана, а значит, вылетать с Нового Бобруйска раньше понедельника не имело смысла.

— Ну хорошо, — зловеще сказала Полина, готовясь выложить последний козырь, как мафиози — голову любимой собачки должника. — Раз вы такие, то на Асцелле сами будете с Ликой по магазинам ходить!

— Да ладно, ты же тоже это дело любишь! — не поверил Тед.

— Я зоомагазины люблю и продуктовые, а в фирменных бутиках мне уже через полчаса скучно становится!

— Восемьдесят восемь процентов искренности, — пришлось признать Дэну.

Теодор, которому в этом филиале мужского ада становилось скучно уже через полминуты, помялся, поскрипел зубами и наконец униженно проворчал:

— Ладно, так уж и быть, отвезу… Но в следующий раз будем играть на раздевание!

— Ой, да что я там у тебя не видела! — парировала просиявшая Полина.

Тед нехотя закрыл вирт-окно, встал и направился было к своей каюте, подобрать рубашку поприличнее и носки поцелее, но на полпути малодушно застонал и развернулся.

— Ланс!

«Котик» вопросительно поднял голову от блокнота.

— Ланс, повозишь Полину и ее маму на флайере? А я тебе за это разрешу корабль взлететь!

Ланс удивленно сдвинул брови, не понимая, в чем тут подвох.

— Там кормят! — с усмешкой припугнул Вениамин.

— Взлет и посадка! — поспешно повысил ставки Тед. — И набор фломастеров! Профессиональных, альфианских!

Все еще колеблющийся «котик» перевел взгляд на Дэна.

«Предполагаемая сложность задания?».

«Уровень физической опасности нулевой. Уровень психической опасности критический для человека, низкий для киборга».

— Слетай, потренируешься, — уже голосом посоветовал Дэн, имея в виду вовсе не вождение флайера.

— Ура! — возликовал Тед, дождавшись неуверенного кивка. — Полли, слышала?!

— Эй, так нечестно! — возмутилась девушка. — Это же ты мне желание продул, а не Ланс! Его я и сама могла попросить, просто жалко стало!

Ланс снова забеспокоился. Опять под восемьдесят процентов! Да что вообще происходит?! Обычно «мозгоеды» наперебой вызывались на опасные и сложные задания, прикрывая друзей, а не прикрываясь ими! Ведут себя… как его бывшие хозяева!

— Желание было «если кто-нибудь!» — парировал пилот. — Так я его тебе организовал!

— И не стыдно?!

— Ни капли!

— Врет, — неумолимо сработал «корабельный детектор».

— Развлекаешься, да?! — свирепо поинтересовался у него Тед.

— Ага, — невозмутимо признался рыжий. — Я люблю, когда вы ссоритесь.

— Чего?! — опешили друзья.

— Вы не по-настоящему ссоритесь. В процессе конфликта уровень агрессии остается в пределах нормы или даже снижается. Интересно наблюдать.

Тед с Полиной смущенно переглянулись.

— Интересно ему! — проворчал пилот. — Вот и летел бы с ней, подстрекатель несчастный! Там тебе наблюдений будет — хоть завались!

— Ладно, — неожиданно согласился Дэн. — Полина, ты не против?

— Конечно нет! — обрадовалась девушка. — Чем больше народу, тем легче затеря… тем веселее! Тед, а может, все-таки с нами, а? Просто за компанию!

— Нет, и не надейтесь! — упрямо возразил пилот примерно с пятьюдесятью процентами искренности. — За компанию я готов отдать жизнь, но не рассудок!

Киборги собрались быстро: просто натянули рабочие комбезы, идеально подходящие для заданной миссии.

— Ну, держитесь там! — сочувственно напутствовал отважную троицу Вениамин.

— Попытаемся, — вздохнула Полина.

* * *

Новый Бобруйск относился к терраформантам В-класса — людям почти не пришлось прилагать усилий, чтобы приспособить эту планету под свои нужды. Благодаря схожему климату, почве и атмосфере земные животные, растения и микроорганизмы легко интегрировались в местную экосистему, что-то заместив, что-то потеснив. Проблемы возникали только в первые годы, пока у колонистов не выработался иммунитет к новобобруйской микрофлоре и привычка не оценивать незнакомых существ по их схожести с земными. Через сто лет и пять поколений люди искренне считали эту планету вторым родным домом, ничуть не хуже, а то и лучше первого.

Сейчас на Новом Бобруйске было начало июня, по всему городу цвела сирень и древовидные маки. Несмотря на эту ароматную красоту и теплую солнечную погоду, город казался обезлюдевшим, даже гравилавочка перед подъездом подозрительно пустовала.

— Звони маме, чтобы выходила, — наивно предложил Дэн, когда флайер пошел на посадку.

— Ты что, надо обязательно зайти! — поспешно возразила Полина. — Вещи помочь вынести и вообще…

Ланс настороженно покосился на нее, ожидая пояснений, но девушка замялась и принялась излишне активно готовиться к высадке, перебирая содержимое рюкзачка и проверяя, целы ли подарочные безделушки.

Лифт, как и в прошлый раз, не работал, но, видимо, работал с утра, потому что из него доносились негодующие вопли, стуки и обещания пожаловаться в районную администрацию. Киборги напряглись, Ланс даже попытался перейти в боевой режим, но Полина поспешно схватила их под руки и потащила к лестнице.

На цыпочках взлетев на седьмой этаж, девушка пару минут отдыхивалась перед дверью, чтобы потом не доказывать маме, что у нее нет гипертонии, астмы и бронхита и постоянные космические перелеты не подорвали ее и без того хлипкое здоровье. Дэн философски ждал, Ланс нервно прислушивался — в квартире что-то непрерывно, зловеще шебуршало и топало.

Наконец Полина собралась с духом во всех смыслах этого слова, поправила Дэну воротник, а Лансу вихор (вконец обескураженный «котик» даже не стал уклоняться), и решительно позвонила в дверь.

Топот резко участился, приближаясь с неотвратимостью горной лавины.

— Полиночка!

— Мама! — придушенно пискнула поглощенная стихией Полина. — Мам, я тут со своими мальчиками, ничего?

Валентина Сергеевна мигом разжала объятия, всплеснула руками и заголосила, как по покойнику:

— Что ж ты меня не предупредила?! Мне же их покормить нечем!

— Да не надо, мам, мы не голо…

Но Валентина Сергеевна, не слушая возражений, развернулась и поспешила на кухню.

— …дные, — обреченно закончила Полина.

— «Со своими мальчиками»? — задумчиво уточнил Дэн.

— Это мама вас так почему-то называет, — смутилась девушка. — Вот и вырвалось нечаянно…

— А что ты ей про нас рассказала?

— Ну, сколько вам лет и вообще…

Ланс понял, что в Полинином исполнении это не спонтанный обрыв предложения, а многообещающая концовка — девушка сбежала вслед за мамой, впопыхах натянув тапочки из разных пар.

Поскольку готовила Валентина Сергеевна в расчете на одну Полину, втроем все это кое-как удалось съесть и даже сохранить способность двигаться. Под умоляющим взглядом девушки Лансу кое-как удалось изобразить пищевой интерес, но, к счастью, основной удар на себя традиционно принял Дэн, как «худенький и бледненький». Сама Валентина Сергеевна едва отхлебнула пару глотков чая и принялась суетиться по квартире, одновременно одеваясь, подтаскивая к дверям всякие предметы, причитая: «Нет, я точно что-то забуду!» и продолжая сокрушаться, что «мальчики остались голодными».

Вещей действительно оказалось много: два поддона с помидорной рассадой, один с цветочной, ящик с пустыми банками, сумка с едой, десятилитровое ведерко со строительной краской, три сумки с вещами, которые еще жалко выбросить и уже неприлично носить, новая двухметровая стремянка и старый комод, «раз мы сегодня с машиной!».

Возле несмолкающего лифта Валентина Сергеевна прислушалась и с плохо скрываемым торжеством крикнула:

— Доброе утро, Клавдия Михайловна! Тоже на дачу собрались?

Из лифта заругались пуще прежнего.

Дэн с Лансом получили небольшую передышку: пока они выносили вещи и грузили их во флайер, Валентина Сергеевна громко, чтобы в лифте слышали, расспрашивала Полину о ее космолетных достижениях. Из подъезда девушка вылетела такая красная и всклокоченная, словно это она в одиночку тащила комод по лестнице, а киборги били баклуши в теньке.

Валентину Сергеевну пришлось ждать еще полчаса, но идти за ней или хотя бы позвонить и поторопить никто не отважился.

— Ма-а-ам, а их-то зачем?! Что они, одни до завтра в квартире не посидят?

— Пусть подышат свежим воздухом! — безапелляционно заявила мама и впихнула Полине на колени здоровенную переноску, вопящую и вибрирующую, как сабвуфер.

— Котики! — так простодушно обрадовался Ланс, что Валентина Сергеевна умилилась и окончательно приняла нового «мальчика» в семью.

Несколько раз пересчитав сумки-ящики-пакеты и перепроверив их содержимое, Полинина мама обреченно вздохнула, тряхнула головой, смиряясь со склерозом, после чего решительно сказала: «А ну-ка!» — и Дэн сам не понял, почему уже стоит снаружи флайера, в то время как Валентина Сергеевна деловито умащивается и пристегивается на его месте. Сгонять ее было так же бесполезно и опасно, как говорить царице, что ее место не на троне, а на табуреточке сбоку.

Рыжий уважительно изогнул бровь и полез на заднее сиденье. Для предстоящего полета «живой» навигатор не нужен, хватит и встроенной программы — Новый Бобруйск подробно картографирован и обвешан GPS-спутниками. Тед, увлекшись трепом или на что-нибудь заглядевшись, еще мог проскочить мимо нужного места, Ланс — никогда.

Лететь предстояло за город, в экологически чистую и пропорционально глухую местность, по каким-то причинам не подходящую для поселка, сельхозугодий или заповедника, а посему щедро отданную дачникам. Полина мрачно шутила, что если бы ей попался мерзавец, продавший маме эти двенадцать соток, то он упокоился бы на них навечно. Сама Валентина Сергеевна прямо-таки лучилась от предвкушения скорого воссоединения с землей, попеременно расхваливая прелести собственноручно взращенных продуктов и комментируя каждую воздушную яму, вираж, летящий навстречу флайер и даже ворону. Для психики Теда это, пожалуй, действительно стало бы непосильным испытанием, закончившимся катапультированием пилотского или соседнего кресла. Ланс же воспринял Полинины мольбы: «Ты просто ее не слушай!» — буквально, и на время полета включил фильтр голосов. К счастью, Валентину Сергеевну вполне устраивало «почтительное» молчание, так что это осталось незамеченным. Небольшой конфуз вышел только с посадкой: навигационная программа привела флайер к станции общественного транспорта перед дачным кооперативом, а не к конкретному участку, но Дэн вовремя отправил Лансу сообщение, и тот встрепенулся.

— Вон туда, налево! Да нет, на то лево, куда я показываю! Стой, стой, уже перелетел! Ну вон же он, разве не понятно! Уф… ну наконец-то!

Полинина мама первой выбралась из флайера, крайне довольная своим умелым руководством — без которого, несомненно, все заблудились бы или во что-нибудь врезались бы. Остальным понадобилось время, чтобы отдышаться.

На описанный Валентиной Сергеевной сельскохозяйственный рай это место не шибко походило, скорее на чистилище. Участок примыкал к лесу с двух сторон, и даже сейчас, в полдень, большую часть дачи накрывало тенью, превозмогать которую растущим там культурам помогал, похоже, только страх перед хозяйкой. Заросшие сорняками грядки выглядели пышнее и зеленее чахлого, в буграх и проплешинах газона. Посреди участка стоял испятнанный лишайником жилой модуль со сломанным генератором силового поля, на излучателе которого шапкой лохматилось чье-то гнездо. Соседние наделы, обнесенные где забором, где крупноячеистой сеткой, пустовали, и только через два участка торчала чья-то филейная часть в красных шортах.

Пока киборги сосредоточенно сканировали местность, Валентина Сергеевна опрометью кинулась к здоровенной, метров десять, черешне, махая руками и истошно вопя:

— Кыш! Кыш!!!

Черешня взорвалась листвой, огрызками ягод и огромной стаей крылатых крыс, оливковых, в темно-зеленую полоску. Шумно трепеща крыльями, мерзко пища и сбрасывая пахучий балласт, они сперва сжались в черный клуб, готовый дать отпор любому орлу, затем растянулись веретеном на полнеба и умчались мародерствовать на другие участки.

Валентина Сергеевна обошла вокруг дерева, сокрушенно качая головой: на нижних ветках ягоды еще не поспели, а макушка была уже обглодана.

— За пять лет ни разу не удалось даже на баночку компота насобирать, налетают и съедают подчистую! Что я только ни перепробовала: и ленточки вешала, и чучело ставила, и ультразвуковой отпугиватель включала — все без толку! Хоть ты сама на этом дереве с утра до вечера сиди! Так, мальчики, а вы чего стоите?! — внезапно спохватилась она. — Заносите вещи в дом, а ты, Полечка, надевай перчатки — и за работу! Кошмар, уже первый час, а у нас тут еще конь не валялся!

Вообще-то планировалось, что Ланс с Дэном высадят пассажирок и улетят обратно, а завтра вечером вернутся, но Валентина Сергеевна принялась так вдохновенно живописать фронт посадочно-прополочных работ, а Полина — зеленеть лицом, что забирать ее, пожалуй, пришлось бы на катафалке.

Разгрузив флайер, Дэн позвонил напарнику.

— Эй, мы же вечером в бар собирались! — возмутился Тед, узнав об изменившихся планах.

Навигатор молча направил камеру видеофона на Полинину маму, хорошо поставленным преподавательским голосом излагающую Лансу технологию создания компостной кучи. «Котик» слушал с таким сосредоточенным видом, которого Валентина Сергеевна тщетно пыталась добиться у своих студентов.

— Ну, блин, вы и влипли! — охнул пилот и зловещим шепотом поинтересовался: — А может, взять лопату потяжелее и…

— И что?! — влезла в кадр возмущенная Полина.

— И копать-копать-копать! — поспешно заверил ее Тед и отключился.

Собственно, этим киборгам и предстояло заняться в первую очередь: Валентина Сергеевна вознамерилась поставить теплицу на «отдохнувшую за год землю», то бишь целину с твердостью слежавшейся глины. Не желая слушать ни про какие «визуальные расчеты», даже с точностью в девяносто восемь и восемь десятых процента, мама приволокла из дома голографическую рулетку и собственноручно наметила прямоугольный участок размером как раз на две уютные могилы.

Дэн задумчиво взвесил лопату в руке.

— А почему вы без головных уборов?! — внезапно спохватилась Валентина Сергеевна. — Вам же головы напечет!

— Мама! — простонала Полина. — Тут даже мне не жарко, а они вообще боевые киборги!

— Но головы же у них есть! — с непоколебимой уверенностью парировала мама, немедленно сходила в дом, принесла две линялые панамки и напялила одну на дочь, вторую на Дэна. Лансу средства индивидуальной защиты не хватило, но Валентина Сергеевна находчиво соорудила его из платочка с завязанными по углам узелками.

Полюбовавшись на экипированных «мальчиков» и удовлетворенно кивнув, Валентина Сергеевна наконец удалилась в модуль разбирать вещи.

Ланс с растерянным видом рассматривал свою лопату, держа ее за края лопасти: ни грядки, ни окопы ему прежде копать не доводилось.

— Смотри, как это делается! — Полина взяла у него лопату и попыталась воткнуть ее в землю, а потом вбить туда ногой. — Ну то есть примерно так!

— Полина-а-а! — донеслось из домика. — Иди сюда-а-а, детка-а-а!

Девушка закатила глаза, но поспешила на зов. Ланс неуверенно потыкал лопатой в землю, пытаясь добиться столь же убогого результата, и Дэну пришлось устроить ему мастер-класс.

Работа была в самом разгаре, когда на тропе вдоль леса показался пожилой, однако еще крепкий мужчина в полицейской форме.

— Добрый день! — браво гаркнул он, останавливаясь напротив киборгов.

«Сканирование завершено. Бластер модели XR-73, заряд обоймы 89 %. Металлический предмет 3х14 см, предположительно — складной нож. Осуществить предупредительный переход в боевой режим?».

«Отмена. Производим вербальную коммуникацию по нейтральному типу».

— Здравствуйте, — вежливо ответил Дэн, выпрямляясь, но не выпуская лопаты из рук.

Несмотря на абсолютно легальное положение и взломанную программу подчинения, полицейских рыжий по-прежнему не любил, а Ланс так и вовсе боялся. Исключением были только Роджер и его команда, которые столь же упорно воспринимались как пираты.

— А вы, извиняюсь, кто такие? — вроде бы добродушно поинтересовался полицейский, рассматривая киборгов с цепким вниманием профессионала.

— Мальчики Полины Владимировны Родионовой, дочери Валентины Сергеевны Родионовой, — серьезно и максимально информативно доложил рыжий.

— Помогаем ей обрабатывать поверхностный слой литосферы для максимально успешной интеграции сельскохозяйственных культур, — добавил немного осмелевший Ланс.

— А-а-а… — протянул полицейский тоном ничего не понимающего, но воспитанного человека. — А сама она где?

Валентина Сергеевна как раз выглянула из модуля, заметила гостя и поспешила к нему, на ходу вытирая руки полотенцем.

— Виктор Петрович! Вы нашли мою тачку?!

Полицейский определенно предпочел бы найти свежезакопанный в литосфере труп.

— К сожалению, следствие по данному делу пока не принесло результатов, — признался он, смущенно поправляя фуражку. — Но мы над этим интенсивно работаем!

— А что насчет рулона светонакопительной пленки?! Ее же еще в прошлом году похитили, прямо с крыльца, я отвернуться не успела!

— Может, вам стоит поставить забор? — сдуру посоветовал полицейский. — По статистике, он втрое снижает уровень мелких краж…

— А может, зайдете чаю попить?! — воинственно предложила Валентина Сергеевна, упирая руки в боки. — Заодно все и обсудим!

— Нет! — Полицейский шарахнулся от границы участка, как от края пропасти. — То есть большое спасибо, но я на службе! Пришла наводка, что где-то в наших краях контрабандисты склад устроили, но точного адреса осведомитель не знает. Вот, обхожу подведомственную территорию, присматриваюсь… Вы, кстати, не видели ничего подозрительного?

Это оказался крайне опрометчивый вопрос. Спустя двадцать минут полицейский позорно бежал, выкрикнув через плечо: «Спасибо за сотрудничество, вы мне очень помогли!».

Валентина Сергеевна разочарованно проводила его взглядом и запоздало пояснила:

— Наш участковый, Витя Соловьев. Приятный мужчина, но совершенно бестолковый и вечно куда-то спешит! Ну какие ему контрабандисты, если он даже простую тачку найти не может?! Не говоря уж о пленке!

Полинина мама повернулась к киборгам и охнула:

— Мальчики! Что вы тут наделали?!

— Зато теперь мы точно знаем, на какой глубине залегают грунтовые воды! — пробормотала Полина, потрясенная не меньше мамы.

— Метр сорок восемь! — гордо уточнил перемазанный грязью Ланс. Копать ему понравилось, он любил простые четкие задания, в которых сразу виден результат… Ну, почти четкие, насчет глубины вскопки никаких указаний не было.

На счастье старательных «мальчиков», Валентина Сергеевна привыкла считать бестолковыми всех людей без исключения, и у киборгов по сравнению с ними было огромное преимущество: они охотно (или, по крайней мере, молча) признавали свое несовершенство.

Теплицу находчиво переименовали в компостную яму и отмерили киборгам другой участок целины, уточнив задание. Полина на всякий случай крутилась поблизости, развлекая друзей трагическим рассказом о прокатившейся по дачам волне краж — у кого-то даже ведро с навозом сперли! Валентина Сергеевна расхаживала по участку, хозяйственно обрезая засохшие веточки, выдирая особо наглые сорняки и время от времени остервенело утаптывая землю со словами: «Проклятый крот, опять все изрыл! Никакого спасу от него нет!» Дэн поглядывал на нее с растущим беспокойством, а когда Полина, закончив рассказ, пошла через газон куда-то к лесу, тут же перестал копать и двинулся за ней, держа лопату наперевес.

— Ты чего? — удивилась и, чего греха таить, слегка испугалась девушка. — Я просто хочу вон те цветочки поближе рассмотреть!

— Там же крот.

— Ну и что?

Дэн и Полина недоуменно уставились друг на друга.

— А-а-а! — осенило девушку. — Дэнька, местные кроты — они с Земли завезенные, а не с Шебы! Это маленькие безобидные зверьки, они даже из-под земли не вылезают!

— Тогда почему твоя мама так их боится?

— Она не боится, они просто вредные! Видишь во-он те кучки земли? Это они их сделали!

Теперь на Полину озадаченно смотрели оба киборга. Да здесь сплошные кучки-кочки, не говоря уж о грядках!

— То грядки, а газон должен быть ровным! — пришлось пояснять девушке.

— Зачем?

— Чтобы по нему косилка нормально ходила!

Киборги так же дружно перевели взгляд на газон. Косилка польстила бы ему не меньше, чем лысому расческа.

— В общем, кроту здесь не место, — сбивчиво закончила Полина. — Поэтому хорошо бы его как-нибудь…

В двух шагах от Дэна, вспучивая газон, принялась внаглую расти кротовина. Услышав треск рвущейся дернины, рыжий молниеносно развернулся и прихлопнул ее лопатой. Газон вогнулся, потрясенного крота отбросило на метр по тоннелю, а у киборга в руках остался только обломок черенка.

— …отпугнуть, — запоздало пролепетала девушка.

— Ушел! — прислушавшись, с досадой сказал навигатор.

Громкий резкий треск заставил Валентину Сергеевну выронить садовые ножницы и подпрыгнуть.

— Ой, что это?!

— Лопата сломалась, — честно сказал Дэн, предъявляя останки оной.

— Как?!

— Пополам.

— Почему?!

— Прочность земли оказалась выше.

