Бодрствование и сон.

Издательство «НАУКА».

АКАДЕМИЯ НАУК СССР.

Научно-популярная серия.

ПРЕДИСЛОВИЕ.

Знакомство с книгой начинается с ее названия. Нет сомнения, что уже одно только название этой книги вызовет интерес: ведь вся жизнь человека — чередование бодрствования и сна. Естественно, что эти состояния постоянно привлекают наше внимание, особенно процесс сна, представляющийся достаточно загадочным. Не менее важно и столь же увлекательно раскрытие механизмов, поддерживающих бодрствование. Написать хорошую научно-популярную книгу на эту сложную тему — задача нелегкая. Автору предстояло пройти между Сциллой и Харибдой: с одной стороны угрожала опасность написать правильную, научно обоснованную книгу, но малопонятную неспециалистам, с другой — создать развлекательный, но не имеющий научной ценности труд.

Профессору А. М. Вейну, одному из ведущих отечественных исследователей в области физиологии и патологии сна и бодрствования, удалось преодолеть эти трудности. Избегнув упрощений, не увлекаясь сенсациями и загадками, он интересно, просто рассказывает о достижениях в изучении этой проблемы, о важных фактах, полученных в последние годы, позволивших по-новому рассмотреть ряд положений о механизмах сна и бодрствования. В книге рассказывается о теориях сна и бодрствования, различных фазах сна, в том числе о фазе «быстрого» сна, открытой сравнительно недавно и играющей важную роль в жизнедеятельности человека, об опытах по лишению сна человека и животных, о психической деятельности в этом состоянии. Описываются также широко распространенные расстройства сна и бодрствования, пути нормализации этих нарушений. Словом, содержание книги не обманет надежд тех, кто открыл ее первую страницу. Думаю, что книгу с интересом и пользой прочтут не только читатели-неспециалисты, но и физиологи и врачи, непосредственно не занимающиеся вопросами физиологии и патологии сна.

Академик В. В. Парин

ПРОБЛЕМА СНА И БОДРСТВОВАНИЯ.

Бодрствование и сон — проблема первостепенной важности. Эти состояния как бы делят всю нашу жизнь надвое. Сон всегда привлекал к себе особое внимание людей. Для объяснения его сущности создавались бесчисленные теории. Бодрствование же считалось естественным, исходным состоянием. Какое же из этих состояний является первичным? Этот вопрос не решен до сих пор.

На протяжении жизни человека соотношения между сном и бодрствованием меняются. В определенные периоды жизни сон более продолжителен, чем бодрствование. У многих видов животных сон вообще по длительности намного превосходит бодрствование. Есть животные, которые находятся в состоянии беспробудного сна многие месяцы. Человек не может существовать без сна; длительное же беспрерывное пребывание во сне возможно. Все это наводит на мысль, что наши представления о бодрствовании как исходном состоянии следует пересмотреть.

Споры о том, какое из этих состояний первично, бесплодны. Оба процесса возникают в результате активной деятельности специализированных мозговых аппаратов, и ни один из них не подчинен другому, хотя и находятся в тесной функциональной взаимозависимости. И если эта книга называется «Бодрствование и сон», то потому лишь, что две трети человек проводит в состоянии бодрствования и только одну треть во сне. Большое внимание уделено и описанию процессов, происходящих во сне.

Интерес к обсуждаемой проблеме существует в течение многих веков. Каждый из нас носит в себе еще нераскрытую тайну нервной системы, проявляющуюся в столь простых, казалось бы, процессах, как сон и бодрствование. Автор стремился показать, что постоянный интерес к этой таинственной деятельности, оказывающей огромное влияние на физическое и психическое состояние человека, возрос. Создание книги вызвано еще и гигантским разрывом между современным состоянием проблемы и тем, что о ней знают не только неспециалисты, но подчас даже врачи и биологи.

Читатель найдет в этой книге новые, ранее неизвестные сведения, возможно не совсем привычные и понятные. В книге показано, что сон не состояние отдыха мозга, а деятельное его состояние, что во время сна имеет место активная психическая деятельность, что существуют два вида сна «медленный» и «быстрый», что каждую ночь мы видим четыре — шесть сновидений, что из 60 лет жизни 5 лет мы проводим в сновидениях, что бессонницы, в строгом понимании этого слова, не существует, что изыскание способов поддержания высокого уровня бодрствования — важная проблема современности... Этого перечисления достаточно, чтобы понять необходимость пересмотра под натиском накапливающихся фактов некоторых привычных, устоявшихся положений.

Книга носит научно-популярный характер. Подобная форма изложения избрана не случайно: необходимо своевременно адресоваться к широкой аудитории. Ежедневное соприкосновение каждого из нас с этими состояниями, их распространенность диктовали мысль о необходимости создания небольшого издания по этому вопросу. Отсюда стремление к максимальной простоте изложения этой сложной научной проблемы на современном уровне знаний. Хотелось привлечь внимание и к нерешенным вопросам и максимально воспользоваться преимуществами, которые дает научно-популярная книга, позволяющим излагать не всю проблему в целом, а выделить главные узловые моменты.

ВНЕШНИЕ И ВНУТРЕННИЕ РИТМЫ.

Одна из разгадок сущности суточного ритма сон — бодрствование заключается в ритме природных явлений. Все явления в природе совершаются циклично и связаны с движением Земли вокруг Солнца. Имеется годовая периодичность, проявляющаяся в смене времен года. Месячные периоды складываются в лунные месяцы. В основе смены дня и ночи лежит суточная периодичность. Ритм предусматривает равномерное, последовательное повышение и понижение активности всякого явления в природе. Периодичны затмения солнца, лунные циклы, наводнения, деятельность вулканов.

Наибольший интерес вызывают суточные ритмы. Подмечено, что в определенные часы ночи перестает журчать вода в ручьях, ветер слабее шелестит ветвями, снижается температура воздуха, слабеет энергия химических процессов в органических и неорганических веществах. Яркий пример суточного ритма — океанские приливы и отливы. Все это накладывает отпечаток на растительный и животный мир. Растения имеют не только годовой, но и суточный цикл. Так, мимоза и акация складывают листья ночью и распускают их днем. Некоторые цветы испускают запах и нектар лишь в определенные часы суток. Отдельные виды водорослей начинают светиться в определенное время. Имеют суточные ритмы и животные. Различают дневных и ночных животных, у которых активность приходится на определенное время суток.

Несомненно, что природные ритмы не могли не оказать влияния на человека, живущего в тесном общении с окружающей его природой. Человек не рождается с суточным ритмом, а постепенно его «заучивает». У новорожденных отмечаются часовые ритмы, половину часового цикла ребенок проводит неподвижно, а половину в движении. Постепенно ритм перестраивается, период относительной неподвижности составляет 8 часов и приходится на ночь, а бодрствование на дневные часы. Однако и после этого днем и ночью отмечается часовая активность. Вырабатываемый цикл называют циркадным от латинского «circa diem», в переводе «вокруг дня» (по смыслу — ритм дня, который характеризуется закономерной сменой интенсивности физиологических обменных процессов, совершаемых в организме).

Наиболее показательное проявление циркадного цикла — колебание температуры тела. Максимальная величина температуры совпадает с периодом наибольшей активности — физической и умственной работоспособности и приходится у человека на середину дня. Этот ритм вырабатывается каждым индивидуумом в процессе его развития, но имеет глубокие эволюционные корни. Необходимость развития максимальной активности днем для обеспечения условий существования предопределила и максимальную интенсивность биохимических процессов в это время дня, и их снижение в ночные часы. Циркадный цикл отличается большой устойчивостью. У ряда людей вообще не проявляются приспособления к меняющимся условиям жизни, у других ритм может быть сдвинут путем систематической тренировки. Чаще всего о степени перестройки ритма судят по сдвигам кривой температуры тела. Однако установлено, что имеются еще более устойчивые ритмы, сохраняющиеся и тогда, когда температурный ритм перестроен. В связи с этим возникает вопрос о степени влияния факторов внешней среды и внутренних факторов на циркадный цикл.

В последние годы активно обсуждается вопрос о так называемых внутренних часах организма. Несомненно, что внешние факторы — мощный раздражитель нервной системы. Среди них первое место занимает свет, влияющий на деятельность нервных центров, регулирующих состояние эндокринных желез и интенсивность обмена веществ. Вместе с тем предположение о ведущей роли внешних факторов (света, температуры) должно было бы привести к выводу о том, что биологические часы могут идти с разной скоростью в зависимости от изменения внешних факторов. Еще в XVIII веке Де Мэрон доказал, что периодические движения листьев совершаются при постоянной температуре и в полной темноте, чем было положено начало изучению биологических ритмов.

Исследования показали, что исключение внешних факторов не меняет существенно внутреннего ритма, остающегося в 24-часовом графике. Различают биологические часы (т. е. первичные механизмы, генерирующие ритмы) и стрелки (регулируемые механические процессы). Внешние факторы играют роль датчиков времени. По-видимому, они играют особо важную роль в период становления ритма, после чего большее значение имеют внутренние механизмы, обеспечивающие поддержание внутреннего ритма.

Специальные эксперименты по изучению условий жизни в различных зонах Земли позволяют уточнить роль внешних факторов. Исследования в условиях зимовки в Арктике и Антарктиде показывают, что нарушения суточного ритма при правильном строгом распорядке дня не происходит. (Имеются сведения, что жители Крайнего Севера в прошлом, до приобщения их к современной цивилизации, спали больше в период полярной зимы, чем во время полярного дня.) И все же полярный день, не нарушая ритма, может накладывать отпечаток на распорядок нормальной городской жизни. По свидетельству очевидцев, в Норильске летом можно заметить в 1—3 часа ночи ребятишек, играющих в песке, и взрослых, направляющихся на купание.

Циклические изменения, совершающиеся в организме, несомненно накладывают отпечаток на периодическое возникновение некоторых патологических состояний. Широко известна периодичность малярийных пароксизмов. Автор наблюдал целый ряд заболеваний, при которых через определенные интервалы возникали отек сустава, неукротимая рвота, подъем температуры, боли в области живота. Следует думать, что в организме все метаболические системы имеют определенные циклы деятельности. Различные патологические процессы либо расшатывают и нарушают эту цикличность, либо ее синхронизируют. Один из таких циклов — менструальный. На Западе статистически достоверно удалось показать, что у женщин конфликты с полицией, дурные поступки школьниц, попытки к самоубийству чаще наблюдаются за несколько дней до менструаций.

В определенные периоды суточного цикла, когда температура минимальна, чаще наступает смерть во время заболевания. В этот же период крысы максимально чувствительны к токсину ботулизма, а мыши к рентгеновскому облучению.

Суточный ритм оказывает влияние на многие проявления жизнедеятельности. Здоровые испытуемые ночью менее работоспособны, чем днем (хуже совершается и психическая и физическая деятельность). Работники ночных смен плохо усваивают новый ритм физиологических функций. У 78% летчиков возникает десинхроноз (нарушение нормального ритма) при перелете через четыре- пять часовых поясов. Таким образом, внутренний суточный ритм организма реально существует, а смена сна и бодрствования одно из его проявлений.

ТЕОРИИ СНА.

Во все времена люди пытались понять сущность сна и механизмы, управляющие им. Именно сна, потому что бодрствование казалось естественным состоянием. Только теперь мы начинаем понимать, как сложны механизмы, лежащие в основе бодрствования.

Мы далеко не все знаем о сущности сна и сегодня. Поэтому важно ознакомиться со взглядами ученых прошлого, объективно обсудить их выводы и предположения, если даже они и не подтвердились в дальнейшем.

В конце прошлого века И. Г. Оршанский разделил историю изучения сна на четыре периода: фетишистский, теологический, метафизический, эмпирио-психолого-физиологический. Фетишистский нашел свое выражение в народных воззрениях, поверьях, удивительно схожих у древних и современных племен, которых еще не коснулась цивилизация. Среди них мы находим предания о странствующем духе, исчезающем во время сна и возвращающемся утром. Древние греки рассматривали сон как дар, посылаемый богом сна — крылатым Морфеем, одним из сыновей бога Гипноса. Однако уже и тогда высказывались глубокие материалистические взгляды на сон. Так, греческий философ Демокрит считал, что сущностью сна является продолжающаяся автоматическая деятельность мозга при отсутствии восприятия.

Средние века добавили мало к имевшимся представлениям. Но уже в XIX веке начинается настоящий штурм этой крепости. Поочередно ведущее положение захватывала та или иная теория. Раньше других сформировалась циркуляторная, или гемодинамическая, теория. Начало ей положил в VI веке Алкмен, считавший, что сон вызывается переходом крови из артерий в вены, а пробуждение обратным процессом. В дальнейшем сон и бодрствование связывали с кровенаполнением мозга. Клод Бернар, Блу- менбах, Моссо, И. Р. Тарханов и другие утверждали, что сон сопровождается анемией головного мозга; Виллис и Морганьи — усиленным его кровенаполнением. Форнерис считал органом сна щитовидную железу, оттягивающую кровь от мозга к шее. Осборн приписывал ведущую роль сосудистым сплетениям мозговых желудочков, набухание которых приводит к сдавливанию мозга. Пуркинье также объяснял сон накоплением в мозгу крови. Но он пошел, однако, дальше и рассматривал это состояние как результат набухания нервных центров, сдавления нервных волокон и как следствие снижения нервной проводимости. Во время пробуждения кровь отливает от мозга и сообщение между отделами головного мозга восстанавливается.

Не все описанные представления носили чисто умозрительный характер. Так, Моссо сконструировал доску, на которую укладывали человека. Когда испытуемый засыпал, опускался ножной конец доски, а в период бодрствования — головная часть доски. Конечно, эксперимент этот был примитивен и не мог избирательно характеризовать степень кровенаполнения мозга.

В дальнейшем путем непосредственных исследований мозга у раненых, имевших дефекты черепной коробки (герметичность нарушалась), и у собак, у которых часть черепа заменялась пластинкой органического стекла (герметичность сохранялась), выяснилось, что заметного изменения кровенаполнения во время сна и бодрствования не происходит.

В настоящее время получила широкое распространение реоэнцефалография, позволяющая оценивать степень кровенаполнения сосудов мозга. Изучая кровенаполнение во время сна и бодрствования, удалось показать, что оно неодинаково в течение ночи. Имеются фазы, когда кровенаполнение снижено, и периоды, когда его уровень неотличим или даже превосходит степень наполнения кровью, характерную для состояния бодрствования. Следовательно, удалось подтвердить наличие колебаний кровенаполнения (и даже понять взгляды исследователей прошлого). Очевидно, что эти колебания соответствуют определенному состоянию нервной системы, но не обусловливают его.

В конце прошлого века получила распространение так называемая гистологическая теория. При изучении нервной системы беспозвоночных (ракообразных) было установлено, что нервные клетки могут менять форму. Согласно этой теории, воспринимающие невроны во время сна втягивают свои окончания, т. е. порывают связь с внешним миром, что и обусловливает наступление сна. При сильных раздражениях нейроны восстанавливают свою форму.

Крупный отечественный морфолог А. С. Догель обнаружил в дендритах нейронов узловатые вздутия, обозначенные им как «варикозные утолщения». Согласно его взглядам, во время сна происходит «паралич» воспринимающих аппаратов нервной клетки, но эти факты не удалось подтвердить. В связи с современными представлениями об отсутствии торможения нейронной деятельности во время сна трудно ожидать принципиальных различий в морфологии нервной клетки в периоды сна и бодрствования. Уже в самое последнее время Юнг — ученый из ФРГ — высказал предположение о синтезе нуклеиновых кислот (носительниц наследственных признаков) в клетках мозга. Было показано, что деление клетки продолжается 7 часов, т. е. соответствует времени, отводимому для сна. Следует, однако, указать, что нейроны не делятся и с возрастом количество их в мозгу уменьшается. Следовательно, если предположение Юнга обосновано, то оно отражает лишь процессы, происходящие в опорных клетках мозга, — глии. В связи с этим возникает вопрос о взаимосвязи смены сна — бодрствования с обменными процессами между нейронами и глией.

Подробно разрабатывались гуморальные, химические, токсические теории. Исходный пункт — сопоставление нервной системы с машиной, роль «горючего» и «накапливающейся золы» в разладе работы механизма. Начались поиски веществ, которые можно было бы представить в качестве факторов, вызывающих сон: тут и обеднение кислородом, и накопление углекислого газа, и карбоновые молочные кислоты, и холестерин. Наиболее интересные опыты провели французские исследователи Лежандр и Пьерон в начале XX века. Они рассматривали сон как результат накопления в крови, тканях (в том числе в мозгу) токсических продуктов обмена, возникающих в результате утомления. Собакам не давали спать 11 дней, после чего их забивали, из мозга экстрагировали вещества и вводили нормальным собакам. У собак сразу же обнаруживались признаки крайнего утомления, и они впадали в глубокий сон. Тот же эффект наблюдали при введении сыворотки крови и спинномозговой жидкости опытных животных.

Казалось, что многое прояснилось. Получил объяснение факт более глубокого сна у людей, занимающихся физическим трудом (больше продуктов утомления). Впечатление от работ Лежандра и Пьерона было чрезвычайно глубоким; И. И. Остромысленский писал в 1918 г., что они «почти исчерпали вопрос о природе и механизме сна».

Между тем накапливались разноречивые данные, опровергавшие или подтверждавшие гуморальную теорию. Французский психолог Клаперед утверждал, что мы часто засыпаем, не будучи утомленными, и, наоборот, сильная усталость не дает нам уснуть. Трудно себе представить, что ежедневное отравление не приносит вреда организму. Мы засыпаем ранее утомления и предупреждаем его. Сон — проявление инстинкта, задача которого остановить деятельность организма.

Существенным ударом по химическим теориям явились наблюдения над сросшимися «сиамскими близнецами», обладавшими общим кровообращением. Академик П. К. Анохин с сотрудниками около года наблюдал за сросшимися близнецами Ирой и Галей и более 15 лет за подобными же близнецами Машей и Дашей. Они установили, что сон у близнецов наступает не одновременно: одна голова спит, другая бодрствует. Если в основе сна лежит накопление каких-либо гуморальных агентов, то понять разновременность наступления сна у подобных близнецов невозможно. Некоторое время назад профессор В. М. Угрюмов показывал нам двух близнецов, сросшихся головами и имеющих общее кровоснабжение мозга: они тоже бодрствовали неодновременно.

Накопление фактов, свидетельствующих о значении ряда веществ, в том числе и гипотетических, продолжалось. Была изучена роль нарушения кислотного равновесия, содержания магнезии, уровня секреции гормонов железами внутренней секреции. Из спинномозговой жидкости больных с патологической сонливостью экстрагировалась «субстанция», вызывавшая сон у животных. Экстракт мозга животных, находящихся в состоянии зимней спячки, вызывал у кошек и собак длительное сонное состояние. О наличии гуморальных веществ, циркулирующих в крови во время сна, говорят убедительные данные, полученные швейцарским нейрофизиологом Монье в 1965 г. У двух собак было налажено перекрестное кровообращение, т. е. кровь от мозга одной собаки оттекала в туловище другой и наоборот. У одной из них производилось раздражение определенного отдела мозга, вызывающее наступление сна. Хотя нервных связей между животными не было, вторая собака тоже засыпала. Эффект этот можно было объяснить лишь переносом какого-то вещества, вызывающего сон.

В самые последние годы возникла гипотеза о роли неизвестного гипотетического вещества в возникновении так называемого «быстрого», или «парадоксального», сна (сна со сновидениями). Ученые делают попытки идентифицировать эти химические факторы. В мозгу во время сна выявлено избыточное накопление ряда активных биологических веществ — ацетилхолина, гама аминомасляной кислоты, серотонина. Следовательно, начатые еще в прошлом веке исследования развиваются и в настоящее время, хотя гуморальным факторам не придается решающего значения.

Менее плодотворными и долговечными оказались выдвинутые еще в прошлом веке физические гипотезы. Согласно им, важную роль в механизме сна играют изменения вязкости крови. В период бодрствования кровь постепенно становится более густой и вязкой, что затрудняет ее циркуляцию и в конце концов приводит к возникновению сна. Согласно осмотической гипотезе имеет значение повышение осмотического давления крови, которая становится более гипертонической и отнимает жидкость от мозга. Это направление оказалось малоперспективным и в дальнейшем не разрабатывалось.

Еще с середины XIX века «плацдарм» стали захватывать нервные теории. Идея, заложенная в них, была ясна и отвечала тогдашним представлениям о сущности сна. Если сон — отключение от внешней среды, то, следовательно, надо найти участок нервной системы, являющийся своеобразным щитом на пути нервных импульсов, поступающих к полушариям большого мозга. В этих исследованиях выявилось два направления. Первое основывалось на представлении об уменьшении поступления импульсов в мозг в результате нарушения притока информации из внешней среды. Во всех серьезных трудах по этому вопросу приводятся клинические наблюдения знаменитого русского врача С. П. Боткина и немецкого невропатолога Штрюмпеля. С. П. Боткин наблюдал слепую и глухую девушку, у которой кроме этого отмечалось снижение чувствительности кожи. Она много спала и бодрствовала лишь при раздражении чувствующего участка кожных покровов. Штрюмпель описал мальчика, который был слеп на один глаз, глух на одно ухо, не чувствовал боли при уколах кожи. Закрывание зрячего глаза и слышащего уха повергало его в сон.

Эти клинические наблюдения были развиты потом экспериментально (А. Д. Сперанский, В. С. Галкин, И. М. Невский). У собак и кошек перерезали зрительные, слуховые и обонятельные нервы, после чего у подопытных животных отмечалось резкое увеличение продолжительности сна. Эти клинические наблюдения и эксперименты, как мы увидим несколько позже, имеют под собой реальную почву: деятельность ретикулярной формации ствола мозга (принимающей активное участие в регуляции сна и бодрствования), ее активность определяются притоком импульсов с периферии. Однако имеется ряд соображений, свидетельствующих об умеренной роли выключения органов чувств в поддержании бодрствования. Кривые сна у слепых, глухих, глухонемых, слепых и глухих одновременно и здоровых людей ничем не отличаются. Подробный ретроспективный разбор больных Боткина и Штрюмпеля заставил усомниться в наличии у них истинного органического поражения головного мозга. Тем более, что дальнейшие наблюдения показали, что перерезка периферических нервов (зрительного, слухового, обонятельного) вызывает сон, в то время как высокочастотное раздражение их поддерживает состояние бодрствования. Совокупность перечисленных фактов позволяет думать, что объяснить наступление сна заблокированностью «входных кабелей» нервной системы на уровне периферических нервов нельзя.

Параллельно развивались исследования и по второму пути, связанные с изучением так называемого центра сна. У истоков этих представлений тоже стоят клиницисты. В самом конце XIX века венский окулист Маутнер наблюдал эпидемическое заболевание, названное «Нона». Основным его проявлением были нарушения зрения (предметы двоились) и сонливость. Анализируя это заболевание, ученый пришел к выводу, что причина подобных проявлений — поражение важного нервного образования — гипоталамуса, лежащего на нижней поверхности головного мозга и играющего серьезную роль в регуляции вегетативных и эндокринных функций. Поскольку импульсы, поступающие из внутренней среды организма, воспринимаются и оцениваются гипоталамусом, его поражение приводит к нарушению информации из внутренней среды, что и ведет к сонливости. Такой ход размышления нам уже знаком. Изменилось лишь поле, откуда распространяется импульсация (внешняя или внутренняя среда).

Последующие годы принесли большое число фактов, подтверждающих наличие в мозгу зоны, играющей особую роль в поддержании бодрствования. В начале первой мировой войны распространился эпидемический энцефалит, который получил название летаргического, что свидетельствовало об особом значении патологической сонливости в картине этого заболевания (оказавшегося практически идентичным энцефалиту «Нона»). Большая заслуга в изучении летаргического энцефалита принадлежит австрийскому неврологу Экономо, который предположил существование в гипоталамусе двух центров: орального, поражение которого вызывает бессонницу, и каудального, разрушение которого влечет за собой патологическую сонливость.

Роль гипоталамуса и верхних отделов ствола головного мозга подтвердили затем и нейрофизиологи, используя методы разрушения, перерезок и раздражения определенных участков мозга. Важную роль в этом направлении сыграли исследования швейцарского нейрофизиолога Гесса в Цюрихе. Ученый вживлял кошкам электроды в различные отделы гипоталамуса и зрительного бугра, при раздражении которых у животных возникал сон. Именно эти работы послужили толчком к развитию исследований с помощью погруженных глубинных электродов, вводимых в мозг экспериментальных животных и больных людей с лечебной целью.

Выдающийся советский невролог Н. И. Гращенков описал в 1943 г. раненого, у которого осколок снаряда находился на уровне гипоталамуса. Попытка извлечь осколок пинцетом вызывала мгновенный глубокий соя. Прекращение попыток сразу же возвращало больного к бодрствованию. Это клиническое наблюдение еще раз подчеркнуло роль глубинных структур мозга в регуляции сна и бодрствования.

Новой главой в изучении теории сна явились исследования школы академика И. П. Павлова. Интерес к этой проблеме возник у ученого исподволь. Было обнаружено, что у собак в процессе выработки условных рефлексов и применении внешних раздражителей, которые «в больших полушариях производят тормозной процесс», возникала сонливость или сон. Особенно часто это состояние отмечалось при использовании близких по интенсивности раздражителей. В этой ситуации возникало торможение, распространение которого по полушариям мозга и вызывало сон. «Торможение и сон— это одно и то же», — писал И. П. Павлов. В этих исследованиях речь шла о торможении, определявшемся в лаборатории как активное. Одновременно с этим И. П. Павлов допускал и другой механизм развития сна. Трактуя опыты с перерезкой нервов, он пришел к заключению, что при этом возникает выключение рецепторов, воспринимающих информацию из внешней среды, и большие полушария лишаются массы раздражений, поступающих к ним в нормальных условиях. Возникает представление, «что существует два сорта сна: один сон пассивный, в силу отпадения массы раздражений, обыкновенно поступающих в большие полушария, и другой сон — активный, как и его представляют, в виде тормозного процесса, потому что тормозной процесс, конечно, должен представляться активным процессом, а не как состояние недеятельности»[1]. С точки зрения пассивного сна И. П. Павлов рассматривал и клинические данные, полученные при анализе энцефалитов, и факты, полученные Гессом в эксперименте на кошках. Отрицая существование в гипоталамусе центра сна, он объяснял имеющиеся факты разрывом сообщения между большими полушариями и внутренним миром.

Далеко не все положения, выдвинутые по этому вопросу И. П. Павловым, выдержали проверку временем. Да это и не могло не случиться при темпах современного Научного поиска. Не следует забывать, что И. П. Павлов по существу имел дело, как теперь принято говорить, с «черным ящиком», так как анализировались условия на входе (состояние внешней среды, специальные раздражения) и на выходе (капли слюны, движения и т. д.). О том, что происходило в самом мозгу, можно было только предполагать. Но с течением времени положение о разлитом торможении во время сна не подтвердилось. Однако замечательными и прозорливыми предстают высказанные Павловым мысли об активном характере процессов, происходящих во время сна. В 1945 г. П. К. Анохин развил ряд классических положений павловской школы о механизмах возникновения сна. Им была предложена корковоподкорковая гипотеза, согласно которой активный сон рассматривается как результат торможения корковой деятельности. Ряд корковых областей, особенно лобные отделы, оказывает постоянное тормозящее влияние на некоторые гипоталамические центры. Торможение корковых зон приводит к высвобождению гипоталамических образований, остающихся активными в течение всего периода сна. Освобожденные гипоталамические центры направляют возбуждение в область таламуса, где блокируется прохождение импульсов, идущих от органов чувств, внутренних органов, мышц к коре больших полушарий мозга. Близкие к описанным положениям взгляды развивал и Н. И. Гращенков. Эти представления сыграли на определенном этапе положительную роль, подчеркнув значение глубинных отделов мозга в регуляции сна и бодрствования.

Прежде чем перейти к описанию исследований, которые сделали возможным формулирование новых представлений о механизмах сна, следует сделать маленькое отступление. Идеи и гипотезы требуют экспериментального подтверждения. Для изучения деятельности мозга особую роль сыграла запись биотоков мозга — электроэнцефалография, впервые примененная в клинических условиях австрийским ученым Бергером. Сразу же выявилось, что биотоки бодрствования резко отличаются от ритмов сна. Последующие исследования канадского ученого Джаспера, английского физиолога Эдриана и других ученых подтвердили это достаточно четко. Было установлено: чем выше уровень бодрствования, тем менее выразительной выглядела электроэнцефалограмма, чем глубже сон, тем более четкими и крупными вырисовывались кривые биотоков мозга (рис. 1). Речь идет лишь об оценке амплитуды колебаний. Показатели же их частоты характеризуются упреждением по мере углубления сна, а при повышении уровня бодрствования — учащением (исключение из этого правила наблюдается только при переходе от бодрствования к ранним фазам сна). Таким образом, в 30-х годах XX века исследователи получили реальные возможности заглянуть внутрь «черного ящика». И если в отношении человека дело до недавнего времени ограничивалось исследованием лишь поверхностной электроэнцефалограммы (принято говорить ЭЭГ со скальпа), то в эксперименте на животных были получены записи биотоков мозга с помощью электродов, погруженных в глубинные отделы мозга на фоне перерезок, разрушения и раздражения отдельных участков мозга.

