Глава 6. Как из участка сделать огород.

Следует остановиться на расплывчатых словах «сделать огород». Что это значит? Формально их можно толковать по Ожегову, а именно: приготовить место для выращивания овощей. Но не хочется. Человеку суждено прожить в огороде ощутимую часть жизни, провести в нем много выходных дней, и надо сделать так, чтобы эти дни стали не формально выходными, а днями отдыха. И телом, и – главное – душой. Естественно, что здесь не будет советов на все случаи жизни. «Хорошие» случаи можно отфильтровать сразу. Они, можно сказать, единообразны, доброкачественны, и для них советы не злободневны. А вот «плохие» случаи неисчислимы и ущербны качеством. Не зря философы считают Льва Толстого своим: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему» (зачин «Анны Карениной»). Так что мы озаботимся лишь самыми распространенными и – одновременно – значимыми пороками ущербных участков. Их устранение осчастливит огород, скрасит жизнь огородника, облегчит участь среды обитания.

Вот почему я рискнул переосмыслить дефиницию выдающегося лексикографа Сергея Ивановича Ожегова. Смелости мне добавляло понимание, что Сергей Иванович жил и творил во времена, когда традиционное земледелие было монопольным, и его определение «Огород – это место, где выращивают овощи» было для того времени исчерпывающе точным. А к нынешним временам упомянутая монополия овощей (по крайней мере, в сознании) пошатнулась. Об этом свидетельствует тяга к клубам, куда идут не только узнать что-то новенькое, но и поделиться успехами.

Словом, будем толковать огород как место, где течет комфортная, неизнуряющая жизнь, а овощи, выращенные здесь своими руками – как приятную деталь, желанный довесок, вкусную премию, важный фактор благоденствия.

Важнейшие проблемы.

В значительной мере читатель уже в курсе дела, как справиться с основными проблемами участков. Напомним сжато об этих проблемах и китах, на которых зиждется их решение.

Начнем с головной (для всей территории Украины) проблемы – влагообеспечения растений. Привычное «Шланг в руки – и вперед!», вообще говоря, ни на шаг не приближает к ее решению. А фундаментальное решение – улавливание осадков и препятствование испарению влаги – со всей тщательностью исследовано в главе 1.

О всамделишном решении проблемы сорняков, неминуемо омрачающих своим засильем житье-бытье владельцев новых участков, рассказано в главе 2. Особый упор был сделан на тот непреложный факт, что маневр «тяпку в руки, и… даешь!» гораздо успешнее размножает сорняки, чем стреноживает их. Решает же проблему в основном табу на механическое шевеление почвы глубже 3–5 см.

Неоднозначен подход к рыхлению почвы. Из главы 3 читатель уже знает, что эту операцию лучше всех делают сами растения и почвенная живность. Делают так, как не снилось – пока – нанотехнологам. Но представим себе, что огород городится на только что утихшей заезженной стройплощадке. Или на запущенном поле, где начал властвовать подлесок (а площадь таких сорных «лесов» на бывшей советской земле неуклонно растет со времен беловежской ве́чери). И я не вижу лучшего начала освоения участка, чем вспашка и боронование. А на очень запыреенном участке «отступить от принципов» можно так. Взрыхлить участок культиватором на глубину залегания корней пырея. Вытянуть бороной основную массу корней. Оставить участок под паром. Подождать, пока оставшиеся в почве куски корневищ прорастут. Снова пустить в работу борону. А уже осенью передать эстафету виртуозам рыхления – растениям. Посеять, к примеру, рожь и позволить ей дойти до полного цвета. Если нет интереса к семенам, в этот момент надо скосить рожь, пожнивные остатки заделать в почву, посеять что-нибудь яровое, а осенью – тифон. Если же есть желание собрать семена, надо дать ржи дозреть, сжать ее, вымолотить, заделать стерню и сразу посеять тифон.

Вот еще важная-преважная проблема (скорее психологическая, чем земледельческая): с первых дней сломать установку на урожай. И заменить ее думами о паре «еда & урожай». Установка на урожай (при полном игнорировании пригодности его в пищу) стала, можно сказать, повсеместной, угрожающей здоровью человечества и самой земле. И слому этой установки была посвящена глава 4.

