Глава 8.

В июне 2650 года четыре эскадры, перебазированные из Форта Стеллар на космические базы систем Элио, Кьюига и Кассии, осуществили серию совместных маневров в секторах Периферии. Первой в дальний поход выступила Кассианская эскадра под командованием адмирала Рокотова, позже к ней присоединились силы Кьюига, финалом совместного патрулирования опасных областей пространства стал выход в дальний космос двух Элианских эскадр под личным командованием адмирала Вербицкого. Как заявил Антон Эдуардович, силами четырех эскадр были успешно картографированы ранее не исследованные секторы космоса. Ежемесячное обозрение «Все Миры», июль 2650 года. Правду о первом дальнем походе эскадр Элио, Кьюига и Кассии от нас тщательно скрывают. Эрест Норг Логвил. Новейшие исследования. Дополнение к изданию 2655 года.

Периферия. Эскадра адмирала Шайгалова.

Третьи сутки поиска.

Двадцать четыре гиперсферных прыжка, совершенных крейсерами и фрегатами, около сотни – осуществленных силами мобильных разведывательных групп, состоящих из малых кораблей.

Сто четыре разведанные звездные системы, пять мелких стычек с остаточными подразделениями Альянса. Личный состав на пределе усталости.

Результат по эскадре Рокотова – нулевой.

Напряжение возрастает с каждым часом, пилоты аэрокосмических истребителей и экипажи корветов измотаны – как только эскадра входит в границы очередной звездной системы, они тут же уходят в прыжок, следуя вдоль линий напряженности гиперсферы к соседним звездам.

Сканирование, возвращение, короткий отдых, дозаправка и новый прыжок эскадры.

Адмирал Шайгалов устало помассировал веки.

«Ищем иголку в стогу сена, – подумалось ему. – Все перспективные варианты уже отработаны, в следующей точке всплытия необходимо принимать решение – куда прокладывать курс?».

Его мысли нарушил внезапный доклад:

– Получаем данные по экстренному каналу гиперсферной частоты!

Дежурный офицер поста связи произвел необходимые операции, затем обернулся:

– Господин адмирал, дешифрованные данные на вашем терминале.

– Спасибо, Джон. – Шайгалов развернулся вместе с креслом. Аппаратура боевого мостика тесно обступала со всех сторон, но Иван Дмитриевич прекрасно ориентировался среди сложных компьютерных комплексов главного поста управления флагманского крейсера.

Пробежав взглядом по строкам сообщения, Шайгалов ничем не выдал внезапного волнения, хотя понял: трое суток агрессивного изматывающего поиска не пропали зря. Просмотрев данные перехвата, он почувствовал – это ловушка. Силы, хозяйничающие в карантинных секторах Периферии, дали о себе знать. Появление Кьюиганской эскадры кому-то сильно усложнило жизнь, заставив действовать…

В первый момент мысли не сосредоточились на возникшей проблеме, а, напротив, как будто бы прыснули в стороны – внезапно вспомнилась Афина, калейдоскопом дорогих для сердца картин промелькнули годы счастливой спокойной жизни, мысли о жене и сыне выступили на первый план сознания, он представил, как выходят они на берег лазурного океана и…

Чувства отхлынули, кровь отлила от лица, пришла сосредоточенность, словно дорогие, тщательно хранимые в душе образы мгновенно мобилизовали сознание.

– По эскадре – боевая тревога! – Слова приказа прозвучали сухо, отрывисто.

Он снова взглянул на данные, полученные от комплекса внепространственной связи.

Подчиняясь мысленному приказу, заработал дополнительный голографический монитор. Тактическая подсистема крейсера мгновенно визуализировала данные обстановки: скопление зеленых маркеров обозначало корабли эскадры, приближающиеся к узловой точке, отмечающей очередную звездную систему, запланированную для выхода кораблей в метрику привычного для человека космоса. Тридцать семь горизонтальных линий напряженности гиперсферы сходились воедино, создавая один из миллиардов узелков сложной гиперпространственной навигационной сети.

Получается, что сигнал, принятый бортовой станцией ГЧ, с равной долей вероятности мог исходить из тридцати семи звездных систем, расстояние до которых варьировалось от четырех с половиной до одиннадцати световых лет.

Разобраться в происходящем помогла дешифровка сообщения, содержащего не только код, идентичный древнему сигналу «SOS», но и минимальный набор уточняющих данных. Такой формат передачи использовался боевыми единицами Флота Колоний.

