Глава XVII. В КАКОМ СОСТОЯНИИ ДОКТОР ЙОГАУЗЕН?

В прежние времена Джон Корт встречался с доктором Йогаузеном в Либревиле. Поэтому ошибка исключалась. Конечно, это тот самый доктор, а ныне он властвует над загадочным племенем вагди!

Теперь легко очертить в нескольких словах начало его истории и даже восстановить ее целиком. Факты выстраивались в непрерывную цепь от лесной клетки к деревне Нгала.

Три года назад этот немец, желая повторить не очень серьезную и во всех отношениях неудачную попытку профессора Гарнера, покинул Малинбе в сопровождении негров, несших багаж, боеприпасы и провизию, рассчитанную на долгий срок. Было известно, чем он собирался заняться на востоке Камеруна. Он разработал невероятный проект вхождения в среду обезьян, чтобы изучить их язык. Но в какую сторону направлялась экспедиция, доктор Йогаузен не сообщил никому, будучи человеком очень оригинальным, упрямым до маниакальности и, по народному выражению, слегка чокнутым.

Открытия Кхами и его спутников на обратном пути неоспоримо доказывали, что доктор достиг в лесу места, где протекала река, названная его именем по инициативе Макса Губера. Он построил там плот и, отослав носильщиков, погрузился на него вместе с туземцем, состоявшим у него на службе. Затем оба спустились по реке до заболоченного участка, в конце которого они и установили решетчатую хижину под прикрытием деревьев.

На этом прерывалась достоверная версия о приключениях доктора Йогаузена. Что же касается последующего, то гипотезы превращались теперь в уверенность.

Мы помним, что Кхами, роясь в пустой хижине, наткнулся на маленькую медную шкатулку, где хранилась записная книжка. Короткие и обрывистые строчки, начертанные торопливым карандашом, охватывали период с двадцать седьмого июля 1894 года по двадцать четвертое августа того же года.

Отсюда можно было заключить, что доктор высадился двадцать девятого июля, завершил обустройство хижины тринадцатого августа, прожил в своей клетке до двадцать пятого того же месяца, то есть полных тринадцать дней.

Почему он покинул обжитое место? По доброй ли воле? Очевидно, нет. Установив, что вагди добирались иногда до берегов реки, Кхами, Джон Корт и Макс Губер знали теперь, как развивались дальнейшие события. Огни, которые вспыхивали на опушке леса по прибытии каравана, были те же, что вели их от дерева к дереву. Из этого следует, что дикари обнаружили хижину доктора, захватили его в плен и вместе с багажом препроводили в воздушную деревню.

Что касается слуги-туземца, то он, без сомнения, скрылся в лесу. Если бы его доставили в Нгалу, то Джон Корт, Макс Губер и Кхами непременно повстречались бы с ним, ведь жил бы он не в королевской хижине. К тому же, будь он в деревне, они бы увидели его сегодня во время церемонии, возле своего хозяина — в качестве сановника, а то и премьер-министра…

Таким образом, вагди не обошлись с Йогаузеном хуже, чем с Кхами и двумя друзьями. Вероятно, пораженные его интеллектуальным превосходством, они и превратили доктора в своего властелина, — то же самое могло произойти и с Джоном Кортом, и Максом Губером, если б место не было уже занято.

Итак, в течение трех лет доктор Йогаузен, или «Отец-Зеркало» — он сам и научил этому выражению своих подданных, занимал вагдийский трон под именем Мсело-Тала-Тала.

Это объясняло множество вещей, доселе непонятных: почему отдельные слова конголезского языка фигурировали в языке этих лесных дикарей, а также и два-три немецких слова; кто научил их обращению с шарманкой; откуда им известен способ производства некоторых инструментов и бытовых предметов; наконец, в чем причина определенного нравственного прогресса этих типов, стоящих на низшей ступени человеческой лестницы.

Вот о чем говорили друзья между собой, возвратившись в свою хижину.

О всех новостях немедленно сообщили Кхами.

— Но чего я никак не могу объяснить, — добавил Макс Губер, так это полного равнодушия доктора Йогаузена. Его нисколько не взволновало присутствие иностранцев. Он даже не пригласил нас к себе… Да и вообще, по-моему, не обратил внимания на то, что мы совсем не похожи на его подданных! О! Ни малейшего внимания!

— Согласен с вами, Макс, — поддержал Джон Корт, — и я тоже не в силах понять, почему Мсело-Тала-Тала не позвал нас в свой дворец.

— Быть может, ему неизвестно, что вагди захватили пленников? — предположил проводник.

— Это возможно, и тем не менее странно, — задумчиво сказал Джон Корт. — Какое-то обстоятельство ускользает от меня, и оно требует прояснения…

— Но что же именно? — заинтересовался Макс Губер.

— Кто ищет, тот найдет! — загадочно отвечал Джон Корт.