Рис. 1. Электроэнцефалограмма стадий бодрствования и сна

1— настороженность;2— бодрствование;3— дремота;4— сон.

Используя эти возможности, крупный бельгийский нейрофизиолог Бремер провел в 1935—1936 гг. очень важные опыты. Перерезая кошке спинной мозг на уровне первого шейного сегмента, он получил препарат «encephale isole» (изолированный мозг), который позволял на ЭЭГ животных наблюдать кривые, характерные для сна и для бодрствования. При перерезке же на уровне среднего мозга — препарат «cerveau isole» (конечный изолированный мозг) — появилась стабильная электроэнцефалографическая картина сна (рис. 2). Значение данных вначале до конца не понял и сам исследователь, объяснявший их как результат резкого снижения притока импульсов к коре больших полушарий.

Рис. 2. Сечение мозга на границе спинного и продолговатого мозга (А), на уровне четверохолмия (Б)

А и Б — электроэнцефалограммы, соответствующие этим сечениям.

И все же выявился четкий факт: механизмы, поддерживающие бодрствование, расположены в стволе головного мозга. Нужен был еще один рывок для дальнейшего уточнения локализации механизмов, лежащих в основе бодрствующего состояния. Это и было осуществлено в 1949 г. крупными нейрофизиологами американцем Мегуном и итальянцем Моруцци. Раздражая электрическим током ограниченную зону ретикулярной формации ствола мозга, они получили реакцию пробуждения у спящей кошки.

Прежде чем пойти дальше, необходимо сказать несколько слов об этом важном образовании головного мозга — ретикулярной (сетевидной) формации ствола мозга. Анатомически оно известно очень давно и представляет собой огромную сеть нейронов (отсюда название «сетевидная формация»), большая часть которых имеет короткие аксоны, соединяющие между собой клетки этого образования. Расположено оно по всей длине ствола мозга, между ядрами черепно-мозговых нервов и длинных путей (афферентных и эфферентных), соединяющих полушария мозга со спинным мозгом. Функциональное назначение этого образования долго оставалось невыясненным.

Первое уточнение было сделано Мегуном в 1944 г. Исследуя больных полиомиелитом, который поражает и нижние отделы ствола, он установил, что нарушения мышечного тонуса связаны с разрушением нижних отделов ретикулярной формации. В 1949 г. Мегун и Моруцци предположили, что картина сна (поведенческая и электроэнцефалографическая, полученная на препарате «cerveau isole») обусловлена отсечением от полушарий активирующей (восходящей) ретикулярной системы, независимой от путей, несущих информацию к мозгу.

Дальнейшие исследования осуществила группа нейрофизиологов из Калифорнии (Мегун, Линдсли и др.). Они разрушали пути, по которым направляются в мозг импульсы из глаза, уха, кожи, обонятельных луковиц. Сохранялись лишь связи ретикулярной формации ствола мозга с большими полушариями. Изменений электроэнцефалограммы у этих животных не было. Если же наоборот, все пути, по которым в кору мозга поступает информация, воспринимаемая органами чувств, сохранялись, а разрушалась ретикулярная формация — наступал сон. Таким образом, появилось существенное дополнение к имевшим место положениям о роли сокращения импульсации, поступающей в мозг, в возникновении сна. Оказалось, что сон наступает при разрушении определенной зоны неспецифической ретикулярной формации. Почему же она обозначается как неспецифическая?

В нервной системе имеются проводники, передающие в головной мозг информацию о состоянии внешней среды, ощущениях кожи, положении мышц, функционировании внутренних органов. Вся информация идет по строго определенным путям в соответствующие отделы коры больших полушарий. Это специфическая система, структуры которой откликаются на определенный раздражитель, импульсы идут по определенным путям и приходят в определенные отделы мозга. В результате синтеза поступающей информации в мозгу формируются модели активной деятельности, осуществляемой, в частности, органами движений. По специализированным путям идет импульсация к спинному мозгу, а оттуда к мышцам, производящим целесообразные двигательные акты. Это тоже специфическая система, осуществляющая закономерные связи коры больших полушарий с двигательными ядрами спинного мозга.

По-иному функционирует ретикулярная формация. Что происходит, если перед глазами неожиданно возник яркий свет? По зрительной специфической афферентной системе сигнал достигает зрительной коры, расположенной в затылочной доле. Но проходя ствол мозга, это раздражение ответвляется от основного пути и вызывает возбуждение нейронов ретикулярной формации. Теперь посмотрим, что произойдет, если мы услышим громкий звук. Все повторится, с той лишь разницей, что сигналы пойдут по другой дороге в «слуховую» кору, расположенную в височной доле. Но и в этом случае в стволе мозга импульсы отдают часть своей энергии ретикулярной формации ствола мозга (рис. 3; рис. 4).

Рис. 3. Ретикулярная формация ствола мозга

1— кора;2— гипофиз;3— гипоталамус;4— ретикулярная формация;5 —пути к спинному мозгу;6— пути от периферических рецепторов.

Рис. 4. Состояние бодрствования при перерезке классических афферентных путей (А) и при повреждении ретикулярной формации ствола головного мозга (Б)

А₁— поведение;А₂— электроэнцефалограмма;Б₁— поведение;Б₂— электроэнцефалограмма.

Если анализировать путь импульсации при других внешних и внутренних раздражениях, то увидим, что различие зависит от того, в какую специфическую зону коры приходит возбуждение, по каким специфическим путям оно распространяется. Однако наряду со спецификой отдельных раздражителей имеется и общее: все возбуждения дают ответвление в ретикулярную формацию, на нейронах которой оканчиваются сигналы, несущие различные по модальности звуковые, зрительные, обонятельные и т. д.

Раздражители. В результате возникает новый параллельный поток импульсации к коре больших полушарий, но уже не к специфическим проекционным зонам, а диффузно, во все отделы. Это имеет огромный биологический смысл. Так при получении сигнала неблагополучия параллельно с анализом его в специфических системах неспецифические готовят мозг к реагированию на этот сигнал: идет поиск наилучшего варианта реагирования. Вот почему ретикулярная система и была названа неспецифической и начались увлекательные работы по исследованию ее функций.

Прежде всего выяснилось, что в ее верхних отделах имеется механизм, поддерживающий необходимый уровень бодрствования, названный активирующей восходящей системой. Разрушение ее повергает животное в сон. Однако не только регуляция сна и бодрствования составляет функцию этой системы, она является одним из важнейших интегративных аппаратов мозга, организующих поведение. Таким образом, в 50-х годах нашего века сформировалось положение о существовании восходящей активирующей ретикулярной системы, обеспечивающей поддержание необходимого уровня бодрствования, при разрушении которой наступает длительная патологическая сонливость.

Хотя эти данные имели огромное значение и уточняли роль неспецифических систем мозга, все же в каких-то чертах они повторяли существовавшие и ранее подходы. Мы уже писали об экспериментах с перерезкой нервов, разрушением гипоталамуса и таламуса, перерезкой среднего мозга, которые вызывали сон. Было открыто также еще одно функционально новое образование — восходящая активирующая ретикулярная система, наиболее специфическая в отношении поддержания бодрствования. Это открытие явилось лишь уточнением существовавших уже представлений. Как вывод из всех полученных данных может возникнуть представление о «пассивном» механизме сна.

Между тем уже накопилось достаточное количество данных, которые говорят, что процессы, организующие сон, носят активный характер. Еще Гесс, раздражая электрическим током определенные отделы таламуса и гипоталамуса, вызывал у кошек поведение, характерное для сна. Дальнейшие электроэнцефалографические исследования с локальным раздражением и разрушением определенных отделов мозга подтвердили наличие в мозгу аппаратов, активное состояние которых обеспечивает наступление поведенческой и электроэнцефалографической картин сна. Такие структуры обозначаются как синхронизирующие, а структуры активирующие — как десинхронизирующие.

В 1934 г. крупнейший английский нейрофизиолог Эдриан предложил оценивать биопотенциалы мозга с точки зрения возникновения синхронизации (медленные высокоамплитудные волны) и десинхронизации (быстрые низкоамплитудные волны). Выяснилось, что синхронизирующие аппараты, которые усиливают свою деятельность в период сна, расположены на нескольких уровнях головного мозга. Основные среди них — таламическая синхронизирующая система, структуры переднего гипоталамуса и перегородки и аппараты, расположенные в нижнем отделе ствола (синхронизирующий аппарат Моруцци). Эти открытия привели к совершенно новому представлению о наличии структур, активно организующих сон, который не является пассивным процессом, возникающим в связи с исчезновением бодрствования.

Необходимо остановиться на широко распространенных представлениях о роли процессов возбуждения и торможения в регуляции сна и бодрствования. Согласно им, сон рассматривается как результат торможения нейронов мозга. При пользовании столь распространенными терминами, как «возбуждение» и «торможение», следует всегда четко представлять различие между поведенческими и нейронными процессами. Несомненно, что торможение и возбуждение — процессы, происходящие на нейронном уровне (выявилось существование специальных функционально «тормозных» нейронов, осуществляющих эти функции при своем возбуждении). Когда же речь идет о поведенческих реакциях, можно использовать термин «торможение» лишь как описательный. Существенной ошибкой многих исследователей была попытка перекинуть мостики между реальными нейронными процессами и поведением. Все это было возможно до того, как мозг перестал быть «черным ящиком», хотя и житейский опыт говорил, что часто сохранение внешнего спокойствия требует больших усилий, чем осуществление поведенческих активных актов. Сон явился тем пробным камнем, где эти противоречия выявились с особой силой. Сон — торможение, бодрствование — возбуждение. Вот предельно ортодоксальный взгляд, где поведение отождествляется с состоянием нейронного аппарата. Однако сон — это активный процесс, усиленная деятельность синхронизирующих аппаратов. Исходя из этого, трудно представить себе даже теоретически общее торможение в мозгу.

В специальном разделе будет показано, что в период сна осуществляется активная психическая деятельность, проявление которой невозможно при заторможенном состоянии нейронов. Однако окончательный ответ пришел со стороны экспериментаторов, изучавших деятельность отдельных нейронов в состоянии сна и бодрствования. Работы электрофизиологов показали, что во время сна не отмечается количественного преобладания заторможенных нейронов над возбужденными. Многие нейроны даже усиливают спонтанную активность во сне, активность других уменьшается. Возбудимость корковых нейронных систем в проекционных зонах коры возрастает. Эти данные являются прямым доказательством того, что разлитого торможения во время сна не существует. Так постепенно сложились представления о наличии в мозгу активирующих и синхронизирующих аппаратов, сочетание активной деятельности которых и обеспечивает смену и поддержание бодрствования и сна.

Казалось, что основные камни современной теории уже заложены и остается заняться лишь углублением и уточнением этих положений. Однако в начале 50-х годов были получены факты, вновь заставившие отказаться от сформировавшихся взглядов.

ДВА ТИПА СНА — МЕДЛЕННЫЙ И БЫСТРЫЙ.

Прежде чем рассказать о типах сна, следует остановиться на электроэнцефалограммах физиологического сна. Электроэнцефалография — этап огромной важности для изучения сна и бодрствования. Первым исследователем, записавшим электрические потенциалы мозга, был мэр Ливерпуля лорд Ричард Катон. В 1875 г. он обнаружил различие электрических потенциалов между двумя точками на скальпе кроликов и обезьян. В разработку этого метода вложили также свой талант и отечественные физиологи В. Я. Данилевский и В. В. Правдич-Неминский. Уже отмечалось, что первые электроэнцефалографические исследования на человеке провел психиатр из Иены Ганс Бергер, который обнаружил резкие различия между биотоками мозга во время сна и бодрствования. Выяснилось, что потенциалы мозга во время сна неоднородны и подвержены закономерной трансформации (рис. 5).

Рис. 5. Электроэнцефалограмма стадий сна

I— расслабленное бодрствование;II— дремота;III— сон средней глубины с «сонными» веретенами;IV— глубокий сон.

В 1937—1938 гг. английские ученые Лумис, Хорвей, Хабарт, Девис сделали первую попытку систематизировать полученные кривые и описали пять электроэнцефалографических стадий сна. Сделали они это так добротно, что за последующие 15 лет в классификацию вносились лишь несущественные дополнения. Согласно их классификации, первая стадияАхарактеризуется наличием доминирующего ритма покоя — альфа-ритма, соответствующего состоянию «расслабленного», «пассивного» бодрствования. Однако альфа-ритм становится неравномерным, амплитуда его снижается, периодически он исчезает. Вторая стадияB—дремота, поверхностный сон — характеризуется уплощенной картиной электроэнцефалограммы, исчезновением альфа-ритма и появлением на этом фоне нерегулярных медленных волн в тэта- и дельта-диапазонах. Третья стадияC— сон средней глубины — характеризуется «сонными» веретенами волн средней амплитуды с частотой 12— 18 в секунду. Четвертая стадияD— глубокий сон — появляются регулярные дельта-волны (две волны в секунду) высокой амплитуды (200—300 вольт), сочетающиеся с «сонными» веретенами. Пятая стадияE— большее углубление сна — более редкая дельта-активность (одна волна в секунду) и еще большая амплитуда (до 600 вольт).

В дальнейшем делались попытки усовершенствовать эту классификацию за счет увеличения стадий и под стадий. Л. П. Латаш и А. М. Вейн, изучая стадии засыпания у некоторых групп больных с патологической сонливостью, подразделили стадиюАна две под стадии, а стадию на четыре. За каждой картиной биопотенциалов мозга стоят реальные физиологические механизмы. На основании данных ЭЭГ установлено, что физиологический сон заключается в постепенном переходе от поверхностной к средней глубине сна, а от средней к глубокой, после чего все постепенно возвращается к поверхностным стадиям и пробуждению. Сон — это подъем и спуск по лестнице. Скорость этого движения различна, и имеются индивидуальные особенности длительности пребывания на ступеньках, идущих от бодрствования ко сну и от сна к бодрствованию. На рисунке представлены электроэнцефалографические ритмы на различных стадиях сна (рис. 6).

Рис. 6. Кривая стадий сна

1— стадии сна;2— движения тела;3— движения глаз;4— храп.

Теперь вернемся к двум типам сна. Считается, что первое исследование, давшее толчок к открытию двух типов сна, сделал в 1953 г. Юджин Азеринский — аспирант Клейтмана в Чикагском университете. Он заметил у детей периодически появляющиеся быстрые движения глаз, сопровождающиеся на электроэнцефалограмме быстрыми низковольтными ритмами (десинхронизация). Эти же явления установили другие ученые и на взрослых испытуемых. Так, во время физиологического сна периоды быстрых движений глаз — БДГ регистрируются 4—5 раз за ночь. Они впервые появляются через 60—90 минут после засыпания и следуют далее через такие же промежутки времени. Длительность первого периода БДГ бывает короткой (6— 10 минут), постепенно периоды удлиняются, достигая к утру 30 минут и более. В эти периоды на ЭЭГ картина, характерная для бодрствования, наступает после глубоких стадий сна (Е)и к утру (на фоне стадийDилиС).

Таким образом, было установлено, что ночной сон состоит из закономерных циклов, каждый из которых включает стадииВ,С, О, Еи стадию десинхронизации с БД Г. Следовательно, речь уже идет о многократном подъеме и спуске по лестнице (рис. 7). На основании полученных данных фаза с десинхронизацией и БДГ была названа быстрым, или десинхронзированным, сном, так как в ней имеются быстрые ритмы. Таким образом, весь сон распался на медленный сон (стадииА, В, С,D,Е)и быстрый. У взрослых людей быстрый сон занимает от 15 до 25% времени всего сна. В онтогенезе он появляется рано и доминирует в первый период жизни.

Рис. 7. Циклы сна у людей различного возраста

А— дети;В— молодые люди;В— люди среднего возраста:1— бодрствование;2— быстрый сон;3—6— стадии медленного сна.

В табл. 1, составленной по данным литературы, показана нормальная длительность быстрого сна в различном возрасте, его удельный вес к продолжительности сна и по отношению к суткам в целом. Этот показатель очень важен, так как длительность сна индивидуума может создать неправильное впечатление об истинной длительности фазы быстрого сна.

Таблица 1. Быстрый сон у человека.

Ярко представленный в онтогенезе, быстрый сон поздно проявляется в филогенезе. Впервые его можно обнаружить у птиц — 0,1% сна, у млекопитающих он занимает от 6 до 30% сна. Некоторые обобщенные данные представлены в табл. 2.

Таблица 2. Быстрый сон у человека и различных видов животных.

Предполагают, что длительность быстрого сна находится в прямой зависимости от величины тела и продолжительности жизни и в обратной от интенсивности основного обмена. Значительные колебания в соотношениях между медленным и быстрым сном у различных видов животных некоторые ученые объясняют своеобразным отношением их к двум классам: к «охотникам», имеющим относительно высокий процент быстрого сна, и к тем, за которыми охотятся (кролики, жвачные), они имеют относительно низкий процент этого вида сна. Возможно, данные табл. 2 подтверждают положение, согласно которому быстрый сон — глубокий сон; животные, за которыми охотятся, не могут им злоупотреблять. Таким образом, в филогенезе медленный сон появляется раньше быстрого.

Изучение быстрого сна показало, что, хотя по своей электроэнцефалографической картине он может быть определен как поверхностный, пробудить в этот период спящего труднее, чем при медленном сне. Это дало право называть его «парадоксальным», или «глубоким», в отличие от уже известного «ортодоксального», или «легкого», сна. Мы считаем подобное определение неудачным, так как вряд ли может считаться парадоксальным сон, носящий физиологический характер и закономерно повторяющийся четыре-пять раз в течение каждой ночи.

В период быстрого сна человек видит сновидения. Это было доказано путем пробуждения испытуемых в различные фазы сна. Во время медленного сна отчеты о сновидениях встречались редко (7—8%), в быстром — регулярно (до 90%). Есть основание обозначить быстрый сон как сон со сновидениями, и даже, по мнению некоторых авторов, считать, что подобное функциональное психическое состояние и вызывает к жизни эту фазу сна.

Быстрый сон ярко представлен у новорожденных, у низших млекопитающих. У опоссума он достигает 33% от общей продолжительности сна. В таких случаях вряд ли возможно говорить об оформленных сновидениях. Скорее всего быстрый сон по своим особенностям наиболее благоприятен для возникновения сновидений.

Характерная черта быстрого сна — изменения в скелетно-моторной системе. Мышечный тонус снижается во время сна, и это один из первых симптомов сна (рис. 8). Тонус мышц особенно сильно расслабляется в период быстрого сна (прежде всего мышцы лица), биопотенциалы мышц снижаются до нулевой линии. У человека и приматов этот сдвиг менее отчетлив, чем у других млекопитающих. Специальными исследованиями было показано, что изменения в мышцах обусловлены не уменьшением нисходящих облегчающих влияний, а активным усилением ретикулоспинальной нисходящей тормозящей системы.

На фоне расслабленного мышечного тонуса возникают движения различного характера. У животных — быстрые движения глаз, усов, ушей, хвоста, подергивания лап, лизателъные и сосательные движения. У детей — гримасы, судорожные подергивания конечностей. У взрослых появляются подергивания конечностей, резкие движения тела, наконец, выразительные движения, отражающие характер переживаемого сновидения.

Для фазы быстрого сна очень характерны быстрые движения глаз — rapid eye movements. Это послужило основой для еще одного определения быстрого сна — РЕМ-сон.

Рис. 8. Три состояния нервной системы

А— бодрствование;В— медленный сон;В— быстрый сон:

1— движение глаз;2— электромиосграфия;3— ЭЭГ сенсомоторной коры;4— ЭЭГ слуховой коры;5— ЭЭГ ретикулярной формации;6— ЭЭГ гиппокампа.

Различия между быстрым и медленным видами сна четко выявляются при анализе сдвигов в вегетативной нервной системе. Если в периоды медленного сна наблюдается урежение дыхания, пульса, снижение артериального давления, то в быстром сне возникает «вегетативная буря»: регистрируется учащение и нерегулярность дыхания, пульс неритмичный и частый, артериальное давление повышается. Подобные сдвиги могут достигать 50% от исходного уровня. Существует предположение, что сдвиги связаны с интенсивностью сновидений и их эмоциональной окраской. Однако такое объяснение вряд ли достаточно, так как подобные отклонения имеют место у новорожденных и у низших млекопитающих, у которых предположить сновидения трудно.

В период быстрого сна выявлено также усиление гормональной активности. Приведенные данные свидетельствуют о том, что быстрый сон — совершенно особое состояние по сравнению с медленным сном и что оценка сна как однородного состояния в настоящее время несостоятельна.

Экспериментальные исследования также показали, что в реализации медленного и быстрого сна принимают участие различные формации мозга. Большой вклад в выяснение природы быстрого сна сделал французский физиолог Мишель Жуве. Он показал, что быстрый сон исчезает при локальном разрушении ядер ретикулярной формации, расположенных в варолиевом мосту. Этот отдел мозга называется ромбэнцефалоном и отсюда еще одно название этой стадии сна — «ромбэнцефалический» сон.

До сих пор крайне трудно определить место быстрого сна в системе сон — бодрствование. По целому ряду показателей эта фаза отражает более глубокий сон, в реализации которого принимают участие древние аппараты мозга, что послужило основанием для обозначения его как археосна. По другим показателям быстрый сон представлялся более поверхностным, чем медленный. Все это привело к тому, что некоторые исследователи даже предполагают выделить быстрый сон как особое третье состояние (бодрствование, медленный сон, быстрый сон).

СОВРЕМЕННЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О РЕГУЛЯЦИИ СНА И БОДРСТВОВАНИЯ.

К настоящему времени оформились представления о существовании в мозгу двух систем, регулирующих сон и бодрствование. Одна из них — восходящая активирующая ретикулярная система — расположена в верхних отделах ретикулярной формации ствола мозга и задних отделах гипоталамуса. При раздражении этой системы на электроэнцефалограмме появляется десинхронизация, уплощение и ускорение ритмов, что у спящих животных сопровождается пробуждением, а у бодрствующих повышением бдительности. Все периферические стимулы оказывают влияние на эту систему через коллатерали, которые отходят к ней от чувствительных путей, идущих к коре больших полушарий. Непосредственное электрическое раздражение корковых полей и некоторых других глубинных образований мозга может также вызвать пробуждение.

Но теперь уже очевидно, что раздражение всех отделов мозга, а также активность систем мозга, воспринимающих внешние и внутренние влияния, оказывают пробуждающее воздействие через восходящую активирующую систему. Опыты с перерезкой мозга и повреждением верхних отделов ретикулярной формации подтверждают это положение: животные погружаются в сонное состояние, из которого вывести их не удается. Недавно появились сообщения, что при хорошем уходе у животных после операции через несколько недель появляются признаки бодрствования, увеличивающиеся со временем. Что это значит? Имеется ли еще одно звено активирующей системы, которое берет на себя осуществление этой функции, или в описанных опытах разрушается не вся восходящая система, сказать трудно. Возможным представляется существование активирующих аппаратов в лимбических структурах (миндалина, гиппокамп, таламус), функционально тесно связанных с аппаратами ретикулярной формации и гипоталамуса.

Более сложно построена вторая система — гипногенная, активность которой определяет длительность и глубину сна.

К настоящему времени уточнена роль ряда структур головного мозга в организации сна. Начнем с нижних отделов ствола. Моруцци описал синхронизирующий аппарат, при раздражении которого возникают электрофизиологические и поведенческие проявления сна. Роль этого образования сейчас хорошо выявлена: при отделении его (путем перезрезки) продолжительность сна у кошки уменьшается более чем в три раза. Животное бодрствует большую часть суток. Разработан интересный способ анализа: в артерию вводят наркотическое вещество, выключающее временно функции определенных структур. Введение наркотика в сосуд, снабжающий нижний ствол кровью, приводит к тем же результатам, что и перерезка: удлиняется время бодрствования. Этот аппарат тесно связан с каротидным синусом — образованием, расположенным в развилке наружной и внутренней сонных артерий, которое сигнализирует в мозг об уровне артериального давления и некоторых химических показателей. Раздражение каротидного синуса ведет к усилению деятельности синхронизирующего заднестволового аппарата, снятие раздражения —к обратному эффекту. Роль барорецепторов этой зоны была подмечена уже давно, ведь не случайно артерии носят название «сонных». Известно, что в Индонезии на острове Бали знахари двухминутным массажем каротидного синуса вызывают сон. Совсем недавно французские нейрофизиологи описали в области нижнего ствола еще один синхронизирующий аппарат.

Другая гипногенная зона находится в области переднего гипоталамуса и перегородки. Раздражение этих структур электрическим током любой частоты приводит к синхронизации электроэнцефалографических ритмов и наступлению сна. Животное проделывает все ритуалы, характерные для его естественного сна (облизывание, мышечное расслабление, зевота). Разрушение этого аппарата приводит к длительному бодрствованию и резким нарушениям восстановительных процессов.

Еще одно важное звено в системе синхронизирующих аппаратов — таламическая синхронизирующая система. Раздражение низкочастотным электрическим током определенных ядер таламуса приводит к синхронизации потенциалов мозга и сну. Некоторые исследователи считают его главной гипногенной структурой, так как сон, наступающий при его раздражении, длителен и неотличим от нормального, а также вызывается легче, чем при раздражении других структур.

При низкочастотном раздражении сон можно вызвать, воздействуя на другие структуры мозга и даже периферические нервы. (Высокочастотное раздражение, как правило, приводит к пробуждению и десинхронизации.) Все это свидетельствует о распространенности синхронизирующих и десинхронизирующих аппаратов в нервной системе. Несомненно, имеются сгущения, где они представлены более значительно. При разрушении этих скоплений и возникают эффекты противоположного характера — уменьшение или увеличение длительности сна.

Таким образом, имеются три главные гипногенные зоны, обеспечивающие возникновение и развитие сна. Мы знакомы с двумя видами сна, поэтому необходимо подчеркнуть, что эти структуры обеспечивают медленный сои. Как уже говорилось, за быстрый сон ответственны структуры средних отделов ствола мозга (ретикулярные ядра Варолиева моста). При их разрушении быстрый сок не наступает.

Гипногенная система по своей архитектуре сложна и включает многие аппараты мозга. Химически она, вероятно, неоднородна, так как в качестве медиаторов используются ацетил холин, серотонин, гамааминомасляная кислота - ГАМК.

Что же представляет собой сон по своим физиологическим механизмам? Сразу же отпадает точка зрения, согласно которой сон — это отсутствие бодрствования, т. е. в основе его лежит выключение активирующих аппаратов. Очевидно, что имеются механизмы, организующие соя. Главное же заключается в том, что сон является активным организованным процессом, включающим различные по своей сущности и физиологическим механизмам состояния. Вот почему так сложно организована гипногенная система. Сон — сочетание активного состояния специализированных синхронизирующих аппаратов и снижения активности активирующей восходящей системы. Данные о состоянии отдельных нейронов во время сна хорошо подтверждают это положение. Следовательно, сами по себе отпадают представления о сне как охранительном, разлитом торможении. Только внешне это состояние можно охарактеризовать так. Однако приглядевшись, и в состоянии скелетно-мышечной системы можно видеть активность. Интенсивная психическая деятельность во время сна также говорит об активности мозга в этом состоянии.

Итак, существуют две системы, регулирующие сон и бодрствование. У систем имеются подсистемы, включающие различные формы сна в определенной последовательности. Все наводит на мысль о существовании в мозгу координирующего аппарата, который в определенное время регулирует включение отдельных систем в целом, а затем и их подсистем. В этом нас убеждают наблюдения над больными людьми, когда все подсистемы работают, но резко нарушается закономерная последовательность их включения. Координирующий аппарат не находится в одном каком-либо отделе мозга. Речь идет о сложном комплексе с преимущественным расположением в передних отделах больших полушарий мозга, лимбических аппаратах, гипоталамусе. Дальнейшие исследования позволят более четко и обоснованно представлять подобную точку зрения,

Освещая современные представления о регуляции спа и бодрствования, нельзя не вернуться к гуморальным факторам в происхождении сна. Поиски гипнотоксипов — веществ, накопление которых вызывает сон, ведутся очень давно. Имеется целый ряд исследований, результаты которых трудно объяснить без участия какого-то гуморального агента. В исследовании немецкого физиолога Кроля показано, что экстракт вещества головного мозга спящего животного при внутривенном введении его вызывает сон у подопытного животного. Выше уже были описаны опыты (Монье, Корнмюллера): у подопытного животного наступал сон, если в его организм поступала кровь из мозга другого животного, погруженного в сон в результате раздражения зрительного бугра.

Известным физиологом А. В. Тонких была показана роль гормонов, главным образом гипофиза, в возникновении сна. В Лаборатории по изучению нервных и гуморальных регуляций АН СССР им. Н. И. Гращенкова также проведены специальные исследования содержания активных биологических веществ в крови и моче у больных с повышенной сонливостью. Было установлено, что содержание в крови и в моче адреналина (гормонов коркового слоя надпочечника) снижено, а ацетилхолина, гистамина и продуктов обмена серотонина повышено (Э. А. Матлина, И. Л. Вайсфельд, Г. А. Шрейберг, Р. А. Соколинская, А. М. Вейн).

Эти данные несомненно интересны, однако возникает вопрос, насколько содержание биологически активных веществ на периферии отражает их истинные соотношения в головном мозге. На примере сиамских близнецов опровергается гуморальная теория возникновения сна. Следует иметь в виду, что в циркулирующих жидкостях содержание активных биологических веществ одинаково, а в мозгу различно. Возможно, именно поэтому одна голова спала, а другая в это время бодрствовала. Вот почему в последние годы стали уделять особое внимание химическим передатчикам нервных импульсов, богато представленным в мозге. В настоящее время очевидно присутствие в мозге медиаторов — веществ, выделяющихся в синапсах на границе двух нейронов и обеспечивающих распространение нервного импульса. Холинэргические синапсы в качестве медиатора выделяют ацетилхолин, адренэргические — норадреналин, серотонинэргические — серотонин. Есть синапсы с гама- аминомасляной кислотой и большое число синапсов с еще не идентифицированным химическим передатчиком. Все химически неоднородные нейроны не разбросаны в мозгу хаотично, а составляют определенные системы, объединяемые по принципу представленности в них того или иного медиатора. Норадреналин и серотонин обнаруживаются главным образом в глубинных и стволовых структурах мозга, в то время как ацетилхолин распределен более равномерно.

Различным химическим системам придавалось и определенное функциональное значение. На опытах доказано, что активирующая восходящая ретикулярная система, поддерживающая необходимый уровень бодрствования, по своей химической характеристике адренэргическая, что введение адреналина усиливает настороженность животного, а во сне содержание его в мозгу снижается. Многие фармакологические средства, препятствующие сну, близки по составу к адреналину либо, вмешиваясь в химию мозга, способствуют накоплению этих веществ. Правда, установлено, что нередко одна функциональная система является гетерохимической, т. е. в нее входят нейроны, медиаторы, которые различны по химическому составу.

В последнее время формируется представление, согласно которому основные гипногенные вещества — ацетилхолип, серотонин и ГАМК. Физиолог из Южной Америки Эрнандец-Пеон обнаружил с помощью специальных опытов, что наложение кристаллика ацетилхолина на структуры ствола мозга, гипоталамуса, медиальных отделов височной доли вызывает электроэнцефалографические и поведенческие признаки сна. Косвенным доказательством является и то, что в отделах мозга, где расположены гипногенные аппараты, основной медиатор — ацетилхолин.

Накапливаются также факты, которые говорят о роли серотонина. Разрушения ядер шва, расположенных в стволе мозга и наиболее богатых серотонином, приводят к бессоннице, степень которой обратно пропорциональна числу сохраненных ядер. Проведены многочисленные опыты с введением в организм аминокислоты — предшественника серотонина — триптофана и антагонистов серотонина — метисергида, дезерила, разрушающих его и оказывающих противоположное действие на сон в целом и на его отдельные фазы. По этому вопросу возникла дускуссия: одни ученые отстаивают мнение, согласно которому серотонин способствует возникновению быстрого сна, другие — медленного. По-видимому, более обоснованна вторая точка зрения. Удалось показать, что адренэргические аппараты участвуют не только в механизмах бодрствования, но и быстрого сна. Эти исследования имеют огромное практическое значение, так как являются базой для создания современной дифференцированной фармакологии сна и бодрствования.

Перспективы этой проблемы заключаются скорее всего не в поисках каких-то особых гипногенных веществ, а в выяснении истинной роли уже известных химических активных агентов и в идентификации еще не опознанных медиаторов головного мозга.

Интерес к гуморальным исследованиям особенно обострился в связи с открытием быстрого сна. Было установлено, что лишение людей и животных быстрого сна приводит к увеличению этой фазы сна в последующие ночи. Создалось впечатление, что в фазе быстрого сна разрушается какое- то гипотетическое вещество, накапливающееся во время бодрствования. Следовательно, при лишении быстрого сна этот фактор продолжает накапливаться и в последующие ночи вызывает избыточную длительность этой фазы. Однако против подобной гипотезы говорит ежедневное наблюдение, связанное с большей продолжительностью быстрого сна во второй половине ночи, когда накопившееся вещество должно было бы уже разрушиться. Тем не менее такими общими, хотя и логическими соображениями противостоять указанной гипотезе трудно. Нужны факты. Пока же создается впечатление, что отдельные фазы сна имеют собственную химию.

ФАКТОРЫ, ВКЛЮЧАЮЩИЕ ГИПНОГЕННУЮ И АКТИВИРУЮЩУЮ СИСТЕМЫ. ЗНАЧЕНИЕ СНА.

За последние годы значительно продвинулось изучение конкретных мозговых механизмов, поддерживающих уровень бодрствования и обеспечивающих течение сна. Но до сих пор не определены факторы, вызывающие эти состояния. Нет и достаточной ясности в том, какая из форм существования — сон или бодрствование — является основной. Традиционно представление, что основная форма — состояние бодрствования, которое прерывается сном. Именно поэтому так распространены теории сна, а не бодрствования. Если рассматривать вопрос с онтогенетических позиций, то основная форма существования — сон, который представлен у новорожденных больше, чем бодрствование. У некоторых животных даже во взрослом состоянии сон длительнее бодрствования (у кошки— 18 часов). Что следует считать основным состоянием?

Клейтман различает бодрствование по необходимости и бодрствование по выбору. Первое наблюдается у новорожденных и связано с чувством голода, внутренним или внешним дискомфортом. В дальнейшем постепенно начинает преобладать бодрствование по выбору, но фоном является сон.

Однако вопрос о том, какое из этих состояний следует считать основным, не главный. Более существен вопрос о том, что формирует эти состояния. По-видимому, решая этот вопрос, невозможно обойтись без учета существующих внешних ритмов природы, т. е. важно установить, каким образом внешние ритмы приобрели характер внутренних ритмов. Об этом очень образно пишет крупный английский нейрофизиолог Уолтер.

Первые обитатели Земли вышли из океана. Температура их крови была выше температуры воды. Оказавшись на суше, они начали испытывать колебания температуры воздуха. Когда наступал ночной холод, вместе с падением температуры снижалась активность нервной системы животных, с появлением утреннего солнца — снова повышалась. Каждый полдень сопровождался подъемом степени возбуждения и активности. Подобное состояние удается наблюдать у современных холоднокровных животных, было оно и у первых млекопитающих. Именно поэтому появление механизма, контролирующего внутреннюю температуру тела, стало одним из важнейших этапов в эволюции животного мира. У теплокровных животных, в том числе и у человека, сохранился до сих пор ритм колебаний суточной температуры как отголосок резких колебаний, которые происходили в организме первых обитателей Земли.

Суточный ритм связан с состоянием сна и бодрствования. Труднее всего поддерживать высокий уровень бодрствования в периоды наиболее низких показателей температуры тела. Следовательно, у холоднокровного животного условия меняющейся внешней среды определяют периоды смены покоя и активности. Труднее разобраться в этом у млекопитающих, птиц и рыб. Несомненно, что ритм жизни дневных и ночных животных связан с условиями приспособления к внешней среде. К нему приспосабливались их нервные аппараты, температурный ритм. Понятно, почему человек избрал периодом своей активности день: охотиться, заниматься земледелием и скотоводством наши далекие предки могли только в светлую часть суток. С наступлением темноты деятельность практически прекращалась. Так появился ритм бодрствование — сон, повторяющий ритм день — ночь. К такому ритму приспосабливались тысячелетиями и вегетативные колебания, в частности закономерные подъемы и падения температуры. Закрепленный веками ритм стал подвергаться испытаниям по мере прогресса цивилизации, когда утратилась строгая граница между днем и ночью. (Они стали равноценными периодами с точки зрения условий труда.) Но приспособления, которые вырабатывались в процессе эволюции в течение тысячелетий, очень стойки. Следовательно, один из основных факторов, включающий аппараты сна и бодрствования,— внутренний температурный ритм. Устойчивость суточного ритма подчеркивается опытом с животными, у которых, несмотря на выключение факторов внешней среды, внутренний ритм сохраняется, и длительность его равна 24,5—24,6 часа. За 100 суток происходит смещение по отношению к реальному отсчету времени всего па двое суток.

Перейдем к оценке роли усталости — очень важного фактора, которому традиционно отводилась ведущая роль. Действительно, к концу длительного периода бодрствования снижается производительная деятельность, появляются субъективные ощущения усталости, требующие отдыха и сна. Именно на эти факты опирались в прошлом авторы многих теорий сна, в частности гуморальной теории. Однако попытки идентифицировать «гипногенные» вещества не увенчались успехом. С другой стороны, выяснилось, что в период сна в мозгу действительно образуются определенные химические агенты, которые при введении их неутомленному животному прекращают у нею бодрствование. По-видимому, эти факторы не вызывают сон, а выделяются в процессе активности специальных гипногенных систем, обеспечивающих развитие и поддержание сна.

Очень важен вопрос: возникает ли вообще утомление мозга и, следовательно, является ли сон отдыхом для нервной системы; может ли энергетическая теория объяснить наступление сна. В соответствии с этой теорией сон рассматривается как состояние отдыха, восстановления сил утомленной нервной системы. Конкретные нейрофизиологические данные показывают, что в период сна деятельность нейронов мозга не выключается. Происходит преобразование этой деятельности, но функционирование отдельных нейронов не только не приторможено, но выглядит даже более активным.

Возможно ли в принципе утомление нейронов? Известно, что цикл возбуждения и сокращения сердца длится несколько десятых долей секунды, отдых же занимает оставшееся время цикла (т. е. тоже десятые доли секунды). При этом не возникает необходимости в длительном многочасовом прекращении деятельности сердца для отдыха. Цикл возбуждения нейрона намного короче и занимает тысячные доли секунды. Нет основания думать, что для его восстановления недостаточно микроинтервалов между проявлениями деятельности. Таким образом, ни экспериментально, ни теоретически не подтверждается мысль, что сон — результат утомления нейронов головного мозга. Тем не менее усталость, по-видимому, все же является фактором, способствующим наступлению сна. Речь идет прежде всего об усталости скелетной мускулатуры. Мышечное утомление заставляет человека принять горизонтальное положение и расслабить мышцы, что способствует наступлению сна, так как снимает мощный поток импульсов, идущих от сокращенных мышечных волокон.

Умственная усталость тоже может быть важнейшим фактором наступления сна. Однако для понимания этого факта необходимо ознакомиться с новыми представлениями о функциональном назначении сна. Наиболее четко их сформулировал американский исследователь Гарднер, проводящий аналогию между деятельностью мозга и счетнорешающими машинами. По его мнению, в течение дня мозг накапливает огромную информацию, дальнейшее усвоение которой становится затруднительным. Часть информации не имеет отношения к долговременным задачам и лишь «занимает определенное пространство». Мозгу необходимо в определенный момент отобрать информацию, оформить ее в качестве программы действия на будущее. Происходит уничтожение, выброс ненужной информации. Образно говоря, кратковременная память заполняется днем, а ночью содержащаяся в ней информация (не вся) медленно переходит в долговременную память. Так возникло представление о мозге как об информационной машине (устройство по переработке информации). Необходимость отключения от сигналов внешнего мира (именно это и составляет сущность сна) связана с особенностями организации переработки информации, с заполнением информационной емкости кратковременной памяти, с необходимостью рассортировки информации (в долговременную память, в текущую программу деятельности, для уничтожения ненужного). Роль сна в процессах очищения мозга от избыточной информации и переработке нужной информации подчеркивает создатель кибернетики Норберт Винер: «Из всех нормальных процессов всего ближе к непатологическому очищению сон. Как часто бывает, что наилучший способ избавиться от тяжелого беспокойства или умственной путаницы — переспать их!»[2]Информационная теория сна хорошо объясняет данные, которые будут изложены в следующих главах, посвященных психическим процессам в период сна. Она соответствует и конкретным нейрофизиологическим данным. На сегодняшний день эта теория более обоснованна, чем энергетическая.

Умственная усталость, которая несомненно отражает информационную перегрузку и влечет за собой наступление сна, не является результатом процессов утомления отдельных нейронов головного мозга. Именно поэтому деятельность нейронов во время сна не затормаживается, а перестраивается для переработки поступившей в течение дня информации.

Итак, намечаются два фактора, вызывающие включение гипногенных аппаратов: внутренние вегетативные ритмы и утомление в связи с информационной перегрузкой. Определенная роль во включении активных гипногенных аппаратов принадлежит и внешним факторам, таким, как свет, шум, мышечная активность, устранение которых способствует наступлению сна, а также привычкам, ритуалам сна, т. е. условнорефлекторным факторам. Существенную роль играет режим дня. Все это в сумме составляет третью группу влияний, которые можно обозначить как рефлекторные. Вопрос о факторах, способствующих включению сна, звучит теперь уже менее туманно, вырисовывается роль внутреннего ритма, усталости в связи с информационной перегрузкой и привычных рефлекторных влияний.

Совершенно закономерен вопрос о том, что способствует включению активирующих аппаратов восходящей ретикулярной формации ствола мозга, которая обеспечивает пробуждение. Ряд положений, затронутых выше, дает ответ и на этот вопрос. Так, пробуждение обычно совпадает с началом подъема суточной температурной кривой, здесь сказывается роль ритмов. Возможно, что завершение рассортировки информации, восстановление информационной емкости мозга также делает ненужным дальнейшее пребывание в состоянии сна. Вероятно, большую роль играют и внешние факторы (яркий свет, уличные шумы) и внутренние (импульсация из переполненного мочевого пузыря, пустого желудка и т. д.), оказывающие стимулирующее влияние на функциональное состояние активирующих механизмов.

Как видно из всего изложенного выше, речь идет не только о факторах, включающих аппараты сна и бодрствования. Попутно затронуты важнейшие проблемы о функциональном назначении указанных состояний. Этот вопрос уже нельзя связывать с такими факторами, как внутренние ритмы или рефлекторные влияния, включающие активирующие или гипногенные системы. Информационная же теория сна является попыткой представить функциональное назначение сна. Такое представление приходит на смену широко распространенным в прошлом взглядам об энергетической роли сна. Затронутый вопрос очень труден, но он еще более усложнился в последнее время, так как появилась необходимость выяснить, какова функциональная значимость не только сна в целом, но и его основных форм: медленного и быстрого сна. Особенно интенсивно разрабатываются гипотезы о роли быстрого сна. Рассмотрим их по порядку.

Согласно одной гипотезе в медленном сне животное теряет способность распознавать внешние воздействия, снижается его двигательная активность. В быстром же сне активность нервных клеток почти не отличима от бодрствования, мозг готов к распознаванию внешних раздражителей, реагированию на неблагоприятные воздействия. Эту гипотезу вряд ли можно считать обоснованной. Установлено, что пробуждающие агенты одинаковой силы скорее возвращают к бодрствованию животных и людей, находящихся не в быстром, а в медленном сне. Двигательные возможности в связи с резким падением мышечного тонуса также более ограничены в быстром сне. Наконец, как уже говорилось, быстрый сон в большей степени представлен у животных-хищников и у новорожденных, находящихся под неусыпной защитой родителей, и слабее у тех, «за которыми охотятся».

Вторая гипотеза предполагает, что быстрый сон является периодом интенсивной деятельности мозга, способствующим его развитию. Именно в связи с этим он представлен очень сильно в течение внутриутробной жизни и в первый период после рождения. В этом случае не совсем понятно, почему быстрый сон остается и в зрелом возрасте, когда дальнейшее структурно-функциональное развитие мозга прекращается. Считается, что в зрелом возрасте его значение заключается в препятствии избыточному углублению сна, который мог бы привести к нарушению деятельности сердечно-сосудистой и дыхательной системы, предохраняет мозг от необратимых сдвигов в этих системах во время глубокого медленного сна. Не нарушая общей картины сна, быстрый сон периодически усиливает активность многих нейронов мозга.

Наконец, третья гипотеза связывает значение быстрого сна с нормальным осуществлением психической деятельности, с механизмом, обеспечивающим возникновение и течение сновидений. В настоящее время нет сомнений в необходимости сновидений для нормальной психической деятельности. В связи с этим не ясна роль быстрого сна во внутриутробном периоде, раннем детстве, у низших млекопитающих. Может быть, все указанные факторы в совокупности помогут понять функциональное значение быстрого сна. Возможно, что лишь один из них получит в дальнейшем развитие или вскроется новое значение этой фазы.

СОН ЖИВОТНЫХ.

Выделить состояния сна и бодрствования на низших филогенетических уровнях очень трудно. Спит ли улитка, уютно устроившись в своем домике, мы не знаем. Активность простейших, например, инфузории, непостоянна и зависит от условий внешней среды. Правильнее говорить в этих случаях о смене периодов активности и покоя. Однако у моллюсков (особенно головоногих), высших ракообразных, пауков возникают состояния, напоминающие сон. Еще ярче наступает упорядоченная смена двух состояний у насекомых, земноводных, рыб, птиц и млекопитающих. Тут, конечно, можно говорить о сне и бодрствовании.

Различают дневных и ночных животных, преимущественная активность которых приходится на определенную часть суток. Имеются ночные бабочки, рыбы (сомы, налимы), птицы (совы, филины), млекопитающие (шакалы, гиены, барсуки, дикобразы, австралийский медведь коала, гиппопотамы), которые охотятся только ночью. Этот список можно было бы продолжить. Ночное бодрствование имеет в своей основе два фактора. Первый фактор — эволюционный — у животных, для выживания которых было целесообразно приспособиться к ночной активности. Второй фактор — физиологический — у животных, для которых раздражителем, активатором нервной системы служит дневной свет. Так, у голубей, имеющих в сетчатке лишь колбочки, активность дневная; у филина зрительный воспринимающий аппарат содержит лишь палочки, для которых раздражителем является сумеречный свет, активность ночная. Интересно, что глаза у филина открыты круглые сутки, а функциональное состояние мозга определяется сменой интенсивности освещения. Для кошки раздражителем нервной системы также является темнота, обусловливающая ее ночную активность. Характеру агрессивности соответствуют и вегетативные ритмы, колебания отдельных показателей при этом очень велики. Так, температура тела летучей мыши в период бодрствования повышается на 20 , мышей — на 2 , обезьян — на 2—2,5 , кошек—на 1 , морских свинок — на 0,5 .

У некоторых видов животных трудно выделить определенный период сна. Так, акулы постоянно находятся в движении, а дельфины вынуждены подниматься на поверхность для вдоха каждые полторы минуты. Вероятно, периоды сна у них очень кратковременны и раздроблены. Известный немецкий зоолог врем наблюдал деятельность кукушки в течение круглых суток. Пчелиная семья бодрствует беспрерывно, во всяком случае непрерывно находится в движении. (Наблюдения за стеклянным улеем с пчелами, помеченными светящимися красками.).

Птицы спят стоя, часто на одной ноге, спрятав голову под крыло. К вечеру птицы собираются большими стаями, певчие птицы поют вечерние песни, после чего отправляются в определенные места для ночевок. Засыпают они не сразу: перед сном ссорятся, воркуют. Было принято считать, что птицы спят мало, однако учитывался лишь период, который они проводят в неподвижности, возможно, что они спят и во время полета. Это установлено в отношении птиц, совершающих дальние перелеты. В полете они меняют положение в стае и находящиеся в ее центре могут спать, продолжая полет.

Млекопитающие во время сна принимают позу, при которой максимально расслабляются мышцы, лапами они часто закрывают голову. Рыбы стоят без движения гденибудь за камнем, некоторые ложатся на дно, зарываются в песок, выставляя лишь голову против течения воды. Крокодилы во время сна тоже зарываются в песок. Лошади в необычных условиях могут спать стоя. Жвачные животные (коровы и козы) ложатся реже, но если это и делают, то голову держат прямо, продолжают жвачку, глаза остаются открытыми. Особенности желудочно-кишечного тракта этих животных не позволяют им принимать горизонтальное положение. Собаки и кошки лежат свернувшись, расслабив мышцы, обычно в специально отведенном месте.

Трудно установить истинную длительность сна у животных. В результате наблюдений было сформулировано положение: чем меньше животное и чем оно подвижнее, тем меньшее число часов оно проводит во сне. Существовало представление о том, что меньше спят животные, у которых удельный вес головного мозга по отношению к весу спинного мозга минимален. Но одних наблюдений за поведением животных недостаточно: в период неподвижности может быть состояние бодрствования, а в движении — кратковременные периоды сна. Решается этот вопрос путем экспериментальных Электрофизиологических исследований, широко проводимых сейчас на различных животных.

Обезьяны — животные, ближе всего стоящие к человеку, обладают монофазическим ночным сном, с одним длинным периодом, т. е. моделью сна, неотличимой от человеческой. У макак-резус активность в течение суток продолжается 12—16 часов, после чего наступает сои. Гамадрилы также спят ночью, иногда лишь недолго дремлют днем после еды. Перед сном у них наблюдается оживление, крики, агрессивное состояние; сон прерывистый, через каждые два-три часа наступает пробуждение (на 30—40 минут). Более чутко спит самец (он меняет положение в течение ночи до 40 раз, самка — 10—15 раз). Гамадрилы спят либо сидя, прислонившись к чему-нибудь, либо лежа (на боку, животе, спине). Во время сна слышны взвизгивания, животные вскакивают, меняют привычное место. А. Д. Слоним установил, что длительность ночного сна у гамадрил зависит от внешних условий (продолжительности дня, температуры) и колеблется от 8 до 15 часов. Высшие человекообразные обезьяны осуществляют перед сном строительные движения, приготавливают постель.

Описание сна различных представителей животного мира можно было бы продолжать, но это увело бы нас слишком далеко от основной задачи. Важно только отметить, что мы находим в окружающей нас природе много и мало спящих животных, спящих днем или ночью, полифазически (несколько раз в сутки) или монофазически. Сон наступает у особей, находящихся в покое и в движении (перелетные птицы, акулы). Животные спят лежа, стоя, сидя или повиснув на деревьях (летучие мыши), с открытыми и закрытыми глазами, в постоянных или разных местах. Отдельные проявления многих из перечисленных особенностей можно найти во сне человека. Меняются условия и проявления, но сон неизменно сопровождает жизнь всех представителей животного мира.

Прежде чем перейти ко сну человека, остановимся еще на одном интересном феномене — спячке животных. Широко известна зимняя спячка у ряда животных. Не менее распространена в природе и летняя спячка. В жаркое время, когда пересыхают водоемы, в спячку впадают земноводные, в засушливых пустынях — суслики. При наступлении холода и снижении температуры до +5 и —8 наступает сон у насекомых, червей, земноводных, летучих мышей, ежей, медведей. Водоросли, амебы, инфузории при ухудшении условий среды перестают двигаться, принимают форму шара, покрываются толстой предохранительной оболочкой.

Во время спячки у млекопитающих снижается газовый обмен, дыхание и сердцебиение ослаблены и урежены, температура снижается до 0 и —5 . Подобное гипотермическое состояние управляемо, и мозговые аппараты не допускают снижения температуры ниже критического уровня, который привел бы к смерти. Было показано в опытах на ежах, что снижение внешней температуры ведет к исчезновению биопотенциалов мозга, которые сохраняются лишь в гиппокампе. Когда животные просыпаются, к ним возвращаются все навыки, имевшиеся до спячки. Механизмы столь точно управляемой гипотермии крайне интересны, так как снижение температуры тела — способ, которым пользуется медицина при лечении некоторых заболеваний.

Среди животных, впадающих в спячку, есть своеобразные чемпионы. Это суслики-песчаники, впадающие в летнюю спячку в конце июля, которая переходит в зимнюю. Таким образом, спячка длится 9 месяцев в году. В этом состоянии животные могут переносить очень низкую температуру и кислородную недостаточность, они устойчивы к некоторым инфекционным заболеваниям.

Зимняя и летняя спячка — отзвук далекого прошлого, когда на планете были очень резкие перепады температур. Выжить в таких условиях животные могли лишь погрузившись в спячку.

СОН И БОДРСТВОВАНИЕ ЧЕЛОВЕКА.

Треть жизни проводит человек во сне: он спит 20 лет жизни из 60, соответственно 25 из 75 лет. Человек поднялся на неизмеримую высоту над миром животных, но сон каждый день возвращает его к состоянию, которое имеет место у животных и детей. Это состояние издавна привлекало к себе внимание и философов, и поэтов, и врачей.

С одной стороны, сон рассматривается как счастье. «Счастлив, кто спит, кому в осень ненастную грезятся ласки весны». Существует выражение «Объятия сна». «Счастлив тот, кого неизменно посещает сон, к кому он является в определенное время, на определенный срок и уходит так же тихо и незаметно, как и пришел»,— так поэтично и красиво написано о сне. Философ Шопенгауэр говорил: «Сон для человека то же, что завод для часов». «Сон — источник всех сил, бальзам для больной души»,— писал Шекспир.

С другой стороны, сон иногда определялся как состояние, близкое к смерти: «Летают сны-мучители над грешными людьми», «Сонный, что мертвый», «Уснешь, что умрешь», «Спит как мертвый (мертвецким сном)».

Люди называют сон сладким, легким, тяжелым, крепким, нервным, нежным, безмятежным, тревожным, прозрачным, чарующим, глубоким, мертвым, черным. В каждом из этих определений отражается субъективное отношение ко сну.

В прошлом сон делили на повелительный и волевой. Первый наступает периодически в соответствии с «повелительной потребностью организма». Повелительная потребность особенно проявляется при продолжительном бодрствовании, утомлении. Знаменитый русский лингвист, создатель толкового словаря В. И. Даль, врач по образованию, вспоминал, как он, будучи предельно утомленным, заснул на поле боя среди раненых и убитых солдат. Волевой же сон возникает по желанию и является роскошью, наслаждением, привычкой, не будучи необходимым, он приятен. Таков, например, утренний повторный сон после пробуждения, когда решается вопрос, поспать дальше или нет, повелительной необходимости здесь уже нет, так как потребность удовлетворяется, как правило, еще до утреннего пробуждения.

Какова же нормальная продолжительность сна? Полезно ли спать много? Какие факторы определяют длительность сна?

Прежде всего играет роль возрастной фактор. На основании наблюдений считали, что новорожденный до 4—6 недель бодрствует 2 часа в сутки, в 1—2 года — 6—8, в 2—3 года — 7—9, в 3—4 года —8—10, в 4— 6 лет — 9—11, в 6—9 лет — 12—14, в 9—13 лет — 14— 16 часов. В юношеском возрасте спят обычно 8—10 часов, после 20 лет — 6—8, в среднем возрасте — 5—7. Ночной сон пожилых несколько укорочен. Речь не идет о суточной продолжительности сна, часто увеличенной в пожилом возрасте. Приведенные данные уточнены в последнее время, прежде всего в отношении сна у детей. Указанные часы оказались резко завышенными, так как анализировались два состояния: покой и активность по поведенческим проявлениям. Электроэнцефалографические же данные показали, что во время сосания у ребенка могут быть ЭЭГ модели сна, а в состоянии покоя ЭЭГ модели бодрствования. Таким путем установлено, что сон у новорожденного составляет 16,3 часа (вместо считавшихся 22 часов). Наиболее длительный непрерывный период сна продолжается 4 часа, а отношение длительности ночного сна к длительности дневного выражается отношением 100 : 98. Уже на третьей неделе жизни ночной сон составляет 14,8 часа. Наибольший период непрерывного сна достигает 8,48 часа, а отношение ночного сна к дневному составляет 100:46. Очень ответственных! у детей 5—6-летний возраст, когда они впервые переходят к моиофазическому сну, т. е. делят сутки на два периода: сой и бодрствование. Организм готовится к этому исподволь, переходя постепенно от многократных периодов дневного сна к однократному сну днем, пока вообще не расстается с полифазическим сном (рис. 9).

Рис. 9. Смена сна и бодрствования в различном возрасте

1— новорожденный;2— 1—2 года; 3 — 4 года; 4 — 10 лет;5— взрослый.

В юношеском возрасте сон действительно несколько продолжительнее, чем в зрелом, когда окончательно формируются индивидуальные особенности, привычки сна. Следует твердо помнить, что никакие средние показатели не могут отразить многочисленных вариантов нормальной длительности сна. У взрослого человека они колеблются от 4 до 10 часов. С этими колебаниями приходится считаться при оценке индивидуальных особенностей сложившихся привычек сна.

Следует подчеркнуть, что много спать вредно. Субъективная потребность в длительном сне часто не отражает истинной необходимости в нем, являясь лишь следствием привычки, нередко сформировавшейся в детстве. Излишний сон у ребенка способствует развитию флегматичности, задерживает умственное развитие, нарушает функции кровообращения и пищеварения.

