Часть II. S-ТРАФИК.

ГЛАВА 1.

Казалось, он был готов ко всему, к любым неожиданностям, к самым невероятным поворотам судьбы. Но то, что он услышал от Виктора, не укладывалось в голове. Все знания о времени, о Вселенной, о физических законах после речи Красницкого сразу оказались перевернутыми, и Северцев уже не мог объективно оценивать свой опыт, услышав из уст друга удивительную историю Мироздания, к тайне которой он случайно прикоснулся.

Они сидели в гостиной Веры, пили холодный морс, Виктор говорил, изредка набрасывая на листах бумаги схемы и графики, а Северцев слушал, молчал, пытался разобраться в предлагаемом материале, но больше – в своих ощущениях, и погружался в омут нового знания все глубже и глубже. Пока не взбунтовалось осоловевшее от избытка информации сознание.

– Хорошо, – сказал он наконец севшим голосом. – Я понял. Теперь давай обо всем снова, не спеша, по порядку, а я буду задавать вопросы и направлять. Идет?

– Идет, – улыбнулся Виктор, глаза которого ни на миг не утратили мрачной сосредоточенности.

Вера на диване шевельнулась, он поднял было лежащий на столике перед собой пистолет-имплантор, но Северцев загородил женщину грудью.

– Не трогай ее!

Виктор пожевал губами, пребывая в сомнении.

– Опасно, если женщина проснется, как говорил поэт. Она не должна ничего слышать и знать…

– Второй импульс твоей машинки убьет ее или превратит в инвалида до конца дней. Я физик и знаю, как действует на человека электрический разряд.

– Имплантор – не электрошокер, он действует на психику. Мы называем его «просветлителем».

– Еще бы, – хмыкнул Северцев, – он, наверное, так хорошо «просветляет» мозги, что человек после этого перестает помнить свое имя. Нет?

– Кто она тебе? Не жена, не любовница, не подруга – бывшая однокашница.

– Она прежде всего человек. Что с тобой, Витя? Раньше ты так не говорил.

– То было давно и неправда. Что тебе неясно? Задавай вопросы, я буду объяснять. – Виктор положил пистолет перед собой, покосился на медленно приходившую в себя женщину. – Заткни ей уши, что ли.

Северцев поднял Веру на руки, отнес в спальню, уложил на кровать.

– Полежи, не вставай. Все будет хорошо.

– Что… случилось? У меня… голова… кружится…

– Все пройдет, не волнуйся. Усни, если сможешь. Принести воды? Может, чаю сделать?

– Не надо… я полежу… отдохну…

– Позови, если что.

Северцев вернулся в гостиную, мимолетно подумав, что он мог бы попытаться завладеть оружием Виктора. Но время боя еще не пришло. Прежде надо было разобраться в полученной информации.

– Итак, начнем сначала. – Он снова сел в кресло, провел ладонью по лицу. – С ума сойти можно!.. Если бы не синхрон и не мои похождения на «ось S», твой рассказ вполне можно было бы классифицировать как бред.

– Уверяю тебя, это не бред.

– Начинаю соображать.

– С чего начнем?

– Со времени.

– Хорошо, поговорим о времени – в рамках той программы, которая досталась мне.

– Значит, тебя все-таки запрограммировали? Всадили файл с информацией? То есть имплант, если говорить на вашем языке? Кто это сделал? Системники? Те самые монгольские пограничники?

Виктор усмехнулся.

– Ты же хотел услышать рассуждения о времени. Но коль уж задал вопрос… Монгольские пограничники – не системники, это криттеры, выполняющие приказы системников. Их программа проста и линейна – догнать, поймать, захватить, ликвидировать – если требуется. Моя же программа сложней, я подчиняюсь непосредственно триарху СКонС, то есть резиденту, контролирующему свой район или, как мы говорим, мигран-зону. Но ты прав: меня нашли и «всадили» программу, поэтому я в настоящее время…

– Зомби! – вырвалось у Северцева.

Виктор снова усмехнулся, хотя мрачное сосредоточенное выражение его глаз не изменилось.

– Можешь называть меня и так, если от этого тебе становится легче. Теперь о времени. В нашей Вселенной, которую мы называем Базовым Масс-графом, – имеется в виду не граф – как титул, а граф – как математический термин…

– БМГ!

– Да, БМГ. – Виктор кинул на собеседника удивленный взгляд. – Ты уже знаком с этим термином?

– Синхрон все время высвечивал эти три буквы.

– А-а… да, тебе достался фазовый синхронизатор старого образца, с фиксированными выходами на резонансы. Но до этого мы еще доберемся. Итак, в нашей Вселенной реализовано два вида времени. Первый: время – как процесс общего движения материи, механического перемещения, изменения положения в пространстве и ряда изменений, связанных с ядерно-атомарными процессами, то есть с поглощением-излучением порций энергии. Второй вид: время – как сумма квантово-волновых пакетов, синхронизированных относительно масс-энергетических узлов. Чем массивнее объект, тем его квантовый пакет шире. Я тебе это рисовал, хотя и не в масштабе, естественно. Кстати, тело человека тоже можно представить в виде когерентной суперпозиции возбуждаемых состояний, то есть в виде волнового пакета.

Виктор подтолкнул ногтем листок с рисунком.

– Это тебе понятно?

– Пока да, хотя возникают дополнительные вопросы. Например: кто, какая сила синхронизирует квантово-волновые пакеты объектов? Из твоего рассказа я понял, что этим занимается ваша организация – СКонС.

– Ты неправильно понял. СКонС – Структура Контроля Состояний, это всего лишь Подпрограмма БМГ, а синхронизирует все фазовое состояние Программа, заданная Творцом БМГ, то есть нашей Вселенной, если тебе больше нравится этот термин. По сути, Программа – это совокупность Законов и Ограничений, имеющих свойство разворачиваться в зависимости от возникающих дисбалансов в результате действий разумных систем. Кстати, человечество – не единственная такая разумная система, но требующая пристального внимания СКонС. Теперь о самой Структуре…

– Погоди, ты не закончил о времени.

– Да, собственно, добавить почти нечего. В соответствии со сказанным «объединенное» время в нашем БМГ… э-э, в нашей Вселенной, представляет собой последовательность состояний материи, изменяющихся в согласии с Программой Творца. А Вселенная в таком случае является материально-пространственным солитоном или Базовым Масс-графом, скользящим по оси реализации квантовых состояний.

– «Ось S»!

– Совершенно точно. И время в нашем БМГ существует лишь в пределах границ солитона как квантованная упругая среда реализации множества классов материальных объектов, различных по массе или по энергонасыщенности. Разобрался?

– Не совсем, – признался Северцев.

– Опять двадцать пять! Что тебе непонятно? Ты же, в отличие от меня, физик, должен быстро соображать, тем более что знаешь терминологию.

– Что такое «ось S», я понял, это ось состояний материи…

– Вообще-то физический смысл этого термина можно представить как гиперобъем вложенных друг в друга одномоментных событий, сдвинутых по фазовым резонансам.

– Все равно это ось состояний, так? А что такое «ось Е»?

– Это спектральная ось энергетических или масс-модуляций. На этой оси располагаются все материальные образования Вселенной от элементарных частиц до скоплений галактик.

– Значит, нажимая кванкер «оси Е», я выбирал определенный класс объектов, различных по массе?

– Наконец-то дошло, – осклабился Виктор.

– Но почему я точно попадал в Астану или в Москву? Причем в одно и то же место. Ведь невозможно точно учесть массу города, он же не точечный объект.

– Этого я не знаю, – отвел взгляд Виктор. – Массы объектов как-то учитываются и шунтируются при синхронизации. Все, что надобно было тебе сообщить, я сообщил. Так что думай и решай.

– Не должен ли я понимать твои слова как приговор?

– Ты должен решить – с нами ты или нет. Обратного пути нет, сам понимаешь. Мы не можем допустить утечки информации. Подумай хорошенько. Если я – всего лишь исполнитель, угларх, то тебе может светить карьера триарха, а то и выше.

Северцев покачал головой, откинулся на спинку кресла. Посидел так, закрыв глаза.

– Еще вопрос… на твоих графиках нарисована кривая с двойным горбом, в то время как оси «S» и «Е» должны начинаться из одной точки…

Виктор подвинул к себе наспех сделанный рисунок.

– Ты имеешь в виду нижнюю часть кривой?

– Да, она лишняя.

– Она вовсе не лишняя. Верхняя часть графика отражает ПраВь – Прямую Вселенную, нижняя – ЗеВс или зеркальную Вселенную. Но если ты согласишься на мои предложения, тебе все объяснят квалифицированные специалисты. Согласен?

– Еще вопрос. Что такое СКонС?

– Я уже говорил, это Подпрограмма контроля, созданная, между прочим, самим Творцом почти одновременно с Базовой Программой. Она не имеет проявленной службы, единой централи управления, но всегда срабатывает, если требуется внести определенный корректирующий импульс в ситуацию. Соответствующую линейную программу можно имплантировать в любого человека и даже в животных. Допустим, в Базовой Программе наметился сбой. Тогда Подпрограмма, то есть СКонС, посылает корректирующий импульс, который реализуется через конкретных исполнителей. Импульс находит подходящие психо-энергетические структуры, внедряет в них информацию о том, что следует сделать, а исполнители реализуют целевую установку.

Северцев почесал лоб. Что-то не устраивало его в словах Красницкого, какое-то неуловимое несоответствие с собственным опытом, но поймать летающую в подсознании мысль пока не удавалось.

– Хорошо, допустим. Но почему вы используете такую технику?

– Какую?

– Ну, обыкновенную, что ли, не суперсказочную со всякими там телепатическими штучками и силовыми развертками.

– Ты имеешь в виду этот синхрон? – Виктор потрогал аппарат Северцева. – Дело в том, что каждая эпоха, представляющая собой мегаквант качественных изменений БМГ, имеет свое средство для активации Подпрограммы. В прошлом таким средством было мысленное и магическое оперирование, психозвуковые мантры, ритуалы, в нынешние времена – особые излучатели, импланторы, а также технические приспособления для синхронизации волновых пакетов – синхроны. Твой синхрон изготовлен более полувека назад, потому и выглядит так прозаически, как часы.

– Тебе тоже должны были дать синхрон. Можешь показать?

– Синхронами механического типа пользуются только криттеры…

– Зомби.

– Криттеры. Исполнители уровнем выше пользуются полевыми или имплантированными синхронами. – Виктор показал перстень на пальце и клипсу на мочке уха. – Это полевой синхрон. Но есть и абсолютно современные аппараты: в горло вживляется ларинг для подачи звуковых команд компьютеру синхрона, в ухо монтируется микродинамик, работающий непосредственно на слуховой нерв.

– Круто! – восхитился Северцев. – Действительно, наука и техника не стоят на месте. Я достаточно плотно слежу за новейшими разработками, но явно не успеваю. Ну, хорошо, ты – особая статья, тебе положено иметь супертехнику, а что носят «шестерки», то бишь криттеры? Какие такие механические синхроны?

– Браслеты с генераторами синхронизации и микрофоны с наушниками.

Северцев еще раз бросил взгляд на руку Виктора, никогда не носившего никаких перстней и колец. На указательном пальце актера красовался перстень из белого металла с выпуклым прозрачно-черным камнем, напоминающим кварц. Красницкий не обратил на взгляд друга никакого внимания.

– Пора определяться, мастер. Нас ждут.

– Где?

– В одном месте… недалеко отсюда.

– Кто? Тетрарх?

– Начальник рангом повыше меня. Увидишь.

– А если я все-таки не соглашусь?

– Тогда я всажу в тебя выстрел-программу, – Виктор шевельнул имплантором, – и ты превратишься в криттера. Со всеми вытекающими…

Северцев усмехнулся, отвечая больше своим мыслям, а не предупреждению Виктора. Очень не хотелось начинать бой в столь невыгодных условиях, но и криттером становиться не было никакого желания. Конечно, можно было для виду согласиться с предложением Виктора, выяснить все обстоятельства дела, а потом красиво уйти, если цели и методы СКонС окажутся несовместимыми с моральными установками и принципами. Но что-то останавливало Олега, мешало добровольно принять сторону Красницкого. Может быть, то обстоятельство, что он сам был запрограммирован и не говорил всей правды.

– Самый последний вопрос. Как работает синхрон?

– Это тебе объяснят специалисты.

– Но ведь и ты должен знать основы вашей физики, хотя бы примерно.

– Он синхронизирует волновые пакеты объектов разной массы внутри диапазона существования.

– Нарисуй, а то так я не врубаюсь.

– Потом, Олег, потом, не тяни время.

– Я не тяну время, – упрямо покачал головой Северцев, – это оно тянет меня. Я хочу разобраться. Есть хорошее четверостишие о времени, отражающее, как я понимаю, суть:

Кто-то сказал – время идет. Ах, к сожалению, нет. Время стоит, мы же идем Через пространство лет.

– Очень точно, – кивнул Виктор, теряя терпение, кинул взгляд на часы. – Итак, что ты решил?

В спальне Вероники что-то упало.

Оба посмотрели на дверь, потом друг на друга, но не тронулись с места.

– Она подслушивала, – нахмурился Виктор.

– Она не из тех, кто подслушивает, – возразил Северцев.

– Ты определился?

– Да. Но у меня последний вопрос…

– Последний уже был.

– Самый распоследний. Как в этом деле замешана семья Крушана Сабирова? И что вы с ним сделали?

– Что с ним сделали, мне неведомо. – Виктор поморщился. – По слухам, он с женой замыслил подкорректировать Программу, а такое отклонение СКонС не приветствует.

– Разве одному человеку или даже двум под силу подкорректировать Программу? – скептически изогнул бровь Северцев. – По твоим словам, Программу сотворил Господь Бог, то есть сам Творец.

– Всех деталей конфликта мне не сообщили, да это и не нужно, каждый из нас решает проблемы в области своей ответственности. Мне поручено разобраться с тобой.

– И все же ты должен знать, почему ваши системники так рьяно охотятся за женой Сабирова.

– Ты будешь разочарован, но я не знаю. Я всего лишь угларх в иерархии СКонС. Все, Олег, переговоры закончены. Да или нет?

– Скорее нет, чем да, – вздохнул Северцев.

– Что тебя смущает?

– Скажем так: внутреннее неприятие ситуации. Почему одни криттеры охотятся за мной, используя серьезное оружие, а вторые начинают переговоры?

– Ты имеешь в виду меня?

– К сожалению, да.

– Я не простой криттер…

– Это мы уже слышали. Какая разница? Ты все равно зомби, послушно выполняющий вмонтированную в мозги программу. Если я откажусь, ты без колебаний убьешь меня или закодируешь с помощью твоего «просветлителя», не так ли?

Лицо Виктора стало жестким.

– В данном случае я вынужден в твоем лице ликвидировать утечку информации. Ничего личного.

Северцев иронически прищурился.

– Как говорил поэт: ничего против вас не имею, но свернуть я вам вынужден шею.

Виктор хотел сказать что-то резкое, но сдержался.

– Хватит дискуссий! Ты прав, я выполню данное мне задание без колебаний.

– А как же наша дружба? Она не в счет?

В глазах Виктора зажегся странный огонек: будто из глубин души просверкнули тщательно скрываемые боль и обреченность. Личность Красницкого, воспитанная на идеалах открытости, справедливости и мужской чести, пыталась сопротивляться навязанной извне, внушенной пси-программе.

– Дружба – дело непростое… – начал он.

За дверью спальни Вероники раздался шелест.

Красницкий насторожился, потянулся к лежащему на столе имплантору.

– Черт побери, она наверняка подслу…

Дверь толчком распахнулась, и в проеме возникла тонкая светловолосая фигурка в пятнистом комбинезоне, с пистолетом в руке.

Варвара!

На мгновение все замерли.

Затем началось движение.

Рука Виктора ухватилась за рукоять имплантора.

Северцев, давно готовый к действию, текучей змеей метнулся к нему, ногой отбил излучатель в сторону, одновременно нанося актеру удар в висок.

Виктор кувыркнулся через боковину кресла, тут же подхватываясь на ноги и доставая еще один пистолет, теперь уже «настоящий», с насадкой бесшумного боя.

– Стоять! – негромко, но властно, с металлическим оттенком в голосе приказала Варвара, сделав шаг вперед. Ствол ее пистолета – с такой же толстой трубкой – смотрел Виктору в лоб. Красницкий замер.

– Не стреляйте! – выдохнул Северцев, поднимаясь.

– Он вооружен!

– Все равно не стреляйте. Он мой друг…

– Он теперь человек системы.

Северцев загородил Виктора спиной, протянул к нему руку.

– Отдай пушку, Витя. И мы тебя не тронем.

Палец Виктора на курке поднятого пистолета побелел, начал давить на курок.

Над плечом Северцева появился ствол пистолета Варвары.

– Не двигайтесь, угларх, я пристрелю вас, не колеблясь!

– Ну же, Витя, – умоляюще проговорил Олег. – Ну убьешь ты меня, а она – тебя, кто выиграет?

Виктор несколько мгновений не сводил с него помутневших, будто провалившихся в себя глаз; было видно, что в душе его идет какая-то нелегкая борьба. Затем он выдохнул сквозь стиснутые зубы, швырнул пистолет на пол, отступил назад.

– Ты еще пожалеешь, мастер.

– Мы оба пожалеем, – грустно согласился Северцев, – что оказались по разные стороны баррикады.

– Ваша сторона ошибочна. Вы нарушили принципы СКонС и стали изгоями. В конце концов вас поймают и… нейтрализуют.

– То есть лишат жизни? За что, Витя? За какие такие высокие принципы? Кому дано право беспардонно решать судьбы людей, убивать их за нарушение неких правил? Ты что же, всерьез считаешь это справедливым?

– Ты не все знаешь…

– Согласен. Вот разберусь, мы встретимся и побеседуем обо всем, в том числе об этике твоих хозяев.

– Если бы ты согласился сотрудничать с нами, она бы тебя пристрелила. Вместе со мной.

Северцев оглянулся на Варвару.

– Это правда?

– Мы теряем время, – сухо сказала Варвара. – Надо уходить.

Северцев помолчал, переживая неуютное чувство вины и неуверенности. Виктор был прав, Варвара способна была пристрелить обоих. Но ведь не ради этого она появилась здесь? Убить его она могла и раньше…

– Уходим, – повторила жена Сабирова.

– Как? Внизу нас ждет куча военного народа.

– Заберите у него синхрон.

Северцев посмотрел на Виктора, по лицу которого ходили тени. Шагнул к нему, поднимая с пола тяжелый холодный пистолет «волк-2» отечественного производства, лучший пистолет в мире. М-да!..

– Верни машинку, Витя.

Красницкий оскалился, некоторое время колебался, переводя взгляд с пистолета в руке Северцева на пистолет Варвары, криво улыбнулся и бросил Олегу браслет синхрона. Лишь потом Северцев осознал смысл его колебаний: Виктор мог уйти на «ось S» в любой момент.

– Уходите! – резко приказала Варвара.

– Куда?

– По аварийному регистру! Быстрее!

– А вы?

– Я за вами.

– Вы мне это уже говорили…

– Появились дополнительные обстоятельства. Вы все время путаетесь под ногами, заставляете меня помогать вам. Надеюсь, в последний раз. Уходите!

– Как вы меня нашли?

– Потом! – рассердилась женщина. – Перестаньте болтать!

Северцев посмотрел на друга.

– Может, ты бросишь своих начальников и пойдешь с нами?

– Не могу, – скривил губы Виктор. – Рад бы, да не могу.

– Они всадили в него файл самоликвидации, – презрительно сказала Варвара. – Удивляюсь, почему он до сих пор не сработал, ведь ваш бывший друг провалил задание, не выполнил приказ.

Глаза Виктора на миг стали слепыми. От внутренней боли! И Северцев понял, что держится он из последних сил. Только воля не позволяла Красницкому сорваться и начать бой – без всякой надежды на успех.

– Вы первая! – бросил Олег, стиснув зубы.

– Что?! – не поняла Варвара.

– Уходите первой! Я за вами!

– Но…

– Бегом, я сказал!

Варвара вздрогнула, с изумлением посмотрела в глаза Северцеву и, очевидно, увидела там нечто, чему она сопротивляться не могла.

– Хорошо. Вы найдете меня…

– Я знаю где.

Варвара кинула быстрый взгляд на Виктора, оглянулась на выглядывающую из-за двери спальни Веру и исчезла. Вера тихо вскрикнула.

Северцев подошел к ней, прижал на мгновение к груди, погладил по волосам.

– Забудь об этом как о дурном сне. И никому не рассказывай, ладно? Даже мужу.

Вера слабо кивнула.

Северцев оглянулся.

– Не трогайте ее, Витя. Если с ней что-нибудь случится, я всю вашу контору замочу! Поверь мне, я не бросаю слов на ветер.

– Дурак… – пробормотал Виктор. – Ты же…

– Что? Ты хотел сказать: я обречен? Посмотрим, дружище, еще не вечер. Теперь у меня появился огромный стимул разобраться во всей этой катавасии. Кто из нас уйдет отсюда первым? Ты или я?

Виктор погладил бритый череп, понурился, потоптался на месте, обуреваемый противоречивыми чувствами. Северцев поймал его взгляд, ставший чужим, холодным и расчетливым. По-видимому, внушенная программа задавила сопротивление воли Красницкого и заставила его выполнять чужие команды.

Снова косой высверк взгляда…

Куда он косится? Что задумал?

Виктор сделал два шажка боком, как бы невзначай приближаясь к дивану. Вон в чем дело – имплантор!

Они метнулись к дивану, под который залетел «просветлитель», почти одновременно. Столкнулись. Но Северцев оказался чуть проворнее, цапнул пси-излучатель, получил удар по голове, откатился в сторону и вскочил на ноги, направляя стволы обоих пистолетов на Красницкого.

Виктор замер, бурно дыша. Глаза его продолжали оставаться черными, чужими, сосредоточенными на какой-то важной мысли.

– Тебя убьют, дурак! – сказал он. – Я твой единственный шанс на спасение.

– Возможно, – выдохнул Северцев, перед глазами которого перестали крутиться огненные колеса и молнии от полученного удара, потрогал шишку на темени. – Ты мне чуть голову не проломил.

– Стреляй!

– Я не киллер, Витя. И у меня есть надежда, что ты когда-нибудь справишься с застрявшей в твоих мозгах программой. Уходи.

Виктор пригнулся. Казалось, он вот-вот прыгнет на друга. Но ценой каких-то неимоверных усилий удержался от этого шага. Расслабился, побрел к выходу, шаркая ногами.

– Еще раз прошу не трогать Веру, – сказал ему в спину Северцев. – Это не решит проблемы утечки информации.

Хлопнула входная дверь.

Северцев сунул пистолет и имплантор за пояс, погладил вздрагивающую в нервном ознобе женщину по плечу.

– Не бойся, они больше не вернутся.

– Кто… это?

Хотел бы я сам это знать, подумал Северцев, чувствуя навалившуюся усталость. Вслух же сказал:

– Они ошиблись дверью. Запрись и никого не пускай. А лучше сделай, как я тебе советовал: позвони в милицию и скажи им, что в твою дверь ломятся какие-то пьяные мужики. Пусть подъедет патруль.

Вера кивнула.

– Хорошо, позвоню. Ты уходишь? Останься…

– Не могу. Если я останусь, эти парни обязательно вернутся. А так они увидят меня и к тебе больше не полезут.

– Не уходи! Они тебя…

Северцев улыбнулся, чмокнул Веру в заплаканную щеку.

– Ничего они со мной не сделают, кишка тонка. Так мы с тобой договорились? Никому ни слова!

– Что происходит, Олег?

– Вот я сам тщательно разберусь с этим и когда-нибудь вернусь, чтобы рассказать.

Северцев вышел в коридор, сморщил нос, посылая Вере ободряющую улыбку.

– Запрись. И звони.

Дверь закрылась.

Он несколько мгновений прислушивался к тишине спящего дома – шел второй час ночи – и бесшумно двинулся вниз по лестнице. Что заставило его взяться за синхрон, он и сам не смог бы объяснить. Звук – не звук, движение – не движение… мысленное эхо чьих-то намерений…

Скрипнула коробка лифта за спиной! И тотчас же палец Олега вдавил аварийный кванкер синхрона.

Тот, кто прятался в кабине лифта, выстрелил одновременно с движением пальца. Но синхрон уже передвинул фазовый фронт волнового пакета, который представлял собой Северцев со всем, что его окружало в радиусе двух десятков сантиметров, буквально на ничтожную долю секунды – назад, в прошлое, и пуля стрелка пронзила только воздух.

Через несколько мгновений беглец вынырнул из кокона хронодрайва в темноте и по запаху и другим неуловимым признакам определил, что стоит на все той же площади перед президентским дворцом столицы Казахстана. Точнее, ее «хронохвоста». И здесь тоже царила ночь, как и в Москве.

– Наконец-то, – послышался недовольный женский голос. – Вы заставляете себя ждать, господин Северцев.

Олег опустил руку с пистолетом.

Это была Варвара.

ГЛАВА 2.

В «хронохвосте» Астаны они пробыли недолго.

Во-первых, потому, что оставаться здесь было небезопасно. Служба контроля СКонС уже обратила внимание на этот район «прошлого» и в любой момент могла нацелить на беглецов своих охотников. Во-вторых, Варвара Сабирова имела еще один схрон – «нишу» во времени, где оставила дочь. Туда она и предложила Северцеву перебраться, чтобы не оглядываться по сторонам во время беседы и не ждать появления системников. Естественно, он согласился. Перспектива заночевать в пустом городе прельщала мало, да и воевать с преследователями не хотелось, несмотря на то что вооружен он был не в пример серьезнее, чем раньше.

– Возьмите. – Варвара протянула ему ладонь, смутно белеющую в темноте безлунной ночи. Жест он увидел лишь благодаря своему умению расширять диапазон зрения.

– Что это?

– Синхрон. Клипсу приемника нацепите на ухо, перстень наденьте на палец.

– У меня же есть…

– Свой синхрон отдайте мне. Его надо заблокировать. Синхроны этого типа легко пеленгуются, я уже предупреждала вас. Не понимаю, зачем Крушану понадобилось брать его с собой.

Северцев отдал массивный браслет часов с циферблатом в форме сердечка, взял гораздо более легкие перстень и клипсу.

– Виктор говорил, что существуют более современные типы синхронов, которые вживляются прямо в тело…

– Да, существуют, но для их имплантирования требуется специальное оборудование. Перстень подошел?

– На безымянный палец.

– Не имеет значения. Для подачи команд будете подносить его к губам.

– Как им пользоваться?

– Сначала произнесите несколько слов, чтобы он настроился на ваш голос.

– Что сказать?

– Все, что хотите.

Северцев поднес ко рту руку с перстнем.

– Раз, раз, раз, настройка, настройка, один, два, три, как меня слышите, прием…

– Достаточно.

– Что дальше?

– Придумайте ключевое слово для включения синхрона.

– Любое?

– Какое посчитаете нужным.

– Варя, – вырвалось у него.

– Не глупите, – осудила она Северцева.

– Тогда пусть будет «жива», – вспомнил он девичью фамилию Варвары – Живина.

– Кодируйте.

– Как?

– Скажите «код – жива».

Северцев послушно произнес:

– Код – жива.

И тотчас же в ухе что-то слабо пискнуло, зашелестело, смолкло, снова пискнуло, затем раздался хрустящий шепоток:

– Фазовый синхронизатор состояний настроен. Готов к работе. Координаты резонанса?

– Он спрашивает координаты… э-э, резонанса.

– Запоминайте: черный трафик, северная мигран-зона Евро-Азиатского такантая, массив Е-5, Салехард. В дальнейшем можно будет произносить только слово «Салехард», и синхрон драйвирует вас туда, в «хронохвост» Салехарда.

– Почему именно в Салехард?

– Оттуда родом моя бабушка.

– Ясно. Итак, встречаемся там? Где именно?

– Место встречи изменить нельзя, – усмехнулась Варвара. – Синхрон совмещает центры масс синхронизируемого объекта и района резонанса. Мы переместимся в одну и ту же точку Салехарда, примерно совпадающую с его гравитационным центром.

– Но ведь объектов с такой массой, какую имеет Салехард, очень много. Как на Земле, так и в космосе.

– В компьютер синхрона вложена карта почти всех объектов Солнечной системы с точным распределением координат.

– Но это же колоссальная работа – сделать такую топосъемку!

– СКонС занимается этим уже миллиарды циклов, – сухо проговорила Варвара.

– Что еще за циклы? Годы, столетия, тысячелетия?

– Время, измеряемое годами, существует лишь в воображении людей, нуждающихся в ориентации и количественном измерении длительности существования. На самом деле нет ни прошлого, ни будущего, во всяком случае в том виде, в каком представляет это себе человек. Есть только череда состояний – вечное настоящее. Но об этом мы еще поговорим. Отправляемся. Запомнили координаты?

– Запомнил.

– Тогда вперед.

Запинаясь, чувствуя себя глупцом, вынужденным играть в чужую игру, Северцев выговорил координаты Салехарда… и окунулся в знакомый омут странных ощущений, самыми сильными из которых были ощущения сжатия-растяжения тела в тонкую струну. А когда тело Северцева перестала корчить некая непреодолимая сила, он осознал, что стоит в полумраке на пронизывающем морозном ветру. Синхрон сработал точно, переместив владельца из «хронохвоста» Астаны в «хронохвост» Салехарда, температура воздуха на территории которого явно была намного ниже нуля.

Рядом проявилось что-то более светлое.

– Целы? – послышался голос Варвары.

– Все в порядке. Только холодно маленько…

– Потерпите, скоро придем на место, там тепло.

– Где мы? Я имею в виду – конкретно в Салехарде.

– Это площадь Курбского. Салехард ведет свою летопись с тысяча четыреста девяносто девятого года, когда князь Семен Курбский в числе других укреплений на Оби заложил Обдорский острожек. На его месте и стоит сейчас Салехард.

– Почему здесь темно? Ночь, что ли?

– Это Ямал. Ночи в августе на севере светлые, просто над нами тучи. Я специально выбрала момент непогоды в «хронохвосте» Салехарда, чтобы уменьшить риск визуального обнаружения.

– Вы так легко оперируете спецтерминами… кто вы по образованию, Варя?

– Инженер-системотехник, – сухо проговорила женщина, никак не отреагировав на его уменьшительное «Варя». – Идемте.

Она зашагала к темной громаде здания на другой стороне площади. Северцев завороженно посмотрел на ее удалявшуюся спину, пробормотал:

Мы сегодня с тобой никуда не пойдем, Мы пойдем лишь навстречу друг другу…

– Что стоите? – обернулась жена Сабирова.

Северцев очнулся и поспешил за ней, оглядываясь по сторонам, анализируя свои впечатления и формулируя теснившиеся на языке вопросы.

Варвара обошла здание, направилась вдоль улочки, вымощенной досками, к белеющей в сумраке церквушке. Свернула на другую улицу, затем на третью, уже асфальтированную. Дома по сторонам, в основном двухэтажные, на сваях – из-за подступающей близко вечной мерзлоты, угрюмо смотрели на людей слепыми проемами окон и чего-то ждали, покинутые даже запахом жизни. Они знали причины своего одиночества, но сообщать об этом гостям не спешили. Если это не прошлое, то что? Боковая веточка времени? Ниша? Виртуально-игровой объем? И как понимать Варвару, заявившую, что нет ни прошлого, ни будущего?

Северцев поискал глазами башню, непреложную деталь прежних выходов на «ось S», не нашел в тучах и догнал спутницу.

– Почему в «хронохвостах» нет людей? Разве эти «хвосты» в какой-то степени не являются вариантами прошлого?

– Являются, – ответила Варвара, продолжая шагать в том же темпе. – Потерпите, мы уже почти пришли.

Дальше двигались молча и через несколько минут свернули к трехэтажному строению с нависающим над центральным входом мезонином. Поднялись по лестнице на третий этаж и остановились у единственной на все здание уцелевшей двери. Впрочем, спустя мгновение Северцев понял, что дверь здесь повешена недавно – сбитая из досок разной толщины и размеров. Варвара достала ключ, повозилась в замке, открыла дверь.

– Лада, это я, не бойся.

В глубине квартиры раздались шаги, появилась светлеющая в темноте фигурка.

– Мамочка!

Мать и дочь обнялись. Варвара оглянулась.

– Не стойте на пороге.

Северцев, чувствуя стеснение и смущение, вошел в квартиру вслед за хозяйкой, закрыл дверь. Варвара вставила в замок ключ и дважды повернула.

– Не гарантия от непрошеных гостей, но так спокойнее. Дочур, зажги свечи.

– Кто это, мам?

– Ты его видела, дядя Олег.

Лада убежала в глубь коридорчика, в проеме двери возник неуверенный дрожащий отсвет свечи.

– Проходите, устраивайтесь. Это убежище временное, поэтому без особых удобств, и потчевать вас практически нечем. Могу предложить консервы и чай.

– Я не голоден, – поспешно сказал Северцев, проходя вслед за Варварой в комнату.

Здесь не было ни стола, ни стульев. У стены лежал на полу матрас, накрытый простыней и одеялом. Сверху на них лежала стопка учебников и тетрадей. Еще один свернутый матрас лежал у другой стены. Столом служила широкая доска, положенная на обломки кирпичей. Комната имела два окна, забранные изнутри ставнями и занавешенные одеялами. Кроме матрасов, в помещении находилась вешалка с висящей на ней одеждой. Интерьер довершал миниатюрный камин в углу с выведенной через окно гофрированной трубой. Здесь тоже было холодно, хотя и не так, как на улице. Дочка Варвары куталась в шубку. На ногах у нее были самые настоящие валенки, а на голове – вязаная шапочка.

– Здрасьте, – ответила она на приветствие Северцева, не сводя с него огромных любопытных глаз. И прятались в этих глазищах такое глубокое понимание ситуации, такое знание горестей и печалей жизни, такая внутренняя сила, что Северцев вздрогнул, с удивлением подняв брови.

– Как настроение? – пробормотал он.