Через минуту стало понятно: сигнал бедствия исходит из звездной системы, удаленной на семь с половиной световых лет. Код подразделения соответствовал разведывательному звену аэрокосмических истребителей капитана Кречетова. Мгновенная проверка показала, что три истребителя действительно должны находиться в указанном секторе пространства.

«Веду бой».

Лаконизм условного символа связи, не поясняющий, с каким именно противником столкнулось звено, находящееся в режиме автономного поиска, требовал от адмирала принятия мгновенного, но в то же время тщательно взвешенного решения.

Почему истребители не ушли в гиперсферу? Повреждены двигатели одной или всех машин? По личному опыту Шайгалов знал: в любом космическом бою первой целью становятся секции гиперпривода. Крупный ли корабль, истребитель, штурмовик – не важно. Машина, лишенная возможности покинуть звездную систему, обречена.

Значит, цель изначально показалась пилотам соразмерной. Иначе они бы уклонились от боя. Вывод: одного корвета в сопровождении звена АКИ достаточно для оказания помощи.

Анализ ситуации занял у адмирала несколько секунд, он делал очевидные и, как ему казалось, безошибочные выводы из скупых условных символов принятого сообщения.

«Если только нас не заманивают в ловушку».

Мгновенный поиск по базам данных.

Звено капитана Кречетова. Связь потеряна пять суток назад. Либо сообщение блуждает по линиям гиперсферы, либо…

«Ловушка. Нас заманивают в определенную точку пространства. Искажений линий напряженности нет, значит, сообщение, отправленное капитаном Кречетовым, не могло блуждать».

– Внимание вахтенным офицерам. Приказ по эскадре – покидаем гиперсферу в запланированной навигационной точке! Максимальный уровень боевой готовности. АРК[29] в режим «граница»! Капитанам кораблей доложить готовность!

Фразы, срывавшиеся с губ Шайгалова, звучали несколько архаично, за период войны большинство старших офицеров привыкли работать с мнемоническими интерфейсами, перекладывая передачу и исполнение подобных «рутинных» операций на плечи боевых кибернетических систем, но теперь порядки во флоте изменились, и это к лучшему, по крайней мере в данном вопросе Шайгалов был полностью солидарен с Вербицким. Хватит уже. Ситуация и так дошла до грани абсурда – люди достаточно долго являлись лишь статистами в титанических битвах машин, теряя не только боевые навыки, но и чувство человеческого достоинства, опасаясь своими приказами вмешиваться в работу автоматических систем, которые «все делают правильно».

– Дымов! – Адмирал переключился на закрытый канал связи.

– Слушаю.

– Готовь фрегат к прыжку по координатам. Данные тебе передадут немедленно. Три истребителя из автономной разведывательной группы послали сигнал бедствия. Я думаю – это ловушка.

– Принял.

– Жди сигнала на старт.

Эскадра покинула гиперсферу.

Мрак космоса озарила бледная вспышка.

Несколько секунд чернь пространства прорезали тонкие напряженные энергетические разряды, протянувшиеся на тысячи километров, затем из области деформации метрики пространства один за другим начали возникать призраки: первым возник зыбкий, прозрачный, местами искаженный оптический фантом флагманского крейсера «Ахилл», вслед за ним стремительно материализовалась цепь фрегатов, идущих в построении прикрытия флагмана; крейсеры «Гектор» и «Приам» появились на краю разрыва метрики, занимая позиции на флангах, сверху и снизу, замыкая пространственное построение, двигались корветы, аэрокосмические истребители ворвались в систему безымянной звезды минутой ранее, – незримые, замкнутые в коконах защитных и маскирующих полей, они, действуя в режиме «граница», обеспечивали контроль зоны гиперсферного всплытия эскадры.

Последней, в глубине построения, отставая от основных ударных единиц, материализовалась группа из трех технических платформ.

– Пума-1, флагману. В зоне ответственности чисто. Пространственных минных полей, энергетических матриц искусственных объектов не зафиксировано.

– Пума-2, подтверждаю.

– Пума-3, все чисто!

Легкий толчок, едва ощутимый на боевом мостике, возвестил об отстреле разведывательных зондов.

Устремившиеся к трем планетам системы беспилотные аппараты тут же включились в развернутую истребителями сеть наномашин, транслируя данные текущей тактической обстановки.

Эскадра, завершив гиперпереход, начала боевое маневрирование, выстраивая оборонительный ордер.

Платформы, обладающие мощными средствами ПКО, ушли ниже плоскости эклиптики. «Ахилл» занял позицию в центре, на удалении в десять тысяч километров, по флангам в плоскости полета флагмана двигались ведомые крейсера, фрегаты, разделившись на две группы, образовали построение в верхней и нижней полусферах. Корветы и дежурные звенья истребителей вышли на позицию дальнего патрулирования, двигаясь пересекающимися курсами, – их траектории замыкали эскадру в незримую сферу.