Немецкий философ Иммануил Кант считал, что кто видит во сне наслаждение или средство убивать время и отдает ему больше трети своей жизни или даже спит понемногу днем, тот не умеет оценить положенной ему жизни ни в качественном отношении, ни в количественном. Эти же идеи нашли отражение в русских пословицах: «Кто больше всех спит, тот меньше всех живет», «Много спать — мало жить: что проспано, то прожито». Эвмей, божественный свинопас, говорит Одиссею: «Вредно спать сверх меры». В старых руководствах, посвященных сну, было высказано положение о том, что чем беднее умственное содержание, тем легче с ним расстаться, тем легче наступит сон.

Много спят люди со сниженным интеллектом и лица, находящиеся на низком уровне развития. Миклухо-Маклай заметил, что папуасы спят очень много и засыпают в любых положениях. То же можно сказать и о людях недеятельных, инертных, таких, как описанный Гончаровым Обломов. «Сонлив, так и ленив»,— свидетельствует народная мудрость. Было действительно подмечено, что люди энергичные, подвижные, живущие напряженной внутренней жизнью, спят меньше средней нормы. В первую очередь это ученые и выдающиеся политические деятели. (К этому вопросу мы еще вернемся в главе, посвященной нарушениям сна и бодрствования.) Отмечается, что у пожилых людей, сохранивших хорошую интеллектуальную форму, сон короче, чем у лиц, утративших ее. Следует отметить, что из приведенной закономерности имеется большое число отступлений. И все же вряд ли следует считать полезным отклонение длительности сна в сторону удлинения.

Следует учесть особенности сна пожилых людей, характеризующиеся умеренным снижением общего времени ночного сна, увеличением количества просыпаний, уменьшением удельного веса наиболее глубокой стадии медленного сна и умеренным снижением быстрого сна. (Длительность быстрого сна в пожилом возрасте равномерно распределена между первой и второй половинами ночи.).

Помимо возраста и привычки на длительность сна может оказывать влияние ряд внешних факторов и условий окружающей среды. Тяжелый труд, сопровождающийся полноценным ощущением умственной и физической усталости, способствует удлинению сна, с другой стороны, к этому же ведет и бездеятельность (например, в отпускной период).

В прошлом в деревне люди спали больше, чем в городе (главным образом в зимний период). Сейчас же электрификация, телевизоры и, наконец, рост культурного уровня людей, проживающих на селе, практически стерли эти различия. Условия труда обусловили все же относительно укороченный период сна летом во время полевых работ по сравнению с остальными временами года.

Одним из факторов, влияющих на длительность сна, является также внешняя температура. Сон вызывает и высокая и низкая температура. В наиболее острой форме это наблюдается в случаях наступления неодолимого длительного сна в условиях охлаждения, во время арктических экспедиций. В романе Джеймса Олдриджа «Сын земли чужой» описано наступление сна в пустыне под влиянием жары.

Все сказанное свидетельствует, что на выработанную человеком привычку к определенной длительности сна накладывается также влияние факторов внешней среды.

Как уже говорилось, с 5—6-летнего возраста сон носит монофазический характер. Тем не менее в большинстве южных стран распространен обычай спать днем 2—3 часа, в результате чего люди раньше встают и позже ложатся. Обычай этот вызван трудностью работы в наиболее жаркий период суток. Возражать против этого обычая нецелесообразно, так как подобная формула сна вырабатывалась тысячелетиями и имеет несомненный смысл.

Привычка к дневному сну широко распространена и во всех цивилизованных странах. Бывший президент США Гарри Трумэн публично заявил, что он пережил всех членов своего кабинета, так как никогда не отказывал себе в дневном сне. Уинстон Черчилль регулярно спал днем, при этом он ложился в постель раздетым. Так же поступают и некоторые известные ученые, даже если имеют в своем распоряжении не более 20—30 минут. По их мнению, лишь такой сон приносит необходимый отдых.

Решить вопрос о том, полезно ли спать днем, очень трудно. В древности послеобеденный сон не разрешался. Восточная мудрость гласит, что дневной сон не должен продолжаться более 60 дыханий, т. е. более 4 минут. Несмотря на столь определенные высказывания, решать вопрос однозначно нельзя. Исходя из ряда соображений, нецелесообразно систематически добавлять к 8 ночным часам сна еще 1—2 часа дневного. Следует учитывать, что дневной сон приходится на часы суточного ритма, характеризующегося максимальной работоспособностью — это тоже недостаток дневного сна. С другой стороны, по-видимому, он необходим людям, привыкшим к дневному сну. Существуют соображения, за и против дневного сна — каждый должен решать этот вопрос самостоятельно, общих рекомендаций тут не существует.

Теперь о самом сне, его проявлениях и сопровождающих его изменениях в организме. Наступает сон, и из руки выпадает карандаш, книга. Через 1—5 минут после засыпания можно наблюдать мышечные сокращения в какой-нибудь группе мышц, так называемые физиологические миоклонии, совершающиеся неритмично, непродолжительно и асинхронно. Они воспринимаются как вздрагивания и могут на короткий период пробудить спящего. Встречаются они чаще у нервных людей. Миоклонии можно наблюдать также у собак и кошек при засыпании. Здоровые люди обычно засыпают в горизонтальном положении. В случае же очень сильной усталости сон может наступить и во время ходьбы (Фритьоф Нансен и его спутники спали при передвижении на лыжах), на марше, у часового на посту, у кучера на облучке, у водителя транспорта. Было замечено, что булочники, месившие ночью тесто, проводили эту механическую работу, находясь в состоянии сна. Среди здоровых людей 90% засыпают легко. Способствующий фактор — усталость, мешающий — возбуждение и беспокойство.

Немецкий физиолог Тремнер предложил формулу для определения скорости засыпания: tv=(D×F)/e, где tv — скорость засыпания;D —индивидуальная способность засыпать;F —степень утомления;е— мозговое возбуждение.

Несмотря на применение математической формулы, определить момент засыпания трудно. Судить о нем по смыканию век невозможно, так как этот акт можно совершить произвольно, многие же засыпают с открытыми глазами. Перед засыпанием люди обычно совершают движения: дошкольники — 36 движений, студенты — 13, женщины среднего возраста —13, мужчины— 15.

Сну предшествует состояние, рассматриваемое как желание спать. Утрачивается интерес к окружающему, появляется вялость, потягивание, зевота[3].Мысли сосредоточиваются на предстоящем сне. Обращает на себя внимание заразительный, буквально эпидемический характер этого явления: стоит зевнуть одному — как немедленно это же делают и окружающие. Появилась остроумная мысль о том, что зевота служила у наших далеких предков, еще не владевших речью, сигналом к наступлению сна. (Неясно в таком случае, почему мы зеваем и пробудившись от сна.) В среднем для засыпания необходимо 5—10 минут, у детей время засыпания более продолжительно, чем у взрослых.

На ЭЭГ при засыпании появляются сдвиги, характерные для ранних стадий сна, наблюдается снижение мышечного тонуса и мышечных потенциалов, происходят изменения в висцеральных системах (уровень артериального давления, частота пульса и дыхания).

Каковы же проявления сна? Начнем с движений во время сна. Зиманский (США) разделил всех людей по этому признаку на три группы: а) находятся в течение 3 часов сна в абсолютном, а затем в относительном покое; б) проводят всю ночь в абсолютном покое; в) имеют 5— 7 периодов относительного покоя (т. е. сна с движениями) за ночь. Исследователи, занимающиеся изучением сна, практически не встречают людей второго типа, не двигающихся в течение всей ночи. Клейтман описывал студента, который на пари мог провести ночь без движений, но наутро выглядел крайне утомленным и отказывался повторять эксперимент чаще двух раз в неделю. Ио-видимому, для ощущения полноценности сна необходимы движения во сне. Спящий, не просыпаясь, поворачивает лицо, закидывает руки за голову, откидывает одеяло с плеч. У лиц, умственно неполноценных, а также нервных субъектов, страдающих плохим сном, количество движений больше. У ленивых детей количество движений меньше. Рассказ перед сном сказок, помещение в одну комнату нескольких детей увеличивает число движений.

Исследованиям ночных движений придавалось огромное значение, так как запись движений — актография —* была до введения электроэнцефалографических записей основным показателем глубины, качества сна. Первые исследователи обратили внимание на то, что во второй половине ночи число движений увеличивается. Однако позже Джонсон (США) установил, что двигательная активность возрастает циклически, примерно каждые полтора часа. Это было одно из первых исследований по циклам сна, которое подготовило открытие быстрого сна. Сейчас уже очевидно, что движения возникают преимущественно в этой стадии сна. У новорожденных в быстром сне отмечены сосательные движения, подергивания, гримасы, улыбки. У взрослых в этой стадии движения возникают чаще, они размашистее, иногда предшествуют сновидениям или вплетаются в их канву. Естественно, в этом случае проявляются индивидуальные особенности. Есть люди, редко меняющие положения во время сна, другие — часто меняют положение тела. Делались попытки связать количество движений с неудобством постели, с необходимостью изменить положение в связи с затеканием конечностей. Эти факторы играют определенную роль. Однако основная причина — функциональное состояние мозга, которое приводит к концентрации движений во время определенных циклов сна.

Широко распространено ошибочное представление об абсолютной связи небольшой глубины сна с частыми движениями, совершаемыми во сне, так как часть из них совершается в быстром сне.

У некоторых людей во сне возникают движения в виде частых поворотов головы со скоростью 75 — 80 движений в минуту или других ритмичных движений. Чаще всего это происходит вскоре после засыпания и совершенно не запечатлевается в памяти. Подобные движения сродни монотонным самоукачивающим движениям, нередко возникающим в раннем детском возрасте.

Одно из характерных проявлений сна — мышечное расслабление. Понаблюдаем за засыпающим. У него из рук выпадают различные предметы, склоняется голова в результате расслабления шейных мышц. Вспомните замечательную картину И. Е. Репина «Отдых», на которой изображена его жена — В. А. Репина, заснувшая в кресле: склоненная голова, расслабленная свободная поза. Еще нагляднее эта освобожденность от мышечной скованности всего тела нашла отражение в картине Джорджоне «Спящая Венера».

Мышцы расслабляются во время сна не только у здоровых, но и у больных с неврологическими заболеваниями, сопровождающимися днем резким мышечным напряжением. Расслабляется большинство мышц, но не все и не одновременно. Наибольшего расслабления мышцы шеи и лица достигают в стадии быстрого сна, мышцы рук и ног примерно одинаково расслаблены при глубоких стадиях медленного сна и при быстром сне, глоточные мышцы — в глубоком медленном сне. Именно в этой фазе сна начинается храп, усиливающийся при положении на спине в связи с тем, что к расслаблению мышц глотки присоединяется и западение задней части языка. Храп начинается обычно через некоторое время после засыпания (днем значительно быстрее, чем ночью). Сам храпящий о нем ничего не помнит, но может проснуться от создаваемого им самим шума.

Клаус (ФРГ) пришел к выводу, что храп мешает работе сердечно-сосудистой системы, и предложил аппарат, предупреждающий его. Действие аппарата основано на переводе спящего из глубоких стадий сна в более поверхностный. Хотя вопрос этот еще недостаточно изучен, но можно предположить, что лишение глубоких стадий медленного сна не безвредно; это ограничивает применение изобретения.

Падение мышечного тонуса в различных фазах приводит также к проявлению ряда сонных феноменов, таких, как лунатизм, или снохождение. При снохождении действия человека формально правильные, сложность их различна, иногда они достигают поразительной, прямо-таки цирковой виртуозности. Но чаще имеют место действия элементарные, и заключаются они в бессмысленном хождении по комнате. Снохождения чаще встречаются у детей с эмоциональными расстройствами, а у взрослых во время войны в тяжелой боевой обстановке: бойцы вскакивают, пытаются идти в бой. Описаны и отдельные несчастные случаи. В США в 1961 г. девушка в этом состоянии убила из револьвера отца, брата и ранила мать. С возрастом дети, как правило, избавляются от лунатизма.

Сейчас доказано, что снохождение возникает в медленном сне, так как мышечное расслабление в быстром сне не позволяет осуществить сложные движения. Остается лишь добавить, что к лунному циклу этот феномен отношения не имеет. Термин, вероятно, связан с тем, что при лунном освещении снохождение удавалось наблюдать отчетливее, чем в темные ночи. К снохождениям мы еще вернемся в разделе «Аномалии сна».

Во время сна наряду с расслабленными мышцами имеются и напряженные. К ним относятся мышцы, закрывающие глаза, мышцы сфинкторов, препятствующих мочеиспусканию и дефекации. По поводу мышц глаза идет оживленная дискуссия. Шотландский психиатр Освальд считает, что закрывание глаз — процесс пассивный. Многие старики, ослабленные люди, здоровые дети спят с полуприкрытыми глазами. Спят таким же образом и китайцы из-за особого строения глаз. По мнению швейцарского физиолога Келла, закрывание глаз — процесс активный. Факт неравномерного расслабления различных мышц во время сна представляет значительный интерес. Изучение мышечного напряжения может быть использовано для создания специальных аппаратов, которые в случае необходимости предохраняют от засыпания.

В заключение расскажем еще об одной очень маленькой мышце — мышце уха. Иногда возникает вопрос: целесообразно ли закрывать глаза во время сна. Ведь есть люди, засыпающие с открытыми глазами, также спят некоторые птицы и млекопитающие. Зачем закрывать глаза, если уши во сне все равно остаются открытыми. Но оказалось, что во время сна расслабляется маленькая мышца в среднем ухе, обеспечивающая взаимодействие между косточками, воспринимающими звуковые колебания. Уши открыты, но эффективность слухового входа все же резко понижена.

В период сна вегетативная система четко перестраивается. Совершенно неверно представлять себе все эти сдвиги как общий целенаправленный спад активности. При засыпании суживаются зрачки, кожа розовеет, усиливается потоотделение, соответственно с этим увеличивается II кожное электрическое сопротивление, снижается секреция слез (проснувшись мы с трудом открываем глаза и протираем их), секреция слюны (по ночам и утрам мы испытываем сухость во рту и чувство жажды), уменьшается секреторная деятельность желудка. Сердцебиение замедляется, снижается артериальное давление. Дыхание становится более редким (у мужчин из брюшного превращается в грудное), выдох становится пассивным и удлиняется; иногда имеют место непродолжительные задержки дыхания. Содержание в альвеолах углекислого газа увеличивается, реактивность дыхательного центра в отношении к СО₂снижается. Дыхание становится более шумным, но менее глубоким. Содержание кислорода в альвеолах и в артериях не меняется. Деятельность кишечника не претерпевает особых изменений, либо несколько тормозится. Образование мочи в почках замедляется. В соответствии с суточным ритмом снижается температура, выделение ряда гормонов. Однако столь спокойное течение процессов продолжается недолго. Наступает быстрый сон, который сопровождается «вегетативной бурей».

О вегетативных сдвигах во время быстрого сна уже говорилось в предыдущей главе. «Сон — это спуск и подъем по лестнице». Этот афоризм правилен. Следует добавить, что за ночь подобных спусков и подъемов бывает несколько. Соответственно меняются и вегетативные проявления. Кому из нас не приходилось просыпаться от сильнейшего сердцебиения, нехватки воздуха, бурной активности желудочно-кишечного тракта. Очень скоро эти явления, которые нередко сопровождают неприятные сновидения, исчезают. Правильное, спокойное отношение к этим явлениям, понимание их физиологической природы необходимо. Нередко же их расценивают как нарушение вегетативной нервной системы.

Во время сна возникают движения глаз. При засыпании наблюдается медленное скольжение глаз, сопровождающееся движением тела и короткими пробуждениями. Этот вид движений обозначается как МД Г (медленные движения глаз), затем в быстром сне появляются серии быстрых двусторонних движений БД Г (быстрые движения глаз), связанные со сновидениями. Быстрые движения глаз отмечены также у детей и животных.

Сон проявляет себя и в сексуальной сфере. Как уже говорилось выше, во время быстрого сна у мужчин наступает эрекция полового члена (в 95% случаев), отсутствующая лишь при сновидении устрашающего, агрессивного характера. Интересно отметить, что указанное явление имеет место и у людей старше 70 лет. Наблюдается оно и у животных (самцов кошек, землероек и т. д.). Так как человек часто просыпается в период быстрого сна, указанные сдвиги обращают на себя внимание и заставляют людей обращаться к врачу за помощью. Однако все эти явления совершенно естественны, и врачебное вмешательство не требуется.

После рассказа о наступлении и течении сна перейдем к последнему этапу — пробуждению. Во многих отношениях этот процесс, обратный засыпанию, если сон не прерывается каким-либо внешним воздействием. Следует учесть, что в течение ночи люди нередко просыпаются, но утром не помнят об этом. В период подобных «полупросыпаний» они могут отвечать на задаваемые им вопросы.

Трудно точно определить, как момент пробуждения, так и момент засыпания. К концу ночи сон становится менее глубоким. «Первый (лучший) сон до полуночи», — говорится в пословице. Точнее говоря, сон во второй половине ночи менее глубок и более беспокоен, так как к утру увеличивается удельный вес стадии быстрого сна, которая сопровождается сновидениями. К утру увеличивается поток импульсов из переполненного мочевого пузыря, пустого желудка (многие из наблюдавшихся нами людей были вынуждены есть ночью) и относительно бездействующих мышц. На этом фоне свет и шум наступающего дня вызывают пробуждение спящего.

Проследить за объективными изменениями в период пробуждения труднее, чем при засыпании, так как время его не определено. Пробуждение легко дается одним и трудно другим. В этом состоянии человек потягивается и зевает. Часто отмечается учащение сердечного ритма. Производительность труда (интеллектуальная и физическая) сразу после сна ниже, чем перед сном. Возможно, это связано с состоянием полусна. Но постепенно производительность возрастает (здесь также сказываются индивидуальные особенности). Этим же объясняется и то, что среди здоровых людей ощущение хорошего отдыха после сна отмечено только у 50%. Введение электроэнцефалографических исследований показало, что иногда время пробуждения и появления биопотенциалов, характерных для, бодрствования, не совпадает. У детей еще через 30 секунд после пробуждения фиксируются медленные волны, обычно наблюдаемые во время сна.

Сон человека значительно отличается от сна животных своей глубиной. Глубокие стадии сна — «артефакт цивилизации» — эволюционное достижение человека. Обезьяны крепко спят только под защитой родителей. У детей преобладают глубокие стадии сна по сравнению со взрослыми. Появление глубокого сна у человека связано с безопасностью ночлега. История цивилизации — история «защитных редутов», которые должны были обезопасить человека от неожиданного нападения и обеспечить возможность глубокого сна.

Сон — сложный циклический процесс, не менее сложны функциональные системы, обеспечивающие бодрствование. Совершенно очевидно, что в течение дня мы переходим от одного вида бодрствования к другому. Можно условно различать три уровня бодрствования: напряженное, связанное с эмоциональной и интеллектуальной деятельностью; среднее — спокойная умственная или физическая работа, не требующая напряжения аффективной сферы; сниженное — состояние созерцания, известного самоуглубления, двигательного покоя. Каждому из этих состояний соответствует и определенная картина биотоков мозга: от плоской кривой при напряженном бодрствовании до хорошо выраженного альфа-ритма в период сниженного бодрствования. Последнее обычно наступает перед сном, в некоторых религиозных буддистских сектах культивируется как состояние самосозерцания.

В последние годы медицина пытается использовать состояние сниженного бодрствования для лечения ряда патологических состояний, в частности неврозов, которые являются наиболее частой причиной нарушения сна. При тренировке это состояние можно легко вызвать.

Можно подразделить уровни бодрствования и иначе. Пикенхайн и Клинберг (США) выделили у крыс четыре уровня: расслабленное бодрствование, активированное бодрствование без мотивированной моторной активности, активированное бодрствование с мотивированной моторной активностью, чрезмерное возбуждение.

Наиболее дефицитно состояние напряженного бодрствования. Если в состоянии обычного бодрствования человек может легко пробыть весь день, то напряженное бодрствование так долго поддерживать трудно. Между тем внедрение автоматических линий, скоростных средств передвижения требует постоянного напряжения внимания. Способствует снижению бдительности и монотонность обстановки. В Чехословакии у 40% водителей автомашин авария возникала в результате засыпания за рулем. Очень трудны ночные вождения. Люди, длительно сидящие у пульта управления, могут заснуть, сидя с открытыми глазами, при этом они не теряют хода мысли.

Специальные исследования показали, что поддерживать напряженное бодрствование более 4 часов подряд трудно. Суточные графики работы должны формироваться исходя из этих расчетов. В дремотное состояние могут впадать и люди, долго танцующие. При специальном обследовании людей в подобных ситуациях нередко выявляются электрические волны, характерные для сна. К этому же приводят длительные церемониальные, ритуальные танцы, где наряду с эмоционально-экстазическими проявлениями имеет место и снижение бодрствования.

Правильная организация работы, чередование ее форм с использованием различных уровней бодрствования, ограничение часов работы, требующей высокого уровня бдительности мозга,— важные проблемы современной организации труда.

ПСИХИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ВО ВРЕМЯ СНА.

В настоящее время уже ясно, что сон и бодрствование — процессы, которые нельзя выразить формулой: покой — активность. Только в отношении двигательной системы сон можно рассматривать как отсутствие деятельности (и то относительное). Анализируя психическую сферу во время сна, мы сразу приходим к заключению об активности мозга. Правда, характер и проявления этой активности отличны от того, что можно наблюдать в период бодрствования. Несомненно, что во время сна контакт с окружающим миром либо прекращается полностью, либо значительно ограничен. Тем не менее осуществляются достаточно интенсивные психические процессы, которые проявляются в сновидениях, в процессах творческой доработки, в возможности обучения во сне, в процессах, связанных с памятью, различением и т. д.

Начнем с наиболее яркого проявления — сновидений. Всю историю изучения сновидений можно разделить на два неравномерных этапа. Первый продолжался тысячелетиями, второй насчитывает чуть более 15 лет. Еще древние философы проявили к сновидениям особый интерес. Сократ видел в них божественное предзнаменование, Платон — созерцание нашей душой вечной истины. Аристотель написал специальный трактат «О сновидениях и их толковании», в котором делает вывод, что сновидение — результат деятельности мозга, отголосок внешнего в мозгу: «сны следует рассматривать как причины или признаки событий, или как совпадение».

Астрология снов существует по сей день. Издавна существовали сонники, объяснявшие сны. В России были широко распространены: «Сонник, сказующий матку- нрав да», «Три тысячи снов», «Ключ к изъяснению снов», «Оракул царя Соломона», «Брюсов календарь предсказаний», «Ворожея», «Морфей» и, наконец, сонник Мартына Задеки, о котором упоминает Пушкин в «Евгении Онегине». Этот сонник был настольной книгой Татьяны Лариной. В сонниках объяснялись виденные сны: вырван зуб — быть потере, кровь — близкие, «кровные» родственники приедут, булка — к богатству, жемчуг предвещает слезы, подъем в гору — успех в жизни, спуск и падение — наоборот.

Описаны и вещие сны: Ломоносов увидел сон о смерти отца, и это подтвердилось. При осаде Тира Александру Македонскому приснился танцующий сатир. Ловкий толкователь снов Аристандр объяснил, что «Са-Тир» значит: «твой Тир». Действительно, после штурма город был взят. В «Слове о полку Игореве» князь Святослав увидел смутный сон, а в это время князь Игорь попал в плен к половцам.

Иногда сновидения выглядят вещими не только по отношению к внешним событиям, но и к заболеваниям. Врач древности Гален описывает сон больного, в котором нога казалась ему каменной, а через несколько дней наступил паралич ноги. Французский невролог Лермит сообщил об ощущении укуса змеи в ногу, которое испытывал его пациент, вскоре на этом месте появилась язва. Очевидно, основой этих образов являлись скрытые патологические процессы, которые больные воспринимают подсознательно. Пророческие сны нашли отражение и в античной литературе — «Илиаде» Гомера, «Энеиде» Вир- гилия, «Гольциоие» Овидия.

Считалось, что сновидения видят не все. По различным данным, число невидящих сны колеблется от 5 до 75%. В это число попал и легендарный Санчо-Пансо, никогда не видевший сновидений. Но даже те, кто видел сновидения, видели их не каждую ночь. По наблюдениям М. М. Мана* сеиной, люди интеллектуального труда могут провести без сновидений 3—10 ночей (при утомлении до 20), у представителей других специальностей перерыв может достигнуть 8—25 ночей. Так были выявлены первые факторы, оказывающие влияние на этот процесс: уровень интеллектуальности и утомление, находящиеся в обратно пропорциональных зависимостях. «Хорошо прожитый день дает спокойный сон»,— писал Леонардо да Винчи.

К указанным факторам можно еще добавить роль пола и возраста: мужчины видят сны реже женщин, дети видят сны с 2—3, но чаще с 5 лет, а к старости число сновидений уменьшается. Часто видят сны артистические натуры и психопаты (в этом случае играет роль темперамент). Выло также подмечено, что воспоминания сновидений зависят от самонаблюдений, памяти и, возможно, воображения.

Сновидения обычно быстро улетучиваются из памяти. На процесс воспоминания влияет способ пробуждения: лица, пробуждающиеся насильственно, например при звоне будильника, лучше помнят сны. Проснувшись, мы тут же обращаем паши мысли на очередные дела. Расул Гамзатов в книге «Мой Дагестан» пишет: «Когда проснешься, не вскакивай с постели, словно ужаленный. Сначала подумай над тем, что тебе приснилось».

Сны преимущественно носят зрительный характер. По данным одних ученых, 60% снов развертывается в зрительной сфере, имея слуховые компоненты, 35% зрительные, слуховые, осязательные, термические, а также связаны с восприятием движений и лишь 5% обонятельные и вкусовые. По нашим наблюдениям, последняя цифра преувеличена. Другие исследователи тоже сообщают о преобладании зрительных образов над слуховыми. На характер сновидений может оказывать влияние профессия. Музыканты часто переживают чисто слуховые сновидения. Но все же не зря говорят «видят сны», «сновидения». Лишь у слепорожденных нет в снах зрительных образов и преобладают осязательные. У давно ослепших зрительные образы в сновидениях тоже постепенно ослабевают.

Содержание сновидений у различных групп людей отличается. Круг сюжетов у женщин вращается вокруг событий общественной жизни, семейных событий, часто связан с процессами одевания или раздевания. У мужчин — события из рабочей обстановки, спортивные сцены. Больные, страдающие депрессией, часто видят во сне поражения и неудачи. Солдаты, участвовавшие в боях,— «боевые кадры». Было подсчитано, что неприятно окрашенные сновидения встречаются чаще (в 57%), чем приятные (29%).

В процессе изучения сновидений появились интересные теоретические обобщения, главным образом психологического характера. Австрийский ученый Зигмунд Фрейд создал стройные представления о природе сновидений и подчеркнул важность их изучения. Его взгляды заключаются в следующем.

Формирование и ранние фазы организации сновидений происходят вне сознания спящего. Они формируются в процессе бессознательного мышления. Сновидение «как фейерверк, который требует много времени на подготовку, но сгорает в одно мгновение». Следовательно, идет длительная подготовка в сфере бессознательного мышления и при «накоплении» происходит оформление в сновидение. Бессознательный процесс поддерживается побуждениями пола или чувством разрушительной враждебности. Сновидения являются не прямым выражением этих побуждений, а их искаженными символами, требующими интерпретации.

Подавление побуждений обеспечивает силу для построения сновидений, а память обеспечивает их сырьем. Таким образом, сновидения, по Фрейду, являются результатом «перцепциально-галлюцинационной формы мышления». Основной элемент для сырья — недавние ощущения, события предшествующего дня («осадок дня»). Это мизансцены для сдерживаемых импульсов. Осадок дня сцепляется с прошлыми воспоминаниями, перерабатываясь в образы, не имеющие порядковой и логической согласованности, т. е. образуя «переработанный осадок». По Фрейду, «работа сновидений — конденсация, перестановка, символизация».

В теории Адлера, наоборот, подчеркивается мысль, что мышление во время сна и бодрствования сопоставимо, разница при этом относительная. Во сне связь с реальностью уменьшается, но разрыва нет. Адлер считает, что сны редко побуждаются сексуальными или враждебными мотивами. Они соответствуют принципам жизни спящего. Человек видит сны, когда его что-то беспокоит. В сновидении он сталкивается с нерешенными проблемами.

В представлениях Фрейда и Адлера, следовательно, имеются сходство и различия. Специалисты по психоанализу считают, что анализ сновидений, попытка их объяснить и интерпретировать позволяют собрать большую информацию о спящем, о его взглядах на окружающий мир. Мышление ведет к формированию концепций. Образы наших сновидений — это образы концепций, пишет Холл.

Следовательно, сновидение отражает имеющиеся у личности проблемы, а материалом является конкретный опыт, накопленный индивидуумом в течение жизни. «Небывалыми комбинациями бывалых впечатлений» назвал сновидения И. М. Сеченов. Нет ничего удивительного, что многие сновидения приобретают характер «вещих». Болезни близких, беспокойство о них могут вылиться в сновидение и совпасть с кризисом заболевания. Таких примеров можно привести сотни, и все они служат укреплению веры в правильность предсказанного во сне.

