Глава 9. Сумасшедшая ночь.

Когда я вернулся, ее в бункере почему-то не оказалось. Домовой Афиноген клялся и божился, что никто сюда не заходил и двери он ни кому не отпирал. Некоторое время я пристально рассматривал его, стараясь понять, правду он говорит или бессовестно лжет, подкупленный или запуганный кем-то из магистров, и не стоит ли применить к нему более решительные меры, но потом махнул рукой, испугавшись за свои мысли, и ушел обследовать камеру, где я быстро обнаружил небольшое повреждение в защитном экране, что само по себе уже было невероятно.

Весть о похищении Маргариты быстро разнеслась по институту и очень скоро камера наполнилась народом — Роман с Эдиком ползали вокруг отверстия, стараясь осмыслить увиденное, а взбешенный Хунта упругой походкой быстро ходил взад и вперед, словно лев в клетке, и непонятно было, что его больше всего бесит — то, что она сейчас с другим, или что-то совсем другое?

— Сашка, — позвал меня Роман, протягивая листок бумаги со свежими набросками. — Быстренько рассчитай мне эту задачку.

Выбегая я налетел на Хунту.

— Кристобаль Хозевич, вы бы присели где-нибудь в сторонке, мешаете, — не удержавшись, сказал я, даже не удивляясь собственной смелости.

Маг резко остановился.

— Вы, молодой человек… — начал он, сильно покраснев, а глаза его мгновенно налились яростью. Я замер, ожидая самого худшего, но он вдруг как-то весь обмяк. — Вы еще многого не понимаете, — продолжил он уже другим, уставшим тоном. — Есть в жизни такие вещи, ради которых человек вдруг способен бросить все, к чему он стремился всю свою жизнь, и о чем мечтал. Все вдруг становиться таким блеклым и неинтересным, и кажется, что до этого момента ты зря, фактически, жил, и, скорее всего, просто прозябал.

— Корнеев все-таки гений, — сказал Роман, внимательно изучив принесенный мною ответ.

Я тупо уставился на него.

— Это Витька ее похитил, — кивнул Эдик. — Одно только непонятно, как же он ухитрился взломать щиты Джян бен Джяна!

— Расскажет когда-нибудь, — заметил Роман, поднимаясь с диванчика. — Полетели на шестой этаж что ли? Здесь нам делать уже нечего.

И вот мы снова у дверей Корнеевской лаборатории. Но на этот раз он тщательно забаррикадировался, и магистры, после нескольких тщетных усилий взломать его защиту, недовольно отступились.

— Что, не получается!? — злорадствовал грубый Корнеев. — Убирайтесь все отсюда. Оставьте меня в покое!

Но сдаваться никто не собирался.

Немного посовещавшись, меня выбрали парламентером (Надо же узнать его намерения!..). Кто-то принес длинную указку, Стеллочка, всхлипнув, дала мне свой белоснежный носовой платочек, я прикрепил его на кончик указки, с минуту мы стояли молча, а потом меня сочувственно, словно прощаясь, подтолкнули в спину, и я пошел…

Я шел медленно, словно по минному полю, каждую секунду ожидая почему-то непременно яркой вспышки прямо перед собой…

— Ну что тебе? — спросил грубый Корнеев через дверь.

— Я как бы парламентер.

— Ну и что?

— Что-что? — начал злиться я. — Переговоры, значит. Пустишь?

— Ну, проходи, — нерешительно сказал Витька и двери открылись.

Первым делом я поискал глазами Маргариту, но ее нигде не было видно.

— Где она? — спросил я, подступая к Корнееву.

— Спит, — ответил он, слегка попятившись. — В лаборантской. Не зачем ей видеть все это…

— Витька, — сказал я. — Бросай ты все это. Что за глупости?

Он как-то странно посмотрел на меня и отвернулся.