Полина поспешно зажала рот обеими руками и отвернулась. Киборг продолжал смотреть на ее маму преданными голубыми глазами, не оставляя у той сомнений, что лопата пала жертвой в отчаянной битве за урожай. Поохав и поахав над ее судьбой, Валентина Сергеевна быстро нашла Дэну новое занятие, а Ланс довскопал прямоугольник и занялся установкой автоматической, но, увы, еще два года назад сломавшейся теплицы, так что теперь ее приходилось раскладывать и закреплять по углам вручную.

Полина приставила к модулю лестницу и полезла снимать гнездо с излучателя, но, когда уже протянула к нему руку, гнездо выпустило лапки и убежало само. Девушка ойкнула от неожиданности и сперва отшатнулась, потом попыталась его схватить, потеряла равновесие и свалилась Лансу в руки. Рядом рухнула лестница, а в десяти метрах позади — почти установленная теплица, брошенная в самый ответственный момент.

На этот раз Валентина Сергеевна выронила ведро с гнилой прошлогодней картошкой, которую несла выкидывать в компостную яму. Жизнь дочери, разумеется, была важнее теплицы, но это не помешало маме оплакать развалины со всех сторон.

Теплицу реанимировали с помощью скотча, разнокалиберных обрывков веревочек и обломков лопаты. Изнывающей от вины Полине чудилось, что заносимые туда помидоры упирались всеми листьями.

Солнце, к сожалению, стояло еще высоко. Ланса познакомили с понятием «сорняки» («все, что не морковка!») и «рыхление междурядий» («не глубже десяти сантиметров!»), убедились, что он успешно справляется, и оставили без присмотра на пятнадцать минут, за которые киборг успел дополоть до конца гряды и в рамках задания вырвать два куста черной смородины и молодую яблоньку.

Полина схватилась за голову, на что Ланс пожал плечами и недолго думая с размаху воткнул яблоню обратно. Полина побледнела еще больше и, заорав: «Стой на месте и ничего не трогай!», помчалась за лопатой, чтобы нормально вкопать на место хотя бы кусты, пока мама не увидела усекновенных «сорняков».

Покончив с сокрытием улик, Полина побежала к Дэну поплакаться и обнаружила, что навигатор добросовестно «подкормил огурцы», разложив под ними взятые на обед бутерброды.

— Ну и как это называется?!

— Нецелевое использование боевых киборгов? — с интересом предположил рыжий.

Полина зарычала, но доказать, что друг издевается, не смогла. Торопливо собрав бутерброды и отряхнув с них землю, девушка с риском для жизни (мама хлопотала по кухне в надежде реабилитироваться перед умирающими от голода гостями) подбросила их назад в холодильник и вернулась к Лансу. «Котик» как раз закончил с грядкой и переключился на примыкающую к ней дорожку. Морковки там не росло, насчет деревьев и кустов киборг был уже в курсе, так что просто старательно ее взрыхлил.

— Что, опять этот чертов крот? — выглянула в окошко Валентина Сергеевна.

— Да, мама! — с вымученной улыбкой откликнулась Полина, торопливо утаптывая землю. — Просто ужас какой-то, всю дорожку изрыл!

Потом наконец-то пришло время обеда — позднего, зато обильного. Под модулем скрывался погреб с овощами, соленьями и вареньями, которых хватило бы на небольшую ядерную зиму.

Полина то и дело с тревогой посматривала на Ланса, но тот честно отрабатывал фломастеры и в совершенстве владел техникой незаметного подкармливания котов, возлюбивших его со страшной силой; это было воспринято Валентиной Сергеевной как знак, что дочь в кои-то веки не ошиблась с выбором приличной компании.

После обеда Полинина мама с чувством выполненного долга вытащила из кладовки шезлонг, намереваясь возлечь на нем под черешней, аки плантатор посреди хлопкового поля, но громоздкая расхлябанная конструкция застряла в дверях, и коты воспользовались случаем, чтобы насладиться свежим воздухом в полном объеме.

— А-а-а, ловите их! — ахнула Валентина Сергеевна, чувствуя, как коты пробегают по ногам, но не в силах ничего предпринять — только впопыхах заклинила шезлонг намертво.

Полина красочно представила последствия столь необдуманного приказа и предпочла ловить киборгов, однако те оказались бракованные и объевшиеся, поэтому не вынесли Валентину Сергеевну вместе с шезлонгом, а аккуратно выдавили и лишь затем бросились в погоню.

По прямой коты далеко не убежали бы, и, чуя это бесстыжими хвостатыми задницами, один вбуравился под соседский забор, а второй нырнул в кусты на опушке. Еще и заминка в дверях дала им фору, поэтому Полина ничуть не удивилась, когда выскочила из модуля и обнаружила, что киборгов и след простыл, зато один из беглецов успел сделать крюк по кустам и как ни в чем не бывало сидит у входа в теплицу.

Полина применила свой богатый опыт по части ловли котов: непринужденно посвистывая и поглядывая по сторонам, пошла вроде бы мимо него, а сократив расстояние до минимума, сделала внезапный рывок.

Кот шарахнулся и ожидаемо нырнул в теплицу. Полина заскочила туда следом за ним, защелкнула дверь, повернулась к беглецу и кровожадно объявила:

— Ага, попался!

Впечатленный кот выбежал сквозь пленчатую стенку, как лев сквозь бумажное кольцо укротителя, и бросился наутек. Полине ничего не оставалось, как повторить его маневр, — все равно стена уже рваная, а пока девушка будет обегать теплицу, беглец смоется.

Преследуемый кот вел себя, как и положено домашнему животному, внезапно очутившемуся в огромном чужом мире. Или как обычный кот, который в любой стрессовой ситуации бестолково мечется туда-сюда и в итоге оказывается мохнатым блином на дороге или намертво укупоренным в какую-нибудь трубу. В конце концов Полине удалось загнать его на чью-то яблоню, отодрать от нее с кусками коры и стыдливо бежать, старясь ступать по своим же следам на некогда пышной клумбе.

Когда Полина с триумфом приволокла беглеца домой, Дэн уже ждал ее на пороге модуля, держа за шкирку другого беглеца. Еще двоих принес Ланс, и одного Валентина Сергеевна. Все коты отчаянно вырывались и орали.

— Ма-а-ам, ну я же тебе сто раз говорила — чипируй их или хотя бы ошейники с адресниками надень! У новобобруйских котов это самая распространенная расцветка, три четверти популяции!

Валентина Сергеевна возмущенно заявила, что знает своих котиков в лицо, после чего отобрала три штуки самых похожих, а двух других выпустила, и они на зависть избранникам прыснули в бурьян.

За оставшееся до темноты время Полина успела залатать теплицу и подвязать обреченно поникшие помидоры, Ланс — прокопать дренажные канавы по краям участка, а Дэн — разобрать генератор силового поля, проконсультироваться по видеофону с Михалычем и устроить небольшое короткое замыкание. Поле так и не заработало, зато удалось выяснить, что именно сломалось.

После ужина Валентина Сергеевна постелила себе и дочери на диване, а «мальчикам» достались два спальных мешка, чуть затхлых от длительного хранения на антресолях. На «Космическом мозгоеде» в это время только пили чай, а потом еще пару часов занимались своими делами, в основном смотрели какой-нибудь фильм или играли в настолки. Но Валентина Сергеевна, разумеется, гораздо лучше знала, когда молодежи надо есть, а когда спать!

Полина, впрочем, заснула почти сразу — вымоталась за день. Следом за ней негромко и мелодично захрапела мама. Ланс долго недовольно ворочался, жалея, что не догадался захватить с собой блокнот и карандаши: спать совершенно не хотелось, а руки так и чесались сделать несколько зарисовок по свежей памяти. Примитивных графических программ комма и видеофона для этой цели уже не хватало, там мелкие детали не проработаешь.

Потом на Ланса один за другим улеглись все три кота, и киборг, примирившись с судьбой, затих.

Через час (хорошо, что Дэн сообразил поставить видеофон в беззвучный режим) позвонил трезвый и злой Тед — без компании в бар идти было скучно, — и сварливо поинтересовался:

— Ну как вы там, живы?!

— Да, все в порядке. — Дэн покосился на обложенного котами Ланса и добавил: — Зря не полетел, тут весело!

Пилот виновато запыхтел и отсоединился.

«Тут действительно весело. Почему Тед отказался?».

Ланс, как оказалось, не спал — или его разбудили шепот и свет экрана видеофона.

«Ему не нравится Полинина мама и копать. Его долго эксплуатировали в подобных условиях».

Ответ был максимально точным, но Дэну почему-то явственно представился возмущенный напарник, втолковывающий ему то же самое, только другими словами.

«А почему ты согласился? Ты же тоже не любишь копать».

Дэн смущенно стиснул зубы, как подловленный на мелком, безобидном, но все равно жульничестве. Нет, нарочно ломать лопату он не собирался, просто мог бы рассчитать силу удара и поточнее, а не вкладывать в него всю душу…

«Помочь Полине. Расширить свои знания по семейным отношениям людей. — Дэн замялся, но все-таки дописал сообщение: — Присмотреть за тобой».

«Ты опасался, что я что-нибудь испорчу?» — Ланс повернул голову и открыл глаза.

«Нет».

Увы, времена, когда «котика» устраивал прямой однозначный ответ, давно прошли. Пришлось уточнять:

«Не хотелось, чтобы что-нибудь случилось с тобой».

Ланс неожиданно фыркнул вслух. О да, боевой киборг со специализацией «телохранитель» однозначно нуждается в защите! Например, от кротов. Реальной угрозы на объекте «дача» не было, и Дэн это наверняка знал, когда советовал ему соглашаться на поездку. Иначе предупредил бы.

«Балда».

«Котик» недоуменно наморщил лоб, а Дэн, наоборот, улыбнулся и повернулся на другой бок, снова вспомнив Теда — теперь вместе с Ликой. Ну, по крайней мере, с чувством юмора у Ланса явный прогресс! Может, постепенно и остальным человеческим заморочкам научится… если учить, а не бросать на самотек.

* * *

Киборги «включились» одновременно, в два сорок семь ночи.

«Нарушение периметра».

«Подтверждение. Координаты 54/34».

Ланс так виртуозно выскользнул из спальника, что коты встрепенулись и подняли морды, когда киборг был уже у порога.

Вокруг Нового Бобруйска обращались два мелких природных спутника, но один уже закатился за лес, а второй пребывал в фазе новолуния. Вдоль центральной аллеи дачного поселка стояли фонари, а на некоторых участках — мелкие садовые фонарики, что только сгущало тьму в углу возле леса.

Услышав шум открывающейся двери, человек погасил фонарик и замер, полагая, что теперь его не видно и не слышно. Днем воришка дважды прошелся мимо будущего места преступления и даже льстиво поздоровался с соседкой, попутно высматривая, чем бы тут поживиться. Суровых мускулистых парней в комбезах космолетчиков он, конечно, тоже видел, но в жизни бы не догадался, что эти жертвы агротруда и Валентины Сергеевны («Лансик, принести тебе свежего компотика?!», «Дэнечка, поправь панамку!») — киборги.

Поэтому когда из модуля вынырнули две пары красных светящихся глаз и безошибочно взяли курс прямо на гостя, тот испытал неописуемую и, видимо, не сильно отличающуюся от котовьей гамму чувств.

Киборги остановились под черешней, задумчиво глядя вверх. Дерево усердно изображало осину, трепеща всей листвой и даже немного стволом. У его подножия валялась опрокинутая стремянка, на которую покусился воришка и которая определенно ему пригодилась — без ее помощи он до нижней ветки не добрался бы.

«Продолжать преследование объекта?».

«Отмена». Дэн подозревал, что двойного веса черешня не выдержит, а это дерево Полининой маме чем-то дорого. К тому же объект, наивно надеющийся пересидеть «хищников» на верхотуре, наверняка начнет орать благим матом, призывая на помощь, и перебудит весь поселок. «Охраняй».

Пока Ланс устрашающе светил на вора глазами, Дэн подобрал стремянку и отнес на место, к стенке модуля. Потом насобирал сбитых древолазом черешен и принялся с удовольствием их уплетать — хуже вишни, но все равно вкусно. Действительно, жалко уступать такое летучим крысам!

Смачный хруст (Дэн убедился, что черешневые косточки не съедобнее вишневых) окончательно утвердил воришку в планах на эту ночь. Возможно, если бы киборги отключили ночное зрение и пару минут спустя окликнули его нормальными человеческими голосами, он согласился бы слезть и даже фальшиво покаялся бы, но у Дэна возникла идея получше.

Повторив приказ стоять и бдеть, рыжий снова исчез, теперь минут на десять. Скучающий Ланс обошел вокруг черешни, тоже попробовал одну ягодку и не впечатлился, зато косточка оказалась удобным метательным снарядом — сверху донеслось сдавленное: «Ой!!!».

«Готово. Уходим».

Ланс уважительно посмотрел на собрата. Сам он до такого не додумался бы, тут необходимо более глубокое знание людей — и умение им пакостить.

«Возвращаемся на спальные места?» — с разочарованием уточнил «котик». Пяти часов сна ему хватило с избытком, да и до того не очень-то хотелось.

Дэн заколебался. Он тоже успел выспаться, к тому же армейская привычка требовала досконально изучить окрестности «лагеря» — мало ли что там затаилось и куда в случае чего отступать?! Днем киборгам удалось выбраться за границы участка только при ловле котов, и полученные сведения были крайне обрывочны.

«Предлагаю произвести штатную разведку местности».

«Принято», — мгновенно отозвался повеселевший Ланс. В одиночку и без приказа он никуда не пошел бы, вот еще, но с Дэном — совсем другое дело! И это уж точно лучше, чем тупо лежать в спальнике, отсчитывая время до рассвета!

Пик дачного сезона приходился на июль — август, когда начинал поспевать урожай и родители привозили детей на каникулы к бабушкам. Сейчас в поселке было безлюдно и так тихо, что стук сорвавшейся с ветки паданки даже человек слышал за сто метров. По центральной дороге нахально бродил новобобруйский дикий кабан — мохнатый, длинноухий и в два раза крупнее своего земного тезки, но менее агрессивный. Учуяв киборгов, он недовольно рохкнул и свернул в темную боковую улочку, на ходу дожевывая сочный стебель георгины.

Киборги тоже не стали идти по освещенной дороге, пересекли ее и углубились в дальнюю часть поселка. С этой стороны его тоже обрамлял лес, и, судя по усилившейся влажности, болотистый. Половина участков выглядели заброшенными, заросшими сорняками и даже молодыми деревцами. Ни в одном окошке не горел свет — даже там, где совершенно точно не спали.

«Зарегистрирована повышенная активность».

Дэн тоже засек копошение за высоким сплошным забором из ноздреватого известняка, самого крохкого и неприглядного строительного материала. Но дачники его любили: известняк был дешев, по нему легко взбирались декоративные лианы… а еще он как губка впитывал звуки.

Ланс по собственной инициативе ухватился руками за край забора, беззвучно подтянулся и тут же опустился. Киборгу хватило двух секунд, чтобы сделать трехмерную панорамную картинку: непримечательный приземистый дом с закрытыми ставнями и дверями, запущенный газон для выгула кротов и три разнокалиберных флайера. Голоса и шуршание доносились из дома, если бы не ночная тишь, даже киборги ничего не расслышали бы.

«Идем дальше». Дэн все понял и пометил дом как подозрительный объект, но этим и ограничился.

Ланс нехотя оторвался от забора и тут же снова к нему приник: дверь дома приоткрылась, голоса забурчали громче и отчетливее.

«Ты кого-то узнал?».

«Нет».

Ланс тем не менее продолжал беспокойно прислушиваться. Он узнал ситуацию — ночь, бряканье бутылок в ящиках, хриплые голоса, запах алкоголя и перегара, — и она ему очень не нравилась. Как и то, что все это происходит вблизи от их жилища, пусть и временного.

Дэну на контрабандистов было плевать. С честными дальнобойщиками они не конкурировали, его друзьям и их имуществу не угрожали, поэтому смысла связываться с ними навигатор не видел. Если вызвать полицию, то придется давать показания, и день пойдет насмарку. К тому же статус разумных киборгов еще крайне шаток, большинство людей относятся к ним либо как к слабоумным, либо, напротив, сверхсуществам, непонятным и оттого пугающим. Не хочется лишний раз светиться. Но если для Ланса это так важно…

«Можно дать участковому анонимную наводку».

«Нам неизвестны его координаты для связи».

«Он упоминал, что делает обход каждое утро».

Дальше Дэн мог не объяснять. Ланс учился медленно, но верно.

* * *

Валентина Сергеевна ложилась рано, зато и подорвалась с первыми лучами солнца. До ее участка они, правда, пока недотягивались, и вдоль леса клубился туман характерного для Нового Бобруйска зеленоватого оттенка.

— Ай-ай-ай, проспала! — разохалась женщина, поспешно накидывая халат, хватая приготовленную с вечера палку и выскакивая во двор.

Но летучие крысы, у которых в это время обычно был разгар пиршества, сегодня почему-то не явились «к столу».

Валентина Сергеевна недоверчиво подошла к черешне, постучала палкой по стволу, вгляделась в туман и обнаружила, что одна «крыса» на дереве все-таки сидит. Сквозь листву виднелись только красные шорты.

— Привет, сосед! — ехидно окликнула их Валентина Сергеевна. — Что, помогаешь мне урожай от крыс охранять?

— К-к-какие к-к-крысы! — не сразу и с трудом отозвался воришка. — У т-т-тебя т-т-там т-т-такое! Т-т-такое!!!

— Что? — Женщина оглянулась, но увидела только неспешно приближающихся «мальчиков» и заспанную Полину. — И не стыдно тебе, взрослому человеку, чужие сады околачивать?!

— Д-д-да н-н-не н-н-нужна м-м-мне т-т-воя ч-ч-черешня! Я т-т-тут от-т-т м-м-монстров с-с-спасаюсь! Ог-г-громных т-т-таких, к-к-красног-г-глазых!

— А раз не нужна, то слезай с нее сию же минуту! — не поверила ни единому его слову Валентина Сергеевна. — Алкаш несчастный! Допился уже до белой горячки! Слезай, кому говорю, а то Витю позову, хоть какая польза от него будет!

Полина тем временем заметила четыре попарно воткнутых в землю садовых фонарика на солнечных батареях, с маленькими, больше декоративными, чем практичными светильниками, замазанными чем-то красным. Когда достаточно рассвело, они автоматически погасли, но в ночи, а потом в зеленом тумане наверняка производили убойное впечатление.

Прежде чем девушка успела открыть рот, Дэн поднес палец к губам, выдернул фонарики и спрятал за спину, чтобы потом незаметно отмыть от варенья и вернуть за соседский забор.

Все усиливающаяся брань Валентины Сергеевны наконец убедила воришку, что внизу безопасно (смотря чего бояться, конечно), и он неуклюже сполз с дерева, перепачканный смолой, зеленью и давленой черешней. Зубы у него по-прежнему стучали то ли от страха, то ли от озноба — под утро температура воздуха снизилась до шестнадцати градусов и выпала холодная роса.

При виде этого жалкого зрелища Валентина Сергеевна передумала звать участкового и, ограничившись возвышенной лекцией о вреде пьянства и чужой черешни, велела воришке убираться. Судя по всему, «монстры» надолго отбили у него охоту шастать ночами по дачам.

Дэн с Лансом «добросердечно» вызвались проводить соседа и вернулись с тачкой, остатками рулона пленки и лопатой, взятой в компенсацию за то, что воришка успел израсходовать. Врать, а тем более возражать боевым киборгам было безнадежным делом.

Осчастливленная Валентина Сергеевна вознаградила «мальчиков» обильным завтраком и очередным супергеройским заданием. Пока киборги отчищали обшивку модуля от лишайника, Полинина мама вдохновенно рассказывала, как она выбирала краску, чтоб и дешевая, и качественная, и приятного и одновременного практичного цвета, после чего, подготовив аудиторию, триумфально открыла ведерко. Краска оказалась наибанальнейшей серо-болотной, такой тут половина модулей покрашена, но аудитория старательно изобразила восторг. Валентина Сергеевна, впрочем, все равно расстроилась: уровень краски на несколько сантиметров не доходил до края ведерка, безобразие, недолив!

— Мам, да на твой модуль и половины ведра хватит! — попыталась утешить ее Полина. — А остальное все равно засохнет, и выкинешь!

Мама снисходительно возразила, что у нее в хозяйстве ничего не пропадает и всегда можно покрасить что-нибудь еще.

Ланс оценивающе посмотрел на теплицу — других рукотворных объектов, годящихся под покраску, на участке не было.

— Нет!!! — вырвалось у Полины, представившей, как вошедший во вкус «котик» вдохновенными размашистыми мазками закрашивает теплицу сверху донизу. — Поклянись, что покрасишь только модуль! И ты тоже!

Киборги ничего не поняли (как и мама, которая на всякий случай потрогала дочкин лоб — не горячий ли), но послушно поклялись.

Покраска уже подходила к концу, когда в дальнем конце поселка возникла какая-то суматоха — шум, постепенно собирающаяся, но держащаяся на расстоянии толпа, а главное, издалека заметные полицейские мигалки.

— Надо сходить посмотреть, — немедленно решила Валентина Сергеева, стаскивая рабочие перчатки и фартук.

Естественно, подразумевалось, что пойдут все, кроме, разве что, дорогой доченьки, которой лучше остаться в безопасном доме. Но тут коса нашла на камень — без зрелищ Полина вполне могла обойтись, а вот отпускать «мальчиков» без присмотра — ни за что!

Когда компания подошла к месту событий, все уже почти закончилось. Полицейские сноровисто рассаживали по флайерам угрюмых людей в силовых наручниках, из распахнутых ворот забора выносили ящики, а двое «счастливчиков»-понятых из числа дачников следили за заполнением акта об изъятии. Валентина Сергеевна недовольно поджала губы: полицейским следовало бы выбрать кого-нибудь подостойней, пусть даже пришлось бы ее немного подождать!

Толпа возбужденно гомонила, обмениваясь новостями и домыслами. Поглощенные делом полицейские раздраженно отмахивались от любопытных, и стопроцентно достоверным было только одно: через всю обращенную к дорожке стену тянулась надпись печатными буквами практичного болотного цвета: «Контрабандисты живут ЗДЕСЬ!».