В 1953 г. наступил второй этап в изучении сновидений, который по праву можно назвать физиологическим. В Чикаго аспирант Клейтмана Азеринский положил начало изучению быстрого, или парадоксального, сна. Сразу же выяснились обстоятельства, которые поначалу представлялись удивительными. Оказалось, что нет людей, не видящих снов, но есть люди, не запоминающие их. Сны видят не один раз в 3—25 ночей, а каждую ночь и не один раз, а в среднем четыре — шесть раз в ночь. Выяснилось, что длительность сновидений в течение ночи равняется 1,5—2 часам. В начале ночи сны более короткие, к концу — продолжительнее. Нередко с перерывами снится сновидение одного сюжета. При этом длительность сновидения нередко совпадает с длительностью события, составляющего его сюжет. Однако имеются и исключения. Один шотландский профессор-математик обладал способностью в течение 30 секунд пережить во сне музыкальный отрывок, реально продолжающийся 30 минут. Сновидения сопровождаются быстрыми движениями глаз, человек как бы просматривает сон. Яркие динамичные сны сопровождаются более резко выраженными движениями, спокойные сновидения — более плавными. Движения глаз совершаются как в горизонтальной, так и вертикальной плоскости, что также связано с характером сновидения, развертывающегося в вертикальной или горизонтальной плоскости.

В первые годы изучения быстрого сна выяснилось, что при пробуждении людей в этот период сна 70—90% из них рассказывали о сновидениях; при пробуждении в период медленного сна — только 7—10%. Сновидения во втором варианте опыта рассматривались как остаточные воспоминания о сновидениях, пережитых в быстром сне. В дальнейшем было показано, что для запоминания сновидения важное значение имеет время пробуждения: сразу же после быстрого сна люди хорошо помнят содержание сновидений, через несколько минут уже меньшее число лиц вспоминает о них, через 5—10 минут, как правило, никому не удается вспомнить сон. Позже были получены данные о том, что и в медленном сне имеют место своеобразные психические процессы, определяемые не как сновидения, а как мышление, пересказ событий прошедшего дня. В этот период сновидения выглядят реальнее. И на таком фоне с наступлением быстрого сна появляются яркие фантастические картины, причудливые образы (кентавры, крылатые кони), события далекого прошлого. (Интересно, что во сне совершенно отсутствует удивление при соприкосновении с невозможным.) Таким образом, психическая деятельность, вероятно, протекает всю ночь, но в периоды быстрого сна имеет место наиболее яркая и запоминающаяся часть умственной активности. Мышление же в медленном сне служит как бы фоном, связывающим фантастические образы сновидений с реальностью.

При исследовании детей были получены противоречивые данные. Кейлс (США) обнаружил, что дети от 7 до И лет видели сны в 51% случаев в период быстрого сна. По его мнению, сны детей менее содержательны, нежели у взрослых, так как они не проявляли интереса к сновидениям. Фоулкесс (США), напротив, установил, что сновидения у детей так же часты, как и у взрослых, они пересказывали сны достаточно обстоятельно. Большинство снов отражали события предшествующего дня.

Некоторые сновидения связаны с сексуальной жизнью. При сексуальном характере сновидения этому нередко сопутствует семеизвержение (особенно у молодых и холостых людей или при длительном половом воздержании). 70% женщин также видят сексуальные сны, у 37% женщин 45 лет во сне имеет место оргазм (особенно у разведенных, при длительном воздержании). В период менструаций у девушек в сновидениях усиливаются враждебные и сексуальные мотивы.

Электрофизиологические исследования показали, что длительность и выраженность быстрого сна у людей, часто или редко рассказывающих о сновидениях, не различаются. Большую роль играет период и характер пробуждения.

Какова же роль сновидения? Вопрос этот следует рассматривать в двух аспектах. Наиболее элементарный — защитная роль сновидений в сохранении сна. На спящего человека падает большое число внешних раздражений, которые по воспринимающим системам достигают мозга, попадают в специфические зоны коры больших полушарий. При сильном раздражении или поверхностном характере сна наступает пробуждение. Часто же внешние раздражения перерабатываются мозгом, включаются в сюжет сновидения и теряют пробуждающий характер. Укол иголкой может быть воспринят как прокалывание штыком, холодный воздух — как зимнее купание, звонок — как стрельба, обрызгивание лица — как ливень, тесная рубашка может вызвать представление о затрудненном дыхании при объятиях. Иногда эти ночные образы повторяются одновременно у многих людей, находящихся в сходных условиях. В одной швейцарской гостинице многим путешественникам во время грозы снилось, что во двор с оглушительным шумом въезжают экипажи с новыми путешественниками. На одной из картин Сальваторе Дали изображена спящая девушка, рядом с ней лежит гранат, вокруг которого вьется шмель. Девушке же снится, будто на нее набрасываются тигры, в тело вонзается копье, рядом шествует фантастический слон с паучьими ногами.

Однако значение сновидений не следует сводить к защитной функции. Если лишить человека сновидений, то они в последующем сне воспроизводятся более сильно, продолжительно и ярко, а кроме того, через определенное количество дней наступают психические нарушения. Связано ли это с лишением быстрого сна или сновидений (или и того, и другого), сказать трудно, так как эти процессы протекают одновременно и наблюдать их порознь невозможно. Несомненно определенную роль играет отсутствие сновидений, которые отражают внутренние проблемы личности, являются как бы предохранительным клапаном, через который, образно говоря, выходит скапливающийся «пар», повышающий давление. Личность в сновидении проявляется свободно, не считаясь с социальными и этическими ограничениями. Возможно, что они необходимы для нормальной психической деятельности человека, а лишение этого регулирующего аппарата нарушает психическое равновесие.

Сновидения в литературе используются для выражения идеи автора. Лев Николаевич Толстой очень широко использовал сновидения как рычаг для раскрытия психики человека. Для психологического анализа душевной жизни, по мнению Толстого, особое значение имеет взаимодействие внешних впечатлений и состояния человека, видящего сон. По мнению Толстого, «сновидения, которые представляются нам событиями, суть воспоминания, но в сонном состоянии они представляются нам событиями». А. М. Горький вспоминает, что он рассказывал Л. Н. Толстому свои сны, а тот подчеркивал связь содержания сновидения с потребностями и интересами человека.

Процесс сновидения обладает известной внутренней направленностью. На содержание сновидения влияют и мысли, возникшие непосредственно перед сном. Эти теоретические положения Толстой выражал в художественных образах. В повести «Метель» четыре сновидения являются основным способом изображения психического состояния персонажа. В романе «Война и мир» наибольшее число сновидений. В снах Пьера раскрываются его общественно-моральные искания; сны князя Андрея отражают переломные моменты в развитии его сознания; сны Николеньки и Пети несут в себе черты юношеской психологии, нравственную чистоту, героическое начало.

В романе «Анна Каренина» описаны четыре сна Анны, сны Вронского и Стивы Облонского. В отличие от интеллектуального содержания сновидений героев «Войны и мира» сны героев «Анны Карениной» раскрывают эмоциональную жизнь персонажей. Сон Нехлюдова — важная часть романа «Воскресенье».

Раскрытие личности при помощи сновидений — творческий прием, который писатель использовал вплоть до последних лет своей жизни. В 1894 г. Л. Н. Толстой пишет рассказ «Сон молодого царя», в 1906 г.— «Что я видел во сне?» (По свидетельству В. Г. Черткова, Л. Н. Толстой в этом рассказе действительно записал виденный им сон.) В 1909 г. он пишет рассказ «Сон». Судя по записи в дневнике, после пережитого сновидения, он целый день сохранял ощущение чего-то важного.

Сновидения использованы и в творчестве других замечательных представителей русской литературы. В «Евгении Онегине» — сны Татьяны, «Капитанской дочке» — Гринева, «Борисе Годунове» — Отрепьева и Годунова. Пушкин, описывая сны, раскрывает сокровенные черты характеров героев. Н. В. Гоголь использует сновидения в произведениях «Майская ночь», «Страшная месть», «Иван Федорович Шпонька и его тетушка», «Шинель», «Портрет». В романе Н. Г. Чернышевского «Что делать?» сны Веры Павловны несут важнейшую смысловую нагрузку. Широко использовали сновидения И. С. Тургенев, Ф. М. Достоевский, А. П. Чехов.

Еще шире включаются сновидения в канву произведений современных писателей. Повести, рассказы, фильмы содержат подчас сложный сплав реального и виденного во сне, что направлено на наиболее глубокое раскрытие особенностей личности.

Значительный интерес представляет вопрос о творческой доработке во сне. Еще Аристотель заметил, что художники и философы, обдумывая свои произведения, нередко руководствовались сновидениями. Эта же мысль нашла отражение в произведениях Лукреция Кара:

Какому делу себя с усердием кто посвящает, то дело мысли его и ночью заполняет. Я в тайны природы проникнуть стремлюсь. Мой ум озадачен загадкой глубокой. И даже во сне я мечтаю, несусь к решенью загадки и тайны высокой.

Философ и психолог Рибо считал, что «вдохновение находит иногда во время полного сна и будит спящего».

Примеры «доработки» во сне можно найти у деятелей различных областей искусства и науки. Известно, что Лафонтен сочинил басню «Два голубя» во сне. Вольтер во сне увидел первый вариант «Генриады» и стихотворение, посвященное Турону. Данте утром воспел в сонетах свою встречу с Беатриче, которую он видел во сне. Державин заснул, работая над одой «Бог», проснувшись ночью, написал последнюю строфу. По свидетельству современников и друзей А. С. Пушкина, многие его образы рождались во сне. А. О. Смирнова записала следующие слова Пушкина: «Я иногда вижу во сне дневные стихи, во сне они прекрасны. В наших снах все прекрасно, но как уловить, что пишешь во время сна. Раз я разбудил бедную Наташу и продекламировал ей стихи, которые только что видел во сне... Два хороших стихотворения, лучших, какие я написал, я написал во сне» (по-видимому, одно из них «Пророк»). ...«Раз ночью я написал свое стихотворение. Я встал, чтобы записать его. Мне кажется, что стихи эти я видел во сне». Первый биограф Пушкина П. В. Анненков вспоминает, что поэту приснилось начало стихотворения «Лицинию». «Стихи Пушкину грезились во сне так, что он ночью вскакивал с постели и записывал их впотьмах»,— писал врач М. Юзефович.

План «Горе от ума» и несколько сцен I акта пришли А. С. Грибоедову во время сна. Критик П. В. Быков свидетельствует, что Ф. М. Достоевский видел во сие героев своих произведений, один из снов навел его на мысль написать роман «Подросток».

Вот что пишет Маяковский в работе «Как делают стихи»: «Я два дня думал над словами о нежности одинокого человека к единственной любимой. Как он будет беречь ее? Я лег на третью ночь спать с головной болью, ничего не придумав. Ночью определение пришло:

Тело твое буду беречь и любить, как солдат, обрубленный войною, ненужный, ничей бережет свою единственную ногу, —

Я вскочил полу проснувшись. В темноте обугленной спичкой написал на крышке папиросной коробки — «единственную ногу» и заснул. Утром я часа два думал, что за «единственная нога» записана на коробке и как она сюда попала».

То же можно сказать о музыкантах и художниках. Бетховен, заснув во время путешествия в карете, сочинил канон, но проснувшись не мог восстановить его в памяти. На следующий день, оказавшись в той же карете, он вспомнил его и записал. Шуман вскакивал по ночам и спешил записать мелодию, уверяя, что ему ее дали явившиеся Шуберт и Мендельсон. Тартини во сне уловил долго ускользавший мотив сонаты и считал, что принес ее ему дьявол, который взамен требовал душу композитора. Соната получила наименование «дьявольская». Вагнер в книге «Моя жизнь» писал: «Мне пригрезилась увертюра «Золотой Рейн», с которою я носился, не будучи в силах овладеть ею вполне». В своих воспоминаниях о Н. А. Римском-Корсакове В. В. Ястребцев сообщает: «Когда Н. А. писал свою «Снегурочку», ему приходили во сне счастливые музыкальные образы». Партазий изобразил Геркулеса в том виде, в каком он увидел его во сне. Рафаэль во сне увидел образ своей знаменитой Мадонны. А. И. Куприн в рассказе «Психея» описывает скульптора, увидевшего модель для своей статуи во сне. Лион Фейхтвангер пишет о художнике Гойе в одноименном романе: «Проснувшись наутро, он уже твердо знал, что будет делать. Замысел стоял перед ним видимый, осязаемый».

Во сне происходят не только художественные, но и научные открытия. Много подобных свидетельств имеется о математиках — Декарте, Гауссе, Маньяне, Пуанкаре, которые создавали новые системы и теоремы во сне. Д. И. Менделееву во сне пришла форма таблицы периодической системы. Профессор А. А. Иностранцев рассказывает со слов Менделеева, что ученому долго не удавалось найти таблицу, выражающую открытый им закон периодичности элементов. Проработав целую ночь безуспешно, Менделеев заснул в своем рабочем кабинете. Во сне он ясно увидел таблицу, которую искал. Радость была настолько сильной, что ученый проснулся и тут же быстро набросал эту таблицу на клочке бумаги. Г. Гельмгольц и В. М. Бехтерев сосредоточивали вечером свои мысли на предмете, который утром становился им совершенно ясен. Имеются и другие многочисленные свидетельства творческой деятельности во сне.

Все приведенные факты интересны и свидетельствуют о наличии у спящих определенной мозговой деятельности, совершаемой в периоды сновидений и просто во сне. Многие исследователи, сталкиваясь с, казалось бы, неразрешимыми проблемами, прекращают работу, а спустя некоторое время легко разрешают их. Многие испытали такие счастливые озарения, возникающие на первый взгляд спонтанно. На самом деле речь идет о постоянно продолжающейся, но не осознаваемой работе над волнующими нас проблемами. Не прекращается она и во время сна, даже, напротив, вероятно, становится более интенсивной в связи с отсутствием внешних помех. Некоторые ученые и деятели искусств сознательно эксплуатируют скрытые возможности мозга. Для рационального использования своеобразной ночной деятельности необходима определенная подготовка, организация. Рядом с кроватью должны быть бумага и карандаш, возникшие ночью соображения необходимо сразу же зафиксировать. Вспомнить утром даже самые счастливые идеи, возникшие ночью, бывает трудно либо вовсе невозможно.

Один из аспектов психической деятельности во сне касается возможностей обучения во время сна — гипнопедии. Проблема эта актуальная, интересующая широкие круги населения, о ней много пишут. Факт возможности запоминания во сне был подмечен давно. Педагоги Древней Греции нашептывали спящим ученикам то, что трудно усвоить при дневном обучении. Этим методом пользовались буддийские священники, индийские факиры.

В 1923 г. в США появилось сообщение об успешном обучении во время сна телеграфному коду в военно-морской школе во Флориде. Еще до войны в конце 30-х годов о гипнопедических возможностях писал советский психиатр А. М. Свядощ в диссертации «Восприятие речи во время естественного сна». Он показал возможность восприятия речи, в том числе сложных текстов (рассказы, иностранные слова, главы из курса физики). После пробуждения воспринятые данные расценивались как мысли, «неизвестно как попавшие в голову».

Затем появились сенсационные сообщения об обучении во сне иностранным языкам. Один студент выучил даже древний язык, вышедший из употребления. Американская почтовая фирма обучила во сне работников справочного бюро названиям и расположению 16 тысяч улиц Нью-Йорка, а кондуктора железных дорог за несколько ночей смогли выучить расписание поездов. Казалось бы, чего лучшего могло желать человечество — появился еще один способ введения информации в мозг. Правда, одновременно вставали вопросы о медико-гигиенической стороне проблемы: не вредна ли гипнопедия, не нарушает ли она отдых нервной системы, каковы ее оптимальные дозировки.

Исследования последних лет несколько охладили интерес к гипнопедии. Они показали, что запоминание возможно лишь при сохранении альфа-ритма, т. е. при введении информации в наиболее поверхностные фазы медленного сна, по существу еще в период дремотного состояния. По мере углубления медленного сна возможности введения информации резко снижаются, и лишь в период быстрого сна вновь можно ввести информацию, которая остается в памяти всего несколько секунд. Таким образом, период, когда гипнопедия имеет смысл, занимает довольно короткий отрезок ночи и составляет ту ее часть, когда по существу сна еще нет. Запоминание полностью зависит от того, насколько мозг удерживает сигналы, поступающие на самых ранних стадиях сна. Было подмечено, что информация лучше запоминается перед сном и в начальные его периоды. Под влиянием словесного воздействия неглубокие стадии сна(А, В)удлиняются, создаются физиологические предпосылки для восприятия информации. В основе этих данных лежат физиологические исследования на людях, показывающие, что реактивность мозга на безразличный сигнал снижается по мере углубления сна. По электроэнцефалографическим и вегетативным показателям эффективность пробуждающего стимула зависит от его значимости для испытуемого. Испытуемые реагируют на свое собственное имя или имя близкого человека из ряда имен, называемых в течение всей ночи. Страстные картежники в самом глубоком сне улавливают предложение сыграть в карты; предельно утомленные люди просыпаются уже при внешних раздражителях, несущих важную для них информацию. Способность различать стимулы резко возрастает при денежном поощрении испытуемых или при наказании за ошибку электрическим током.

Хорошо известные факты пробуждения матери при крике ребенка, мельника при остановке мельницы ранее объяснялись наличием «сторожевых» пунктов в коре больших полушарий. Теперь они объясняются высокой значимостью определенных стимулов, для которых порог реактивности много ниже, чем реактивность мозга на безразличную информацию. Следовательно, и ночью все раздражители, поступающие в мозг, подвергаются анализу на их значимость и новизну. Было установлено, что угасание ориентировочной реакции во сне носит сложный характер. Все эти факты позволяют понять, почему обучению во сне способны прежде всего лица, поддающиеся гипнозу, и люди, проявляющие большое стремление к обучению. Эти факторы приводят к лучшему запоминанию материала за счет удлинения «рабочего» периода, в течение которого мозг воспринимает информацию, и усиления реактивности под влиянием стимула.

Не менее интересен вопрос о взаимосвязи сна и памяти. Имеются два аспекта этой проблемы: улучшение запоминания событий, имевших место перед сном, и очень плохое закрепление в памяти событий, происходящих ночью. Кто не испытал утром ощущения легкости при воспроизведении стихотворения, выученного перед сном. И в то же время мы решительно не помним наших сновидений (если не проснулись в период быстрого сна), не помним часто наших пробуждений и даже действий, совершаемых при этом. В чем же дело?

Ученым удалось добиться определенного успеха в понимании физиологических закономерностей, лежащих в основе процессов запоминания. Воспринятый человеком образ попадает в замкнутую систему циркулирующих импульсов, связывающую корковые и подкорковые отделы мозга. Начинается процесс консолидации (закрепления) следа, продолжающийся в течение 24—48 часов. (Наиболее важен отрезок в 30—60 минут.) В результате консолидации следы переходят в долговременную память. Опыты над животными, у которых сразу яге вслед за обучением вызывали шок, или наблюдения над людьми, получившими острую травму мозга, свидетельствуют о выпадении памяти на события, еще не успевшие отложиться в долговременной памяти. (В этих случаях шок и травма мозга прерывают циркуляцию импульсов по указанным кругам и нарушают консолидацию следа.).

Какие же условия необходимы для хорошего запоминания? Их два: уровень бодрствования должен быть достаточно высоким, события же значимыми, вызывающими выраженные эмоциональные реакции.

Рассмотрим условия запоминания при введении информации перед сном. Уровень бодрствования высок, во всяком случае достаточен (ведь в полусонном состоянии не удается выучить стихотворения или запомнить события, о которых прочел, уже начиная дремать), налицо заинтересованность (выучить надо — будут спрашивать) . После засыпания процессы консолидации осуществляются полноценно, новая информация практически не вводится, условия для перехода следов в долговременную память благоприятные. Все это и обусловливает хорошее запоминание в данном варианте.

Было установлено, что материал, заученный 8 часов назад, лучше сохраняется, если эти часы проведены во сне. Совсем недавно Г. А. Манов показал, что после 8-часового бодрствования наблюдается значительная потеря заученного материала, при этом быстрее забывается бессмысленный материал. При заучивании перед сном и проверке утром сохранение информации в памяти оказалось существенно более полным, правда главным образом за счет бессмысленных слогов. Воспроизведение же осмысленного материала через 8 часов, проведенных без сна и во сне, существенно не отличалось. Специальные исследования показали также, что если после первой серии слов, цифр, предназначенных для запоминания, сразу же предъявить другую серию, то запомнить первую будет труднее. Этот процесс называется отрицательной интерференцией, он имеет место в условиях бодрствования, когда события сплошной чередой следуют друг за другом. Ночью явлений интерференции нет. События происходят на фоне низкого уровня бодрствования и снижения мотивационной настроенности. В этих условиях ослабевает перцепция — восприятие образа, хотя условия для консолидации следа остаются удовлетворительными, «сырья» для переработки нет.

Все эти факты имеют огромное приспособительное значение. Если стоять на точке зрения информационной теории сна, то поступление новой информации в период, задача которого «рассортировать» поступившие в мозг днем сведения, было бы биологически бессмысленным. В природе же все целесообразно. Важная особенность сна — возможность активного извлечения следов из долговременной памяти. В частности, это касается сновидений, использующих в качестве сырья, казалось бы, давно забытые детали, следы старого опыта.

ЛИШЕНИЕ СНА.

Человек не может жить без пищи и воды, лишаясь их, он погибает голодной смертью. Не меньшие страдания приносит и отсутствие сна. Лишение сна сказывается прежде всего на психическом состоянии. Если от чувства голода и жажды можно избавиться, заснув, то бессонница остается постоянным травмирующим фактором. Опыты по лишению сна животных начались в конце прошлого века. Примерно к этому же времени относятся и исследования на людях (добровольцах).

О страданиях людей, остающихся без сна, знали много веков назад. Уже в древности была известна пытка лишением сна, и ее практически никто не выдерживал.

В опубликованной в 1860 г. в Лондоне книге имеется сообщение о китайском купце, приговоренном к смерти за убийство своей жены; он умер на 19 день от бессонницы. Этот старый способ широко используется и в наш век как средство получения сведений у пленных и арестованных при расследовании дел в полиции. В романе Сименона «Мегре и бродяга» легендарный комиссар Мегре допрашивает шкипера, меняясь со своими помощниками всю ночь. Не дать спать и добиться признания — вот мысль, которая руководит им. П. Кропоткин в «Записках революционера» рассказывает, что Д. Каракозову, заключенному в Петропавловскую крепость после покушения на Александра II, не давали спать круглосуточно приставленные к нему жандармы.

Каковы же изменения в организме, наступающие в результате бессонницы. Первые опыты на щенках были проведены нашей соотечественницей М. М. Манассеиной в конце XIX века. Через 4—6 дней животные погибали, при вскрытии в мозге были кровоизлияния. Взрослые собаки не погибали, но у них обнаруживались изменения в лобных долях мозга. Клейтман через полстолетия подтвердил эти же данные на щенках. У кроликов при лишении сна обнаруживались грубые нарушения в стволе головного мозга и спинном мозге. Опубликованы исследования Тирози и Пьерона на собаках, которым мешали засыпать от 30 до 505 часов.

Опыты с людьми проводились под наблюдением врачей. Первое сообщение о таких опытах относится к 1896 г. Американские исследователи Патрик и Гильберт изучали трех добровольцев, не спавших 90 часов. К этому времени у испытуемых сопротивление желанию заснуть было исчерпано. Их силы восстановились после 12 часов сна. В 20-х годах нашего столетия серию исследований на 35 испытуемых провел Клейтман в Чикагском университете. Добровольцы не спали примерно трое суток. В последние годы работы Освальда, Вилиамса и других показали, что испытуемые могут обходиться без сна и значительно более долгий срок. В 1959 г. появились сообщения о лишении сна в течение 7 суток: 32-летний англичанин Пптер Трап провел без сна 200 часов. Наконец, несколько лет назад 18-летний мексиканский студент Ренди Гарднер побил все существующие рекорды — он не ложился спать 264 часа.

У всех обследованных лишение сна сопровождается однотипными явлениями. Нарастает эмоциональная неуравновешенность, утрачивается корковая бдительность, нарастает утомление, появляется желание изменить окружающую обстановку. Возникает суетливость, ненужные движения, нереальные идеи. Появляется ощущение сдавленной головы, засорившихся глаз, зрение становится расплывчатым, теряется глубинное зрение. Кажется, что колеблется пол. Через 90 часов появляются галлюцинации. Короткие сновидения переплетаются с реальностью. Через 100 часов умственные задания испытуемые практически не могут выполнять. На 170-м часу появляется деперсонализация (нарушение сознания, выделение собственного «я»). К 200-му часу испытуемый чувствует себя жертвой садистского заговора и проявляет яркое психомоторное возбуждение. По такому типу с небольшими вариациями протекала депривация (лишение, подавление) сна у всех испытуемых. Сон в течение 12 — 14 часов снимал все патологические проявления.

Какие же факторы способствовали длительному поддержанию бодрствования? Разнообразная, достаточно интенсивная программа действий, требовавшая большой подвижности. Длительное статическое положение, как и монотонная деятельность, быстро вызывало сон. Испытуемые могли не спать, находясь в постели, лишь в первую ночь. Минимальная производительность отмечалась по утрам в период наименьшей суточной температуры. Посторонние шумы усиливали работоспособность. Соревнование, конкурирование, положительные эмоции улучшали результаты деятельности испытуемых.

Во время испытаний были проведены обширные психологические исследования. По мере удлинения бессонницы увеличивался период ответных реакций, снижалось внимание. Задания лучше выполнялись, если испытуемый вырабатывал свой ритм деятельности. При жестком темпе, который предлагал экспериментатор, результаты ухудшались. В случае решения задач, требовавших использования прошлого опыта, обнаруживалось игнорирование имеющейся информации о прошлом. При работе в паре отдающий приказания делает меньшее количество ошибок, чем выполняющий.

Во время испытаний проводилась запись ЭЭГ. На ЭЭГ удавалось часто обнаружить признаки сна, и, следовательно, нельзя считать все время опыта периодом полного лишения сна. Прежде вего исчезал альфа-ритм, что являлось показателем сниженного состояния корковой бдительности. Глубокий медленный сон в первые дни опыта практически отсутствовал. Галлюцинации и неправильное поведение возникали через каждые 90 — 120 минут (одновременно с исчезновением альфа-ритма, что можно расценить как проявление быстрого сна). Поэтому в первую ночь после подавления сна испытуемые спят в глубоком медленном сне, дефицит которого особенно высок в период опыта. Однако по мере продолжения исследования даже при внешнем проявлении бодрствования на ЭЭГ могут быть признаки достаточно глубокого сна. Американский электрофизиолог Блейк записал биопотенциалы Клейтмана. Клейтман неоднократно участвовал в экспериментах в качестве испытуемого, не ложась спать по 100 часов, а на фоне приема банзедрина и 180 часов. В записи отмечались дельта-волны, исчезавшие лишь при чрезвычайном усилии испытуемого. Грань между бодрствованием и сном исчезала, субъективного ощущения засыпания не было, мышечный тонус настолько снижался, что рука не удерживала катушку.

Эти наблюдения позволяют думать, что даже при глубоких стадиях сна человек может внешне иметь вид бодрствующего. Ощущение отсутствия сна может возникать у некоторых субъектов даже тогда, когда они находятся в глубоких стадиях сна.

В период лишения сна происходят гуморальные нарушения: увеличивается выделение минералов (натрия и калия), стероидных гормонов, появляются индолы, близкие к серотонину и БЭБ-галлюциногенному веществу, расстраивается обмен аденозинтрифосфорной кислоты. Указанные физиологические, психологические и биохимические сдвиги исчезают после 10—14 часов сна.

Молодые испытуемые легче переносят длительное бодрствование. В опытах на крысах, помещенных на дощечках, плавающих в воде, было установлено, что старые крысы могут не спать лишь несколько суток: при засыпании снижается мышечный тонус и крыса падает в воду. Молодые же крысы удерживались на дощечках более 20 дней. Нельзя утверждать, что у них не было в это время сна вообще. Но очевидно, что отсутствовал продолжительный глубокий сон.

Все описанные исследования имеют большое научное значение. В будущем необходимо осуществить еще более важные опыты. До сих пор не установлена минимальная продолжительность сна, при которой человек может сохранить полную работоспособность, не нанося вреда организму. Имеются сообщения о людях, сокративших свой сон на несколько часов в сутки. Часы эти они посвятили упражнениям на устное перемножение больших цифр. Чувствовали они себя хорошо и при этом достигли огромных успехов в указанных математических операциях. Конечно, подобных опытов еще очень мало, и они не носят систематического характера.

НАРУШЕНИЯ СНА.