– Хорошее… – несмело ответила девочка.

– Извини, что я без цветов и без подарка. Совсем не ожидал тебя увидеть.

– Ничего, не надо подарков… спасибо…

– Она у меня не избалована, – сказала Варвара, разворачивая второй матрас. – Садитесь сюда, больше некуда. Ладушка, затопи камин.

Девочка с готовностью занялась делом, посматривая на гостя с какой-то странной надеждой в глазах. Лишь много позже Северцев понял, с чем была связана эта надежда. В данный же момент его занимали другие мысли.

– Чай будете?

– Если только вместе с вами.

– Поставишь чайник, – посмотрела на дочь Варвара, села на матрас, прислоняясь спиной к стене, улыбнулась виновато. – Устала… весь день на ногах. Теперь задавайте свои вопросы. Кстати, разве ваш друг-угларх не рассказал вам всего?

Северцев примостился на краешке матраса, положил рядом пистолет Виктора и грозный с виду имплантор. Подмигнул покрасневшей Ладе, встретив ее взгляд.

– Кое-что он, конечно, сообщил, но далеко не все. Пожалуй, начну с главного, чего я не понял. Если хотя бы половина из того, что он успел мне объяснить, правда, то устройство мира оказывается совсем не таким, каким его рисует наука и привыкли воспринимать мы. В это почти невозможно поверить.

– Верите вы или не верите, суть от этого не изменится. Создатель сотворил Вселенную сразу и в пространстве и во времени – от начала и до конца. Но проявленная реальность, или, как мы говорим, – Базовый Масс-граф, – скользит по цепи виртуальных состояний согласно Программе.

– Вы хотите сказать, что она пульсирует?

– Можете называть этот процесс пульсациями, но они таковы: Вселенная в каждый последующий квант реализации рождается сразу вся – от начала до конца! И тут же эта пульсация гаснет, умирает, чтобы породить следующую пульсацию-состояние – также от начала и до конца, но уже с некими изменениями, которые инициируются Программой Творца или, если хотите, Божьим Замыслом.

– А предыдущая пульсация… состояние… куда она девается? Вообще перестает существовать?

– Совершенно верно. Вот почему прошлого, по большому счету, нет. Пустота, ничто. Впрочем, как и впереди – не будущее, каким мы его себе представляем, а цепь не реализованных еще состояний.

– Но как же понять термины «хронохвост» и «черный трафик»? Разве это не следы прошлого?

– Именно следы, – усмехнулась Варвара. – Каждый класс объектов Вселенной имеет свой диапазон существования. «Хронохвост» – это левая, ушедшая часть волнового пакета объекта, соответствующая его массе. А есть еще «хроноклюв» – предшествующая часть волнового пакета. Не знаю, как это можно представить наглядно…

– Нарисуйте.

Варвара посмотрела на дочь.

– Ладушка, подай, пожалуйста, тетрадку и ручку.

Девочка быстро подала тетрадь в клеточку, снова занялась камином, подкладывая в кожух маленькие полешки. Запахло древесным дымком и смолой.

Варвара со вздохом оторвалась от стены, развернула тетрадь и взяла ручку.

– Графически, с большой долей условности, можно изобразить физическую картину мира как спектральный крест синхронизации хронопакетов всех возможных состояний Вселенной.

– Виктор тоже рисовал мне крест, образованный «осями S и Е». Только я так и не понял, что это за оси.

– «Ось Е» – энергетическая, отражающая энергонасыщенность или массу объектов. «Ось S» – ось состояний, отражающая диапазоны существования объектов. По ней и скользит Базовый Масс-граф…

– В будущее?

Варвара начала рисовать, покачала головой.

– В какой-то степени это будущее, но совсем не такое, о каком думаете вы.

– Я уже понял.

– БМГ на самом деле не движется «вперед», он переходит из состояния в состояние, оставаясь на том же месте.

– В пространстве?

– В общем, все это очень условно, и картина Мироздания сложнее, чем мы можем представить. Но принципы объяснить можно. Вот вам крест БМГ. – Она подала Северцеву рисунок.

Олег разглядывал его две минуты, не задавая вопросов, поднял голову на собеседницу.

– Колоссально! Это же революция в науке! За такую теорию можно Нобелевку получить!

– Или пулю в голову, – тихо добавила Варвара со странной интонацией. – СКонС не даст ходу теории… используя ее на практике уже миллиарды лет.

– Ага, все-таки время существует, если вы заговорили о миллиардах лет.

– Как иллюзия, в довольно приличной степени отражающая и объясняющая состояние Вселенной. Просто удобно мерить диапазоны прошедших состояний количеством циклов – оборотов Земли вокруг оси и вокруг Солнца.

– Понимаю… ни фига не понимаю! Время есть, и его нет?

– Это просто удобный термин…

– Ладно, я еще поразмышляю над этим. Вернемся к «хронохвостам». Какая часть рисунка является «хронохвостом»?

– Левая.

Варвара быстро набросала новый чертежик.

– Пик на «оси Е» соответствует максимальной массе-энергии объекта, то есть моменту его полной реализации. Этот момент, в свою очередь, соответствует мгновению настоящего. Если сдвинуться по «оси S» назад, – хотя на самом деле никакого «движения назад» нет, – то мы попадем в момент, когда объект будет реализован не полностью. Что касается таких массивных образований, как город, то…

– Час назад из него выехала тысяча человек или въехала сотня…

– Нет, это мало меняет его массу, а вот появление новых зданий и энергоконцентраций – сильно.

– Понял.

Северцев забрал ручку у Варвары и нарисовал схему:

– Так?

– Почти правильно. На этой кривой, которая называется «черным трафиком «оси S», располагаются резонансы всех рождающихся объектов – от элементарных частиц до Метагалактики, а на ниспадающей кривой, – она начертила еще один график, – те же объекты начинают исчезать один за другим.

Северцев почесал бровь, хмыкнул.

– Кажется, я начинаю нащупывать нить… Черный трафик…

– Иногда мы называем трафики ветвями.

– Хорошо, черная ветвь – это «еще нет», а белая – «уже нет». Удивительно! А что означает «главный резонанс БМГ»?

– В этой вертикали совпадают резонансы всех объектов Вселенной. – Варвара сделала еще одну схемку. – Выглядит это примерно так.

– То есть каждый крест соответствует своему объекту? Но тогда что же получается? – Северцев вспомнил свое путешествие по «оси S». – Если сдвинуть резонанс какого-нибудь объекта относительно главного резонанса…

– Можно перенестись в любое состояние Вселенной до или после главного резонанса. В «хронохвост» города, села, отдельного здания, планеты в целом или в «хроноклюв».

– Я был… видел… это выглядело жутко странно и интересно… Так вот почему в «хронохвостах» Астаны и Москвы нет людей: их уже нет! Город по массе еще существует, а люди уже прошли главный резонанс, то есть ушли дальше.

– Давайте пить чай. – Варвара с трудом встала, выставила из коробки за матрасом чашки, ложки, сахарницу, печенье и конфеты.

Северцев подсел к импровизированному столу, легко сложив ноги перед собой, как заправский индийский йог, а также все азиаты. Варвара и Лада сделали то же самое, и все трое принялись пить зеленый чай – без сахара, но с печеньем и конфетами.

Северцев закончил чаепитие первым, с улыбкой кивнул на Ладу:

– Смелая девочка. Не боится оставаться одна.

– Привыкла, – кивнула Варвара, погрустнев, погладила дочь по волосам. – Не от хорошей жизни. К сожалению, наши скитания еще не закончились.

– А как давно они начались?

– Всего два месяца назад. Но уже по горло надоело! А просвета впереди все не видно. У СКонС длинные руки и хорошая память, еще не было прецедента, чтобы… – Варвара бросила косой взгляд на дочь и замолчала.

Северцев понял недосказанное: система СКонС еще ни разу не простила своих противников и находила их всегда и везде. Он с невольным сочувствием посмотрел на обеих представительниц прекрасного пола, представив, каково им быть дичью для неведомых системников.

– Я уберу, мамочка, – предложила девочка, когда все напились и согрелись.

– Хорошо, милая.

Варвара снова перешла на матрас. Северцев последовал за ней, понизил голос:

– У вас есть какой-нибудь план? Ведь так скитаться с места на место долго нельзя.

– Нет никакого плана, – так же тихо ответила Варвара, болезненно поморщилась. – И не может быть. СКонС – не организация, во главе которой стоит начальник, отдающий приказы, это структура, нечто вроде закона, Подпрограмма. Хотя, конечно, в каждом государстве есть орган контроля, подчиняющийся велиарху.

– Кому?

– Проявленному матроиду или экзому…

– Эмиссару, что ли?

– Пусть будет эмиссару, хотя чаще мы называем копии велиарха экзомами. Велиарх контролирует текущую ситуацию и мигран-линии… э-э, пути коррекции.

– Что это вообще такое – СКонС? Звучит как-то недобро, некрасиво, почти как скунс.

Варвара долго не отвечала, закрыв глаза, вдруг из целеустремленной личности превратившись в усталую и несчастную женщину. Северцев даже решил не продолжать разговор, чтобы она отдохнула, но жена Крушана Сабирова заговорила первая:

– Не обращайте на меня внимание, я действительно устала. Посижу немного, и все пройдет. Что же касается СКонС… Ваш друг должен был вам рассказать о Подпрограмме.

– Естественно, он говорил, но вскользь, мимоходом, намеками.

– Вряд ли он сказал правду.

– Не знаю… не уверен… хотя, возможно, он и сам не владеет всей информацией.

– Его воля сломлена.

Северцев поморщился.

– На протяжении всей нашей беседы он пытался бороться с внушенной программой. Ему бы как-то помочь… Вы случайно не разработали методов нейтрализации пси-импланта?

– Существуют стационарные установки пси-коррекции, так называемые нейрокорректоры, но на всю Землю таких установок всего три, и стоят они в крупнейших клиниках и институтах: в Нью-Йорке, в Токио и в Москве. Хотя применяются, конечно, для лечения больных с сильными психическими отклонениями.

– Плохо дело, туда нам не добраться.

Варвара странно посмотрела на собеседника, хотела что-то сказать, но передумала. Проговорила после паузы:

– Вы серьезно надеетесь уцелеть… после того, что узнали?

– Естественно, – пожал он плечами без всякой рисовки. – И на старуху бывает проруха. Мой друг поговаривал: на всякую хитрую скважину есть труба с винтом. И на ваш СКонС управа найдется.

По губам женщины скользнула улыбка – словно солнышко осветило ее лицо, преобразив до сказочной красоты. Северцеву даже захотелось протереть глаза, настолько улыбка изменила облик Варвары.

– Все-таки вы псих, господин путешественник, как сказала моя сестрица.

– Я просто знаю жизнь, – улыбнулся в ответ Северцев. – И люблю ее. До сих пор она отвечала мне взаимностью. Но мы начали говорить о СКонС…

– Вам никто не заявлял, что вы ужасно настойчивы?

– Каждый второй.

Они посмотрели друг на друга, засмеялись и будто сдвинули что-то, мешающее говорить прямо, разделяющее их как прозрачная стеклянная стена. Вот только Крушан…

Прости, друг, если ты жив, я же не виноват, что мне нравится твоя жена…

И снова Варвара удивительным образом угадала его мысль. Лицо ее опечалилось.

– Мужу не повезло… системники догнали его в Гоби… я сначала не поверила вам тогда… но уже ничего нельзя было сделать… я вообще до сих пор не понимаю, зачем ему понадобилось драйвироваться в Монголию… брать с собой запасной синхрон… Для кого?

В голосе женщины зазвенели слезы. Лада, услышав это, подсела к матери, прижалась к ней, обняла.

Варвара прикусила губу, справилась с собой.

– В последнее время мы не были особенно близки… хотя он поддерживал меня, помогал, самостоятельно пытался выйти на велиарха…

– Чтобы тот отозвал своих ликвидаторов?

Варвара покачала головой.

– Чтобы изменить программу коррекции… Давайте не будем об этом. Ничего уже не вернуть.

– Проклятая СКонС!

– Это слишком эмоциональная оценка системы.

– Кто ее создал? Не Сатана ли?

Варвара осталась серьезной.

– Не Сатана – сам Создатель. По Его Замыслу после появления Разума должна была наступить симметрия и гармония. Но жизнь вообще есть самый мощный нарушитель симметрии и вероятных состояний, а Разум – в особенности. Поэтому Творец подстраховал себя и создал СКонС – структуру контроля и сохранения главной Программы, гарантирующую переход Вселенной из одного квантового состояния в другое.

– Но…

– Что – но?

– Я отчетливо слышу в вашей речи «но».

– Вы слишком проницательны, Олег… э-э…

– Андреевич, но можно просто Олег. Зачем нужна эта СКонС, если Творец сотворил Программу, базирующуюся на его законах?

– Все просто. Допустим, в Программе намечается сбой, который надо предупредить и нейтрализовать. Подпрограмма – СКонС посылает корректирующий импульс, который реализуется через конкретных исполнителей.

– Криттеров.

– От криттеров до велиарха. Но уже две тысячи лет СКонС не только и не столько корректирует негативные отклонения Большой Программы, но и подменяет ее, сужая вариативность состояний, жестко и даже жестоко карая исполнителей и людей вообще… Понимаете?

– Нет.

– СКонС превратилась в пенитенциарную систему, сужающую спектр реализации состояний, уничтожающую все без разбора вероятностные отклонения, вместо того чтобы направлять их, аккуратно выравнивать, сшивать лопнувшую ткань Вселенной и следовать оптимальной стратегии Творца.

– Какой?

– Не мешать! Более простой ее вариант: живешь сам – дай жить другим. – Варвара улыбнулась и тут же помрачнела. – К сожалению, я далеко не сразу это поняла.

Северцев подождал продолжения, пробормотал:

– Печально…

– Более чем, Олег Андреевич. Деятельность СКонС теперь влечет за собой длинный хвост последствий, разрушающий социум и даже континуум на уровне физических законов, и корректировке подлежит все большее количество отклонений, способных уничтожить не только Разум, но и жизнь вообще.

– Все так плохо?

Варвара погладила волосы дочери, улыбнулась; господи, да что же у нее за улыбка!

– Не все. Вот на нее надежда. На ее сверстников. Может быть, они смогут что-то изменить? Иди подбрось полешков, Ладушка.

Девочка снова занялась камином и уборкой.

Северцев почувствовал, что насыщен информацией по горло. Но у него еще роились в голове вопросы.

– Вы сказали, что СКонС сбилась с пути истинного две тысячи лет назад. Почему – именно две?

Варвара ответила не сразу, глядя на дочь зачарованно, заботливо, с любовью… и страхом!

– СКонС работала великолепно очень долгое время. Она не позволила самоуничтожиться Разуму в первом Власть-Провале, случившемся из-за действий первых носителей разума – богов. Потом был второй Провал, когда богов сменили маги. И снова жизнь и Разум уцелели благодаря вмешательству системы. Появились люди, потомки магов, две тысячи лет назад начался третий Власть-Провал, а сумеет ли СКонС нейтрализовать его, я не знаю… Наверное, не сумеет, судя по многим признакам.

Помолчали.

– Странно, – нарушил молчание Северцев. – Две тысячи лет назад родился Иисус Христос… это совпадение?

– Может быть, и совпадение, – вздохнула Варвара, теряя интерес к разговору. – Хотя бродят слухи, что это – новая Подпрограмма, еще более жесткая, чем СКонС, призванная сменить ценностные установки Программы. То есть самого Творца.

Северцев с недоверием посмотрел на вновь закрывшую глаза Варвару.

– Но ведь в таком случае Иисус… то есть новая Подпрограмма… создана не Творцом? Если она призвана сменить Его ценностные ориентиры… А как другие религии?

– Это тоже варианты Подпрограммы, хотя и разработаны они не Творцом и не системой СКонС, а первыми носителями разума на Земле.

– Ну и ну! Никогда под таким углом на эти вещи не смотрел.

– У вас еще будет время подумать об этом.

– Интересно, мы все время говорим о людях, о Земле… а как обстоят дела на других мирах? Или Творец создал только людей?

– Творец создал только предпосылки для возникновения Разума. Конечно, в космосе живут и другие существа, отличные от людей. Но СКонС работает и там.

– Понятно… – протянул обескураженный Северцев, у которого кругом шла голова. – Пресвятая Богородица, как же это все… фантастично!

– Я не призываю вас верить моим словам.

– Да я не… я не хотел вас обидеть. Но любой на моем месте чувствовал бы то же самое. Кстати, что это за башня, которую я постоянно вижу во время походов по «оси S»?

Глаза Варвары открылись, в них протаяло удивление и недоверие.

– Вы видите… башню?!

– Ну да. – Северцев рассказал о своих ощущениях, когда он пытался приблизиться к туманно-прозрачному огромному сооружению. – Я так и не смог подобраться к ней ближе, она словно убегает за горизонт. Такое впечатление, что башня вообще торчит за пределами атмосферы. Вы знаете, что это такое?

Варвара покачала головой, обменялась с дочерью странным взглядом.

– Удивительно… Эту… м-м… башню видят очень редкие люди. Вот моя дочь, например. Я знаю еще одного-двух… но остальные…

– А вы видите?

– Я – особый случай. – Варвара снова покачала головой, разглядывая лицо Северцева с каким-то новым интересом. – Надо же, какое открытие! Я даже рассчитывать не могла…

– На что?

– Так… это я о своем.

Северцев нахмурился, заглянул в глаза женщины, проговорил медленно, с нажимом:

– Кто вы, Варвара? Обычный человек не может знать так много об истинном устройстве Вселенной, о СКонС… о контроле над человечеством. Откуда вы все это знаете?

Варвара отвела взгляд, помолчала, усмехнулась в ответ на свои мысли, посмотрела на Северцева.

– Я – бывший сотрудник СКонС…

– Я так и понял. Виктор говорил, что существует иерархия исполнителей СКонС… криттеры… какие-то руководители рангом выше… да и вы назвали его углархом.

– Я была тетрархом.

Северцев продолжал смотреть вопросительно, и жена Крушана добавила:

– Это третий уровень контроля.

– А кто организует первые два?

– Велиарх и экзарх. – Варвара встала. – Извините, я устала. Поговорим в другой раз. К тому же у меня важная встреча в… одном месте. Я могу доверить вам мою дочь на один час?

Северцев поднялся с колен, посмотрел на девочку, ответившую ему застенчиво-дружелюбным взглядом.

– Конечно, можете. Но не лучше ли, если я пойду с вами?

– Не лучше. Там вы лишний.

– Хорошо, мы подождем вас. – Северцев улыбнулся Ладе. – Не будешь возражать?

– Нет, – покачала головой девочка.

– Ну и отлично. Не бойся, скучать не будем, поиграем во что-нибудь. В «морской бой», например. Ты знаешь такую игру?

– Знаю.

Варвара усмехнулась, погладила дочь по голове, вышла в соседнюю комнату и вернулась, переодетая в летнее платье и туфли. В руках она держала средних размеров кожаную сумочку. Северцев до этого момента видел женщину преимущественно в комбинезоне и теперь мог по достоинству оценить ее фигуру, наверняка вызывающую повышенный интерес у мужчин.

Варвара перехватила его взгляд, в глазах ее зажглись насмешливые искры.

– Там, где я встречаюсь с… нужным человеком, жарко. Лето все-таки, август. Надеюсь, вы действительно не будете скучать. – Она посмотрела на дочь. – В случае чего ты знаешь, что делать, ребенок. Поухаживай за Олегом Андреевичем, развлеки.

Лада улыбнулась, кивнула.

Варвара еще раз оценивающе глянула на Северцева и исчезла.

Олег невольно покачал головой, глядя на то место, где только что стояла женщина. В голове царил сумбур, сквозь который пробилась одна неожиданная мысль: что изменилось? Что изменилось со времени первых встреч его с Варварой? Почему она сначала советовала ему уничтожить синхрон, а потом выдала всю секретную информацию? Что она задумала, бывший тетрарх СКонС? Как там говорил поэт?

Зачем я вам, когда я неудачлив? Зачем вы мне, когда удачлив я?..

Северцев заметил удивленный взгляд Лады, очнулся, с улыбкой потер лоб:

– Твоя мама очень сильная женщина… и красивая. Итак, ребенок, займемся делом?

ГЛАВА 3.

Сначала они играли в «морской бой».

Естественно, Северцев проиграл, хотя и не старался особенно поддаваться. Лада на удивление быстро схватывала ситуацию и находила корабли противника безошибочно.

Потом играли в слова: кто больше придумает на определенную букву. Здесь у игроков случился паритет, так как на букву «щ» оба знали одинаковое количество слов.

В конце концов оказалось, что Лада играет в шахматы, у нее даже была доска с фигурами, и Северцев целый час с удовольствием отражал атаки девочки, удивляясь ее азарту и умению строить композиции.

Беседовали обо всем, что приходило в голову.

Лада рассказала о своей школьной жизни – она перешла в пятый класс, так как в школу пошла в шесть лет, – о подружках, о своих увлечениях: девочка любила плести из бисера всякие украшения. Северцев тоже поделился своим жизненным опытом, хотя больше спрашивал, нежели рассказывал сам. Но больше всего его поразило знание Ладой сложных физических понятий, для осмысления которых любому взрослому требовалось время.

Зацепил он эту тему случайно, со смешком заметив, что мать Лады так и не ответила, что такое башня, которую он видит при посещении «оси S», и почему ее не видит большинство людей.

– Потому что это никакая не башня, – простодушно сказала девочка. – У нее много названий.

– Откуда ты знаешь?

– Мама с папой и дядей Назарбаем разговаривали, я слышала.

– И о чем они говорили?

– О компактификации белых вариантов.

Северцев с удивлением воззрился на юную собеседницу, без запинки выговорившую сложный физический термин.

– Ты знаешь, что такое компактификация?

– Конечно, это свертывание или сжатие измерений.

– Здорово! Молодец! А еще что ты знаешь? К примеру, как мама или папа называли… м-м, башню?

– Папа ее не видел, только мама и я. Дядя Назарбай называл это явление эн-мерным топологическим многообразием, а еще – нормалью времени. Мама говорит, что это «хроноклюв».

– Очень интересно! Почему же этот «клюв» могут видеть только некоторые люди?

– Не знаю точно, – смутилась Лада, – но это связано с эффектом воздействия «хроноклюва» на нервную систему случайников.

– Кого-кого?

Лада улыбнулась, став еще больше похожей на мать.

– Мама так называла людей с очень тонкой психической организацией.

Северцев покачал головой, разглядывая десятилетнюю собеседницу.

– Раньше таких людей называли экстрасенсами.

– Шах! – заявила девочка, сосредоточенная на игре.

– А мы вот так… – отступил Олег.

– Еще шах!

– А мы вот так…

Беседа на минуту прекратилась. Северцев взялся за фигуру, раздумывая не столько над ходом, сколько над своими ощущениями. Иногда ему казалось, что он слышит голос девочки раньше, чем она начинает говорить. Это сбивало с мысли и заставляло прислушиваться к каждому шороху.

– Ладья бэ-три…

– Тогда я съем слона, – заявила Лада.

– Ешь, – хитро улыбнулся Северцев.

Девочка сжала пальцами своего ферзя, задумалась, и вдруг глаза ее расширились, просияли.

– Вот вы что задумали! Тогда я не буду есть слона, а просто отступлю.

– Молодец, – похвалил он Ладу. – Я так долго готовил ловушку, а ты ее разгадала. Кто тебя учил играть в шахматы, папа?

– Нет, мама. Папа со мной никогда не играл, он всегда был занят и приходил поздно. А мама всегда находила время, хотя работала не меньше. Мы с ней еще в нарды играли и в карты.

– Я смотрю, у твоей мамы очень много достоинств. Кстати, она сказала, что работала тетрархом… это что за должность такая?

– Она отвечала за социальные девиации мигран-зоны.

– Как? – удивился Северцев. – Ну-ка повтори еще раз.

– Ну, мама руководила отделом социальной разведки СКонС и отвечала за Среднюю Азию. Это очень серьезная должность.

– Да уж, – не нашелся, что сказать, Северцев. – Более чем серьезная. Странно, что ты знаешь такие вещи…

– Мама мне всегда все рассказывает и даже иногда советуется.

– Ну да, конечно… – Олег с трудом скрыл замешательство, хотел пошутить, но побоялся обидеть собеседницу. – Естественно, она должна с тобой советоваться… А что там у нее случилось, на работе? Почему завязался конфликт, из-за которого вы теперь прячетесь здесь?

– Не только здесь.

– Ну, где можно, я понимаю.

– Сначала мама не захотела быть одна…

– И что же? Что значит – не захотела быть одна? Из-за этого никто не ссорится, насколько я знаю. Как говорил один писатель[9]: «Одиночество – это не столько естественное, сколько оптимальное состояние человека».

– Маме нельзя было выходить замуж за папу.

– Почему?

Лада снова смутилась.

– У них такие правила.

– У них – это в СКонС?

– У велиархов… Но она встретила папу и вышла за него замуж.

– Все равно не понимаю. СКонС ведь не монашеская обитель. Ну, ладно, вышла и вышла, и тебя родила. И все?

– Нет, потому что ей нельзя было родить ребенка.

– Так. Час от часу не легче! И она, естественно, снова не послушалась?

Лада простодушно кивнула.

– Когда я родилась, ей сказали, чтобы она отдала меня в детдом.

– Ну и ну! – озадаченно качнул головой Северцев. – Что это еще за садизм такой? При живых родителях отдавать ребенка в детдом… И она, естественно, не отдала.

– Конечно, нет. А когда меня хотели отдать на воспитание в другую семью, она ушла с работы. – Лада сморщила носик, пригорюнилась. – Вот мы и скитаемся уже два месяца.

Северцев внимательно присмотрелся к девочке, вопросов к ней у него возникало все больше, но вряд ли она могла ответить на них, подчиняясь своей детской логике. Да и не верилось, что причиной конфликта Сабировых со СКонС могла послужить обыкновенная женская привязанность к собственному ребенку. Во всей этой истории крылась какая-то тайна, однако открыть ее могла только Варвара. И то, если захочет.

– Предлагаю ничью, – сказал Северцев, отдав слона за ладью.

– Согласна, – обрадовалась Лада. – Давайте подтопим камин? Похолодало.

– Командуй. – Северцев с удовольствием помог ей разжечь огонь, сел на матрас. – Если ты такой информированный специалист, то, наверное, знаешь и об этих «осях Е и S»?

– Знаю, – серьезно ответила девочка. – Чай будете?

Северцев посмотрел на часы.

– Что-то мама твоя задерживается, уже почти два часа прошло. Давай свой чай, погреемся. Я не совсем понял, что такое «ось S». Думал сначала, что это ось времени, а выясняется, что время – вовсе не то, что я думал.

– «Ось S» – это спектральное многообразие состояний… – начала Лада.

Северцев засмеялся. Девочка сконфузилась.

– Я что-то не так сказала?

– Все так, просто я не устаю удивляться твоим познаниям физики и математики.

– Мама говорит, что у меня идеальная память.

– Она права. Продолжай.

– Можно, я нарисую?

– Валяй.

Лада развернула тетрадь и рукой, по твердости не уступающей маминой, нарисовала чертеж.

– Это я понимаю, – сказал Северцев. – «Оси S и Е», крест синхронизации… только у тебя их целых три.

– Я нарисовала три состояния Вселенной: цифра 1 – предыдущее, цифра 2 – нынешнее, 3 – следующее. Только на самом деле «ось S» условна, ну, как бы не существует…

– Виртуальна?

– Да, – обрадовалась девочка, – виртуальна, мама так тоже говорила. Поэтому Вселенная переходит из состояния в состояние внутри себя, а не движется куда-то в полном смысле этого слова. Понимаете?

– Кажется, понимаю. «Ось S» не является ни осью времени, ни осью пространства. А «ось Е»?

– Это ось энергетических возможностей Вселенной внутри креста реализации. Иногда ее называют «осью масс».

– Классно формулируешь! – восхитился Северцев.

Лада смутилась, снова превращаясь в обыкновенную десятилетнюю девчушку, ничем не отличавшуюся от своих сверстниц. Во всяком случае, несмотря на свои удивительные познания в области естественных наук, она еще играла в куклы: Северцев заметил выглядывающую из-под подушки белокурую головку Барби.

– Вот бы узнать, где находится тот вселенский «переключатель», который раз за разом включает Программу состояний! Ты не слышала об этом?

– Нет, не слышала, – с сожалением покачала головой Лада. – А разве он существует?

Северцев улыбнулся.

– Это я просто помечтал. Ну, что, чем теперь будем заниматься? Может быть… – он не договорил. Показалось, спины коснулся чей-то холодный потный палец. Олег замер. Застыла и Лада, округляя глаза. Похоже, она тоже почувствовала некое неприятное изменение обстановки.

– Сиди тихо! – прижал палец к губам Северцев. – Я проверю, не пожаловали ли к нам нежданные гости.

Он сунул за пояс оружие: пистолет – впереди, имплантор – сзади, погладил побледневшую девочку по плечу и бесшумно выскользнул в коридорчик, ведущий к выходу из квартиры.

Заработала экстрасенсорика. Зрение обрело глубину и объемность, темнота отступила. Стали слышны посвисты ветра за стенами дома и какое-то потрескивание. Он прислушался и понял, что по лестнице дома поднимаются несколько человек. Они старались двигаться тихо, но их выдавал легкий скрип ступенек и перекрытий.

Конечно, если бы Северцев был один, он попытался бы устроить неизвестным приятную встречу, чтобы выяснить их намерения, но с ним была дочь Варвары, и рисковать ее здоровьем, а тем более жизнью, не стоило.

Он вернулся в комнату, шепнул на ухо девочке:

– К нам гости. Это могут быть ваши друзья?

Лада покачала головой.

– Никто не знает, что мы с мамой прячемся здесь, даже папа.

– Тогда это не друзья. Что будем делать?

– Надо уходить.

– Куда?

– У нас есть запасное убежище, мама там нас найдет.

– Координаты знаешь?

– Черный S-трафик, горизонталь один-один, Северный такантай… – Лада запнулась.

– Это все?

– Я забыла… кажется, восемьдесят шесть и две десятых градуса северной широты и один градус восточной долготы.

– Не перепутала? По-моему, мы прямиком попадем на Северный полюс.

Лада покраснела.

– У меня аварийная линия… я только называю резонанс, и синхрон включает драйв…

– Почему я не могу сделать то же самое?

– У вас ненастроенный синхрон, ему надо называть точные координаты.

– Понятно. Что ж, рискнем? Если окажешься в убежище одна – жди маму и никуда не ходи.

Лада кивнула.

– Иди, я за тобой.

Девочка прошептала какое-то слово, по ее телу пробежала волна искривления, превратив его в размытый силуэт, и она исчезла.

В конце коридорчика грохнула, рассыпаясь, дощатая входная дверь. Но Северцев уже успел включить синхрон с помощью ключевого слова и назвал координаты места выхода, которые вспомнила Лада. Когда в комнату с горевшей на импровизированном столе свечой ворвались трое мужчин в камуфляже, там уже никого не было.

– Ушли! – выдохнул один из них, высокий, но сутулящийся, с соломенными усиками и сломанным «боксерским» носом.

Второй, пониже ростом и поплотнее, молча погладил бритый череп и поднес к губам пенальчик рации:

– Шестой, пришлите эксперта.

Затем бритоголовый посмотрел на сутулого:

– Останетесь здесь. Может быть, они вернутся. Дождитесь эксперта, осмотрите все и уничтожьте.

Он повернулся и вышел.

***

На сей раз «полет» по «струне» «оси S» длился дольше и сопровождался необычными эффектами.

Сначала Северцев почувствовал знакомый удар по голове – как бы изнутри, а потом услышал тонкий голосок и не сразу понял, что это заговорила в ухе клипса рации:

– Фиксатор ерзает по S-диапазону…

– Что?! – изумился Северцев, не слыша собственного голоса.

Ударило в ноги, да так сильно, что лязгнули зубы. Перед глазами завертелись огненные змеи.

– Кто гово… – начал Северцев, и до него наконец дошло, что он слышит компьютер синхрона.

– В чем дело? Ты не можешь найти точку выхода?

– Нелинейная синхронизация требует многовекторной настройки, – сухо отозвался синхрон.

– Извини…

От третьего удара – по затылку – у Северцева посыпались искры из глаз. Он выругался и выпал в холод и свет, заставивший его зажмуриться.

– Дядя Олег! – послышался обрадованный детский голос.

Он открыл глаза, но был вынужден защититься ладонью от заполнявшего пространство текучего сияния. Потом глаза привыкли к свету, и стала понятна причина его происхождения.

Синхроны перенесли беглецов в центр огромной круглой впадины, усыпанной крупным стеклянно-серебристым песком, из которого торчали округлые туши черных скал. Впадину окружала стена льда, изломы которого и давали потоки отраженного солнечного света, бьющие по глазам.

Небо над впадиной было густо-синего цвета, безоблачное, глубокое, перечеркнутое силуэтом почти невидимой башни. На солнце, повисшее надо льдами, нельзя было смотреть без очков, такое оно было яркое и большое.

Лада стояла в двадцати шагах от Северцева, возле кургана из каменных глыб примерно одинакового размера, прижав к груди кулачки. В ставших огромными глазах девочки читались недоверие, страх и восторг.

– Все в порядке, – облегченно вздохнул Северцев, делая шаг к ней и чувствуя ломоту в костях. На этот раз «хронодрайв» организм перенес не так легко, как прежде. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. – Лада бросилась к нему, но устыдилась порыва и сдержала шаг. – Я так рада, что вы догнали…

– Куда б я делся? Кстати, куда мы попали?

– Это Гиперборея, затонувший северный материк.

– Откуда ты… м-да, впрочем, ясно откуда. Гиперборея, значит. А почему солнце стоит высоко? На Крайнем Севере, а тем более на полюсе оно еле-еле выползает над горизонтом.

– Разве вы не знаете, что Земля не раз меняла полюса?

– Ах вон что! – улыбнулся Северцев. – Мы просто попали на материк в момент, когда Северный полюс был не здесь. И в какие же это времена мы драйвировались?

