X.

На следующее утро в сопровождении всей деревни я направился в каньон, где вчера оставил свой самолет. Мы уже приближались к месту, где должна была стоять моя машина, как вдруг увидели, что один из трех человек, посланных вождем вперед в дозор, со всех ног мчится нам навстречу, знаками показывая, чтобы мы замолчали. Заметно было, что сам он не на шутку взволнован.

— В твоем самолете Капар, — шепотом предупредил он, приблизившись.

— Я пойду вперед, — сказал я вождю. — Возможно, завяжется перестрелка.

— Нам бы тоже следовало захватить с собой оружие, — посетовал вождь. — Почему я не подумал об этом!

Он тут же послал нескольких человек назад, в деревню, за оружием.

Спустившись в каньон, я нашел там двух дозорных. Они прятались в кустах и жестами велели мне тоже укрыться. Однако я не собирался терять время попусту и вместо этого побежал вперед. Я увидел свой самолет как раз в тот момент, когда какой-то мужчина вскарабкивался на крыло. Это, действительно, был Капар, и, подбежав поближе, я немедленно открыл огонь. Пули пролетели мимо цели, но незнакомец, скатившись с крыла, поднял руки вверх в знак капитуляции.

Двигаясь к нему, я все время держал палец на спусковом крючке и, только оказавшись совсем рядом, увидел, что незнакомец безоружен.

— Что ты здесь делаешь, Капар? — обратился я к нему.

По-прежнему не опуская рук, он сделал несколько несмелых шагов ко мне.

— За честь и славу Униса, — произнес он, как пароль, уже знакомые мне слова. — Я никакой не Капар.

С этими словами он снял с головы серый шлем, обнажив копну русых волос. Зная, однако, что среди Капаров тоже попадаются блондины, я не намеревался попадаться на эту уловку.

— Не слишком убедительное доказательство, — скептически заметил я. — Твоей белобрысой головы недостаточно, чтобы заставить меня поверить твоим словам. Если ты в самом деле из Униса, назови сначала себя и скажи, из какого ты города.

— Меня зовут Балзо Джан, — ответил он. — Я родом из Орвиса.

Итак, передо мной стоял брат Балзо Маро, которого сама она считала погибшим. Хотя такое вполне могло случиться, я все еще не был уверен до конца, что незнакомец именно тот, за кого себя выдает.

— Как ты сюда попал? — продолжил я свои расспросы.

— Мой самолет был подбит в бою примерно в двухстах милях отсюда, — ответил он. — Нам удалось благополучно приземлиться, но Капары, заметив это, попытались нас добить. Их было четверо, а нас трое. Мы уничтожили их всех, но двое моих товарищей погибли в бою. Зная, что я нахожусь на территории Эприса, покоренного Капарами, я решил для маскировки переодеться в форму одного из убитых неприятельских летчиков.

— Почему же ты не взял оружие и боеприпасы?

— В бою мы израсходовали все боеприпасы, — объяснил он, — а оружие без патронов — только лишняя обуза в пути. Последней пулей, которая у меня оставалась, я прикончил последнего Капара.

— Не знаю, — задумчиво произнес я. — Может, так оно все и было. Назови-ка мне лучше имена друзей своей сестры.

— Пожалуйста, — согласился он. — Ее лучшие друзья Харкас Ямода и Харкас Дан, дочь и сын Харкаса Йена.

— Похоже, ты говоришь правду, — наконец решил я. — Там, в самолете, позади кабины пилота, есть пара комплектов синей формы. Переоденься и давай вместе займемся мотором.

— Гляди, — закричал вдруг Балзо Джан, указывая рукой в сторону. — Там какие-то люди. Они приближаются сюда и, по-моему, собираются напасть на нас.

Я повернулся и увидел своих гостеприимных хозяев, подкрадывающихся к нам с луками и стрелами наготове.

— Все в порядке, — крикнул я им. — Это друг.

— Если он твой друг, то ты и сам, должно быть, Капар, — отозвался вождь.

— Он не Капар, он друг, — снова повторил я и, повернувшись к Балзо Джану, велел ему немедленно переодеться в синюю форму.