Нарушения сна весьма распространены. По имеющимся данным, в США каждый третий человек жалуется на плохой сон, в Англии — каждый четвертый, во Франции — каждый пятый. Во французском научно-популярном фильме «Сон человека» фигурируют даже большие цифры: 45% взрослого населения Франции принимает снотворное. Несколько меньшие цифры дает статистическое обследование, проведенное среди 2,5 тыс. человек в Глазго (Шотландия). По этим данным, 7% людей сорокалетнего возраста спят менее пяти часов, а среди 70-летних — 22 %. Показателем распространенности нарушений сна может также служить количество поглощаемых населением снотворных средств. В Англии в 1959 г. врачи прописали пациентам 50 млн. снотворных таблеток, в 1962 г. 10% всех рецептов, выписанных врачами, падало на долю снотворных средств. По имеющимся данным, в США ежегодно принимаются биллионы снотворных таблеток.

Все приведенные данные свидетельствуют о большой распространенности нарушений сна, что говорит о социальном характере этой проблемы. В Москве группа наших сотрудников во главе с И. В. Родштатом провела исследование этого вопроса на людях (5650 человек).

Отбор контингента жителей не был связан с медицинскими, производственно-профессиональными или другими соображениями. Проводился обход квартир ряда жилых домов разных районов столицы.

В качестве формы изучения была применена анкетная методика. Она позволяет довольно быстро получить обширную информацию из архива прошлого опыта исследуемых людей.

Разработанная нами анкета содержала 65 вопросов. На основании материала исследования определились 4 группы людей: 1) удовлетворенных глубиной и продолжительностью сна, т. е. хорошо спящих; 2) удовлетворенных продолжительностью сна и неудовлетворенных глубиной сна, т. е. неглубоко спящих; 3) удовлетворенных глубиной сна и неудовлетворенных продолжительностью сна, т. е. мало спящих; 4) неудовлетворенных и глубиной, и продолжительностью сна, т. е. плохо спящих. 55 % опрошенных хорошо спали и были удовлетворены глубиной и продолжительностью сна.

Группа плохо спящих людей, неудовлетворенных глубиной и продолжительностью сна, составила 21% от всего числа исследованных. Группы мало спящих и неглубоко спящих примерно равны и соответственно составляют 14 и 10% от числа исследованных. Трудности засыпания выявлены в 27,3%, частые пробуждения — в 30,2%, ранние пробуждения — в 49%. О сновидениях сообщили 48%, при этом у 16% были цветные сновидения, у 19% опрошенных они имели устрашающий характер. Появление полезных мыслей во сне отмечено у 24,3% опрошенных, вскрикивания во сне — у 18%, сноговорение — у 16%, снохождение — у 2,5%, храп — у 31,6%, скрежетание зубами — у 9,0%.

Улюдей, спящих неглубоко, в отличие от хорошо спящих, изменен характер сна (испытывают трудности засыпания, частые и ранние пробуждения). Среди них чаще встречаются люди старше 40 лет, страдающие сосудистовисцеральной патологией (сердечные заболевания, заболевания других внутренних органов, артериальная гипертония и гипотония).

Помимо отмеченных выше признаков у людей, плохо спящих, чаще наблюдаются и моторно-вегетативные феномены (вскрикивания во сне, сноговорение, снохождение, храп, скрежетание зубами, ночные приступы удушья и сердцебиения), а также употребление снотворных препаратов. Их возраст обычно старше 40 лет. Они страдают не только сосудисто-висцеральными расстройствами, но и патологией со стороны центральной нервной системы (менингиты, энцефалиты, черепно-мозговая травма, эпилептические припадки), наблюдаются невротические симптомы.

Из анализа четырех групп вытекает следующая закономерность: хорошо спящие отличаются по многим показателям от плохо спящих, неглубоко спящие очень близки к плохо спящим, а малоспящие — к хорошо спящим (некоторые особенности мало спящих мы отметим особо).

Наибольшие различия между хорошо и плохо спящими были по показателям трудности засыпания и частоты пробуждения (встречаются в пять раз чаще, чем у хорошо спящих). Раннее пробуждение, хождение во сне, ночные приступы удушья и сердцебиения — все эти проявления наблюдались у плохо спящих в два-три раза чаще, чем у хорошо спящих.

В группе плохо спящих отмечена также относительная частота нервных и психических заболеваний у родственников, энцефалитов, эпилептических приступов, сердечных и других заболеваний внутренних органов, половых и эндокринных расстройств, кожного зуда, измененного артериального давления (в равной степени гипертонии и гипотонии), болевого синдрома. Среди плохо спящих чаще встречались люди, состоящие на учете в психоневрологическом диспансере. В этой группе было в два раза больше людей, которые испытывали страхи и устрашающие сновидения, были подвержены навязчивым привычкам и имели сниженный фон настроения и повышенную утомляемость (рис. 10).

Рис. 10. Сопоставление некоторых показателей у лиц, хорошо спящих (заштрихованные столбики) и плохо спящих (белые столбики)

1— трудность засыпания;2— частые пробуждения;3— раннее пробуждение;4— частые сновидения;5— снохождения;6— ночные приступы удушья или сердцебиений;7— сонливость днем;8— нервные или психические заболевания у родственников;9— заболевание сердца;10— изменения артериального давления;11— болевой синдром;12— подверженность страхам;13— навязчивые привычки;14— быстрая утомляемость;15— плохое настроение.

Отдельно проанализирована роль пола, возраста, профессии и семейного положения. Мужчины реже предъявляют жалобы на плохой сон, чем женщины. Все три группы (плохо, неглубоко и мало спящие) составляют у мужчин 38%, а у женщин —54%. При этом у мужчин больше неглубоко и мало спящих, а у женщин — плохо спящих.

Меньше всего жалоб на нарушения сна предъявляли работающие на транспорте (26,5%), на конвейере (35,6%), более всего пенсионеры и домохозяйки (60%). Во всех остальных профессиональных группах уровень нарушений сна колебался от 44 до 50%. Среди не состоящих в браке преобладают мало спящие, среди состоящих в браке несколько больше неглубоко и плохо спящих, у разведенных не выявлено преобладания в какой-либо из четырех групп, больше всего плохо спящих среди вдов и вдовцов.

Большой интерес представляет группа мало спящих, очень близкая по большинству показателей к хорошо спящим. В этой группе чаще, чем в других, встречались люди молодого возраста, учащиеся школ и вузов, не состоящие в браке. У них отмечали повышенное настроение, навязчивые привычки, цветные сновидения и полезные мысли во сне, сонливость днем, употребление крепкого чая и кофе. Вырисовывается определенный психологический тип практически здоровых, активных, молодых, эмоционально подвижных людей, занимающихся учебой и, вероятно, склонных к более длительному сну, чем это позволяют их условия труда и жизни.

Обобщенный портрет плохо спящих (возраст их чаще старше 40 лет): расстройства сна (трудности засыпания, частые пробуждения, реже раннее пробуждение, устрашающие сновидения), моторно-вегетативные феномены (снохождение, приступы удушья и сердцебиений), заболевания сосудистой, висцеральной и эндокринной сфер, перенесенный в прошлом энцефалит и эпилептические припадки, психоневротические нарушения (страхи, навязчивые привычки, сниженный фон настроения, астенизация), употребление барбитуратов, транквилизаторов, антигистаминных средств.

Описывая подобные обобщенные «портреты», следует соблюдать известную осторожность в связи с относительно редкой представленностью ряда, проявлений (снохождений, энцефалитов, эпилептических пароксизмов, половых и эндокринных расстройств). Характерными оказались некоторые особенности ряда отдельных проявлений сна.

И трудности засыпания, и частые пробуждения характерны для людей старше 40 лет с патологией центральной нервной системы, моторно-вегетативными феноменами (вскрикивания во сне, сноговорения, ночные приступы удушья или сердцебиений), страдающих сосудисто-висцеральной патологией и принимающих снотворное. Следует особо отметить, что трудно засыпающие преобладали в группе неглубоко спящих, а часто пробуждающиеся в группе плохо спящих. Помимо этого, у часто просыпающихся имели место невротические феномены, трудность засыпания и раннее пробуждение. Для рано пробуждающихся оказались характерными: возраст старше 40 лет, наличие сосудисто-висцеральной патологии, прием снотворных.

Сонливость днем отмечена у 46,5 % опрошенных. Можно предположить, что основу их составляют люди неудовлетворенные ночным сном. Однако выяснилось, что у 38% спящих хорошо ночью имеет место желание спать и днем. У людей, не удовлетворенных ночным сном, этот процент выше (максимален он в группе мало спящих). Среди лиц, испытывающих дневную сонливость, редки невротические явления. Можем высказать предположение, что повышенная дневная сонливость является не только компенсацией плохо проведенной ночи, но в ряде случаев отражает также существующую у многих людей повышенную потребность в длительном сне.

Полученные данные указывают на степень представленности нарушений сна и бодрствования среди населения. Они не дают возможности распространить полученные выводы на все население СССР и характеризуют лишь состояние сна и бодрствования у населения больших городов. Встает вопрос, насколько результаты анкетного метода опроса отражают реальное существование явлений. Следует помнить, что в ответах нашли выражение субъективные ощущения опрошенных. Есть основания предположить, что не все они объективно отражают характер сна и бодрствования. Наши углубленные исследования ночного сна больных, страдающих, по их мнению, бессонницей, показа* ли, что у известной части пациентов ночной сон не сокращен и по ЭЭГ-показателям не отличается от сна здоровых. Таким образом, у части опрошенных имеется лишь субъективная неудовлетворенность сном.

Как мы уже отмечали, в группу с нарушением сна можно лишь условно отнести мало спящих, очень близких по своим особенностям к хорошо спящим (особенно к тем, кто удовлетворен своим сном и все же испытывает сонливость днем). Все это заставляет думать, что число людей с расстройством сна несколько меньше, чем приводимые нами цифры. В эту группу входят люди, жалующиеся на неглубокий и плохой сон, которые имеют много общего. 48% опрошенных рассказали о сновидениях, хотя специальные исследования показали, что они имеют место практически у всех людей, несколько раз каждую ночь. Таким образом, 52% не помнят о своих сновидениях*

Несмотря на наличие некоторых расхождений между объективной оценкой ряда явлений, следует подчеркнуть, что факт субъективной неудовлетворенности сном приносит людям страдания и мешает полноценной жизнедеятельности. Следует подчеркнуть, что проведенное нами массовое изучение нарушений сна не имеет себе равных в мировой литературе как по количеству опрошенных, так и по объему полученной информации.

Наши многолетние исследования позволяют классифицировать людей, страдающих бессонницей, на пять групп.

Первая группа включает людей, страдающих заболеваниями нервной системы, при которых поражаются отделы головного мозга, участвующие в регуляции сна и бодрствования. В этих случаях бессонница носит истинный характер и является непосредственным проявлением поражения нервной системы. Следует, однако, отметить, что среди людей с расстройством сна эта группа занимает очень скромное место.

Во вторую группу, более многочисленную, входят больные с заболеваниями внутренних органов или периферических нервов. В этих случаях болевой синдром или какие- либо другие неприятные ощущения мешают нормальному сну.

В третью группу входят люди с самой распространенной причиной бессонницы — невротическими, функциональными нарушениями нервной системы, которые проявляются в повышенной эмоциональности, лабильности настроения, склонности к фиксации собственных ощущений, к длительным периодам плохого настроения.

Четвертая группа — нарушения сна при истинных психических заболеваниях, различных формах депрессий, обусловленных внутренними причинами.

Пятая группа — нарушения сна, которые носят случайный, несистематический характер и возникают при перемене привычного для сна места, при длительных переездах, быстром переходе через ряд часовых поясов (явление десинхроноза), в период острого реактивного состояния.

Американские исследователи наблюдали три группы населения: состоящих на учете у психиатров, страдающих заболеваниями внутренних органов и военнослужащих. В первой группе на трудности засыпания жаловались две трети, во второй — одна треть, в третьей практически жалоб не было. Эти данные подтверждают роль ряда факторов в механизмах нарушения сна.

Приведенные данные основаны главным образом на субъективной оценке сна. Информацию можно получить, используя комплекс субъективных и объективных подходов. Клейтман для оценки сна привлекал такие объективные методы, как измерение подвижности тела и продолжительности сна, субъективные оценки, включающие легкость засыпания, появление и характер сновидений, ощущение бодрости и хорошего отдыха.

В последние годы появились новые методы и возможности объективной оценки характера и длительности сна не только по косвенным данным (к их числу относятся методы, изучающие движения человека в кровати в ночной период), но и с помощью регистрации биопотенциалов мозга. Еще до появления объективных методов исследования накопились данные о несоответствии субъективного отчета о сне поведенческим проявлениям. Медицинский персонал, родственники страдающих бессонницей отмечали продолжительный сон, сопровождающийся часто храпом, у пациентов, утром жаловавшихся на полное отсутствие сна. Приборы, регистрирующие движение тела, также указывали, что большая часть ночи проведена в полном покое, характерном для сна. Один американский исследователь даже просил своих пациентов, страдающих плохим сном, ставить на бумаге отметку при каждом пробуждении — лист бумаги остался чистым. Следовательно, большинство больных, жалующихся на отсутствие сна или кратковременность его, на самом деле проводят во сне достаточное время.

Чем же вызываются ложные ощущения отсутствия сна? Для этого имеется ряд причин. Одна из них — нарушение ночью реального отсчета времени. Минуты, проведенные в состоянии бодрствования, томительные сами по себе, могут казаться часами. Специальная проверка движений во время сна показала, что у людей, которые жалуются, что проводят без сна долгие часы, бодрствование занимало всего 20—30 минут в течение всей ночи.

Вторая причина — активная психическая деятельность во сне, возникновение различных форм сноведений, в том числе и таких, которые воспринимаются как размышление. В ряде случаев это состояние контролируется субъектом и воспринимается как бодрствование.

Наконец, третьей причиной могут быть качественные нарушения сна. Очевидно, что сейчас уже нельзя довольствоваться не только субъективным отчетом о сне, но и определением количества часов сна. Обычно считали, что важна не столько длительность, сколько глубина сна. Еще одним распространенным предрассудком была точка зрения, согласно которой люди, видящие много сновидений, спят поверхностно, а не видящие их — глубоко. Сейчас доказано, что период сновидений является необходимым и закономерным компонентом нормального сна. Длительность сна не может характеризовать его достаточность, потому что хорошо и плохо спящие после одинакового времени, проведенного во сне, в одном случае удовлетворены, а в другом неудовлетворены сном.

Третье положение — качество сна — стало предметом объективного научного исследования благодаря ночным электроэнцефалографическим наблюдениям. Теперь ученые вооружены не только регистрирующей техникой, но и знаниями физиологии сна, закономерных циклических процессов, совершаемых во сне.

Прежде чем перейти к этим данным, остановимся на субъективных проявлениях нарушений сна. Одни жалуются, что вообще не спят, большинство полагает, что ограничивается двумя-тремя часами сна, третьи пациенты отмечают, что спят пять-шесть часов, но что этого им недостаточно.

Глубина сна у больных тоже различна. Поверхностный сон может быть нормальным по длительности. Имеют место и другие проявления нарушений сна. Многие страдают от медленного засыпания, которое наступает через несколько часов. Заснув, эта категория людей спит хорошо. Другие, наоборот, засыпая хорошо, рано пробуждаются, после чего не могут вновь заснуть. Они начинают дремать лишь в то время, когда необходимо вставать.

У некоторых людей те или иные из этих нарушений сочетаются с частыми пробуждениями в течение ночи. Обычно комбинации из перечисленных проявлений составляют сущность жалоб больных, страдающих бессонницей.

По времени наступления сна бессонницу подразделяли на начальную, или предшествующую, сну; срединную — Нарушенный сон с неприятными сновидениями и кошмарами, сопровождающимися неприятными ощущениями в желудке, аритмией сердца, нарушением дыхания; конечную бессонницу, проявляющуюся в раннем пробуждении (чаще у престарелых людей).

Какова электроэнцефалографическая характеристика ночного сна у людей, страдающих бессонницей? Исследователи проводили записи в основном у больных, не имеющих органического поражения мозга. У них отмечалась достаточная длительность сна, однако детального описания характера биопотенциалов мозга нет. Тщательный анализ характера ночного сна был осуществлен нашим сотрудником В. С. Ротенбергом. Исследования одного и того же пациента проводились подряд в течение 3—4 ночей. Испытуемые почивали в непривычной обстановке, менее комфортабельной, чем домашняя. Для регистрации биопотенциалов головного мозга, биопотенциалов мышц движения глаз, дыхания, записи электрокардиограммы на голову, лицо, руки накладывались электроды. Несмотря на все неудобства, сон людей, жаловавшихся на бессонницу, оказался достаточно продолжительным.

У 40 больных резкого сокращения длительности сна, но данным ЭЭГ не удалось обнаружить. Больные спали не менее 4—4,5 часа, часто дольше. Средняя длительность истинного сна составляла 5 часов 14 минут (в контрольной группе 6 часов 50 минут). Сон сокращался за счет длительного засыпания (средняя длительность 24 минуты, при норме 1—5 минут), бодрствования среди ночи, а также в связи с ранним окончательным пробуждением (как правило, 6 часов 30 минут),

Выявлены четкие изменения структуры сна, заключавшиеся либо в дефиците наиболее глубокой стадии медленного сна (менее 9 при норме 15%), либо в дефиците быстрого сна (менее 15%), реже в избытке быстрого сна (более 25%). Отмечено уменьшение количества завершенных циклов сна (не более 3 при 4—5 у здоровых). Нарушены не только соотношения между отдельными фазами, но и качество их. Отмечен не только дефицит глубокого медленного сна, а также высокая частота пульса, не свойственная этой стадии, а в быстром сне количество быстрых движений глаз уменьшается.

Анализ взаимозависимости патологических проявлений сна показал, что удовлетворенность качеством сна не связана с его длительностью, а зависит от дефицита глубокого медленного сна и от частых пробуждений ночью. Чувство позднего засыпания (наиболее частая жалоба больных) связано с удлинением периода засыпания и малым количеством завершенных циклов. Увеличено количество движений среди ночи (за счет бодрствования ночью, меньшей глубины сна или удлинения стадии быстрого сна); число пробуждений среди ночи у больных в четыре раза чаще, чем у здоровых.

У большинства обследованных обнаружены изменения личности различного типа (невротические проявления, тревожная мнительность, своеобразие подхода к оценке жизненной ситуации), частично соответствующие характеру нарушения ночного сна.

Работая в Чикагском университете, Монро установил, что длительность засыпания у испытуемых, жалующихся на плохой сон и трудности засыпания, равнялась 15 минутам. Плохо спящие просыпались в два раза чаще и больше ворочались, чем хорошо спящие. Хорошо спящие спали 6 часов 30 минут из 7 часов, а плохо спящие — 5 часов 45 минут.

Таким образом, у части испытуемых действительно имеются основания для неудовлетворенности сном. Вместе с тем у части наших пациентов картина ЭЭГ ночного сна нередко оказывалась совершенно нормальной или приближалась к норме. Естественно встает вопрос, что же лежит в основе столь распространенных нарушений сна? По мнению ряда авторов, причиной бессонницы является: а) уменьшение мышечного утомления; б) увеличение продолжительности жизни; в) электрическое освещение.

Разберем эти факторы. Роль недостаточной мышечной активности несомненна. Не случайно нарушения сна резко преобладают среди лиц умственного труда. Характер работы на многих производствах изменился: тяжелый мышечный труд все больше заменяется работой механизмов, автоматическими линиями, скоростными и сверхскоростными средствами передвижения. Все это требует огромного напряжения внимания, высокого уровня бодрствования при минимальной затрате мускульной силы. Отсутствует чувство мышечного утомления — привычный рефлекторный возбудитель для систем, обеспечивающих сон. В результате нарушается деятельность нервной системы, возникают невротические заболевания, которые и являются причиной расстройства сна.

Второй фактор — возрастной. Возраст играет определенную роль в возникновении бессонницы. Жалобы на бессонницу в детском возрасте встречаются редко, хотя имеются дети много, нормально и мало спящие. Представления об отсутствии жалоб у детей на нарушение сна ошибочны. Нами при массовом обследовании выяснено, что 24% детей в возрасте от 10 до 14 лет и 38% от 15 до 17 лет высказывают недовольство сном. Следует, правда, отметить, что большинство из них неудовлетворенно продолжительностью сна (мало спящие) и редко встречаются жалобы на качество сна. Причина этого у маленьких детей — плохой режим, неудачное положение тела в кровати, голод, кишечные колики, прорезывание зубов, различные заболевания. У детей старшего возраста недосыпание вызывается отсутствием правильного режима, боязнью темноты, переутомлением, расстройством пищеварения. Недельный или месячный баланс сна у них не нарушается.

В период полового созревания юноши и девушки обращаются к врачу с жалобами на плохой сон — главным образом на трудность засыпания и недостаточную продолжительность сна. В возрасте старше 20 лет расстройства сна не являются редкостью. Особенно часты они в преклонном возрасте. Однако нами было показано, что процент неудовлетворенных сном примерно одинаков в возрасте от 20 до 70 лет и колеблется от 46 до 53% (максимально в группе 50—59 лет). При этом после 40 лет чаще встречаются плохо и неглубоко спящие, а до 29 лет мало спящие.

В преклонном возрасте представлены все проявления нарушений сна: трудности засыпания, ранние пробуждения и частые ночные просыпания. Пробуждения связаны и с состоянием внутренних органов, в частности с потребностью в частом мочеиспускании. Несмотря на все нарушения сна, у стариков с возрастом уменьшаются жалобы на утреннюю усталость. Может быть* с возрастом потребность в сне несколько уменьшается, а возможно ее компенсируют дневные засыпания.

Следует отметить, что расстройства сна в очень острой, мучительной форме бывают в молодом и зрелом возрастах, в наиболее плодотворных и творчески активных периодах жизни человека.

Третий фактор — электрическое освещение. Речь идет не столько об электрическом освещении, сколько об изменениях в традиционном суточном ритме, вносимом цивилизацией. Ночная работа, вечерние развлечения, а часто и ночные, практически круглосуточная жизнь больших городов нарушают правильный ритм смены сна и бодрствования, раздражают, истощают нервную систему, постоянно оказывают на нее неблагоприятное воздействие.

И все же основной фактор, вызывающий нарушение сна, -— информационная перегрузка. Усилившийся высокий темп жизни, печать, радио, телевидение, кино, театр дают огромный, практически трудно перевариваемый объем информации. Это фактор, способствующий возникновению невротических состояний, которые вместе с другими причинами ведут к нарушениям сна.

Как уже говорилось, в деятельности организма существует внутренний ритм. Различают по крайней мере два типа ритмов. При одном из них люди легко просыпаются в утренние часы, чувствуют себя свежими и отдохнувшими, способными к максимальной деятельности в первой половине дня. Они засыпают рано. Это так называемые жаворонки. Другие — их называют совами — встают утром с трудом, максимум их работоспособности приходится на вторую половину дня, а то и на вечерние часы. Засыпают они обычно заполночь." Известно, что Толстой рано вставал и работал интенсивно по утрам. Достоевский, Байрон, Флобер производительно работали лишь ночью. В основе этих различий лежат неодинаковые типы внутренних ритмов. «Жаворонку» проработать всю ночь крайне трудно, а главное, продукция не всегда качественная. «Ночью в нас умирает критик»,— писал Лев Николаевич Толстой. Эти особенности достаточно устойчивы.

В идеале люди должны были бы подбирать себе вид деятельности и конкретную работу в соответствии с указанными особенностями ритма. Все это, к сожалению, не имеет места в действительности, и люди, работая в различных сменах, подвергают нередко тяжелым испытаниям свои мозговые аппараты. Особенно трудны так называемые скользящие графики, когда смены постоянно чередуются и не дают организму приспособиться к ним.

Таким образом, современная цивилизация предъявляет огромные требования к нервной системе, испытывая прочность, устойчивость ее регулирующих аппаратов. Определенная категория людей расплачивается бессонницей и, следовательно, потребляет огромное количество снотворных средств. Однако, несмотря на распространенность, нарушения сна поражают не все население. Многие, испытывая на себе неблагоприятные факторы, спят хорошо.

Итак, отрицательные последствия развития цивилизации влияют на определенную категорию лиц. Что же они собой представляют? Это люди, склонные к внутренним переживаниям, концентрации внимания на своих ощущениях, не имеющие органических связей с окружающим их миром, часто неудовлетворенные своей деятельностью и своим положением, находящиеся нередко в состоянии страха и депрессии, тревожащиеся за свое будущее. Но случайно среди плохо спящих преобладают женатые, а количество имеющихся детей отражается на степени бессонницы. Конечно, не все эти особенности одновременно присущи страдающим бессонницей. Несомненно, что особенно яркими могут быть одна или несколько из указанных черт.

Достаточно ли такой обобщенной характеристики для выявления особенностей людей, страдающих нарушением сна. Совершенно очевидно, что плохо спящие страдают по-разному. Нам удалось показать, что по электроэнцефалографическим показателям эта группа неоднородна. Дальнейшая задача — нарисовать уже не обобщенные, а индивидуально групповой портрет, выделить отдельные характерные типы из массы людей, жалующихся на плохой сон. На фоне указанных особенностей личности, обусловленных врожденными свойствами или функциональными нарушениями нервной системы, а иногда сочетанием обеих причин, развиваются нарушения сна. Под влиянием указанных неблагоприятных внешних и внутренних факторов может наступить нарушение сна. Нет людей, которые бы не пережили хоть однажды тягот отсутствия сна. В стихотворении «Бессонница» Тютчев пишет об этом так:

Часов однообразный бой — Томительная ночи повесть! Язык для всех равно чужой И внятный каждому как совесть!

Но лишь у определенной категории людей нарушения сна становятся хроническими. Одна из главных причин хронической бессонницы — боязнь бессонницы. Жизнь этих людей сосредоточена на сне, все помыслы связаны с ним. Уже задолго до наступления ночи у них появляется навязчивый страх, боязнь бессонницы. Сниженная работоспособность, головные боли, неприятные ощущения со стороны внутренних органов — все это ставится в прямую зависимость от особенностей сна, рассматривается как результат бессонницы. На самом же деле все эти проявления — следствие невроза, одним из выражений которого являются и нарушения сна. Бессонница не причина всех других расстройств, а симптом невротического заболевания, развивающийся параллельно с ними.

Особое значение нарушения сна в глазах широких масс населения придает распространенное представление о лечебных свойствах сна. Не так давно делалась попытка превратить сон в основной метод лечения почти всех известных заболеваний. Но этот метод лечения, примененный без ограничения, не оправдал себя и даже вызвал отрицательное отношение к использованию его в качестве лечебного средства вообще, хотя в действительности при правильном подходе лечение сном сможет занять свое место в ряду терапевтических методов. Все же до сих пор широко бытует представление, что сон — лечебное средство и нарушение его может быть причиной многих заболеваний.

Оставляя в стороне проблему лечебного использования сна, необходимо подчеркнуть его особую роль в качестве «эмоционального амортизатора». Это нашло отражение в ряде народных выражений: «Утро вечера мудренее», «С горем переспать — горя не видать», «Ляг да усни, встань да будь здоров!», «Выспишься — помолодеешь».

Каждый из нас прибегал к спасительному сну, когда.

Было невыносимо тяжело и выход из создавшегося положения найти, казалось, было невозможно. Очень ярко все это находит свое выражение у детей: на все свои невзгоды они реагируют сном, и часто уже только по этому признаку родители узнают, что произошло что-нибудь необычное. Сон как бы проясняет ситуацию, события теряют эмоциональную окраску, представляются более реальными, обнаруживается выход из положения, которое казалось безнадежным. В этом смысле лечащее влияние сна, бесспорно.

Болезненное восприятие истинных или кажущихся расстройств сна обостряет восприятие «болезни» в результате усиливающегося напряженного внимания к предполагаемой неспособности нормально спать. Закрепление такого отношения ко сиу влечет за собой ряд проявлений, мешающих наступлению сна. Больные с тревогой ждут приближения ночи. Эмоциональные сдвиги становятся объективной помехой для наступления сна, так как влекут за собой учащение пульса, подъем артериального давления, напряжение мышц. Внутреннее беспокойство проявляется и в учащении движений перед засыпанием, что тоже мешает сну. Назойливыми мыслями о бессонной ночи и об испорченном следующем дне начинается ночь у людей, страдающих бессонницей. Тем не менее и в этих неблагоприятных условиях сон наступает и длится, как было показано, достаточное количество часов. Правда, сон неоднороден по своему характеру: у одних больных он и качественно совершенно нормален, у других же структура сна деформирована.

Нам кажется своевременным поставить вопрос о неудачности обозначения этих нарушений сна словом «бессонница». Термин «бессонница» звучит излишне сильно, не отражает сущности явления и в свою очередь несет груз дополнительного психологического воздействия. Вместе с тем трудно предложить вполне адекватный термин. Может быть, это «диссомния», «инсомния». Однако в переводе на русский язык они звучат громоздко — нарушение сна, а может быть, лучший термин предложил Клейтман «недосыпание». Ясно пока лишь одно, что от термина «бессонница» придется отказаться.

Следует ли тревожиться по поводу некоторого укорочения часов сна? Совершенно ясно, что потеря нескольких часов сна не причина для тревоги: при спокойном отношении сон придет сам. Механизмы, определяющие наступление сна, очень устойчивы, и только грубое их нарушение может привести к истинной бессоннице.