Ниже были нарисованы цветочек, две черешенки и крылатая крыса.

Полину охватило ужасное подозрение.

— Что это?! — прошептала она, украдкой от мамы тыча пальцем в рисунок.

— Крыса, — обиженно («а что, разве не похожа?!») ответил Ланс. Спешить было некуда, и, заполучив долгожданное орудие творчества, он оторвался по полной.

— Мы тебе потом все расскажем, — тоже шепотом пообещал Дэн.

Прилетели вездесущие журналисты, какое-то «ГТВ-3 Венецианского района», и, отловив участкового и поставив на фоне самой красивой березы и пышной крапивы, принялись брать у него интервью.

Раскрасневшись в лучах славы, Виктор Петрович важно подкручивал усы на камеру и неторопливо, упиваясь каждым мигом своего триумфа, вещал:

— Иду я, значит, утром по подведомственной территории, и вдруг вижу — опа! — Участковый махнул на забор. — Дай, думаю, ради интереса постучусь в калитку, напрошусь во двор якобы свидетельские показания по делу о кражах снять. Ну, внутри до-о-олго не отвечали, видно, совещались, открывать или нет. Потом все-таки впустили — я хозяина дома хорошо знаю, приветливый такой мужик, в жизни бы не догадался, что он контрабандист! Говорил, что бизнесмен, приезжает сюда с друзьями отдохнуть от города, а грядками заниматься ему лень, лучше банька-рыбалка… Ну, поулыбались мы друг другу — я про надпись ни гугу! — он мне кофе предложил, пообщались… Все бы ничего, да тут одному из его гостей приспичило, простите, в сортир пройти. Я-то на него вроде бы еле глянул, но у меня глаз — алмаз: точно, помню, видел его в ориентировке! Ну, я виду не подал, кофе допил, ладно, говорю, извиняйте за беспокойство, пойду дальше жильцов опрашивать! Отошел подальше — и за рацию! Через пять минут спецгруппа уже тут как тут была, всех и повязали, еще тепленькими!

— А надпись? — вернулась журналистка к «изюминке» дела. — Как вы думаете, кто ее сделал?

Виктор Петрович пожал плечами и благодушно предположил:

— Видимо, тут не обошлось без местной ребятни. Мальчишки — они глазастые, все углядят! А что напрямую мне ничего не сказали, так, видно, родителей забоялись — вдруг заругают, что они где ни попадя шляются! В общем, пацаны, если таки решитесь подойти и поболтать — с меня коробка конфет и рот на замке, слово полицейского!

Полина с замиранием сердца наблюдала, как мама изучает надпись, сосредоточенно о чем-то размышляя.

— Полечка, мальчики, а ну-ка посмотрите хорошенько на эту краску! — наконец попросила она крайне провокационным тоном.

Пока девушка с друзьями лихорадочно прикидывали, как бы незаметно уволочь ее отсюда или хотя бы заставить снизить голос, но так ничего и не придумали, Валентина Сергеевна насладилась драматической паузой и с глубочайшим удовлетворением закончила:

— Видите, как важно правильно выбрать оттенок? Ведь вроде почти то же самое, но наша намного лучше смотрится!

Маму поспешили заверить, что она, как всегда, абсолютно и безоговорочно права.

* * *

После ужина процедура сборов повторилась в обратном порядке, сопровождаемая неизменным: «Только бы ничего не забыть!» Вещей в итоге набралось не меньше, чем в эту сторону: свинченный с модуля излучатель, чтобы сдать его в ремонтную мастерскую или купить такой же новый, кипа белья для стирки, мешок картошки-морковки-свеклы из подвала, сумка с консервацией для себя и две сумки для команды — отвертеться было решительно невозможно, особенно после того, как Дэн похвалил томатный сок и перцы в аджике. Полина понимала, что киборг сделал это исключительно из самосохранения, но все равно втихомолку бурчала. За сутки на черешне успело поспеть и благодаря ночному «пугалу» уцелеть несколько килограммов ягод, так что в ближайшем будущем команде грозили еще и компоты.

Коты так и не признались, кто из них лишний, и забирать в город пришлось всех троих. Теоретически киборги могли опознать чужака по голосу-запаху, но Дэн не вносил параметры исходных котов в базу данных, а Ланс полагал, что чем больше котиков, тем лучше.

Полина тоже устало махнула рукой:

— А, мама их здесь когда-то и подобрала… И они у нее постоянно сбегают…

Уже переодевшись в «приличную» городскую одежду, Валентина Сергеевна приметила чахлый саженец не то вишни, не то алычи, схватились за тяпку и окучила его. Вид у саженца стал еще более чахлый и испуганный, словно вот-вот выдернет корни из земли и кинется наутек.

Пока Валентина Сергеевна, опершись на тяпку, взирала на него с материнской гордостью и любовью, Ланс внезапно бросился на землю и принялся энергично расшвыривать ее во все стороны, как электрический культиватор.

— Ланс! — Полина получила в лоб случайным комом земли и запоздало прикрылась локтем. — Что ты делаешь?!

Киборг выпрямился, держа за заднюю лапку упитанного, отчаянно извивающегося крота.

— Этот? — деловито поинтересовался он у Валентины Сергеевны, протягивая ей добычу.

Женщина почему-то завизжала, выронила тяпку и, не выдержав очной ставки с кротом, с поразительной прытью взлетела на верхушку стремянки.

— Ты же говорила, что она их не боится! — с упреком напомнил Дэн Полине.

— Уничтожить враждебный объект? — с сомнением поинтересовался Ланс, разглядывая «опасное животное».

— Нет, ни в коем случае! Давай его сюда, в банку, отвезем подальше и выпустим!

«Отвезем» Полина произнесла с девяноста процентами искренности, «выпустим» — только с тридцатью.

Уже сев во флайер, Валентина Сергеевна бдительно огляделась напоследок и обеспокоенно заметила:

— А что это яблонька листики свесила?!

Полина с содроганием обнаружила, что яблонька свесила не только листики, но и веточки, и вообще торчит под заметным углом к земле.

— Это, наверное, крот напоследок подгадил! Все, мам, полетели, а то скоро стемнеет, а нам еще на корабль возвращаться!

Мама сразу вспомнила, что по ночам летают только бандиты и хулиганы, и вообще в темноте это очень опасно, и сама заторопила пилота.

* * *

Флайер плавно летел над позолоченными закатом полями и перелесками.

Валентина Сергеевна прижимала к груди ведерко с черешней и была так довольна, что даже почти молчала.

Полина прижимала к груди банку с кротом и тоже чувствовала себя совершенно счастливой.

Ланс наслаждался полетом и предвкушал обещанные фломастеры.

Дэн откинулся на спинку заднего сиденья, радуясь, что все хорошо прошло и хорошо закончилось.

Печален был только крот, но его мнения никто не спрашивал.

ИДЕАЛЬНОЕ СВИДАНИЕ.

Когда ты рассуждаешь о завтрашнем дне, крысы на чердаке смеются. Японская пословица

Убедившись, что команда благополучно отбыла в увольнительную, Роджер Сакаи вытащил из шкафа пакет с соответствующей случаю одеждой, всеми правдами и неправдами выклянченной у знакомого реконструктора, разложил ее на койке и принялся одеваться, посекундно сверяясь с иллюстрированной инструкцией «Как правильно надеть традиционное японское кимоно» и тихо радуясь, что он мужчина, — раздел по надеванию женского был в четыре раза длиннее.

Затянув оби[5] и расправив хаори,[6] Роджер покрутился перед зеркалом, критически хмурясь. В музее и на старинных гравюрах одежда предков нравилась ему куда больше, чем на себе, а ведь в ней придется весь вечер разгуливать по городу, делая вид, что это все остальные жители ошиблись с одеждой!

К сожалению, флайер на «Сигурэ» был только один, и на нем улетела команда. Роджер не сомневался, что она охотно задержалась бы и помогла ему собраться, а потом подбросила до места, но слишком хорошо понимал, насколько охотно. Поэтому первой невольной жертвой старинной японской моды стал пилот таксофлайера. Он, правда, ничего не говорил, но так выразительно косился на сидящего рядом пассажира, что Роджер не выдержал первым.

— Какие-то проблемы? — осведомился он голосом вежливого, но в гневе страшного человека.

— Не-а… — Таксист поспешно уставился вперед и лишь минуту спустя как бы между прочим спросил: — Что, на карнавал собрались?

— Нет. — Роджер выразительно положил руку на то место, где обычно висела кобура с бластером, и со значением сообщил: — Спецоперация.

— А-а-а! — уважительно протянул таксист и с расспросами больше не приставал. Но все равно украдкой скашивал глаза, видимо, прикидывая, как бравый спецагент будет выковыривать оружие из этого кокона пестрых тряпок.

На самом деле бластер Роджер, разумеется, с собой не брал — в общественные места с ним не пустят. Только видеофон, полицейский жетон и ветку белой орхидеи, изображающей сакуру, для которой, увы, нынче был не сезон, не та эпоха и вообще не та планета.

Встреча была назначена у входа в недавно открывшийся парк японской культуры. Роджер там еще не был, только рекламу краем глаза видел, и решил совместить одно прекрасное с другим.

— Высадите меня вон там, подальше от входа, — попросил он, указывая на малолюдный уголок сквера перед парком.

Таксист понимающе кивнул и, проникшись важностью задания, опустил флайер даже не за кустами, а прямо в их кольце. Получив плату по счетчику и еще пару единиц сверху за секретность, улетать он не спешил — выключил фары, опустил стекло и, выкопав из бардачка плитку шоколада, стал шуршать оберткой, как в предвкушении интересного фильма.

Пришлось насупить брови, сказать «хм!» и повторить жест с нащупыванием «кобуры».

Таксист лихорадочно запихал надкушенную шоколадку обратно в бардачок и умчался «по вызову», а Роджер со вздохом принялся продираться сквозь густые колючие ветки.

* * *

— Объект обнаружен! — сообщил Ланс, сорвав Роджеру эффектное появление с тыла.

При виде потомка самураев, вооруженного «сакурой», у Полины что-то екнуло в животе (теоретически полагалось в груди, но, видимо, сердце не стало мелочиться и прямиком рухнуло в брюшную полость), подкосились колени и захотелось провалиться сквозь землю. О нет, Роджер был безоговорочно прекрасен, несмотря на короткую стрижку и выглядывающие из-под края кимоно армейские ботинки, а поцарапанный нос лишь добавлял ему мужественности! Вот только на самой Полине была простая футболка, джинсы и кроссовки, потому что приглашение звучало как «погуляем по парку и где-нибудь посидим», и девушка наивно предполагала, что сидеть планируется в том же парке на лавочке, к чему и подготовилась. Даже кофточку набрасывать не стала, чтобы в случае прохладного вечера у Роджера была возможность отдать даме свой китель и героически замерзнуть вместо нее.

С трудом поборов порыв нырнуть обратно во флайер, мухой метнуться на корабль, лихорадочно переодеться во что-нибудь более подходящее к случаю и вернуться в полной кимоноготовности, Полина кое-как сумела выдавить из себя улыбку и обменяться с Роджером неловкими целомудренными поцелуями в щеку. На большее девушка не осмелилась из-за внезапно нахлынувшей робости, а Роджер — из-за Ланса. Киборг, правда, стоял чуть поодаль, возле флайера, и молчал, но как-то уж больно неодобрительно. Хотя с чего бы это? Пути «Сигурэ» и «Космического мозгоеда» частенько (и не так уж случайно) пересекались, космолетчики ходили друг к другу в гости, и Ланс вел себя вполне нормально, сидел за столом вместе со всеми и даже как-то нарисовал Петровича, Джилл с восторженным писком выпросила этот листок на память. Видимо, Ланс просто чересчур усердно отыгрывает телохранителя, Дэна за пределами корабля тоже порой клинит.

Роджер попытался выбросить это из головы и галантно предложил даме руку. Полина с трепетом коснулась просторного рукава, громко сглотнула и чуть не выронила подаренную орхидею.

Ланс еще больше сузил зрачки, не спеша покидать «охраняемый объект». Хоть ты вторую руку ему предлагай!

— А-а-а… Э-э… мм… — пришлось намекнуть Роджеру.

— Я просто попросила Лансика меня подвезти, — поспешила заверить его девушка. — А потом он совершенно свободен! Все, Ланс, пока! Я позвоню и скажу, когда и откуда меня забирать.

Патрульный благодарно (хотя, возможно, и с легким, недостойным истинного самурая торжеством) улыбнулся киборгу и повел даму ко входу в парк, стилизованному под традиционные японские ворота с крышей. Роджер с ходу засек пять вопиющих ошибок в их архитектуре, но прикусил язык, дабы не выставлять себя ворчуном и занудой.

Стоило парочке вступить под сень врат, как в проеме неожиданно возник вооруженный до зубов самурай в полном боевом облачении.

— Кьйа!!! — рявкнул он и взмахнул мечом.

Прикусить рефлексы не удалось — патрульный шарахнулся назад, одновременно прикрывая собой Полину и пытаясь выхватить несуществующий бластер.

Девушка ойкнула от неожиданности, потом захихикала, решив, что Роджер дурачится, а взглянув ему в лицо, уже откровенно рассмеялась.

«Стражник» опустил меч, поклонился и неожиданно мягким приятным голосом произнес:

— Добро пожаловать в наш замечательный парк! Вход — полторы единицы с посетителя.

— Дурацкая голограмма! — пробормотал Сакаи, тщетно пытаясь согнать с ушей краску стыда. — И что это за «кьйа»?! Мои уважаемые предки никогда бы себе такого не позволили! И кабуто[7] на нем седьмого века, а до-мару[8] — как минимум четырнадцатого!

Полина продолжала давиться смехом, прохожие тоже начали коситься, улыбаться и вытаскивать видеофоны, дабы запечатлеть встречу двух самураев, и Роджер, смирившись, униженно проворчал:

— Ладно, забирай свои три единицы, демон!

— Вход — полторы единицы с посетителя, — вежливо, но непреклонно повторил искин, поводя мечом.

Роджер непонимающе обернулся — и обнаружил, что Ланс по-прежнему стоит за Полининой спиной, невесть как умудряясь держаться практически вплотную и при этом не выдавая себя ни шорохом, ни звуком дыхания.

— Э-э… мм!.. — повторил Сакаи уже с нескрываемым раздражением.

— Ланс? — удивилась и Полина.

— Я совершенно свободен, — с непроницаемым лицом напомнил киборг, — и хочу погулять по парку.

Во-первых, Полина нервничала, Ланс это чувствовал.

Во-вторых, перед самым вылетом позвонила Валентина Сергеевна, дочку не застала («Я в ванной!» — трагически прошипела девушка, ныряя за спинку диванчика) и излила душу философски поддакивающему Дэну, закончив разговор слезной мольбой «присматривать за невинной девочкой, которую может одурачить любой проходимец» (Полина сумела усидеть за диваном, но скрежетал он весьма отчетливо).

В-третьих, Лансу под утро опять приснилась какая-то ерунда. Тогда сразу забылась, а сейчас внезапно всплыла и снова испортила настроение.

Роджера Ланс знал. Но точно так же знал, во что превращаются приличные с виду мужчины, переступив порог места, где позволено все — были бы деньги. Еще и эта одежда странная, в клубе «Warrior» был целый гардероб похожих пестрых тряпок для «ролевых игр»!

Сакаи с возмущением уставился на киборга, прикидывая, как бы отвести его в сторонку и разъяснить, что его поведение не соответствует ни бусидо-кодексу, ни джентльменскому, ни вообще мужскому!

Ланс ответил ему пустым холодным взглядом кибертелохранителя. Нет уж, Роджер нам друг, но Полина дороже!

— Да ладно, это же всего лишь наш «котик»! — неожиданно вступилась за киборга девушка. Перспектива остаться наедине с преображенным Рожером и манила ее, и пугала. Нужно время, чтобы привыкнуть! — Пусть он с нами немножко погуляет, а? Ему же интересно!

У Роджера в отношении Полины были самые что ни на есть честные намерения, однако шаловливое как гейша воображение назойливо рисовало ему идеальное завершение свидания: трепещущие огоньки свечей, ароматическая палочка в курильнице, россыпь розовых лепестков на полу и кровати, шелковое постельное белье, расшитое драконами… Теперь к этому безжалостно добавился лежащий в ногах на одеяле «котик», с наслаждением вылизывающий задранную выше головы ногу.

— Конечно, — согласился Роджер, почти совсем не изменившись в лице. — Три билета, пожалуйста!

Время для свидания Сакаи выбрал самое что ни на есть удачное: закатное солнце золотило высыпанные белым песком дорожки, рыжило листву и обрамляло кимоно, а заодно и его носителя романтическим ореолом.

К сожалению, точно так же рассудили и другие кавалеры, поэтому парк оказался битком набит влюбленными парочками, вздыхающими под каждым достаточно развесистым деревом и шуршащими за каждым достаточно пышным кустом. О лавочках и говорить нечего — на некоторых сидело по две пары, а на одной даже три. Все они упорно принимали Роджера за наемного актера, а то и киборга, и поминутно просили разрешения с ним сголографироваться — причем в половине случаев у Полины, а один раз даже у Ланса. Сперва Сакаи из вежливости соглашался, потом вежливо отказывался, потом не очень вежливо. Ладно бы просто попозировать, но каждый второй считал себя шутником-оригиналом и норовил скорчить рожу на камеру или поставить «актеру» рожки!

Сам парк Роджера тоже разочаровал. В чайном домике, набитом посетителями, как пиала вареным рисом, стояли стулья. Понятно, что большинству современных людей непривычно и неудобно сидеть на татами, но шли бы тогда в обычное кафе! И что это за чайная церемония с пакетированным чаем в пол-литровых кружках, пусть и с иероглифами?! Сакаи присмотрелся и разобрал «репа», «складной стул» и «обезьяна».

С исконно японской растительностью в парке тоже было туго — дизайнер рассудил, что лучше пышная центаврианская хламея, чем чахлый клен, непривычный к здешней почве, а огромная цветущая сакура, украшающая первую страницу рекламного буклета, при близком рассмотрении вообще оказалась пластиковым муляжом, усаженным тысячами «почек» — раковинами наземных актиний, в которых «цвели» пушистые нежно-розовые «маргаритки». Лепестки-щупальца слегка колыхались даже при полном безветрии, а стоило подойти и тронуть краешек ветки, как испуганные актинии одна за другой втягивали щупальца, и дерево в считаные секунды «смыкало бутоны», чтобы через минутку, успокоившись, снова волной их распустить.

Полина, впрочем, была в восторге, и ради нее Роджер старательно делал вид, что тоже восхищен, про себя бурча, что ничего подобного в настоящей Японии нет, и слава Аматэрасу!

Возле разрекламированного сада камней убийственное сочетание псевдояпонского антуража, заката и самурая достигло апогея. За голографиями даже несколько камней на дорожку выползли, оказавшись старичками-фриссами, за небольшую плату день напролет дремавшими на солнышке с втянутыми глазами и щупальцами. Мол, дополнительный бонус для медитирующих посетителей: попытаться понять, кто настоящий камень, а кто нет, и постичь относительность, гармонию и неразрывную взаимосвязь живого и неживого.

Какая уж тут медитация, хоть бы не сорваться и никого не пришибить!

В конце концов Роджер позорно бежал, увлекая за собой Полину, в самый дальний и малолюдный уголок парка, к еще не доделанному пруду. Судя по многочисленным кругам на темной воде, рыбок туда уже запустили, а вот оформить берег и замостить к нему тропинку с основной дороги пока не успели. Идти по траве, а потом по заболоченной почве было не очень прилично, но, по крайней мере, удалось избавиться от чужого назойливого внимания. Ну, почти избавиться, мысленно поправился Роджер, косясь на Ланса, по-прежнему следующего за ними след в след. Если бы «котик» был обычным киборгом, это полбеды — его быстро перестаешь замечать, хотя сам Роджер никогда бы не потащил на свидание посторонний интеллект, пусть даже искусственный. Но Ланс нет-нет да выныривал из образа, привлеченный то щебечущей на ветке ящерицей, то ярким цветком, несколько секунд с детским интересом их разглядывал, потом переводил взгляд на парочку, и его лицо снова неподкупно каменело.

Полине Ланс не мешал, даже напротив — девушка радовалось, что «котик» сам изъявил желание погулять. Это случалось едва ли не реже встреч с Роджером, Ланс был жутким домоседом, хуже Котьки, которая хотя бы на трапе любила поваляться.

— Ой, смотри, золотая рыбка! — Полина присела на корточки у края пруда. Одна из рыб подплыла к кромке воды и высунула из нее жадно хватающий воздух рот. — Какая странная!

Несмотря на вязнущие в прибрежной топи ботинки, Роджер наконец-то почувствовал себя на твердой почве.

— Это Суй Хо Ган, — уверенно сообщил он. — Красная разновидность «водяных глазок», одна из наиболее ценимых в Японии.

Девушка уставилась на самурая с еще большим, если это только возможно, восхищением.

— Ты в них разбираешься?!

— Да, я в детстве увлекался их разведением, — гордо подтвердил Роджер и, ухватившись за шанс распустить хвост и плавники, возвышенно продолжил: — Японский пруд — это не просто яма с водой и рыбками! Это философская концепция, в которой каждый кустик и камень занимает свое место. В нем все должно быть гармонично и прекрасно. Взгляни, например, на этих золотых рыбок, совершенных в своей красоте и неподдельной естественности…

Полина не только поглядела, но и, не удержавшись, легонько ткнула рыбку пальцем в спинку. Рыбка поплавком кувыркнулась через голову и столь же флегматично поплыла в обратном направлении, извещая всех подписанным брюхом, что «гребной киберзверь для жидкость купи еще тут!».

— «Неподдельной естественности»? — пробормотала девушка, с трудом сдерживая смех.

— Должно быть, они у них часто дохли, — смущенно предположил Роджер, едва не добавив: «как у меня».

Неловкий момент кстати — или некстати? — прервал звонок видеофона. Сакаи не без труда выудил его из широкого пояса и уставился на экран.