— Весь институт с ума сходит, — горячился я. — Все ополчились друг на друга. Постоянные ссоры и безосновательные конфликты. Во что превратился наш коллектив — просто смотреть страшно. — Я немного перевел дух. Витька, все также насупившись, ничего не отвечал. — И ты, тоже молодец, всеми силами помогаешь во всем этом, — закончил я.

— Да я!.. — возмущенно начал он, но затих на полуслове и резко отвернулся.

Я подошел ближе.

Корнеев, снова отворачиваясь, чтобы я не видел его скупых слез, тихо проговорил — Саня, я люблю ее. Пойми это. Ты, компьютерная душа, и представить себе не можешь, как я ее люблю…

Что я, не человек что ли? с обидой подумал я, ничего вслух не сказав, так как понимал, что мои признания Корнееву совсем не нужны. Сейчас он способен воспринимать только одну тему разговора — тему своей любви к ней, и все что ему нужно — расспросы — как она реагировала на те или иные его слова и поступки и что она говорила про него — ведь не может быть чтобы ничего не говорила. А все остальное его уже не интересует — ни собравшиеся маги по ту сторону лабораторских стен, ни конфликты со своим товарищами.

— А как же Верочка? — привел я свой последний аргумент.

— Это совсем другое дело, — вяло махнул он рукой.

Мы немного помолчали, каждый думая о своем.

— Как же ты смог защитные щиты проломить? — устало спросил я. — Ведь это считалось неразрешимой задачей.

Витька неожиданно ухмыльнулся.

— А вы не догадались?

— Да нет.

— Ну тогда загляни в свою голубую папку.

— И что ты хочешь этим сказать? — не понял я.

— Ты все-таки гений, Саня, хоть и дурак.

Я только пожал плечами, понимая, что ничего не понимаю.

— Ну так что? — спросил я, видя, что переговоры зашли в тупик.

— Что-что?

— На чем решим? Ты заканчиваешь это дело?

Витька подумал немного и отрицательно помотал упрямой головой.

— Это твое окончательное решение?

— Да, — кивнул он в какой-то прострации.

— Так и передать?

— Так и передай.

— Ну и дурак же ты! — сказал я, подходя к двери.

— Сам знаю, — ответил Витька и закрыл за мной двери.

— Ну как? — спросил меня Роман.

Я махнул рукой.

— Он всегда был упрям, а сейчас — в сто раз хуже.

— Да, ситуация, — недобро протянул Ойра-Ойра.

— А что тут такого? — не понял я. — Организовать осаду. Через два-три дня отрезвеет, одумается и сам сдастся. Да еще и прощения попросит.

— Да нет у нас этих двух-трех дней! — в сердцах воскликнул Роман. — Хунта со своими подтягивает тяжелую артиллерию из отдела Оборонной Магии. Через час у него все будет готово для глобального взлома.

Я похолодел.

— Они что, с ума все посходили!

— А ты и не заметил, — съехидничал Роман. — Раньше надо было волноваться. А теперь попробуй-ка их остановить, — поморщившись, заметил он, явно намекая на инцидент с Жианом Жиакомо.

— И что ты предлагаешь? — спросил я упавшим голосом, предчувствуя большие разрушения в пределах института, а возможно, и нашего городка.

— Не знаю, — расстроено пожал он плечами.

Я задумался, чувствуя, что что-то такое умное ведь уже мелькало у меня в голове.

— Придумал! — воскликнул я, вскакивая.

— Поделись, — равнодушно заметил Роман.

— Некогда, — также возбужденно ответил я. — Постарайся задержать Хунту как можно дольше.

Роман кивнул и я убежал в вычислительный центр.

Некоторое время я в задумчивости стоял перед главным модулем моего Алдана — центральным процессором. Ну, родной, не подведи, вздохнул я про себя и решительно положил обе руки на переднюю панель.