– Больше пятидесяти миллионов циклов или чуть больше шестидесяти миллионов лет назад по М-времени, – важно ответила Лада.

– Я так и… по какому времени?

– Мама говорила, что есть два вида времени – локально-когерентное, то есть личное время объекта, соответствующее диапазону его существования, и общее – М-время, от слова майя – иллюзия. Люди принимают его за данность, за объективно существующий поток, хотя на самом деле…

– Я помню, – поспешно перебил Олег собеседницу. – Времени нет, ни прошлого, ни будущего. В будущее попасть нельзя, потому что этих состояний еще нет, а в прошлое – потому что их уже нет. Правильно?

– Правильно, – кивнула Лада. – Можно только синхронизировать волновые фронты своего квантово-волнового пакета с масс-резонансами на «оси S» и «оси Е».

– Что мы сейчас и сделали, так?

Лада кивнула еще раз.

– Все это прекрасно. Только до сих пор неясно, каким образом синхрону удается переносить нас в нужное место с точными географическими координатами. Почему драйверов не заносит в космос или под землю.

Лада смутилась, пожала плечиками.

– Мама об этом не говорила.

– Ну и ладно, потом с ней побеседуем. Кстати, я не спросил раньше: кем работала твоя мама официально?

– Заместителем начальника государственной службы безопасности.

Северцев присвистнул, с удивлением глянув на дочь Варвары. Он догадывался, что официальная должность жены Сабирова должна соответствовать статусу тетрарха СКонС, но не предполагал, что женщина в Казахстане, да еще русская, может достичь такого высокого положения.

– Да-а, мама у тебя действительно уникальная… Итак, ребенок, что будем делать?

– Ждать, – рассудительно заметила Лада. – Мама обязательно вернется.

– Я тоже так думаю. Показывай мне свое убежище. Далеко мы от него?

– Да вот же оно, – вытянула руку девочка в направлении на округлую гору камней.

Северцев присмотрелся к ней и понял, что это в самом деле древнее сооружение, по форме напоминающее круглый растрескавшийся хлеб диаметром около двухсот метров. Чем-то оно походило на ирландский кромлех Нью-Грендж, сооруженный, по оценкам ученых, в четвертом тысячелетии до нашей эры. Северцев в начале своей карьеры путешественника посетил Нью-Грендж, расположенный в пятидесяти километрах от Дублина, и долго оставался под впечатлением увиденного. Особенно его поразила не масса сооружения – около двух тысяч тонн – и не его размеры, а точность древних строителей. Единственный раз в году, в день зимнего солнцестояния, луч восходящего солнца через тоннель длиной в семнадцать метров падает на камень в погребальной камере, на который нанесены таинственные узоры. Что это за узоры и какой смысл в этом освещении придавали процессу древние архитекторы, ученым разгадать не удалось.

– Вот это домик! – хмыкнул Северцев, прикидывая высоту каменного кургана. – Неужели его сделала твоя мама?

Лада засмеялась – будто колокольчик серебряный прозвенел.

– Ну что вы, дядя Олег, его построили гиперборейцы. Вернее, потомки гиперборейцев, прямые предки древнего русского рода.

– Это тебе тоже мама сказала?

– Нет, дядя Назарбай.

– Твой родственник?

– Он работал у мамы начальником охраны. – Лада перестала улыбаться, глаза ее стали печальными. – Его убили.

Северцев вспомнил строки Ипатьевской летописи: «Война без мертвых не бывает». Вслух же проговорил:

– Он был, наверное, хороший человек, знающий. А вообще здесь довольно прохладно, ты не находишь? Под минус десять. Ты не замерзла?

– Нет.

– Покажи мне ваш с мамой схрон. Где у него вход?

Лада встрепенулась, направилась вперед, к лепешкообразному сооружению из каменных глыб. Северцев оглядел окруженную стеной сверкающего льда долину без единого деревца, прислушался к ее прозрачной тишине (надо же, он в легендарной Гиперборее! Кто мог представить, что ему удастся побывать на земле предков, на земле Истока цивилизации!), ничего не увидел и не услышал и двинулся вслед за проворной дочерью Варвары.

Лада прошла около пятидесяти метров, остановилась у закругленной стены каменного «каравая» и толкнула ладонью одну из буровато-коричневых глыб. Кажущаяся монолитом весом в несколько тонн глыба вдруг качнулась маятником вперед-назад и с тихим хрустом отошла влево, за соседнюю глыбу, открывая узкий проход в глубь гиперборейского кромлеха.

– Здорово! – похвалил устройство входа Северцев. – Я бы прошел рядом и не заметил, что здесь дверь. Веди дальше, хозяйка.

Лада с готовностью зашагала в глубину коридора, ничуть не боясь темноты и узости прохода.

Первые пятнадцать метров проход представлял собой узкую – сантиметров восемьдесят шириной – расселину в плотно уложенных камнях, затем превратился в почти прямоугольный тоннель, завивающийся спиралью вокруг центральной оси «каравая». Потеплело. А потом Северцев с удивлением заметил, что освещение коридора не меняется, оставаясь почти таким же, каким оно было внутри расселины. Казалось, щели стен сооружения источают рассеянное дневное свечение, позволяющее свободно ориентироваться внутри кромлеха.

– Осторожнее, здесь яма, – предупредила бесшумно скользившая впереди Лада.

Северцев перешагнул полуметровую трещину в полу, и ему показалось, что там, внизу, на огромной глубине, блеснула вода.

– Пришли.

Они миновали последний поворот коридора и оказались в круглом помещении с готическим потолком, своеобразную «готику» которого создавали торчащие углы глыб и остроугольные ниши между ними. Нигде не было видно ни одного столба, ни одной колонны, ни одной балки, поддерживающей многотонную тяжесть перекрытия, и тем не менее купол потолка не прогибался, ни одна глыба не осела и не разрушилась, хотя времени с момента сооружения этой диковинной постройки, наверное, прошло много.

Впрочем, старит нас не время, вспомнил Северцев высказывание своего бывшего начальника, старит энтропия. И не только людей, но и все, что окружает нас. Тем более что время по сути своей – иллюзия…

Лада легко взбежала на ровную каменную площадку в центре зала, освещенного так же странно – без видимых источников света, как и ведущий в зал коридор.

– Вот здесь мы с мамой спим.

Северцев приблизился к площадке, с опаской посмотрел на ненадежный с виду потолок.

– Не рухнет? А то нам сразу кирдык будет.

– Какой кирдык? – не поняла девочка.

– Плохой кирдык, – улыбнулся Северцев. – Так иногда говорят взрослые дяди вроде меня о безвременной кончине. Если потолок упадет – раздавит нас в лепешку.

– Да нет, не раздавит, – рассудительно проговорила Лада. – Мы с мамой были здесь не один раз, и ничего.

– Тогда ладно. – Северцев сделал вид, что успокоился, хотя в глубине души продолжал прислушиваться к интуиции, подсказывающей, что убежище не столь надежно, как считает дочь Варвары. – Что будем делать?

– Я посижу немножко.

– Ты, наверное, устала? – спохватился он. – Посиди, конечно, а то и вообще поспи. А я пока пойду пройдусь по свежему воздуху, осмотрюсь. Все-таки я впервые в Гиперборее.

Девочка сняла шубку, прилегла на матрас, расстеленный на круглой площадке в центре зала, Северцев укрыл ее одеялом, вытащив его из стопки белья и одеял, и вышел из помещения. Размышлял он в данный момент не о древних гиперборейцах, неизвестно для чего соорудивших гигантский каменный «храм», а о Варваре. Женщина отсутствовала уже больше трех часов, и объяснить столь долгое ее отсутствие можно было только чрезвычайными обстоятельствами. Что-то случилось там, куда она направилась, иначе Варвара не оставила бы свою дочь на попечение незнакомого мужчины.

«Хронохвост» Гипербореи в общем-то мало чем отличался от других «хронохвостов», уже знакомых Северцеву. В этом он убедился, побродив полчаса в окрестностях огромного кромлеха, единственного искусственного сооружения в долине. Здесь царила такая же всеобъемлющая тишина, ни одно движение не нарушало глубокого покоя природы, и краски пейзажа – кроме искрящейся ледяной стены – были сдвинуты к одной полосе спектра – буро-коричневой, с желтоватыми и серыми оттенками. Лишь небосклон радовал глаз сочной синевой, но и он казался пустым, мертвым и навевал тоску, несмотря на наличие едва заметной туманной башни.

Постояв немного у входа в кромлех, Северцев поймал себя на мысли, что хочет побыстрее покинуть этот далеко не райский уголок прошлого, нырнул в расселину и вдруг на грани слуха уловил какой-то посторонний звук. Замер, прислушиваясь к переставшей быть монолитной тишине.

Звук повторился. Сомнений не было: где-то еще очень далеко надо льдами летел вертолет.

– Вот тебе и надежное убежище! – прошептал Северцев, опрометью бросаясь в глубь коридора. В центральное помещение кромлеха он, впрочем, вошел не столь стремительно, чтобы не пугать Ладу.

– Подъем, принцесса! У нас гости.

Однако он ошибся, предполагая, что девочка спит. Она уже была на ногах и встретила его вопросительным взглядом.

– Вертолет! – пояснил он. – Самый настоящий. Ума не приложу, откуда в «хронохвостах» появляются вертолеты! Ведь никакой техники в них быть не должно, если верить теории твоей мамы.

– Вертолеты принадлежат службе контроля СКонС, – уверенно проговорила Лада. – Они могут быть синхронизированы с любым объектом на Земле, точно так же, как это делаем мы.

– Вот оно в чем дело! – хлопнул себя по лбу Северцев. – Ну, конечно, как я раньше не догадался! Системники же тоже имеют синхроны и могут свободно перебрасывать на «ось S» любые технические устройства! Однако нам надо смываться отсюда. Боюсь, наши враги каким-то чудом узнали о гиперборейском убежище и летят сюда по наши души. Куда отправимся?

– Не знаю, – беспомощно пожала плечами девочка.

– Тогда давай сначала мотанемся в Салехард. Вдруг твоя мама вернулась и оставила записочку.

– Хорошо.

– Помнишь координаты?

– Синхрон помнит.

– Ах да, я забыл. Тогда помчались. Ты первая.

Лада кивнула и исчезла.

Северцев прислушался к усиливающемуся гулу – вертолет завис над кромлехом, от работающих двигателей камни сооружения начали проседать, мелкие посыпались вниз – и включил синхрон.

– Координаты резонанса? – спросил голосок аппарата.

– Черная ветвь, Салехард-один…

Свет в глазах погас…

Падение на «ось S», холод-жара, удар в ноги, еще удар…

Тусклое свечение разорвало тьму. Кажется, прибыли…

Северцев огляделся, узнавая центральную площадь Салехарда, мрачные дома вокруг и небосвод, все так же затянутый пеленой туч. Не поймешь сразу, утро здесь, день или вечер, да еще и холод собачий.

– Я здесь, дядя Олег.

Северцев повернулся, прижал к себе бросившуюся навстречу фигурку девочки, удивляясь своей мгновенной радости.

– Все в порядке?

– Да… холодно!

– Это уж точно. Ничего, отогреемся. Никого не заметила?

– Нет. Системники ушли.

– Откуда ты знаешь?

– Чувствую.

Северцев не нашелся, что ответить, сканируя «локатором» своих чувств пространство города. Его интуиция тоже молчала, подтверждая слова дочери Варвары. Те, кто преследовал их больше часа назад, скорее всего убрались из пустого города.

– Что ж, пошли посмотрим нашу квартиру. Помнишь, как идти?

Лада без колебаний направилась вперед, ведя за руку Северцева. Через полчаса они были на месте, не встретив ни одной живой души.

Квартира, где мать и дочь Сабировы нашли временный приют, была пуста. Мало того, весь скарб, который находился тут до ухода Олега с Ладой, был сожжен. Не осталось ничего, ни одной нужной домашней вещи, только пепел, зола и копоть на стенах.

– Вот гады! – помрачнел Северцев, принюхиваясь к запахам сгоревшего дерева и пластика. – Зачем им понадобилось все сжигать?

Лада промолчала, разглядывая почерневшие стены, бросилась в угол, вытащила из-под пласта пепла яркий клочок материи – все, что осталось от ее куклы.

– Барби сожгли…

– Не переживай, новую купим, – успокоил девочку Северцев, заглянул в соседнюю комнату – то же самое, черные стены и пол – и вернулся. – Пойдем отсюда. Предлагаю слетать в Астану, где мы встретились в первый раз. Не возражаешь?

– Нет…

– Тогда иди первая, я, как всегда, за тобой.

Лада безропотно включила синхрон.

Через несколько мгновений и Северцев переместился вслед за ней в «хронохвост» Астаны, отмечая преимущества нового синхрона по сравнению со старым. Этот аппарат позволял владельцу действовать гораздо оперативнее и быстрее.

Однако и в Астане черной ветви «оси S» Варвары не оказалось. Дом, в котором прятались Варвара с дочерью, сохранился, а вот квартира – нет. На ее месте беглецы обнаружили только провал от пятого этажа до первого. Похоже было, здесь взорвалась граната, и ослабевшие перекрытия рухнули, уцелели лишь стены здания.

– Все, довольно! – решил Северцев. – Летим в Москву. Там отдохнем и начнем искать твою маму другими методами. У тебя есть предложения?

– Нету, – вздохнула уставшая девочка.

– Ты в Москве была?

– Да… два раза… с мамой…

– Тогда твой синхрон должен помнить координаты резонанса. Выйдем мы на Воробьевых горах…

– Я знаю, там находится масс-центр Москвы.

– Ага… понятно… вот почему я все время попадаю в это место: синхрон переносит нас точно в центр масс-объекта… Спасибо за ценную информацию, ребенок. Итак, поехали?

Спустя минуту они были в Москве.

ГЛАВА 4.

На сей раз фиксатор «не ерзал» по диапазону, ощущения Северцева притупились – то ли он устал, то ли переход из «хронохвоста» Астаны в Москву был полегче, – и на Воробьевых горах, напротив здания университета, он сошел с «оси S» практически как с поезда, без особых неприятных ощущений.

В Москве царил вечер. Солнце уже зашло, но небо еще оставалось голубым и сияющим.

Гуляющих по тротуару вдоль обрыва, с которого открывалась панорама столицы, было много, однако внезапное появление Северцева испугало лишь голубей. Молодые люди, парни и девушки, составляющие большинство гуляющих, были заняты собой, а также разглядыванием сувениров на уличных лотках и великолепного вида города.

Лада стояла у перил ограждения, сняв шубку, и зачарованно смотрела на городской ландшафт под горой. Она не впервые попала в Москву, но вид огромного и шумного города действовал на нее завораживающе.

– Нравится? – подошел к ней Северцев, обнимая за плечи.

– Очень! – искренне ответила девочка.

– Будет время, я организую экскурсию по Москве. Было бы здорово, если бы к нам и мама твоя присоединилась.

Лада вздохнула, с трудом отрывая взгляд от начавшего погружаться в сумрак ночи города. Северцев взял ее за руку, повел к дороге, приглядываясь к прохожим. Никто из них не обращал на пришельцев никакого внимания, и Олег слегка расслабился. Похоже было, что они наконец оторвались от преследователей и какое-то время могли чувствовать себя в безопасности.

Мобильный телефон Северцева остался в квартире Веры, позвонить друзьям он не мог, поэтому решил сразу ехать к ней, надеясь, что системники не рискнут оставлять там засаду. Лишний шум и напряг им был ни к чему, так как действовали они в основном по наводке наблюдателей. Теперь надо было постараться не попасть на глаза этим наблюдателям, чтобы погоня снова не села на хвост беглецам.

Через сорок минут частник на стареньком «Москвиче», согласившийся подвезти «отца и дочь» до места назначения всего за восемьдесят рублей, высадил их в Чертанове.

– Посиди здесь, – кивнул Северцев на детские качели во дворе соседнего с Вериным дома. – Никуда не ходи и ни с кем не разговаривай. Будет кто приставать – кричи.

– Что кричать? – слабо улыбнулась Лада.

– Караул, спасите, помогите! – серьезно ответил Северцев. – Я тебя услышу. Однако очень надеюсь, что все будет хорошо.

Девочка села на качели и с удовольствием стала раскачиваться, сразу забыв обо всех неприятностях. В сущности, она была и оставалась десятилетним ребенком, несмотря на свои недетские познания в области физики и экстрасенсорные возможности.

Северцев перевел себя в состояние «полет беркута», некоторое время вслушивался в шумы городской жизни, присущие любому уголку Москвы, и двинулся к дому Веры. В случае внезапного нападения он мог вытащить свое оружие – имплантор и пистолет – в течение долей секунды.

К счастью, оружие не понадобилось. Никто за домом, двором, подъездом и квартирой Веры не следил, никто не прятался в темноте лестничных площадок, за деревьями и на крышах домов. Все было спокойно. Системники, управляемые Виктором (сердце сжалось от горечи), не стали дожидаться возвращения беглецов, полагая, что они сюда больше не сунутся.

Северцев позвонил.

С минуту за дверью было тихо, свет в дверном глазке мигнул.

– Олег, ты?! – раздался неуверенный голос Веры.

Готовый к атаке Северцев с облегчением распрямился.

– Ты одна?

– Да.

– Открой.

Дверь приоткрылась. Выглянула Вера в халатике, держа в руке кухонный нож. Северцев бросил на нож короткий взгляд, улыбнулся, и Вера, порозовев, спрятала нож за спину, отступила в глубь прихожей:

– Проходи… я никого не ждала… у тебя все в порядке?

– Нормально. Никто больше не приходил?

– Приходили утром из милиции, поговорили и ушли.

– Что ты им сказала?

– Как ты и советовал, что в дверь ломились какие-то мужчины в масках.

– Что ж, будем надеяться, что эти мужчины… м-м, в масках больше сюда не ворвутся. Я забыл у тебя свой мобильник.

– Он в столе, сейчас принесу. Что стоишь? Проходи, устраивайся, сейчас поужинать что-нибудь сделаю.

– Не надо, я не один, во дворе меня ждет дама.

– Так зови ее сюда, чего стесняешься.

Северцев улыбнулся.

– Ты даже не спросишь, кто она?

– Наверное, сам познакомишь.

– Это десятилетняя девочка, дочь моей… знакомой. А оставаться нам у тебя нельзя. Кто знает, что взбредет в голову нашим врагам. Нет ли у тебя приятеля или подружки, где мы могли бы остановиться на ночь?

– Есть, конечно.

– Нужна такая, чтобы, как ты, умела держать язык за зубами.

– Сейчас позвоню Славе. Точнее, ее зовут Борислава, живет одна в двухкомнатной квартире, в центре, на Лесной.

– Прекрасно, звони. Только не сообщай все подробности, не надо, чтобы она знала о моих злоключениях.

– Я найду, что сказать. – Вера подсела к телефону и набрала номер.

Северцев же зашел в туалет, потом умылся и вышел из ванной облегченный и освеженный.

– Она вас ждет, – сообщила Вера, закончив разговор. – Слава не болтушка, так что можешь на нее положиться. Да и хозяйка хорошая, готовит отлично.

– Можно подумать, что ты мне ее сватаешь, – засмеялся Северцев.

– А что? – смущенно дернула плечиком Вера. – Ты ведь не женат. Пора бы уже остепениться.

– Спасибо, Вероника, ценю твою заботу. Честно. Только мое время остепеняться еще не пришло. Наверное, я слишком медленно взрослею. До связи. Не говори никому, что я к тебе заходил. Спасибо за все.

Он поцеловал бывшую одноклассницу в щеку и, не оглядываясь, пошел к двери.

– Звони и заходи, – сказала ему в спину Вера. Спросить, что происходит, она так и не решилась, за что Олег был ей весьма благодарен. Рассказать правду он не имел права, а врать, сочинять небылицы не хотел.

Лада все так же увлеченно качалась на качелях, наверстывая то, что было упущено в детстве. Качели в ее жизни практически отсутствовали. Слезла она с сиденья с большим сожалением.

– Никто не приставал. Только бабушка с собакой подходили и ушли.

– Отлично. Едем.

– Куда?

– Мне дали адрес, я сам толком не знаю, что там за люди, но, думаю, отдохнуть нам удастся. А утром предпримем кое-какие шаги для поисков твоей мамы.

Лада взяла его за руку, и они зашагали со двора на улицу, где ни днем, ни ночью не переставала шуметь автомобильная река.

К дому Бориславы на Лесной улице подъехали без четверти десять, когда окончательно стемнело. Поднялись на второй этаж старого семиэтажного здания с помпезными балконами и полуколоннами, вделанными в стены. Дверь открыла невысокая полная блондинка с короткими волосами. Лицо у нее было круглое, доброе, глаза карие, губы бледноватые, без помады. Не красавица, но и не дурнушка, серединка на половинку. Такие не становятся старыми девами, подумал Северцев, и причину ее незамужнего образа жизни следует искать в других областях бытия. Возможно, у нее был несносный характер.

– Олег Андреевич? – спросила Борислава.

– Он, – кивнул Северцев. – А это Лада.

– Проходите, пожалуйста. Вот тапочки. Я уже стол накрыла, сейчас ужинать будем. Мыться в ванную пойдете?

– Непременно. Сначала моя красавица, потом я. Поухаживаете за ней?

– Не беспокойтесь, я все сделаю.

Борислава с Ладой ушли в ванную комнату, Северцев огляделся.

Гостиная не очень большая, но уютная, комод, книжный шкаф, диван, два стареньких кресла, толстый ковер на полу, все не новое, видимо, досталось женщине по наследству, даже телевизор, которому, судя по форме, тоже исполнилось лет семь-восемь. Что ж, чем богаты, тем и рады. Мало зарабатывает подруга Вероники, это заметно, так ведь не каждой богатые мужья достаются.

Северцев задержал взгляд на фотографии в рамочке, стоящей на комоде. Молодой человек в форме жокея скакал на лошади, подняв хлыст. Муж? Брат? Отец?

Из ванной вышла Борислава с мокрыми руками.

– Кто это? – кивнул на всадника Северцев.

– Муж, – ответила хозяйка спокойно. – Он погиб четыре года назад, разбился на скачках.

– Извините, не знал.

– Ничего, я привыкла. Вашу дочку можно в халат переодеть? У меня племянница такого же возраста.

– Если захочет, пусть переоденется, – сказал Северцев, улыбнувшись на слова «вашу дочку». Однако возражать и объяснять, что Лада ему посторонний человек, не стал.

Борислава снова вышла.

Северцев обнаружил телефон, подсел к нему. Сначала позвонил Веронике и сообщил, что они доехали, купаются. Потом набрал номер мобильного телефона Кости Зеленского. Через минуту аппарат сообщил, что «телефон заблокирован или находится вне зоны доступа». Северцев помрачнел. Судьба Зеленского оставалась неясной. Конечно, он мог находиться в каком-нибудь глухом углу на берегу Байкала, где нельзя подзарядить аккумулятор телефона, но если системники отыскали его и там, надеяться можно было только на счастливое стечение обстоятельств.

Борислава вывела из ванной вымытую румяную Ладу, одетую в цветастый пушистый халатик.

– Ну, как? – спросил ее Северцев.

– Очень хорошо, – прошептала девочка. – Спасибо.

– Идите, мойтесь, – сказала Борислава. – Полотенце слева, синее, все остальное найдете сами. Я повесила вам халат мужа, он его ни разу не надевал.

– Спасибо, – кивнул Северцев, удаляясь в душевую.

Через полчаса они ужинали на кухне вдвоем с Ладой. Борислава хлопотала, меняя тарелки, потом подсела к столу пить чай. Северцев, поужинавший быстрее, встал с чашкой в руке:

– Можно, я позвоню по межгороду?

– Пожалуйста, не стесняйтесь.

Он вышел в гостиную, набрал код Астаны и номер мобильного телефона Талгата Нигматуллина. Татарин отозвался через минуту:

– Вас слушают. Кто говорит?

– Привет, аптекарь.

– Олег?! Ты в Москве? Телефон сообщает, что звонят из Москвы.

– Да, я в столице. Как там у тебя?

– Нормально, жив-здоров, чего и тебе желаю. Нашел, что искал?

– Нашел и снова потерял. Со мной сейчас дочка Варвары, а сама мать исчезла. Не мог бы ты помочь поискать ее? Извини, конечно, что надоедаю, я и так у тебя в неоплатном долгу.

– Ничего, на том свете посчитаемся. Что нужно?

– Помнишь, где живет двоюродная сестрица Варвары? Надо бы к ней наведаться, осторожненько, чтобы не напороться на плохих мальчишек, и разузнать, где Варя. Она может знать.

– Хорошо, сделаю. Думаешь, что-то серьезное?

– Она ушла на полчаса и не вернулась.

– Где ушла?

– В Салехарде, – ляпнул Северцев, спохватываясь слишком поздно.

– В Салехарде? – удивился Талгат. – Ну тогда там ее и искать надо. Чего ее туда занесло? Э-э… постой, постой, ты тоже там был? А теперь из Москвы звонишь?

– Я потом тебе все объясню. В Салехарде Варвары нет, это совершенно точно, в Москве тоже. Может быть, ее и в Астане нет, я просто пытаюсь определить, где она могла оставить след. Съезди к ее сестре, поговори. В крайнем случае дай ей номер моего мобильника.

– Хорошо, – после паузы проговорил Нигматуллин. – Диктуй.

Северцев представил его лицо и мысленно развел руками: прости, дружище, но мне больше не на кого опереться.

– Не сердись, Талгат.

– Я же сказал, посчитаемся на том свете. Жди звонка.

В гостиной появилась Лада, посмотрела на задумавшегося Северцева огромными тревожными глазами.

– Пока ничего, – вздохнул Олег. – Не переживай, отыщется твоя мама. Я почему-то уверен, что с ней все в порядке, просто появились неучтенные обстоятельства. Ложись спать.

Лада подошла и вдруг прижалась лицом к груди Северцева, обхватив его руками. Он замер, боясь спугнуть сладкое мгновение тепла и доверия, объединившее их. Девочка давно не видела отца и соскучилась по его ласке. Но то, что она приняла Северцева почти что за члена семьи, доверилась ему, стоило ценить высоко. Сердце омылось волной не испытанной ранее нежности и радости, будто Олег получил в подарок давно желаемое сокровище.

Северцев прижал девочку к себе, погладил по спине, по волосам, с удивлением прислушиваясь к своим ощущениям, потом взял ее на руки и отнес в спальню, где Борислава уже приготовила гостям постель.

– Надевай, – кивнул он на подушку, на которой лежала чистая голубоватая ночная рубашка. – Великовата, наверное, но сойдет.

Вошла Борислава.

– Это моя детская рубашка, сохранилась с тех лет.

– Спасибо, – проговорила девочка, с трудом ворочая языком.

– Ложись. – Северцев вышел.

Вскоре из спальни появилась и хозяйка.

– Спит уже. Намаялась, поди.

– Что было, то было, – вспомнил Северцев походы с Ладой по «оси S». – Ничего, если я еще займу телефон?

– Ради бога, будьте как дома. – Борислава ушла на кухню, зазвенела посудой.

Северцев поколебался немного, потом все же решил позвонить отцу.

Андрей Илларионович отозвался не сразу. Дома его телефон не отвечал, а мобильный был занят. Наконец отца и сына соединила линия московской сотовой связи.

– Привет, па. Ты где?

– Олежек? Рад тебя слышать. Из Монголии звонишь?

– Нет, из Москвы.

– То-то слышно хорошо, будто из соседней комнаты. Что вернулся так рано? Ты же собирался появиться не раньше середины августа.

– Так получилось. Па, мне нужны деньги.

– Вот те раз. Неужели все потратил?

– Я не могу появиться дома, объясню при встрече. Ты сейчас где находишься?

– Ужинаю на Новопесчаной, в клубе «Невка». Если хочешь – присоединяйся.

– Вообще-то я не голоден, но минут через сорок подъеду, закажи мне кофе.

Северцев положил трубку телефона и встретил взгляд выглянувшей из кухни Бориславы.

– Уезжаете?

– Да, надо встретиться с отцом, давно не виделись. Вы тут посмотрите за девочкой…

– Ничего с ней не случится, будет тихо спать. Езжайте по своим делам. Деньги на проезд есть?

– На проезд хватит, – улыбнулся Северцев.

Борислава вышла и принесла белую рубашку с короткими рукавами и погончиками.

– Наденьте пока, вашу я постираю. Могу дать еще и джинсовый жилет. Муж носил почти то же, что и вы.

Северцев хотел было отказаться, но подумал и согласился.

– Огромное вам спасибо! Честное слово, мне неловко, но в долгу не останусь.

– Пустяки, – отмахнулась Борислава. Ее грудь всколыхнулась так, что Северцев с некоторой завистью подумал о том человеке, который полюбит эту обходительную и весьма соблазнительную женщину.

Он переоделся, пристроил сзади под жилет, за ремень брюк, пистолет, с минуту колебался, не взять ли с собой еще и имплантор, потом решил оставить. С имплантором надо было еще разобраться, а не зная принципов его работы, можно было наломать дров.

Через полчаса с небольшим таксист высадил его возле бизнес-клуба «Невка» на Новопесчаной улице, и Северцева проводили в белый зал ресторана, где за одним из столиков ужинал отец в компании двух пожилых мужчин и женщины средних лет. Одного из мужчин Олег знал, тот работал у отца, вернее, был его партнером по бизнесу.

– Знакомьтесь, это мой сын, – сказал Северцев-старший.

– Олег, – поклонился Северцев.

Сидевшие за столом назвались, Олег пожал им руки, сел за стол на принесенный официантом дополнительный стул. Отец уже сделал заказ, и кофе подали буквально через минуту.

Ответив на заданные ради вежливости вопросы, Северцев вопросительно посмотрел на отца, и Андрей Илларионович отставил стакан с минеральной водой.

– Прошу прощения, друзья, мне надо сказать сыну пару слов.

Они отошли в гостиную клуба, сели на кожаный диван.

– Что у тебя опять стряслось? – посмотрел в глаза Олега Андрей Илларионович; для своих шестидесяти лет выглядел он молодо, спортивно, несмотря на лысину, ничуть его не портившую. – Ко мне в офис приходили сотрудники ФСБ.

– Когда? – нахмурился Северцев.

– Сегодня после обеда. Генерал Герасимов и майор Степных. Что ты натворил?

– Ничего. – Олег отвел глаза, потом нехотя добавил: – Произошло действительно нечто удивительное, перевернувшее все мои представления о мире.

– Даже так? – прищурился Северцев-старший. – Ну-ка просвети, это интересно.

Олег тоже посмотрел в глаза отца и твердо сжал губы.

– Не могу! Не обижайся, папа, но я в самом деле не могу тебе всего рассказать. Это… опасная информация. Что тебе говорили чекисты?

– Искали тебя, спрашивали, где ты можешь остановиться. Я назвал Виктора…

– И все?

– Не буду же я называть всех твоих друзей и знакомых.

– Спасибо, па, правильно сделал.

– Хоть бы намекнул, что происходит.

– Когда-нибудь позже, когда все устаканится. Могу только сказать, что я ни в чем не виноват и к криминалу не имею никакого отношения.

– Верю. – Андрей Илларионович достал бумажник. – Наличные я с собой почти не ношу, карточкой пользуюсь. Сколько тебе надо?

– Сколько есть.

Северцев-старший хмыкнул, вытащил деньги.

– Тут пятьсот «зеленых», стольник евро и около трех тысяч наших «деревянных». Хватит?

– На первое время, – улыбнулся Северцев, забирая банкноты и целуя отца в щеку. – Ты, как всегда, спасаешь своего непутевого сына-путешественника. Обещаю вернуть с процентами.

– Ты мне это уже два года сулишь, – улыбнулся в ответ Андрей Илларионович. – Год остался.

– Почему?

– Говорят же: обещанного три года ждут.

Северцев лукаво прищурился.

– Так ведь не было бы у меня отца-бизнесмена, я бы и не просил его помощи. Но действительно в скором времени все изменится. Я решил остепениться, найти работу, завести семью и начать новую жизнь.

– Что, уже и кандидатура нашлась – для семейной жизни? – в сомнении пошевелил бровями Андрей Илларионович.

Северцев вспомнил улыбку Варвары, объятия ее дочки, серьезно кивнул.

– Нашлась. Я, правда, ее не спрашивал, согласна ли она, но вот ее дочь наверное возражать не станет.

– Так она уже была замужем?

– Ну я же не виноват, что муж ей попался раньше, – развел руками Северцев. – Главное, чтобы она меня понимала.

– Главное, чтобы она тебя любила. Хотя я в принципе не возражаю. Человек не может жить без любви и не должен, а если живет – это неправильно. Тебе уже за тридцать, это почти старость молодости, как говорил старик Гюго, но без любви ты постареешь раньше.

– Спасибо, па, ты, как всегда, понимаешь меня лучше, чем я сам. Ну, я пойду?

Они встали с дивана.

– Что это за украшение? – Андрей Илларионович заметил перстень синхрона. – Случайно не та самая разведенка с дочкой подарила?

– Угадал, – засмеялся Северцев, дивясь прозорливости отца. – Это ее подарок, причем очень ценный.

В гостиную заглянул какой-то молодой человек и тут же скрылся.

Северцев почувствовал укол тревоги, насторожился.

– Па, здесь есть другой выход?

– По-моему, есть, а что?

– Проводи, не хочу неприятных сюрпризов. Ты приехал сюда на своей машине?

– На фирменной, водитель ждет в кабине.

– Не заметил, никто за вами не ехал? Боюсь, за тобой следят.

– Кому я нужен, чтобы за мной следить?

Северцев не стал объяснять, что за ним могут следить как раз те, кому нужен его сын, но отцу этого знать не следовало.

– Я пошутил. Тем не менее покажи, как пройти.

Они вышли из гостиной, прошли морской зал ресторана, миновали кухню.

– Дальше сам.

– До связи, па. Если бы ты знал, как я тебе благодарен!

– Не сотрясай воздух зря, – проворчал Андрей Илларионович, похлопав сына по спине. – Главное – что ты чувствуешь, а не что говоришь.

Не оглядываясь, он вернулся назад. А Северцев, проводив отца взглядом, подумал, что своими действиями может навлечь беду на единственного по-настоящему близкого человека. Системники не будут разбираться, знает Северцев-старший о существовании СКонС или нет, и вполне могут прислать к нему киллеров.

Однако возвращаться и предупреждать отца об опасности уже не хотелось. Время заметно ускорило бег. Вокруг клуба явно сгущались некие темные силы. Пора было уносить ноги.

Дружески, как свой, помахав рукой официанту, мелькнувшему в коридоре хозяйственного выхода, Северцев толкнул дверь и выскользнул во двор, ударно входя в боевой транс. И тут же метнулся в сторону, потому что, если бы он этого не сделал, получил бы мощный разряд электрошокера. А так дубинка в руке неизвестного парня, прятавшегося за дверью, только сыпанула искрами по кирпичной стене строения.

– М-мать вашу! – беззвучно выругался Северцев, уклоняясь от второго удара, и ответил «змеиным танцем» с финальным выпадом сжатого «змеиной мордой» кулака в нос противника.

Второго он встретил спиралью обвода, перехватил руку с пистолетом, с ходу впечатал лицо противника в колено, отпустил.

Дворик клуба был узким и чистым, без каких-либо штабелей ящиков, бочек или коробок. С улицы он был огражден кирпичным забором высотой в два с половиной метра, а у ворот стояла будочка охранника с единственным окошком, в котором горел свет. Самого охранника видно не было. Его скорее всего нейтрализовали те, кто устроил засаду на Северцева, будто они точно знали, что он выйдет именно здесь.

Их было четверо. Двое караулили дверь, двое – ворота. Обезвредив первых, Северцев неминуемо выходил на вторых, вооруженных пистолетами, и вот их-то он достать с ходу не мог. Не успевал. Для этого ему надо было преодолеть метров десять открытого пространства под огнем противника. Или стрелять первому. Чего он делать не хотел. Оставалось одно – бежать на «ось S».

Весь анализ ситуации занял полсекунды.

Двое у ворот – смутные беловатые тени на фоне стены, фонарь во дворе не горит, лампочка, конечно, разбита или вывинчена – сделали шаг вперед, поднимая оружие. А Северцевым вдруг овладел такой гнев – сколько можно бегать, черт вас возьми?! – что он без раздумий нырнул в «красный коридор» сверхбыстрого реагирования на ситуацию, поддерживаемый бессознательно, инстинктами, не требующими вмешательства сознания.

Оба противника выстрелили: один – из пистолета с глушителем, второй – из имплантора, о чем Олег догадался позже. Но оба стрелка промахнулись. Пуля звучно шлепнула в стену здания, а разряд «просветлителя» лишь потряс нервную систему Северцева, пролетев в полуметре от его головы. Возможно, даже от бокового «лепестка» разряда Северцев потерял бы волю к сопротивлению, но он и так действовал в состоянии транса, и его внутренний водитель – подсознание – продолжало управлять телом, не обратив внимания на помехи.

Киллера с пистолетом он достал нырком на асфальт с перекатом и ударом ноги в живот. А вот второго противника с его более опасным оружием нейтрализовать уже не успевал и, продолжая движение: перекат, прыжок разгибом назад, новый нырок на асфальт двора, – достал пистолет. Однако стрелять не пришлось.

От ворот к фигуре парня с имплантором метнулась почти невидимая тень, и парень вдруг согнулся пополам, не успев выстрелить еще раз, опустился на землю.

– Олег, это я! – раздался чей-то шепот. – Давай за мной!

Не теряя ни мгновения, Северцев скользнул к воротам, протиснулся в щель и только потом разглядел, что спас его бывший учитель, мастер Николай.

Убрались со двора они вовремя. Когда беглецы были уже за воротами, двор клуба «Невка» заполнился шумом, топотом ног, голосами людей, вспыхнули фонари, раздался мат. Это на помощь засадникам пришли их коллеги, сторожившие главный вход в клуб. Но Северцев с Николаем были уже далеко, нырнули в ближайший переулок и сели в поджидавшую Николая иномарку. Машина тотчас сорвалась с места, выехала на улицу Куусинена и покатила в сторону метро «Полежаевская».

– Спасибо, – выдохнул Северцев, начиная приходить в себя; заныли натруженные икры ног и мышцы на руках. – Как вы оказались у клуба?

– Мы с Димой иногда столуемся здесь, он мой новый ученик.

Водитель глянул в зеркало заднего вида, улыбнулся Олегу.

– Сегодня задержались, пришли позже обычного, – продолжал Николай, – и я увидел только твою спину, когда ты выходил с кем-то на кухню.

– Это был мой отец.

– Я уже потом понял, когда он вернулся, а ты нет. Заметил некое подозрительное шевеление и решил обойти здание, посмотреть, что здесь затевается.

– Вовремя. Если бы не вы…

– Ты потерял форму, Олежек, такие засады надо просчитывать.

Северцеву стало стыдно. Он откинулся на сиденье, помолчал, давя в себе самолюбивое желание оправдаться. Наконец сказал:

– Вы правы, я слишком расслабился. Давно не занимался проблемами чистого выживания. Конечно, я мог бы уйти…

– Можешь говорить при нем все.

– Может быть, но парню лучше не знать подробностей, это избавит его от многих неприятностей и бед.

Водитель, о ком шла речь, ничем не выдал своих чувств. Он был достойным учеником своего учителя.

– Куда мы едем?

– Куда скажешь. Мы подвезем тебя.

– Тогда поехали на Лесную. Мы остановились у одной знакомой.

– Мы?

– Я и дочь Варвары. Поднимемся, побеседуем, если вы не против.

Дальнейший путь проделали молча.

Машина остановилась у троллейбусного парка.

– Дальше пешком.

– Дима, выйди на пару минут, – сказал Николай.

Водитель без возражений вылез из машины.

Северцев вопросительно глянул на учителя.

– Я с тобой не пойду, – сказал тот. – Поговорим в машине. Рассказывай, что случилось.

После недолгих колебаний Северцев коротко пересказал ему историю своих последних путешествий на «ось S» с дочерью Варвары. Закончил:

– Не знаю, что делать. Если Варвара не отыщется…

– Тебе надо разработать стратегию поведения и действовать сообразно с ней, а не бегать от преследователей, высунув язык.

– Это я и сам понимаю. Но дело начинает приобретать специфическую военную окраску. Масштаб охоты за мной изменился, системники втягивают в свою орбиту все больше новых людей. К отцу приходили полковник и майор из ФСБ, а потом установили за ним слежку.

– И ты сам пришел к ним в руки.

– Я вынужден искать помощь, в том числе финансовую. Кроме отца и двух-трех приятелей, мне не к кому обратиться.

– К приятелям тебе тоже не стоит идти, твои враги наверняка вычислили их и будут ждать везде, где ты можешь появиться.

– Мне бы только найти Варю…

– Тут я тебе не помощник. В Москве, в Питере – пожалуйста, опирайся на меня, у меня много друзей, а что касается Казахстана…

– В Астане мне здорово помог Талгат. И сейчас тоже выполняет мою просьбу.

– Нигматуллин? Ты нашел его? Это меняет дело. Он хороший человек, на него можно положиться. Но с другими будь осторожен. Разберись со всеми загадками и найди меня, вместе попытаемся выработать оптимальную стратегию поведения. Прежде, чем ответить на извечный вопрос: что делать? – надо решить задачу: кто виноват.

Северцев криво усмехнулся.

– Как говорил незабвенный Александр Сергеевич: разберись, кто прав, кто виноват, да обоих и накажи.

– Очень точно схвачено, – позволил себе усмехнуться Николай. – А вообще в будущее надо смотреть с оптимизмом. Иначе не стоит жить.

– Мы смотрим с оптимизмом в оптический прицел… – пробормотал Северцев. – Спасибо, учитель, я все понял. Пойду, наверное, а то сердце ноет. Девочке нужен защитник, отец, а его, по всей видимости, уже нет в живых. Системники не шутят с утечкой информации.

– Ты давно знаешь эту женщину?

– Бориславу? Всего два часа. Она подруга Веры, моей однокурсницы.

Николай помолчал.

– Решение непродуманное. Твои враги уже знают Веронику и вполне могут прослушивать ее телефон. Вам надо оттуда уходить.

– Нам нужно отдохнуть.

– Как знаешь. Но я бы рисковать не стал. Могу подежурить здесь какое-то время, пока вы будете отдыхать.

– Не надо, – запротестовал было Северцев. – Неудобно…

– Иди, отдыхай, – не стал его слушать учитель. – Если кто зашевелится у дома, я дам знать. Не выключай мобильник.

– Хорошо, – сдался Северцев. – Пару часов я посплю. Потом я отдам вам Ладу и полечу в Астану искать Варвару.

– Посмотрим.

– Спасибо, учитель.

– Не за что.

Северцев вылез из машины, со смущенным видом пожал руку улыбчивому симпатичному Диме, вынужденному вместе с учителем охранять его покой, и поспешил к дому, где жила Борислава.

ГЛАВА 5.

Проснулся он как от толчка – открыл глаза и замер, пытаясь определить, что вывело его из состояния сна. Потом вспомнил: он намеревался спать всего два часа, в то время как на самом деле проспал все пять.

Сел на диване – все-таки он попросил Бориславу постелить ему в гостиной, и она легла с Ладой в спальне, – помял лицо ладонями. Прости, учитель, отрубился. Сутки на ногах.

Стараясь не шуметь, умылся, включил на кухне электрический чайник и набрал номер телефона Талгата.

Долгие гудки.

Где ты, татарин? Прости, что я втянул тебя в эту историю. Хоть бы с тобой ничего не случилось…

Щелчок включенной линии.

– Алло?

– Это я. Разбудил?

Короткий смешок.

– Я еще не ложился, только что вернулся из цирка, хотел сам тебе звонить.

– Какого цирка? – не понял Северцев.

Еще один короткий смешок.

– Пришлось продемонстрировать эквилибр и знание местности. В общем, погнались за мной нехорошие парни, да не догнали.

– С меня бакшиш. Но мне в Астане больше не на кого положиться. Так что терпи. Надеюсь, все обошлось?

– Я тоже надеюсь, их машина перевернулась, когда водитель попытался проехать под мостом, как я.

Северцев помолчал.

– С чего все началось?

– Долго рассказывать. Но сестры твоей Варвары дома нет. Никого нет. Я звонил минут пять – никто к двери не подошел. А потом появились эти…

– Системники! – стиснул зубы Северцев.

– Ну, называй их как хочешь, только это вылитые казахские милиционеры, даже не спецназ. Ни малейшего понятия о боевых искусствах. Правда, их было много, пришлось покрутиться, зубы кое-кому вправить.

– Если они видели твое лицо, за тобой придут!

– Ни хрена они не видели, – хихикнул Талгат. – Я подстраховался, вязаную шапочку успел натянуть, а в джинсах сейчас половина казахов ходит.

– Будь осторожен. Надеюсь, в долгу перед тобой не останусь.

– Пустяки, мастер, не бери в голову. Зачем же тогда друзья, если не рассчитывать на их помощь? Короче, я тут еще пошукаю Варвару, поспрашиваю кое-каких знакомых, может, что и надыбаю. В любом случае жди звонка.

– Спасибо, дружище. До связи.

Северцев хотел повесить трубку и увидел стоящую в дверях Бориславу. Смущенно встал.

– Извините, что разбудил. Я тут хозяйничаю…

– Не стесняйтесь. Хотите, я сварю кофе?

– Пожалуй, – согласился Олег. – К сожалению, нам надо собираться. Вы делайте кофе, а я пока разбужу мою Ладушку.

– Сопит ваша красавица вовсю, так в одной позе и лежит, – улыбнулась Борислава.

Он вышел, подумав, что эта женщина – настоящее сокровище, еще не оцененное как следует мужиками. Ничего не спрашивает, не сердится, приветливая, заботливая – чего еще надо? Хорошая у Веры подружка, тут она права.

Лада проснулась от одного прикосновения, раскрыла глаза, поднялась на локтях.

– Пора вставать?

Северцев от неожиданности рассмеялся.

– Ты всегда так просыпаешься?

– Как?

– Как двигатель автомобиля? Повернули ключ – он завелся.

Девочка улыбнулась.

– Мама так приучила. Ничего про нее не слышно?

– Пока ничего, – вздохнул он. – Однако мы еще не все возможности исчерпали. Вставай, умывайся, одевайся. Еще очень рано, но здесь мы, к сожалению, больше находиться не можем.

– Хорошо, дядя Олег.

В гостиной зазвонил телефон.

Северцев подхватился с кровати, на краешке которой сидел, выскочил из спальни. Борислава уже подняла трубку, прислушалась, дважды сказала «алло» и с недоумением посмотрела на Олега.

– Странно, гудки…

Северцев почувствовал укол тревоги. И тотчас же пропел короткую мелодию мобильник. Он включил телефон.

– Уходите! – проговорила трубка голосом Николая. – Подъехал джип, в нем четверо малосипатичных парней в камуфляже. Выходят. Могу задержать на несколько минут.

– Не надо, – быстро сказал Северцев, – мы успеем. Спасибо за помощь. Я вам еще позвоню.

Из спальни вышла Лада, полностью одетая, глаза ее были полны печального понимания.

– Они нашли нас?

– Похоже, что так. – Северцев повернулся к Бориславе. – Простите нас, но нам нужно срочно уходить.

– Даже кофе не успеете попить? – огорченно проговорила женщина.

– Не успеем. Если к вам заявятся представители власти, ну, там, милиция или сотрудники спецслужб, скажите, что мы у вас не останавливались.

– Но…

– В крайнем случае, скажите, что мы заходили вчера вечером, поужинали и ушли. Куда – вы не знаете. Хорошо? Это очень важно!

– Хорошо, – покорно кивнула Борислава, сбитая с толку.

– Прощайте, и огромное вам спасибо за приют.

– Спасибо, – прошептала Лада.

– Не за что.

Северцев взял девочку за руку, и они, не оглядываясь, зашагали к двери. Убедились, что за дверью никого нет, вышли. Дверь закрылась за их спинами.

Северцев остановился на лестничной площадке, услышал щелчок домофона – кто-то вошел с улицы в подъезд – и повел дочь Варвары на этаж выше. На четвертом этаже остановился, поправил перстень синхрона, сказал почти беззвучно:

– Куда направимся? Есть два варианта: в «хронохвост» Москвы и в «хронохвост» Астаны. Оба, к сожалению, небезупречны. Был бы у нас запасной тайник…

– У мамы есть такой тайник, она говорила – на крайний случай.

– Что же ты раньше не сказала?

– Но ведь крайнего случая не было? – простодушно обронила Лада.

Северцев крякнул, увидел задрожавшие губы девочки, поспешно согласился:

– Конечно, не было. Где находится этот ваш тайник?

– На черном трафике, это усадьба Львова…

– Какого Львова? Впрочем, потом выясним. Координаты выхода знаешь?

– Черная ветвь, Евро-Азиатский такантай, Россия, Торжок один-один-три, долгота… широта… усадьба Никольское-Черенчицы…

– Понял, ну у тебя и память! Поехали в усадьбу. Ты первая.

Девочка кивнула и исчезла.

Северцев прислушался к топоту и голосам, доносившимся с площадки второго этажа, мысленно попрощался с преследователями и включил синхрон.

Николай Александрович Львов, известный русский архитектор, родился в тысяча семьсот пятьдесят первом году. Строительство усадьбы в Никольском он начал в тысяча семьсот восьмидесятом году, после женитьбы на Марии Дьяковой. Старый господский дом, в котором родился сам Львов, был деревянным, неказистым, и на его месте архитектор построил трехэтажный кирпичный, в стиле зрелого классицизма, с четырехколонными портиками.

Длинный склон холма, на котором стояла усадьба, Николай Александрович избрал для разбивки парка. Выше его был посажен вишневый сад, а ниже разбит каскад прудов.

Позади главного строения хозяин устроил погреб-грот, сложенный из валунов, который сохранился вплоть до начала двадцать первого века, как и каменная кузница неподалеку.

Похоронен Львов был здесь же, в Воскресенской церкви, созданной по его же проекту. Эта маленькая церквушка-усыпальница хорошо вписывалась в окружающий ландшафт усадьбы, в чем Северцев убедился сам после часовой экскурсии по имению. Историю же появления усадьбы рассказала ему Лада, запомнившая рассказ мамы. Самым же главным открытием для Северцева оказалось родство Варвары с хозяином усадьбы: Николай Александрович был ее прапра… дедом по материнской линии. Вот почему она избрала его усадьбу в качестве секретного убежища, зная ее историю, местоположение и внутреннее убранство.

Конечно, здание – левое крыло главного корпуса, правое архитектор так и не достроил – вблизи имело запущенный вид, все-таки это был «хронохвост» реально существующего дома, но издали оно и здесь смотрелось великолепно, а вместе с парком представляло красивый архитектурно-ландшафтный ансамбль, которым можно было любоваться долгое время.

Лада бывала здесь с матерью дважды, поэтому после прогулки вокруг усадьбы сразу повела гостя к погребу, внутри которого Варвара устроила жилой уголок. Северцев был готов увидеть стандартный набор для временного проживания: матрасы, одеяла, кое-какие необходимые вещи, – но обнаружил самый настоящий номер гостиницы, хотя стены его действительно были сложены из гранитных валунов.

Здесь имелось все, что могло пригодиться путнику для полноценного отдыха, исключая разве что телевизор. В погребе, похожем на грот, стояли две кровати, стол, три кресла, шкаф, стойка бара, холодильник и компьютер. Под потолком помещения висела люстра, а над кроватями на стенах были укреплены бра в форме цветков лилии. На полу лежал толстый, пушистый, белый ковер. Довершали убранство «грота» гобелены на стенах. Сразу было видно, что уют здесь создавали женские руки.

– Сказка! – выразил свое восхищение Северцев. – Это же самая настоящая база! Твоя мама очень своевременно позаботилась об убежище, будто знала, что им придется пользоваться.

Лада вдруг с радостным воплем бросилась к столу и взяла в руки сложенный пополам листок бумаги.

– Записка!

– От кого? – заволновался Северцев.

– От мамы. – Девочка передала листок ему.

На нем было написано всего три слова: «Ждите меня здесь». И подпись.

– Наконец-то! – Северцев испытал ни с чем не сравнимое облегчение. – Слава богу, с ней ничего не случилось!

– Надо верить в лучшее, – назидательно проговорила Лада.

Он засмеялся.

– Это правильно. Как говорил юморист: надо верить в лучшее, а не ждать хорошего. Итак, мы прибыли на базу, будем устраиваться и ждать твою маму. Здесь есть продукты?

– Только консервы в холодильнике.

– Ничего, с голоду не пропадем. Но откуда здесь электричество? Холодильник же должен от чего-то запитываться. И компьютер.

– Мама что-то включала в домике рядом, и загорался свет.

– Пойдем, покажешь.

Они вылезли из погреба-грота наверх, и девочка подвела спутника к приземистому строению, также сложенному из каменных глыб. Судя по всему, это и была кузница, возведенная хозяином усадьбы для каких-то своих нужд. Дверей она не имела, а из проема в небольшой канавке Северцев увидел черный кабель. Вошел и присвистнул.

В почти пустом помещении кузницы стоял суперсовременный дизельный агрегат «Шмель», применяемый военными для обеспечения электричеством дальних пограничных застав и мобильных групп. Работал он практически бесшумно. Рядом стояли три двухсотлитровые бочки с соляркой.

– Вот это да! – покачал головой Северцев. – Оказывается, у твоей мамули большие возможности!

– Она большой начальник! – гордо сказала Лада и, шмыгнув носом, добавила смущенно: – Была.

– Что ж, да будет свет, сказал монтер.

Северцев запустил дизель, понаблюдал за движением стрелок на панели управления агрегатом и вышел из кузницы, превращенной в генераторный бункер.

Около часа они устраивались на новом месте, осматривали владения, завтракали: Олег сделал омлет и чай. Хлеба не было, зато нашлись сухари. Потом Лада занялась своим гардеробом, а Северцев решил пройтись по окрестностям с карабином в руках. В шкафу он обнаружил неплохой арсенал: автомат, пистолеты-пулеметы, карабин, гранатомет, пистолет «волк», все отечественного производства, и патроны к ним. Впечатление складывалось такое, будто Варвара готовилась выдерживать здесь долговременную осаду. С другой стороны, убежище скорее всего было рассчитано не на одного человека, и оружие предназначалось не для самой Варвары, а для мужчин-охранников. Для того же Крушана.

– Я погуляю вокруг усадьбы, – сказал Северцев, – пока ты будешь отдыхать. Не бойся, далеко не уйду.

– Я только переоденусь и присоединюсь, – ответила Лада. – Не хочу отдыхать.

– Как знаешь.

Вскоре она вылезла из «гостиничного» погреба наружу, одетая в легкий джинсовый костюмчик; температура воздуха в этих краях держалась на уровне двадцати градусов тепла, а осадков чистое синее небо не предвещало. Путешественники побрели вокруг каменной громады усадьбы, спустились к прудам, и тут Северцев обнаружил следы посадки вертолета. Сжалось в тревоге сердце. Из памяти еще не выветрились воспоминания того, как во время походов по «оси S» за ним охотились военные вертолеты. Впрочем, Варвара в прошлом была не только заместителем начальника службы безопасности Казахстана, но и тетрархом, ответственным руководителем СКонС, а значит, имела возможность обустроить свою жизнь должным образом, оборудовать убежища в «других» временах, на случай, если придется прятаться от своих же коллег. И случай этот представился.

В пруду вскипела вода, будто кто-то за кем-то гнался, мелькнул сизый плавник щуки.

– Вот те раз! – удивился Северцев. – Здесь и рыба есть?

– Конечно, есть, – пожала плечиками Лада. – И птицы, и другие звери. Дядя Назарбай здесь даже охотился.

– Но в других местах… я имею в виду «хронохвосты»… мне никто не попадался. Только лошадь однажды.

– Значит, вы были на других резонансах БМГ.

– Как это понимать?

– Я сама еще не до конца разобралась, – смутилась девочка, – что мне объяснял дядя Назарбай.

– Скажи хотя бы то, что поняла.

– Ну, существует спектральное распределение объектов по массе и по размерам…

– Понятно, все объекты во Вселенной делятся на классы в соответствии с размерами и массой. Сначала идут кварки…

– Нет, другие частицы, дядя Назарбай называл их кварду… нет, квадруполи, вот! Потом какие-то стринги, максимоны и кварки. Потом идут элементарные частицы…

– Нуклоны – протоны и нейтроны, так?

– Да, потом атомы, молекулы, а уж за ними начинается граница биологических соединений.

– Вирусы, бактерии. Правильно? Затем, очевидно, должны идти клетки, многоклеточные организмы и, наконец, животные. А следующая ступень, наверное, человек?

– Да, человек, – кивнула «лекторша». – Дядя Назарбай называл человека «масштабным центром Вселенной».

– Интересно, что он имел в виду? Но не суть. Мы говорили о другом. Почему здесь есть животные, а в других «хронохвостах» нет.

– Потому что «хронохвост» – длинный.

– То есть? Что значит – длинный?

– Ну, он тянется долго, – снова смутилась Лада. – При переходе на нижние регистры S-трафика сначала исчезает резонанс человека…

– Как разумного объекта!

– Правильно, так и дядя Назарбай говорил. Это первый минус-квантовый резонанс, переход на другую ступень состояний БМГ. Понимаете? Людей здесь уже нет, они как бы «впереди» по «оси S», вместе с базовым масс-графом…

– А животные еще есть!

– Правильно. И птицы, и рыбы…

– Значит, если сдвинуть синхронизацию еще чуть-чуть «назад» по черной ветви…

– Мы попадем в другое состояние «хронохвоста»…

– Где уже не будет какого-то класса живых существ! Вот теперь понял! Ты отличный популяризатор научных идей! – похвалил Олег порозовевшую девочку. – Теперь для меня многое прояснилось. Мой первый синхрон имел фиксированные выходы, настроенный специально твоим отцом, а этот дает возможность выбирать практически л ю б о й масс-резонанс. С каким же шагом можно двигаться взад-вперед по «оси S»?

– Не двигаться…

– Не придирайся к словам, все-таки слово «двигаться» больше отвечает сути процесса, чем ваши термины «синхронизироваться», «драйвироваться» и «фиксировать резонанс».

Лада несмело улыбнулась.

– Это не я придумала.

– Я тебя и не осуждаю, просто к слову пришлось. Но все же интересно, чему равен квант перехода по «оси S»: кванту времени? Или иному временному отрезку?

– Мама об этом не говорила.

– А дядя Назарбай? Кстати, кто он вам? Родственник?

– Нет, мамин помощник… был… он погиб весной, разбился на машине.

– Извини, я забыл. – Северцев подумал о системниках, вмешавшихся, очевидно, в жизнь неведомого Назарбая. Он работал с Варварой и тоже подлежал нейтрализации как возможный источник утечки информации.

– Значит, твоя мама и дядя Назарбай этой темы не касались?

– При мне – нет.

– Жаль. Ну, а как ты сама считаешь, чему равен квант перехода?

– Может быть, одной минуте?

– Едва ли, – с сомнением покачал головой Северцев. – Это очень большой отрезок времени. Некоторые бактерии за минуту успевают родиться, состариться и умереть. Все-таки я думаю, квант перехода на трафик «оси S» равен кванту времени или близок к нему.

– Но ведь квант времени – это очень маленькая величина…

– Десять в минус сорок третьей степени секунды. За это время даже свет успевает преодолеть только ничтожную долю миллиметра. – Северцев показал пальцами – какую именно долю, поскреб макушку. – Может быть, я и не прав. Действительно, если шаг равен кванту, синхронизация волновых пакетов должна быть сверхточной. Иначе какие-нибудь объекты все время будут выпадать из резонанса, флюктуировать, исчезать. А этого не происходит.

Он задумался.

Лада продолжала смотреть ему в рот, и Олег добавил с улыбкой:

– Не обращай на меня внимания, ребенок, я не занудствую, я пытаюсь докопаться до истины.

– Я понимаю, – серьезно кивнула дочь Варвары. – Мама тоже любит докапываться до истины.

Опасно, если женщина начинает докапываться до истины, это обычно заканчивается разводом, вспомнил Северцев любимое присловье отца. Вслух же сказал:

– Давай-ка разделим поле деятельности. Я огляжу окрестности нашей неолитической базы, а ты сваргань чай. Сможешь?

Удивленный взмах ресниц, большие глаза.

– Конечно, я часто завариваю чай или кофе. Мама научила меня все готовить, даже первое. Хотите, сварю компот?

– Нет, лучше чай.

– Хорошо, дядя Олег.

– Послушай, милое дитя, давай мы договоримся не называть меня, во-первых, дядей, а во-вторых, не обращаться ко мне на «вы». С одной стороны, дядя – это как бы родственник, с другой – чужой человек. А я не хочу быть чужим. Не возражаешь?

– Нет.

– Ну и отлично! Зови меня просто Олег.

– Хорошо, дя… хорошо, Олег. Но тогда и вы… ты не называй меня дитя и ребенок. Я уже взрослая, мне десять лет!

– Постараюсь, – прижал руку к груди Северцев, скрывая улыбку. – Буду называть тебя как мама – Ладушкой.

– Бабуля Маша зовет меня Ладуней.

– Могу и Ладуней. Ну, беги, ставь чайник.

Девочка скрылась под каменным куполом погреба.

Северцев проводил ее смеющимся взглядом, чувствуя связывающее их теплое поле взаимопонимания, и медленно двинулся в обход усадьбы, приглядываясь к деталям ландшафта. Больше всего Олега занимали мысли о вертолетной площадке, обнаруженной рядом с жилым корпусом усадьбы. Будучи тетрархом, Варвара, конечно, имела право оборудовать свои базы любой техникой, вплоть до вертолетов и самолетов, но как ей удалось сохранить базу в «хронохвосте» Никольского в состоянии полной секретности, было непонятно. Одна с ее обустройством она бы не справилась, ей должны были помогать соответствующие службы и подразделения СКонС, а это означало, что где-то обретались люди, сооружавшие базу и вполне способные заговорить.

Подумав об этом, Северцев вернулся в погреб, олицетворяющий жилой блок базы, и вооружился: взял с собой из шкафа пистолет-пулемет «клин» российского производства и два магазина патронов к нему. Причем постарался он это сделать незаметно от Лады, хлопотавшей «на кухне» с тостером и потому чрезвычайно занятой.

– Занимайся, я приду минут через десять, – махнул он ей рукой, выбираясь наверх.

С высоты холма пруды смотрелись великолепно, похожие на зеркала, в которых отражалось синее бездонное небо. Полюбовавшись ими, Северцев двинулся вдоль берега к лесу, отмечая незавершенность композиции: все-таки хозяин не достроил свою усадьбу, правое крыло главному корпусу не помешало бы. Хотя и в таком виде дом был красив.

Северцев спустился в парк, обнаружил ручей, скрытый кустарником, и пошел вдоль него, пока не поднялся на холм с другой стороны усадьбы. Никаких следов, указывающих на посещение этих мест случайными или неслучайными гостями, он не заметил. Если сюда когда-нибудь и наведывались люди, то скорее всего только по воздуху, на вертолете. База Варвары явно оставалась скрытой от глаз вездесущей службы наблюдения СКонС.

Олег взобрался на соседний холм, с другой стороны прудов, наткнулся на хрюкавшее, разрывающее дерн носами семейство кабанов и чуть не прослезился от умиления. Сердце соскучилось по живым существам, олицетворяющим наполнение природы смыслом бытия. В прошлых походах по «хронохвостам» без животных было весьма тоскливо.

Он так увлекся суетой молодых лесных свиней, что пропустил с д в и г обстановки. Обычно интуиция схватывала изменение полевого фона вокруг раньше, чем происходило само событие. В этот раз Северцев очнулся, лишь услышав звук мотора. К усадьбе приближался вертолет!

Беззвучно выругавшись, он метнулся напрямик через заросли парка к дому, но опоздал. Вертолет буквально спикировал к стенам здания – легкий многоцелевой «Хьюз-500 Д» – и выбросил десант – четырех спецназовцев в камуфляже. Их Северцев увидел, когда они цепью двинулись в обход главного корпуса усадьбы, вооруженные каким-то суперсовременным – издалека точно определить его тип не представлялось возможным – оружием.

Северцеву вдруг показалось, что он слышит тонкий голосок Лады: Оле-е-е-ег!.. Рванулся вперед и вовремя упал в траву, чтобы вертолетчики в кабине, обозревающие местность, его не заметили. Действовать надо было хитрее, тоньше, по возможности не применяя оружие. Стрельба из укрытия не дает особых преимуществ в таком бою, где играет большую роль профессионализм и навыки боя сражающихся. Снять сразу всех четверых десантников и двух вертолетчиков одной очередью он не мог, поэтому и перешел к тактике «прилипания», следуя за гостями. Он их видел, они его нет, и это было пока его единственным преимуществом.

Снова показалось, что издалека прилетел голос Лады:

– Оле-е-ег… кирды-ы-ык…

Он даже остановился на мгновение, изумленный не столько тем, что вообще слышит голос девочки, хотя в принципе он н е должен был его слышать, так как Лада находилась в погребе, под землей, а тем, что она произнесла словечко «кирдык», услышанное от своего спутника недавно. Словно давала понять, что видит ситуацию, но не знает, что делать.

Уходи, милая! – выдохнул Северцев, ускоряя темп жизни. Включай синхрон! Я попробую их отвлечь.

Сто метров, отделяющие его от здания усадьбы, он преодолел за несколько секунд, выходя в тыл крайнему слева десантнику. Перешел на состояние сатори – просветления, позволяющее подсознанию выбирать наиболее правильное решение для достижения цели.

Еще рывок.

Спина впереди, подбритый затылок, широкие плечи, упругий шаг – профессионал, мать его! – судя по раскованно-свободному поведению. В руках автомат, новейший «АК-2000» десантно-штурмового образца, в голове, наверное, – непробиваемая уверенность в своем превосходстве и привычный набор мыслей и ощущений, сводящийся по смыслу к одной фразе: надо сделать работу.

Извини, парень, подумал Северцев, начиная короткий танец особого приема. Ничего личного, как говорят герои фильмов-боевиков. Однако – quod licet Yovi, non licet bovi[10].

Взмах руки, удар!

Олег подхватил падающее тело, нежно опустил на землю и, не мешкая, метнулся за ушедшим чуть вперед соседом обезвреженного десантника.

Ситуация повторилась даже в деталях. Спецназовец, судя по форме – из группы ОБР[11] Главного разведуправления Российской армии (серьезные ребята!), – до последнего момента не замечал Северцева и нападения с тыла не ждал.

С третьим десантником пришлось повозиться. Он тоже не беспокоился за свой тыл, зная, что сзади в вертолете сидят свои, но был опытнее и осторожнее. Северцев едва успел спрятаться за столбом ограды во дворе дома, когда парень оглянулся. Догнал его Олег только через минуту, выбрав момент, когда четвертый член группы поднял вверх руку, призывая своих коллег быть бдительными, и замер перед спуском под землю. Здесь начинался вход в погреб.

Северцев прыгнул.

Парень среагировал быстро и очень правильно: не оглядываясь, начал падать, пытаясь уклониться от удара и направляя назад руку с автоматом. Но Олег действовал быстрее, да и готов был к такому приему, поэтому от удара спецназовец не ушел. Правда, пришлось его добивать – рукоятью пистолета-пулемета по бугристому затылку.

Зато четвертый десантник, шедший впереди, успел-таки отреагировать на атаку и выстрелил. Если бы Северцев не подставил под пулю своего последнего противника, эта пуля досталась бы ему. А затем оба выхватили одно и то же оружие – импланторы, и состязание на скорость на этот раз выиграл Северцев: его палец вдавил гашетку разрядника-»просветлителя» на мгновение раньше.

Командир отряда вздрогнул, выронил автомат, опустил имплантор, глаза его остекленели, и он так и остался стоять в полуприседе, словно собираясь прыгнуть на противника. Затем очень медленно выпрямился, глядя перед собой ничего не выражающим взглядом. Имплантор сработал, погрузив парня в состояние ступора. Хотя что именно он проделал с десантником, Северцев не знал. Принцип работы «просветлителя» был ему незнаком.

Подождав еще мгновение, готовый выстрелить из «клина», он метнулся к погребу, скатился по ступенькам вниз, позвал спутницу:

– Лада! Это я!

Никто ему не ответил.

В погребе вкусно пахло заваренным чаем. На столе стояли чашки, чайник, банка с джемом, сахарница. Чайник еще испускал струйку пара. Его выключили совсем недавно. Однако юной хозяйки нигде видно не было. Она исчезла.

Северцев заглянул под кровать, рванул дверцу шкафа – никого. И только тогда в голове сверкнула догадка: Лада ушла на «ось S»! Она поняла, что означает шум над головой, и решила не дожидаться непрошеных гостей, действовать так, как советовала ей мама.

Господи, хоть бы с ней ничего не случилось! – взмолился в душе Северцев. Варвара мне этого не простит!..

Решение созрело мгновенно.

Хватит бежать! Надо переходить к контратаке! Лада никуда не денется, ее он может догнать в любой момент, благо что синхрон помнит координаты их последних выходов. Пробежать по ним – дело нескольких минут. Где-нибудь она да отыщется, не пропадет, девочка умненькая и уже опытная в таких делах. А он должен воспользоваться благоприятным случаем и выяснить, каким образом системникам удается находить беглецов в такие короткие сроки.

Подожди немного, милая, я скоро тебя догоню, пообещал Северцев мысленно, вызвав в памяти образ девочки. Сделал обжигающий глоток чая и, сосредоточившись на экстрасенсорном восприятии, метнулся из погреба-грота наружу.

ГЛАВА 6.

Со стороны каменной громады поместья раздался выстрел.

Летчики переглянулись.

– Угларх приказал брать их живыми… – проворчал один из них на русском языке. – Что там происходит?

– Возможно, это стрелял объект, – предположил второй пилот равнодушно. – Спроси у линеарха.

– Ты же знаешь, что это запрещено. Рацию могут услышать чужие.

– Тогда сиди и не дергайся. Буркин опытный охотник, знает, где и как ловить удачу.

Минута прошла в молчании. Затем первый летчик снял шлем и открыл дверцу кабины.

– Пойду пройдусь к дому, понаблюдаю за природой.

– Лучше бы ты этого не делал, линеарх по головке за самоволку не погладит.

– Он не узнает.

– Возьми автомат.

Летчик вооружился и зашагал вверх по склону холма к видневшимся сквозь деревья стенам здания. Исчез. Но через две минуты вернулся, задумчиво поглаживая светлые волосы рукой. Светлые волосы… До второго пилота только теперь дошло, что у его напарника были черные волосы и короткая стрижка. Но сделать он уже ничего не успел. Незнакомец, переодевшийся в форму вертолетчика, нанес один короткий удар…

Северцев привязал обмякшее тело пилота к сиденью, сел рядом, оглядел панель управления. Американские вертолеты он никогда не пилотировал, но не сомневался, что сможет взлететь. Органы управления винтокрылых летательных аппаратов почти не отличались, а иное расположение приборов на панели вести машину не мешало.

Так, где тут системы включения?

Дроссельные заслонки – рычажок вверх. Подача нагрузки – щелчок. Приборы – щелчок. Авионика – вверх. Зажигание – тумблер вверх. Винты… Поехали, господа хорошие…

Двигатели взвыли, поднимая машину в воздух, и, уже переводя ее в горизонтальный полет, Северцев увидел выбегающие из-за дома три пятнисто-зеленые фигурки. Системники пришли в себя.

Поздно, ребята, подумал Северцев с иронией, ваш поезд ушел.

Вертолет слушался пилота хорошо, и он поднял его повыше, на полкилометра, сразу раздвинув горизонт. Сжалось сердце. Ландшафт русской равнины был до боли знаком: леса, луга, поля, озера и реки, простор и воля, чистый воздух, – и все же это был другой мир, мир «хронохвоста», в котором не было места человеку.

На панели запульсировал красный огонек.

Северцев натянул шлем.

– Одиннадцатый, что у вас? – раздался в наушниках рации чей-то басовитый, с акцентом, голос.

– Все в порядке, – ответил Северцев, прижимая ларингофон к горлу. – Группа ушла к объекту, ждем результата.

Долгая пауза.

– Одиннадцатый, ответь в закрытом режиме.

Северцев понял, что сказал что-то не то, отключил связь. Толкнул в плечо начавшего подавать признаки жизни пилота:

– Очухался, братан? Открой глазки-то, оглядись, да не вздумай шалить, пристрелю!

Пилот поднял голову; шлем с него Олег снял еще до полета.

– Готов отвечать на вопросы?

Мутный взгляд, растерянность, явное непонимание ситуации.

Северцев сунул в нос парню ствол имплантора.

– Так лучше думается? Фамилия, звание, контора.

– Сагдеев… капитан… авиаотряд «Орел»…

– ГРУ?

– Д-да… – Пилот попытался освободиться, но ствол имплантора вдавился ему в шею, и он замер.

– Еще одна попытка – и ты идиот! Не спрашиваю, каким образом ты оказался здесь, в «тени» реальности, в этом ты можешь быть не виноват, коль существуют «просветлители» и синхроны. Ответь всего на два вопроса. Как вам удается определить мое местонахождение? Что за система пеленгации позволяет вам находить живые объекты на громадной территории?

– Не знаю, – огрызнулся пилот, начиная бледнеть и потеть. – Нас наводят на цель, мы летим…

– Но для этого прежде надо эту цель обнаружить!

– Это не наши проблемы.

– Ладно, верю. Вопрос второй: где ваша база, откуда ты поднял «вертушку»? И почему – «Хьюз-500»? Это же американская машина, а вы – профи российского спецназа.

– Какую машину дают, на той и летим. Наша база просто оказалась ближе к этому району.

– Что ж, и в это верю, хотя непонятно, с каких это пор нашу армию начали снабжать чужой техникой.

– Здесь не Ро… – Пилот замолчал, сообразив, что брякнул лишнее.

– Ты хочешь сказать, что здесь не Россия? Вот теперь я понял. Очевидно, для сотрудников СКонС нет разницы, чьей техникой пользоваться для решения задачи, а тем более там, где нет людей. Где база?

Пилот сверкнул глазами, напрягся, и Северцев врезал ему по скуле рукоятью имплантора.

– Не тяни время!

– Северо-восток… – Пилот начал стремительно бледнеть, закатывать глаза, будто ему стало плохо. – Сто сорок километров…

Он дернулся как от удара током, замолчал и опустил голову на грудь, потеряв сознание.

– Черт! – выговорил сквозь зубы Северцев, похлопал парня по щеке. – Это еще что такое?

Самоликвид, пришла на ум пугающая мысль. Всем криттерам, да и работникам рангом повыше СКонС всовывает наряду с основными целеустановками еще и программу самоликвидации. Срабатывает она, как только агент начинает выдавать секретную информацию.

Косясь на линию горизонта за прозрачным стеклом блистера, он попытался привести летчика в чувство, но не преуспел. Пилот находился в глубоком обмороке, хотя еще дышал.

Извини, мужик, я в этом не виноват. Но кто-нибудь за это ответит!

Вертолет поднялся выше, повернул на северо-восток.

По-прежнему под ним плыло серо-зеленое море трав, леса и перелески, речные ленты и зеркала озер, осиротевшие без человека. Потом появились какие-то населенные пункты, точнее, группы зданий и разномастных построек, олицетворяющие собой безлюдные деревни и поселки. Это были «хронохвосты» реально существующих «впереди по «оси S» человеческих поселений. Их было достаточно много, окрестности Торжка, недалеко от которого располагалась усадьба архитектора Львова, всегда были густо заселены. Представить, что в данный момент они совершенно пусты, было трудно.

Что-то блеснуло внизу слева по трассе полета. Круглое здание со стеклами! А рядом на сером поле показались рыбообразные силуэты с крестиками – вертолеты. Вот она – база!

На панели управления замигало окошко индикатора связи, в наушниках заговорил гнусавый голос:

– Борт «одиннадцать», почему не запрашиваете посадку? Отвечайте! Кто на «шупе»? Включите «позу»! Одиннадцатый, ответьте «руку»[12].

– Сейчас отвечу! – глухо пообещал Северцев, отщелкивая колпачок с кнопки пуска ракет. Надвинул на забрало шлема устройство наведения, подвел крестик визира под круглое здание.

На летном поле базы тем временем началось какое-то движение. Один из вертолетов запустил двигатель, готовясь к взлету. Что-то сверкнуло там, в гуще деревьев, и Северцев, не успев выстрелить, интуитивно рванул штурвал влево, уводя вертолет от зенитной ракеты. Тем не менее ракета догнала машину и взорвалась под левой стойкой шасси, начисто снеся ее и проделав в дне рваную пробоину. Северцева от осколков спасла бронированная спинка сиденья и своевременный маневр. Скрипнув зубами, он снова поймал в перекрестие прицела здание базы и вдавил красную кнопку пуска ракет.

С обеих подвесок по бокам вертолета сорвались огненные стрелы с дымными хвостами, понеслись к земле. Но Северцев не стал досматривать, чем закончится его атака, бросил машину вниз, к самым вершинам деревьев, и повел ее, дымящую и вздрагивающую, прочь от «осиного гнезда» СКонС. Силы были слишком неравными, чтобы сражаться с системниками с надеждой победить.

Сзади дважды сверкнуло, вертолет догнал грохот взрывов. Выпущенные ракеты нашли цель. Северцев злорадно хохотнул, но тут же согнал усмешку с губ. Его догонял стартовавший с земли вертолет, и это был уже не универсальный середнячок «Хьюз-500», а отечественный «крокодил» «МИ-28», имеющий на вооружении сверхзвуковые ракеты класса «воздух-воздух».

– Эй, криттер! – позвал Северцев, шлепнув пилота по щеке, торопливо освободил ему руки. – Садись за штурвал! Сообщи на базу, что ты свой, может, и выживешь.

Пилот поднял голову, вцепился руками в рога штурвала, ничего не соображая.

Северцев насунул на него шлем, оглянулся, чтобы посмотреть на преследователей, и едва не поплатился за это: пилоты «МИ-28» уже пустили ракету! Синхрон он включил буквально за доли секунды до взрыва!

Аппарат «выдернул» его из резонанса с волновым пакетом местного ландшафта практически одновременно с попаданием ракеты в кабину вертолета. Дальнейшая судьба пилота и его машины так и осталась для Олега неизвестной.

Темнота… отголоски взрыва в костях черепа… броски из стороны в сторону, как при езде на танке… Северцев облился холодным потом, не помня, какой адрес выхода продиктовал синхрону. Но ведь он все-таки сработал?..

Свет!

Свет тусклый, серый, не свет – полумрак, созданный прожилками свечения в сплошной пелене туч над головой. Холод. Неясные черные громады вокруг. Куда это меня занесло?

Он огляделся.

Да это же Салехард! Вернее, «хронохвост» города! Ай да Северцев, ай да сукин сын! Похоже, он бессознательно велел синхрону перенести его на родину родственников Варвары. Может быть, и Лада махнула сюда? Коль уж он объявился здесь, почему бы не проверить?

Порыв ветра легко пронизал летный комбинезон Северцева, который он отнял у второго вертолетчика на территории усадьбы. М-да, пора подумать о теплой одежде, силы организма по поддержанию теплового баланса не безграничны.

Олег рысцой двинулся вдоль шеренги домов, вспоминая путь, по которому вела его Варвара. Включилась экстрасенсорика, подсказывая верное направление. Через двадцать минут быстрого шага он вышел к пятиэтажному зданию, в котором Варвара устроила временное жилище, несколько минут анализировал обстановку и, лишь убедившись в отсутствии подозрительных вибраций, вошел в дом.

В сгоревшей квартире Лады не было. Где-то рядом – по ощущениям – тоже.

Выйдя из квартиры, Олег присел на ступеньку лестницы, собираясь с мыслями.

Пилот вертолета проговорился, что его навели на цель… Что это означает? Это означает, что некая техническая система обнаруживает каждое появление путешественника в любом месте на «оси S». Но если раньше у него был синхрон старого образца, выход которого на резонансы «прошлого» или «будущего» можно было запеленговать, то теперь, по словам Варвары, его более современный аппарат практически бесшумен. Как же системникам удается вычислять местонахождение гостя, который может выйти в любом «времени»? Ведь у них нет локаторов, которые засекали бы определенных людей, или фантастических «хомодетекторов», настроенных на определенный тип личности. Их техника, судя по тому же синхрону, весьма экзотична и современна, но не опережает современную земную…

Где-то на крыше дома посыпались камни.

Северцев замер, прислушиваясь, но звук не повторился.

Итак, какой вывод? А вывод такой: бредятина! Засечь малоразмерную цель, не излучающую в радиодиапазоне и не отражающую электромагнитное излучение, такую, как человек, нельзя! Во всяком случае, если верить современной науке. Остается два варианта: или деятели СКонС научились из фоновых шумов выделять излучения человеческого тела – микроволновое и тепловое, либо они могут пеленговать мысленное излучение человеческого мозга, его пси-поле, что не менее экзотично и почти невероятно.

«Есть и третий вариант», – пробурчало второе «я» Северцева.

Какой? – задал он вопрос сам себе. Но ответить не успел. Показалось, что кто-то окликнул его, еле слышно, на грани слуха.

– Оле-е-е-ег!..

Он вскочил, вытягивая шею. Обдало жаром. Это могла быть только Лада! Где она?! Неужели здесь, в Салехарде?

Зов не повторился.

Не психуй, сказал внутренний голос осуждающе, тебе просто показалось. Лада, скорее всего, улетела в Астану.

Чушь! – отмахнулся Северцев, запрыгал по ступенькам вниз, спускаясь на первый этаж дома. Выскочил во двор, позвал:

– Лада! Я здесь!

Вякнуло задавленное тучами эхо, никто не ответил.

На всякий случай он пробежался вокруг дома, вдоль улицы, продолжая окликать девочку, добрался до площади, куда его перенес синхрон, остановился, внутренне опустошенный и разочарованный. И вдруг поддался голосу интуиции: включил синхрон и назвал адрес усадьбы архитектора Львова.

Спустя минуту он стоял на холме, под стенами здания усадьбы, готовый стрелять, драться или бежать отсюда в случае обнаружения превосходящих сил противника. Но его встретили солнечный день, тишина и покой. Никого не было видно в пределах прямой видимости, никто не ждал его за кустами и валунами с оружием в руках.

– Дядя Олег!

Он вздрогнул, оглянулся.

Из проема двери круглой ротонды с колоннами, стоящей чуть поодаль на высоком постаменте с полуосыпавшимися ступенями, выглядывала дочь Варвары.

– Ладушка!

Он бросился к ней, оступился, больно ударился коленом о камень, подхватил девочку на руки, закружил.

– Родная моя! Как я рад! Я думал, ты умчалась на S-трафик, начал искать, был в Салехарде… Где тебе удалось спрятаться? Я ведь обыскал погреб.

– Я и в самом деле уходила, – ответила Лада виноватым голосом. – Позвала тебя… и ушла… так мама велела… а потом вернулась.

Он поставил ее на землю, отодвинул, жадно разглядывая лицо девочки, перепачканное землей и копотью; у нее были счастливые глаза.

– Я неправильно поступила?

– Очень даже правильно. В дальнейшем поступай точно так же, если попадешь в ловушку. Ты давно здесь?

– Нет, минут десять.

– Никого не видела?

– Никого.

– Пойдем в погреб, допьем чай, пока нас не хватились, и обсудим, что делать дальше.

– Там все сгорело…

Северцев выпрямился, понюхал воздух, только теперь учуяв запах дыма.

– Вот собаки бешеные! Похоже, они уничтожают все наши схроны. Отсюда надо уходить, но вот куда…

Из-за стен здания долетело приближающееся тарахтение.

– О, черт! Вертолет! Бежим! Предлагаю вернуться в Москву, не возражаешь?

– Нет.

– Координаты помнишь?

Лада вежливо улыбнулась, как бы говоря: вы шутите?

– Тогда стартуем!

Девочка кивнула, исчезая.

Тогда и Северцев, не дожидаясь появления вертолета системников, перешел в состояние солитона, бегущего по «оси S».

***

Подполковник милиции Анатолий Романович Новиков принял их радушно, не выказав ни удивления, ни досады, ни какого-либо недовольства. Он вообще был спокойным и уравновешенным человеком, простым и умным, понимающим собеседника без слов. Этот крепыш с седым ежиком волос, бывший однокашник мастера Николая, нравился Северцеву все больше, и его так и подмывало поделиться с ним своими горестями. Однако он все же не решился рассказать подполковнику историю с открытием синхрона.

В Москву – на все те же Воробьевы горы – они с Ладой прибыли вечером, и у Новикова были уже в начале восьмого, когда подполковник садился ужинать. Естественно, он предложил гостям присоединиться, и Северцев, оголодавший за сутки, потерявший много энергии, отказываться не стал. Хозяин поставил на стол сковородку с поджаркой, открыл банку с маринованными грибами, сделал салат из овощей и достал из холодильника пиво.

– Хотите?

– Спасибо, не употребляю, – отказался Северцев, с любопытством разглядывая аппетитно дымящуюся сковороду. – А это что за продукт?

– Угадайте, – усмехнулся Анатолий Романович.

– Явно не мясо и не картошка, какие-то овощи или злаки… но не грибы.

– Это жареные корни лопуха. На ужин я мясо предпочитаю не есть, овощами пробавляюсь.

Он положил гостям в тарелки свою стряпню и принялся за еду. Северцев попробовал, поцокал языком.

– Классно! А по вкусу напоминает нечто среднее между грибами и баклажанами. Дадите рецепт?

– Рецепт очень простой. Выкапываете молодые корни лопуха, моете, варите в соленой воде минут пятнадцать, потом обваливаете их в муке и жарите в духовке или на сковороде.

– Надо будет посоветовать своим знакомым инструкторам присовокупить этот рецепт к их рациону. Насколько я знаю, они делали тюрю из листьев лопуха, а корни не жарили.

– В них масса полезных веществ.

– Верю. – Северцев посмотрел на Ладу, медлившую с едой. – Попробуй, тебе понравится.

Девочка начала есть, сначала робко, медленно, пробуя пищу на вкус, потом разохотилась и съела полную тарелку жареных корней, а также салат.

На третье пили зеленый чай с облепиховым вареньем.

– Сестра привезла, – пояснил Анатолий Романович в ответ на заинтересованный взгляд Северцева. – Она у меня на Алтае живет, под Бийском. Свой огород, сад, облепихи – море, вот и варит варенье. Я его не особенно люблю, из-за косточек, но в нем тоже уйма всяких необходимых организму микроэлементов.

После ужина посидели немного в гостиной, перебрасываясь односложными фразами, поглядывая на посоловевшую Ладу.

– Иди-ка спать, Ладушка, – предложил ей Северцев. – У тебя глаза слипаются.

– А ты?

– Я тоже скоро лягу.

– Ложитесь здесь, – предложил подполковник. – Диван раскладывается, кресло тоже. Белье я сейчас принесу.

– Надеюсь, мы вас не сильно стесним?

– Нисколько. Здесь места хватит на взвод спецназа. Располагайтесь.

Анатолий Романович принес простыни, одеяла, помог разложить диван и кресло, постелил постели.

– Укладывайтесь.

Лада вопросительно посмотрела на Северцева, и тот понял ее взгляд. Развел руками.

– Придется спать без ночнушки. Ложись, я приду, свет погашу.

Он вышел на кухню, через пять минут вернулся и невольно покачал головой. Девочка уже спала, свернувшись под простыней в клубочек. Он нагнулся над ней, поправил простыню, слегка дотронулся пальцами до волос, чувствуя необычное волнение и нежность. Всего за сутки девочка превратилась для него в нечто большее, чем дочь понравившейся женщины, она стала родной и необходимой как воздух, как неотъемлемая часть души и сердца, и Олег уже не мыслил себя без этой девчушки, внезапно ворвавшейся в его жизнь.

– Спи, моя милая… – прошептал он еле слышно.

Лада пошевелилась, губы ее дрогнули в легкой улыбке, но она не проснулась.

Олег вернулся в кухню, собираясь в одиночестве поразмышлять над возникшими проблемами, однако просидел за столом с чашкой чая в руке недолго. Пришел хозяин, начал мыть посуду.

– Может быть, сделать пару бутербродов?

– Спасибо, не надо, – отказался Северцев. – Я сыт. Люблю посидеть с чашкой чая, приятнее думается. Да и чай, надо признаться, у вас вкусный.

– С кардамоном. Кстати, пригодилось вам… э-э… снаряжение, которое вы у меня взяли? – Подполковник имел в виду оружие.

– И да, и нет, – сказал Северцев. – Стрелять из него мне не пришлось, но чувствовал я себя гораздо увереннее.

– Похоже, вы добавили к своей коллекции еще кое-что?

Северцев понял, что Новиков знает о наличии у него имплантора и пистолета-пулемета. Он оставил все оружие в ванной, завернув его в летный комбинезон, когда купался, а вышел оттуда уже в халате, предоставленном ему Анатолием Романовичем.

– Пришлось реквизировать у… назойливых приятелей. Достали они меня.

– Системники?

Северцев внутренне подобрался, исподлобья посмотрел на обманчиво простодушное лицо подполковника.

– Вы… знаете?

– Николай рассказал… что посчитал нужным. Не беспокойтесь, Олег Андреевич, дальше моих ушей эта информация не просочится.

Северцев пожевал губами, переживая чувство досады и разочарования. Он никогда не думал, что учитель может рассказать историю синхрона кому-то еще, пусть этот кто-то и является его школьным другом.

– Это я виноват, – усмехнулся Новиков, поняв по лицу собеседника, о чем он думает. – Я уговорил Николая поделиться со мной вашими бедами.

– Зачем это вам? Жили бы спокойно…

– Ну, насчет спокойной жизни вы не совсем правы. Как сказал мой непосредственный начальник: жизнь так коротка, что ее едва успеваешь испортить. Да и не бывает спокойной жизни у работников милиции, кто бы что ни говорил.

Северцев хмуро улыбнулся.

– У меня много знакомых в этой сфере, так что я знаю об их работе не понаслышке. Позвольте вопрос, коль уж мы затронули тему… вы случайно не из СКонС?

Анатолий Романович дернул уголком губ, поставил последнюю тарелку в сушильный шкаф, повернулся к гостю:

– Нет, я не из СКонС. И Николай тоже, можете быть уверены. Скажу даже больше: я не очень верю в эти ваши…

– Фантазии.

– Рассказы. Я человек простой, привык проверять все на ощупь и верю только своим глазам и интуиции. Вашу «ось S» пощупать руками нельзя.

– Понял и не осуждаю. На вашем месте я бы, наверное, поступил точно так же. Тем не менее «ось S» существует, и мы с ней, – Олег кивнул на стену кухни, за которой располагалась гостиная со спящей Ладой, – только что вернулись из похода по этой «оси». И оружие – отечественный «клин» – я добыл именно там, а он – исключительно материальная вещь.

– Я не спорю, – спокойно пожал плечами Анатолий Романович. – Может быть, все так и обстоит, как вы говорите. Но мне трудно судить об этом, не видя предмета обсуждения. Очень тяжело ломать привычную систему представлений. Хотя от кого-то я слышал фразу, что мир гораздо сложнее, чем мы себе представляем.

Северцев в замешательстве потеребил подбородок. Подполковник открылся ему с другой стороны, не только как уравновешенная натура, привыкшая нести ответственность за свои поступки, но и как человек нравственный, осознающий право других людей совершать поступки и знать недоступное ему самому.

– Не рефлексируйте, – мягко сказал Анатолий Романович. – Все в конце концов разрешится лучшим образом. Я человек нелюбопытный, так что вам необязательно делиться со мной подробностями дела. Но если понадобится совет или помощь, не откажу.

– Спасибо, – пробормотал Северцев с благодарностью. – Еще раз убеждаюсь, что подобное тянется к подобному. Все друзья учителя во многом похожи на него, а он человек в высшей степени совестливый и обязательный, человек слова.

– Давайте не будем петь друг другу дифирамбы, – улыбнулся Новиков. – Счастье, если тебя понимают, но не всегда счастье, если понимают до конца.

Северцев засмеялся, вдруг почувствовав себя легко и свободно.

– Нас это не касается. Действительно, нет смысла рассказывать вам всю мою эпопею с синхроном, да и небезопасно. Системники могут и за вас взяться, узнав, что вы контактировали со мной. Я до сих пор не понимаю, как им удается находить меня во время путешествий по обеим трафикам «оси S» – белому и черному.

– Что такое «ось S»?

– Николай вам не говорил?

– Он обрисовал ситуацию в общих чертах, без деталей.

– Тогда вам лучше этого не знать. Извините.

– Ничего, я понимаю и не обижаюсь.

– Однако совета я у вас попрошу. Вы человек знающий и обладаете большим опытом работы в органах, вдруг подскажете что-нибудь дельное. Каким образом можно найти определенного человека в… м-м, скажем, в лесу? Или в городе. Суть процесса от этого не меняется.

Анатолий Романович задумался, поглаживая седую шевелюру. Покачал головой:

– По-моему, суть процесса разная. В городе есть социальная среда, телефонная сеть, компьютеры, техника наблюдения, человека можно быстро вычислить по его контактам и связям. В лесу это сделать труднее. Пожалуй, я даже не отвечу, как его можно обнаружить, особенно если он не хочет, чтобы его обнаружили.

– Тогда остается третий вариант…

Подполковник смотрел непонимающе, и Северцев добавил:

– Сначала меня находили по пеленгу: мой синхрон – аппарат, переносящий меня на «ось S», – каким-то образом подсказывал преследователям, где я нахожусь. Потом мне дали другой синхрон, посовременнее…

– Перстень? – кивнул на руку Олега Новиков.

– Да… и наушник микрофона.

– Даже не верится, что столь миниатюрные устройства способны перемещать на огромные расстояния столь большие объекты, как человек.

– На самом деле синхрон никого никуда не переносит, он просто синхронизирует волновые процессы человека с волновыми процессами другого состояния Вселенной, а для этого больших энергий не требуется. Это как переключатель программ в телевизоре, переносной пульт управления: нажал кнопочку, пульт излучил маломощный сигнальчик, который включил гораздо более мощную цепь…

– Это я понимаю.

– Остается добавить, – смущенно сознался Северцев, – что это все мои предположения. Хотя и не безосновательные. В прошлом я – физик, закончил в свое время МИФИ. Но не суть. Получается, что меня могут обнаружить лишь в том случае, если я излучаю какой-то сигнал. Так? Но какой?

Анатолий Романович снова задумался.

– Все зависит от техники слежения.

– Правильно, и я так решил. Но на сегодняшний день не существует дальнодействующих пеленгаторов, основанных на приеме психических излучений или микроволновых. Если, конечно, не предположить, что техника СКонС сильно ушла вперед. Наша же современная техника локации хорошо освоила лишь радиодиапазон. О чем это говорит?

Подполковник по обыкновению ответил не сразу:

– Одно из двух. Либо вы излучаете в радиодиапазоне, либо…

– Мне прицепили маячок!

– Совершенно верно.

Они посмотрели друг на друга, вполне понимая, о чем идет речь.

– Но я только что в вашей ванной осмотрел всю свою одежду и нижнее белье, то есть трусы. И ничего не нашел! Комбинезон не мой, я его позаимствовал у одного летчика. На теле тоже ничего нет. Остается оружие – ваш пистолет и имплантор. Пистолет отпадает…

– Пойдемте посмотрим, – поднялся из-за стола Анатолий Романович.

Они прошли в ванную, и Северцев развернул комбинезон, внутри которого лежали «просветлитель», пистолет «макаров-М2» и пистолет-пулемет «клин». Подполковник взял из рук гостя имплантор, с любопытством повертел в руках и протянул рукоятью вперед.

– Взгляните.

Северцев взял излучатель и почти сразу же увидел едва заметную мигающую красную искорку на торце рукояти. Проговорил глухо:

– Вот сволочи!

– Они не дураки, – покачал головой Новиков, – ваши системники. Насколько я понимаю, это сверхсекретное оружие, и каждый экземпляр, очевидно, имеет свой код запуска и радиомаяк. На тот случай, чтобы его можно было обнаружить в любом месте и забрать… или уничтожить. Кстати, не удивлюсь, если в него встроен контур самоликвидации. Избавьтесь от него, и как можно быстрее.

Северцев проглотил обидный ком в горле, криво усмехнулся.

– Болван!.. Это я о себе… а еще мастер по выживанию. Даже в голову не могло прийти, что такие вещи должны быть застрахованы от передачи случайным лицам. Вот почему Виктор так легко расстался с ним…

– Виктор – ваш друг? Который пытался перевербовать вас на сторону СКонС?

– Бывший друг.

Анатолий Романович покачал головой.

– Напрасно вы о нем так, он ни в чем не виноват. В него всадили гипнопрограмму, и он вынужден ей подчиняться.

– Вы правы. – Северцев вспомнил, как Виктор пытался бороться с чужой волей, диктующей ему план действий. – Это я с досады. Он действительно мой друг, и у меня есть идея каким-нибудь образом помочь ему, снять печать дьявола. Что же делать?

– Давайте я отнесу эту штуку в парк и уничтожу ее. Или просто выброшу в реку. Пусть те, кому этот ваш имплантор принадлежит, ищут его на дне Москвы-реки.

Северцев колебался недолго.

– Хорошо, выбросьте. Хотя очень жаль терять такое уникальное средство для борьбы с моими гонителями. Если бы знать, как отключить маячок…

Кто-то позвонил в дверь.

Мужчины обменялись быстрыми взглядами.

– Вы кого-нибудь ждете?

– Если только соседи или Николай, но он сначала бы позвонил по мобильному.

Северцев закрыл глаза, прислушиваясь к голосу интуиции. Но тот молчал, не подавая сигнал опасности.

– Странно… спросите, кто.

Анатолий Романович вышел в прихожую, посмотрел в глазок.

– Кто там?

– Откройте, пожалуйста, – раздался тихий женский голос. – Олег Андреевич у вас?

Северцев, сжимая в руке имплантор, подошел к двери, изумленно поднимая брови.

– Откройте.

Щелкнул замок, дверь открылась, и на пороге возникла Варвара в прозрачном, усеянном каплями дождя плаще.

ГЛАВА 7.

Лада после волнительной встречи с мамой уснула снова, а гости уселись на кухне беседовать, пытаясь выглядеть в глазах хозяина спокойными и деловитыми. Во всяком случае, это касалось Северцева, несказанно обрадованного возвращением Варвары. Ему показалось, что и она рада встрече, хотя точно судить об этом он не мог, лишь раз прочитав в глазах женщины признательность и нечто похожее на одобрение.

Он первым рассказал ей о своих приключениях, не утаил ни одной подробности, в том числе и факт исчезновения Лады, но Варвара не обратила на это особого внимания. Словно была уверена, что с дочерью ничего не случится.

– Вы напрасно атаковали их базу, – сказала она, когда Северцев закончил рассказ. – Это лишь разозлит систему, и экзарх подключит к вашему поиску дополнительные силы.

– Я сам разозлился, – пробормотал Северцев, глянув на вошедшего в кухню подполковника; тот принципиально не стал мешать им, закрывшись в спальне.

– Надо контролировать свои чувства, – неодобрительно покачала головой женщина, снявшая плащ и оставшаяся в брючном костюме.

– Надоело бегать от всякой стреляющей мрази!

– Мне тоже, но атака базы – не выход.

– А где в таком случае выход?

– Э-э, уважаемые, – проговорил Анатолий Романович вежливо, – смею напомнить о маяке. Мне нести ваш имплантор в парк или нет?

Варвара мрачно посмотрела на Северцева.

– Он тоже в курсе ваших проблем?

– На него можно положиться, – сухо ответил Олег. – У меня не так много доверенных людей, как у вас. Этот человек согласился помочь, без всяких условий.

– Этот человек рискует жизнью.

– Не волнуйтесь за меня, сударыня, – с крайней вежливостью проговорил Новиков. – Риск – моя профессия. Если я не нужен, продолжайте разговаривать. – Он двинулся к двери.

– О чем идет речь? – осведомилась Варвара.

– Об импланторе. Он, очевидно, имеет систему обнаружения…

– Почему вы его не выбросили? Я же предупреждала.

– Не помню. Да и жалко было.

Варвара протянула руку, Северцев вручил ей тяжелый излучатель, чувствуя себя как нашкодивший мальчишка.

– Он пустой, можете считать, что в рубашке родились.

– Как это – пустой?

– Не заряжен. – Варвара ловко вынула из рукояти обойму, похожую на прозрачную пудреницу, вставила обратно. – Активатор уже использован, поэтому имплантор сейчас работает в режиме глушака.

– Как? – заинтересовался Анатолий Романович.

– В режиме «пустого фрустирования», как кулак боксера, – усмехнулась гостья. – Если бы он был заряжен, давно взорвался бы. Вы никогда не слушаете советов, Олег Андреевич?

– Слушаю… иногда, – буркнул Северцев; у него горели уши. – Так что с ним делать?

– Ничего, я отключила систему обнаружения. Но имплантор останется у меня.

– Как скажете, – кивнул Анатолий Романович и вышел.

Варвара и Олег посмотрели друг на друга. Лицо женщины вдруг изменилось, стало печальным и усталым.

– Простите меня, я не должна была…

– За что простить? – удивился Северцев, не дождавшись продолжения. – Вы же не виноваты, что нам пришлось бежать. Что вообще произошло? Почему вы не вернулись через час, как обещали?

Варвара отвернулась, опустив голову. Проговорила через силу:

– Я знала, что имплантор передает позывной…

– Ну и что? Вы же не знали, что я его не выбросил.