— Вадим, — сообщил он, не спеша принимать вызов. — Интересно, что ему надо?

— Ну так ответь! — Полина отряхнула мокрую руку и встала. — Ничего страшного, я подожду!

На душе у Роджера шоаррскими лисами скреблись недобрые предчувствия, но уважительного повода сбросить звонок общего знакомого, увы, не было.

— Слушаю.

— Роджер! Ты еще здесь?!

Роджер определенно был здесь, но он понял, что имеет в виду Вадим: не далее как вчера они созванивались наполовину по работе, наполовину просто потрепаться, и Сакаи обмолвился, что планирует задержаться на планете на пару-тройку деньков (правда, зачем — не признался).

— Отлично! Мне срочно нужна твоя помощь! — Надрывный голос Вадима не позволял в этом усомниться.

— Что случилось?!

— У меня через полчаса очень важная встреча, а няня внезапно заболела, и мне не с кем оставить Алика!

— Вадим, ты совсем рехнулся?! — максимально вежливо осведомился Роджер, памятуя о чести предков и наблюдающей за ним Полине. — Я занят! Возьми его с собой!

— У меня не та работа, чтобы таскать туда полуторагодовалых младенцев! Я еду обрабатывать одного из потенциальных осведомителей, мне передали, что у него есть важная информация и он готов слить ее в обмен на кое-какие бонусы!

— А может, младенец его как раз растрогает и он охотнее пойдет на контакт? — предположил патрульный.

— О да! — саркастически хмыкнул Вадим. — Этот тип в молодости промышлял киднеппингом, так что Алик, несомненно, всколыхнет в нем ностальгические чувства! Только тогда, боюсь, никакой сделки не будет — я его за первый же «растроганный» взгляд прямо на месте придушу, а ребенку вредно на такое смотреть!

Роджер в общих чертах знал, какое дело сейчас расследует Вадим и насколько оно важно, а полицейские и друзья должны помогать друг другу… но должен же быть какой-то предел!

— Слушай, я тут вообще-то с девушкой… — сделал он последнюю попытку выкрутиться.

Вадим блестяще проигнорировал как укоризненный тон, так и взгляд.

— Ладно, тащи ее с собой!

— То есть тебе ребенка с собой на работу нельзя, а мне девушку к тебе в няньки можно?!

— Да, — без колебаний подтвердил Вадим. — И давайте скорее, а то я уже опаздываю!

Роджер ошалело поднял взгляд от умолкшего видеофона.

— Ничего страшного! — поспешила утешить кавалера Полина. — Я с удовольствием с тобой съезжу, очень хочется поглядеть на маленького Дэнечку! И видишь, как хорошо, что Ланс с нами остался! Он нас подвезет.

«Котик» торжествующе улыбнулся в своей кривой манере, левым краем губ.

— Ага, — без всякого восторга пробормотал Роджер, — просто замечательно!

* * *

Как и все пилоты, Сакаи не любил, когда за штурвалом сидел не он. Но флайер принадлежал «мозгоедам», а Ланс был их официальным пилотом, так что пришлось терпеть. Романтический полумрак на заднем сиденье (на улице уже начинало темнеть) пропадал зазря: киборг вроде бы смотрел строго вперед и на приборы, не придраться, как к таксисту, но Роджер все равно противоестественным образом чувствовал на себе его цепкий взгляд, причем со всех сторон. Видимо, «котик» подключился к бортовым камерам.

Зато по пути у Сакаи созрел коварный план.

Вадим жил в частном доме, доставшемся ему в наследство от троюродной бабушки и стоявшем в маленьком тихом райончике из таких же реликтов второй волны колонизации. Строительные компании давно точили на него зубы, регулярно откусывая кусочек то с одного края, то с другого, и уже вплотную подобрались к бабкиному дому, однако упрямая старушка неизменно отвергала их выгодные, но оскорбительные предложения, в завещании умоляя наследников (оказавшихся в единственном числе) не продавать «родовое гнездо, где прошли лучшие дни моей молодости». Когда знакомые начинали поддразнивать Вадима насчет излишней сентиментальности — мол, ты об этой бабке даже не знал, пока она в ящик не сыграла! — тот отшучивался, что просто ожидает лучшей цены, город-то растет и земля дорожает. А вот сосед слева уже сдался, и там высилась пока еще пустая, но уже полностью достроенная двадцатиэтажная коробка, за которой шумела и переливалась огнями оживленная улица.

В дворике, заросшем одичавшими яблонями и кустами, хватало место только на один флайер, хозяйский, и гостям пришлось парковаться за воротами.

— Ну что, пошли? — непринужденно поинтересовался Роджер, подхватив Полину под руку, но глядя на Ланса.

— Вообще-то Вадим… не очень любит киборгов, — заколебалась девушка. — Может, не стоит брать Ланса с собой?

— Но не можем же мы бросить его одного во флайере! — с превосходно разыгранным благородным возмущением воскликнул Сакаи. — Это очень, очень некрасиво с нашей стороны, особенно после его неоценимой помощи! А то что это получается — «жара прошла — забыта и тень»?!

Древняя японская мудрость сразила Полину наповал. К тому же Роджер действительно так считал, а еще — что Вадим откроет им дверь и сразу закроет, и можно будет с чистой совестью лететь в ресторан. Заказанный на двоих, а не на троих, так что от «тени» удастся избавиться под вполне благовидным предлогом!

Дверь открылась. Вадим саркастически посмотрел на Полину (ага, так вот кто эта загадочная дама Роджерова сердца!), хмуро — на Ланса, после чего ворчливо поинтересовался у Сакаи:

— Что это ты на себя напялил?

Роджер потерял дар речи, а пока пытался его найти, Вадим нетерпеливо бросил: «Ну, хорош на пороге торчать!» и посторонился, а из боковой комнаты в коридор вылетел худенький, но крепкий, бойкий и ничуть не боящийся чужаков ребенок в голубой пижамке.

Протопотав по полу босыми пятками, Алик остановился в метре от гостей, засунул палец в рот и сделал «ангелочка»: застенчиво склоненная к плечу голова с взлохмаченными волосами, по-детски пухлые щечки в золотых конопушках, большие голубые глаза, сияющие под рыжей челкой.

— Уй ты, какое солнышко! — умилилась Полина.

Удовлетворенный Алик с чпоканьем вытащил палец изо рта, направил на девушку и уверенно, будто по порядку расстреливая гостей из бластера, объявил:

— Тетя! Дядя! Тетя!

— Система распознавания образов барахлит, — заключил Ланс, критически разглядывая ребенка. «Котик» знал, что Алик — чисто органический клон Дэна, но все равно не смог удержаться, чтобы не отправить ему запрос. — Необходима ручная настройка.

— Я не тетя! — Уязвленный Сакаи присел на корточки и серьезно, как взрослому, протянул Алику руку. — Давайте знакомиться, молодой человек: меня зовут Роджер!

Алик неподкупно спрятал руки за спину и подозрительно уточнил:

— Тетя Роджер?

— Нет, дядя Роджер!

Увы, ответ Сакаи утонул в громогласном хохоте Вадима, после чего гордый отец, опять-таки не дав приятелю ввернуть ни слова, схватил с тумбочки стопку белья и нырнул в ванную.

— Проходите, располагайтесь! — «гостеприимно» крикнул он уже из-за двери.

Алик схватил за руку Ланса, который почему-то приглянулся ему больше прочих гостей (возможно, благодаря яркой футболке с рисунком), и потянул за собой. Киборг легко подчинился, дав малышу завести себя в большую комнату, по которой словно прошлись два урагана — «Старый холостяк» и «Юный безобразник». Алик довершил разгром, деловито прикатив из угла здоровенный пластиковый ящик с кубиками и опрокинув его прямо посреди пола.

— Стлоить домик! — в приказном порядке объявил он.

Роджер с Полиной осторожно расчистили себе место на краю дивана и сели, в легком ошеломлении наблюдая за «строительной бригадой»: Алик, непрерывно что-то рассказывая на смеси детского лепета и четко выговариваемых слов, подавал кубики, Ланс молча устанавливал. Про взрослых, казалось, оба полностью забыли.

Вернулся свежевымытый и криво выбритый Вадим, заставив Роджера усомниться, что приятель отправляется на дело, а не свидание с какой-нибудь не очень привередливой девушкой. Алик оторвался от игры и с радостным воплем повис у отца на ноге, обхватив ее всеми конечностями. Ланс с досадой посмотрел ему вслед — кубиков осталось еще больше половины.

— Вот там горшок, там чистая одежда, там не очень чистая, но на худой конец сгодится, если захочет есть, покормите! — стремительно потыкал пальцем Вадим и пошел к двери, приволакивая облепленную Аликом ногу.

— Чем?! — растерянно пискнула Полина ему вслед.

— Чем-нибудь! Все, я помчался! — Вадим остановился у порога и потряс ногой. Малыш взвизгнул от восторга и вцепился еще крепче.

Ланс подошел, наклонился, профессионально отковырял ребенка и пересадил к себе на шею. Алик сперва захныкал, но быстро обнаружил, что отсюда и вид лучше, и можно держаться хоть за волосы, хоть за уши — эта «лошадка» не брыкается и не вопит.

Вадим как будто впервые выделил «котика» из обстановки и нехотя к нему обратился:

— Любишь детей?

— Нет, — честно ответил Ланс. Дети по его шкале «охраняемых объектов» находились где-то между женщинами и домашними животными, чем младше, тем ближе к последним. Тоже доставляют уйму хлопот, но сами по себе относительно безвредны.

Роджер с надеждой затаил дыхание, однако Вадим лишь буркнул: «Ясно» — и принялся надевать ботинки. Видимо, рассудил, что раз не любит — значит, не съест.

К величайшему разочарованию Сакаи, за минувший год киборгофобия коллеги значительно ослабела, и ворчал он больше по привычке. Роджер не знал, что Вадим со Станиславом регулярно созванивались, и рядом всегда «случайно» оказывался Дэн, присматриваясь к клону и прислушиваясь к неизменно сползавшему на Алика разговору. Более того, Станислав пару раз заглядывал в гости к бывшему однополчанину, и Вадим точно так же делал вид, будто рыжая нянька — его галлюцинация. Крайне полезная, надо признать.

Увидев, что отец открывает дверь, Алик потянулся к нему всем телом и захныкал.

Вадим обернулся к ребенку и неожиданно приторно засюсюкал:

— Ну-ну, заинька, не плачь, папе же надо на работу! Тебе там будет неинтересно, мы лучше завтра с тобой в парк сходим! Так что будь хорошим мальчиком, слушайся тетей и дядю! То есть дядей и тетю…

— Да вали ты уже наконец к своему киднепперу, трепетная мама! — проворчал Роджер. — Когда вернешься-то?

— Я совсем быстренько, только туда и обратно, — пообещал Вадим, не сразу сумев переключиться на нормальный тон. — Ну и в магазин по дороге заскочу. И в парикмахерскую, если еще открыта.

— Что?!

— Клянусь, это вопросы жизни и смерти! — торжественно заверил друга Вадим. — Особенно два последних. Все, пока, я твой должник!

Роджер мрачно подумал, что некоторые долги можно оплатить только кровью.

* * *

Достроенная башня под радостное «БУХ!» рухнула, засыпав кубиками весь пол, и Ланс ответственно сложил их назад в коробку. Алик малоэффективно, но старательно ему помогал, а потом, окончательно проникшись расположением к новому другу, потащил знакомить его со всеми своими игрушками, в финале с гордостью включив головизор.

Игрушки тут же были забыты — оказалось, что Вадим недавно купил новый сезон «Заячьего леса», Ланс его еще не видел. Алик тоже, отец припрятал файл в дальнюю папку «на черный день» — от полуторагодовалого ребенка, но не от киборга.

Роджер с Полиной, прежде никогда не сидевшие в няньках, сперва здорово нервничали, но, видя, что «дети» прекрасно сами себя развлекают, а теперь и вовсе намертво влипли в вирт-экран, успокоились и даже сумели завязать оживленный разговор.

Все бы ничего, но обоим все сильнее хотелось есть, и после одного особенно печального урчания из недр кимоно Роджер не выдержал и отправился на поиски съестного.

В холодильнике у Вадима нашлась бутылка молока, лоток с одиноким перепелиным яйцом, миска с недоеденными пельменями в лишаях створожившейся сметаны, масленка и упаковка сосисок. В кухонном шкафу стояло несколько пачек с кашами-минутками — с банановым, малиновым и вишневым вкусом. В банке с кофе остался только запах. На столе лежала пачка «нежного, полезного и исключительно натурального» детского печенья, судя по ценнику, стоившая как ящик вредных взрослых крекеров. Объедать ребенка Роджер постыдился, варить Полине молочную кашу или жарить микрояичницу тоже было как-то глупо, а предложить сосиску и вовсе не пристойно.

— Милый у Вадима дом. — Полина тоже встала и подошла к окну. — И вид отсюда такой красивый!

На улице уже полностью стемнело, далеко впереди и вверху путеводным маяком светилась макушка небоскреба.

— Кстати, в этом здании находится прекрасный ресторан японской кухни. — Сакаи помолчал и с тоскливым вздохом добавил: — Проверенный.

Роджер с Полиной с минуту помедитировали на манящий, но, увы, недоступный огонек, а потом не сговариваясь обернулись.

— Лансик! — вкрадчиво окликнула девушка. — Ну как тебе тут, нормально? Интересный мультик?

Ланс кивнул, не отрываясь от происходящего на вирт-экране.

— Слушай, может… Посидишь тут без нас часок-другой, присмотришь за Аликом? А мы быстренько в ресторан слетаем, а то очень кушать хочется…

На этот раз Ланс обернулся и внимательно изучил умильное лицо подруги. Ну, теперь вроде все в порядке, не боится и не врет.

— Хорошо. — Киборг снова уставился в экран.

— Правда?! — не поверил своему счастью Роджер.

— Да. — Интимная жизнь хозяев, а теперь друзей Ланса не волновала — если не угрожала их здоровью. Тед с Кирой тоже вечно черт-те что вытворяли, кое-чего Ланс даже в клубе не видел. Но, главное, им обоим это нравилось, хоть и непонятно почему. Наверное, это как с едой.

Парочка собралась еще быстрее, чем Вадим.

— Если что — сразу же звони! — несколько раз повторила Полина. — И мы через десять минут примчимся!

— Ладно, — отмахнулся Ланс. Что тут сложного-то, в клубе ему часто поручали такую работу. Шли бы уже скорей, а то отвлекают!

* * *

— О боги, неужели мы наконец-то одни?! — пробормотал Роджер, испытывая полузабытое ощущение из пиратского прошлого: ура, мы оторвались от погони и ушли с добычей!

— Что? — рассеянно переспросила Полина. Девушку терзала совесть — и из-за Вадима, и из-за Ланса с Аликом. Умом она понимала, что «котик» справится с ребенком куда лучше них с Роджером, скорей им бы Ланса на помощь звать пришлось, но все равно чувствовала себя виноватой.

— Я говорю, посмотри, куда мы летим! — повысил голос Сакаи. На плоской крыше небоскреба стоял искусно подсвеченный домик, будто перенесенный сюда из сказки: приземистый, с уймой декоративно-опорных столбов и башенок с загнутыми как птичьи крылья крышами, даже черепица похожа на перья или ярко-алую чешую. — Классическая японская архитектура эпохи Хэйан, много взявшая от китайской, но отличающаяся характерной асимметрией. Внешне это точная копия храма Хоодо в монастыре Бёдо-ин, ну а внутри уже, разумеется, современный ресторан.

— Ага, — неубедительно восхитилась Полина, едва скользнув по нему взглядом. — Очень мило.

Маленькая парковка позади домика оказалась сплошь забита флайерами и катерами, Роджер еле нашел место, и то повезло — кто-то как раз взлетел. Распорядитель при входе в ресторан был темнокож и одет в светлый костюм-тройку, но с истинно японской невозмутимостью скользнул взглядом по кимоно, церемонно поклонился посетителям и препоручил их услужливому официанту-денебцу.

Усевшись за столик, Полина первым делом вытащила видеофон.

— Ланс, ну как вы там? Молодцы! У нас тоже все в порядке, вот как раз долетели.

Девушка облегченно вздохнула и наконец осмотрелась.

— Ой, как тут красиво!

Роджер гордо кивнул, словно здешний интерьер был его заслугой. Все как надо: простота и изящество, потолок отделан декоративными бамбуковыми балками, на светлых стенах редко, но метко висят свитки с каллиграфией на рисовой бумаге и картины известных японских художников, а народу ровно столько, чтобы и не раздражал, и не страшно было сидеть в пустынном зале. Правда, тоже на стульях, как в том парковом кафе, а не на циновках, но это как-нибудь можно пережить.

— Ты когда-нибудь была в японском ресторане?

— Да, конечно… — Полина припомнила получше и поправилась: — То есть в таком, конечно, нет! Так, с однокурсниками в кафешки ходила, но это совсем не то… А ты научишь меня правильно есть палочками? А то они у меня вечно выпадают…

Разумеется, Роджер готов был учить ее до последней крупинки риса — такой прекрасный повод коснуться тонких нежных пальчиков девушки! Сакаи тут же заказал самый большой набор суши, и спустя каких-то пять минут официант торжественно поставил между парочкой огромное блюдо в форме корабля из светлого дерева, с носа до кормы груженного всевозможными маки и нигири. В центре, сразу бросаясь в глаза, красовалось здоровенное бурое насекомое, лапками вверх примотанное к комочку риса тонкой полоской водорослей.

— Приятного аппетита! — невозмутимо пожелал официант, упархивая к соседнему столику.

— Ух ты! — Полина осторожно потыкала насекомое палочкой, и оно, к восторгу девушки, немедленно ожило, заперебирало лапками и зашевелило длинными усами.

Роджер сбросил оцепенение и громко окликнул: «Официант!», а когда встревоженный денебец торопливо вернулся, ледяным тоном осведомился:

— Почему у нас в блюде таракан?!

— Это не таракан! — в один голос и с одинаковым возмущением возразили Полина и официант.

— Это альфианский жук-стрекотун! — На сей раз девушка успела первой.

— Это нигиридзуси таранигара, — вежливо поправил клиентку денебец. — Последний писк кулинарной моды в современной Японии.

Роджер проглотил дурацкое возражение, что он предпочел бы Японию подревнее, и ограничился более логичным:

— Но мы его не заказывали!

Жук внезапно издал низкий рокочущий звук, сообщая, что он тоже против этой затеи.

— Это комплимент от шеф-повара, — пояснил официант. — Полагается всем молодоженам, которые посетили наш ресторан!

— ЧТО?!

Денебец истолковал это как просьбу об инструктаже — видимо, Роджер был далеко не первым поставленным в тупик клиентом.

— Берете его палочками, обмакиваете в соус, от которого таранигара на несколько секунд цепенеет, и быстро проглатываете. В желудке он очухается и будет приятно скрестись еще несколько минут.

У Роджера заскреблось в желудке прямо сейчас.

— А… хотя бы надкусить его нельзя?

— Не советую. Он очень мерзкий на вкус, потом час отплевываться будете.

— Тогда в чем смысл?

— Он очень питательный и полезный. Особенно для невест, — заговорщически скрестил лапы денебец.

Роджер наконец сообразил, почему их приняли за молодоженов.

— Это, — процедил он, — национальная японская одежда. Мужская! Повседневная! Что у вас за ресторан такой, если вы в этом не разбираетесь?!

Смущенный официант рассыпался в извинениях и потянулся к сету, собираясь унести его на кухню и обестараканить, но Полина поспешно ухватила дощечку за края и придвинула к себе.

— Нет, лучше принесите контейнер! Мы… употребим эту таранигару в более романтической обстановке!

Роджер с присвистом выдохнул воздух сквозь сцепленные зубы и откинулся на спинку стула. Раньше у него таких накладок в этом заведении не было… правда, и заходил он сюда в обычной одежде, с компанией друзей.

— Не обижайся, — умиротворяюще сказала Полина. — Он же инопланетянин, что с него взять! А ресторан хоть и японский, но все-таки не земной, сомневаюсь, что сюда часто приходят люди в средневековых кимоно…

«Вот и я, кажется, зря его надел», — горько подумал Роджер, но тут девушка порозовела, потупилась и, пытаясь подцепить палочками лепесток маринованного имбиря, застенчиво добавила:

— Хотя, с моей точки зрения, мужчинам оно ужасно идет… особенно тебе!

Роджер воспрянул духом и, взявшись за палочки, показал Полине мастер-класс. Девушка оказалась способной ученицей (а может, и раньше умела есть палочками, просто решила немного пококетничать), вот только слишком часто отвлекалась на ближайшее окно, по иронии судьбы выходившее как раз на дом Вадима. В темноте выделить из скопища городских огней нужную искорку было столь же безнадежным делом, как без навигаторской программы сориентироваться в дальнем космосе по звездам, но Полина помнила, с какой стороны они прилетели.

Разбалтывая в соусе крошку васаби, Роджер вспомнил забавную историю и хотел ее рассказать, но обнаружил, что девушка снова уткнулась в видеофон.

— Лансик, как там Алик? Не плакал? А кушал? А на горшок ходил? А ты? Не скучайте, мы уже скоро вернемся!

Сакаи оставалось либо сделать харакири, либо смириться, что свидание у них получилось на четверых, пусть даже двое других остались в пяти километрах отсюда. «Ну хотя бы поесть дали», — саркастически подумал он, подхватывая палочками футомаки с угрем и такуаном.

— У них все в порядке! — так радостно сообщила Полина, словно Сакаи затаив дыхание ждал этой информации. К счастью, набитый рот позволил Роджеру не комментировать ее, а лишь одобрительно кивнуть.

Официант принес прозрачный контейнер и, продолжая извиняться за ошибку, услужливо переложил туда злосчастное нигиридзуси.

Полина взяла контейнер в руки и легонько потрясла. Жук старательно прикидывался дохлым и оттого несъедобным, но зоолог все-таки заметила рефлекторное подрагивание усов и торжествующе усмехнулась.

— Покажу Лансу, ему наверняка понравится!

— Он тоже любит животных? — удивился Роджер.

— Ну не то чтобы любит, но наблюдает за ними подолгу и с интересом. Ланс вообще… своеобразный. — Полина кое-что вспомнила и хихикнула: — Я ему как-то кубик Рубика подарила. На, говорю, поиграй!

— И что он с ним сделал? — заинтересовался Роджер. — Потерял или сломал?

— Нет, нарисовал. С пяти ракурсов. Сказал, что да, отличная игра! Слушай, — внезапно спохватилась Полина, — тебе не кажется, что я веду себя как чокнутая мамаша?! Думаю и говорю только об оставшихся дома «детях»!

— Есть немного, — согласился Роджер — видимо, так выстраданно, что девушка разом погрустнела.

— Наверное, если бы у меня действительно было двое маленьких детей, ты бы ни за что не пригласил меня на свидание, да? — виновато пробормотала она. — А я-то еще вечно на свою маму сержусь, что она такая наседка…

— Ну что ты! — испугался Сакаи и, подавшись вперед, нежно положил ладонь на Полинино запястье. — И с двумя бы пригласил, и с тремя… да хоть с десятью!

«Особенно если бы это были наши дети», — вертелось на языке у Роджера, и, глядя в просиявшие глаза девушки, он уже готов был это выпалить, а дальше будь что будет, как вдруг вдалеке за окном что-то ярко вспыхнуло и расцвело огненной хризантемой, а миг спустя донесся глухой, острохарактерный звук взрыва.

Контейнер выпал у Полины из рук, от удара о колени раскрылся, нигиридзуси таранигара вывалилось и, удачно упав лапками вниз, кинулось наутек, унося с собой как трофей комок примотанного к спине риса.

Девушка, даже не заметив этого, трясущимися руками сгребла со стола видеофон.

— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа, — равнодушно доложила коммуникационная программа.

Еще три часа назад Роджер был уверен, что сегодняшний вечер станет прекрасным и незабываемым… Впрочем, насчет последнего он, кажется, не ошибся.

* * *

Примчаться через «десять минут» не получилось — какой-то… (нецензурное японское ругательство) умудрился так припарковать свое корыто рядом с флайером «Космического мозгоеда», что взлететь, не отломив кусок от того или другого было невозможно. Пришлось вызванивать владельца и, теряя драгоценное время, спорить с ним, кто тут кусотарэ.[9].

Когда Роджер с Полиной наконец добрались до дома — вернее, места, где он недавно стоял, — все уже закончилось. По черно-белым, в саже и пене развалинам хищными тенями шастали три пожарных киборга в огнеупорных костюмах с портативными огнетушителями, пристреливая из них редкие язычки пламени и дыма. «Как демоны в поисках душ», — с содроганием подумал Роджер.

Участок был оцеплен полицией, ближе пятидесяти метров никого не подпускали, особенно подозрительного типа в кимоно и его зареванную подружку. Но Сакаи показал жетон, и недоразумение разрешилось.

— Где они?!

— Кто? — опешил выловленный Роджером сержант полиции.

— Киборг и маленький ребенок! Они были в этом доме за несколько минут до взрыва!

— Ну… — Сержант замялся, подбирая максимально тактичные слова, и Сакаи с ужасом понял, что последняя надежда — увидеть понуро сидящих в полицейском флайере «деток» и задать им хорошую трепку за плохое поведение! — исчезла.

Ланс с Аликом были в доме и до взрыва, и во время.

— Как же это они умудрились… — потерянно пробормотал Роджер, хотя ответ на этот вопрос уже ничего не мог решить и изменить.

— Самонаводящаяся ракета, — неожиданно огорошил его сержант. — Кто-то выпустил ее из во-о-он того переулка, бросил одноразовое пусковое устройство и скрылся.

Роджер только сейчас сообразил, что полиции тут многовато для простого пожара.

— Ребенок был вашим сыном? — поинтересовался сержант, вытаскивая планшет: мол, сочувствую вашему горю, но лучшее, что вы сейчас можете сделать, — помочь расследованию.

— Нет, Алик — сын владельца дома, Вадима Ковалева… Он попросил нас за ним присмотреть, но мы… — Роджер с трудом сглотнул, в желудке у него скреблось без всякого жука. — Ненадолго отлучились.

— С ребенком находился киборг модели Mary? — уточнил сержант. — Какая модификация?

— Нет, DEX-6…— пробормотала Полина сквозь слезы.

— Вы оставили чужого ребенка на боевого киборга?! — Сострадание из голоса полицейского исчезло, да Роджер и сам чувствовал себя полной сволочью.

— Нет! То есть да, но это не простой боевой киборг!

— А какой? — подозрительно уточнил сержант.

Роджер замешкался с ответом. Оставить чужого ребенка на разумного, то есть бракованного и сорванного киборга пяти лет от роду со стороны выглядело еще большим кощунством.

— Ланс — элитный гражданский телохранитель, — Полина вовсе не пыталась себя обелить, наоборот — с готовностью отправилась бы за решетку, если бы это хоть чем-то помогло, — он умеет обращаться с детьми… умел…

Роджер попытался привлечь девушку к себе, но Полине сейчас нужно было совсем другое, и она, вывернувшись, в отчаянии так саданула кулаком по стволу яблони, что взвыла уже от боли.

Подошел начальник пожарной бригады, крупный, наголо выбритый и почти безбровый мужчина, прислушался к разговору, тоже задал несколько вопросов. Один из «демонов» легко спрыгнул с трехметрового обломка стены и, обратив на себя внимание хозяина, доложил:

— Все источники возгорания ликвидированы. Взрывоопасных, токсичных и горючих веществ не обнаружено. Пострадавшие или их останки отсутствуют.

— Что?! — Роджер мигом прекратил высчитывать самый подходящий день для ритуального самоубийства, а Полина — доламывать руку и дерево.

— Ты уверен, Джек? — строго спросил пожарный. — Вот эти ребята утверждают, что в доме были двое: «шестерка» и полуторагодовалый мальчик! Идите еще раз прошерстите там все хорошенько!

— Приказ принят к исполнению.

Теперь «демоны» искали уже целенаправленно, киборга и ребенка. На месте происшествия появились агенты планетарной безопасности, на которую работал Вадим, но Сакаи, увы, почти ничем не смог им помочь — приятель не сообщил ему, куда и к кому летит, а «бывший киднеппер» было слабой зацепкой. Сам Вадим упорно не отвечал на вызовы, что в общем-то неудивительно — не вовремя зазвеневший или зажужжавший видеофон может стоить спецагенту жизни. Видимо, перевел аппарат в беззвучный режим… или неизвестный стрелок сперва расправился с Вадимом, а уже потом «зачистил» его дом.

Джек вернулся, на этот раз вместе с собратьями, тоже завершившими работу.

— Информация подтверждена: пострадавших или их останков не обнаружено.

Хозяин одобрительно хлопнул его по плечу:

— Хорошо, молодцы, спасибо за работу! Идите сворачивайте оборудование да поедем уже.

Пожарный обращался к киборгам как к людям, и Полина даже в такой трагической ситуации не удержалась, спросила:

— Они разумные?

Мужчина покачал головой:

— Вроде нет, я их регулярно на проверки в ОЗК[10] вожу… Но кто его знает? Я как узнал про эти… недосрывы, когда они внутри все понимают, а сказать-сделать ничего не могут, и что-то мне крепко не по себе стало. С тех пор и сам стараюсь с ними по-человечески, и другим в обиду не даю. А Джек молодец, он нас ни разу не подводил. Если сказал, что нет там ваших ребят, значит, нет. Васька еще ошибается иногда, а этот не пропустит.

— Ланса с Аликом там нет, — медленно проговорил Роджер, словно пробуя эти слова на вкус — не фальшивые ли? — Но где они тогда?!

* * *

За полчаса до этого.

— Дай-дай! — Алик протянул руки к видеофону, жадно сжимая и разжимая кулачки. От мультиков он уже подустал, но выключить их не требовал — то пару минут во что-нибудь поиграет, то пару минут снова посмотрит.

Киборг беспрекословно отдал малышу «игрушку». Алик потыкал в заблокированные кнопки, отзывающиеся писками разной тональности, энергично постучал видеофоном по полу. Ланс не обращал на это внимания — все космолетчики пользовались простыми, зато неубиваемыми аппаратами, по которым можно звонить хоть под хаммасурским ливнем, хоть из эпицентра песчаной бури на Хризолите.

Алик все-таки придумал, как раскрутить видеофон на совместную игру: положил его в кузов игрушечного грузовика и стал с гудением катать вокруг киборга. Ланса это полностью устраивало. В его программе имелся очень урезанный, но функциональный блок от Mary, действительно позволяющий использовать боевого киборга пусть не как няньку, зато как эффективного семейного телохранителя — он «знает», что у новорожденного ребенка хрупкие кости, слабая шея и мягкое темечко, а малышей до трех лет нельзя подпускать к источникам огня, тепла, тока, токсичным веществам, перепадам высоты свыше полуметра, острым, ломким и бьющимся предметам, а также предметам меньше трех сантиметров в диаметре. И у детей, кстати, приоритет по защите, если не приказано иначе.

Да и вообще, забавный он, этот объект. Еще и потому, что клон Дэна — Лансу неожиданно понравилось быть старшим по отношению к рыжему, словно они на время местами поменялись. Теперь Ланс тут главный, ха!

Киборг засек подлет чужого флайера, но, поскольку аэромашина приземлилась за два дома от Вадимова, сперва не обратил на нее внимания. Мало ли, кто-то из соседей вернулся с работы.

Из флайера вышли трое, человек и два киборга, «пятерки». Человек остался на месте, киборги двинулись вперед, на полпути разойдясь, чтобы обойти дом слева и справа.

Это Ланса тоже не удивило, но заставило частично отвлечься от мультика и присмотреться к чужакам внимательнее — штатный мониторинг ситуации, кибертелохранитель обязан отслеживать все потенциально опасные объекты в зоне наблюдения. В девяноста восьми процентах случаев они так и остаются потенциальными: ну держит сосед двух боевых киборгов, имеет право… может, они ему газон подстригают… И вытаскивать из флайера портативную ракетную установку тоже не запрещено, может, сосед — боец спецназа и взял работу на дом… И даже когда он вскинул установку на плечо и присел на одно колено… а вот тут уже никаких «даже»!

В тот миг, когда ракета без приглашения влетела в окно дома с одной стороны, Ланс с Аликом кубарем выкатились с другой, прямо под перекрестный огонь «пятерок».

Каждая новая модель киборгов эффективнее предыдущей на двадцать — тридцать процентов, а «шестерка» благодаря новому типу процессора аж на пятьдесят, к тому же в ее программе учтены все слабые места предшественниц и прописано, как этим воспользоваться. В красочном рекламном ролике почившей «DEX-компани», сделанном без цензуры специально для военных заказчиков, боевая «шестерка» голыми руками ломала двух вражеских «пятерок»… вот только у них оружия тоже не было, а точность стрельбы от модели к модели не сильно менялась.

О том, чтобы принять бой, не шло и речи, единственный шанс спастись и спасти — бегство. На прямой дистанции с постоянной скоростью движения «пятерки» изрешетили бы «мишень» на первых же метрах, да и по окну начали стрелять едва ли не раньше, чем она в нем появилась, — засекли перемещение по дому. Это и к лучшему, Ланс успел рассчитать траекторию и почти удачно вписался между линиями огня, сделал неожиданный рывок влево, кинулся вроде бы к укрытию-дереву, но в полуметре от него резко остановился, пропуская сгусток плазмы, шарахнулся назад и снова вперед…

Потом, как говорится, несчастье помогло — за спиной беглеца ярко полыхнул дом, колоссальным выплеском тепла парализовав инфракрасное зрение стрелков и существенно ухудшив обычное. Петляя между загоревшихся поверху яблонь, стонущих от въедающейся в стволы плазмы и с предсмертным кряхтеньем заваливающихся набок, Ланс сумел добраться до забора, разделяющего двор и стройку, и перемахнуть через него.

Забор был капитальный, из поликарбостинных блоков, массивных, как цементные, и еще более прочных, стрелять в них бесполезно. «Пятерки» опустили оружие и, уточнив приказ, кинулись в погоню. Беглецов велели уничтожить любой ценой, даже собственной псевдожизни.

Человек в такой ситуации бросился бы к другим людям, через стройку и на оживленную улицу, инстинктивно надеясь, что собратья защитят его от врагов (хотя на деле испуганная толпа скорее затопчет, чем поможет). Для Ланса врагами были все люди за вычетом экипажа «Космического мозгоеда», и он выбрал путь преследуемого терьерами кота — нырнул в подъезд недостроенного дома и, обнаружив, что сквозного прохода нет, как и обратной дороги, помчался вверх по лестнице.

Пятый этаж, девятый, шестнадцатый… Топот «пятерок» чуть отдалился, но выигрыш был ничтожный, а впереди тупик — крыша, минимальное расстояние до соседнего дома сорок семь с половиной метров. Алик молчал и судорожно цеплялся за своего спасителя, вжавшись в него всем телом, за что Ланс был ему очень благодарен — почти не приходится тратить силы на фиксацию или, хуже того, удержание вырывающегося объекта.

Роджер с Полиной не подозревали, как им повезло, — вытащить из дома всех троих Ланс точно не смог бы, да еще встал бы перед выбором, кого спасать, потеряв драгоценные доли секунды… впрочем, Сакаи в любом случае ничего не светило. Ничего личного, просто есть знакомые, а есть друзья.

«Пятерки» уже добрались до восемнадцатого, предпоследнего этажа, когда Ланс принял решение и начал разбег. Гигантский прыжок с края в пустоту, полет сперва вперед, потом вперед и вниз, толчок и успешная амортизация — крыша общественного флайеробуса заметно деформировалась, внизу на разные лады завопили испуганные пассажиры. Но Ланс не стал там задерживаться, пробежал по флайеробусу наискосок, чтобы набрать максимум скорости, — и, снова прыгнув, в брызгах выбитого стекла влетел в окно пятнадцатого этажа дома по другую сторону улицы.

Обе «пятерки» остановились на краю крыши как вкопанные. Разница в секунды оказалась фатальной — программа утверждала, что вероятность допрыгнуть до продолжающего движение флайеробуса составляет семь процентов… шесть… пять… У беглецов в момент прыжка было тридцать девять. Тоже маловато, но вероятность выжить в схватке с вооруженными «пятерками» меньше трех процентов, а при падении с крыши — вообще нулевая (у Алика, при правильной амортизации телом телохранителя — одиннадцать), и Ланс решил рискнуть.

Осколки стекла растянулись в маленький голубоватый водопадик, который с мелодичным звоном пролился на асфальт, крошась и разлетаясь острыми каплями.

Люди задирали головы, прикладывали ладони ко лбам, но подсветка нижних этажей с торговыми центрами слепила глаза, не давая разглядеть, что происходит в темной выси.

«Пятерки» зафиксировали местоположение разбитого окна, сопоставили его с планом здания и развернулись обратно к лестнице.

* * *

Пожарная машина улетела, спецагенты и полиция тоже начали собираться, а удовлетворившие любопытство зеваки расходиться.

Развалины окончательно остыли, адреналин схлынул, и Полина зябко запереминалась на месте, обхватив себя руками. Роджер потянулся к пуговицам кителя, но пальцы уткнулись в завязки хаори. Завязывались они вроде бы точно по инструкции, но вместо воздушного узла почем-то получился тройной морской, а когда Роджер с досадой дернул сильнее, раздался угрожающий треск ткани.

Глядя на дрожащую, несчастную Полину, Сакаи почувствовал, что готов снять китель с кого-то другого, пусть даже это будет огнедышащий дракон.

— Пойдем вон в ту кафешку. — Роджер приобнял девушку за плечи и мягко развернул в нужном направлении. — Согреемся и решим, что делать.

Судя по всему, в обычные дни это заведение не процветало, но взрыв и холодный вечер нагнали в него непривычное количество народу, единственная официантка уже сбилась с ног, пытаясь обслужить сразу двадцать столиков. Роджеру с Полиной достался последний свободный, в дальнем углу возле туалета. В центре столика стояла глиняная вазочка с идиотской искусственной ромашкой, вместо стульев вокруг него буквой С обвивался старомодный диванчик с красной плюшевой обивкой. Наверное, удобный, хотя злосчастная парочка сейчас даже иголок в сиденье не почувствовала бы.

— Надо позвонить Станиславу Федотовичу, — обреченно сказала Полина, — и сообщить ему, что произошло.

— Давай лучше я отвезу тебя на корабль, — предложил Роджер, — и вместе сообщим.

Девушка благодарно кивнула. Все равно уже ничего не изменить, пусть капитан еще немного побудет в счастливом неведении…

Сакаи машинально вызвал меню, пролистнул пару страниц и, глянув на страдальчески исказившееся лицо спутницы, поспешил закрыть. Какая уж тут еда, теперь долго ничего в горло не полезет, хотя поесть в японском ресторане они так толком и не успели. Но выпить чего-нибудь горячего и сладкого жизненно необходимо, особенно Полине, при стрессе это очень помогает…

— Чего изволите? — наконец добралась до них официантка.

Ответить Роджер не успел — в кафе ворвался Вадим. Видимо, коллеги все ему уже рассказали, потому что он пылал не горем, а яростью.

— Я вас убью! — так убедительно заорал он с порога, что все посетители вздрогнули и втянули головы в плечи, долгожданная официантка шарахнулась назад к кухне, а штатный киборг-охранник пошел наперехват, но был остановлен на подлете вытянутой рукой с полицейским значком, как заклинанием окаменения.

— Убивай, — устало согласился Роджер, пододвигаясь и давая Вадиму место на диванчике, но спецагент не спешил им воспользоваться.

— Вы, сволочи, бросили Алика на своего полоумного кибера, а сами сидите тут как ни в чем не бывало, чаи гоняете?!

Чопорная мамаша за соседним столиком показательно зажала маленькой дочке уши, хотя, зная обычные эпитеты Вадима в адрес киборгов, Ланс удостоился почти комплимента.

— То есть ты предпочел бы, чтобы мы тоже пропали или лежали под развалинами? — виновато и в то же время с укоризной уточнил Роджер.

— Да! — честно сказал Вадим и, разом сникнув, осел на край диванчика и уткнулся лбом в ладони. — Ч-ч-черт… Н-н-ненавижу!

На этот раз Вадим имел в виду вроде бы не горе-нянек, а ситуацию в целом, и Полина рискнула сочувственно положить руку на его плечо. Спецагент вздрогнул и руку стряхнул, но это заставило его собраться и перейти от эмоций к делу.

— Меня «заказали», — сухо и отрывисто сообщил он. — Я догадываюсь кто, но доказательств, увы, нет… Хотя я подобрался настолько близко, что, похоже, этот сукин сын заволновался, решил разом и от меня избавиться, и запугать моих преемников по этому делу… Мол, знайте, я ни перед чем не остановлюсь!

— Так твоя встреча оказалась ловушкой?

— Да, но… — Вадим нервно хохотнул. — Я в нее опоздал. Сперва из-за вас, а потом из-за ВАИ, когда попытался наверстать время! Они-то, конечно, потом извинились и меня отпустили, но сперва устроили показательную погоню, прижали к земле, заставили выйти и произвели арест по всем правилам… Чертов флайер обиделся на жесткую посадку и больше не поднялся… Пришлось бросить его на этих придурков и вызвать такси, а на нем впритык к месту встречи не подлетишь, круче только с оркестром… Три квартала пешком отмахал, и не побежать опять же — подозрительно… В общем, когда я наконец туда добрался, мой «осведомитель» решил, что я его раскусил и не приду. Стоял и злобно трепался с каким-то змеелюдом, они по очереди с кем-то созванивались, потом разошлись. Я решил на всякий случай проследить за змеелюдом, киднеппера-то я и так знаю где искать… Довел гада до самого логова, по пути сумел заснять и пробить по базе — наемный киллер, периодически работает на того говнюка, которого я подозреваю… Наши его взяли и сейчас допрашивают, но сомневаюсь, что что-нибудь вытрясут… — Вадим замолчал, остекленело уставился в одну точку и, когда Полина уже снова хотела его потрогать, с надрывом выпалил: — А тем временем эти уроды похитили моего ребенка!

Официантка долго набиралась духу, чтобы подойти к столику возле туалета, но при последних словах буйного клиента ее опять как ветром сдуло.

— Постой, — внезапно спохватился Роджер — единственный, кому не затуманила голову пропажа родных и близких. — Ты же сказал, что Алика хотели убить, а не похитить, причем демонстративно, в назидание другим слишком дотошным копам! И если киллеру это все-таки удалось, то зачем ему забирать трупы, тем более труп няньки-киборга?! Ведь отработанное пусковое устройство он бросил, а киборги для большинства людей вещи того же порядка — просто техника!

— А может, «трупы» убежали сами? — с проблеском надежды предположила Полина. — Но почему тогда ни видеофон, ни комм Ланса не отвечают?!

— Вадим тоже долго не отвечал, а потом явился как ни в чем не бывало.

— Он уже с другого конца города успел явиться, а Ланс…

Видеофон спецагента заиграл нежную колыбельную мелодию, Полина с Роджером даже не сразу поняли, что это. Обычно на звонок ставят такой рингтон, чтобы мертвого мог поднять, но это, как показала практика, намного легче, чем заново уложить разбуженного ребенка.

Вадим увидел, кто звонит, и жадно схватил аппарат.

— Да? Что?! Где?! Уже бегу!

* * *

«Сканирование помещения завершено. Обнаружен один невооруженный гражданский объект».

В маленькой темной кухне пахло горелой яичницей, из раковины торчала ручка сковороды, рядом стояло несколько пустых бутылок из-под пива. Объект храпел в соседней комнате за приоткрытой дверью под негромкий бубнеж головизора.

Получив небольшую передышку, Ланс ссадил Алика на пол. За время погони ребенок так и не издал ни звука, только заполошно дышал, и киборг уже начал за него волноваться, хотя физическое состояние объекта оставалось в норме.