Сколько же необходимо человеку спать? Имеются косвенные данные, что количество часов, проводимых нами во сне, несколько избыточно. В пользу этого имеется ряд соображений. Так после перестройки ритма сон — бодрствование с 24-часового на 48-часовой оказалось, что сон занимал не одну треть, а одну четвертую часть одного законченного цикла (12 часов из 48, вместо 8 из 24 часов).

Опыты с длительным лишением сна (в течение 3—11 суток) выявили, что 10—12-часовой сон практически полностью снимает отрицательные результаты подавления сна. Имеются многочисленные указания на то, что ряд выдающихся деятелей отдавали сну всего несколько часов. Петр I, Наполеон, Гумбольдт, Мирабо, Шиллер, Гёте, академик В. М. Бехтерев спали по 5 часов в сутки, а Эдисон — 2—3 часа. По свидетельству современников, Наполеон иногда дремал, находясь в седле, а Эдисон спал короткое время днем. Но и при этих условиях общая длительность их сна была чрезвычайно ограниченной.

Известно, что крупнейшие советские ученые — академики Николай Иванович и Сергей Иванович Вавиловы спали до 4—5 часов в сутки. Этой же особенностью отличались и другие члены их семьи. Можно поставить вопрос о генетике сна, так как имеются действительно данные о семейных особенностях сна.

Бельгию недавно облетело сообщение о служащем таможни Жорже Мазюи, который за 30 секунд извлекает в уме корень сорок седьмой степени (обычно на это уходит 10—12 часов). 30 лет назад (сейчас ему 68 лет) Мазюи стал плохо спать, занимая ночные часы математическими упражнениями. Он 30 лет спит по 2 часа в сутки.

Наконец, имеются сообщения о людях, не спящих вообще. Так, в печати промелькнула информация о югославском крестьянине, получившем в детстве черепно-мозговую травму, после чего он перестал спать и проявил большие способности к математике. В начале XX века сообщалось об одном французском коммивояжере, не знавшем сна. Наконец, в старом русском журнале («Русская старина», 1886 г.) имеются сведения о приближенном императрицы Елизаветы Петровны, который бодрствовал круглые ночи у ее покоев, чтобы предупредить об опасности. Самое интересное, что он не спал и днем: 10—15 минут дремоты в тихом углу возвращали ему силы.

Таким образом, существует достаточно аргументов в пользу положения об избыточности сна. Менее серьезны, плохо аргументированы сообщения о людях, практически не спящих. Видный французский исследователь сна, психолог Пьерон справедливо писал: «Не спит никогда тот, кто спит постоянно». По-видимому, в одних случаях короткие периоды дремоты и сна, не улавливаемые спящим, обеспечивают необходимое количество часов сна. Другие же наблюдения свидетельствуют о возможности длительной и продуктивной работоспособности при длительности сна¹/₄(и менее) суток.

Существуют также и индивидуальные колебания потребности в сне, определяемые привычками, выработанными в течение жизни, и наследственным генетическим влиянием. Возможно, что организм стремится к некоторому избытку сна в целях самоохраны. Впрочем, последнее сомнительно, так как спать впрок невозможно. «Сон, что богатство: что больше спишь, то больше хочется», «Много спать — дела не знать», «Много спать — добра не видать», — свидетельствует народная мудрость. Кант пишет: «Стоит ли хлопотать о сохранении жизни для того, чтобы отдавать большую часть этой жизни сну». Возможно, в будущем удастся изменить привычку к длительному сну, и тогда освободится больше времени для активного участия в окружающей нас жизни.

Итак, установлено важное положение: небольшое укорочение сна при его нарушениях не опасно ни для физического, ни для психического состояния организма. С другой стороны, расстройства сна, не являясь причиной ряда заболеваний, могут быть их первым проявлением, особенно неврозов и некоторых психических заболеваний. Поэтому в случаях нарушения сна необходимо обсудить их причину с врачом.

Изучение и использование индивидуальных особенностей сна может дать огромные экономические выгоды. Естественно, что пик работоспособности у «жаворонков» и у «сов» совершенно различен. Сейчас имеются высказывания о необходимости дифференциации часов обучения и работы для этих различных групп. Необходимо учитывать и то, что многие субъекты не могут вообще приспособиться к меняющимся ритмам жизни. Совмещение рабочих часов с пиком работоспособности могло бы быть экономически более выгодным. К сожалению, в этом направлении еще мало сделано.

Трезвое разумное отношение к нарушениям сна было бы наибольшим вкладом в их преодоление. Нельзя недооценивать роли сна в жизни человека. Нельзя считать время, потраченное на сон, потерянным для жизни. Вместе с тем не следует и преувеличивать значения для организма некоторого уменьшения длительности сна.

НАРУШЕНИЕ БОДРСТВОВАНИЯ (ПАТОЛОГИЧЕСКАЯ СОНЛИВОСТЬ).

Повышенная сонливость (гиперсомния) встречается совсем нередко. В истории изучения физиологии и патологии сна и бодрствования выдающаяся роль принадлежит наблюдениям над больными с нарушением бодрствования по типу патологической сонливости. Эти нарушения далеко не однотипны. Нарколепсия — одна из наиболее частых форм патологической сонливости — описана в 1877 г. знаменитым немецким невропатологом Вестфалем, а в 1880 г. — французским неврологом Желино. Теперь, однако, известно, что первым, кто описал это заболевание, был Диккенс. Сделал он это в 1837 г. в романе «Записки Пиквикского клуба»:

«—Несносный мальчишка,— сказал пожилой джентльмен, энергично окликнув Джо,— он опять заснул! —Удивительный мальчик! — произнес мистер Пиквик. — Неужели он всегда так спит? —Спит! — подтвердил старый джентльмен. — Он всегда спит. Во сне исполняет приказания и храпит, прислуживая за столом. —В высшей степени странно! — заметил мистер Пиквик. —Да, очень странно,— согласился старый джентльмен. —Я горжусь этим парнем... ни за что на свете я бы с ним не расстался. Это чудо природы! Эй, Джо, Джо, убери посуду и откупорь еще одну бутылку, слышишь? Жирный парень привстал, открыл глаза, проглотил огромный кусок пирога, который жевал в тот момент, когда заснул, и не спеша исполнил приказание своего хозяина».

Главное проявление нарколепсии, наиболее яркий ее симптом — непреодолимые приступы сонливости в дневное время, которые возникают в совершенно неподходящей для сна обстановке. Работающие в конторе засыпают, трудясь над бумагами, конструкторы — над чертежами, рабочие — за станками, строители — на лесах.. Нередко приступы заканчивались трагически: человек получал травму. Если это заболевание начинается у водителей, машинистов, то катастрофы неизбежны. Больные нарколепсией систематически засыпают во время поездки на транспорте (сидя и стоя), часто это состояние настигает их на ходу: некоторое время они продолжают идти, находясь в приступе, и, лишь натолкнувшись на какое-нибудь физическое препятствие, просыпаются.

Совершенно невыносимо для больных нарколепсией присутствие на собраниях, заседаниях, они часто засыпают в кино и театре. Они отличные критики, так как выдерживают в состоянии бодрствования лишь эмоционально насыщенные, берущие «за живое» произведения. Очень трудно нарколептикам прослушивать лекции, длительное время читать, оставаясь неподвижным. Силу наступающей сонливости, ее неодолимость хорошо иллюстрируют наблюдения, в которых приступ возникал во время оживленного разговора, в момент мочеиспускания, у врача во время выслушивания больного.

Наступлению приступов способствует однообразная, монотонная деятельность, состояние после приема пищи, сидячая работа, горизонтальное положение, воздействие теплого помещения, музыка, утомление. По своим электрофизиологическим и поведенческим показателям сон в период нарколептического приступа не отличается от определенных стадий нормального сна. Таким образом, физиологи имеют модель, на которой могут изучать механизмы физиологического сна, в частности факторы, способствующие включению гипногенных (вызывающих сон) аппаратов.

Частота приступов колеблется от 1 до 200 в день, чаще наблюдаются 3—10 приступов в течение дня, длительность которых зависит в основном от окружающей обстановки. Уснувший на ходу очень быстро пробуждается, столкнувшись с кем-нибудь на улице, на работе его разбудит телефонный звонок или посетитель.- Если же приступ застал больного дома, и он заснул в удобном положении, то вскоре наступает обычный физиологический сон, который может продолжаться часами.

Попытки больных сопротивляться приступу (курение, ополаскивание лица водой, активные движения), как правило, не помогают, а лишь несколько отсрочивают его наступление. Перед приступом движения у больных могут быть неуверенными, координация расстраивается, их можно принять за пьяных. Когда приступ разворачивается, больные внешне выглядят как спящие. Разбудить их легко.

Иногда кажется удивительной способность нарколептика сразу же включаться в прерванную приступом работу, они редко просыпают нужную остановку, находясь на транспорте.

Как правило, даже короткий приступ сна облегчает состояние больного и позволяет продолжать работу. Правда, через некоторое время сонливость возвращается вновь. Многие нарколептики видят во время приступа сны, чаще всего зрительные и нередко цветные.

Приступ засыпания, наступающий неуклонно в любой обстановке, — основной признак нарколепсии, которая в точном переводе означает «взятие в оцепенение». Это название не очень точно отражает сущность приступа, поэтому были попытки обозначить его как гипнолепсию — «взятие в сон». Традиция оказалась сильнее, и сохранилось более старое и менее правильное определение. Другой признак этого заболевания называется катаплексией. Он проявляется внезапной потерей мышечного тонуса во всех поперечнополосатых мышцах или в отдельных группах мышц. При развернутом приступе больной не может пошевелить руками и ногами, голова не удерживается мышцами шеи, язык не повинуется. В частичных приступах подгибаются ноги в коленных суставах либо опускается поднятая рука, «никнет» голова, либо затрудняется речь. Пароксизм длится чаще всего несколько секунд, повторяясь либо много раз в сутки, либо раз в неделю и даже месяц.

Крайне важны причины, из-за которых возникает приступ. Чаще всего это эмоции, и среди них на первом месте смех. Чем искреннее смех, чем больше удовольствие, предвкушаемое рассказчиком от веселого и смешного рассказа, им же самим рассказываемого, тем ярче проявляется потеря мышечного тонуса. Катаплексия возникает при чувстве удовольствия: при подбрасывании вверх ребенка, при радостной встрече, вскрытии письма, похвале руководителя, получении в игре хороших карт, благодарности за сигарету, удачном ходе в шахматной партии, при попытке нанести заключительный красивый удар у футболистов и теннисистов, нажатии курка охотником. Отрицательные эмоции реже вызывают приступы: непроизвольно опускается рука при попытке ударить ребенка или животное, при испуге, воспоминании о несчастье. Еще реже потеря мышечного тонуса возникает у людей, переходящих улицу, при мочеиспускании, забивании гвоздей.

Таким образом, катаплексию вызывают главным образом положительные эмоции, особенно смех, факторы неожиданные — ужас, испуг. С другой стороны, катаплексия не возникает при таких эмоциях, как боль, грусть, любовь, голод, ожидание, горе, ненависть, зависть, гордость, раскаяние, отвращение, презрение. Важно отметить, что приступ засыпания и катаплексия редко проявляются одновременно, возникая в разные периоды одного дня.

Очень важный признак приступа — сохранение сознания.

Третий признак нарколепсии — нарушения ночного сна, практически не проявляющиеся в плохом засыпании (механизмы, включающие сон, активны и днем, и перед засыпанием); он находит свое выражение в частых сновидениях, носящих нередко характер кошмара, пробуждениях, отсутствии удовлетворения от сна.

Следующее проявление носит характер галлюцинации, возникающих перед засыпанием и носящих, как правило, устрашающий характер. Возникает ощущение, что по телу бегают крысы или мыши, появляются видения в образе причудливых и уродливых чудовищ. Больные встают, зажигают свет, вновь ложатся в постель. Некоторые наши пациенты, спасаясь от этих неприятных ощущений, засыпали сидя.

И, наконец, последнее проявление — это катаплексия пробуждения и засыпания, заключающееся в том, что, проснувшись больные не могут произнести ни слова, пошевелить руками и ногами. Длится приступ всего несколько секунд (больным кажется, что это минуты) и бесследно проходит. Картина приступа близка к катаплексии, отличаясь лишь тем, что дневную вызывает эмоция, а ночную — сон.

Как мы уже указывали, нарколепсия представляет большой интерес для изучения физиологии и патологии бодрствования и сна. Основные проявления, имеющие место у нарколептиков, близки к тому, что мы наблюдаем у здоровых людей. Многие засыпают при утомлении на транспорте. Прием пищи и тепло — физиологические факторы, способствующие засыпанию и у здоровых людей. Отмечена также и связь эмоций с состоянием мышечного тонуса: «смеяться до упаду», «остолбенеть от неожиданности», «застыть», «окаменеть», «от страха подгибались ноги» — так народ определяет эту связь. У здоровых людей могут появиться галлюцинации при засыпании, а пробудившись от страшного сновидения, они иногда не могут пошевелить конечностями. Следовательно, нарколепсия — усиление нормальных физиологических явлений.

В последние годы в связи с открытием «быстрого» сна выявились важные факты. Оказалось, что приступ дневных засыпаний связан часто с включением быстрого сна, а ночной сон также начинается с быстрого сна (в норме он должен возникнуть через 60—90 минут). Является ли включение аппарата быстрого сна днем следствием нарушения координации между фазами сна и снижения активности механизмов, поддерживающих достаточный уровень бодрствования, или компенсацией недостатка быстрого сна в ночное время? Исследования, проводимые в настоящее время нашим сотрудником Н. Н. Яхно, подтверждают первую точку зрения.

Нарколепсия — это модель расщепленного сна. Известно, что быстрый сон сопровождается падением мышечного тонуса. При нарколепсии сонливость может возникнуть на фоне сохранения мышечной деятельности (при ходьбе, езде на велосипеде), а падение мышечного тонуса происходит при полном сознании. Следовательно, это заболевание затрагивает в мозгу отделы, где находятся механизмы, координирующие отдельные аппараты сна.

Однако значение нарколепсии в последние годы значительно возросло. Если раньше описывались только отдельные случаи, то сейчас некоторые исследователи насчитывают десятки больных (мы наблюдали около 200 больных). Дело заключается в том, что это заболевание часто протекает в очень легкой форме и остается незамеченным у людей с нерегламентированным трудом (домашних хозяек, сельскохозяйственных рабочих, грузчиков). Теперь же, когда роль мускульного труда уменьшилась, скорости передвижения возросли, характер работы все более требует длительного поддержания высокого уровня корковой бдительности, несостоятельность аппаратов, обеспечивающих необходимый уровень бодрствования, стала более очевидной и сразу же выявилась.

С именем Чарльза Диккенса связан еще один синдром, составной частью которого является патологическая сонливость. Речь идет о синдроме Пиквика. Трудно сказать, кого из персонажей Пиквикского клуба имели в виду врачи, выделяя это заболевание. Создается впечатление, что это, возможно, и сам мистер Пиквик и опять же толстый лакей Джо. Что же это за синдром? Больные, как правило, очень толсты, лицо у них круглое, синюшное. Они засыпают в любом положении, при этом сон сопровождается громким храпом и периодической задержкой дыхания до 1 минуты. Приступы дневных засыпаний по своим проявлениям очень напоминают нарколептические, но при этом отсутствуют все другие проявления, характерные для нарколепсии. Стоит больным похудеть, как все симптомы заболевания становятся менее выраженными или даже совсем исчезают. В чем же суть заболевания?

Избыточный вес этих больных ложится тяжелой нагрузкой на сердечно-сосудистую систему, затрудняет ходьбу, быстро вызывает одышку, синюшность губ и щек. При засыпании задняя часть языка западает и затрудняет прохождение воздуха в легкие. У ожиревших же больных происходит избирательное отложение жира в области глотки. В результате возникает особенно сильный храп, а при наступлении глубокого сна — почти полная закупорка дыхательных путей. Больные в таких случаях не пробуждаются, но сон становится более поверхностным. Это продолжается всю ночь. В результате глубокие стадии медленного сна и быстрый сон, занимающий 20% времени всего ночного сна, практически отсутствуют. А так как они жизненно необходимы, то пробиваются наружу днем, принимая форму постоянной дневной сонливости. Имеют место и центральные расстройства дыхания. Н. Н. Яхно показал, что эти стадии в дневном сне представлены значительно ярче, чем в ночном. Снижение веса больного ведет к улучшению условий дыхания и снимает таким образом ряд проявлений этого заболевания, где ожирение возникает как результат нарушения деятельности определенных отделов головного мозга.

Совсем иная картина наблюдается при другой форме патологического сна, обозначаемой как периодическая спячка. Имеются сведения о поэте Эпиминидосе из Креты, который без перерыва проспал в пещере 57 лет. В середине XIX века Гимсон описал случай спячки, продолжавшейся 20 лет. И. П. Павлов наблюдал больного, сон которого длился более 20 лет. Французский исследователь Жане исследовал женщину 23 лет, проспавшую 5 лет. Все газеты мира обошло сообщение о 19-летней Марии Элене Тельо из Аргентины, заснувшей в день убийства Джона Кеннеди и продолжающей спать по сей день.

Наши специальные исследования показали, что в основе всех этих наблюдений лежат разные процессы. Наиболее часто встречается «периодическая спячка», при которой сон продолжается от нескольких часов до двух-трёх недель. Пробудить больных не удается. Мышцы туловища у них расслаблены, артериальное давление снижено. На электроэнцефалограмме отмечаются не очень глубокие стадии сна. Следовательно, это поведенческий глубокий «непробудный» сон, сопровождающийся снижением мышечного тонуса, проявлениями на ЭЭГ, характерными для поверхностных стадий нормального сна. Создается впечатление, что в реализации этого синдрома принимают участие механизмы быстрого сна. Больные, которые спят в течение нескольких часов (до 2—3 суток), спят особенно крепко: они не принимают пищи, совершают непроизвольно отправления физиологических функций. За несколько суток они значительно обезвоживаются, теряют вес, пробуждаясь, испытывают головные боли и слабость (мы называем эту форму коматоподобной). При сонливости, длящейся в течение двух-трех недель, больные просыпаются, принимают пищу, ходят в туалет. Однако их неодолимо влечет сон, и они после указанных действий немедленно вновь засыпают до следующего пробуждения (сомнолентная форма).

Обе формы спячки встречаются у молодых людей, чаще у женщин с органическим повреждением глубинных отделов мозга. Более редко встречается так называемый синдром Клейна-Левина. В основе его два проявления: периодическая сонливость по типу самолётной формы спячки и возникающая в этот момент прожорливость. Больной несколько недель проводит либо во сне (в основном), либо в состоянии, когда он поедает все съедобное, что попадает ему под руку. В период, когда он ест (а это единственное состояние, когда больной бодрствует), проявляется повышенная агрессивность, возбужденность, эмоциональная напряженность. Чаще всего синдром Клейна- Левина встречается у молодых людей и является проявлением психического заболевания.

Длительный беспробудный сон нередко наступает в результате психического заболевания или психического потрясения (случай, когда уволенный в отставку индийский министр впал в сон, который продолжался семь лет; девушка, заснувшая в день убийства Джона Кеннеди).

Совершенно особый интерес представляют случаи так называемого летаргического сна. Его глубина, поверхностное, плохо улавливаемое дыхание, ослабленная сердечная деятельность создавали впечатление, что человек мертв. А отсюда огромное количество легенд о захоронении живых людей, находившихся в глубоком сне. Этот сюжет получил значительное распространение еще в античные времена. Пушкин использовал этот мотив в «Сказке о мертвой царевне». Во многих произведениях заснувшие герои своевременно прерывают подготовку к собственным похоронам либо уже само погребение. Так случилось в рассказе Яна Неруды «Доктор Всехгубил», в рассказе Мопассана «Тик», в книге Петрова «Сказание о казаках». Эдгар По доводит рассказ о своем герое, впавшем в летаргический сон, вплоть до его захоронения.

Какие-либо специальные медицинские свидетельства о захоронении спящих людей отсутствуют. Имеется лишь документальный рассказ казахского писателя Алтынсарина о захоронении живой женщины, впавшей в летаргический сон. В тот же день люди услышали явственные стоны, раздававшиеся из могилы. Они были истолкованы как крики умершей, наказуемой на том свете за ее земные грехи. На следующий день могилу вскрыли. Покрывало оказалось изорванным в клочья и забрызгано кровью, руки и голова были исцарапаны. Женщина была мертва, хотя тело ее было еще теплым.

Причиной летаргического сна являются функциональные нарушения нервной системы, повышенная чувствительность к внешним обстоятельствам.

Во время длительного летаргического сна затормаживается умственное развитие. Девочка, которая заснула в 4 года и проспала 18 лет, проснувшись потребовала игрушки. Не так давно было сообщение в газетах Бельгии о женщине, проспавшей около 20 лет. Пробудившись, она выглядела почти такой же юной, как и в начале сна. Годы как будто бы прошли мимо нее. Однако вскоре наступило быстрое старение, которое привело ее внешний вид в соответствие с возрастом.

Целую гамму истерических приступов сна вызвала первая мировая война. Была описана «истерическая нарколепсия» при бомбардировках. Солдаты засыпали внезапно, разбудить их не удавалось. Продолжительность приступа исчислялась минутами или часами. Более длительные приступы отмечены во фронтовой обстановке у интеллигентных городских жителей. Они выглядели как спящие (иногда с открытыми глазами), пищу, вложенную в рот, проглатывали. Выходили из этого состояния постепенно, в течение 2—7 дней.

Таким образом, имеется несколько форм заболеваний, связанных с нарушением бодрствования: нарколепсия, синдром Пиквика, периодическая спячка и ряд проявлений сонливости, обусловленных психическими либо невротическими нарушениями. Существуют также болезни, при которых сонливость является признаком органического поражения глубинных отделов мозга. Первое место среди них занимает летаргический, или сонный, энцефалит. Изучение его сыграло выдающуюся роль в понимании процессов регуляции сна и бодрствования. В годы первой мировой войны получила огромное распространение болезнь, основными симптомами которой были двоение в глазах и повышенная сонливость. Больной производил впечатление глубоко спящего: глаза прикрыты, зрачки узкие. Его удавалось легко разбудить, но вскоре он вновь засыпал. В острой фазе больные засыпали лежа, стоя, сидя. Обращало внимание, что больные производят впечатление глубоко спящих, откликались на зов, правильно отвечали на вопрос. Иногда сонливость отмечалась только в остром периоде заболевания, иногда она была более продолжительной (оставаясь в течение ряда месяцев и даже лет). Эта болезнь детально изучена австрийским неврологом Экономо. Он доказал, что речь идет о пораженки мозга инфекцией, преимущественно задних отделов гипоталамуса и верхних отделов ствола головного мозга. Здесь расположена восходящая активирующая ретикулярная формация, обеспечивающая поддержание необходимого уровня корковой бдительности. Причиной заболевания оказался вирус. В дальнейшем выяснилось, что патологическая сонливость может быть вызвана не только этим вирусом, но и любым процессом, поражающим указанную выше область мозга. Опухоли мозга, черепно-мозговая травма, при которой также преимущественно страдают эти отделы, закупорка мозговых сосудов, снабжающих указанную область кровью,— все эти процессы могут вызывать патологическую сонливость, связанную скорее всего не с включением гипногенных аппаратов, а выключением активирующей системы. Особенности сонливости в зависимости от факторов, вызывающих ее, подробно изучены нами.

В печати имелись сообщения об известной бразильской певице Марилизе Сантос, семь лет назад попавшей в тяжелую автомобильную катастрофу. Девять месяцев она находилась в бессознательном (коматозном) состоянии, после чего погрузилась в беспробудный глубокий сон. Семь лет ей искусственно вводили питательные вещества. Недавно больная начала просыпаться. Нет сомнений, что у нее были повреждены верхнестволовые отделы мозга, где находится активирующая восходящая система.

В Африке встречается болезнь, которую в прошлом называли «сонной немочью у черных». Это сонная трипанозомная болезнь. Сонливость возникает через 8—12 месяцев после заражения. Вначале сон протекает периодически, но постепенно наступает круглосуточный сои, переходящий в кому. Благоприятных исходов при этом заболевании не отмечено.

АНОМАЛИИ СНА.

В период сна возникают состояния, по поводу которых взрослые или дети (а чаще их родители) с тревогой обращаются к врачу. Понять это состояние возможно, лишь сопоставив их с данными о физиологии сна и сновидений. К ним прежде всего относятся снохождения, иначе обозначаемые как сомнамбулизм, или лунатизм. Коротко мы уже писали об этом в разделе «Сон и бодрствование человека». Чаще снохождения встречаются у детей, редко — в зрелом возрасте. Это состояние свойственно людям с повышенной эмоциональной возбудимостью. Оно заключается в совершении внешне законченных логических действий, не имеющих внутреннего смысла, завершающихся нормальным крепким сном и отсутствием наутро воспоминаний о совершенном. И. И. Мечников пишет, что «больные большей частью повторяют обычные действия их ремесла и ежедневной жизни, к которым у них развилась бессознательная привычка. Мастеровые выполняют ручную работу. Швеи шьют. Прислуги чистят обувь и одежду, накрывают на стол. Люди более высокой культуры предаются той умственной работе, которая им более всего привычна. Наблюдали, что духовные лица в сомнамбулическом состоянии сочиняли проповеди...».

Действительно, форма осуществляемой во сне деятельности часто носит профессиональный характер. Есть наблюдения над детьми, начинавшими ночью выполнять домашние задания, над пианистом, игравшим на рояле. Однако нередко действия в период сомнамбулизма выходят за пределы профессиональных. Часто это причудливые акты, не имеющие никаких профессиональных корней: лазание по деревьям и крышам. Нередко это сложные цепи двигательных актов, хождение по ночам купаться в далекой реке, выполнение сложных заданий. Описана семья из 6 человек, собиравшаяся по ночам у стола к чаю и затем расходившаяся по своим комнатам. Все движения совершаются с ловкостью, часто не присущей этим людям в нормальном бодрствующем состоянии, что объясняется снятием эмоционального напряжения, страха, мешающих уверенному осуществлению того или иного действия.

Случаи лунатизма хорошо описаны Шекспиром («Макбет»), Бальзаком («Метр Корнелиус»), Генри («Услуга за услугу»), Чапеком («Пропавшее письмо»). Наше внимание особенно привлек маленький рассказ Андре Моруа «Дом». Героиня его рассказывает о своем навязчивом сновидении, в котором она посещает очаровательный замок. Днем она многократно пытается найти его, пока случайно не наталкивается на него в окрестностях Парижа. Замок сдавался, так как его хозяева испугались посещающего их каждую ночь привидения. Слуга узнает в героине рассказа это привидение. Героиня достаточно четко помнит о посещаемом в сомнамбулическом состоянии замке. Совершенно забывается дорога к нему и возвращение, остается лишь образ парка и дома, воспринимаемые как сновидения.

Чрезвычайно интересно, что человек в сомнамбулическом состоянии отлично ориентируется в окружающей обстановке (следовательно, анализирует падающие на него раздражения), извлекает из долговременной памяти воспоминания о известных ему действиях, сведения о предмете, необходимые для интеллектуальной деятельности. От человека, находящегося в состоянии сомнамбулизма, можно получить ответ и добиться выполнения приказания. Но воспоминаний о совершаемом действии нет, так как переход из кратковременной в долговременную память совершенно заблокирован. И. М. Сеченов считал причиной сомнамбулических акций неясное чувствительное возбуждение, которое перерабатывается бессознательно в психическую деятельность, выливающуюся в определенные действия. Имеются данные о совершении описанных актов в период пробуждения после глубокого «медленного» сна. Значит, это состояние не связано с яркими сновидениями быстрого сна и свидетельствует о наличии психической деятельности в медленном сне. Сомнамбулическая атака продолжается от нескольких минут до часа. С возрастом эти явления затихают. Прогноз, как правило, благоприятный. В ряде случаев необходимо лечение нервной возбудимости.

Гораздо больше, чем лунатизм, распространены кошмары и страхи по ночам. Чаще они возникают у детей. В период ночного страха ребенок вскакивает с кровати, вытягивает руки, часто кричит. Лицо его бледнеет, на нем выражение ужаса. Ребенку кажется, что на него нападает дикий зверь или сказочный персонаж. Постепенно ребенка удается успокоить, и он засыпает. Утром воспоминаний о происшедшем нет.

Более распространены ночные кошмары, встречающиеся как у взрослых, так и у детей. Связаны они с особым состоянием, возникающим при пробуждении от глубокого медленного сна.

С периодом быстрого сна связаны другие неприятные ощущения, возникающие в ночное время. Достаточно часто наблюдаются ночные вегетативно-сосудистые кризы. Человек просыпается с ощущением сильного сердце-* биения, затрудненного дыхания и обычно в очень тревожном состоянии. Подобное состояние способствует дальнейшему усилению вегетативных проявлений, что приводит к возникновению развернутого криза — изменению уровня кровяного давления, чувство озноба, подъему температуры, неприятным ощущениям в брюшной полости, тревоге, страху. Нередко эти эпизоды закрепляются и начинают систематически беспокоить больных. Наши исследования (А. М. Вейн и О. А. Колосова) показали, что подобные явления возникают в часы, когда имеет место быстрый сон, и нередко связаны с неприятными сновидениями.