— Поди знай, может, ты обманул нас, — не унимался вождь. — Как после всего мы можем верить тому, что ты не Капар?

— Наши дети очень хотят мяса, — завопила какая-то женщина в толпе, стоявшей позади вождя. — Наши дети голодны, мы сами голодны, а тут двое Капаров.

Дело оборачивалось пренеприятнейшим образом. Пуносцы приближались все ближе, окружая нас со всех сторон. Еще немного — и кольцо сомкнется. Я засунул свой пистолет в кобуру, когда убедился, что Балзо Джан не Капар, а вступив в переговоры с вождем, не успел снова вытащить его. Честно говоря, я никак не предполагал подобного развития событий.

— Мы ваши друзья, — принялся убеждать я вождя. — Видишь, я совсем не боюсь вас. И потом, будь я Капаром, разве бы я дал тебе три пистолета и боеприпасы в придачу? Неужели ты думать, что я оставил бы в живых этого человека, — тут я указал рукой на Балзо Джана, — если бы не был убежден в том, что он тоже из Униса?

Вождь недоверчиво покачал головой.

— Это так, — промолвил он. — Будь ты Капаром, ты бы, конечно, не дал нам ни оружия, ни боеприпасов. Но откуда ты можешь знать, что этот человек не Капар? — спросил он с явным подозрением.

— Он брат моей хорошей знакомой, — пояснил я. — Его самолет был подбит, а сам он переоделся в форму неприятеля, убитого им, в целях маскировки, потому что знал, что находится на территории, контролируемой Капарами.

Как раз в это время Балзо Джан появился из самолета, переодевшись в форму Вооруженных Сил Униса — синий костюм, ботинки и шлем.

— Ну что, похож он на Капара? — спросил я.

— Нет, — согласился наконец вождь. — Но и ты должен нас понять и простить. Мои люди ненавидят Капаров, к тому же они очень голодны.

С помощью Балзо Джана я довольно быстро починил мотор и вскоре после полудня мы были готовы к отлету. Когда самолет уже поднялся в воздух, я бросил прощальный взгляд на приютивших меня людей. В молчании, печальными глазами они глядели вслед самолету, уносившему нас в страну изобилия.

Когда мы поднялись над горной цепью, лежавшей на пути к побережью, я заметил вдали, слева по курсу, три самолета. Они двигались в юго-западном направлении в сторону Капары.

— Я думаю, это Капары, — сказал Балзо Джан.

Хотя мы находились на изрядном расстоянии от них, я не усомнился в правоте высказанного моим спутником предположения. Ему, как человеку бывалому, по-видимому, не стоило труда и издали отличить по очертаниям свои самолеты от неприятельских.

Между тем, машины развернулись и направились в нашу сторону. Чьими бы они в конечном итоге не оказались, несомненно было, что они заметили нас и приближаются.

Если это были самолеты Вооруженных сил Униса, нам не угрожала никакая опасность. Но даже, окажись они в самом деле Капарами, оснований для страха тоже не было никаких: моя машина по скорости превосходила их, как минимум, на сто миль в час. Они находились в удобной позиции и могли бы запросто преградить нам путь, но, как видно, малая мощность двигателя не позволяла им этого сделать. Наш самолет летел со скоростью четыреста миль в час, но я решил прибавить газу. Ввязываться в бой, не имея никаких шансов на успех, не хотелось. Судите сами, много ли бы могли с нашими двумя пулеметами против трех неприятельских машин, на каждой из которых находилось по три или четыре орудия. Я отчаянно жал на газ, но мотор почему-то не реагировал. Я сообщил об этом Балзо Джану.

— Придется принять бой, — подумав, заявил он. — А мне так хочется скорее вернуться домой и прилично поесть. Я почти три дня ничего не ел.

По правде сказать, и мне хотелось того же, поскольку я тоже давно толком ничего не ел, да и от постоянных боев немного устал.

— Это точно Капары, — подтвердил Балзо Джан через некоторое время.