Психическое, как оказалось, тоже. То ли Алику с таким папашей было не привыкать к подобным «прогулкам на свежем воздухе», то ли сказались гены биологического «отца», но ребенок с серьезным интересом, будто тоже сканируя помещение, осмотрелся и безошибочно идентифицировал знакомый предмет.

— Мы гости? Гости хотят кушать! — заявил он, вцепившись в ручку холодильника.

Ланс открыл ему дверцу, а себе кран над раковиной и сунул руку под холодную воду. Полурасплавленный вражеским выстрелом комм успел частично остыть и из раскаленного превратился в просто очень горячий, но ткани под ним, несмотря на поглощающие и отводящие тепло имплантаты, продолжали отмирать, зона поражения неуклонно росла.

Зашипело, вверх пыхнуло облачко пара, и Ланс наконец смог раздавить и сорвать «наручник» с заклинившим замком. Подержал руку еще немного под струей, пока счетчик повреждений не остановился и система регенерации не начала отъедать проценты обратно. Ожог третьей степени, ерунда. Мышцы и кости целы, а остальное нарастет. Порезы тоже неглубокие, Ланс выдернул из себя самые крупные осколки оконного стекла, а остальные на работоспособность не влияли.

Алик обеими руками потянул к себе большую тарелку, стоявшую на уровне его глаз. Вес оказался слишком велик, тарелка выскользнула и упала, но, к счастью, не разбилась, а дети в этом возрасте еще не брезгуют есть с пола. Даже наоборот — вкуснее.

Ланс мельком глянул, что он там жует («Питательная ценность: высокая, токсичность: отсутствует»), и, успокоенный, снова занялся собой — на полке над раковиной стояла обшарпанная аптечка. Внутри, правда, хранились по большей части средства для желудка, но нашелся и баллончик напыляемого пластыря, а киборгу больше ничего и не надо было.

Чпоканье двери холодильника и бряканье тарелки сделали то, чего не сумел звон бьющегося оконного стекла. Храп прекратился, раздался зевок и хруст неспешно разминаемых суставов — хозяин квартиры проснулся, хоть и не понял почему. Ланс быстро выключил воду и замер, но, увы, объект оказался из касты ночных жрецов. Если уж он проснулся, то грех этим не воспользоваться!

Топ… топ… топ… Программа оценила вес объекта примерно в полтора центнера, а когда он наконец возник в проеме, скорректировала до ста шестидесяти восьми килограммов, облаченных лишь в полускрытые наползшим пузом трусы.

Объекту, в свою очередь, открылась еще более жуткая картина: в полосе падающего из холодильника света сидел маленький рыжеволосый ребенок в голубой пижамке, перемазанной кровью, как и ангельское личико. В руках дитя держало обмусоленный, истекающий соком кусок сырого мяса.

Ланс оказался в густой тени за распахнутой дверцей, над которой светились две красные точки, довершая картину пиршества упырей.

Алик оторвался от добычи и, комично насупив бровки, уставился на «гостеприимного хозяина» снизу вверх.

— Дядя! — уверенно заключил он. И укоризненно добавил: — Толстый дядя. Очень толстый дядя!

Дядя несколько раз моргнул, осмысляя критику, а потом заорал неожиданно тонким бабьим голосом, оборвавшимся на самой высокой ноте, и рухнул навзничь.

— Дядя? — удивленно переспросил Алик и повернулся к Лансу за разъяснениями.

— Дядя, — подтвердил киборг и, наклонившись, подхватил ребенка и направился к выходу из квартиры. Надо спешить, и так из-за некстати проснувшегося толстяка полторы минуты потеряли.

К расходам добавились еще девять секунд — Алик поднял такой горестный рев, что пришлось вернуться за мясом.

* * *

По пути Вадиму позвонили еще раз, тот же коллега, который вел следствие и собирал информацию по всем недавним происшествиям в этом районе, даже самым незначительным и вроде бы никак не связанным с делом.

— Вадик, у нас тут донесение от ВАИ и помятый флайеробус — кто-то кинул на него с крыши недостроенного здания что-то тяжелое, оно прокатилось по машине и упало, но на протяжение всей улицы не обнаружено ничего, кроме осколков того окна. Флайеробус шел на посадку, в салоне было светло, снаружи темно, так что разглядеть брошенный предмет не удалось, но некоторые пассажиры утверждают, что это было что-то живое, возможно, хулиган из крылатых ксеносов. Судя по цепочке вмятин на обшивке, я склонен им верить.

— Вот, значит, как Ланс перебрался с дома на дом! — восхищенно пробормотал Роджер, оценивая высоту зданий и ширину улицы, по которой они как раз бежали.

— Но какого черта его вообще туда понесло?! — Вадим сунул видеофон в карман. — И что с Аликом?! Он с ним или где?!

Ответ на этот вопрос тоже нашелся довольно быстро.

Вызвавший полицию свидетель (правда, пока приехала только «скорая помощь» с двумя рослыми киборгами и участливым доктором, лысым с короткой аккуратной бородкой) сидел на натужно кряхтящем стуле, завернувшись в двуспальное одеяло, и трясся, как огромный кусок небритого холодца.

— Ничего-ничего, — успокаивал его доктор, незаметно подавая киборгам какие-то знаки, — скоро и полиция приедет, и спецназ, и агенты планетарной безопасности… А пока давайте-ка прокатимся с вами в уютный правительственный бункер, там до вас точно никто не доберется…

Толстяк в принципе не возражал против этой идеи, но желал непременно дождаться полиции и агентов.

К неописуемому удивлению доктора, оные действительно явились и принялись с абсолютно серьезными лицами снимать свидетельские показания.

Свидетель оживился, вскочил со стула и повел гостей на кухню, волоча за собой одеяло, — правда, трястись и заикаться так и не перестал.

— Он с-с-сидел вот тут, у х-х-холодильника… И г-г-грыз к-к-кусок ч-ч-человечины… В-в-весь в к-к-кровище…

Толстяка передернуло, и он покрепче вцепился в сползающее одеяло.

Вадим присел на корточки и посветил на пол ультрафиолетовым фонариком. Да, кровь. И возле раковины тоже, и на осколках валяющегося в ней стекла. Совсем немного, когда Алик месяц назад разбил нос, упав на детской горке, и то больше вытекло. Значит, либо накапало из киборга, либо травмы незначительные. Это немного успокоило несчастного отца, снова превратив его в собранного и злого спецагента.

— У вас в холодильнике лежала человечина? — недоверчиво уточнил Роджер.

— Н-н-нет… Т-т-только с-с-свинина, н-н-на отбивные… — Свидетель на миг заколебался, смущенный расхождением между логикой и воображением — до приезда полиции он успел убедить себя, что упырь обгладывал неоспоримо человеческую часть тела. — Н-н-наверное, с с-с-собой п-п-при-нес… ус-спел уже к-к-кого-то… т-т-того…

Вадим выдернул из видеофона одну из последних голографий Алика.

— Этот ребенок?!

Толстяк сперва ойкнул и отшатнулся, а затем часто-часто закивал головой, тряся двойным подбородком, как леразиец горловым мешком.

— Он уже м-м-многих з-з-забрал?!

— Чего?! — растерялся Вадим. — В смысле — забрал?

— К-к-как т-т-та д-д-девочка…

— Какая, к чертям собачьим, девочка?!

Свидетель с нечленораздельными подвываниями обрисовал руками нечто слабооформленное.

— Из колодца? — догадливо предположила Полина. — Такая мертвенькая и волосатая?

Толстяк утвердительно застучал зубами. Прошлогодний римейк фильма ужасов «Звонок» имел шумный успех, собрав несколько миллиардов единиц только в этом рукаве Галактики. Вадим не сумел досмотреть его даже до середины — живой малыш отжигал гораздо круче.

— Меньше надо всякой хрени на ночь смотреть! Это были самый обычный ребенок и самый обычный киборг!

— Ну-у-у… — не сдержавшись, задумчиво протянул Роджер, чем окончательно убедил злосчастного свидетеля в массовом пришествии кровавых мальчиков.

— Но он же вас не забрал, — здраво напомнила Полина, у которой тоже немного отлегло от сердца. — Просто скушал мясо и убежал!

— П-п-потому что его д-д-другие с-с-спугнули! — неожиданно уверенно заявил толстяк.

— Какие — другие? — мигом сделали охотничью стойку оба полицейских.

— А т-т-такие, с г-г-глазами! — Свидетель снова замахал руками, на этот раз имея в виду серые тени, шныряющие по квартире. Когда он пошевелился, пытаясь окончательно прийти в себя, они дружно уставились на него красными буркалами, и дальше впечатлительный толстяк снова ничего не помнил.

— Они точно пришли уже после ребенка, а не одновременно?! Может, глаза были одни, просто двоились?

Поклясться в этом свидетель не мог, но ему упорно казалось, что тени искали ребенка. Возможно, это были души его невинных жертв, как и та, над холодильником. Или верные слуги, опекающие дитя своего господина, Повелителя преисподней!

Судя по последней «версии», толстяк успел приобщиться и к свежему блокбастеру «Люцифер: возрождение».

Пока Вадим вытряхивал из свидетеля подробности визита потусторонних сил, Роджер переговорил с доктором, вкратце изложив более реалистичную версию произошедшего. Тот понимающе кивал, соглашаясь, что пациента надо лечить не от галлюцинаций, а от нервного потрясения, но непрестанно косился на кимоно и между делом вежливо, как бы между прочим попросил Сакаи назвать сегодняшнюю дату и перечислить зимние месяцы в обратном порядке.

Оцеплять дом, судя по всему, было уже поздно, а тщательно его обыскать Вадим приказал сразу после второго звонка, так что третий не замедлил последовать.

— Вадим, подойди, пожалуйста, в подвальный этаж седьмого подъезда. — Теперь тон у коллеги был мрачный и как будто даже виноватый.

— А что там такое?!

— Пока точно не знаем, но выглядит… неаппетитно.

Следователь переслал Вадиму несколько снимков, чем снова вогнал всех в предынфарктное состояние, а толстяка, тоже сдуру полезшего посмотреть, — в бесчувственное.

* * *

Программа требовала спуститься по ближайшей лестнице и срочно покинуть здание, однако Лансу эта идея не нравилась. Если бы он сам ловил другого киборга, то строил бы план перехвата как раз на этом. Назад в окно тоже не вариант, здесь они с программой были солидарны — на карнизе беглецы станут идеальной мишенью для стрелков с соседней крыши. Лифт? Их два, грузовой и пассажирский. Пока что оба стояли на месте, на третьем и пятом этажах. Ах нет, их уже разом вызвали, с первого этажа. Жильцы или киборги?

Слабое гудение спускающихся кабин стихло. Над рамкой грузового лифта внезапно загорелась надпись «Не работает». Несколько секунд спустя — и над пассажирским тоже. Все четко по программе: проверить и отрезать преследуемым объектам альтернативные пути бегства. Наверное, погнули створки, и система безопасности немедленно заблокировала кабину и вызвала лифтеров.

Ланс покрепче прижал к себе Алика, продолжающего сосредоточенно мусолить мясо, и как можно тише (иначе «пятерки» кинутся на топот, а не в квартиру с разбитым окном) помчался вверх по лестнице. На крыше должна быть парковка для флайеров, может, кто-нибудь из жильцов как раз будет прилетать-улетать или забыл чип-ключ в бардачке. Лучше бы второе, за угон наказание меньше, чем за нападение, ведь добровольно люди в свою машину чужого боевого киборга вряд ли пустят… Впрочем, Ланс готов был защищать Алика любой ценой, но парковка оказалась закрыта, на запертой двери висел плакат со сроками планового ремонта и извинением перед жильцами.

Дверь покинутой квартиры негромко заскрипела. Шагов открывшего ее человека Ланс с такого расстояния не услышал, а значит, это был не человек.

Таиться больше нет смысла: сейчас «пятерки» обыщут квартиру и с неумолимостью автоматов отправятся проверять единственный оставшийся беглецам путь. Вернее, тупик.

Ланс бережно ссадил Алика на пол, отступил до края лестничной площадки и, взяв короткий резкий старт, ударил массивную металлическую дверь ногой. Задание не невыполнимое, но близко к тому: пришлось пнуть еще четыре раза, прежде чем так и не выбитая до конца створка перекосилась настолько, что Ланс смог протиснуться в образовавшуюся щель, а затем, подхлестываемый топотом по ступенькам, просунуть в нее руку, ухватить Алика за щиколотку и втянуть восторженно взвизгнувшего ребенка к себе. Ах да, и мясо!

Судя по состоянию крыши, ремонт ЖЭС безнадежно просрочивал: старое парковочное покрытие сняли, сгребли в кучи и благополучно о нем забыли, уже зазеленеть успело. Несколько флайеров, впрочем, на крыше таки стояли, в другом ее конце, и Ланс рванул туда — выбить дверь на лестницу соседнего подъезда он не успевал, снаружи это гораздо сложнее.

Последнюю треть пути пришлось бежать под обстрелом, петляя между кучами. Алика это привело в восторг, малыш заливисто хохотал и что-то выкрикивал, понукая «лошадку» скакать быстрее. Когда зайчики в мультике удирали от наступающих им на пятки волков, он тоже подпрыгивал и хлопал в ладоши, а вот Лансу и тогда, и сейчас было как-то невесело. Флайеры оказались старые и помятые, не факт, что вообще на ходу — видимо, владельцы философски рассудили, что если машины эвакуируют за парковку в зоне «ремонта», то туда им и дорога. Ни водителей, ни ключей при них не было, зато дверь на лестницу оказалась открыта, и Ланс тут же туда заскочил и запер ее за собой.

В арсенале «пятерок» имелись не только пинки, но и бластеры, так что выиграть удалось всего несколько секунд. Ланс потратил их на то, чтобы дождаться ближайшего лифта, выломать и забросить в него секцию лестничных перил для достижения минимального веса «пассажира», и отправить ее на первый этаж. Программа заставит «пятерок» разделиться, одна двинется по лестнице, вторая будет ждать лифта, чтобы убедиться — он пуст, и вывести его из строя. Спускаться на нем нерационально, киборг сбежит по ступенькам гораздо быстрее.

Почти за всеми дверьми регистрировалась жизненная активность, а за некоторыми даже лаяла, но оставалась в пределах квартир. Большинство жильцов успели прийти с работы, поужинать и засесть перед вирт-экранами, а гуляки еще не вернулись из ресторанов-клубов.

Только на восьмом этаже путь Лансу преградила выходящая из лифта женщина с коляской, в которой сидела насупленная девочка в розовом комбинезоне, с розовой же соской во рту.

Увидев жуткого, опаленного и окровавленного мужика (киборг он там или нет, уже вторично), лавиной несущегося по лестнице, женщина выбрала самый распространенный и идиотский из сценариев человеческого поведения: оцепенела и завизжала.

Останавливать и успокаивать ее Ланс не собирался, как, впрочем, и сшибать с ног. Не сбавляя скорости, он ухватился правой рукой за перила, подпрыгнул и, мелькнув кроссовками над головой крикуньи, перемахнул на следующий лестничный пролет и помчался дальше. Алик успел торжествующе помахать сидящей в коляске девочке. Та проводила его круглыми от изумления глазами, потом выплюнула соску и заревела. Мать, тут же отмерев, схватила дочь на руки и принялась ее успокаивать, не замечая, что та вопит не испуганно, а завистливо-негодующе.

Дверь подъезда была открыта и даже подперта камнем — видимо, та женщина заложила, чтобы провезти коляску, а убрать поленилась или отвлеклась на капризничающего ребенка. Ланс тем не менее затормозил у порога, смутно чуя какой-то подвох. Программа настаивала, чтобы он вышел в безлюдный П-образный двор, на открытое место под свет фонарей. Логично, но так предсказуемо, что челюсти сводит. То же самое она скажет «пятеркам», а укрытий во дворе нет, только кусты да клумбы, и остальные подъезды заперты. Вероятность добежать до угла дома — сорок три процента, вроде и нормально, но…

Сверху донесся крик, хруст сминаемой коляски.

Ланс снова встал на цыпочки и крысой шмыгнул в приоткрытый подвал.

* * *

Не прошло и минуты, как во дворе приземлился мигающий оранжевыми огоньками флайер лифтовой службы. Оттуда вылезли два ремонтника, раздраженно — «ять, пятничный вечер, а какая-то сволочь сломала лифты сразу в двух подъездах!» — покрикивая на груженного оборудованием киборга.

На другой флайер, черный с тонированными стеклами, висевший над соседним подъездом и при появлении лифтеров предпочетший покинуть излишне людный (а киборг при исполнении наверняка и запись ведет, и прямую трансляцию диспетчеру может организовать) двор, они не обратили внимания.

По части везения Лансу до Дэна было далеко, но инстинкт самосохранения работал у него куда лучше программы.

* * *

Жаркий спертый воздух подвала пах пылью, кошачьей мочой и дешевым алкоголем. Ланс сразу определил его марку, хотя эта информация была ему совершенно ни к чему и вообще непонятно зачем сохранилась в нецифровой памяти. Из шести световых панелей горела только одна, изрядно запыленная, в дальнем конце помещения. Ланса это идеально устраивало: киборги, как и люди, первым дело наводятся на источник света, а потом уж начинают сканировать помещение. Если совсем выключить, будет хуже, поиск мишеней пойдет с порога. Если включить все панели — тем более, при такой температуре обычное зрение эффективнее теплового.

Под трехметровым потолком и ниже, на уровне груди, тянулись трубы в разноцветных изоляционных кожухах, выходя из одной стены и уходя в противоположную. Посредине громоздилась пузатая камера утилизатора с утыкающейся в нее мусоропроводной шахтой. Закончив осмотр, Ланс перекрыл шахту, выдернул подающий энергию кабель, распахнул толстую, плотно прилегающую и непроницаемую для сканера дверцу утилизатора, посадил Алика на слой серебристого пепла и чуть слышно велел:

— Сиди тихо. Молчи.

— Я — зайчик? — шепотом же уточнил Алик, снова вспомнив мультик, где зайчики не только убегали, но и прятались от волков в дупле старого дуба.

Ланс кивнул и прижал палец к губам — «пятерка» выглянула из подъезда, просканировала двор и, не обнаружив беглецов, развернулась к подвалу. Слух у нее хуже, чем у «шестерки», но все равно намного острее, чем у человека и даже у собаки. Ланс знал пределы его чувствительности и мог кое-что сделать, держась в рамках фонового шума, однако голоса определенного тембра для киборгов — как маячок для самонаводящейся ракеты.

Дверца утилизатора мягко захлопнулась и чуть слышно щелкнула блокиратором. Кислорода в камере достаточно для поддержания дыхания ребенка в течение четырехсот двадцати двух секунд, но, если Ланс не вернется в ближайшие триста, это будет уже не важно.

* * *

«Пятерка» влетела в проем предписанным программой перекатом и присела на корточки слева от двери, в идеально рассчитанном месте за трубой.

Запущено сканирование помещения.

Ведется поиск вражеских объектов.

Объект обнаружен, раса — человек, пол — мужской. Оружие отсутствует, двигательная активность отсутствует.

Проводится сличение с базой.

Совпадения отсутствуют. Угроза отсутствует.

Отмена атаки, присвоение объекту статуса «нейтральный».

Пока «пятерка» обрабатывала данные, Ланс прыгнул на нее сверху, с выступающего буквально на сантиметр дверного косяка.

«Пятерка» все-таки успела среагировать, поднять руку и выстрелить, но системе наведения времени и данных не хватило. Сгусток плазмы ушел в трубу, откуда тут же последовал ответный плевок — толстая струя горячей воды под напором в семь атмосфер, прибившая к полу обоих киборгов.

Ланс такой засады тоже не ожидал и не сумел сразу свернуть противнику шею, а потом руки соскользнули. Бластер «пятерка» не выпустила, еще несколько раз выстрелила, пытаясь задеть противника и одновременно вывернуться. Горячая вода местами стала кипящей, потом, к счастью, добралась до батареи бластера, и пальба прекратилась.

Увы, проблема была не в том, чтобы убить «пятерку», — а в том, чтобы сделать это максимально быстро. Ланс не справился. Когда под руками наконец хрустнуло, в подвал влетела вторая «пятерка» и с ходу открыла огонь. Все, что Ланс мог сделать в этой ситуации, — швырнуть в нее уже обезвреженного, но еще дрыгающегося и порывающегося кого-то схватить противника. Заряд попал ему в шею, из перебитых артерий и вен слабенько по сравнению с человеческими, но все-таки хлынула кровь.

Сам Ланс хотел отскочить в сторону, однако внезапно как для себя, так и для противника оказался на спине в уже довольно глубокой луже. Веерно выпущенные заряды ушли в сторону утилизатора. Чертово мясо! Ланс видел, что наевшийся Алик выронил его у порога, но никак не ожидал, что оно подплывет к нему под ногу!

Ланс шарахнулся под защиту ближайшей трубы, стараясь поднять как можно больше мешающих прицелу брызг, мельком глянул на утилизатор — цел ли — и увидел свернувшийся змеей кабель, одним концом воткнутый в сеть. К другому наперегонки, с крейсерской скоростью бежали два языка воды.

* * *

Вадим распахнул дверь и, хотя уже знал, что за ней, не выдержал и отшатнулся.

Подвал напоминал баню. Кровавую баню, потому что вытекшей из мертвого киборга крови с лихвой хватило для подкрашивания нескольких кубометров воды. Вообще-то за столько времени ее должно было натечь гораздо больше, чем по щиколотку, но кто-то заботливо перекрыл простреленную трубу, и сейчас из нее лишь вяло капало.

Роджер подобрал полы кимоно и под сдавленные смешки заполонивших подвал полицейских и медэкспертов пошлепал в центр событий. Армейские ботинки успешно противостояли потопу. Кроссовки Полины — нет, но остаться у входа было выше ее сил.

— Ну, что тут у вас?

— Два дохлых кибера, — доложил Вадимов знакомый. — У вон того почти отстрелена башка, этого, похоже, хорошенько прожарило током… Девушка, девушка! Не трогайте его, не на что там смотреть — вся рожа выгорела!

Труп в джинсах и обугленной до черноты футболке лежал лицом вниз, остатки коротких темных волос пучками колыхались в воде, как морская трава.

Но Полина вовсе не собиралась его переворачивать, ей хватило и правой руки.

— Это не Ланс! — уверенно заявила она, выпуская скрюченную, но полнокомплектную кисть.

— А где Алик?! — нетерпеливо спросил Вадим. — Алика вы нашли?!

— Ищем, — уклончиво ответил следователь. — Подвал тянется под всем домом, но разделен на сектора, сообщающиеся проемами для труб и кабелей. В оставшуюся щель вполне может пролезть взрослый человек.

Вадим смерил взглядом расстояние от пола до окошка — больше метра.

— Но не полуторагодовалый же ребенок!

— А это еще кто такой?! — Сакаи только сейчас заметил, что на трубе под потолком красиво, как спящая пантера, свесившая лапы с разных сторон ветки, лежит не то бомж, не то запойный пьянчуга, не то успешно это совмещающий мужчина затрапезного вида.

— Он тоже мертвый? — с содроганием уточнила Полина.

— Нет, просто в зюзю! — Следователь осторожно подергал тело за ногу. «Мертвец» поджал ее и протестующе замычал. — Местный алкаш, из сто сорок пятой квартиры. По словам участкового, отличный слесарь, но с получки всегда наклюкивается, и жена отказывается пускать его домой, пока не протрезвеет. Ключ от подвала у него есть, вот он и перебирается сюда до понедельника со всеми запасами…

В ногу Роджера ткнулась слепошарая морда прибитой волной селедки. Сакаи опустил глаза и охнул: в какой-то момент он напрочь забыл про кимоно, разжал руки, и обмакнутый в воду подол успел набрякнуть розовым выше колен.

— Вряд ли он сам туда залез, в таком-то состоянии.

— Да, кто-то ему явно…

Растревоженный пьянчуга попытался улечься поудобнее, повернулся на бок и рухнул в воду. Окаченные полицейские, не договорив, с руганью шарахнулись в стороны, сам же алкаш трогательно подложил под щеку сложенные ладони и продолжил дрыхнуть в теплой уютной водичке.

— …помог, — мрачно закончил Вадим. — А что тут закоротило-то?

— Утилизатор, точнее, его кабель. Его выдернули из прибора и бросили в воду, в щитке сразу вышибло пробки, но киберу хватило — там такое напряжение, что слона свалит.

— Получается, весь подъезд обесточило? — уточнил Роджер. Стоять в воде стало очень неуютно, захотелось поскорей залезть на какую-нибудь трубу. Кто-то, кстати, так недавно и поступил — вода высохла, но из-за примеси крови на кожухе остались слабые отпечатки подошв и рук. — Жильцы вызвали электриков, а те вас?

— Нет, утилизатор стоял на отдельной фазе. Что он не работает, заметили бы только через день-два, когда шахта забилась бы. И когда мы заглянули в подвал, мокрый кабель висел на трубе, это уже наши эксперты определили, что здесь произошло.

— Трубу тоже до вас перекрыли?

— Да, иначе мы бы тут не ходили, а плавали… — Следователь озадаченно посмотрел вслед Вадиму, приглядевшемуся к утилизатору — и бросившемуся к нему со всех ног.

Когда спецагент распахнул дверцу, зажатый ею клочок голубой ткани отцепился и упал в воду. Камера была пуста. Хотя нет, пока Вадим ошалело таращился в нее, сверху прилетел черный пузатый пакет и, разбившись о дно утилизатора, частью размазался по его стенкам, частью выбрызнул наружу.

— Какому идиоту приспичило в такое время мусор выкидывать?! Не мог уже до утра потерпеть?! — прорычал спецагент, захлопывая дверцу.

Стоящий рядом Роджер обреченно стряхнул с груди разбухшую чайную заварку и свекольные очистки.

Вадим наклонился, выудил из воды клочок пижамки и расправил его на ладони, старательно отгоняя мысль: «Это все, что осталось от Алика!!!» Полицейский эксперт утверждал, что после короткого замыкания утилизатор не включали… А до?! Иначе зачем кому-то было открывать дверцу и как туда попала пижамка?!

С лестницы донесся возмущенный женский голос и детский рев. Вадим встрепенулся, но, как любой родитель, быстро понял, что орет не его чадо. Стоящий у входа в подвал полицейский вежливо придержал женщину и спросил, в чем дело. Оказалось, это не просто зевака — она увидела из окошка полицейский флайер перед подъездом и спустилась пожаловаться на распоясавшихся хулиганов.

— Здоровенный лоб, да еще с маленьким ребенком! Чему его такой папаша научит, а?! Чуть нас с Анечкой не затоптали! Коляска, между прочим, почти пятьсот единиц стоила, мне ее с Земли под заказ везли!

Путем наводящих вопросов удалось выяснить, что после первого лестничного бегуна женщина успела открыть дверь и с дочкой на руках войти в квартиру, второй сшиб коляску, а третий окончательно превратил ее в хлам. На саму свидетельницу киборги напасть не пытались — нейтральный объект, представляющий не угрозу, а всего лишь помеху движению. Впрочем, женщина об этом не догадывалась, иначе истерила бы куда активнее. Все произошло очень быстро, а DEX-печатей ни на ком из «хулиганов» не было.

— Их было только трое? Точно?

— Да, я еще десять минут у глазка простояла, пока Анечка совсем не раскапризничалась!

Голоса стали затихать — полицейский пошел с женщиной осматривать место происшествия и составлять протокол.

— У нас еще два свидетеля, — доложил следователь, пообщавшись с кем-то по видеофону. — Молодая парочка, парень провожал девушку со свидания. Они видели, как из одиннадцатого подъезда выскочил «стремный чувак» с маленьким ребенком и сразу умчался.

— За ним кто-нибудь гнался?! — нетерпеливо уточнил Вадим.

Следователь задал вопрос, выслушал ответ.

— Нет, эти голубки до сих пор стоят у подъезда, все прощаются. При них оттуда больше никто не выходил.

— А почему они сразу же не позвонили в полицию?!

— Говорят, что ребенок радостно смеялся, а молодые отцы и не так могут выглядеть.

— Идиоты! — буркнул Вадим — правда, не очень громко. — Ничего не понимаю! За этим вашим Лансом гнались два кибера, он их убил и даже прибрался за собой, чтоб больше никого током не долбануло, но куда и зачем его потом черти понесли?! Почему он не остался ждать возле подъезда или не вернулся к моему дому?!

— Это же кибер, — презрительно бросил следователь. — Вспоминайте, какой в точности приказ вы ему отдали?

Полина беспомощно развела руками.

— Ну-у, что-то вроде: «Лансик, сиди здесь, присматривай за Аликом»… И потом еще звонила несколько раз, спрашивала, как они…

— То есть приказа как такового не было, — заключил следователь. — Плохо! Теперь действительно только черти знают, как он интерпретировал ваши слова…

— Нет, — внезапно возразил Роджер. — То есть да, только черти! Полина, звони Дэну!

* * *

Звонок подруги, кажется, разбудил навигатора — по голосу и выражению лица этого было не понять, но растрепанный рыжий хвост ябедничал напропалую. Прошлой ночью напарники куролесили в баре по случаю удачного рейса — точнее, Тед куролесил, а Дэн присматривал, чтобы друг не слишком увлекся. Днем же пришлось расплачиваться за удовольствие ударной работой, поэтому сегодня оба отправились на боковую в «детское» время.

— Дэнечка, а подскажи нам, пожалуйста, — издалека начала Полина, — куда пойдет боевой киборг, если его пост уничтожили враги?

— В условленную точку сбора, — уверенно ответил навигатор и без паузы спросил: — Что с Лансом?

Видимо, Дэн одновременно попытался связаться с собратом по видеофону — комму — внутренней связи и везде уперся в глухую тишину.

— Мы не знаем! — жалобно покаялась Полина. — Никакой точки сбора мы ему не назначали! Он пошел с нами в парк, потом к Вадиму, а потом…

Дэн сосредоточенно выслушал трагическую историю свидания, не перебивая и не упрекая, за что Роджер с Полиной были ему неимоверно благодарны.

— В таком случае киборг должен вернуться на базу, к которой приписан.

— Но у Ланса даже официального хозяина нет, какая там база!

— А «Космический мозгоед»? — первым сообразил Роджер. — Ты же говорила, что Ланса оттуда обычно не выгнать!

— Это единственное место, где он чувствует себя в безопасности и координаты которого ему точно известны, — подтвердил Дэн.

Не успела Полина облегченно вздохнуть — значит, надо только немного подождать и «котик» сам вернется домой! — как рыжий добавил:

— Учитывая среднюю скорость движения киборга его модификации и маршрут, проложенный типовой навигационной системой, Ланс должен был прибыть на корабль три минуты назад.

— Но что его так задержало?!

Для киборгов три минуты были большей погрешностью, чем для человека — три часа, а то и дня.

— Встреча с противником. Сбой навигационной системы. Повреждения ходовой части, — добросовестно перечислил Дэн основные причины неявки DЕХ’а на базу.

Полина красочно представился искалеченный Ланс, из последних сил ползущий по грязному переулку в направлении корабля — и неумолимо накрывающая его тень с гранатометом. У девушки перехватило дыхание, и разговор продолжил Роджер:

— Ты можешь рассчитать, какой дорогой он шел… то есть идет на космодром?

— Да. — Оптимизма в голосе Дэна, увы, не ощущалось. — Но я не Ланс. Я не знаю, какими исходными данными он руководствовался. И как их интерпретировал.

Сакаи вспомнил про кубик Рубика, но промолчал, чтобы не усугублять панические настроения.

Видеофоны Роджера и Полины одновременно тренькнули, оповещая о приеме файла.

— Я выслал вам карту с самым вероятным маршрутом, — пояснил Дэн. — Идите по нему к кораблю, а мы с Тедом выйдем навстречу.

— Только Станиславу Федотовичу ничего не говори! — спохватилась Полина. — Ну хотя бы пока…

Рыжий укоризненно изогнул бровь: «Уж до этого я как-нибудь и сам додумался бы!».

* * *

Вместе с темнотой пришел холодный, все усиливающийся ветер. Погода быстро портилась; пожалуй, даже дождь пошел бы, не лети облака по небу так быстро.

Алик озяб и раскапризничался. Мокрому с ног до головы Лансу приходилось еще хуже, но он не обращал на это внимания. По крайней мере, пытался. При плюс двенадцати боевой киборг насмерть не замерзнет и даже не простудится, а значит, можно игнорировать легкий дискомфорт.

Алик ничего игнорировать не собирался, что становилось все более серьезной проблемой.

Лифтеры даже не заметили разминувшийся с ними черный флайер, но Ланс хорошо его запомнил. И сейчас эта пакость коршуном кружила над районом, высматривая беглецов. Киборгу удалось сделать несколько перебежек, пережидая пролет хищника то под деревом, то под козырьком подъезда или детской площадки, но плачущий ребенок привлекал куда больше внимания, чем смеющийся. Люди издалека на него реагировали, подозрительно косились, сбиваясь с шага, и потом долго оглядывались, выдавая местонахождение беглецов. Садиться и преследовать DЕХ’а пешком убийца не рисковал, стрелять наугад — тоже, ждал, когда жертвы выйдут на открытое место, в итоге, напротив, загоняя их все глубже во дворы.

Будь у Ланса бластер, эта «птичка» живо совершила бы вынужденную посадку, но, увы, оба трофея оказались испорчены водой и током, пришлось бросить их в подвале. Может, оно и к лучшему: использовать в городе боевое оружие, тем более DЕХ’у, строжайше запрещено. Куда больше Ланс жалел о потере всех средств связи с командой, хотя год назад только и мечтал, чтобы все оставили его в покое.

Более опытный и рисковый Дэн подошел бы к человеку поприличнее, сделал умильное лицо, предъявил глубоко несчастного младенца и попросил видеофон позвонить другу, «а то на нас напали грабители и все отобрали».

Исправный кибертелохранитель в случае нештатной ситуации имел право обратиться только к полиции, что для неисправного совершенно неприемлемо. Простые прохожие и по программе, и по ощущениям Ланса шли безликим бесполезным фоном. Нет, выход один — как можно скорей вернуться на корабль! Тем более что тут недалеко, бегом, даже с ребенком на руках, всего двадцать шесть минут.

Если бы не черный флайер.

* * *

Саймон пожалел о своем решении уже в лифте, но слово было сказано и сдержано: раз ты, дорогая жена, даже в постели не можешь говорить ни о чем другом, то выбью я этот чертов ковер, как уже полгода обещал! Прямо сейчас, в ночи и непогоде, и пусть тебе будет стыдно!

Жене если и было стыдно, то она успешно это скрывала, поэтому Саймон преследовал еще одну цель: хорошенько всыпать проклятому раритету, представляя в его узорах милое лицо супруги.

В лифт ковер вошел охотно, а вот на выходе заупрямился. В чем-то жена оказалась права — пыли из него, даже свернутого в трубку, летело столько, что Саймон продолжил чихать и на улице. И это в век современных, удобных и безвредных химчисток! Всего один звонок или заказ по инфранету — и они пришлют кибера, который заберет эту пакость и через час привезет уже отмытой до скрипа!

Увы, жена была неумолима: это аутентичный, настоящий брестский ковер с Земли, доставшийся ей от прапрапрабабушки и до кончиков ворса пропитанный энергией рода! Химчистка убьет ее!

Саймон с усилием забросил ковер на турник, расправил и спохватился, что забыл выбивалку. Тоже аутентичную, без спроса приобретенную супругой в антикварном магазине. Когда Стивен узнал, сколько эта штука стоила, то пожалел, что не купил жене те новомодные сапоги на раздвоенных каблуках. Обошлись бы дешевле, а сдачи хватило бы на новый чехол для флайера.

Пришлось вернуться. Жена уже стояла на пороге с презрительно поджатыми губами и выбивалкой, которую молча сунула рассеянному супругу и захлопнула дверь.

Саймон скрипнул зубами и почувствовал, что спарринг-ковер ему жизненно необходим. Игнорируя тугодум-лифт, мужчина сбежал с четвертого этажа по лестнице, подошел к вяло шевелящемуся на ветру ковру, размахнулся — и застыл, не веря своим глазам.

В драгоценном, пять лет благоговейно обходимом по краешку артефакте зияла квадратная дыра примерно метр на метр, выдранная, похоже, голыми руками — края махрились нитями основы, желтыми и полуистлевшими, как сухожилия мумии.

«Все, домой можно не возвращаться!» — мелькнуло в голове у несчастного мужика, потрясенного и раздавленного таким кощунством.

Так, стоп, а несчастного ли?!

Саймон запулил выбивалку далеко во тьму, отряхнул ладони и с чувством небывалой легкости и свободы вызвал аэротакси до гостиницы. Квартира съемная, вещи же и с утра можно забрать.

Энергия жениного рода безвозвратно ушла, и продолжать его Саймон больше не собирался.

* * *

Когда проклятый кибер в очередной раз мелькнул в оптическом прицеле и тут же снова исчез, наемник опустил снайперскую винтовку и выругался. Автоматическую фокусировку пришлось отключить уже после третьей попытки, «шестерка» уклонялась от нее еще виртуознее, чем от человеческого взгляда, — тупая техника против техники умной. Чертова тварь! Наемник не сомневался — киборг знал, что его «пасут», и даже если иногда вынужденно подставлялся, то только той частью тела, в которую его с одного выстрела не свалить. Заказчика же интересовал в первую очередь ребенок, но его киборг не открыл ни разу.

Второй ракетной установки нет, да она и не годится для стрельбы по киберам — слишком быстрые и верткие. К тому же кругом жилые дома и гуляющая, несмотря на испоганившуюся погоду, молодежь, а наемник не любил убивать людей бесплатно. Это вредит репутации и бизнесу.

Киборг нырнул в низкий технический тоннель-водосток, задержался там, дожидаясь, когда мимо проплывет аэробуксир с гравиплатформой, груженной длинными, свисающими с конца бревнами. Наемник не видел, как киборг под них шмыгнул, но был уверен, что он это сделал. Слишком удачный случай, чтобы им не воспользоваться.

Черным флайером заинтересовался полицейский. Пока профилактически, и пришлось сделать вид — пилот снизился к водостоку, чтобы спокойно поискать завалившийся под сиденье видеофон. Нашел и полетел дальше, все в порядке, начальник!

Нет, это, похоже, безнадежно. Он, конечно, профессионал своего дела, но именно поэтому давно не поддается на дурацкие «вызовы мастерству». Раз его кинули первым, можно считать себя свободным от обязательств!

Наемник поднял флайер повыше, следя за буксиром и одновременно диктуя «найденному» видеофону хранящийся только в голове номер, который сразу после разговора будет стерт из памяти устройства.

— Я разрываю контракт, босс, — буднично сообщил он вместо приветствия. Да и «босс» было лишь стандартным обращением к клиенту, а не вежливым и тем более не уважительным.

— Что?! — выпучил глаза тучный мужчина, застигнутый звонком не в самый подходящий момент, хоть и непонятно какой: на лбу поблескивают капли, выше груди одежды нет, а ниже уже край картинки. — Почему?

— Речь шла о ребенке и его няне, одинокой пожилой женщине, — скучным тоном напомнил наемник. — А вместо нее там оказался DEX шестой модели.

— И что с того? Ты же говорил, что у тебя тоже есть два киборга!

— Были, «пятерки». «Шестерка» оказалась им не по зубам.

— Это твои проблемы!

— Нет, ваши, — возразил наемник. По-прежнему вежливо, но так зловеще, что лучше бы тоже «тыкал». — О подобных вещах вообще-то положено предупреждать заранее, вы не находите? И тариф за такую работу, разумеется, совсем иной.

— С какой стати? Это всего лишь кибер!

— Это не простой кибер. Судя по его поведению, он либо до ушей напичкан диверсионными программами, либо того… из этих… — Наемник сделал выразительный жест, который обычно обозначал не разумное существо, а совсем наоборот.

Босс тем не менее прекрасно его понял.

— Да какой идиот возьмет в няньки к своему единственному любимому сынулечке бракованного боевого киборга?!

Наемник пожал плечами. Ему это тоже казалось маловероятным, зато исчерпывающе описывало ситуацию.

— Значит, ему этого диверсанта на службе выдали, для обкатки. Успешной, надо сказать. Так что ищите других дураков!

Босс сердито засопел. Он затребовал для этого дела лучшего специалиста, теперь остальные с ним даже разговаривать не захотят.

— Где эта тварь сейчас?

— Движется на север по Сорок шестой улице, — равнодушно сообщил наемник — его эта история уже не интересовала. — Да, аванс я, разумеется, оставляю себе, в счет убитых киберов.

— Две старые куклы столько не стоили! — возмутился босс.

— Формально — нет, — ухмыльнулся наемник. — Но, знаете ли, за три года я успел к ним привязаться и теперь безутешен. Адью!

Связь оборвалась, номер остался не определенным.

Босс размахнулся, чтобы швырнуть видеофон в стену, но в последний момент остановил руку и мягко положил аппарат на прикроватную тумбочку.

— Ладно! — многообещающе прошипел он. — Этот кибер хочет достойного противника? Он его получит!

* * *

В кульке из ковра Алик быстро согрелся и уснул, утомленный насыщенным вечером и убаюканный мерным покачиванием. Буксир медленно плыл в метре над дорогой, предупредительно мигая оранжевыми огоньками, «зайцы» тихо висели под бревенчатым хвостом, не видимые ни сверху, ни из кабины буксира.

Сперва буксир двигался почти в нужном направлении, но уже на втором перекрестке свернул на широкую безлюдную улицу, перпендикулярную пути на космодром. Покинуть укрытие удалось только через четыре километра, возле парка, где гравиплатформа пошла впритирку с кустами, даже кое-где листья посбивала.

Ланс не был уверен, что противник не заметил его маневра, но черный флайер отстал, а потом вообще пропал. Наверное, убийца решил, что ловить боевого киборга в парке безнадежно, а взорвать его целиком не получится.

Парк оказался куском полудикого леса, разграничивающим жилой район и промзону. Мощеных дорог нет, только извилистые тропки для выгула собак и любителей спортивной ходьбы, бессистемно пронизывающие лесок. На карте их не было, а Лансу уже так надоело петлять, что он поудобнее перехватил сверток со спящим ребенком и размашистой «рабочей» рысью побежал прямо по бездорожью, как по направленному на космодром лучу.

Через три минуты лес закончился. Начались гаражи, временные жилые модули, небольшая свалка, а за ними — высокие глухие стены каких-то предприятий, в это время суток безжизненных и зловещих, как могильные склепы. Но какая разница, есть в этих стенах окна, а за ними люди, или нет? Все равно киборгу они ничем не помогут, а обход района по краю означал удлинение маршрута на семь километров и двенадцать минут.

Примерно на середине промзоны, в простенке между заводами, Ланс понял, что он здесь уже не один. Преследователя выдавало эхо, далеко разносящее звук шагов. Более легких, более частых… и более быстрых. Лансу сегодня изрядно досталось, да и старые травмы аукались — сейчас он работал всего на семьдесят три процента потенциальной мощности.

Тем не менее шанс уйти от погони все-таки оставался. За промзоной снова начинался жилой район, где главное не скорость, а умение ловить шансы. Ничего, двух «пятерок» Ланс уже переиграл, справится и с еще одной. Эх, все-таки он сглупил, зря пошел напрямую! Видимо, третьего киборга высадили у того места, где Ланс нырнул в кусты, и охотник не только прошел по его следам, но и зафиксировал направление, в котором они вели. За лесом на твердом покрытии следы кончились, и если бы Ланс решил идти в обход, то охотник так и блуждал бы по промзоне до посинения.

Впрочем, эту ошибку еще не поздно исправить.

Перед развилкой Ланс перешел на мягкий крадущийся шаг и свернул вправо. Этот проход был еще уже и шел зигзагом без ответвлений, зато выводил к восточной части квартала, а там петляй — не хочу.

Вскоре шаги преследователя тоже стихли. Прошел мимо прохода? Да нет, рановато, к тому же звук оборвался слишком резко. Стоит, прислушивается, анализирует ситуацию? Ну стой, без дополнительных данных вероятность, что добыча пошла прямо, — семьдесят шесть процентов, а значит, туда ты за ней и двинешься!

Ланс свернул за очередной угол — и остановился. На карте двухмесячной давности в тридцати метрах впереди значился выход, а оказался тупик, семь метров стены из строительного полимера. Совсем свежего, еще не успел запылиться и выщербиться.

Ланс все-таки подошел к стене и внимательно ее осмотрел. Нет, слишком высокая и гладкая, ни единой зацепки, еще и с силовым полем поверху. Придется идти обратно и, выждав, когда охотник удалится на достаточное расстояние…

И тут снова раздались шаги. Так близко, что Ланс, не поверив анализатору звуков, на цыпочках вернулся к повороту и выглянул за угол.

Киборг, «шестерка», в каждой руке по штурмовому бластеру, идет быстро и уверенно. На какой-то миг Лансу почудилось в нем что-то знакомое, а когда охотник вступил под свет фонаря, собранные в хвост волосы ярко вспыхнули рыжим, но Ланс в тот же миг понял, что это — не Дэн. И волосы длиннее, и фигура другая, такая же худощавая и жилистая, но с более выраженной талией, бедрами и грудью.

В угол влетел ком плазмы, но Ланс успел отдернуть голову и попятился к концу тупика.

По программе загнанный в угол кибертелохранитель должен либо атаковать противника, либо повернуться к нему спиной, закрыв хозяина своим телом. Но Ланс слишком хорошо понимал, что оба этих действия абсолютно бессмысленны. Под огнем «шестерки» он не успеет пробежать и пяти шагов, штурмовой бластер прожжет в киборге дыру размером с кулак, а в спрятавшемся за ним человеке — чуть поменьше. Даже если Алик погибнет не сразу, разделавшаяся с телохранителем «шестерка» подойдет и добьет его в упор.

Ланс развернулся, упрямо набычился и остался стоять посреди прохода, прижимая к себе безмятежно спящего малыша. Так все закончится еще быстрее, но, по крайней мере, Алик не успеет даже испугаться.

Рыжая «шестерка» завернула за угол — и сразу начала стрелять с обеих рук, подходя ближе и ближе, пока досуха не разрядила батареи.

* * *

«Поисковые группы» встретились на середине дороги, одинаково обескураженные и расстроенные. Тед с Дэном шли параллельными улицами, проверяя сразу два варианта маршрута, Вадим, Роджер с Полиной и две полицейские бригады — аж четыре, но боевой киборг с ребенком как сквозь землю провалились. Да и под землей их не было, у Вадима имелись осведомители из числа нелегально обитающих в канализации амебоидов. В координационный центр больше не поступило никакой полезной информации — так, пара уличных краж да семейная ссора из-за порванного мужем ковра, но участковый отказался принимать у склочной тетки это дурацкое заявление.

Дождь все-таки пошел, разогнав по домам потенциальных свидетелей. Даже уличные торговцы поняли, что в такую погоду ловить нечего, и свернули лавочки. Вадим предложил было просмотреть записи с уличных камер в этом районе, но Дэн возразил, что можно не тратить время — что Ланс, что он сразу их вычисляли и старались обходить.

— Зачем?! Вы ж уже год как на легальном положении!

— Просто по привычке, — смущенно признался рыжий.

Роджер глянул на время, остальные, кроме Дэна, машинально сделали то же самое.

С момента взрыва Вадимова дома прошло почти два часа. За это время Ланс успел бы сбегать на космодром и обратно, да еще картинку в блокноте нарисовать.

— Может, мы ошиблись и Ланс шел не на корабль? — безнадежно предположила Полина.

— А куда?!

Удрученные, уже насквозь мокрые члены команды растерянно посмотрели друг на друга — точнее, в основном на Роджера, как самого колоритного и притягивающего взгляд, заставив злосчастного самурая в сотый раз вспомнить, что это он заварил кашу с «идеальным свиданием».

Зазвенел видеофон. Звонил Станислав Федотович, Дэну, как самому честному и ответственному.

Киборг обреченно принял вызов, остальные, даже Вадим, затаили дыхание.

— Что там у вас творится?! — сурово поинтересовался капитан, сразу давая понять, что насчет «творится» он ничуть не сомневается.

— Ланс пропал, Станислав Федотович. Мы его ищем, но пока…

— Ланс с Аликом уже давно здесь, — перебил капитан. — А вот вы где до сих пор шляетесь?!

* * *

К тому времени, как Роджер, Вадим, Полина и Тед одновременно ввалились в шлюз (если бы не мощно пихнувший их в спины Дэн, фиг бы им это удалось!), переодетый из ковра в плед Алик спал на диванчике с Котькой под боком, а Вениамин заканчивал обрабатывать боевые ранения Ланса. Один на один «котик» это еще терпел, но, едва доктор отвлекся на шум и голоса, над которыми доминировал взвинченный Вадимов, пациент тут же дематериализовался.

— Ланс! — возмущенно окликнул Вениамин и, безнадежно махнув рукой, отложил окровавленный тампон и пошел в пультогостиную, решив, что там он нужнее.

Увидев спящего ребенка, Вадим мгновенно заткнулся и бросился к диванчику. Упал перед ним на колени, прислушался и, убедившись, что малыш безмятежно посапывает, осторожно сгреб его в охапку вместе с пледом.

— Папа! — счастливо пробормотал Алик сквозь сон и, не открывая глаз, обвил ручками шею Вадима. — А мы в зайчиков иглали…

— Да-да, заинька, спи, баю-бай… — Вадим выпрямился, повернулся к команде и тем же певучим пианиссимо прошипел: — Ну, если он у меня после всего этого хотя бы чихнет!..

— Или пукнет! — не сдержавшись, добавил Тед, вспомнив рассказ про «человечину».

Спецагент сурово зыркнул на умиленно лыбящуюся команду и, прижав Алика к груди, пошел к шлюзу.

— Вадик, может, переночуете у нас? — негромко окликнул Станислав. — Куда ты посреди ночи-то, да еще с ребенком?!

Вадим упрямо мотнул головой. У него была резервная однушка в городе, маленькая, зато своя и отлично укрепленная. Какое-то время можно пожить в ней, под усиленной охраной коллег, а затем, когда тучи развеются, с чистой совестью продать участок из-под дома и купить нормальную трехкомнатную квартиру. Бабушка может покоиться с миром — сам дом неподкупно канул в Лету непроданным.

— Хоть бы спасибо сказал! — укоризненно заметил Вениамин, когда шлюз за Вадимом закрылся.

— Спасибо, что ничего не сказал, — пробормотал Роджер и, оглядевшись, внезапно ощутил себя лишним. Нет, его никто не выгонял и ни в чем не упрекал, но чувствовалось, что капитану ОЧЕНЬ хочется побеседовать с командой наедине.

Сакаи решил уважить коллегу и откланялся. Полина глядела на него с тоскливой обреченностью, но, когда Роджер, задержавшись в дверях, участливо поинтересовался, может ли он чем-либо ей помочь, девушка отчаянно замотала головой, тоже чувствуя капитанское настроение. Лучше как-нибудь потом, в более романтичной обстановке!

Роджер принял это на счет своей самурайской несостоятельности и удалился, окончательно раздавленный.

* * *

— Вот и как это понимать?! — Станислав сурово ткнул пальцем в валяющийся на полу кусок ковра.

— Не знаю, — честно сказал Тед. — А что это?

Капитан тоже не знал, вернее, имел в виду ситуацию в целом.

— Я просыпаюсь, а тут…

Поднявшись на корабль, Ланс обнаружил, что коммы Полины и Роджера далеки и недоступны, Теда с Дэном нет (наверное, снова ушли в бар развлекаться), а остальные спят, и «логично» решил их не беспокоить. Сгрузил Алика на диван, сходил в душ, переоделся, пришел к выводу, что некоторые дырки не помешало бы заклеить — ткань липнет, и попытался стащить из медотсека аптечку. Вениамин тут же проснулся, как охраняющий сокровища дракон, застукал воровато сжавшегося «котика», пришел в ужас и всех разбудил.

С Лансом Станислав уже поговорил и теперь желал выслушать версию второй стороны. К счастью, все оказалось не так плохо, как успело нарисовать ему воображение, и претензия у капитана, по сути, была одна:

— Ну что за детский сад?! Почему я узнаю о возникшей проблеме последним, да еще таким образом?!

— Мы просто не хотели вас расстраивать… — пристыженно пробормотала Полина. — Вы же все равно ничем не смогли бы помочь, только напрасно волновались бы…

— И ругались, — пробормотал Тед, глядя в потолок.

— Когда это я на вас ругался?! — Станислав спохватился и заставил себя понизить тон. — Мы же одна команда, и я — ваш капитан! А не трепетная девица, которая только и умеет падать в обмороки и закатывать истерики! Чтобы в следующий раз сперва мне докладывали, а потом действовали, ясно?!

— А в этот раз нам ничего не будет? — с надеждой уточнил Тед.

Станислав покосился на беззвучно посмеивающегося Вениамина.

— Будет! Завтра пойдете в город и научите Ланса просить у людей видеофоны и общаться с таксистами! Да так, чтобы те добровольно соглашались помочь, а не убегали с воплями!

— Есть, капитан! — радостно подтвердили Тед, Дэн и Полина, а Ланс, напротив, приуныл еще больше. Лучше бы отлупили или в карцере заперли!

* * *

У Джилл вечер тоже не удался — по крайней мере, она так считала, пока не переступила порог «Сигурэ» и не обнаружила своего капитана, с таким видом стирающего в пластиковом тазу какую-то объемную тряпку, словно это его саван. Рядом белым нахохленным комком чах эмпат Петрович, преданно разделяющий хозяйское настроение.

— Ой, капитан, что это вы делаете?! — пискнула Мисс Отвертка, выронив сумочку.

Раздался такой звук, что Роджер, в свою очередь, упустил наполовину вытащенный из воды «саван» — разочаровавшись в вечеринке, на которую зазвала ее старая подруга, Джилл отправилась на ночную технобарахолку и утешилась кучей славных маленьких деталек общим весом килограммов на восемь.

— Хикару сказал — только ручная стирка, — обессиленно пробормотал Роджер, предплечьем утирая со лба брызги и возвращаясь к реанимации кимоно. — Точнее, он и подумать не мог, что мне придется стирать эту проклятую штуку, просто запугивал, чтобы я осознал ее ценность…

Сакаи снова выпустил смачно плюхнувшееся в тазик кимоно, уже осознанно.

— Это было самое ужасное свидание в моей жизни! — простонал он, запуская пальцы в и без того всклокоченные волосы. — Полли больше никогда никуда со мной не пойдет… И будет права! Я — идиот! Захотел покрасоваться перед девушкой, а в итоге выставил себя полным кретином! Лучше бы я действительно остался в том доме!

Джилл ничего не поняла, кроме того что в данный момент ее капитан не способен на более связное объяснение и нуждается в срочном утешении. С сожалением поглядев на распластанную по полу (а то и продавившую в нем ямку) сумочку, девушка подошла к Роджеру и дружески обняла его за плечи.

— Ну, по крайней мере, ты попытался! Сам же вечно говоришь… — Джилл подбоченилась и попыталась скопировать пафосный голос капитана: — «Глуп тот, кто ест суп из рыбы фугу, глуп и тот, кто его не ест!».

— Верно, — мрачно поддакнул Роджер, — и теперь, кажется, он у меня из ушей течет! Пополам с кровью!

Джилл на всякий случай убедилась, что это только метафора, и решительно завернула страдающего капитана к его каюте.

— Вот что, кэп, давай ты лучше выпьешь чашечку своего саке и ляжешь спать, а я тут все закончу! Утро вечера мудренее, и вообще, может, все не так уж плохо!

— Все просто кошмарно! — уверенно возразил Роджер, но все-таки взял себя в руки и, благодарно кивнув Мисс Отвертке, последовал ее совету.

Джилл вытащила кимоно из тазика, критически рассмотрела и запихала в стиральную машину. Хуже ему стать точно не могло.

* * *

— Легко отделались! — заключил Тед, доставая из холодильника мгновенно запотевшую банку пива — такое дело надо отметить! — А как там твоя свиданка, Полли? Успели хоть что-нибудь, пока вся эта заваруха не началась?

Полина сперва фыркнула — мол, ты это о чем? Мы просто гуляли и беседовали о возвышенном! — а потом внезапно раскинула руки, с писком крутанулась вокруг своей оси, рухнула на диванчик и, глядя в потолок широко распахнутыми затуманенными глазами, мечтательно выдохнула:

— Это было самое прекрасное свидание в моей жизни! Сакура! Кимоно! Взрывы, погоня, настоящее полицейское расследование, как в детективе! А Роджер, он такой… такой умный! Проницательный! Не терял самообладания даже в самой ужасной ситуации, всегда выдвигал самые правильные версии! И… кажется, я поняла, что может быть прекраснее мужчины в кимоно!

— Что?!

— Мужчина в грязном кимоно! Когда мы расставались, у него был такой вид, словно он сразился с целой кучей этих своих японских демонов,[11] как их там!

Теодор выразительно покрутил пальцем у виска и щелкнул кольцом пивной банки.

* * *

После вызова на ковер «котик» заперся в своей каюте, чего давно уже не было. Запоздалые заверения, что он все равно молодец и на него не сердятся, не помогли. Ланс расстроился. Уже, казалось бы, год прожил на корабле, решил, что научился понимать людей, а чуть нештатная ситуация — наделал кучу ошибок!

Как оказалось, была и еще одна причина.

Полина ужасно вымоталась за этот вечер и после кратковременного всплеска эйфории уснула не раздеваясь прямо на диванчике. Сейчас ей было не до моральных страданий «котика» — главное, что он жив и снова с ними.

Дэн накинул на подругу край покрывала, сел в навигаторское кресло, развернул трассу и «задумался».

«Ланс!».

«Да?» — с задержкой отозвался «котик».

«Кончай страдать. Ты спас Алика и справился с двумя киборгами, это главное».

Ланс снова надолго замолчал. Капитану он сказал, что просто шел кружным путем, опасаясь погони… но, чем больше Ланс размышлял на эту тему, тем сильнее ему хотелось с кем-то этим поделиться… вот только ругаться, наверное, будут, хоть и обещали не ругаться…

«Их было трое».

«?»

«„Шестерка“, рыжая, XX, из твоей партии. Она загнала меня в угол. Вероятность уцелеть 0 %».

«И что ты сделал?».

«Ничего. Она расстреляла стену по обе стороны от нас, дергаясь как поломанная. А потом спросила: ты правда разумный?».

Дэн окаменел за пультом.

«Что ты ей сказал?».

Ланс ответил, и Дэн сразу узнал Тедову школу. Да, такому сложно не поверить!

«Как она отреагировала?».

«Попросила коды доступа для киборга твоей модификации. И архив программы со взломанным блоком подчинения».

«Ты ей их дал?».

«Да».

Пока Дэн обдумывал эту информацию, «котик» не вынес зловещей паузы.

«Это тоже была ошибка?».

Текст не имел эмоциональной окраски, но Дэн совершенно точно знал, какое у Ланса сейчас лицо: растерянное и огорченное.

Дэн хотел было отправить Лансу «нет», но передумал и вызвал его по комму.

— Нет, — негромко, как можно «человечнее» сказал навигатор. — Все в порядке, не переживай.

— А что бы сделал ты на моем месте?

— То же самое.

— Честно?

Дэн хмыкнул. Это Ланс уже от Полины подцепил, абсолютно нефункциональный вопрос! С человеком, впрочем, работает — при пограничном проценте искренности в голосе. Собеседник начинает уверять, что конечно же не врет, и система перепроверяет данные.

— Я когда-то это и сделал. Когда выпустил тебя из клетки.

— Но я не представлял для тебя угрозы! — обиженно возразил Ланс. — А она могла убить нас за отказ сотрудничать. Получается, я просто струсил?

— Могла, — задумчиво согласился Дэн.

И не только за отказ. Она могла получить нужную информацию — и уничтожить вражеские объекты. Отнести хозяину их головы и затаиться, выжидая удачного случая. А может, хозяин даже знал, что она разумная, и коды нужны были ей для подстраховки — ведь люди непредсказуемы, сегодня господин добрый, завтра злой и жаждет крови.

Но головы остались при объектах. И ей придется как-то объяснить это хозяину.

Или объяснить, что она теперь ничего не обязана объяснять.

— Ты не струсил. Ты защищал Алика, как мог, и это был единственный вариант. Судя по всему, правильный. Я думаю, нам не стоит волноваться по этому поводу. И Вадиму тоже. Скорей всего, больше их с Аликом никто не тронет.

Ланс благодарно кивнул, теперь ему стало гораздо легче.

Дэн думал, что разговор закончен, но спустя полчаса от Ланса пришло очередное сообщение:

«Но почему она просто не позвонила Кире, в общество по защите киборгов? Ей бы дали и программу, и убежище».

Теперь ответа пришлось ждать Лансу. Правда, гораздо меньше.

«А почему ты просто не попросил у кого-нибудь из прохожих видеофон?».

Ланс виновато засопел и, перевернувшись на менее побитый бок, уткнулся носом в лису.

* * *

Видимо, прогулка на свежем воздухе и натуральное питание пошли Алику только на пользу, потому что три дня Вадим не звонил, а за пару часов до отлета внезапно заявился на космодром собственной персоной. Как ни в чем не бывало поздоровался со Станиславом, небрежно бросил на диван выстиранный и аккуратно сложенный плед, в котором унес Алика, и сел рядом.

Капитан предложил ему кофе, Вадим согласился.

— Как вы там, так и живете под охраной полиции? Больше никто на вас не покушался?

— Не-а. — Вадим мрачно, торжествующе ухмыльнулся. — Не от кого нас уже охранять!

— В смысле?!

— Моего главного подозреваемого следующим же утром нашли в собственной постели, прибитого к ней клюшкой для гольфа.

— В смысле — забитого? — не понял капитан.

— В смысле — насквозь, вместе с матрасом. Похоже, чей-то DEX постарался. Не твой, кстати?

Станислав замялся с ответом: вроде бы оба киборга в тот день постоянно были у него на виду, но с этим уникумами ничего нельзя утверждать наверняка, особенно когда они наконец спелись!

Но Вадим, оказывается, просто шутил.

— Расслабься, у него и своих киборгов три штуки было, двое почему-то ничего не видели, третий пропал. Полицейская версия — его хакнули и натравили киберворы, по заказу конкурентов.

— А твоя?

— А мне-то что, это уже не мое расследование. Я же в нем пострадавшая сторона, меня отстранили от дела. Да и вообще, похоже, пора переводиться в отдел поспокойнее — хочется дожить хотя бы до дня, когда Алик пойдет в школу, не говоря уж о выпускном!

— Что, ты все-таки стал бояться мафии? — беззлобно подколол его Станислав.

— Нет! Инфаркта, если мне еще раз сообщат подобную новость! И вообще, некоторые в моем возрасте уже давно на пенсии прохлаждались! — вернул друг шпильку.

Вадим допил кофе, встал и напоследок поинтересовался:

— А где этот ваш… «котик»?

— Зачем он тебе? — удивился Станислав — обычно Вадим подчеркнуто игнорировал обоих киборгов, сваливая всю ответственность за их поступки на «хозяина».

— Я ему подарок привез.

В руках у Вадима ничего не было, карманы тоже не оттопыривались. Пока Станислав прикидывал, что ему ответить, спец-агент сам заметил настороженно посматривающего из коридора Ланса.

— А ну пошли со мной! — Вадим повелительно поманил киборга пальцем и развернулся обратно к шлюзу.

Ланс бросил на Станислава затравленный взгляд, но подчинился. С таким лицом и тоном ему обычно дарили трепку, и если бы «котик» не считал, что заслужил ее, то никуда бы не пошел.

Капитан был уверен, что Вадим Ланса и пальцем не тронет, он не садист и не дурак, но тоже забеспокоился. Бывший однополчанин явно что-то задумал, и это вряд ли тортик или бутылка шампанского, иначе принес бы вместе с пледом, а не оставил во флайере. Какая-нибудь кошмарная картина два на три метра? Мешок спелых дурианов? Обугленная балка от дома «на память»? Ладно, в крайнем случае всегда можно воспользоваться услугами ближайшей помойки… И Лансу потом как-нибудь объяснить, что дядя на самом деле хороший и в душе очень ему благодарен, просто чуть-чуть психованный и неадекватный…

Вопреки ожиданиям Ланс вернулся очень быстро, сияя улыбкой до ушей и нежно прижимая к груди черно-белого и лохматого, как алькуявец… котенка!!!

Станислав, напротив, спал с лица и, оценив изощренное коварство Вадимовой мести полуторалетней выдержки, стремительно выскочил на площадку трапа. Собственноручно отнимать у Ланса эту скотину — все равно что у ребенка конфетку, причем уже развернутую и запихнутую в рот! Ланс же не сам ее на борт притащил, что категорически запрещено, а подарили, причем с молчаливого попустительства капитана! Судя по аристократичной мордатости и флегматичности «подарка», Вадим добыл его в каком-то питомнике, и единственный способ гуманно избавиться от холеного домашнего котенка — заставить приятеля забрать его обратно!

— Вадик! — Станислав споткнулся о бортик шлюза и еле успел схватиться за перила, чтобы не сковырнуться по ступенькам. — А ну вернись, мерзавец!

Но флайер был уже высоко в небе.

Примечания.

1.

Экзоскелет — устройство, предназначенное для увеличения силы человека за счет внешнего каркаса. — Здесь и далее примеч. авт.

2.

Колонна по двое, но напарники смещены относительно друг друга на пару шагов.

3.

Иггдрасиль — мировое дерево (дерево жизни) в германо-скандинавской мифологии, исполинский ясень (или тис), в виде которого скандинавы представляли себе вселенную.

4.

Фермент, разлагающий целлюлозу.

5.

Японский пояс.

6.

Японская куртка, накидка без пуговиц, надеваемая поверх кимоно.

7.

Самурайский шлем.

8.

Самурайский доспех из горизонтальных рядов мелких пластинок.

9.

Идиот.

10.

Общество защиты киборгов.

11.

Бакэмоно, но Полина это так и не вспомнила!