Вот невыдуманная история. Рассказывает моя бабулька своей приятельнице в соседней деревне о сачке Егорова. О том, насколько легче будет удалять колорадских жуков в самый важный момент, когда жучихи готовы к кладке яиц. Разъясняет, что в этот момент каждая удаленная с «поля боя» пара – это 2–3 сотни жуков первого поколения. Потом каждая из 100–150 пар даст по 2–3 сотни жуков второго поколения, и это повторится еще раз. Таким образом, удаление одной перезимовавшей пары ущемит третье поколение на сотни миллионов жуков. Не только без химии, но и без относительно безопасных биопрепаратов! Реакция мужской половины семьи (устами сына): «Какой бред! Да я занят на работе с шести утра до восьми вечера! Некогда мне ходить с совком! Прошел с опрыскивателем – и все!» Но даже если бы избавиться от жука с опрыскивателем было быстрее (а это неправда), то картошка-то перестает быть едой, но это соображение – давно вне ментальности. Давно ушло из оборота.

Естественно, что, обустраивая новый участок, земледелец задумается о теплицах. Самое милое дело – сделать так, как матушки-огородницы Кременецкого монастыря. В первый сезон они малыми силами, почти без затрат, соорудили тимирязевские светлицы (им посвящена глава 5), а потом под надзором Андрея Марченко построили капитальную теплицу (очень близкую к светлице).

Тимирязевские светлицы могут служить и при наличии капитальной теплицы. К примеру, рассада из этих теплиц намного лучше той, что растет в крытых теплицах. Кроме того, благодаря светлицам можно позволить себе необременительную роскошь выращивать в них не только рассаду, но и молодой картофель, кабачки, раннюю зелень.

В преамбуле второй части было указано на необычную последовательность изложения. Пришло время удовлетворенно признать, что перетасовка была уместной. Если бы проблемы описывались синхронно с огородным календарем, то, по логике вещей, надо было бы начинать с начала – с освоения нового участка. Но читатель определенно чувствует, сколь уместным было решение повременить с описанием начала пути. Частями этого описания стали предшествующие главы, так что фактически можно было ограничиться ссылками на них.

Признаюсь, что сперва я начинал писать вторую часть «логично», с начала, с превращения участка в огород. Но как это было неудобно! Когда же структура второй части была перестроена, изложение стало намного логичнее (без кавычек).

Случайные заморочки.

Рассмотрим еще несколько проблем, которые волнуют новичков. У слова «заморочка» есть два значения: «трудная, серьезная проблема» и «причуда». О серьезных проблемах шла речь в предыдущем разделе. А сейчас акцентируем внимание на втором значении.

Начнем с очень популярной причуды – желания обзавестись привозными червями. Буквально на днях довелось мне остужать пыл у двух новичков. Один начитался сказок о калифорнийских червях и расспрашивал, как сказку сделать былью, другой хотел того же от «старателей».

Замечу (в скобках), что «калифорнийский проект» на наших землях был не просто сказочным, а сказочно успешным. В качестве… коммерческого. Земной же вклад его неощутим. И не мог не быть пустышкой: калифорнийские черви не могли у нас прижиться, они в нашей земле не зимуют. Нет у них ни инстинкта зарываться от морозов в землю, ни способности впадать с приходом морозов в анабиоз. Так что фактически калифорнийские черви просто «пристраивали к делу» огородника, не давали ему расслабиться даже зимой. Получалось, что не столько черви способствовали благоденствию огорода, сколько огородник заботился об их благоденствии.

Черви в самом деле важный, очень важный фактор плодородия. И Чарльз Дарвин имел основание считать, что на Земле столько плодородной почвы, сколько червей. Только не надо ставить телегу впереди лошади. Плодородная почва делает червей, а черви делают почву еще плодороднее. Обратите внимание: сделать почву еще плодороднее черви могут, но плодородной – нет! Они в неплодородной почве не живут! Значит, зачиная огород, запряги квадригу непрерывного плодородия, а черви в почве помимо твоей воли расплодятся. Причем свои, домашние, ничем не хуже «старателей», а уж о калифорнийских и говорить нечего.

