Глава 18.

Тереза вернулась в Булвертонский центр «Экс-экс» уже на следующее утро. Вчера, после опасливого выхода на виртуальное стрельбище, она решилась все-таки заказать два часа сценарного времени.

И все же она боялась так вот сразу, с разбегу, нырнуть в неизвестность виртуальных миров, а потому попросила техника, проводившего ее в каморку, помочь ей.

— Вы у нас новый юзер? — спросил техник, совсем еще молодой парень. На его бейдже было написано: «Ангус Джексон, связь с клиентами».

— Я работала с «Экс-экс» у нас дома, в Штатах, — объяснила Тереза. — Сценарии пресечения и задержания.

— Терминальные или нетерминальные?

— И такие, и такие.

Решив, что нет никакого смысла темнить о своей работе, Тереза описала в общих чертах сценарии, которыми она пользовалась.

— Ясно, — кивнул Ангус Джексон. — У нас таких сколько угодно. Насколько я понимаю, вы умеете выходить из сценария?

— Да. У нас в Бюро используют LIVER.

— Я такого не знаю.

Выслушав Терезино объяснение, Ангус Джексон понимающе кивнул; они применяли другую мнемонику, но эффект был тот же самый. Затем он на несколько минут вышел и вернулся с запечатанным пузырьком наночипов.

— Смотрите, что я вам введу, — начал он объяснять. — Мы подбираем для новых юзеров обзорные комплекты, так вот, здесь у меня случайная выборка из сценариев, наиболее часто используемых правоохранительными органами. Вполне возможно, что некоторые из них вам знакомы. Это прекрасная выборка, она сделана по библиотеке, включающей свыше девятисот различных ситуаций. У вас заказано два часа, и можете просматривать сценарий за сценарием, пока не кончится время, либо выйти, если решите, что с вас достаточно.

— А они терминальные или нет? — осторожно спросила Тереза.

— Тут все сплошь нетерминальные. Вас это устраивает?

— Да, так будет лучше.

Тереза блуждала по знакомому ей миру беспричинного насилия, разрешая задачу за задачей, применяя самое разнообразное оружие, достававшееся ей милостью авторов софта.

Бразилия, Сан-Паулу, 1995 год, драка на ножах в сальса-клубе; темнота в клубе делала задачу довольно заковыристой, но один точный выстрел, перебивший запястье, — и все утихомирились. LIVER. Австралия, Сидней, 1989 год, юный наркоман схватился за пистолет и начал стрелять; примитивнейшая задача из класса «обезвредить и задержать», однако на практике для ее разрешения потребовались большие, на пределе Терезиных возможностей, физические усилия. LIVER. Канзас-Сити, штат Миссури, 1967 год. Не успев еще толком отдышаться после предыдушего сценария, Тереза оказалась участницей осады Маклохлина, знакомой ей по тренировкам Бюро. Отставной полицейский Джо Маклохлин забаррикадировался в доме своей бывшей жены и стрелял в любого, кто пытался приблизиться. Торопясь поскорее покончить с этим делом, Тереза подобралась к дому сбоку, проникла внутрь, взломав окно полуподвального этажа, и застрелила прибежавшего на шум Маклохлина. Будь это тренировка в Бюро, Дэн Казинский заставил бы ее повторить и сделать все как надо (Маклохлина нужно было только арестовать, не убивая), но сейчас она торопилась поскорее перейти к другим, незнакомым сценариям. LIVER.

Следующий сценарий был заметно сложнее. Сан-Диего, штат Калифорния, 1950 год. Уильям Кук преследуется полицией; перед этим он убил в штате Миссури семью из пяти человек, еще одного человека захватил заложником и поехал вместе с ним в Сан-Диего на машине, похищенной у убитой семьи.