Полторы минуты потребовалось для окончательного сбора и уточнения информации, поступающей от сети наномашин, разведывательных зондов и комплексов дальнего обнаружения, установленных на корветах.

Адмирал Шайгалов дожидался, когда тактическая схема пополнится последними маркерами.

Чисто.

– Дымов!

– «Артемида» на связи, координаты принял, к прыжку готов!

– Твой выход, Глеб. Чувствую – со звеном Кречетова все не так просто. Кому-то мы наступаем на пятки. Действуем, как договорились. Держи канал гиперсферных частот открытым.

– Принял. – Ответ Дымова прозвучал напряженно. – Ждите моего доклада, адмирал.

Через минуту призрачная вспышка гиперперехода поглотила отделившийся от построения эскадры фрегат.

Планета Фобос. «Райский остров». Зона посадки транспортного корабля…

В грузовом отсеке «Элизабет-Альфы» царила тьма. Освещение не работало, системы жизнеобеспечения тоже.

– Ну, командир, что теперь? – Стилмайер взглянул на Кречетова.

Перелет, вопреки ожиданию, оказался слишком коротким. Не было погружения в гиперсферу, режим перегрузок ясно указывал, что войсковой транспорт совершил атмосферный полет и приземлился где-то в другом регионе планеты.

Гул и вибрации, передающиеся по корпусу, давали понять, главный шлюз корабля открывался трижды.

Иван находился не в лучшем расположении духа. Прежний план по захвату «Элизабет-Альфы» теперь неосуществим. Только Кирсанов обладал нужными навыками, а он мертв.

– Нам удалось покинуть колониальный форт…

– И что? Будем сидеть тут, как в мышеловке? Пока транспорт не отправится назад?

– Дима, полегче. Никто не собирается сидеть сложа руки. Попробуем открыть грузовую аппарель.

– И поднимем тревогу?

– Никакой тревоги не будет. Транспорт старый, здесь есть ручное управление погрузочными механизмами. Имитируем поломку, кто-нибудь придет проверить, в чем дело. А там уже сориентируемся.

– Ну, попытаться стоит. Не век же тут сидеть взаперти.

Открыть аппарель удалось не сразу. Ручное управление оказалось заблокированным, но выручили автономные погрузчики, припаркованные в отсеке. Один из них сумели запустить в режиме ручных команд.

– Саша, отслеживай частоты связи. – Кречетов отдал команду, и механизм медленно пополз к аппарели. – Сейчас он пошлет запрос.

– Есть. Частоту зафиксировал, запрос стандартный из резервного коммуникационного набора.

– Отклик?

– Отрицательный. Похоже, сейчас у нас будут гости!

– Ну, хоть что-то! – выдохнул Стилмайер, занимая позицию.

Устройство стандартного войскового транспорта было известно каждому пилоту. В кормовой отсек вел только один коридор, магистральный, являющийся основным.

– Я загрузил в коммуникатор резервный набор коммуникационных кодов. – Мещеренков заметно нервничал. – Один раз должно сработать.

Стилмайер вопросительно взглянул на командира:

– Прорываемся к рубке?

Иного выхода Иван не видел.

– Работаем на поражение! Двигаемся к отсеку управления.

– Датчики внутренних систем все равно зафиксируют стрельбу и заблокируют доступ, – откликнулся Мещеренков.

– Тогда покинем корабль через аварийные шлюзы, – отрезал Кречетов.

Люк грузового отсека дрогнул и начал открываться.

На пороге возникли две фигуры в боевой экипировке. Киборги! Оружие они держали наготове, двигались осторожно, прикрывая друг друга, но в тамбуре внутреннего шлюза оба боевика очутились в совершенно невыгодной позиции.

– Огонь!

Две короткие очереди разорвали тьму грузового отсека.

Киборги не успели отреагировать, выстрелы Кречетова и Стилмайера оказались точными, лишь грохот от работы «АРГ-8» эхом прокатился по коридору.

– Вперед!

Оба люка заблокировали тела киборгов, автоматика не сработала, датчики, обнаружив препятствия, подали сигнал, и процедура экстренной герметизации была приостановлена.

Трое пилотов успели выскочить в магистральный коридор.

Дверь ближайшего грузо-пассажирского отсека открывалась – там, скорее всего, располагался внутренний караул, и Кречетов, не раздумывая, метнул в помещение гранату.