Червям спартанские условия не по нутру. Они капризны, прихотливы. Им невыносимо малейшее неудобство. Вот если одновременно сытно, прохладно, влажно и спокойно – совсем другой коленкор. Ну, так сделай так, чтобы в почве была пища (мертвая органика и бактерии), укрой почву от палящих солнечных лучей мульчей и живыми растениями, проследи, чтобы подстилка была влажной, и не тереби почву бесконечными рыхлениями и прополкой, дай корням возможность наделать ходов для червей, а коконам – дозреть. Вот тогда откуда ни возьмись у тебя червей станет полно. Или даже больше. Иначе говоря, запусти процесс плодородия – и тогда у тебя объявятся незаменимые самозваные помощники. А процесс плодородия станет еще динамичнее. Без заезжих гастролеров.

Тех же, кто хочет улучшить почву не червями, а биогумусом (почвой, обогащенной деятельными червями), приглашаю немножко поумножать и поделить. Это протрезвит похлеще капустного рассола.

Возьмем хрестоматийные шесть соток. Объем почвы на 1 м² – 200 дм³ (литров), или 0,2 м³, а на всех шести сотках 0,2 × 600 = 120 м³, примерно две 25-метровых комнаты. Чтобы на этих 120 м³ как-то сказалось влияние вносимого биогумуса, его количество должно быть сопоставимо со 120 м³ – скажем, четвертью от 120, то есть 30 м³ (12-метровой комнатой).

Теперь займемся обратным действием – делением. 30 м³ – это 15 тысяч пакетов по 2 дм³, 6 тысяч пакетов по 5 дм³, полторы тысячи пакетов по 20 дм³. Чтобы иллюзорность проекта стала совсем выпуклой – это два карьерных БелАЗа или железнодорожный вагон. Не подъемны ни сумма, которую надо выложить за этот вагон, ни объем работ. Наполнить рассадный ящик биогумусом можно, присыпать землю вокруг роз – с трудом, но тоже можно, но внести сколько-нибудь заметный вклад в окультуривание участка – и мечтать не моги. То есть надо четко отличать рассадный ящик (или горшок для балконных цветов) от участка, даже крошечного.

Другое дело – довериться всемогущей природе. Ранее уже упоминался блестящий пример – почва в теплицах Марченко. Андрей постоянно добавляет в почву органику, слой биогумуса уже стал метровым, а червей в нем Андрей не считает. Могу свидетельствовать: много! Или даже больше!

Еще пример. Николаевский фермер В. Б. Фалилеев (о нем упоминалось выше, в главе 1) (рис. 78) заменил многие огородные операции одной – укрывает почву весной 5-сантиметровым слоем соломы (а теперь – под влиянием статьи Курдюмова – щепой из тонких веток лиственных деревьев). Слой биогумуса в огороде Валерия Борисовича не столь мощный, как в теплицах Андрея Марченко, пока тоньше метра, но растет сам. Сам! Вместе с поголовьем червей.

Рис. 78. В. Б. Фалилеев.

Способствовать росту популяции червей и плодородия так, как это делают Андрей Марченко и Валерий Борисович, – это здорово, дешево и сердито. А пытаться закрасить синькой океан – смешно.

Бабулька-рыбачка просит высказать еще один упрек в адрес калифорнийских червей. Они настолько «не наши», что ни весной, ни осенью (о зиме вообще молчок) не годятся для рыбалки – замирают в холодной воде, и рыба их «не видит». Она охотнее клюет на что-то шевелящееся.

Словом, начиная работать над участком, не надо терять время, силы, средства на заморочку с завозными червями. Потрать на непрерывное плодородие хотя бы пятую часть адресуемых на эту заморочку ресурсов – и будешь вознагражден впятеро. Хорошую почву черви заселят сами. И если захочется поиграть с «гостями» – играй на здоровье, но лишь после того, как черви-резиденты сочтут «бытовые» условия достойными.

Я беру эти слова не с потолка. Переболел искусственной вермикультурой – и калифорнийскими червями, и «старателями». Высоко-высоко оценил успех этих коммерческих проектов. Не буду уточнять, в какой роли использовали нас, огородников, – слов не подберу.

Вторая заморочка. Я живо общаюсь с земледельцами разных калибров, и мне не раз приходилось предотвращать завоз так называемой черной земли. Правда, не всегда это удавалось. Многим земледельцам кажется, что огород по щучьему велению уже с рассветом станет сказочно плодородным, если на него завезут два, три, десять самосвалов земли.

Надо отдавать себе отчет в том, что черная земля могла стать черной вблизи фермы и может оказаться данайским даром. С ней можно завезти в огород патогены, глистов, личинок, антибиотики, семена сорняков. А потом многие годы уйдут на борьбу с привнесенными бедами. Оно вам надо?

К тому же объем привозной земли должен быть сопоставим с объемом почвы в пахотном слое. Намного легче и надежнее «вырастить» черную землю в своем огороде: надо уклониться от циклопического объема земляных работ и сразу отправить в путь квадригу непрерывного плодородия, о которой шла речь в главе 4.

Блестящий пример – решение проблемы Игорем Петровичем и Натальей Васильевной Лесюками (снимок их участка помещен в начале части 2, в пункте «Почему текут ручьи по пашне?»). Сколько земледельцев, соорудив фактически контейнеры из шифера, соблазнились бы идеей заполнить их привозной черной землей! А Игорь Петрович и Наталья Васильевна решительно доверились органике. И теперь нельзя не любоваться высотой слоя биогумуса, возвышающегося над землей (рис. 79).

Рис. 79. Высокий слой биогумуса на участке И. П. и Н. В. Лесюков.

Третья заморочка – стремление новичка к неуемному расширению ассортимента выращиваемых растений. У меня есть беспроигрышный тест. Если я получаю письмо со списком абсолютно необходимых семян, то знаю наперед: корреспондент – новичок. Завзятый новичок. В порыве вдохновения он даже не чувствует, что у популяризатора разумного земледелия не могут дойти руки до производства и рассылки семян и что у моего огорода совсем иное назначение. У такого новичка представление, что Земля должна вращаться вокруг нужных ему семян. Это не упрек новичку.

Для нас с бабулькой даже самообеспечение едой лишь на втором месте. Главное назначение огорода – быть полигоном для испытания всякого рода идей и новинок. Я не пишу и не рассказываю о чем-то, кажущемся суперинтересным, пока не пощупаю своими руками. Не могу сказать, что прозорлив. Много лет отдал, к примеру, пресловутому компостированию, потом выращивал помидорные деревья… – не буду продолжать этот нелестный список. Похвастаюсь тем, что самостоятельно доходил до понимания бессмысленности мно-о-о-гих затей. Лучше поздно, чем никогда.

Смысл этого предупреждения тот же, что и в случае с вермикультурой. Сначала надо «сделать почву» преимущественно знакомыми, подножными средствами, а потом уже думать, что бы такое отчебучить.

Я хорошо знаю, о чем говорю. Был момент, когда у меня одновременно росли 95 видов растений. Даже спаржу и артишоки растил в чистом поле, где каждую осень два-три раза через наш участок незадачливые пастухи прогоняли череду (в этом стаде было 150 коров). Но мне не жаль впустую потраченного времени – теперь я со знанием дела могу упредить новичков: не увлекайтесь дивертисментом.

Когда приезжал в Москву, мне было мало всей Москвы – я обследовал соответствующие магазины в Зеленограде, Южном Бутово, Кузьминках и других пригородах. Из Америки привозил по 3–4 десятка пакетов семян. И где они? Ау!

Умерь аппетит, новичок! Не расставляй на самого себя капканы!

Под конец – еще об одной заморочке. Я говорю об озабоченности огородников кислотностью почвы. Сколько разговоров, какие ухищрения – от лакмусовых бумажек до непростых (для кармана) приборов для измерения кислотности почвы! И все ведь напрасно. Переливание из пустого в порожнее. Не буду повторять приведенные выше расчеты – обращусь к здравому смыслу. Узнав, что почва у него кисловатая, и прочитав глумливый совет «раскислить почву», огородник может купить 2, 3, 10, 100 пакетов извести и внести ее в огород. Только должен он понимать, что 120 тонн почвы на его участке (2 вагона!) этого мизерного количества пушонки в упор не увидят.

Куда проще выбросить из головы мысли о кислотности почвы на участке, посеять сидераты, снарядить в путь квадригу непрерывного плодородия, и тогда культуры, растущие на богатой органикой почве, позволят себе роскошь не помнить, какой изначально была почва – кислой или щелочной.

Я отнюдь не отрицаю важную роль фактора кислотности почвы. Я говорю лишь о том, что суета вокруг кислотности неконструктивна, бесплодна, а также о том, что обилие неразложившейся органики в почве делает кислотность не замечаемой, по сути, растениями. А если бы даже я был в этом втором посыле неправ и кто-то смог бы срезать меня сотыми процента, то первый-то посыл неоспорим, здесь не поставишь в упрек и тысячных долей промилле.

Грядки.

Я думаю, что вопрос о грядках и не очень серьезный, и не причуда. Так, что-то среднее. Мы с бабулькой так привыкли к грядкам и дорожкам, что не видим, как бы смогли жить без дорожек. А мои друзья В. Б. Фалилеев и В. Т. Гридчин отлично обходятся без них. Валерий Борисович ходит все лето по соломе (а теперь и по щепочкам), а Виталий Трофимович – по полегшей горчице.

Если почву не рыхлить, она с помощью корней растений и почвенной живности становится плотной, но пористой, проницаемой. Идеальной (по оценке Курдюмова). И если она замульчирована, как у Фалилеева и Гридчина, то беспорядочную ходьбу по ней не ощущают ни сама почва, ни корни растений в ней.

Поэтому не буду никого уговаривать. Замечу лишь, что на возделываемых покатых участках грядки (они же террасы), безусловно, необходимы. Ну, хотя бы для того, чтобы (помимо удержания осадков) блюсти завет Козьмы Пруткова: «Не ходи по косогору – сапоги стопчешь!» В данном случае я озабочен не столько сапогами, сколько целостностью косогора. Мог бы сказать: «Не ходи по косогору – оный стопчешь!».

Тот же «произвол» и по отношению к ограждению грядок. Скажем, у Лесюков (см. пункт «Почему текут ручьи по пашне?» в первой главе) обрамление грядок шифером было важным фактором: оно позволило приподнять грядки, «вынуть» их из воды в прикарпатских условиях. Достаточно побывать в усадьбе Лесюков, почувствовать себя как бы на донышке огромного блюдца, чтобы убедиться, что у Игоря Петровича и Натальи Васильевны просто не было иного разумного выхода.

А для оценки ограждения в ситуации, когда есть выбор, снова сошлюсь на своих друзей.

У Н. И. Курдюмова грядки ограждены дубовыми бревнышками. Николай Иванович косит залуженные дорожки триммером, а грядки постоянно пополняет органикой. Хорошо? Хорошо: красиво, удобно, функционально. Если бы мне захотелось поспорить с Колей, придраться, например, к тому, что дубильные вещества не любы растениям, то Коля напомнил бы мне о весах с чашами «плюсы» и «минусы», о которых я постоянно говорю в книге, а также о том, что «дубильный минус» с годами рассасывается.

А вот А. С. Удовицкий – стойкий противник бордюров. Свое отношение к бордюрам Андрей Степанович выразил шутливым, эмоциональным стихом:

Чтоб было все у вас в порядке, Даю совет, а не запрет: Не обрамляйте рамкой грядку, Она живая, не портрет!

Могу сказать лишь, что мне интересно и поучительно и у Курдюмовых в предгорьях Кавказа, и в усадьбе Удовицкого в Заречном под Костанаем. А некомфортно мне лишь от того, что не могу бывать в этих усадьбах так часто, как хотелось бы. И как бывало раньше.

В первых своих книгах я охотно писал о «подсобнической» роли грядок, о том, как рационально ориентировать грядки, чем залужить дорожки, как их поддерживать. Даже гордился своей выдумкой – делать грядки в форме параллелограммов с углами 60 и 120 градусов. Находил дюжину причин брать с меня пример. Нажимал, уговаривал.

Но сейчас этого делать не буду. Не буду давать совет. Потому что все «дизайновые» решения определяются исключительно конкретными обстоятельствами и личными предпочтениями. Потому и оценку обстоятельств, и детали планирования участков оставляю на усмотрение самих землеустроителей.