Тереза вошла в «Экс-экс»-сценарий на той стадии, когда украденный Куком «понтиак» был замечен на 8-м шоссе; перехват на шоссе был чреват опасными осложнениями, а потому полиция и федеральные агенты решили пропустить Кука на окраины Сан-Диего и либо остановить его там, либо арестовать, когда он будет выходить из машины. Его передвижение непрерывно отслеживалось полицейскими машинами без специальных номеров и сигнальных устройств. В этом сценарии буквально захватывало дух от скрупулезной проработки заднего плана, от аутентичности всех деталей. Тереза успела уже заметить, что этим особо отличаются старые происшествия. Так уж устроена память, объяснил на одном из занятий Дэн Казинский. Травматические переживания лучше откладываются в долгосрочную память, чем в краткосрочную. Тереза и другие курсанты не раз обращали внимание, что «Экс-экс»-сценарии сравнительно недавних событий бывают зачастую смутными и нечеткими; можно было подумать, что некоторые эпизоды ментально блокировались теми, кто их вспоминал.

Жара стояла невыносимая, дувший с моря ветер гнул и раскачивал пальмы, вздымал на перекрестках тучи пыли, пузырями раздувал магазинные тенты, опасно раскачивал подвесные дорожные знаки. И ни облачка, только тучи мелкого, скрипящего на зубах песка, приносимого с пляжей раскаленным ветром. Ветер прижимал одежду к телу, трепал и спутывал волосы. Огромные, сверкающие, с плавными обводами машины лениво катились по улицам. В блеклом, словно выгоревшем небе разворачивался на посадку серебристый «Дуглас» компании «Пан Американ». Люди во флотской форме слонялись вокруг грузовика с армейскими номерами, припаркованного у склада, над которым развевался звездно-полосатый флаг.

Терезе было некогда смотреть на все эти древности, сценарий не ждал.

В начальный момент она спешила, зажав в руке ключ, к одной из множества машин, косо припаркованных у обочины. Ей не хватало воздуха, ныли спина и ноги. Ее психика — как, пожалуй, и физиология — едва выдерживала напор коллективно припомненного сценария. Ей было нестерпимо жарко, дувший в лицо ветер мешал дышать, а тут еще что-то попало в глаз. Она отвернулась и попыталась проморгаться, хотя следовало неотрывно следить за ходом сценария. Ей хотелось сохранить свою индивидуальность, свои собственные реакции. Все еще с ощущением соринки в глазу, она повернулась назад, и так быстро, что успела заметить, как одно из соседних зданий — магазин автомобильных запчастей, то ли инструментов — возникло из небытия, стоило ей сфокусировать взгляд в его направлении. Это произошло настолько быстро, что, может быть, и не произошло вовсе, а просто померещилось, но все же это был сбой экстремальной реальности, и она с извращенным удовлетворением отметила, что даже сверхсовременная технология не на сто процентов надежна.

Тереза направлялась к серебристо-голубому многоместному «шевроле», однако она воспротивилась сценарию и подошла к соседней машине, зеленому «фордовскому» седану. Сразу же выяснилось, что «форд» заперт и ее ключ даже не влезает в скважину. Немного подергав накаленную солнцем ручку, она повернулась и пошла к «шевроле». Открыв дверцу (незапертую), она опустила на сиденье свое обширное тело; ключ вошел в замок зажигания гладко, как по маслу. В машине было жарко, как в душегубке, и она опустила стекло.

Через несколько минут она ехала по Тридцатой стрит на север, а у пересечения с Университетским авеню перестроилась в крайний ряд и свернула направо.

Тереза впервые водила в «Экс-экс» машину, и это ей нравилось. Преобладали два главных ощущения. Во-первых, ощущение полной безопасности: машина ни за что не попадет в аварию, и с ней самой тоже ничего не случится, потому что она не может действовать самостоятельно, не может принимать решения. Сценарий был составлен заранее, и ей оставалось только ему следовать. Она свернула направо по Университетскому, потому что должна была так сделать; вскоре она доехала до перекрестка с бульваром Уобаш и здесь свернула налево, к хайвею, прибавив одновременно скорости, чтобы держаться в общем потоке. Спасаясь от солнца, которое напекло ей руку и щеку, она подняла стекло и опустила защитный шиток.

Этот поступок казался ей вполне самостоятельным, вместе с другими, ему подобными, он создавал второе, противоположное ощущение: она может плюнуть на сценарий и делать все, что захочется. Может вжать педаль газа до упора и ехать себе и ехать, на восток или на север, прочь из города, бесконечно пересекать необозримые просторы виртуальной Америки, которые находятся здесь, совсем рядом, чуть дальше, чем достигает ее глаз, ехать, и пусть страна эта выстраивается вокруг нее, кусок за куском, с такой точной подгонкой, что стыков и не заметишь.

Вместо этого она открыла бардачок и достала пистолет.

Проверив обойму, она положила его на сиденье, а затем включила радио. Оркестр Дюка Эллингтона исполнял инструментальный номер «Ньюпорт ап». А с чего она, кстати, так решила? Она относилась к Эллингтону довольно равнодушно и вряд ли смогла бы узнать звучание его оркестра, не говоря уж о конкретных номерах. Она откинулась назад, положила голову на подголовник и крутила теперь баранку вытянутыми руками, а слева от нее и справа, впереди и сзади с низким восхитительным рокотом скользили машины урожая 1950 года. Вскоре она увидела впереди знак объезда и полицейский блок. Основной поток машин отклонялся влево, чтобы объехать препятствие, она же скинула скорость, поморгала правым поворотником и направилась прямо к цепочке полицейских. Остановив машину окончательно, поставила ее на ручной тормоз и ощутила щелчки храповика. Один из полицейских тут же направился к ней, он шел, наклоняясь, чтобы заглянуть в машину.

И вдруг она потеряла всякую во всем уверенность. Сама ли она по своей собственной воле решила подъехать к полицейскому заграждению? Или это сделала та, другая женщина, сидевшая за рулем? Полицейский был уже в считаных футах от машины, его вытянутая рука приказывала ей не трогаться с места.

В конце концов Тереза решила: это она по собственной воле не поехала в объезд. Она контролировала ситуацию. По давней привычке она полезла в карман за удостоверением ФБР, но его там не оказалось! Она окинула себя взглядом и впервые осознала, что на ней чужая одежда. Это же можно — быть такой кошмарно толстой! И одежда тоже кошмарная! И петли на чулках спущены! Она схватилась за ремень, где всегда хранился ее значок, но там, под обильными, свисающими на колени складками жира не было ничего, кроме узкого пластикового пояска. Она посмотрела на себя в зеркало заднего обзора и увидела озабоченное лицо пожилой чернокожей женщины.

— Здесь нет проезда, мэм, — сказал полицейский, наклонившись к окошку. Только теперь Тереза заметила, что оно открыто. Как это случилось? Когда? — Дайте, пожалуйста, задний ход и поезжайте следом за всеми.

— Я — федеральный агент Саймонс, приписана к Ричмондскому управлению, — сказала Тереза, но к этому моменту коп уже заметил пистолет.

— Мэм, — сказал он, — я прошу вас медленно, не делая резких движений, поднять обе ваши руки, а затем так же медленно выйти из…

И тут, как назло, заказанное время закончилось, в глазах Терезы заструились потоки чистейшего белого света, уши наполнились свистом и ревом.

Тереза вернулась к некоему подобию реальности: маленькая прохладная комнатушка с белыми стенами, над головой люминесцентная лампа. Она лежала на узкой жесткой кровати, укрытая светло-бежевой бумажной простыней. До ее ушей доносилось негромкое бормотание кондиционера и голоса людей из соседней кабинки. Тереза стала воспринимать окружающую обстановку и свои собственные действия прямо с того момента, когда сценарий остановился, это было несравненно лучше, чем болезненный период восстановления, следовавший за виртуальной смертью в тренировочных сценариях ФБР.

Как только Тереза пошевелилась, к ней подошла молодая женщина, стоявшая до того в дверях палаты.

— Как вы себя чувствуете, миссис Саймонс? — спросила она, окидывая Терезу холодным профессиональным взглядом.

— Прекрасно.

— Значит, никаких проблем?

Она помогла Терезе сесть и сразу же занялась ее затылком, вернее, наночипным клапаном в верхнем сегменте шеи. Как правило, Тереза приходила в сознание лишь по завершении этой процедуры, а потому ей было интересно посмотреть, что там делает эта женщина. Но свой затылок особенно не рассмотришь, она лишь заметила краем глаза нечто похожее на шприц, потом к ее шее что-то сильно прижалось, и она ощутила боль, тут же сменившуюся легкой, довольно приятной вибрацией. А вот бейджик женщины был виден прекрасно: «Патрисия Таррант, связь с клиентами». Когда миссис Таррант удаляла свой шприц, клапан болезненно пошевелился, хотя трудно было понять, что именно болит — кожа или более глубинные ткани. Тереза закинула руку и опасливо потрогала свою шею.

Одновременно она наблюдала, как Патрисия Таррант переносит содержимое шприца — мутноватую жидкость, в которой, надо понимать, плавали наночипы, — в стеклянный флакончик, закладывает флакончик в миниатюрный бокс, стоящий в изножье кровати, и щелкает тумблером, после чего загорается красная лампочка.

— Прекрасно. Я пошла, а когда вы будете готовы, выходите тоже, и мы разберемся с бумагами.

У Терезы в мозгу все еще плыли образы Сан-Диего, горячий, как из топки, ветер, полотно хайвея.

— Этот куковский сценарий, — остановила она Патрисию, — я никогда с ним прежде не встречалась.

— Куковский?

— Уильям Кук. — Тереза замолчала; она не совсем еще пришла в себя и путалась в своих воспоминаниях, какие из них настоящие, а какие относятся к ложной, виртуальной реальности. — Пятидесятый год, Сан-Диего. Он чего-то там натворил и ударился в бега, прихватив с собой заложника.

— Не помню такого, — покачала головой Патрисия. — У вас это что было, случайная выборка?

— Да, именно так. Случайная выборка по нетерминальным сценариям. — Она последовала за Патрисией к ее рабочему месту, все оснащение которого состояло из компьютера и несметного количества папок с инструкциями. — Я не знала толком, что из софта можно у вас получить сразу, а что нужно заказывать, и тогда ваш коллега предложил мне попробовать одну из этих выборок. Вот я ее и пробовала.

— Если хотите, я поищу для вас этот сценарий, — предложила Патрисия и тут же, не дожидаясь ответа, застучала по клавиатуре.

— Я не была там сама собой, но я помню, кем была и что делала, — пояснила Тереза в некоторой надежде, что это поможет отыскать нужный сценарий. — Прежде я работала исключительно с фэбээровскими…

— Вот оно, как на блюдечке. Уильям Кук, пятидесятый год. У нас на него целая библиотека. Можете уточнить, что это был за сценарий.

— Я была в теле пожилой женщины, — начала Тереза. — Очень полная, страдает одышкой, и у нее был серебристо-голубой микроавтобус. «Шевроле».

— Наверное, вот этот, — сказала Патрисия, указывая на экран. — Ну да, это же единственный сценарий, который брали на этой неделе, вот вы его и брали, только что. Эльза Джейн Дердл была свидетельницей. Шестьдесят девять лет, адрес: Сан-Диего, Северная Си-роуд, дом две тысячи двести тринадцать. Удивляюсь, и как они только ее нашли.

— Они?

— Те, кто работал над этим сценарием. Ведь это же шаровара.^[13] У шароварщиков свидетельские сценарии — страшная редкость. Может, они просто были с ней знакомы? Да нет, она же давно умерла. Вот и непонятно, как они сумели это сделать?

— Она что, была свидетельницей? А почему у нее был пистолет?

— У нее был пистолет? В общем-то, это возможно. В смысле — в подобных сценариях задержания обязательно присутствует оружие. Без него же никак, верно? Возможно, у свидетельницы и вправду был пистолет, а нет, так программист мог его вставить.

Для Терезы все услышанное было ново и удивительно. Она снова потрогала болезненное место на шее; боль не утихала.

— Вот уж не думала, что у вас бывают шаровары, — заметила она.

— Мы берем материал отовсюду, откуда только можно. Но кто-нибудь здесь непременно его проверяет. Здесь или в головной конторе. А если вы уж совсем не хотите, чтобы вам попалась шаровара, можно указать это с самого начала.

— Да нет, я же не против, — сказала Тереза. — И это было очень интересно. Правду говоря, у меня еще не было случая, чтобы «Экс-экс» давал такие убедительные ощущения. Мне бы даже хотелось повторить этот сценарий.

Патрисия нашла блокнотик клейких бумажек, написала на верхней каталожный номер, оторвала ее и отдала Терезе.

— Как давно вы последний раз использовали «Экс-экс»-оборудование? — спросила она.

— Я была здесь вчера, меня консультировал один из ваших коллег, только я не помню, как его звать. — (Патрисия молча кивнула.) — Я тренировалась на стрельбище и была там всего один час. До этого был перерыв, года два. Но тогда я работала исключительно на оборудовании Бюро и считала само собой разумеющимся, что получаю самый лучший софт. И все тренировки проходили под наблюдением инструктора — ну, вы, наверное, представляете, какие там у нас порядки. А обо всех этих прочих сценариях я и понятия не имела.

— Вы бы только посмотрели, какой софт к нам сейчас поступает и сколько его. — Патрисия указала на гору коробок у дальней стены. — И ведь это только за эту неделю. Проблема лишь в том, чтобы отобрать из этой массы хлама хоть что-то достойное. У казенной конторы вроде ФБР не хватит сил и времени проверять все, что выпускается, так они идут, не мудрствуя, на рынок и покупают коммерческий продукт. За безопасность этих программ можно не беспокоиться, но они не всегда самые интересные. Страхуясь от всяких накладок, вы лишаетесь остроты.

— А в чем тут разница на практике? — спросила Тереза. — Вот вы упомянули безопасность. А шароварой, ею что, пользоваться опасно?

— Да нет, физического риска, конечно же, нет никакого, но коммерческие программы всегда документированы, и у них есть дублирующая поддержка.

— Я не совсем понимаю.

— Дублирующая поддержка означает, что производители сценария опираются на множество источников: на показания свидетелей, на воспоминания под гипнозом, на оценки характеров, на исторические документы. Везде, где есть такая возможность, они используют подлинный телевизионный материал и непременно выезжают на место описываемых событий. Коммерческий сценарий воссоздает ключевой инцидент с максимальной возможной достоверностью. Кроме того, к софту прилагается огромное количество текстовой документации — вы можете проверить все, что угодно. Многие сценарии мы делаем сами; «Ган-хо», фирма, которой принадлежит это здание, начинала когда-то как производитель софта. А с шароварами все несколько сомнительно. Мы конечно же стараемся проверить все, что можно, некоторые шароварные компании давно нам известны и имеют хорошую репутацию, и все равно поручиться за достоверность их сценариев нельзя. А среди них есть и просто великолепные, где использованы оценки характеров и воспоминания под гипнозом, упущенные из виду большими компаниями, так что они много добавляют к картине событий.

— Я пользовалась шароварами на своем домашнем компьютере. С ними всегда вроде как немного не того — какая-то, ну, незавершенность.

— Да, и в этом тоже проблема. Мы, как провайдер, полностью отвечающий за предоставляемый продукт, никак не можем принимать на веру качество их программирования. К нам поступает уйма кое-как сляпанного материала, чаще всего — от малолеток: они вклеивают подпрограммы из чужих сценариев, или напропалую используют библиотеки стандартных программ, или попросту плюют на проработку фона. Но есть и другие шароварщики, они выдают сценарии с почти невероятной детализацией, с ощущением полной реальности. Иногда я просто поражаюсь, как им это все удается.

Параллельно с болтовней Патрисия листала на экране базу данных, Тереза с интересом отметила, что по эпизоду с Уильямом Куком есть двадцать, если не больше, различных сценариев.

— А эти другие, — спросила она, — я могу их у вас попробовать?

— Если вы всерьез заинтересовались делом Кука, то так, пожалуй, и стоило бы сделать. У нас есть на него и фэбээровский сценарий, и несколько полицейских. Это если говорить об исторически достоверных, а все остальное — сплошная шароварщина.

— Я не так чтобы очень заинтересовалась этим случаем, — сказала Тереза, — просто интересно посмотреть на одно и то же с разных точек зрения.

— Тогда вам стоит обратиться к мистеру Лейси. Вы с ним уже встречались?

— Это он был вчера дежурным менеджером?

— Да.

— Тогда встречалась.

— Тэд Лейси заведует образовательными программами. Благодаря тесному контакту с университетом Сассекса у нас есть масса разнообразнейших курсов и учебных пособий. Вы бы не хотели выбрать что-нибудь из них и подписаться?

— Нет, пожалуй, не надо, — почти испугалась Тереза. — Пока не надо. Но я была бы совсем не против еще раз прогнать сценарий с Эльзой Дердл.

— Нет ничего проще. Может, вы хотите вернуться к нему прямо сейчас? Сегодня была пара отказов, так что машинное время есть.

— Да пожалуй что нет, — сказала Тереза, все еще ощущавшая неприятное жжение где-то в области клапана. — Как-нибудь в другой раз. А вы не могли бы посмотреть для меня еще пару эпизодов?

— Ради бога.

— У вас есть сценарии по Чарльзу Джозефу Уитмену?

— Думаю, что да, — кивнула Патрисия, начиная стучать по клавишам. — Это ведь Техас, шестьдесят шестой?

— Совершенно верно.

— Насколько помню, у нас их жуткое количество. Вот, посмотрим…

На левой стороне экрана появилось имя Уитмен; понажимав многократно одну из клавиш, Патрисия сказала:

— Сценариев по Уитмену у нас двести двадцать семь. Если добавить сюда весь смежный софт, получается тысяч так двадцать точек доступа. Дело Уитмена у нас одно из крупнейших. Хотя и не самое крупное.

— А какое самое?

— Убийство Кеннеди, какое же еще.

— Какое же еще, — кивнула Тереза, удивляясь, как ей самой не пришло это в голову. — А уитменовские сценарии тоже шаровара?

— Многие из них, но Уитмен породил и массу коммерческих программ. — Патрисия указала на резюмирующий абзац в нижней части экрана. — У ФБР их шестьдесят, но все они в ограниченном доступе. Впрочем, вы-то, мне кажется, могли бы получить их по запросу. А те, что для всех, предоставлены полицейским управлением графства Тревис, Остинской городской полицией, Техасской конной полицией, Центром гуманитарных исследований Техасского университета, кинокомпаниями «Двадцатый век Фокс» и «Парамаунт», каналами Эм-ти-ви, «Плейбой» и Си-эн-эн — Си-эн-эн располагает огромной библиотекой по Уитмену. Сюда же можно включить и наши собственные компиляции. Хотите попробовать что-нибудь из этого?

— Не сейчас. А вы не могли бы еще посмотреть Аронвица?

— А как он пишется?

— А-р-о-н-в-и-ц, — продиктовала Тереза, недоуменно слушая свой спотыкающийся, словно не совсем трезвый голос.

— О'кей, — сказала Патрисия. — Кингвуд-Сити, Техас. Посмотрим, посмотрим… Абилинская городская полиция, опять Техасская конная. Пятнадцать сценариев ФБР, но все они в ограниченном доступе, полиция Кингвудского графства, три наши компиляции. Опять Си-эн-эн, каналы «Фокс-ньюс», Эн-би-си, несколько религиозных. Все остальное дали шароварщики. Не слишком их много, но все со знакомыми мне именами. Вполне приличный продукт. Вы хотите, чтобы я проверила их к вашему следующему сеансу?

— Да я еще как-то не уверена, — пробормотала Тереза.

— Как вы себя чувствуете, миссис Саймонс? — озабоченно спросила Патрисия. — С вами все в порядке?

— Да вроде бы да. А что?

— А клапан вас не беспокоит?

— Немножко беспокоит, но я же очень давно им не пользовалась. Может, у вас тут иглы другого размера или еще что.

— Да нет, это все совершенно стандартное, — сказала Патрисия, берясь за телефонную трубку. — Я сейчас вызову фельдшера, чтобы вас осмотрел, это займет буквально пару минут. Алло?