Женщина подняла голову и посмотрела Северцеву в глаза.

– Был определенный расчет… он не оправдался… За Ладу я не беспокоилась, она всегда может уйти на трафик…

Северцев нахмурился, сбитый с толку.

– Говорите все!

Варвара вздохнула.

– Вы отвлекли погоню на себя, Олег Андреевич. Мне надо было доделать кое-какие важные дела, чтобы никто не беспокоил. Служба ОЛП пошла за вами, считая, что мы вместе.

– То есть я послужил в качестве зайца? – уточнил Северцев. – Преследователи пошли за мной? А как же ваша дочь? Зачем вы рисковали ею? Кстати, что такое служба ОЛП? И какие такие сверхважные дела вы решали, чтобы решиться на такой маневр?

– Я уже говорила, что за Ладу я спокойна. Ей не нужен синхрон, она сама свободно ориентируется в резонансах ES-универсума, это врожденное качество. Лада родилась с ним. ОЛП – это Отдел ликвидации последствий…

– Системники.

– Как правило, оперативная служба ликвидации формируется из уже существующих спецслужб с помощью имплантации программ СКонС.

– То есть это профессионалы. За нами гонялись оперативники Главного разведуправления.

– Что касается моих дел… – Варвара вдруг заплакала: из глаз ее выкатились крупные слезинки; правда, она тут же попыталась справиться с собой и закончила почти шепотом, с отчаянием: – Надоело бегать… надоело прятаться… Но я не знаю другого выхода!

И Северцев простил ей все, даже то, что она, по сути, подставила его, заставила бегать от киллеров СКонС. Подчиняясь порыву, он подсел к ней, обнял за плечи, и женщина вдруг прижалась лицом к его груди, беззвучно заплакала, только плечи вздрагивали от рыданий.

– Пустите… – выдохнула она через некоторое время, слегка успокоившись.

Северцев разжал объятия, отодвинулся, сказал твердо:

– Пора прекратить прятаться и бегать от кого бы то ни было. Это не решение проблемы. Вы – бывший тетрарх, и я допускаю, что у вас много схронов на Земле, но в конце концов ваш ОЛП обнаружит их все, и тогда придется принимать иное решение. Но боюсь, будет поздно.

– Я не вижу другого выхода, – тихо и грустно повторила Варвара.

– Выход найдется! Надо искать центр…

– Общего центра управления не существует, только региональные, но до них нам не добраться. Да и ни к чему.

– Тогда надо выходить на главного эмиссара СКонС, на велиарха. Так звучит его должность?

– Велиарх – не определенная личность, это система высокоответственных личностей. Их много.

– Ну-у… – протянул обескураженный Северцев, – тогда начнем с нашего, российского дубля. Кто он?

Варвара слабо улыбнулась, в глазах ее зажглась искра жизни. Напористая решительность собеседника передалась и ей.

– Кажется, я вас недооценила. Велиархом же, как правило, становится самая информированная фигура в государстве.

– Президент, что ли?

Женщина покачал головой.

– Далеко не всегда. К кому стекаются потоки информации обо всем, что происходит в стране и за рубежом?

Северцев потер подбородок.

– Ну-у… таких людей мало… может быть, если не президент, то директор службы безопасности?

– Верно, плюс начальник статуправления при президенте, другие руководители спецслужб. Конечно, бывает, что экзомом велиарха становится и руководитель страны, соединяющий в одном лице сразу множество должностей: от главнокомандующего до начальника разведки и судьи. Но таких действительно немного, в основном это руководители небольших центральноазиатских или островных государств.

– Ирак, Пакистан…

– Малайзия, Шри-Ланка и так далее. Я не знаю, кто у вас в России является экзомом велиарха, но скорее всего это все-таки директор ФСБ.

Северцев хмыкнул, почесал в затылке.

– Да, такого парня просто так не достанешь. А у вас в Казахстане кто? Если вы были тетрархом, то велиархом должен быть…

– Министр национальной безопасности, вы угадали. Ну что, не расхотелось искать велиарха? Его и искать-то особенно не надо, он сам вас найдет.

Северцев покачал головой, помолчал немного, продекламировал:

Где власти разум, слитый Со злобной волей и громадой сил, Там для людей защиты нет.

– Откуда это? – с удивлением посмотрела на него Варвара.

– Данте, «Божественная комедия». Тем не менее еще раз повторяю: безвыходных положений не бывает. Чаще встречаются положения, куда нет входа. Надо думать, анализировать факты и решать. Но для начала я хотел бы до конца уяснить суть вашего конфликта со СКонС. Вы были большим руководителем, стали тетрархом, могли бы дорасти до экзарха или даже до велиарха, и вдруг – полный крах! За вами погоня, мужа догоняют и… что случилось?

Варвара откинулась на спинку стула, с каким-то новым интересом рассматривая лицо собеседника.

– Вы всерьез… хотите… помочь мне?

– Абсолютно! Пора наконец прекратить это безобразие!

– Вы все-таки…

– Псих?

– Сумасшедший!

– Согласен, – улыбнулся Северцев, – но я так живу. Не могу просто пройти мимо несправедливости, из-за того и получаю синяки да шишки. Итак, я с вами! Вводите меня в курс дела.

Варвара несколько мгновений смотрела на него с тем же выражением глаз, потом внезапно придвинулась и поцеловала. Встала и, не глядя на него, вышла, заперлась в туалетной комнате.

Северцев, опешив, смотрел ей вслед, не зная, что сказать и что подумать. Проговорил глубокомысленно:

– Целую вас не от хорошей жизни…

В голове царила звонкая тишина. Хотелось плакать и смеяться одновременно. И еще говорить стихами.

Варвара вернулась через несколько минут, такая же сосредоточенная и независимая, как и раньше. Ни следа растерянности на лице, ни тени печали и нерешительности. Правда, тон ее речи изменился, и разговаривала она с «охранником» дочери чуть дружелюбнее и мягче.

– Как вам моя дочь?

– Умница! – убежденно ответил Северцев. – У нее отличная память, и она очень многое знает. Во всяком случае, от нее я получил много интересных сведений о парадигме нового подхода к физической картине мира, хотя кое-какие вопросы остались невыясненными. Надеюсь получить ответы на эти вопросы от вас. А с Ладушкой мы подружились.

– Она мне призналась в этом, – покачала головой Варвара, поглядывая на Северцева с той же потаенной заинтересованностью. – Удивительная вещь! До встречи с вами она никого из мужчин особенно не выделяла и дружбу не заводила. Даже с отцом.

– Я ничего специально для этого не делал, – пробормотал польщенный Северцев. – Так получилось. Хотя я женат не был, детей у меня нет, и я не умею с ними налаживать отношения. Но Лада мне очень по душе! – Он подумал и добавил: – Я тоже хотел бы иметь такую дочку.

Варвара снова покачала головой.

– Странно все это… никто не рассчитывал линию ожиданий специально, никто не планировал бифуркаций… но мы все равно встретились… я начинаю верить, что это…

Судьба, хотел подсказать Северцев, но вовремя спохватился. Проговорил, чтобы не молчать:

– Иногда мне кажется, что я слышу голос вашей дочки… как тогда в «хронохвосте» Астаны. Хотя это просто невозможно физически.

– Почему, возможно, – возразила Варвара. – Только вы слышите не голос, а ее мысль. Что не менее удивительно. Очевидно, ваши ауры очень близки по параметрам.

– Вы думаете? Но я и ваш голос слышал…

Варвара усмехнулась.

– Не сочиняйте.

– Честное слово! Помните нашу вторую встречу в «хронохвосте» Астаны? Я услышал сначала ваш голос, потом голос Лады. Вы кричали мне, чтобы я был осторожнее и уходил.

– Мы не кричали.

– Теперь я понимаю, что я слышал ваш мысленный посыл. А тогда удивился, не понимая, каким образом вам удалось меня увидеть и предупредить.

– Ладно, свернем эту тему. Вы хотели узнать правду о конфликте, так слушайте. Начну с базы. О создании нашей Вселенной – БМГ вы уже знаете, именно о создании, а не о рождении «из ничего», хотя вопрос – кто Создатель, остается открытым.

– Даже для вас?

– Даже для нас. Затем Творец внедрил в свою Программу…

– Подпрограмму СКонС для контроля правильности перехода Вселенной из состояния в состояние. Правильно?

– Не перебивайте, ситуация не терпит суесловия. – В голосе женщины прорезались властные начальнические нотки. – Вначале СКонС работала нормально, своевременно корректируя возникающие отклонения в развитии Вселенной. Но потом, спустя миллиарды и миллиарды циклов…

– Лет?

– Можно сказать и так, хотя длительность циклов не всегда была равна обороту Земли вокруг Солнца. Да и сейчас цикл не равен году, хотя и близок ему.

– А как вы измеряете время? Ну, то есть чему у вас равен шаг перехода Вселенной… э-э, БМГ из состояния в состояние? Кванту времени?

– Квант времени на самом деле является квантом существования жизни. Не было бы жизни, никому бы в голову не пришло измерять длительность природных процессов вообще или существования того или иного явления.

– Не было бы самих голов, – улыбнулся Северцев. – Вы хотите сказать, что термин – квант времени – не отражает сути явления?

– Вы хорошо схватываете, – скривила губы Варвара. – Сразу видно, что у вас не гуманитарное образование.

– Виноват, – стал серьезным Олег. – Больше перебивать не буду. Но уж очень какой-то нестрогий это научный термин – квант существования. Как его оценить количественно?

– Еще оцените. Хотя он имеет и строгое научное обоснование.

В кухню заглянул Анатолий Романович.

– Не скучаете? Если я вам не нужен, то разрешите удалиться в спальню.

– Извините, ради бога, – виновато сказал Северцев. – Мы тут еще посидим полчасика.

– Сидите хоть всю ночь, никаких проблем. Захотите чаю или кофе – кухня в вашем полном распоряжении. Кстати, где ляжет гостья? Могу уступить свою спальню.

Северцев вопросительно посмотрел на Варвару.

– Спасибо, не беспокойтесь, – поблагодарила она, – я лягу с дочерью, если не возражаете, а рано утром мы тихонько уйдем.

– Как скажете. Покойной ночи. – Новиков ушел, бросив на Северцева ироничный взгляд.

– Я вас не стесню? – озадаченно спросил Олег.

– Вряд ли, – с неким скрытым смыслом ответила Варвара. – Давайте закончим выяснение отношений, иначе вы не успокоитесь. На чем мы остановились?

– На кванте времени.

– Что вам непонятно?

– Я не понимаю, почему меня не догоняет прошлое, когда я ухожу по «оси S» вперед.

– Вы никуда не уходите, вы с помощью синхронизатора волновых пакетов настраиваете свои волновые процессы в резонанс с волновыми процессами определенных узлов масс-графа.

– Хорошо, пусть так, но ведь Вселенная… этот ваш Базовый Масс-граф скользит по «оси» и должен меня догнать…

– Не должен, вы скользите по этой же «оси» вместе с БМГ и всеми его волновыми масс-пакетами. Основной резонанс, в котором синхронизированы в с е жизненные процессы и материальные структуры, никогда не догонит ушедшие «вперед» состояния. Дайте листок бумаги.

Северцев нашел в прихожей телефонный справочник, в котором лежал свернутый лист тетради, исчерканный с одной стороны, принес лист на кухню. Варвара достала шариковую ручку и нарисовала простую схему.

– Вот вы «шагнули в будущее»…

– Понял, – кивнул Северцев. – БМГ перемещаетсявесь, целиком, вместе со мной, куда бы я ни «шагнул» в пределах диапазона существования. Это как бы временной срез, в котором я остаюсь, если только не «шагну» дальше.

– Отлично, Олег Андреевич. Идем дальше. Что вам еще непонятно в физических процессах?

– Хотелось бы добраться до сути…

– Суть не в физике. Все дело в СКонС. Спустя миллиарды циклов после запуска этой системы она стала монополистом Власти и, желая сохранить эту Власть, начала вмешиваться в Программу.

Северцев невольно покачал головой.

– Даже так? Ничего себе масштаб! Не помню, кто сказал[13]: власть теряет все свое очарование, если ею не злоупотреблять. Кстати, не этот ли факт отражен легендой о падении Люцифера? Вспомните мифы. Ближайший друг и ученик Бога решил отступить от Его Замысла, и Господь сбросил его вместе со свитой с небес на…

– Никто никого не сбрасывал, – устало вздохнула Варвара; она явно теряла интерес к беседе. – Но миф достаточно правдив и несет достоверную информацию, хотя и в кодированном виде. СКонС в какой-то мере можно назвать Люцифером или Дьяволом, но эту систему невозможно куда-то сбросить или нейтрализовать. Она «вклеена» в БМГ как одна из ее базовых составляющих.

– Но разве сам Создатель не может это сделать?

– Не может… не знаю… не думала об этом… Знаю только одно: он почему-то не вмешивается в ситуацию, и мир катится в пропасть хаоса. Причем не только жизнь на Земле близка к гибели, но и на других макротакантаях космоса.

– Где?

– Мы так называем зоны и сферы влияния.

– Планеты?

– Не только. Диапазон реализации жизни очень широк, разумные существа живут не только на поверхности планет, но и внутри, на их плотных ядрах, а также на звездах и в облаках пыли и газа.

– Вот бы увидеть хотя бы одним глазком!

Варвара окинула собеседника скептическим взглядом.

– Вы неисправимы, Олег Андреевич.

– Увы, – сокрушенно согласился он. – Меня с детства влекло к себе все таинственное и непознанное, особенно звездное небо. Часами могу любоваться им и мечтать о том, чтобы когда-нибудь довелось на каждую звезду посмотреть с борта космического корабля, вблизи.

– Это недостижимо.

– Да я понимаю, только мечта от этого не становится менее притягательной.

Взгляд Варвары смягчился, она не ожидала, что душа путешественника полна романтической пылкости, больше присущей юношам шестнадцати-восемнадцати лет, а не зрелым тридцатилетним мужам.

– Вы необычный человек, Олег Андреевич.

– Какой уж уродился, – развел руками Северцев. – Может быть, перейдем на «ты», Варвара Леонидовна? Не будете возражать?

– Я старше вас на шесть лет, Олег… э-э… Андреевич.

– Разве это так важно?

– Может быть, и нет. Но… – она заколебалась, решая в уме непонятную Северцеву задачу. – К тому же я в прошлом – тетрарх, слуга СКонС, прошедшая такую школу, какая вам и не снилась.

– Я тоже проходил эту школу – школу выживания, так что мы где-то очень близки. Итак, Варвара… э-э?

Жена Крушана Сабирова опустила голову, помолчала и тихо проговорила:

– Может быть, я снова ошибаюсь… пусть будет по-вашему.

– По-твоему.

– По-твоему. Олег… м-м… я устала, давайте… давай заканчивать ликбез, уже два часа ночи, а нам рано вставать.

– Почему? Здесь мы в безопасности. Тем более если вы… ты отключила маячок.

– Пока по нашему следу идет команда ОЛП, мы нигде не можем чувствовать себя в безопасности. Но у меня важная встреча, которая должна многое решить.

– Я не должен знать, с кем и где?

Варвара снова заколебалась.

– Узнаешь… позже… Я расскажу. Надеюсь, после этого нам не придется бегать по трафикам БМГ.

– Хорошо, подожду. Но о смысле своего конфликта с системниками ты так и не рассказала.

– А смысла никакого и нет, – грустно улыбнулась Варвара. – Если бы я повела себя иначе, конфликта бы не было. Но я не смогла потерять самое дорогое в моей жизни…

Северцев выжидательно посмотрел на замолчавшую женщину.

– Что ты имеешь в виду?

– Не что, а кого. Ладушку мою.

– Она-то здесь при чем?

– В ней – корни всех моих проблем. Но об этом мы поговорим в другой раз. – Варвара встала из-за стола. – Ложитесь… ложись спать первым, я еще приму душ.

Она вышла.

Северцев остался в кухне, катая по столу смятый Варварой клочок бумаги. Развернул, вглядываясь в схему, начертанную рукой бывшей сотрудницы СКонС, и вдруг поймал давно вертевшуюся в голове мысль. Поднялся, подошел к двери ванной комнаты.

– Варя, я тут подумал…

Дверца в ванную приоткрылась, открывая снявшую с себя курточку и оставшуюся в почти прозрачной кофточке Варвару. Несколько мгновений они смотрели друг на друга как заговорщики. Северцев, чувствуя внезапное головокружение – женщина была неимоверно привлекательна и желанна, – отступил.

– Извини, я потом…

– Говори.

– Ну, понимаешь… ты говорила о власти, которую монополизировала СКонС… но ведь сама СКонС не является материально существующей организацией, она суть – программа…

– Ну и что?

– Она не может принять решение!

Варвара пристально заглянула в глаза Олега, взвешивая свой ответ.

– Что ты хочешь сказать?

– Власти захотели – и принимали решение относительно тебя – те, кто был в этот момент у кормила СКонС. Боссы. Самой структуре, которая, по твоим же словам, есть корректирующая Подпрограмма, власть как таковая не нужна. Но власть всегда нужна конкретным личностям. Кто-то из велиархов решил остаться единоличным лидером и подмял под себя всю систему! Вот и надо искать его, этого деятеля, то есть конкретную личность. Только прежде давай вычислим – кого именно.

– Экзомы – ипостаси велиарха… равны, – неуверенно проговорила Варвара, широко раскрытыми глазами рассматривая Северцева.

– Но кто-то из них «равнее». Тот, кто задает тон, принимает основные решения. Так было всегда, таков вообще человек. Ты в прошлом тетрарх, значит, можешь сориентироваться, проанализировать деятельность отделов СКонС, оценить их приоритеты. Вот и подумай, кто из нынешних лидеров СКонС наиболее авторитетен. Он и заинтересован в сохранении СКонС как главной регулирующей силы Вселенной.

– Господи… – прошептала Варвара. – Как все просто! Вы… ты даже не представляешь, какую идею подал…

– Почему не представляю? Мы можем кардинально решить проблему, только если нам удастся выйти на главного системника.

– Ох, Олег Андреевич…

– Мы же договорились – Олег.

– Только теперь я понимаю…

– Что?

– Почему я доверилась вам… тебе. Извини, никак не привыкну. Хотя я знаю о тебе все. Ты же экстремал, путешественник, любитель острых ощущений…

– Короче – ветер в голове, – добавил Северцев с улыбкой.

– Да… нет, прости, что я так резко…

– Я не Бог, чтобы прощать, как говорил один мой знакомый. Варя, постарайся…

Она вдруг прижала палец к его губам, заставляя молчать, и без лишних слов приникла к нему, прижалась к груди, он с таким же естественным порывом обнял ее, принялся целовать волосы, щеки, глаза женщины, нашел горячие губы, и они целовались еще долго, пока его руки самовольно не начали снимать с нее кофточку, лифчик, юбку… и все кончилось!

Варвара отстранилась, знакомым жестом – ладонь к губам – останавливая Северцева. Выдохнула, обессиленная и еще больше желанная:

– Все, уходи, а то сейчас привыкну…

– Прости…

– Это ты меня прости. Но… я не готова… идти дальше. Не торопи меня. И я очень проблемная женщина.

– Зато я готов! Я готов взять на себя все твои проблемы.

– Ты пожалеешь.

– Нет!

– Ты забыл, что я не одна, у меня дочь. К тому же ты не представляешь, с чем тебе придется столкнуться, что узнать и что делать. А когда узнаешь – ты разочаруешься во мне.

– Я сказал – нет!

Варвара грустно улыбнулась, провела ладонью по его щеке, на миг приникла к нему и оттолкнула.

– Иди… спать. Я должна подумать. Если решусь…

– С этого момента позволь решать мне !

Она прищурилась, оглядывая его затвердевшее лицо, погладила по щеке еще раз и закрыла дверь ванной. А он, оглушенный всем происшедшим, каскадом новостей и чувств, обрушившихся неожиданно, побрел на кухню, где долго держал голову под струей холодной воды и думал… да ни о чем не думал! Он не был разочарован. Он просто был счастлив…

Когда он выглянул в гостиную, Варвара уже лежала на диване с дочкой, укрывшись простыней. Тогда он тоже искупался, возвращаясь под струями душа к реальной жизни, постоял у дивана, затаив дыхание, глядя на разметавшиеся по подушке волосы Варвары, и бесшумно лег на кресло-кровать. Прошептал еле слышно:

– Доброй ночи…

Варвара не ответила. Она уже спала.

Тогда и он рухнул в сон как в омут, мгновенно уснув… и проснулся от сработавшей интуиции: Варвара с дочерью уже встали и приводили себя в порядок. Часы показывали пять часов сорок минут по московскому времени. Рассвет только-только начинался.

Олег быстро размялся: отжимания на кулаках и пальцах, приседания, тренировка пресса, – а когда закончил, увидел стоявшую в двери гостиной и разглядывающую его Варвару, одетую в свой джинсовый костюм и полностью готовую к дороге. Замер, не зная, как оценить ее взгляд.

– Северцев, мы уходим, – сказала она спустя несколько секунд бесстрастным голосом; нельзя было понять, о чем она думает в данный момент, словно и не было сцены в ванной, сблизившей обоих до помутнения рассудка.

Из-за спины женщины выглянула смущенно улыбающаяся Лада, также готовая выступить в путь.

– Доброе утро.

– Доброе, – спохватился Северцев, быстро натягивая штаны. – Подождите меня, я вас провожу.

– Не надо никаких проводов, Олег Андреевич, – качнула головой Варвара, бросив косой взгляд на дочь; то ли она забыла о договоренности называть друг друга на «ты», то ли не хотела делать это при дочери. – Свои дела я должна доделать сама.

– Я бы не помешал.

– Возможно. И все же я попытаюсь кое-что исправить. Вечером встретимся.

– Где?

– Можно здесь же, у вашего знакомого.

– Хорошо, я буду ждать. И все же ты… вы делаете ошибку.

– Может быть.

– Оставьте хотя бы Ладу, я покажу ей Москву, свожу в парк Горького…

– Она нужна мне там.

– Что ж, как знаете.

– Не обижайся, – вдруг сказала Варвара быстро, подошла и положила руку на его плечо. – Ты многого не знаешь, и… лучше бы тебе этого не знать.

– Мы же договорились.

– Я помню, потому и вынуждаю себя извиниться. До встречи.

Она сняла руку с плеча Олега и пошла к выходу, взяла Ладу за руку.

Северцев послал девочке воздушный поцелуй, и она улыбнулась в ответ, помахала рукой.

Через несколько мгновений они исчезли. Сразу и одновременно.

Из спальни вышел в спортивном трико Анатолий Романович.

– Ушли?

Северцев с запозданием кивнул, чувствуя обиду и разочарование. Он надеялся, что Варвара не оставит его одного, возьмет с собой, хотя, с другой стороны, он действительно не знал, какие проблемы собирается решать жена Крушана. Возможно, тот остался жив, и жена пыталась освободить его или вылечить.

Приподнятое настроение улетучилось.

Новиков понял его состояние, усмехнулся.

– Не опускайте крылья, Олег Андреевич, ваш полет еще впереди. Женщина не всегда дает себе отчет, что делает и к чему стремится. Зачастую она идет к цели в прямо противоположном направлении, доводя спутника до инфаркта.

Северцев слабо улыбнулся в ответ.

– Согласен, хотя по большому счету путь к инфаркту гораздо приятней, чем бег от него. Мне, наверное, придется задержаться у вас до вечера.

– Ради бога, никаких проблем. Ложитесь, досыпайте, еще только шесть часов. Жаль, я не успел попотчевать их завтраком. Вы давно знаете эту фрейлейн?

– Несколько дней. А что?

– Нет, ничего. Очень сильная женщина! Но очень несчастливая.

– Почему вы так думаете?

– Я чувствую.

Северцев промолчал. Он-то знал почти наверняка, что Варвара в самом деле несчастна.

Новиков скрылся в туалете.

Олег в задумчивости прошелся по комнате, поглядывая на диван с аккуратно сложенным постельным бельем, лег снова. Но так больше и не уснул.

В половине восьмого встал, вскипятил чайник. Поднялся и Анатолий Романович. Вместе они в полном молчании позавтракали, и Северцев начал составлять план действий на день.

В первую очередь он нуждался в совете учителя, который мог подметить важные детали проблемы и подсказать способы достижения цели. Затем стоило прикинуть круг своих знакомых, которые могли помочь ему выйти на велиарха России, то есть на пси-копию велиарха, внедренную в конкретного человека. Варвара называла таких носителей Подпрограммы СКонС экзомами. Если экзомами становились наиболее информированные люди в государстве, то таким человеком в России мог быть только директор Федеральной службы безопасности. Или начальник президентской администрации.

Северцев покачал головой. Круг его знакомств с сильными мира сего был велик, но добраться с их помощью до таких фигур власти, как главный чекист или главный кормщик президентской «ладьи» – Кремля, было трудно. Следовало искать непрямой канал доступа к этим людям, не забывая о собственной безопасности. Системники продолжали рыскать вокруг в поисках объекта ликвидации, и попасть им в руки до встречи с велиархом означало крах всех планов, в том числе – жизненных.

Северцев попросил у Анатолия Романовича лист бумаги и быстро набросал схему своих взаимодействий с теми, кто мог его вывести на велиарха. Первым в этом списке стоял актер и режиссер Виктор Красницкий.

ГЛАВА 8.

Впервые после двухмесячной жары в Москве пошел дождь.

Северцев и Николай сидели под тентом в кафе «Мальва» на Карамышевской набережной, недалеко от церкви, пили холодное – Северцев и горячее – Николай молоко и молчали, наслаждаясь пением струй небесной воды и волной свежести, которую принес долгожданный дождь.

Учитель нашел ученика сам, что уже давно перестало удивлять Северцева, знавшего, что сфера внечувственного восприятия учителя по возможностям превосходит его собственную. Олег как раз собирался нанести визит отцу в его резиденцию на Живописной улице, чтобы попросить его дать связи сбольшими людьми бизнеса и политики, и, выйдя из такси, увидел Николая, со скучающим видом прохаживающегося у главного входа в офис «ЭКСМОйла». Спустя полчаса они уже сидели в кафе ислушали дождь.

– Теперь рассказывай, – сказал Николай, когда дождь приутих.

Северцев некоторое время колебался, не зная, с чего начать, и мастер понял его молчание по-своему.

– Я не из СКонС, – произнес он, обозначив улыбку. – А тебя ждал здесь потому, что перед этим звонил Анатолию, и он подсказал, куда ты можешь податься. Кстати, он тоже не сотрудник СКонС.

Северцев хмыкнул, оценивая шутливое замечание Николая. Ему и на самом деле приходили на ум некоторые сомнения относительно поведения учителя, тем более что пример с Виктором наглядно отражал возможности СКонС, но слова Николая все же позволяли дышать ровнее.

– Иногда мне и впрямь кажется, что вокруг только одни агенты СКонС, – признался Олег. – Не понимаю, почему они меня до сих пор не вычислили. Если бы вы знали, какая это мощная разветвленная структура! У нее же везде есть базы, во всех временах!

– Давай по порядку, – мягко сказал Николай.

Северцев собрался с мыслями и поведал бывшему учителю историю своих похождений по «оси S» с дочерью Варвары в поисках самой Варвары. Когда он закончил, Николай с минуту о чем-то размышлял, поглядывая то на спешащих укрыться от дождя прохожих за оградой кафе, то на лицо собеседника.

– Ты в любой момент можешь уйти отсюда на эту твою… «ось S»? – спросил он наконец.

– В любой, – подтвердил Северцев. – Могу продемонстрировать. Вот только вернуться на это же место не смогу. Мой первый синхрон был специально настроен таким образом, чтобы его владелец мог переходить в строго фиксированные районы и возвращаться обратно. Этот процесс называется инверсией масс-графа или хронодрайвом, хотя никакого отношения к путешествию во времени не имеет. Теперь у меня синхрон поновей, но я с ним еще не научился контактировать свободно, чтобы возвращаться в ту же точку пространства, откуда драйвировался на «ось S».

– Хотелось бы посмотреть на процесс. Хотя я тебе и так верю. Что ты собрался делать?

– Искать выход на главного дирижера СКонС, то есть на велиарха. Варвара не успела сказать, кто в России является представителем этой управляющей системы под названием велиарх, но это может быть только один из двух наших боссов: либо директор ФСБ, либо начальник президентской администрации. Только к ним приходят потоки информации обо всей деятельности государственных органов и криминальных структур.

Николай снова помолчал.

– Возможно, ты прав. Где сама Варвара?

– К сожалению, не знаю. У нее какая-то важная встреча, но с кем и где, она мне не сказала. Пообещала сегодня вечером навестить Анатолия Романовича.

– Она тебе доверяет?

– Наверное, раз оставила дочь со мной. Правда, потом оговорилась, что за Ладу она спокойна, потому что та может уйти на «ось S» в любой момент. Кстати, в этой уверенности кроется какая-то загадка. Лада очень информированный человечек, несмотря на свой десятилетний возраст, не боится системников и, похоже, помогает матери в ее какой-то деятельности, опять же – таинственной.

– Ты не спрашивал ее об этом?

– Не успел. С одной стороны, у нас возникло взаимопонимание… – Северцев запнулся, вспомнив жаркие объятия Варвары и порыв страсти, объединивший их.

Николай понимающе прищурился, но промолчал.

– Она не отказывается отвечать на вопросы, особенно, что касается физической картины мира, – продолжал Северцев. – Но, с другой стороны, существуют запретные области знаний, которых она касаться не хочет.

– Какие?

– Самое главное – суть конфликта между ней, ее семьей и СКонС. Во-вторых, она не ответила мне на вопрос, как она стала тетрархом, то есть достаточно большим боссом в системе СКонС. В-третьих, толком не объяснила смысл влияния велиарха на социум. Не из-за их ли деятельности мировое сообщество буквально трясет в последнее время? Да и Земля пошла вразнос, участились землетрясения, наводнения, ураганы и тому подобное. Может быть, цель СКонС – вообще уничтожить жизнь на Земле?

– Зачем?

– Ну, не знаю, это я в качестве теоретического бреда предложил. Хотя вдруг на Земле действительно готовится передел власти? На смену человеку идет другое разумное стадо?

Николай улыбнулся.

– Другой на моем месте спросил бы, когда ты последний раз падал с балкона. Но примерно такие же мысли высказывал и один мой приятель, ученый-математик, занимающийся реконструкцией истории. Вполне допускаю, что оба вы в чем-то правы. Только вот не вижу я, кто придет на смену человеку. Нет достойного претендента. Не обезьяны же? И очевидно не дельфины. Кто?

– Может быть, те же глубинники, – пожал плечами Северцев. – Варя говорила, что жизнь существует везде, даже на ядрах планет. А наши земные глубинники как раз там и живут.

– Это еще надо доказать. Хотя ты и присутствовал при явлении глубинника на Алтае, вряд ли сможешь убедить наших задубелых академиков, успешно борющихся с «лженаукой», в том, что глубинник – живое, да еще и разумное существо.

– Жизнь сама это докажет. – Лицо Северцева стало мечтательным. – Вот бы взглянуть на других разумных в космосе! Варя утверждает, что они обитают даже на Солнце. Может быть, мне еще удастся с ними познакомиться?

– Не боишься, что системники ликвидируют тебя задолго до этого момента?

Северцев посерьезнел.

– Понимаете, учитель, область знаний, в которую я случайно залетел, настолько необычна и захватывающа, что мне ничто не страшно! За такую информацию и жизнь отдать не жалко.

– Ты остался романтиком, Олег.

– Это похвала или порицание?

– Пожалуй, ни то ни другое. Я предпочитаю не платить за информацию своей жизнью и здоровьем. Это стоит делать только ради спасения близких людей. Но мы отвлеклись. У тебя есть какой-нибудь план действий?

– Мне нужен выход на директора ФСБ и начальника президентской администрации. Один из них и есть экзом велиарха.

– Почему ты так решил?

– По словам Вари, велиархами становятся самые информированные люди государства. А кто у нас в России является самым информированным лицом?

– Президент.

– Нет, эти люди предпочитают все знать, но при этом оставаться в относительной тени.

– Тогда велиархом может быть и министр обороны, и директор ФАПСИ, и глава Совета безопасности, и президент Национального банка, и даже глава Русской православной церкви. – Николай подумал. – И, возможно, мафия, управляемая «семьей» бывшего первого президента России, которого сделали чуть ли не национальным героем за развал империи и России.

Северцев хотел было возразить, но задумался, вдруг сообразив, что учитель прав. Уверенности в том, что велиархом России является директор ФСБ или глава президентской администрации, у него не было.

– Что ж, придется расширить круг претендентов на пост велиарха. Жаль, что Варя не знает точно, кто он. Когда вернется, мы поговорим на эту тему.

– Хорошо, допустим, ты дошел до них, что дальше?

– Дальше я попытаюсь обменять свою жизнь и жизнь моих… э-э… друзей на жизнь велиарха.

– А если он не пойдет на обмен? Ведь система СКонС тем и мощна, что может запросто найти замену любому проявленному носителю ее идей. Ну, грохнешь ты одного из велиархов, ну и что? Найдется другой человек. Как говорится, свято место пусто не бывает.

– Возможно, все так и есть на самом деле, но у меня появилась одна облегчающая нашу задачу мысль. По словам Варвары, СКонС перестала быть чисто регулирующей структурой и превратилась в монополиста чудовищной Власти, подменив собой Программу Творца, лишь в последнее столетие. Не означает ли это, что кто-то из велиархов просто узурпировал властные полномочия и стал работать на себя?

Николай помолчал, обдумывая слова путешественника, подозвал официанта и заказал зеленый чай и фрукты.

– Все твои предположения могут не стоить и выеденного яйца.

– Согласен, но ведь шанс есть? Надо только добраться до эмиссаров СКонС и выяснить, кто из них главный.

– И каким образом?

– Отец знаком с генералом Герасимовым, заместителем начальника антитеррористического управления. Можно попробовать подключить его для контакта с главным чекистом и с самим начальником. Естественно, не посвящая генерала в суть проблемы. Кроме того, наша семья дружит с академиком Фоминым, который имеет доступ к телу господина Морозенко, главы президентской администрации. У вас нет других каналов?