– В темпе! Саша, к рубке, Дима, прикрывай тыл!

Они стремительно преодолели опасный участок, взрыв выплеснул пламя уже за их спинами. Ни одного вскрика не раздалось из отсека, Стилмайер, пятившийся вслед за командиром, держал под прицелом пройденный отрезок коридора, и не напрасно – один из киборгов все же сумел выбраться, припал на колено, и тут же очередь из «АРГ-8» отшвырнула его назад.

В магистральном коридоре сработала автоматическая система пожаротушения, вспыхнул зловещий аварийный свет, начали опускаться переборки, но многотонные плиты не сегментировали корабль, – их движение остановилось на половине хода.

– Отменил! – Мещеренков, двигавшийся впереди, успел транслировать аварийный код блокировки экстренного действия.

– Дима, контролируй частоты планетарной связи!

– Есть! Фиксирую! Пока тихо, передача не ведется!

Двери в ходовую рубку были заперты.

– Если внутри киборги, автоматика не примет код!

– Пробуй!

– Пытаюсь. Не работает!

– Дима?

– Все тихо. Передатчики молчат. Постой, фиксирую непонятный сигнал. На канале резервных частот связи!

– Где источник?

– Вне корабля! Кто-то пытается открыть главный шлюз!

– Занимаем позиции! Саша, попытайся вскрыть рубку! Мы справимся сами!

* * *

Огюст и Хорс, затаившиеся в зарослях кустарника, наблюдали за кораблем в ожидании группы Рокотова.

Варлиец нервничал, но Огюст, занятый делом, не замечал нервозного поведения напарника. Он сканировал частоты связи, мысленно готовился к предстоящему поединку с кибернетической системой войскового транспорта, вновь и вновь прокручивая в голове очередности командных последовательностей, как вдруг…

Огюст вздрогнул.

– Хорс, проблемы! – сипло выдавил он.

– В чем дело?

– Кто-то пытается открыть грузовую аппарель!

– Ну и что? – не понял варлиец. – Киборги какое-нибудь оборудование, наверное, выгружать собрались.

– Зачем? Если наши в горах отработали чисто? Да и запросов по связи я не фиксировал…

В этот миг корабль вздрогнул.

– Проклятье! Там внутри стрельба! – Огюст мгновенно соединился с внутренними сканерами транспорта, используя резервный коммуникационный канал. – Задымление. Плохо вижу… Тут произошел взрыв… Труп киборга. Еще один!.. Точно говорю: граната рванула! Система безопасности подвисла! Кто-то блокировал процедуру аварийной сегментации главного коридора и сейчас пытается взломать систему доступа в рубку!

Хорс смотрел на Огюста с долей подозрения. Провода, идущие прямо в мозг компьютерного техника, не казались ему нормальным дополнением к человеческому рассудку. Может, он что-нибудь не так подключил и теперь спятил? Какой взрыв? Сидит, разговаривает сам с собой, глаза закрыты, несет всякий бред!..

– Хорс, ты должен пойти проверить!

– Что проверить? Там киборги! Я опять с железным прутом на них полезу?!

– Кто-то пытается захватить корабль! Но они используют неправильный код разблокировки рубки!

– Мы при чем?

– Заткнись! Нужно проверить, кто перебил киборгов на борту! Я через систему внутренних датчиков почти ничего не вижу! Похожи на людей, но из-за экипировки точно не определить, кто они на самом деле!

– Так что мне делать?!

– Давай к кораблю! Я дистанционно открою главный шлюз!

«Райский остров». На подступах к климатической станции…

– Они идут! – Ульрих подался назад, отполз чуть ниже, пристроился рядом с адмиралом Рокотовым, который держал руку на самодельном рубильнике, подключенном к системе ловушки, сконструированной Огюстом.

– Вижу.

По узкой горной тропе двигались три технических серва и четверо андроидов. Их сопровождала группа из пяти киборгов.

«Только бы сработало…» – мысленно молил Ульрих.

Для варлийца понимать, что он безоружен, то же самое, что ощущать себя голым.

Ловушка казалась ему слишком сложной, но адмирал был непреклонен. Вместо того чтобы поразить врага разрядами высокого напряжения, Рокотов настоял на применении электромагнитного импульса. С одной стороны, он прав: экипировка и оружие киборгов не должны получить явных повреждений, иначе весь маскарад обернется бессмысленным фарсом. Но если размышлять здраво, где гарантия, что изготовленный кустарным способом генератор ЭМИ выдаст нужную мощность, отработает адекватно? Энергии со станции хватит с избытком, но, если уцелеет хотя бы один киборг, варлийцам, что ринутся в атаку вслед за ударом импульса, не поздоровится.