Конечно, я не такой маг, как, допустим, Витька и Эдик, но сегодня у меня получалась буквально все, на что я устремлял свою энергию. В первую очередь я мысленно создал мост между собой и Алданом-3. Соединившись, я получил такие знания по заклинаниям, такой тонкий расчет и учет всех обстоятельств и такую быструю реакцию, которая никому и не снилась. Да еще плюс — результаты моих последних расчетов, которые очень удачно влились в общую картину, да еще под таким углом, которого я совсем от нее и не ожидал. Точно так же, наверное, было и с Эйнштейном, когда он решал рядовую задачу распада ядра, а люди почему-то сначала сделали атомную бомбу.

Бой продолжался недолго.

Я нашел Маргариту, как Витька и обещал, в лаборантской. Она действительно спала. Не решаясь ее будить, я нежно поднял ее на руки и осторожно отнес в свой отдел, где я, наученный горьким опытом, забаррикадировался всевозможными заклятиями и принялся ждать.

Институт медленно заволакивало едким дымом.

Она проснулась неожиданно и, кажется, все поняла.

— Саша, — тихо позвала она.

Я отложил огнетушитель в сторону и отошел от двери, присев рядом с ней. Лицо ее было неузнаваемо, глаза впали, темные круги и такая боль в расширенных зрачках!.. У меня сжалось сердце.

— Что? — тоже тихо спросил я дрогнувшим голосом.

— Неужели ТАК будет всю мою жизнь? — еле слышно спросила она.

— Нет, конечно, — попытался я ее успокоить. — Просто день такой, неудачный, — сделал я вывод.

— Нет, — она отрицательно покачала головой, неподвижно глядя в одну точку. — Нет, — снова повторила она. — Это все я. И это все вы — ты и Выбегалло. Почему вы меня не спросили, хочу ли я этого? Почему вы обо мне не подумали? — тихо проговорила она дрогнувшим голосом. — Ведь вся моя жизнь теперь будет одним сплошным кошмаром! И мне очень больно, когда из-за меня ссорятся хорошие люди. Как же мне дальше жить?

— Ну что ты, — проговорил я, старясь ее перебить. — На самом деле не все так уж мрачно. А на счет нас с Выбегаллой… Во-первых, мы не знали, что получится и чем все это обернется, а во-вторых, наши родители тоже нас как-то не сильно спрашивали, а может, я бы хотел родиться лет на сто позднее?

Она слабо улыбнулась и на какое-то мгновение нерешительно прижалась к моему плечу.

— Спасибо тебе, — тихо сказала она. — Может, я и преувеличиваю. Но знаешь, так не хочется жить, когда я вижу все это…

У меня защемило сердце. Внутренним чутьем я знал точно — скоро возьмутся и за меня, и эта тишина — лишь небольшая передышка перед подготовкой к решительному штурму.

Снаружи что-то в очередной раз рвануло. Сильно запахло паленой резиной.

— Саня, выходи, — кричал Витька. — По хорошему прошу.

Я молчал.

— Александр Иванович, — говорил Хунта с ярко выраженным испанским акцентом. — Не глупите. У вас есть еще шанс. Иначе сами понимаете, не маленький…

Я посмотрел на Маргариту. Забившись в угол, она закрыла лицо руками и ее худые плечи мелко-мелко подрагивали.

Черт с вами со всеми, зло подумал я, как вы мне все надоели за этот день. И я открыл дверь и решительно вышел из лаборатории, готовый ко всему, с твердым желанием — положить всему этому конец, пусть даже ценой моей собственной жизни…

За дверью собрались почти все. И сочувствующих я не заметил.

Хунта неторопливо сделал пару шагов мне навстречу.

— Кристо, не надо, — слабо произнес кто-то.

— Поздно уже, — ответил Хунта и немного помедлив, вяло, словно извиняясь, все — таки протянул ко мне правую руку, складывая пальцы для трансформационного заклинания.

Я напрягся, стараясь не закрывать глаза… И тут в лабораторию неожиданно вошел Янус Полуэктович.