– Мне знаком главный финансист ФСБ. Кроме того, можно поискать нужных людей среди советников президента, двое из них меня знают. Это, пожалуй, все. Но, на мой взгляд, прежде, чем идти в ФСБ или администрацию, надо точно узнать, кто велиарх.

– По этому вопросу у меня тоже есть идеи. Я думаю, руководители СКонС, той же спецгруппы системников, должны знать свое высокое начальство.

– Не обязательно.

– Тем не менее это вариант. Надо захватить Виктора – он угларх по их терминологии – и допросить.

Николай оглядел твердое решительное лицо Северцева, принялся есть принесенные официантом виноград и нарезанный ананас.

– Как идея? – не выдержал Северцев.

– Честно?

– Конечно.

– Присоединяйся, ананасы просто чудо, прямо «с грядки». Что касается идеи, то… ты когда был в последний раз на консультации у психиатра?

Лицо Северцева вытянулось, и учитель засмеялся.

– Твоя идея великолепна, экстремал, хотя и сопряжена с большим риском. Вряд ли системники ждут ответной охоты – на них самих. Это может сработать.

– И я так думаю, – оживился Олег. – Если Варвара не знает самого велиарха, то должна знать своего непосредственного руководителя – экзарха, а уж тот скажет, кто велиарх.

– Тогда тебе не нужен Виктор.

Северцев погрустнел.

– Мне жаль его. Если бы удалось выдернуть из него внедренную программу… Может, Варвара знает, как это делается? – Он потрогал рукоять имплантора под рубашкой на спине.

– Да, если бы Виктора удалось депрограммировать, было бы намного легче воевать с ликвидаторами СКонС, – согласился Николай, допивая чай. – Все, расходимся. Попытаюсь принять кое-какие меры. Встретимся вечером у Анатолия.

Он встал и, не прощаясь, покинул кафе.

Северцев же посидел еще немного, размышляя над возникшими проблемами, потом расплатился с официантом и вышел на улицу. Дождь кончился, выглянуло солнце, асфальт запарил. Природа ожила, поднимая настроение.

Он привычно просканировал мир вокруг сферой внечувственного восприятия, вылавливая потоки внимания к своей персоне, ничего подозрительного не заметил и остановил частника. Через полчаса он был возле института Склифосовского, где два дня назад оставил свою «Легенду» во время бегства от системников.

Машина стояла там же, где и прежде, никто ею не заинтересовался и угнать не пытался. Настроение поднялось еще выше. Показалось, что все проблемы разрешимы и впереди его ждет хорошая новость.

Однако надежды на приятные новости не оправдались.

Хотя до конца дня Олегу удалось встретиться со всеми, с кем он намеревался поговорить: с отцом, с Герасимовым и академиком Фоминым, – к цели он приблизился всего на пару миллиметров. Все трое пообещали приложить усилия, чтобы познакомить Северцева-младшего с директором ФСБ и главным администратором Кремля, но для этого требовалось время. Герасимов попросил два дня, Фомин и отец – три. И хотя Северцев понимал, что такие вещи быстро не делаются, все же был разочарован. Но главной причиной падения настроения оказалось отсутствие Варвары. Она не появилась ни в семь часов вечера, ни двумя часами позже, ни ночью. Почему она не выполнила обещание, данное Олегу, что случилось, можно было только гадать.

Появившийся в квартире Новикова вечером, в начале десятого, Николай предположил, что во время встречи жены Крушана Сабирова с неизвестным важным лицом ее захватили бывшие коллеги, но это предположение проверить было невозможно. Варвара не сообщила Северцеву координат места встречи, а искать ее по всему миру или по обоим трафикам «оси S» можно было бесконечно.

Подождали еще час и еще. Поговорили на общие темы. Николаю удалось уговорить своего приятеля – советника президента по экономическим вопросам добиться встречи с Морозенко уже на следующий день, но это обстоятельство не повысило настроения Северцева. Он чувствовал, что с Варварой и ее дочерью что-то случилось. А так как СКонС быстро приводила в исполнение свои приговоры, следовало действовать еще быстрей.

– Я не могу сидеть сложа руки, – сказал Северцев, когда прошли все сроки возвращения Варвары. – Она в опасности, ее надо выручать.

– Но мы не знаем… – начал Николай, поглядывающий на часы.

– Будем сидеть на месте – и не узнаем, – перебил его Олег.

Анатолий Романович, почти не принимавший участия в беседе, покачал головой.

– Не стоит пороть горячку, Олег Андреевич. Любая операция требует взвешенного подхода и тщательной подготовки. Да и что вы можете сделать сейчас? Даже если вам удастся дойти до вашего предполагаемого велиарха, он может оказаться обыкновенным чиновником либо не признается, что он и есть главарь СКонС. Что вы будете делать в этом случае?

– Я не пойду сразу к велиарху. Я попытаюсь поговорить с Виктором, убедить его помочь мне.

Собеседники Северцева переглянулись.

– Он же сам является руководителем подразделения СКонС.

– Он не виноват в этом, его закодировали. У Виктора очень сильная воля, и когда мы с ним встречались в последний раз, мне показалось, что он пытается бороться с внедренной в него программой. Надо ему просто помочь избавиться от нее.

Анатолий Романович скептически поджал губы.

– Если вы будете надеяться на это, вы проиграете.

– Я не вижу другого выхода.

– Мне ваш подход не кажется оптимальным. Надо искать другие пути.

– Другие пути требуют времени. И я не прошу вашей помощи. К Виктору я пойду один.

– Возможно, встреча с Виктором действительно необходима, – примирительно заметил Николай. – Она может многое прояснить. Но идти одному нельзя. Надеюсь, ты не откажешься от моего участия? Да и от помощи Анатолия. Наши кондиции еще позволяют нам решать сложные оперативные задачи.

Северцев провел ладонью по лицу, посмотрел на подполковника.

– Извините, я не хотел вас обижать.

– Я понимаю.

– Давай покумекаем над планом, – сказал Николай. – Где ты предполагаешь встретиться с твоим другом? Учти, он тоже получил задание найти тебя и наверняка подстрахуется.

– Я это учту. Тех, кто будет его охранять, придется нейтрализовать вам, раз уж вы решили мне помочь.

– Знамо дело. – Николай подвинул к Олегу лист бумаги. – Рисуй диспозицию.

Анатолий Романович подсел к столу, и мужчины склонились над листом бумаги.

***

Мобильник зазвонил в семь утра.

Виктор глянул на определитель номера – в окошечке проплыла надпись: «Абонент не идентифицируется», – включил трубку.

– Привет, каскадер, – послышался в трубке голос Северцева. – Надо бы встретиться.

– Давно пора, – согласился Красницкий, не зная, какой еще сюрприз преподнесет ему путешественник. – Ты где?

– В Караганде, – развеселился Северцев. – Мы оба знаем, кто есть кто, так что давай обойдемся без глупых вопросов. Приходи через час на стадион «Динамо», к третьей проходной. Один и без оружия. Если я увижу твоих шестерок, разговор не состоится.

– Но как я…

– Выйдешь на поле, я подойду.

В трубке зачастили гудочки отбоя.

Виктор выключил телефон, несколько мгновений колебался, не доложить ли о звонке объекта нейтрализации тетрарху, но передумал. Захватить Северцева врасплох было трудно, если вообще возможно, а дальнодействие имплантора оставляло желать лучшего – всего восемь метров. На больших расстояниях под луч «просветлителя» могли попасть совсем другие люди, и тогда риск утечки информации увеличивался. Да и качество передачи пси-импланта при этом снижалось в соответствии с расширением луча.

Виктор позвонил по одному ему известному телефону, потом быстро собрался и вызвал группу поддержки, в которую входили майор ФСБ Хинчук и двое оперативников из отряда по борьбе с терроризмом. Оперативники – бравые парни под два метра ростом, способные ударом кулака дробить кирпичи, естественно не знали, с кем им придется работать, но подчинялись Хинчуку неукоснительно, а он уже выполнял приказы угларха, так как совсем недавно стал криттером. В его функции входил контроль каналов связи вышестоящего начальства, перлюстрация электронной почты и мелкие поручения вроде слежки за подозреваемыми и их задержания. О том, что Северцев имел встречу с отцом, Виктор узнал от него.

Все трое разместились в белом «Фольксвагене», и Красницкий назвал водителю адрес – стадион «Динамо».

– Пойдете первыми, – сказал он, когда машина тронулась в путь. – Возьмете под контроль вторую и четвертую проходные, но так, чтобы никто не догадался, что вы работаете.

– Не беспокойтесь, шеф, – ухмыльнулся майор Хинчук, краснолицый, плотный, с вислым носом и глазами навыкате. – Не первый год замужем. Комар носа не подточит. Так, парни?

Парни индифферентно промолчали. На их квадратных физиономиях читалась непробиваемая уверенность в своих возможностях. Виктор усмехнулся в душе: эти дуболомы нужны ему были только для того, чтобы отвлечь внимание предполагаемых помощников Северцева. Для него самого Виктор приготовил сюрприз в виде снайпера, уже готовившего оружие на одной из мачт освещения стадиона.

«Фольксваген» остановился у палаток возле станции метро, и майор со своими оперативниками, одетыми в обычные летние костюмы, отправились к стадиону. Спустя минуту Виктор вылез вслед за ними с сумкой через плечо. Показав удостоверение помощника депутата заспанной охране у главного входа на стадион, он прошел на территорию, медленно зашагал по дорожке вдоль футбольного поля, оглядывая пустые трибуны. В ухе пискнул динамик рации:

– Я на месте.

Это объявился снайпер.

– Стрелять только по моему сигналу – палец к уху!

– Понял.

У третьей проходной он остановился, не видя того, кто за последние несколько дней стал настоящей головной болью для всей системы. Вопрос его нейтрализации стоял так остро, что велиарх пообещал тому, кто ликвидирует объект, внеочередное продвижение по службе. Для Красницкого это означало скачок от должности угларха – оперработника второй снизу ступени иерархии СКонС – до триарха или даже тетрарха, власть которого позволяла ему жить так, как он хочет.

Как всегда, при этой мысли на душе Виктора поднялась смута. Одна часть личности сладострастно облизала губы, предвкушая возможность вседозволенности, вторая – еще не задавленная полностью чужой волей – корчилась в судорогах тоски и боли, пытаясь пробить панцирь импланта, однако тот был сильнее. В глазах на мгновение потемнело, остановилось сердце – это заговорил файл самоликвидации, предупреждающий носителя программы о последствиях его непослушания.

Виктор споткнулся, успокаивая мысли и чувства. Стало легче. Зрение восстановилось. Он открыл глаза и увидел в проходе между рядами сидений наблюдавшего за ним Северцева.

Некоторое время они молча, не двигаясь, смотрели друг на друга. Потом Северцев спустился на стадион, подошел к Виктору на три метра, держа руки опущенными вдоль туловища. С виду оружия у него не было, но Виктор был убежден, что Олег прячет пистолет под ремнем за спиной. На его месте он сделал бы точно так же.

– Поставь сумку.

Красницкий повиновался.

– Отойди.

Он сделал два шага назад.

– Я не вооружен.

– Верю. Оружием ты снабдил тех троих, которых повязали мои друзья. Кстати, на твоем месте я бы подстраховался каким-нибудь другим образом.

Виктор промолчал, с трудом удержавшись от того, чтобы взглянуть на дальнюю мачту освещения стадиона. Северцев усмехнулся.

– Похоже, ты подстраховался-таки, судя по глазам. Как говаривал мой учитель: глаз мой – враг мой. Что ж, принимай мои условия, дружище.

– Лучше было бы наоборот, – ровным голосом сказал Виктор. – Чем быстрей ты перейдешь на нашу сторону, тем быстрей доберешься до истины и станешь большим человеком.

– То же самое могу пообещать и я тебе: чем быстрее ты вернешься, тем быстрее станешь человеком. А сейчас ты – робот, зомби, живой мертвец, как ни горько это произносить. Но шанс есть. Ты мог бы начать бой еще тогда, в квартире Веры, попытаться убить нас всех, но почему-то не сделал этого.

– У меня оставалась надежда уговорить тебя.

– Неправда, в тебе просто заговорила совесть, которую не смогла заглушить внедренная в тебя программа. Ты наверняка знаешь, как работает имплантор. Кстати, он у меня с собой. Давай попробуем с его помощью тебя депрограммировать.

Виктор сухо усмехнулся.

– Это невозможно. Во всяком случае, я не знаю, как это делается. Еще раз повторяю: переходи на нашу сторону, и у тебя…

– Не теряй времени на уговоры, Витя. Я человек свободолюбивый и не терплю указаний сверху. Добровольно работать на СКонС я не стану.

– Ты не понимаешь…

– Даже если это так, я сам разберусь во всем. Без какого-либо принуждения и давления со стороны. Да и не нравится мне контора, которая блюдет свои интересы такими методами, как ликвидация свидетелей.

– У нас не было выбора.

– Неправда, выбор есть всегда, а тем более такой, как жизнь-смерть. Не ваша система дала мне жизнь, и не ей отнимать ее у меня и у сотен других людей, познавших истинное положение вещей. Но довольно философствовать, время дорого… пусть оно и не время вовсе согласно концепции СКонС. Я позвонил тебе не для переговоров о сдаче оружия. Мне нужна твоя помощь.

– Я весь внимание.

– Ты знаешь, с чего все началось. Сначала системники начали охоту за семьей Сабировых, а уж потом в их охоту вмешался я. Так вот, первое: мне надо знать, кто является велиархом, чтобы дойти до него и прекратить это безобразие. Второе: где Варвара? Она должна была с кем-то встретиться, я подозреваю – либо с самим велиархом, либо с его заместителем, и не вернулась. Ты должен знать, в чьих руках она сейчас.

Виктор в замешательстве поднес было руку к уху, но тут же опустил.

– Однако, ты замахнулся…

– Мы предполагаем, что экзомом велиарха России может быть либо директор ФСБ, либо президент госбанка…

– Это неверные сведения.

– Это не сведения, это мои предположения. Если бы у меня были сведения, встреча с тобой не состоялась бы.

– Тем не менее ты ошибаешься. Указанные тобой иерархи… э-э… носители государственной власти претендуют скорее на уровень экзарха.

– Разве ты не знаешь точно?

– Можешь не верить, но не знаю. Однако и директор ФСБ и президент госбанка находятся на виду, а велиарх – всегда в тени. Хотя дергает за ниточки, управляя остальными фигурами, именно он.

– Я тебе не верю, Витя. Ты мне сказал и очень много, и совсем мало. Мы и без тебя догадывались, что велиарх – как коллективная система управления социумом – опирается на деятелей огромной финансовой и информационной мощи.

– Кто это – мы?

– Я и мои друзья.

– Значит, ты втянул в это дело других людей? И о существовании СКонС знает уже не один человек?

– А ты как хотел? Чтобы эта сволочная структура продолжала управлять людьми, а они подчинялись ей, как стадо – пастуху? Нет, Витек, прошли времена безоговорочного поклонения кумирам, богам, императорам и пророкам, пришла эра свободы воли, свободы мысли, свободы духа, если хочешь. Люди должны знать, кто ими пользуется во имя личного благополучия и безудержной власти.

– Ты ошибаешься.

– Возможно. И тем не менее не хочу, чтобы моей судьбой и жизнью распоряжались какие-то там велиархи, экзархи, тетрархи и углархи. Передай своему непосредственному командиру, а он пусть передаст выше, что я сделаю все возможное и невозможное ради предания гласности деятельности СКонС.

– Ты подпишешь себе смертный приговор.

Северцев выслушал по рации доклад Николая о нейтрализации помощников Красницкого – рациями их снабдил Новиков – и растянул губы в иронической усмешке:

– Твои клевреты обезврежены, угларх. Но, зная тебя как человека опытного, могу предположить, что у тебя припрятан еще один туз в рукаве. Снайпер, а? Ждет сигнала?

Виктор остался бесстрастным, только в глазах мелькнули колючие огоньки, растворились в бездне сосредоточенного ожидания.

– Это все, что ты хотел узнать?

Северцев прикрыл рот ладонью, быстро проговорил:

– Анатолий Романович, здесь где-то сидит «кукушка», поищите на мачтах освещения или на трибунах. – Отнял руку, посмотрел на актера. – Еще я хотел бы выяснить, где сейчас находится Варвара Сабирова с дочерью. Ведь вы захватили их?

– Не знаю, о каком захвате идет речь, – тем же ровным голосом проговорил Виктор.

– Врешь, Витя, знаешь. Ты не можешь не знать о судьбе тех, за кем пошла система ликвидации. Варвара назначила встречу кому-то из ваших боссов, – Северцев не был уверен в этом, но интуиция подсказывала, что он прав, – и не вернулась. Дай мне адрес этого деятеля, и мы расстанемся по-хорошему.

Тишину стадиона внезапно разорвал негромкий хлопок. Вслед за ним раздался крик, и с дальней осветительной мачты полетела вниз человеческая фигурка.

Северцев и Красницкий одновременно посмотрели в том направлении, но не двинулись с места.

– У тебя хорошие помощники, – хладнокровно сказал Виктор; было видно, что он снова ведет внутри себя какую-то борьбу, хотя и старается выглядеть уверенным. – Я их не знаю, случайно?

– Не уводи разговор в сторону, – покачал головой Северцев. – Я понимаю, что ты имеешь приказ найти и ликвидировать меня любым способом, поэтому не обижаюсь. Снайпер был нормальным человеком или криттером?

– Разве это что-то меняет? – усмехнулся Виктор. – Убийство есть убийство, кого бы ты ни убил. Нас ведь так учили в школе?

– Мне жаль этого парня, – помрачнел Северцев. – Но виноват в его смерти ты. И твои боссы. К тому же если бы не мы его, то он нас, а мне еще хочется пожить и разогнать всю вашу шайку-лейку!

– Повторяю, ты очень ошибаешься относительно наших намерений и планов.

– Пусть так, но все это пока – слова. Докажите обратное. Докажи мне в первую очередь ты, что я ошибаюсь. Интересно, до каких пределов откровенности способна допустить криттера его программа? Каков порог?

– Чего ты хочешь?

– Я уже сказал: дай мне координаты того деятеля, кто захватил Сабировых.

– Крушана уже…

– Нет в живых?

– Он жив, но… вряд ли чего вспомнит. В настоящий момент он… э-э… на нашей стороне.

– То есть вы его тоже запрограммировали, всадили имплант.

– У нас не было другого пути.

– Ладно, повторяться насчет выбора не будем. Его можно раскодировать?

– Вряд ли.

– Жаль, – сказал Северцев, на самом деле не испытывающий особой жалости. – Итак, ты скажешь?

– Заставь меня.

Северцев вздернул брови, непонимающе оглядывая слегка побледневшее и заострившееся от внутренней борьбы с самим собой лицо друга.

– Как?

– Не хочешь пофехтовать железяками?

Северцев перевел взгляд на сумку Виктора. Тот кивнул.

– Я тут захватил с собой на всякий случай. Сам понимаешь, сдаться я не могу, иначе кирдык сразу, а вот так, на пределе психики, на стрессе – почему не попытаться? Убьешь меня, я буду только признателен.

– Дурак!

– Если бы, – горько усмехнулся Виктор. – Ну, поехали?

Северцев некоторое время размышлял, потом снова придвинул к губам усик микрофона:

– Что там у вас?

– Порядок, – отозвался Анатолий Романович. – Снайперок еще жив, дышит бедолага, мы оттащили его в подсобку и вызвали «Скорую».

– Уходите.

– А ты?

– Теперь я сам разберусь. Ждите дома.

– Мы подождем неподалеку, – это уже вставил слово Николай.

– Хорошо, вне стадиона.

Северцев закончил разговор, дотронулся носком туфли до сумки.

– Не заминирована, – понял его жест Виктор. – Доставай.

Олег раскрыл сумку и вытащил оттуда две сабли: одну – с роскошной позолоченной рукоятью, другую – с рукоятью, обмотанной простой коричневой тесьмой.

– Выбирай.

– Я слабый фехтовальщик.

– Я учил тебя два года, не прибедняйся.

– Не понимаю смысла этого боя, но знаю ему цену. Где Варвара?

– Я же сказал: заставь меня ответить.

Северцев бросил саблю с золоченым эфесом Виктору, и тот ловко поймал ее, а потом без подготовки начал атаку. Клинки со звоном скрестились.

Прибежавшие на шум работники стадиона оторопело уставились на двух не по-спортивному одетых мужчин, фехтовавших на дорожке стадиона сверкающими саблями. К счастью, вмешиваться в поединок они не решились, посчитав его утренней тренировкой любителей сабельной экзотики.

Бой длился несколько минут, полный внутреннего драматизма и напряжения.

Программа, управляющая Виктором, то и дело брала верх над его волей, и тогда он превращался в боевую машину, по техническим и физическим кондициям не уступавшую Северцеву, а по знанию приемов фехтования превосходящую путешественника. Дважды Олег был на грани гибели, когда сабля противника доставала его, едва не отрубив руку – в первом случае, и чудом миновав горло – во втором. Северцев подозревал, что Виктор запросто мог убить его, но пощадил, найдя в себе силы задержать удар.

– Если ты и дальше… будешь драться… как сонная муха, – сказал Красницкий в три приема, – я тебя убью!

Северцев поймал его черный взгляд и содрогнулся. Он действительно не показывал всего, на что был способен, но только теперь осознал, что этот бой – не шоу. Но и после этого он еще несколько секунд просто сдерживал атаки Виктора и отступал, пока не получил несколько царапин: сабля противника казалась живой и легко находила бреши в его защите, располосовав рубашку и выбив из-за ремня имплантор. Тогда Олег перестал думать и ушел в боевой транс, поддерживаемый подсознанием, что сразу изменило рисунок боя.

Виктор стал проваливаться в атаках и больше защищаться, затем начал отступать.

– Молодец, мастер! – похвалил он Северцева, получив удар по плечу после кистевого выверта противника. – Еще немного, и я смогу…

– Что? – выдохнул Северцев.

– Догадайся сам. – Виктор усилил натиск, нанося веерные удары в трех направлениях с быстротой самолетного пропеллера.

Северцев с трудом сдержал атаку, чувствуя, что долго в таком темпе не продержится, и тут его осенило. Виктор не мог раскрыть ему свои карты, не мог дать нужные сведения, не включив при этом механизма самоуничтожения! Но во время боя, связанного с напряжением всех физических и психических сил, барьер чужого внушения снижался, и его можно было преодолеть!

Догадка пронзила голову мгновенным лучом света, высветила истинное положение вещей, и, еще полностью ее не проанализировав, Северцев на волне озарения начал теснить Виктора, с каждым ударом поющей сабли задавая быстрый вопрос и получая такой же быстрый ответ.

– Кто велиарх в России?

– Я знаю только тетрарха.

– Где Варвара?

– У экзарха Среднеазиатского такантая.

– Адрес.

– Астана, Министерство национальной безопасности.

– Кто он?

– Министр.

– Она жива?

– Вчера вечером была жива.

– У тебя есть связь с ним?

– Нет.

– Но у тебя должен быть канал доступа к своему боссу.

– Я подчиняюсь приказам своего триарха.

– Кто он?

– Триархов много, я выполняю задания полковника Дяченко, командира отдельной бригады БР ОМОН.

– Кому подчиняется он?

– Тетрарху Центрально-Европейского такантая.

– Кто тетрарх?

– Генерал ФСБ России.

Виктор начал стремительно бледнеть. Его воля даже в создавшейся ситуации не могла долго сдерживать главную программу-имплант, оккупировавшую подсознание.

– Как мне выйти на экзарха в Астане?

– Не знаю.

– Сможешь помочь?

– Нет… не знаю… н-нет… – Виктор прижал руку к груди, отступил. – Заканчивай… бой… или убей меня! Иначе я все равно найду тебя… и ликвидирую!

– Это мы еще посмотрим. – Северцев хитрым ударом в двух плоскостях выбил саблю из руки друга и тут же нанес ему удар эфесом в подбородок.

Виктор опрокинулся на спину, потеряв сознание, раскинул руки по траве газона футбольного поля.

Олег опустился над ним на колено, приподнял веко, послушал сердце. Настроился на энергоотдачу, хотя бурно дышащее тело само требовало отдыха, и влил в грудную чакру Красницкого максимально возможный объем своей пси-энергии. Чуть не потерял сознание от нахлынувшей слабости. Снова послушал сердце Красницкого и с трудом встал. Сказал с опаской приблизившимся работникам стадиона:

– Вызовите «Скорую».

Он бросил саблю рядом с телом Виктора и, волоча ноги, поплелся к выходу со стадиона. В пустой голове ворочались всего два слова: она у экзарха… она у экзарха… она у экзарха…

Задержать его никто не решился.

ГЛАВА 9.

«Военный совет» в составе Северцева, Николая и Анатолия Романовича длился до полудня. Сошлись лишь в одном: поскольку отговорить путешественника от поисков и спасения полюбившейся ему женщины не удалось, поиски эти надо продолжать. Но способы достижения цели у всех троих совещателей оказались разными.

Николай предлагал использовать для этого Виктора Красницкого, уже давшего нужную информацию и по сути готового пойти навстречу другу.

Анатолий Романович видел решение проблемы в подключении к ней своих коллег, имевших контакты с казахскими спецслужбами.

Сам Северцев склонялся к решению просто заявиться в Астану и добиться приема у экзарха, то есть у министра национальной безопасности.

После долгих споров и обсуждения каждого варианта приняли общее постановление: Олег летит в Астану (способ доставки его в столицу Казахстана не уточнялся) и пытается осуществить задуманное им, опираясь на помощь Анатолия Романовича и его сотрудников и коллег.

Подполковник дал два телефона в Астане, адреса, имена и пообещал немедленно поговорить с коллегами, из тех, кому он доверял полностью, о предмете разговора, не раскрывая сути проблемы.

– Они будут знать только то, что необходимо для поисков Варвары и вывода вас на министра, – добавил Новиков.

Отдохнувший и слегка оживший Северцев посмотрел на него с сомнением.

– Скажите, Анатолий Романович, зачем вы это делаете?

– Что? – не понял подполковник.

– Помогаете мне, рискуете положением, здоровьем…

Новиков хмыкнул, переглянулся с Николаем. На их лицах появилось одинаковое выражение терпеливой снисходительности.

– Он мой друг, – сказал мастер. – На многие жизненные проблемы мы реагируем одинаково. Но главное не в этом. Мы тебе верим и…

– Не можем жить иначе, – закончил Анатолий Романович ворчливым тоном.

Северцев улыбнулся.

– Как сказал наш известный афорист[14]: «Не можешь жить, займись чем-нибудь другим». Я вам очень благодарен за помощь, друзья, без вас мне пришлось бы туго. Единственная просьба: будьте очень осторожны в выборе помощников. Система, с которой мы схлестнулись, настолько серьезна и так глубоко «закопана» в недрах социума, что легко пойдет на любые меры ради ликвидации утечки информации. Я не знаю, можно ли ее остановить, но, так как выбора у меня нет, я приложу все силы для этого. Подумайте, стоит ли рисковать, помогая мне и дальше. Вы пока, очень надеюсь, не «засвечены», системники не знают о вашем существовании, однако рано или поздно вычислят.

Николай и Анатолий Романович снова обменялись быстрыми понимающими взглядами. Учитель качнул головой, обозначил улыбку.

– Делай свое дело, Олег. Мы люди взрослые и вполне ответственные и, как говорится, коней на переправе не меняем. Пусть все идет своим путем.

– Мы с вами, – добавил Анатолий Романович. – Одна просьба: как-нибудь по свободе разъясните нам, что такое «ось S». Судя по всему, наша наука далека от правильного понимания таких глобальных сфер, как Вселенная, пространство и время.

Северцев смутился.

– Я еще сам полностью не разобрался, уж очень все это необычно, неожиданно и сложно, но обещаю рассказать все, что знаю сам.

– Ну и отлично. Давайте пройдемся по деталям плана и начнем собираться.

В три часа дня они закончили этап сбора, пообедали: обед приготовил сам хозяин. Северцев попросил отогнать свою «Легенду» в какое-нибудь укромное место – машина вполне могла находиться в розыске, как и он сам, – и проверил экипировку. Так как в Астане было жарко, оделся он по-летнему, в светло-серые брюки – подошли брюки подполковника – и белую рубашку, но взял с собой спортивную сумку, в которую упаковал джинсовый костюм, жилет, личные вещи и оружие – пистолет Анатолия Романовича, метательные пластины и нож. Имплантор Олег все-таки оставил под рукой, то есть сунул под брючный ремень и рубашку на спине.

– Ну, я пошел.

– Могу подбросить вас в аэропорт, – предложил Анатолий Романович. – Деньги есть?

– Деньги есть, – улыбнулся Северцев. – Но везти меня никуда не надо. У меня свой транспорт.

Подполковник вопросительно посмотрел на Николая, потом вспомнил:

– Ах, да, простите, запамятовал. Этот, как его… синхрон? – В глазах Новикова протаяло любопытство. – Интересно будет посмотреть… или это тайна?

– Нет, для вас не тайна. Прощайте. – Северцев пожал руки мужчинам, поднес ко рту руку с перстнем, произнес какое-то слово и… исчез!

Некоторое время Анатолий Романович и Николай смотрели на то место у стола, где он только что находился. Было слышно, как по улице гремит всеми больными суставами старый трамвай.

– Черт побери! – сказал наконец Новиков.

– Да, – отозвался Николай.

– Придется пересматривать все наши теории.

– Придется, – согласился мастер с философской кротостью.

В Астане близился вечер.

На этот раз Северцеву удалось проникнуть в город, минуя свидетелей. Открытие тайного способа пересечения границы произошло спонтанно, уже «в полете». Приказав синхрону доставить его в «хронохвост» Астаны, он вдруг подумал, что перемещение по «оси S» не сопряжено с перемещением в пространстве, что можно было использовать в своих целях. Поэтому сразу после того, как путешественник оказался на центральной площади города перед зданием президентской резиденции, он отправился искать укромное местечко и нашел его буквально в ста метрах от площади – во дворе соседнего здания, отгороженном кирпичным забором и имеющем канализационный люк. Остальное было делом техники.

Северцев спустился в люк, задвинул над головой крышку и привел в действие механизм синхрона. Через несколько минут он вылез оттуда же – но уже в Астане «реальной» – как рабочий по обслуживанию городской канализации, обнаружил, что двор принадлежит какому-то магазину, судя по штабелям ящиков и шеренгам бочек, не увидел ни одного испуганно шарахнувшегося прочь человека и поспешил выбраться с территории магазина.

Поскольку со времени последнего посещения казахской столицы его возможности по розыску нужных людей не увеличились, он снова позвонил Талгату.

Владелец сети местных аптек отозвался тотчас же: он все еще находился на работе в своем офисе, несмотря на то что рабочий день уже закончился.

– Извини, дружище, – смущенно сказал Северцев; звонил он приятелю все из той же аптеки недалеко от центральной площади города. – Понимаю, что надоел, но у меня здесь больше никого нет, кроме тебя.

– Север, не пори чепухи, – обиделся Талгат. – Я всегда готов тебе помочь. Ты там же, у третьей аптеки?

– Звоню из нее.

– Сейчас подъеду.

Татарин был деловит и краток, и в голосе его не было слышно раздражения или неудовольствия. Он действительно не считал появление товарища мешающим делу фактором и готов был сделать все ради решения его проблемы.

Приехал он на серебристой «Шкоде».

Северцев сел рядом, и они несколько мгновений рассматривали друг друга, будто не виделись по крайней мере несколько месяцев.

– Ты меня поражаешь, мастер, – заговорил наконец Нигматуллин. – Появляешься как человек-невидимка, исчезаешь как привидение. А я даже не знаю, что ты ищешь на самом деле.

– Женщину, – ухмыльнулся Северцев.

– Уж не знаю, верить тебе или нет.

Олег согнал с лица улыбку.

– Я абсолютно серьезно. Варвара Сабирова – ключ ко всем загадкам этой истории.

– Разве ты ее не нашел?

– Скорее она меня разыскала, в Москве, но потом снова ушла с дочкой… и не вернулась. И вот только сегодня я узнал, что ее захватил экзарх.

– Кто?

Северцев с сомнением пригладил волосы на затылке.

– Видимо, придется дать тебе кое-какую информацию.

– Давно пора. Поехали в офис, поговорим. Все мои сотрудники уже ушли, но здание охраняется, и там спокойно.

Они доехали до здания с офисом Нигматуллина, устроились в его кабинете, Талгат сварил кофе и предложил гостю.

– Теперь рассказывай.

– Только давай договоримся: обо всем – молчок! Никому ни слова! Информация эта настолько опасна, что за нее могут убить без суда и следствия.

– Не пугай, мастер, я в Чечне воевал, так что испугать меня трудно. Однако, естественно, я никому ничего не скажу.

Северцев, обдумывая каждую фразу, рассказал ему о находке синхрона и о последующих событиях, опустив многие подробности. Добавил:

– Если бы я мог тебе ничего не говорить, я бы так и сделал. Но я вынужден искать союзников, потому что одному мне с этой сучьей системой не справиться. Она пустила корни во все властные структуры и готова устранить любое препятствие, мешающее ей управлять человечеством.

– Да-а… – покачал головой Талгат, ошеломленный тем, что услышал. – Никогда бы не догадался сам… – По его губам скользнула кривая улыбка. – А я грешным делом решил, что ты работаешь на российские спецслужбы.

Северцев усмехнулся в ответ, вспомнил о договоренности с Анатолием Романовичем.

– Я отсюда могу позвонить в Москву?

– Без проблем.

Олег набрал номер Новикова и через минуту услышал его низкий голос; подполковник явно ждал звонка:

– У телефона.

– Это я, – сказал Северцев. – Все в порядке, я добрался. Начинаю искать доступ. Что у вас?

– Пьем успокоительные таблетки. Все нормально. Я дозвонился, кому следует, запишите телефон.

– Я запомню.