Пока было ясно одно: доктор Йогаузен, прибывший в лес Убанги, чтобы поселиться среди обезьян, попал в руки более высокой, чем антропоиды, расы, о существовании которой никто не подозревал. Ему нетрудно было обучить вагди языку, поскольку они уже разговаривали, однако он ограничился всего лишь несколькими конголезскими и немецкими словами. Затем, оказывая дикарям врачебные услуги, он снискал у них большой авторитет, и его возвели на трон! И вправду, разве Джон Корт не заметил уже, что подданные монарха отличались отменным здоровьем, что среди них не встретилось ни одного больного и, как было сказано, никто из жителей деревни не скончался за минувшие три недели?

Воистину приходилось признать странную вещь: в деревне был врач, которого к тому же сделали королем, но смертность среди населения как будто не возросла… Такое непочтительно дерзкое к медицине отношение позволил себе иронический Макс Губер.

Какое же решение надлежало им теперь принять? Не должно ли положение доктора Йогаузена в Нгале изменить жизнь пленников? Неужели этот суверен тевтонского происхождения не вернет им свободу, если они предстанут перед ним и попросят отправить их в Конго?

— Не могу в это поверить, — заявил Макс Губер, — и совершенно ясно, как следует нам поступить. Вполне возможно, что наше присутствие скрывают от доктора-короля. Допускаю даже, хотя это почти невероятно, что во время церемонии он не разглядел нас в толпе. Тем более необходимо проникнуть в королевскую хижину!

— Когда? — спросил Джон Корт.

— Да сегодня же вечером! А поскольку народ обожает своего монарха и беспрекословно повинуется ему, то, когда он вернет нам свободу, нас проводят до самой границы с почестями, какие подобают людям одной расы с Его Величеством, королем вагдийским…

— А если он откажет?

— Ну почему он должен отказать?

— Кто его знает, мой милый Макс! — громко рассмеялся Джон Корт. — Например, по дипломатическим причинам…

— Ну хорошо же! — вспыхнул Макс Губер. — Если он откажет, то я брошу ему в лицо, что лучше ему править презренными макаками и что он уступает самому последнему из своих подданных!

Но в общем, если отбросить фантастические допущения, к предложению Макса Губера следовало отнестись со всей серьезностью.

К тому же случай представился благоприятный. Если ночь и прервала течение праздника, который, несомненно, длился бы еще, то весь деревенский люд был уже в стельку пьян. Большой соблазн воспользоваться этим обстоятельством — когда-то еще появится такая возможность… А пока одни вагди лыка не вяжут, другие завалились спать по своим лачугам, третьи рассеялись по лесным чащам… Воины тоже не постеснялись подмочить свою доблестную репутацию изрядным количеством напитков. Королевское жилище охраняется сейчас не так строго, и не составит труда добраться до комнаты Мсело-Тала-Тала.

Всегда осмотрительный Кхами одобрил проект. Решили дождаться, пока ночь войдет в свои права, а опьянение еще больше разберет гуляк. Их верный Колло, само собой разумеется, праздновал со всеми и домой еще не вернулся.

Около девяти часов Макс Губер, Джон Корт, Лланга и проводник вышли из хижины.

Лишенная освещения, Нгала погрузилась в кромешный мрак. Угасали последние отблески смолистых факелов, расположенных на деревьях. Издалека, как будто из-под деревни, доносился смутный шум. Жилище доктора Йогаузена находилось в противоположной стороне.

Предполагая, что в этот же вечер может состояться побег с позволения Его Величества или без оного, Джон Корт, Макс Губер и Кхами взяли с собой карабины, а все патроны рассовали по карманам. Если их перехватят, то, возможно, придется пустить в ход огнестрельное оружие с его языком вагди еще не знакомы.

Все четверо брели между хижинами, большинство из которых стояло пустыми. Выйдя к площади, обнаружили, что и она пустынна. Мрак и тишина.

Единственный огонек светился в королевской хижине.

— Никого, — сказал Джон Корт.

Действительно, никого не было поблизости, даже перед жилищем Мсело-Тала-Тала.

Рагги и его воины покинули пост: в этот вечер монарха не охраняли.

Однако могли оказаться какие-нибудь «камергеры» внутри, возле Его Величества, чью бдительность трудно будет обмануть.

Тем не менее Кхами и его спутники нашли ситуацию обнадеживающей. Счастливый случай предоставлял им возможность проникнуть во дворец незамеченными, и они решили дерзнуть.

Проскользнув по ветвям, Лланга подобрался к самой двери и установил, что достаточно ее просто толкнуть, чтобы войти в дом. Джон Корт, Макс Губер и Кхами тотчас подошли к мальчику. Какое-то время они чутко прислушивались, готовые броситься наутек в случае необходимости.

Ни единого звука не долетало ни изнутри, ни снаружи.

Макс Губер первым переступил порог. Остальные последовали за ним и затворили за собою дверь.

Дом состоял из двух смежных комнат, это и были все апартаменты[211] Мсело-Тала-Тала.

Ни души в первой из них, абсолютно темной.

Кхами приложил ухо к двери, ведшей в соседнюю комнату, неплотно закрытая створка оставила щель, сквозь которую пробивалась слабая полоска света.