Выше уже говорилось о том, что в этот период сна происходят «вегетативные бури», в результате которых человек просыпается от «нехорошего» сна. Таким образом, ночные вегетативные кризы — результат усиления обычных физиологических сдвигов, возникающих в течение сна. Тревога больных в подобных случаях бывает напрасной. Разъяснение природы этих состояний нередко способствует их прекращению.

В настоящее время показано, что приступы некоторых заболеваний внутренних органов связаны с определенными стадиями сна. Так, стенокардия, гипертонические кризы, инфаркты миокарда возникают в быстром сне, а приступы бронхиальной астмы — в медленном.

Следует обратить внимание на ночное недержание мочи, часто встречающееся у детей. Оно может быть результатом запаздывания в созревании физиологических механизмов, контролирующих деятельность мочевого пузыря и некоторых врожденных дефектов развития позвоночника или нервной системы. Как правило, с возрастом эти явления исчезают, но нередко все же требуется специальное лечение и определенный режим. Установлено, что ночное недержание мочи возникает в период глубокого медленного сна.

Имеются формы эпилептических припадков, возникающих в ночное время, которые называются «ночной эпилепсией». По-видимому, причиной является сходство процессов, происходящих во время сна и обусловливающих эпилептический приступ: одновременное вовлечение в деятельность большого числа нейронов. При наличии эпилептического очага в мозгу степень синхронизации может принять патологические размеры и привести к возникновению эпилептического разряда.

Ряд исследователей (П. М. Сараджишвили, В. М. Окуджава и др.), а также наш сотрудник Л. И. Сумский показали, что эпилептические разряды возникают или усиливаются ночью в стадии медленного сна умеренной глубины и исчезают в период быстрого сна. Подобные данные позволили предположить, что механизм, вызывающий быстрый сон, способствует подавлению эпилептических разрядов.

Эту мысль поддерживают полученные в лаборатории материалы о недостаточной представленности фазы быстрого сна у людей, страдающих эпилепсией.

Из сказанного в этом разделе ясно, как много дал дифференцированный подход к стадиям, составляющим сон в понимании явлений, возникающих в этот отрезок времени. Впереди исследования, направленные на изыскание методов устранения аномалий сна.

РЕГУЛЯЦИЯ СНА И БОДРСТВОВАНИЯ.

Возможности воздействия на сон и бодрствование следует искать не только в медикаментозном лечении. На первый план выступают условия работы, организация режима труда и отдыха, вопросы гигиенической культуры, режима питания. Читатель может возразить: имеется много примеров отличного сна у людей, живущих вопреки всем этим рекомендациям, и плохого сна у лиц, выполняющих их. Действительно, нередко дело обстоит именно так. Для людей, спящих хорошо, многие отрицательные факторы не играют вообще никакой роли (очень возможно до поры до времени). Для плохо же спящих все играет роль, на их сон оказывают неблагоприятное влияние многочисленные причины (иногда кажущиеся).

Прежде всего весьма существенным является выбор работы. В анкете, заполняемой при поступлении на работу, было бы целесообразно отвечать на вопросы, связанные с особенностями сна. И тогда «жаворонки» попали бы в утренние смены, а «совы» — в вечерние. Американские ученые предложили даже проводить обучение в университетах и колледжах в две смены, так как утром половина слушателей находится на низком уровне работоспособности. Особого внимания требуют люди с повышенной дневной сонливостью. Им противопоказан труд, не связанный с активными перемещениями, длительное пребывание на одном месте, у одного агрегата, вождение машины, самолета. Все этоможетспособствовать наступлению сонливости. Физическая работа на свежем воздухе в обществе других людей позволяет им длительно поддерживать достаточно высокий уровень бодрствования и работоспособности.

Какую же работу следует рекомендовать плохо спящим? Прежде всего она должна быть интересной, приносить удовлетворение, способствовать максимально полному раскрытию способностей. Скучная, нелюбимая работа — фактор, усиливающий невротизацию и, следовательно, ухудшающий сон. Не целесообразно часто менять ритм жизни. Частое чередование смен не дает возможности приспособиться к меняющимся ритмам и также является неблагоприятным фактором. Идеальным было бы сочетание в работе умственного и физического напряжения. К ночи должны равномерно уставать и мозг, и мышцы. Однако технический прогресс не оставляет нам таких возможностей. Вот почему занятия спортом, туризм носят столь массовый характер. Это отражает повысившийся культурный уровень народа и неосознанный голод по мышечному утомлению, способствующему наступлению сна.

Мы должны помнить о суточном ритме: сознательно использовать часы, благоприятные для деятельности, а в периоды минимальной активности создавать благоприятные условия для сна. Наиболее интенсивная деятельность (умственная и физическая) должна протекать в утренние и дневные часы. Именно в этот период жизнь должна быть наиболее эмоционально насыщенной. К ночи интенсивность деятельности следует постепенно снижать. К сожалению, слишком часто делаются исключения из этого правила. Посещение театров, кино, танцевальные вечера, дружеские встречи, сопровождающиеся обильной едой и возлияниями, происходят вечерами. Если спектакль или кино были захватывающими и взволновали вас или желудок избыточно переполнен, нередко наступают беспокойные ночи. Необходимо помнить, что систематическое противодействие естественному ритму влияет неблагоприятно на сон. Все же режим дня должен быть естественным, насколько вредно его нарушение, настолько и вредно излишне скрупулезное педантичное отношение к нему.

Организация правильного ритма дня — лучшая подготовка к нормальному сну. Вряд ли правильно думать, что готовиться ко сну мы начинаем за 30—60 минут. Весь период бодрствования пролог ко сну. И все же мы придаем особое значение вечерним часам. Тут следует подчеркнуть необходимость бережного отношения к накопленным в течение жизни привычкам. Одни хорошо спят после прогулки перед сном, а другим она мешает спать. Некоторые трудно засыпают на пустой желудок, а другие на полный. Одному помогает уснуть теплая ванна, другому она мешает. Этот перечень можно было бы продолжить. Конечно, полезнее не есть перед сном, совершить легкую прогулку и принять теплую ванну. Однако подчас учет индивидуальных привычек, сложившихся в течение жизни, важнее общих правильных рекомендаций. Привычки становятся важным фактором, способствующим наступлению сна. Таким образом, поменьше общих рекомендаций, побольше учета индивидуальных привычек. У многих людей, например, выработалась привычка читать перед сном — привычка, вредная с точки зрения окулистов. И все же людям, привыкшим засыпать при чтении, не рекомендуется избавляться от нее. Существует точка зрения, согласно которой утомление мышц, двигающих глаз, вызывает сон, так как центры этих мышц лежат в отделах мозга, играющих важную роль в регуляции сна и бодрствования.

Некоторые люди не только не заснут на голодный желудок, но и ночью, проснувшись, засыпают вновь лишь после того, как что-нибудь съедят. Это довольно вредная привычка: переполненный желудок оказывает давление на грудную клетку, стимулирует активные движения в кишечнике. В то же время известно, что уровень сахара в крови колеблется и достигает минимального значения во вторую половину ночи. В этих случаях ночная еда фактор полезный, а импульсация из пустого желудка — причина пробуждения.

Дети плохо спят на пустой желудок. В Богемии существует поверье, что перед сном надо выпить воды, иначе душа ночью покинет тело и может заблудиться.

Есть люди, засыпающие только при определенном положении тела (например, на правом боку), другие всегда ориентируют положение своей кровати в соответствии с севером и югом. Чарльз Диккенс во всех гостиницах устанавливал свою кровать так, чтобы голова была обращена к северу в соответствии с представлениями о распространении электромагнитных волн с севера на юг. Многие ложатся, обращаясь лицом на юг, другие обязательно лицом к церкви. Уинстон Черчилль не мог спать на несвежих простынях. Ему ставили две кровати: проснувшись, он перебирался на свежую постель. В ряде стран принято детям под подушки класть для крепкого сна омелу, орешек на ветке шиповника. К такому приему прибег герой скандинавского эпоса Один для усыпления Брунгильды. Список ритуальных актов, совершаемых перед сном, можно было бы продолжить.

Необходимо ли вырабатывать подобные ритуалы в течение жизни? Конечно, нет. Но формируются они часто в детстве, когда регулировать их сознательно трудно. Дети, выполняющие ритуалы сна, засыпают быстрее. В зрелом возрасте ритуалы укореняются и играют положительную роль, ускоряя наступление сна. При нарушениях сна они могут играть полезную роль, и их следует использовать для ускорения возникновения сна. Нам удалось подметить, что у людей, жалующихся на нарушения сна, ритуалы подготовки ко сну выработаны хуже, чем у спящих хорошо.

Известную роль играет и организация места для сна. Куча листьев, шкура зверей, деревянный остов с переплетенными ремнями, витиеватые кровати Римской империи, кушетки, кровати XII века с высокими шатрами и куполами, железные кровати XVIII века, современные раскладушки, кресла-кровати, диваны-кровати — вот эволюция спального места. Самое лучшее из них — привычное, свое.

По-разному люди привыкли пользоваться и одеялами: одни засыпают, лишь тепло укрывшись, другие хорошо спят под легким одеялом. Были проведены специальные исследования подвижности в кровати с измерением температуры тела и постели. Установлено, чем больше разница температур, тем выше подвижность. Тем не менее одни любят ложиться в теплую постель, согретую грелками, а другие в «ледяную». И тут мы видим, что выработанное в течение жизни сильнее того, что кажется рациональным.

До сих пор шла речь об использовании физиологического суточного ритма и индивидуальных особенностей засыпания для регуляции сна, и бодрствования. Каковы же мероприятия чисто медицинского характера?

Нарушения сна и бодрствования, как правило, являются не самостоятельными болезнями, а симптомами различных заболеваний головного мозга. Очевидно, что лечебные мероприятия надо проводить с учетом этого обстоятельства. «Смотри в корень дела», — поучал Кузьма Прутков. Однако «смотреть в корень» часто оказывается очень трудно. Предположим, наш пациент восемь или десять лет назад перенес воспаление мозга — энцефалит или тяжелую черепно-мозговую травму, болел в детстве малярией — вреднейшее для нервной системы заболевание. Ко времени нашего знакомства основное заболевание давным-давно прошло, но оставило след в виде определенного числа погибших клеток мозга — нейронов. Бороться в этом случае с первопричиной нарушения сна и бодрствования невозможно: погибшие нейроны восстановить не удается.

Совсем по-другому обстоит дело, когда имеет место острый период инфекции или травмы, или такое хроническое заболевание, как ревматизм, туберкулез, сифилис. Здесь необходимо энергичное лечение основного недуга.

При нарушениях сна главную роль играют функциональные нарушения нервной системы — неврозы. Борьба с ними очень трудна, но другого рационального пути для улучшения сна нет. Первое место в борьбе с неврозом занимает рациональная психотерапия. «Болезнями неведения» назвал эту группу профессор П. В. Симонов. Подробное разъяснение сущности болезни, ее истоков, конкретный разбор обстоятельств, приведших к болезни, изыскание путей преодоления факторов, лежащих в основе заболевания, — вот с чего начинается борьба с неврозом. Вслед за этим могут быть использованы и другие методы лечения — гипноз и в последние годы аутогенная тренировка. Последняя заслуживает особого внимания. Врач обучает умению расслаблять мышцы, урежать и углублять дыхание, изменять температуру кожи рук. При умелом выполнении этих приемов приходит внутреннее спокойствие, снимается эмоциональное напряжение. Возникает особое состояние пониженного бодрствования, характеризующееся на электроэнцефалограмме альфа-ритмом. Что-то в этом методе от практики йогов, но в рамках современной медицины. Следовательно, первый и основной метод лечения неврозов — психотерапия.

Получила распространение и медикаментозная терапия. Если раньше в арсенале врача имелись бромистые препараты, валериана, пустырник (последние два средства не утратили своего значения и сейчас), то сейчас на помощь приходит химическая промышленность, выпускающая современные психофармакологические средства. Психофармакология изменила облик современных психиатрических больниц, сняла необходимость применения смирительных рубашек. Целый ряд препаратов обладают мощным воздействием на эмоциональную сферу. Эти средства, называемые транквилизаторами, используются при лечении неврозов в сочетании с психотерапией. Воздействие на основное заболевание, вызывающее нарушение сна и бодрствования, одновременно с регулярным режимом труда и отдыха является необходимым этапом на пути восстановления подобных расстройств. Только после этого встает вопрос о симптоматическом лечении сонливости и плохого сна.

При патологической сонливости (ее формы описаны выше) применяются тонизирующие психофармакологические средства. Большинство из них действует в течение нескольких часов, а поэтому их приходится принимать и утром, и днем. Вечером они противопоказаны, так как могут нарушить ночной сон. К сожалению, эти средства не излечивают сонливость, а лишь временно ее устраняют. Создается такое положение как при лечении сахарного диабета: лекарства применяют постоянно. Необходимы препараты, которые действовали бы в течение всего дня и обладали минимумом побочного действия.

Симптоматическое лечение бессонницы включает в себя медикаментозное и психотерапевтические воздействия. Начнем с последних. Сотрудники покойного президента Джона Кеннеди рассказывают об его удивительной способности произвольно вызывать сон. Во время ответственных и утомительных заседаний он объявлял перерыв. И в то время пока все прогуливались и курили, оставался в кресле и погружался в 10—15-минутный сон. Затем освеженный он продолжал заседание.

Как же Кеннеди добивался этого? Миллионы людей мечтают о подобной возможности произвольно вызывать сон. Секрета здесь нет. Один из методов — аутогенная тренировка, о которой мы упоминали выше. Эффект ее объясняется двумя факторами: снятием эмоционального напряжения и воспроизведением ряда феноменов, характерных для начальных этапов ска (расслабление мышц, спокойное равномерное дыхание). Все это приводит к снижению уровня бодрствования, затем к дремоте и сну. Люди, обучившиеся этому методу, получают возможность управлять временем наступления своего спа. Во Франции не так давно создан аппарат «Сомнидор», он вызывает сон у плохо спящих. Аппарат устанавливается на виду у засыпающего. На его экране в определенном ритме появляется светящаяся точка. В этом же ритме (постепенно замедляющемся) и следует дышать. Через некоторое время наступает сон.

Есть два объяснения эффекта действия «Сомнидора». Во-первых, возможно, имеет место перестройка вегетативных функций (дыхания и кровообращения) на уровень, характерный для сна. Это способствует сну. Несомненно, что горизонтальное положение и расслабление мышц — факторы, способствующие наступлению сна. Этот естественный способ, вызывающий наступление сна, используется еще крайне недостаточно. А между тем он эффективнее, чем широко распространенный метод счета. Во-вторых, наблюдение за светящейся точкой вызывает исчезновение альфа-ритма, т. е. сдвиг, характерный для ранних фаз сна. Возможно, что и это фактор, способствующий наступлению сна.

Метод счета перед сном в свое время назывался счетом овец. Было подмечено, что фермеры быстро засыпают при подсчете перед сном своих овец. В настоящее время утрачен первоначальный эмоциональный фактор счета, сохранившего лишь формальный характер. В создании эмоционально благоприятного настроения на фоне монотонной деятельности — смысл счета перед сном.

Одним из способов, улучшающих ночной сон, с лужи- ла в прошлом вечерняя молитва у верующих. Монотонность деятельности, спокойное дыхание, внутренняя умиротворенность — все это положительные факторы, подготавливающие нервную систему ко сну. Состояние это хорошо описано М. Ю. Лермонтовым в стихотворении «Молитва»:

С души как бремя скатится. Сомненье далеко — И верится, и плачется. И так легко, легко...

Существовали и другие приемы. Лежа в постели, закрыв глаза, начать медленно мысленно писать на огромной черной доске белой краской цифру три. Обычно после начертания трех цифр человек засыпает. Другой — сосредоточить мысли на произношении простых предметов в алфавитном порядке (апельсин, береза, волк, город и т. д.). Во всех случаях каждый, кто хочет быстро уснуть, должен избегать напряжения мышц, частых перемен положения тела. Психотерапевтическое воздействие этих мероприятий, несомненно. Объективная ценность их от этого не уменьшается.

Все указанные методы борьбы с плохим сном имеют, конечно, огромное преимущество перед лекарственными способами благодаря своей физиологической обоснованности, практической безвредности, отсутствием токсического действия. К сожалению, они значительно меньше распространены, нежели прием лекарств. Причин здесь несколько: пропаганда этих способов недостаточна, с ними мало знакомы даже медицинские работники. Прием снотворного элементарно прост и не требует длительного и упорного труда.

Снотворные средства имеются в огромном ассортименте. Но чем больше препаратов создают химики и чем громче они рекламируются (особенно за рубежом), тем яснее неудовлетворенность их качеством. В чем принципиальный недостаток многих снотворных? Они оказывают влияние лишь на определенные стадии сна, грубо деформируя физиологическую циклическую смену периодов сна, подавляя отдельные фазы. Так большинство имеющихся препаратов подавляют стадию быстрого сна, сопровождающегося сновидениями. Несомненно, что имеются такие формы нарушения сна, в основе которых лежит избыточность быстрого сна (тогда применение этих средств оправдано). Однако столь же часто встречаются и другие типы нарушения нормального цикла, когда недостаточны глубокие стадии медленного или быстрого сна. В этих случаях прием снотворных, подавляющих быстрый сон, не обоснован. Следовательно, первый вывод: нельзя при всех формах нарушения сна пользоваться одним и тем же типом фармакологических средств. Совершенно очевидно, что перспективы медикаментозного лечения бессонницы зависят от дифференцированного использования препаратов на основе индивидуальной оценки конкретных механизмов нарушения сна. Выяснить это возможно лишь при непрерывных ночных записях биотоков мозга. К сожалению, по техническим причинам трудно предположить, что в ближайшее время можно будет осуществить подобные исследования в широком плане.

Недостаточно готова к такому дифференцированному лечению и современная фармакология, которая делает первые робкие шаги по созданию препаратов, обладающих снотворным эффектом без подавления быстрого сна.

Однако следует считаться с тем, что, несмотря на серьезные недостатки современных снотворных препаратов, они широко применяются и нередко способствуют наступлению сна. Поэтому необходимо не только критиковать их с физиологических позиций, но и продумать в практическом плане оптимальные возможности использования. Условно можно говорить о трех способах использования снотворных. Первый способ сводится к случайным приемам этих препаратов при различных обстоятельствах, когда не приходит сон. К снотворным прибегают в таких случаях лишь один раз в месяц, несколько раз в год. Обозначим его как спорадический прием снотворных. Второй — снотворные принимаются несколько дней подряд, затем следует перерыв, после которого вновь используются эти средства. Назовем этот способ разорванным. Третий — снотворные принимаются регулярно, без перерыва в течение длительного срока. Это перманентный прием препаратов.

Само собой разумеется, что наиболее оптимальный — случайный прием снотворных, однако он имеет место чаще всего у людей, не страдающих систематически от нарушения сна. Сделать правильный выбор между вторым и третьим способами не так легко. Вначале создается впечатление, что разорванный способ более оптимален. В организм вводится меньшее количество препарата и, следовательно, токсическое его действие меньше. Предполагалось, что, вызывая сон в течение ряда дней, снотворные как бы заводят механизм сна и он по инерции полноценно функционирует несколько дней, после чего требуется новый «завод». Примерно так рассуждали врачи, давая рекомендации еще несколько лет назад (а может быть, и до сих пор). Исследования же последних лет заставили пересмотреть эти положения.

Как уже говорилось, большинство современных снотворных подавляет быстрый сон. После отмены препарата организм компенсирует себя избыточной выработкой этой стадии, что может неблагоприятно отразиться на качестве сна (большое количество сновидений, частые пробуждения). Все это имеет место при разорванном приеме препаратов: за периодом подавления быстрого сна идет период его избыточной продукции. И то и другое противопоказано. С этой точки зрения перманентный способ предпочтительнее. После первого периода, когда быстрый сон подавляется, постепенно мозг приспосабливается к фармакологическому воздействию и как бы перестает на него реагировать — соотношения внутри циклов сна возвращаются к исходному уровню. Отмена препарата вызывает длительный синдром отдачи: примерно полтора — два месяца вырабатывается излишне быстрый сон. Несомненно, что перманентный прием снотворных имеет свои недостатки. Обычно при длительном употреблении дозы начинают расти, вырабатывается привыкание к приему этих средств. Отмена сопровождается тяжелыми психическими и физическими страданиями. И все же если длительно удается удержаться на одной таблетке, такой способ лучше, чем разорванный.

Нет сомнений, что огромную роль при использовании снотворных играет психотерапевтический эффект. Сознание, что препарат принят или лежит рядом с кроватью и может быть использован по первой необходимости, успокаивает и создает предпосылки для засыпания.

Роль правильного, разумного отношения к сну огромна. Необходимо уничтожать преувеличенные опасения последствий умеренного сокращения сна, бороться с концентрацией мыслей вокруг сна, связывания с ним других субъективных расстройств. Перед сном можно использовать транквилизирующие (успокаивающие) средства как препараты, снимающие эмоциональное напряжение и расслабляющие мышцы.

Очень опасна попытка связать свой плохой сон с какими-либо факторами внешней среды: шум улицы, транспорта и т. д. Конечно, борьбе с шумом следует уделять первоочередное внимание, и для современных городов — это одна из серьезнейших проблем. Вместе с тем следует помнить, что многие люди, живущие в условиях постоянного шума, быстро к нему приспосабливаются и хорошо спят. Наступление полной тишины может стать для них пробуждающим фактором. Стоит же только однажды связать свой плохой сон с одним из упомянутых факторов, как из привычного и безразличного он превратится в значимый и существенный. В таких случаях все помыслы связываются с ним, и он действительно становится существенной помехой в наступлении сна. Если этот фактор неустраним, необходима серьезная борьба с его преувеличенной значимостью.

Таково современное состояние вопроса о регуляции сна и бодрствования. Впереди еще большая работа и многие вопросы еще не решены. Ясно лишь основное направление — укрепление физического и психического здоровья населения. Этот пункт остается решающим при обсуждении вопросов, связанных с организацией и регулированием сна и бодрствования. Вместе с тем успехи в изучении физиологии сна за последние годы внушают надежду на отыскание и более действенных медикаментозных средств.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Бодрствование и сон составляют суточный ритм человека. Так сложилось исторически, что сон связан с ночью, а бодрствование со светлой частью суток. Наши далекие предки могли осуществлять активную деятельность лишь с восходом солнца, так как глаз человека плохо приспособлен к темноте. Сейчас, когда технический прогресс решил вопросы освещенности и превратил ночь также в светлый период суток, когда созданы умные машины, управляемые дистантно, контролирующие свою деятельность, когда большие отрасли промышленности (энергетика, металлургия) и транспорт стали работать практически круглосуточно, представление о ночи как менее активном периоде жизни человечества должно быть пересмотрено. Ночная деятельность несомненно предъявила к мозгу большие требования, выявила необходимость частой смены привычного ритма сна и бодрствования. Изучение сущности этих процессов, возможности активного управления ими стало актуальной проблемой современной науки.

Как уже рассказано выше, на этом пути достигнуты большие успехи. Обнаружены мозговые аппараты, управляющие этими функциями, выявлен активный характер сна, являющийся результатом деятельности определенных систем мозга, определены формы деятельности, совершаемой во время сна, созданы гипотезы о назначении сна. Однако впереди еще длинная дорога познания сущности сна, взаимодействия состояний сна и бодрствования. Эти будущие открытия должны сыграть существенную роль для общества в целом и для отдельного человека.

Познание сущности и механизмов суточного ритма даст, без сомнения, экономические выгоды. Научившись правильно использовать периоды наивысшей работоспособности, определив оптимальное распределение между трудом и отдыхом, использовав индивидуальные особенности суточного ритма, можно будет значительно повысить коэффициент полезной деятельности работников любого труда. Все эти огромные резервы, не требующие дорогостоящей модернизации производства (но и ни в какой мере не исключающие ее), заложены внутри каждого из нас и могут быть использованы.

Правильное определение собственных возможностей, индивидуального ритма деятельности и отдыха, рациональное совмещение психических и мышечных усилий раскрывают перед каждым членом общества возможности максимального выражения самого себя, приносят удовлетворение, являются лучшей гарантией психического здоровья. Несомненно, что в этих условиях резко сократится число людей, жалующихся на нарушение сна, различные формы сонливости. Дальнейшее изучение конкретных механизмов сна и бодрствования откроет реальные перспективы управления этими состояниями.

Получат свое развитие и вопросы гигиены умственного труда, психологии творчества, связанные с функционированием мозга как в период бодрствования, так и сна. Станут яснее особенности психической деятельности человека во всем их многообразии и, как следствие этого,— многие аспекты человеческого поведения, которые до настоящего времени больше освещались в трудах литераторов и философов, чем в конкретных биологических исследованиях. Таковы некоторые перспективы дальнейших исследований суточного цикла сон — бодрствование.

ЛИТЕРАТУРА.

Анохин П. К.Биология условного рефлекса. М., 1968.

Анохин П. К.Энцефалографический анализ условного рефлекса. М., 1958.

Боголепов Н. К.Коматозные состояния. М., 1962.

Брод ал А.Ретикулярная формация мозгового ствола, 1960.

Васильев Л. Л.Сновидения, гипноз, автоматические движения в свете современного естествознания. Л., 1948.

Вейн А. М.Расстройство сна. БМЭ, т. 30.

Вейн А. М.Гиперсомнический синдром. М., 1966.

Вейн А. М., Ротенберг В. С.Современные представления о физиологии и патологии сна. Ежегодник БМЭ, 1969.

Вейн А. М., Латаш А. П.Физиология и патология сна и бодрствования и глубинные структуры мозга. «Научная мысль», 1969.

Вольперт И. Е. Сновидения в обычном сне и гипнозе. Л., 1966.

Гращенков II. И.Гипоталамус, его роль в физиологии и патологии. М., 1965.

Гелъгорн Э., Луфборроу Д.Эмоции и эмоциональные расстройства. М., 1966.

Давиденков С. П.Клинические лекции по нервным болезням. 1957, в. III.

Загер О.Межуточный мозг. Бухарест, 1962.

Карапетян Е. А.Нарколепсия (докторская диссертация). Л., 1963.

Касаткин В. Н.Теория сновидений. Л., 1967.

Кахана М. С.Патофизиология гипоталамуса. Кишинев, 1961.

Латаш Л. П.Гипоталамус, приспособительная активность и электроэнцефалография. М., 1968.

Майоров Ф. II.Нервный механизм сновидений. Л., 1970.

Манассеина М. М.Сон как патология, гигиена и психология сна. М., 1892.

Мегун Г.Бодрствующий мозг. М., 1961.

Павлов И. П.Проблема сна. М., 1953.

Рожанский Н. А.Материалы к физиологии сна. М., 1954.

Ротенберг В. С.Клинико-энцефалографический анализ нарушений сна (синдром бессонницы) (кандидатская диссертация, 1970.

Сандомирский М.И.Нарколепсия и ее патофизиологическая сущность в свете учения И. П. Павлова (докторская диссертация), 1954.

Тонких А. В.Гипоталамо-гипофизарная область и регуляция физиологических функций организма. М.— Л., 1968.

Г. Уолтер.Шивой мозг. М., 1966.

Эпштейн А. Л.Сон и его расстройства. Л., 1928.

Шефер Д. Г. Диэнцефальные синдромы. Л., 1962.

Яхно H.Н.Нарушение бодрствования и сна при нарколепсии и пиквикском синдроме (кандидатская диссертация). М., 1970. Current research on sleep and dreams. Bethesdo, 1966.

Der Schlof: Herausgeben von U. Jovanovic. München, 1969.

Floru R.,Steriade M.Yeghea si somnual. Bucuresti, 1967.

Hess W.Hypo tliolamus und Tholamus. Stuttgart, 1968.

Hess W.Das Z wischen hirn. Bosel, 1964.

Kleitman N.Sleep and Wakefulness. Chicago, 1963.

Koella W.Sleep. Its. Nature and Physiological Organization. Illinois, 1967.

Neurophisiologie des etots de Sommeil. Paris, 1965.

Oswald J.Sleeping and Waking. Amsterlam, 1962.

Oswald J.Sleep. Penginh books, 1966.

Roth B.Narkolepsie and Hypersomnie. Berlin, 1962.

Sager 0., Mares A., Nestiana V. Formatia reficulata. BucuresÜ, 1965.

The nature of sleep. London. 1961.

Примечания.

1.

И. П. II а в л о в. Проблема сна. М., 1954, стр. 62.

2.

Н. Винер. Кибернетика. М., «Мир», 1968, стр. 218.

3.

Хорошо изучен мышечный механизм зевоты, расчленяющийся на ряд фаз. В организации этого сложного акта принимает участие ряд систем мозга. При раздражении переднего гипоталамуса кошки начинают готовиться ко сну, зевать и вскоре засыпают. Чаще всего зевота является отражением скуки, сниженного уровня бодрствования, хотя иногда возникает во время волнений.