– Кежем Кучакбаев, полковник полиции Казахстана в отставке, телефон… – Анатолий Романович продиктовал номер. – Можете обращаться к нему в любое время, он поможет. Хотя подробности дела ему знать необязательно. И Валерий Иосифович Гургенидзе, майор, работает в охране президента. Он поможет выйти на любое должностное лицо в системе правоохранительных органов. Ему тоже не следует знать обо всех наших проблемах, только самое необходимое – о контакте с нужными вам людьми. У него два номера, служебный и мобильный.

– Понял, спасибо.

– Звоните, мы будем ждать в любое время.

В трубке зачирикали сигналы отбоя.

– Кому звонил? – поинтересовался Талгат.

– Одному хорошему человеку, – уклонился от прямого ответа Северцев. – Он дал мне кое-какие связи.

– Он работает в ФСБ?

– Нет, но тоже имеет доступ к такого рода информации. Теперь остается самое важное – дозвониться до нужных людей и договориться о встрече. Ты мне поможешь?

– Ты еще спрашиваешь? – возмутился Нигматуллин. – Даже если бы ты мне вообще ничего не рассказал, я бы все равно помог. А раз речь зашла о таких интересных вещах, как тайная сила, управляющая людьми, то я просто обязан помочь!

– В тебе я не сомневался, – с некоторым облегчением сказал Северцев. – Хотя любое вмешательство в противостояние чревато гибельными последствиями. Мой друг вмешался и…

Талгат вопросительно посмотрел на Олега.

– Он… погиб?

– Нет, его закодировали. Но, возможно, это хуже, чем смерть.

Помолчали, допивая кофе. Северцев посмотрел время. Талгат заметил его взгляд, кивнул на часы.

– Поменял, что ли? Помнится, у тебя другой хронометр был, такой солидный, черно-белый, с кучей кнопок.

– Это были не часы.

– А что? Компьютер, что ли?

– Нет, синхрон. Тот самый аппарат, который и переносил меня с места на место.

– Ты его прячешь?

– У меня теперь другой аппарат, Варвара снабдила.

– Покажи.

Северцев погладил пальцем перстень.

– Он? – удивился Нигматуллин. – Вот эта маленькая пендюрка – машина времени?

– Я же говорил, что о переносе во времени речь не идет. Это скорее перенос в некоем символическом поле, имеющем признаки М-времени. Время, каким мы его воспринимаем, иллюзия.

– Думаешь, я что-нибудь понял из твоего объяснения? Ни фига! Я не физик, а аптекарь. Но поскольку твой синхрон работает, значит, в твоих словах что-то есть. А кто тебе об этом рассказал, о времени – не времени, об «оси S»?

– Варвара.

Талгат покрутил головой.

– Высокого полета дама! Заместителями начальников таких крутых контор, как Министерство национальной безопасности, становятся весьма одаренные личности, а она к тому же еще и женщина.

– Это точно, – согласился Северцев, вспоминая иную Варвару, слабую и незащищенную, готовую принять любую помощь со стороны, чтобы хотя бы на короткое время сбросить с себя бремя ответственности за свою судьбу и жизнь дочери.

Талгат посмотрел на его ставшее задумчивым лицо, хмыкнул.

– Уж не втюрился ли ты в нее, друг сердечный? Как только ты о ней заговариваешь, у тебя изменяется морда лица.

Северцев очнулся, смущенно потер бровь.

– Не знаю… не анализировал… но готов идти за ней до конца. – Он постарался скрыть замешательство, стал суровее. – Однако давай закончим лирическое отступление. От тебя можно звонить в разные местные инстанции?

– Естественно, звони, телефон не прослушивается, насколько я знаю. Кому собираешься звонить?

– Одному чиновнику из президентской охраны. Может быть, знаешь? Майор Гургенидзе.

– Нет, не слышал. Звони. А я, пока ты будешь заниматься делами, сбегаю в магазин, рыбки куплю и колбаски, перекусим тут втихую.

Он закрыл за собой дверь.

Северцев набрал названный Анатолием Романовичем номер.

Отозвался женский голос, причем по-казахски. Олег ничего не понял и сказал извиняющимся тоном:

– Простите, пожалуйста…

Голос заговорил на русском:

– Приемная генерала Нурсултанова. Представьтесь, пожалуйста.

– Виктор Красницкий, – «представился» Северцев, – актер, режиссер и так далее. Мне хотелось бы поговорить с майором Гургенидзе, и мне дали этот номер.

– Майор Гургенидзе по другому телефону. Не могли бы вы сообщить, по какому вопросу он вам нужен?

– По вопросу доступа, – продолжал врать Северцев. – Я хочу снять фильм о жизни вашего президента, и мне нужно получить разрешение на съемки.

– Этими вопросами майор Гургенидзе не занимается. Обратитесь в администрацию президента.

В трубке раздались скрипучие гудочки отбоя. Секретарша неведомого генерала Нурсултанова положила трубку.

– Хороша церберша! – хмыкнул Северцев. Подумав, набрал номер мобильного телефона майора.

Ответил мужской голос с характерным горловым акцентом:

– Гургенидзе, говорите.

– Здравствуйте, Валерий Иосифович. Северцев на связи, Олег Андреевич. Вам не звонили из Москвы?

– Звонили. Я освобожусь через час. На площади Свободы есть кафе «Найрамдал», подъезжайте туда.

– Как я вас узнаю?

– Я сам к вам подойду.

Майор отключил телефон.

– Серьезный мужик, – сказал Северцев, глядя на трубку телефона в руке. – Видать, привык командовать.

Посидев немного, он хотел было позвонить и по другому номеру, который дал ему Новиков, но передумал. Сначала надо было проверить возможности майора, а уж потом обращаться к полковнику в отставке Кучакбаеву.

Прошло десять минут, пятнадцать, двадцать, Талгат не возвращался. Северцев забеспокоился, позвонил ему на мобильник, но Нигматуллин не отозвался, хотя взял телефон с собой. Черт побери, что там могло произойти? Неужели ближайшие магазины закрыли и Талгату пришлось ехать подальше в центр?

Однако время не ждало, а опаздывать Северцев не любил. Подождав еще пять минут, он написал Нигматуллину записку, что вынужден бежать на встречу, и вышел из офиса, аккуратно закрыв за собой дверь. Охрана здания пропустила его беспрепятственно. На улице он поймал желтую «Волгу» с шашечками, и та доставила путешественника на площадь Свободы.

Кафе «Найрамдал» было заполнено всего на треть, поэтому Северцев легко нашел столик и заказал минералку. Оглядел кафе, пытаясь определить, кто из посетителей является майором Гургенидзе. Никто в его сторону не смотрел, да и грузин в кафе не было, и Олег успокоился. Он прибыл раньше своего визави. Посидел несколько минут, размышляя над тем, куда мог подеваться Талгат. Сердце сжалось в предчувствии тревоги. Нигматуллин был из тех людей, которые считали своим долгом принимать гостей со всем почтением, он был обязательным и ответственным человеком и не мог просто так бросить товарища, чтобы решить какие-то свои неотложные дела. Что-то явно случилось, и ничего хорошего его отсутствие не сулило.

– Позвольте? – раздался над плечом Олега голос с характерным акцентом.

Северцев поднял глаза.

У столика стоял, взявшись за спинку стула, коренастый, смуглолицый, усатый, чернобровый и черноволосый мужчина средних лет. Одет он был в форму офицера казахской армии, хотя и с небольшими отличиями: погоны имели другой цвет, а рубашка с короткими рукавами была белого цвета.

– Майор Гургенидзе?

– Олег Андреевич Северцев?

– Присаживайтесь.

Майор сел напротив. Некоторое время они внимательно разглядывали друг друга. Северцеву этот человек понравился, и майор это, очевидно, почувствовал. Усы его шевельнулись.

– Что за проблему вы хотите решить?

– Пустяк, – ответил Северцев небрежно. – Мне нужно напроситься на прием к министру национальной безопасности.

– Действительно, – усмехнулся майор, – маленький такой пустячок. А вы уверены, что этот шаг необходим?

– Не уверен, – признался Олег. – Но у меня нет другого выхода. Речь идет о жизни женщины… и ее дочери.

Улыбка исчезла под усами Гургенидзе.

– Это меняет дело. Хотя я бы не советовал вам встречаться с этим человеком.

– Почему?

– Он у нас человек новый… и очень жесткий. Точнее – жестокий. Чужие проблемы и беды его не трогают. Мне такие люди неприятны.

– Вы так хорошо его знаете?

– Я работал с ним два года.

Северцев подождал продолжения, но собеседник развивать тему не стал.

– Тем не менее мне позарез нужно с ним встретиться. Мало того, эту встречу надо каким-то образом засекретить, чтобы никто из его подчиненных не знал об этом. Понимаете? Никто!

Гургенидзе покачал головой.

– Вряд ли это возможно. Вы не представляете, как сложно простому человеку добиться аудиенции у нашего начальства, а уж постороннему тем более.

– И все-таки попытайтесь, подумайте, посоветуйте, что делать. В Астане я никого не знаю, одна надежда на вас.

Гургенидзе задумался.

– Хорошо, я попробую. Позвоните мне завтра в одиннадцать часов утра.

– Спасибо огромное!

– Еще не за что. Я и в самом деле не уверен, что смогу помочь вам. С такой просьбой ко мне еще не обращались. Не понимаю, зачем вам нужен наш Жандарм.

– Кто?

– Так его прозвали. Любит везде ходить в форме со всеми регалиями.

Подошел официант. Майор заказал шашлык и вино, Северцев – кофе. Пока готовился заказ, молчали. Гургенидзе был человеком нелюбопытным и ни о чем московского гостя не спрашивал. В свою очередь, и Олегу было нечего ему сказать. Единственное, на что он решился, так это на вопрос:

– Ну, как тут у вас?

На что Гургенидзе, подвигав усами, ответил в том же духе:

– Как в бане: жарко, душно, а приходится терпеть.

Принесли заказ. Майор начал пить вино и есть шашлык, не спеша, обстоятельно, со знанием дела. Северцев попробовал кофе – ничего, пить можно, опорожнил чашку в два глотка.

– Извините, что отвлекаю… не подскажете, где находится ваше Министерство безопасности?

– Здесь неподалеку, на улице Ленина. Хотите посмотреть?

– В общем, не мешало бы. Но я еще успею. Еще раз извините за беспокойство, мне пора идти. Приятного аппетита.

Майор привстал, пожимая руку Северцева, и тот вышел из кафе, разочарованный и обнадеженный одновременно. Конечно, хотелось побыстрее выйти на экзарха и предложить ему обмен – жизнь на жизнь: либо его собственную на жизнь Варвары, либо самого Северцева опять же на Варвару с дочерью. Уверенности в том, что экзарх-министр пойдет на этот обмен, у Олега не было, но и других вариантов помочь любимой женщине тоже не находилось.

Слово «любимой» он произнес в душе совершенно естественно и лишь потом подумал об этом как об истинном положении вещей. Улыбнулся с долей грусти, уж очень нетривиальной была его связь с замужней женщиной, имеющей к тому же и почти взрослую дочь. Но, может быть, не было бы счастья, если бы несчастье не помогло, как говорит пословица?

И тут ему пришла в голову такая мысль, от которой перехватило дыхание.

– Какой же я кретин! – пробормотал он, останавливаясь. – Как же я об этом раньше не подумал?! Все так просто…

А мысль и вправду стоила того, чтобы наградить себя нелестным эпитетом. У него был синхрон новой модели, имеющий не фиксированные выходы на «оси S и Е», как прежний, а свободно избираемые, зависимые только от величины «кванта времени», то есть от шага, соединяющего волновые резонансы. Это означало, что владелец синхрона мог попасть в любое место на земном шаре, зная его координаты по «осям S и Е».

«Остынь, гений, – иронически заметил внутренний голос, – ты не знаешь координат кабинета министра».

А так было бы славно заявиться прямо к нему, вздохнул Северцев, разочарованный отрезвляющим душем собственной самооценки. Однако, может быть, все-таки стоит попробовать?

Рядом остановилась серебристая «Шкода», открылась дверца.

– Садись, – сказал Талгат, шлепнув ладонью по сиденью.

Северцев очнулся, сел в машину.

– Где тебя носит?

– А тебя?

– Я договорился о встрече, тебя все нет и нет, вот и ушел по-английски.

– Ну и как, встретился?

– Да, парень обещал помочь. Завтра утром будем созваниваться. Так где ты все-таки пропадал?

Талгат тронул машину с места. Он был явно чем-то расстроен.

– Понимаешь, встретил одну девицу… мою бывшую подругу… разговорились… у нее неприятности… я, как дурак, решил помочь…

– Почему как дурак? Как джентльмен.

– Вот и задержался, – закончил Талгат. – Насколько я понимаю, ты уже поужинал?

– Как раз и нет, только побаловался кофеем. Ты же обещал купить какие-нибудь продукты.

– Купил, конечно, но в офис ехать не хочу. Поехали ко мне домой, сварганим ужин и обсудим наши проблемы. Если ты, конечно, не возражаешь.

Северцев не возражал. Ему было все равно, откуда начинать свои эксперименты с «осью S».

Вскоре они выгрузились из машины во дворе дома Нигматуллина, поднялись в квартиру, и Талгат принялся хлопотать на кухне, готовить немудреный ужин. Северцев же устроился в гостиной на диване и начал пытать компьютер синхрона, надеясь получить от него инструкции, как попасть в нужное место на Земле или – в точку с координатами нужного «фазового резонанса».

После включения аппарата ключевым словом он сказал:

– Мне нужно попасть в кабинет экзарха Среднеазиатского такантая.

– Назовите координаты масс-графа, – отозвался компьютер своим специфическим детским голоском.

Северцев поправил наушник.

– Я не знаю координат кабинета. Но ты должен знать координаты местонахождения всех руководителей СКонС.

– В моей памяти содержатся сведения о шестнадцати специально зафиксированных фазовых резонансах, но я не знаю, какой именно соответствует вашему запросу.

– Что ж, это еще не журавль в небе, но уже синица в руках. Давай попытаемся охарактеризовать каждый масс-граф.

В гостиную заглянул Талгат.

– Ты с кем разговариваешь?

– Сам с собой, – нашелся Северцев. – Размышляю вслух.

– Это дело хорошее, размышляй. Можешь пока принять душ, если хочешь.

На кухне что-то зашипело, и Талгат скрылся.

– Мой словарный запас невелик, – сообщил в это время синхрон. – Беседы в мои функции не входят.

– Я буду задавать вопросы, сможешь – ответишь.

– Принято.

– Вопрос первый: чем отличаются объемы информации в твоей памяти, содержащие координаты выходов?

– Термин «выход» отсутствует в моем лексиконе.

– Я имел в виду резонансы.

Компьютер некоторое время «размышлял».

– Объемы информации содержат разное количество единиц информации.

– То есть килобайт?

– Гигабайт.

– Хорошо, допустим. Чем еще?

Снова пауза.

– Приоритетным рядом.

– Это как?

– Все объемы информации расположены в порядке возрастания количества содержащейся информации. Всего их шестнадцать.

– Ты это уже говорил.

– Самый последний имеет самое большое количество гигабайт.

– Возможно, это выход на велиарха. В таком случае предпоследний – резонанс масс-графа экзарха?

Компьютер долго не отвечал. Все же он был всего лишь функциональным водителем синхрона, а не существом, обладающим высоким интеллектом.

– Масс-граф велиарха мне неизвестен. Это секретные данные.

– В таком случае самый мощный файл принадлежит-таки экзарху. Что ж, спасибо за консультацию, дружище. Я непременно воспользуюсь тем, что узнал. Теперь у меня есть реальный шанс добраться до этой твари. Может быть, не понадобятся и услуги майора Гургенидзе.

– Иди ужинать, – прилетел из кухни голос Талгата.

Душа рвалась к бою, хотелось немедленно мчаться выручать Варвару, но Северцев заставил себя успокоиться. Он прекрасно понимал, что к походу надо хорошо подготовиться.

– Иду, – отозвался Олег.

ГЛАВА 10.

Идея Северцева проникнуть в кабинет министра национальной безопасности Казахстана – предполагаемого экзарха СКонС привела Талгата в восторг.

– Ты балбес, мастер, если до сих пор не воспользовался такой возможностью, – заявил он после того, как Олег поделился с ним своими размышлениями. – Это же колоссальной силы преимущество! Представляешь, ты забираешься в банк или в ювелирный магазин, чистишь его и уходишь с награбленным без шума и пыли. Может, рискнем и обчистим какой-нибудь банк? Ведь никто не догадается, как мы туда проникнем.

– Крыша поехала? – осведомился Северцев рассеянно.

– Я пошутил, – не совсем искренне засмеялся Нигматуллин. – Хотя идея, по-моему, золотая. Что ты намереваешься делать?

Олег бросил взгляд на часы: шел девятый час вечера.

– Думаю, министр уже давно дома, так что я подготовлюсь и попробую навестить его кабинет для рекогносцировки. А завтра утром навещу самого, с ранья, когда он только-только заявится на работу. Как задумка?

– Годится, – одобрил Талгат решение приятеля. – Жаль, что я не смогу пойти с тобой. Однако не рискуй зря. Нарвешься на охрану – дуй обратно, ко мне.

– К кому же еще? Пока не вызволю Варвару из неволи, буду жить у тебя, так что терпи.

– Живи, сколько нужно, мне только веселей. Хочешь, знакомых девушек приглашу?

Северцев хмыкнул.

– Ты же говорил, что ни одна женщина не переступит порога твоей квартиры, пока не женишься.

Талгат отвел глаза, почесал макушку.

– Так я ведь не для себя…

– Спасибо за заботу, однако мне сейчас не до девушек. – Северцев не обратил внимания на реакцию приятеля. – Самое время заняться вашим министром.

– А что ты ему скажешь, когда встретишься?

– Я ему скажу: хенде хох! – усмехнулся Северцев. – Гитлер капут!

– Я серьезно, – обиделся Нигматуллин. – Я же за тебя переживаю.

– Извини, я неудачно пошутил. Если ваш министр – экзарх, он сразу поймет, кто я и зачем прибыл, так что и говорить особенно ничего не придется.

– Авантюрист ты все-таки, Андреич, – покачал головой Талгат. – В такое болото влез по доброй воле! Зачем, спрашивается?

– Не люблю скучно жить, – отмахнулся Северцев. – Ты вон тоже ведешь далеко не тихий образ жизни, с бандитами воюешь, с чиновниками, и ничего – жив и здоров.

– Бандиты и чиновники – вечная наша проблема, это не системники. Я поражаюсь, как ты-то жив остался, столкнувшись с такой колоссальной машиной, как СКонС.

– Дуракам везет.

– Я вижу.

– У нас в России две вечных проблемы: дураки и дороги, – ухмыльнулся Северцев.

– Странно, что вы платите только дорожный налог, должны еще платить и налог на дураков. Кстати, ты по большому счету действительно дурак. На кой хрен тебе понадобилось спасать Варвару Сабирову? Она же тебе никто – не жена, не сестра, не дальняя родственница.

– Что поделаешь, я так устроен, – пожал плечами Северцев, не желая признаваться Талгату в своих чувствах; да и речи Нигматуллина перестали ему нравиться, полные каких-то намеков и подтекста. – Ладно, закрыли тему. Я пошел.

Он переоделся в свой походный костюм, не обращая внимания на острый оценивающий взгляд хозяина, натянул джинсы, рубашку, жилет, в карманах которого все еще прятались невостребованные до сих пор сюрикэны и стрелки. Поколебавшись, пистолет Анатолия Романовича решил с собой не брать. Взвесил в руке тяжелый имплантор, сунул под ремень.

Талгат никак не отреагировал, увидев необычной формы пистолет, лишь в глазах его мелькнула искра иронии.

– Я смотрю, ты неплохо вооружен.

– Увы, не так хорошо, как хотелось бы, – возразил Северцев. – Системники вооружены гораздо лучше.

– Может, откажешься от этой затеи?

Северцев удивленно посмотрел на собеседника.

– У тебя есть другое предложение?

– Варвара сама выкрутится. Ты же говорил, что она бывший трахтрах, то есть большая шишка в той системе.

– Не трахтрах, а тетрарх. Она действительно обладала большой властью, но теперь она так же беспомощна, как и любая женщина. Я чувствую, что Варя нуждается во мне.

– Ну, как знаешь, – отступил Талгат. – Я бы очень не хотел…

– Договаривай.

– Чтобы с тобой что-нибудь случилось. Почуешь опасность – беги назад сломя голову. Буду ждать.

Он не пожелал Олегу удачи и даже не вспомнил обычную формулу расставания: ни пуха ни пера, – и Северцев отметил это про себя, хотя и не встревожился. Думал он в этот момент о другом.

Включил синхрон, назвал координаты выхода – первый по информативности резонанс, записанный в памяти компьютера, и тот перенес его на «ось S», а потом обратно – в реальность Земли, совместив волновые «пакеты» тела владельца и того места, куда он хотел попасть.

Северцев не ошибся, полагая, что синхрон доставит его куда следует, то есть в резиденцию экзарха.

И жестоко ошибся, полагая, что человек, занимавший пост министра национальной безопасности Казахстана, является экзархом! Лишь потом, анализируя причины своего решения пойти к министру, в том числе – беседу с Гургенидзе, он вспомнил слова майора о том, что министр у них – человек новый! То есть до него этот пост занимал другой человек, и вот именно он-то и был экзархом.

Однако все это было позже. А пока что, появившись в кабинете, обставленном с восточной помпезностью и советским колоритом: на полу – красный ковер, монументальный стол, резные стулья, позолота, никель, фарфор, фаянс, стекло, непременные сабли на стенах и портрет президента Казахстана над столом, – Северцев озабоченно рассматривал компанию из четырех человек, склонившихся над столом. Они… играли в кости!

Первым гостя заметил хозяин кабинета, вовсе не похожий на казаха. Глаза у него были выпуклые, прозрачные и казались белыми, нос прятался в складках щек, а рот представлял собой узкую щель, прорезанную в скале. Он поднял голову и несколько секунд изучал застывшего Северцева, медленно выходя из состояния игры.

– Тебе чего? – начал он, посчитав, очевидно, Олега за охранника. Затем глаза его расширились, от щек отлила кровь. – Ты кто?! Как здесь оказался?! Кто пропустил?!

Оглянулись на гостя и остальные игроки. Двое из них были казахами, смуглолицыми, гладко выбритыми, с характерным прищуром глаз, а вот третий – жгучий брюнет с длинным носом и холодными прицеливающимися глазами смахивал скорее на дагестанца, и Олегу очень не понравился его взгляд, в котором промелькнули узнавание, неприязнь, ирония и угроза. Этот человек знал, кто появился в кабинете министра.

– Кто тебя впустил?! – повторил бледный от ярости хозяин кабинета.

– Хрен в пальто, – грубо ответил Северцев, медленно осознавая, что перед ним пустышка. Сознание цеплялось за известные факты, но больше за предположения, опиравшиеся на слова Виктора. Не хотелось верить, что актер солгал, сообщив не те координаты экзарха, но и этот человек, отреагировавший на проникновение хронодрайвера в святая святых министерства как самый заурядный чиновник, не тянул на экзарха.

– Да я тебя!.. В порошок!.. Эй, кто-нибудь! – Министр наконец вспомнил об охране и нажал кнопку на столе.

– Подождите, Байтас, давайте разберемся… – попытался остановить его длинноносый брюнет, но не успел.

В кабинет вошел дюжий парень в сером костюме, удивленно уставился на Северцева.

– Что стоишь, остолоп! – рявкнул министр. – Убери его отсюда! Допроси, как он здесь оказался и кто он! Потом сдай в наш бункер, пусть с ним поработают ребята Жылкыбая. Ну?!

Секретарь министра вздрогнул, сунул руку под мышку, и Северцев понял, что пора уходить. Миссия его провалилась. Не стоило даже спрашивать министра о судьбе Варвары. Он явно находился вне реалий, связанных с деятельностью СКонС.

– Извините, – пробормотал Северцев, приводя в действие синхрон.

Последнее, что он услышал, были слова дагестанца-брюнета:

– До встречи, экстремал…

Эти слова все еще звучали в ушах Олега, когда он появился в квартире Талгата, и они же, точнее – глубинный их смысл, потрясший путешественника, помешали ему среагировать на изменение обстановки.

Талгат был дома не один. Вместе с ним ждали возвращения путешественника еще четверо мужчин. Очень хорошо подготовленных мужчин! Профессионалов своего дела. Двое из них мгновенно схватили Северцева за руки, третий точным движением сорвал с ушей клипсу синхрон-рации, а четвертый рывком содрал перстень, едва не оторвав палец Олега.

Сопротивляться Северцев начал мгновение спустя и даже смог освободиться от захвата и расшвырять парней, пытавшихся надеть на него наручники, но замер, заметив в руке Талгата имплантор, направленный ему в лицо.

– Успокойся, мастер, – грустно сказал Нигматуллин. – Не надо демонстрировать свою технику русбоя, мы знаем, что ты непревзойденный рукопашник. Не хотелось бы применять «просветлитель». Однако если ты не оставишь нам выбора, я выстрелю.

– Криттер… – глухо проговорил Северцев, опуская руки.

– Линеарх, – улыбнулся Талгат. – Мне подсадили имплант линеарха, так что я хоть и маленький, но начальник. А вот они – криттеры. Ну что, поговорим спокойно?

– Поговорим, – согласился Северцев, не расслабляясь, не выходя из боевого состояния, но делая вид, что сломлен. – Пусть они выйдут.

– А ты не станешь пытаться убить меня?

– Ты не предатель, тебя подставили, так что убивать я тебя не намерен. Да и куда я денусь без синхрона?

– Это верно. – Талгат повел стволом имплантора. – Парни, оставьте нас на минуту.

Профессионалы спецназа (команда «Дельта», родственница российской группы антитеррора «Альфа», определил Северцев по наколке буквы Д на указательных пальцах парней) вышли.

– Что ты хотел узнать? – посмотрел на Олега Талгат.

Северцев сел на диван. Талгат, подумав, устроился напротив, не опуская оружия.

– Когда тебя завербовали.

– Завербовали… – снова улыбнулся Нигматуллин. – Пакостное словечко. Меня не вербовали, Андреич, меня глушанули, засунули в голову программу. Это совсем другое дело. А запрограммировали меня аккурат, когда ты встречался со своим осведомителем.

– Он не осведомитель.

– Не суть важно. Ты, конечно же, не скажешь, кто он.

– Не скажу.

– Ну и правильно, мы сами выясним. Что еще ты хотел узнать?

– Экзарх – не министр безопасности?

– Верно. Хотя прежний министр был экзархом.

– Я понял это слишком поздно. Все было рассчитано заранее, не так ли? Я попался как мальчишка.

– Да, все было рассчитано. Я мог бы попытаться оглушить тебя еще до похода к министру, но не стал рисковать.

– Из-за синхрона.

– Верно, ты мог им воспользоваться и уйти, а всю нашу команду за это ждала бынейтрализация.

– Что это означает?

– Не обязательно – ликвидация, но обязательно – стирание памяти, а так как делается это обычно грубо, без точной ориентации стираемых нейрозон, то и последствия бывают… печальные.

Северцев покачал головой.

– Сурово с вами обходятся господа велиархи.

– Велиарх один, это система…

– Знаю, система, состоящая из экзомов.

– Они тоже зависимы от нажима сверху.

– Разве и над ними сидит кто-то более великий?

– Не кто-то, а что-то – Программа контроля. Хотя вполне можно дать ей и статус соборной личности, всеобщей всемировой души.

– Души Зла.

– Ну, это уже вопрос терминологии.

– Для линеарха ты очень хорошо информирован.

– В меня засунули еще и файл-имплант миссионера.

– Вербовщика?

– Можно выразиться и так. Ты не просто искатель приключений, но очень известный и опытный человек, свободно пересекающий границы государств, и для нашей службы незаменим. Поэтому мы и не ликвидировали тебя сразу, хотя могли. Но ты нам нужен не как криттер, а как добровольный сотрудник, получающий очень высокую зарплату.

– Наемник.

Талгат кивнул.

– Да, как наемник. У людей, пожелавших добровольно сотрудничать с нами, гораздо больше преимуществ, чем у запрограммированных. Таких, как я.

Улыбка у Нигматуллина получилась натянутая и бледноватая. Хотя имплантор он так и не опустил.

У Северцева болезненно сжалось сердце. Талгат действительно не был виноват в том, что случилось, а в положении зомбированного он оказался лишь «благодаря» самому Олегу.

– Прости, дружище, это я втянул тебя в эту историю.

– Чего уж там, понимаю, не дурак. Ты ведь тоже оказался в положении дичи не по своей воле. Ну, что, стоит тебя уговаривать присоединиться к нам или сразу вызвать парней из ОЛП?

– Разве ты сам теперь не ликвидатор?

– Я линеарх службы зачистки.

– Понятно. А кто такие системники? Варвара что-то говорила об этом, но я недопонял.

– Системниками у нас называются сотрудники службы пси-коррекции, они занимаются обработкой больших масс населения.

– Мне говорили, что за мной гоняются именно системники, – озадаченно сказал Северцев.

– Правильно, потому что для нейтрализации твоего влияния на социум требуется подключение мощных систем обработки мозгов, так что твои похождения влетели нам в копеечку, если можно так выразиться относительно общих усилий. Речь о финансах не идет.

– Понимаю, для своих нужд вы можете привлечь любые суммы. Допустим, я откажусь от сотрудничества. Что произойдет? Ты запрограммируешь меня?

– Мне позволен и этот шаг. Мой имплантор может активировать программу триарха. Стоит мне нажать на курок…

– И я триарх. Негусто. Могли бы приготовить для меня должность и повыше.

Талгат с сожалением развел руками.

– Все, что могу. Должность повыше ты можешь получить, если только согласишься работать с нами добровольно.

Северцев задумался. Он так и не принял никакого решения: затеять бой с непредсказуемыми последствиями или сдаться в плен и попытаться проникнуть в недра СКонС, чтобы там овладеть инициативой.

– Но ты можешь и не стрелять, я правильно тебя понял?

– В таком случае мне придется сдать тебя экзарху.

– Можно я подумаю?

– Думай.

– Где Варвара? Она жива?

– Жива… пока. У начальства относительно нее и особенно ее дочери есть какие-то планы.

– Почему вы уделяете Ладе столько внимания? Она же еще совсем ребенок, десятилетняя девочка.

– Не знаю, – сокрушенно сказал Талгат. – Прямой информации у меня нет, только косвенная. С Ладой связан некий неблагоприятный прогноз, касающийся непосредственно СКонС.

– Всей системы?!

– Ну, да.

Северцев присвистнул, вспоминая ясную улыбку дочери Варвары.

– Ну и ну! Кто бы мог подумать!

– Не тяни время, Андреич, решай: или – или…

– Где они сейчас?

– Ее делом занимался непосредственно экзарх Среднеазиатского такантая, она у него.

– Кто он?

– Ахмад Сарбулаев, советник президента по вопросам безопасности.

Северцев вспомнил взгляд брюнета в кабинете министра безопасности.

– Он дагестанец?

– Нет, чистокровный афганец, пуштун.

– Высокий, смуглый, нос – как у орла…

Талгат пожал плечами.

– Я его никогда не видел.

– Зато я, кажется, лицезрел. Он был у министра, когда я там появился.

– Все было просчитано, я же говорил.

Северцев опустил голову, проговорил с отвращением:

– Мальчишка… Варвара была права… никогда себе не прощу!..

– Ты не виноват, что попался. Рано или поздно тебя все равно бы поймали, радуйся, что жив остался.

– Радуюсь, – криво улыбнулся Северцев. – Зови своих церберов.

– Значит, ты решил…

– Хочу встретиться с экзархом. А там посмотрим.

Талгат вздохнул с облегчением, сказал в усик микрофона, выдвинув его из-за уха:

– Ситуация «пат», сигнал «зебра».

Северцев иронически изогнул бровь.

– Надо же, у вас даже свой лексикон, лингвистические заморочки, коды…

– Таковы правила игры. Не я их придумал.

В квартиру вошли двое парней с пустыми лицами. Никакой ненависти к ним Олег не чувствовал. Вряд ли они понимали, на кого работают в данный момент.

– Проводите нас к машине, – сказал Талгат. – Мы едем в аэропорт.

Северцев вопросительно посмотрел на приятеля.

– Зачем в аэропорт?

– Пошел! – Один из парней грубо толкнул Олега в спину.

Тот сделал шаг вперед, оглянулся.

– Повежливее, юноша.

Спецназовец ударил Северцева в живот кулаком, не достал, еще раз ударил и, провалившись в ударе, сунулся головой вперед, влип в косяк двери.

Его напарник тут же бросился на Северцева, но был в течение двух секунд повержен на пол лицом вниз.

– Скажи им, чтобы вели себя подобающим образом, – попросил Талгата Олег, держа парня за кисть вывернутой руки. – Я грубости никому не прощаю.

– Отпусти, – повел стволом имплантора Талгат. – Они больше не будут.

Северцев отпустил обозленного неудачей спецназовца, тот вскочил, намереваясь отомстить обидчику, но наткнулся на руку Нигматуллина.

– Я же сказал – прекратить!

Второй спецназовец пришел в себя, помял шею, погладил лицо, на котором вспух рубец от косяка двери, бросил на Северцева красноречивый взгляд и поплелся к выходу из квартиры. За ними двинулись остальные.

– Так почему мы едем в аэропорт? – повторил вопрос Олег.

– Там наша база, – ответил Талгат.

– Варвара с дочерью тоже находится там?

– Не знаю, спросишь у начальства.

Они вышли из подъезда, к ним подъехал серебристый «Лендровер», и Северцев узнал джип, который преследовал машину Светланы, сестры Варвары, во время его прошлого визита в Астану.

В ночном небе над городом на мгновение встал туманно светящийся столб. Северцев споткнулся, оглядываясь. Показалось, что это сверкнула призрачная башня, сопровождавшая ландшафты «хронохвостов». Но это был всего лишь луч прожектора.

– Садись! – Толчок в спину, мат.

Стиснув зубы, он полез в душное чрево джипа.