Тереза сидела, придерживая рукой клапан, словно он грозил оторваться. Ее сознание постоянно уплывало в Сан-Диего, она снова чувствовала опаляющий ветер и соринку в глазу, снова вела по широкому шоссе старинный, сороковых годов, «шевроле», живо ощущая запах кожаных сидений, мягкую, пружинно качающуюся подвеску, ручка переключения передач торчит из рулевой колонки направо, а ручной тормоз — под приборной доской. Эти воспоминания были совсем как… воспоминания. Совсем как реальные воспоминания, воспоминания о том, что с ней и вправду было.

А в действительности одно лишь это место и было реальным: коммерческое здание, оснащенное компьютерами и функциональной мебелью, крошечные кабинки, горы непросмотренного софта, ноющая боль вокруг клапана.

— Он придет с минуты на минуту, — сказала Патрисия. — В любых таких случаях нужно сразу обращаться к врачам, а не ждать, пока воспалится.

— Да, конечно.

— А пока не могли бы вы здесь расписаться?

Она подсунула Терезе пластиковый планшет с пачкой бумаг, среди которых были отказ от любых претензий и счет за услуги. Тереза несколько раз нацарапала свою фамилию и вернула планшет, Патрисия внимательно проверила подписи, оторвала первые экземпляры всех бумаг и положила их перед Терезой.

— Как ваша шея? Не лучше?

— Да не слишком хорошо.

— Фельдшер скоро будет.

— Послушайте, — сказала Тереза, — я вам очень за все благодарна.

— Это моя работа. Я обязана помогать клиентам, за это мне и платят.

— Да нет, это я насчет того, что вы объяснили про шаровару и про все остальное.

— Это тоже моя обязанность.

Тереза чувствовала, что еще немного — и она потеряет сознание. Чтобы хоть как-то взять себя в руки, она сфокусировала глаза на компьютерном экране, на нем все еще висел перечень сценариев по Аронвицу. Она знала, что в каких-то из них, если не в каждом, есть живые образы Энди. Войдя в эти сценарии, она сможет снова его увидеть, снова с ним поговорить.

Желание было настолько мучительным, что она закрыла глаза, окончательно теряя власть над собой.

Вообще-то она могла увидеть его еще дома, в США. Уже через несколько дней после бойни, как только стали появляться «Экс-экс»-сценарии, начальник отдела предложил ей свободный доступ к файлам Бюро. Она не только не согласилась на это предложение, но и была абсолютно уверена, что не согласится на него никогда. Было бы невыносимо находиться там, точно зная, что он сейчас умрет. Переживать все заново.

А фельдшера все не было и не было.

— А у вас есть что-нибудь про Джерри Гроува? — спросила Тереза, чтобы как-то отвлечься.

— Сейчас нет. Была одна шаровара, но ее сняли, чтобы заменить. Слабая, жалоб было много. Сейчас работают над парой новых сценариев, они поступят буквально со дня на день. Один до, другой после. Ну, вы понимаете.

— Нет, не понимаю, — сказала Тереза. — О чем это вы?

— Вам как, немного получше, миссис Саймонс? — спросила Патрисия, берясь за телефон.

— Да, со мной все в порядке. До или после чего?

Но она уже слабо улавливала нить разговора. Тошнота, резко усилившаяся за последние минуты, не давала ни о чем думать. Ей хотелось расспросить эту толковую молодую женщину очень о многом, но сил не хватало даже на то, чтобы сфокусировать взгляд. Она сидела, беспомощно привалившись к краю стола, и смотрела на расплывшееся бледное пятно монитора. Патрисия снова говорила по телефону, но было непонятно, с кем и о чем. В конце концов в комнате появился высокий моложавый мужчина в голубом медицинском халате, он представился дежурным фельдшером и извинился за задержку. Он помог Терезе встать, а потом отвел ее, заботливо поддерживая, в процедурную, находившуюся на том же этаже, но в противоположном конце, вдали от всего «Экс-экс»-оборудования. По дороге Тереза мужественно держалась, но в процедурной ее сразу же вытошнило.

Часом позже он отвез ее в гостиницу, где она сразу, не раздеваясь, рухнула на кровать.