– Прошли первую отметку!..

– Вижу, – так же сухо и односложно ответил адмирал. – Следи, скажешь, когда сервы дойдут до второй отметки.

Расчет действительно был сложным. Импульсные винтовки надежно защищены от электромагнитных ударов. Андроидов и сервов вырубит точно, а вот пострадают ли киборги – неизвестно. О них вообще нет никаких технических сведений. На всякий случай неподалеку от тропы затаилась группа бойцов. Они, воспользовавшись замешательством противника, нападут сразу же, попытаются в рукопашном бою одолеть искусственных солдат.

Все очень зыбко…

– Вторая отметка!

Рука адмирала перекинула рукоятку рубильника.

В первый миг казалось, что ничего не происходит, затем корпуса андроидов и сервов внезапно сыпанули фонтанами искр, – внутри машин сгорали и взрывались электронные блоки, между отвесными скалами одновременно с появлением изломанных фиолетовых разрядов оглушительно ударил гром – такого эффекта не ожидал никто.

Киборги отреагировали мгновенно, они попытались занять оборонительную позицию, вскидывая оружие, но секунду спустя, когда люди еще не опомнились от внезапного удара ветвистых молний, темные фигуры, закованные в броню колониальных пехотинцев, внезапно без видимых эффектов вдруг начали падать.

Рокотов резким движением выключил генератор.

Ульриха рядом не было. Он уже спускался вниз, к тропе, на которую выскочили его бойцы.

Спустя пять минут Рокотов присоединился к варлийцам.

В теснине между скалами смешивались резкие запахи. Пахло озоном, раскаленным металлом, перегретым кремнием и горелой плотью.

– Что с ними? – Адмирал подошел к одному из пяти киборгов.

– Мозги взорвались, – ответил Рогман, переворачивая тело.

Зрелище не для слабонервных. Чипы искусственных нейросетей, не выдержавшие удар электромагнитного импульса, располагались в черепной коробке кибернетических организмов. Кровь сочилась из-под лицевых проекционных щитков шлемов БСК.

– Собрать оружие, вычистить экипировку, – приказал адмирал. – Выходим по готовности. – Он оглянулся. – Ульрих, командуй, я сейчас вернусь.

Ольга ожидала его за поворотом тропы.

– Как?

Он обнял ее.

– Порядок.

– Игорь, я пойду с тобой.

– Нет. Ты останешься на острове и будешь ждать моего возвращения.

– Ну почему?

– Не обсуждается. – Игорь Владимирович заглянул ей в глаза. – Так надо, Оленька. Да, я знаю, что ты хочешь сказать. Помню, как ты управляла моим «Беркутом», как шла в бой. Но не сегодня. Прошу.

Она поняла – спорить бессмысленно.

– Я буду ждать. Но ты хоть весточку дай…

Рокотов кивнул. Говорить было сложно. Трудно подбирать слова, когда они не нужны.

– Я вернусь. Обещаю.

Он развернулся и зашагал вниз по тропе.

«Райский остров». Побережье…

Шлюз открылся.

Хорс нервно сглотнул.

Два ствола, направленных в голову и грудь, оптимизма не внушали.

– Э… господа киборги… – Он перехватил поудобнее металлический прут, готовясь всадить его в зазор уплотнителя между шейным кольцом и шлемом тому из противников, что находился справа. – Я тут спросить хотел…

– Хватит ломать комедию! Кто такой?

– В смысле местный…

Киборг поднял проекционное забрало шлема. Его лицо выглядело усталым, осунувшимся.

– Ты, мужик, свою железку убери! – негромко предупредил он. – Не нарывайся. Говори толком, кто такой?

– Так ты не киборг? – удивлению Хорса не было границ.

– Командир, давай…

– Отставить! Держи его на прицеле. – Кречетов не спускал глаз со странного, отчаянного мужика. – Кто открыл шлюз?

– Ну, есть тут один… Компьютерный гений, в общем. – Хорс решил рискнуть, проведя незамысловатую проверку. – Он говорит, что вы неправильный код доступа используете.

– Ну и где твой «гений»?

– Э, нет. Не скажу. Вы не представились.

– Капитан Кречетов, мобильная разведгруппа второй Элианской эскадры. Где мы находимся?

– Это остров. Сюда андроиды отправляют пленных.

– Ясно. Зачем подле корабля бродите?

Хорс насупился.

– Мы его захватываем, – вырвалось у него.

– