Ранние стихи.

Лэ, исполненные скорби. № 2.

Дом Пастора[11] красив, Старинный Дом из Крофта, На нем лучей массив, И ветер дремлет кротко. Из всех домов, садов Спешит вперед народ. И маршем, вставши на дорогу, Идут по двое-трое в ногу Вот детский хоровод, Вот дети средь садов. Здесь кто у двери ждет, Кто двинулся вперед, Кто позади идет. На островок, на сушу Спешат скорей к земле. Сегодня смотр: кто лучше Здесь держится в седле. На запад и восток Толпа вдруг разделилась Под парнями «конек», — Поводья пригодились, — Мучительно жесток, Силен — таких вязать[12], — Привык всегда лягать копытцем, Привык всегда назад стремиться И всеми управлять. В седло забрался рыцарь. Ах! И рад народ сердечно: Вот стремя на его ногах, В руках его уздечка, Будь осторожней рыцарь, Не искушай судьбу. Сей зверь не позволял садиться Ни князю, ни рабу. Тебе послал зайчонок В соломе свой поклон, Смиреннейший цыпленок[13] Лишь твой — таков закон, Снегирь и канарейка Послушны много лет, И черепаха в душегрейке Тебе не скажет «нет». «Коняшка» же не признает Удил — ах, зла «коняшка», И горе тем, кто бьет ее, Тем, кто пинает тяжко. Когда ездок хотел ее Ударить[14] что есть сил, Она в загон пошла беспечно И молча напрягла уздечку, Не слушаясь удил. Шажком дорогу в Дальтон Шлифуют — нет новей — Стремятся толпы в даль ту, И каждый во главе, И часто смотрят вспять: Там медленно шагают Наездник с «боевым конем» — Все тише тихого — вдвоем, Почти не продвигаясь. Вот на развилке встали Седок и «конь здоров»: Вперед — дорога в Дальтон, Направо же — в Нью-Крофт. Вскричал наездник: «Стоя Стоять мне непристойно, Но ехать не могу, покуда Уводит путь один отсюда В его родное стойло». Затем заговорил Альфред[15], Его отважней нет. «Я встану справа — почти облава — Ведь „конь“ твой приверед!» Затем промолвила Флуриза[16] Сестра, что лучше приза: «А я не против стоять напротив, Борясь с его капризом». Тут разразился бой Наездника со «зверем». Не хватит силы никакой Им управлять — поверь мне. Альфред с родной сестрой Всем заградили путь. Вокруг народ стоит-орет: «Куда же нам шагнуть!» Он слышит крики, но не внемлет Словам их — вот дела! Вновь из-под ног скользнуло стремя Из рук же — удила. Цепляться он за гриву стал, Но выпал из седла, С триумфом[17] на дорогу — встал: Что ж, голова цела. Но с этого момента Усердней рвется в бой Альфред — рука согрета Отвагой молодой. А брат его, ступив на твердь, Ведь брат его — шпион, «Что делаешь?» — вскричал вдруг звонко И тихо отошел в сторонку, А «конь» умчался вон! Вручат герою хлеб и масло[18] — Таков закон народа, — Крольчих, — ешь безопасно С восхода до восхода — За подвиг свой прекрасный, За бой к врагу лицом Теперь пей кофе с сахарком, Все, что захочется, нальем, — От нас награда в том. Когда же вечерами Пылает пламя бурно, Когда за мотыльками Не видно абажура; А дети не желают спать И бьют до синяков. Мы захотели вам поведать О славных подвигах Альфреда: Он мчал на помощь, непоседа, И защищал, ища победы, Дорогу на Нью-Крофт.