Теперь и у меня не оставалось на этот счет никаких сомнений: черный цвет крыльев и фюзеляжей самолетов красноречиво свидетельствовал об этом. Мы должны были встретиться над последним и самым крупным из всех островов, носившим название Остров Отчаяния. Сюда отправляли закоренелых преступников и тех жителей Униса, которых подозревали в измене родине, но из-за отсутствия доказательств не применяли к ним высшую меру наказания.

Я по-прежнему колдовал над рычагами управления, стараясь хоть чуть-чуть прибавить скорость, когда раздались первые залпы. Один из вражеских самолетов шел прямо на нас, ведя огонь из переднего орудия. Балзо Джан выстрелил в него разрывным снарядом. Я увидел, как у машины разнесло пропеллер и она резко пошла вниз, к Острову Отчаяния.

— Так, с одним покончено, — радостно вскрикнул Балзо Джан.

Тут неожиданно мотор нашего самолета заработал в полную силу, и мы быстро отдалились на безопасное расстояние от двух оставшихся неприятельских машин, которые Балзо Джан, не переставая, обстреливал из пулемета.

В общем-то, нас бы должны были подбить по меньшей мере раз пятьдесят, но сверхпрочный пластик, из которого были изготовлены крылья и фюзеляж, делали самолет неуязвимым для пулеметов противника. Роковым могло стать лишь попадание в пропеллер или приборную доску. Ну и, разумеется, серьезную опасность для нашего быстрого и легко вооруженного истребителя представляли штурмовики и бомбардировщики с их мощными орудиями.

— Слушай, мне противно убегать от Капаров, — прокричал я, повернувшись к Балзо Джану. — Может, останемся и расправимся с ними?

— Мы не имеем права ввязываться в этот безнадежный бой, — резонно заметил он. — Что толку? Только потеряем самолет и сами погибнем.

Пожалуй, в этом он был совершенно прав. Балзо Джан лучше меня знал правила игры. Я включил максимальную скорость, и наш самолет быстро оставил машины Капаров далеко позади. Видно, поняв, что за нами им все равно не угнаться, они развернулись и продолжали свой путь в сторону Капары.

Передняя кабина пилота рассчитана на двоих, хотя в задней тоже имеется приборная доска. Тем не менее, по двое в переднюю кабину садятся крайне редко — разве что во время тренировочных полетов. К тому же она оснащена одним единственным пулеметом, а военные руководители Униса стараются с наибольшей эффективностью использовать каждого человека. Так или иначе, но место рядом со мной было свободно, и я пригласил Балзо Джана перебраться вперед.

— Если снова появятся Капары, — сказал я, — ты можешь вернуться назад, к своему пулемету.

— Знаешь, — начал он, перебравшись ко мне в кабину и устроившись рядом на сиденье, — с того момента, как ты в первый раз увидел меня возле самолета, когда я пытался вскарабкаться на крыло, у нас минуты свободной не было, чтобы поближе познакомиться. Я даже не успел спросить, как тебя зовут. У меня много знакомых в Вооруженных Силах, но я что-то не припоминаю, чтобы мы с тобой прежде встречались.

— Меня зовут Тангор, — ответил я.

— А, так ты и есть тот самый парень, которого моя сестра нашла совершенно голым после очередного налета Капаров, — произнес он.

— Тот самый, — подтвердил я. — А твоя сестра, между прочим, оплакивает тебя как погибшего в бою. Я как раз виделся с ней у Харкасов накануне своего последнего вылета.

— Моя сестра никогда не плачет, — возразил он, гордо подняв голову.

— Пускай так, — согласился я. — Она плачет про себя, никому этого не показывая. Хотя порой для женщины было бы лучше выплакаться от души. Мне кажется, что, если бы женщины Полоды иной раз давали волю слезам, это бы немного облегчило их страдания.

— Когда-то они, вероятно, плакали, — сказал он, — но уже давно забыли вкус слез. Если наши женщины будут плакать всякий раз, когда для этого есть повод, вся их жизнь превратится в непрерывный плач. Они не могут позволить себе этого — есть занятия поважнее! Им приходится много работать. Сам понимаешь, война.