Йогаузен был там. Он растянулся во всю длину, полулежа на диване. Ясно, что эта вещь, как и другие предметы меблировки, находившиеся в комнате, прежде служила доктору в его лесной клетке и прибыла в Нгалу одновременно с ним.

— Войдем! — сказал Макс Губер.

Доктор Йогаузен повернул голову на шум, приподнялся… Наверное, он только что пробудился от глубокого сна. Как бы там ни было, он не подал никакого знака, что появление визитеров[212] замечено и произвело на него какое-то впечатление.

— Доктор Йогаузен! Мои компаньоны и я, мы свидетельствуем свое глубочайшее почтение Вашему Величеству! — начал Джон Корт по-немецки.

Доктор ничего не ответил. Может, он не расслышал? Или ничего не понял? Быть может, он позабыл свой родной язык после трехлетнего пребывания у этих лесных жителей?

— Вы меня слышите? — громко повторил Джон Корт. — Мы иностранцы, которых силой привели в деревню Нгалу…

Никакого ответа.

Монарх смотрел на иностранцев, не видя, слушал их, не слыша. Он даже не пошевелился, как будто пребывал в состоянии полного отупения.

Макс Губер подошел к нему, не проявляя излишнего почтения к суверену Центральной Африки, взял его за плечи и весьма энергично тряхнул.

Его Величество скорчил гримасу, которой позавидовала бы самая большая кривляка из мандрил Убанги.

Макс Губер встряхнул его снова.

Его Величество показал язык.

— Да он, видать, спятил? — догадался Джон Корт.

— Черт подери, и вправду спятил, хоть вяжи! — воскликнул Макс Губер.

Да… доктором Йогаузеном овладела душевная болезнь. Выбитый из равновесия уже при расставании с Камеруном, он совершенно потерял разум после прибытия в Нгалу. И кто знает, быть может, именно из-за этого слабоумия его и провозгласили королем вагди? Разве у индейцев Дальнего Запада или у дикарей Океании безумие не почитается больше, чем мудрость, а сумасшедший не кажется им святым существом, хранителем божественной силы?

Так или иначе, а правда заключалась в том, что бедняга лишился разума. Вот почему он не обратил внимания на чужаков в деревне и не признал во французе и американце людей своей расы, столь отличной от вагдийской.

— Нам остается только одно, — сказал Кхами. — Мы не можем рассчитывать на вмешательство этого психа, чтобы нам вернули свободу!

— Конечно нет! — согласился Джон Корт.

— А эти твари ни за что нас не отпустят! — воскликнул Макс Губер. — Коль такое дело и нам выпадает счастливый шанс для побега, то бежим немедля!

— Сию же минуту! — подхватил Кхами. — Воспользуемся ночной темнотой…

— И состоянием, в котором пребывают сейчас эти полуобезьяны, — добавил Джон Корт.

— Идем, — сказал Кхами, — направляясь в первую комнату. — Попробуем спуститься по лестнице и бросимся в лес.

— Решено, — поддержал Макс Губер, — но доктор…

— Что доктор? — переспросил Кхами.

— Мы не можем оставить его в этом полуобезьяньем царстве! Наш долг — освободить его.

— Ну, разумеется, мой дорогой Макс, — одобрил Джон Корт. — Но ведь несчастный невменяем… еще станет сопротивляться… А если он откажется следовать за нами?

— Сделаем попытку, по крайней мере, — сказал Макс Губер, подойдя к несчастному.

Этого увесистого мужчину и так нелегко было сдвинуть с места, а уж если он воспротивится, то как его выдворить из хижины?

Кхами и Джон Корт, помогая Максу Губеру, подхватили доктора под руки. Но он, все еще очень сильный, оттолкнул их и распластался во всю длину, дрыгая ногами, как перевернутый на спину краб.

— Черт возьми! — воскликнул Макс Губер. — Да этакого кабана и втроем не осилишь…

— Доктор Йогаузен! — в последний раз отчаянно воззвал Джон Корт.

Вместо ответа Его Величество Мсело-Тала-Тала почесался совершенно по-обезьяньи.

— Ей-богу, — в сердцах проговорил Макс Губер, — от этого животного в человеческом облике не добьешься ровным счетом ничего! Он превратился в обезьяну… ну и пускай остается обезьяной, пускай и впредь царствует над обезьянами!

Оставалось только покинуть королевское жилище. К несчастью, Его Величество Мсело-Тала-Тала, продолжая невообразимо гримасничать, вдруг принялся вопить, да так пронзительно, что его наверняка услышали бы, находись вагди поблизости.

С другой стороны, всё решали считанные секунды, и потерять время означало упустить благоприятный случай. Рагги с его воинством могли вот-вот примчаться. Положение иностранцев, захваченных в жилище Мсело-Тала-Тала, было бы ужасно, и им пришлось бы отказаться от всякой надежды на свободу…

Итак, Кхами и его друзья спешно расстались с доктором Йогаузеном и, растворив дверь, без оглядки устремились прочь.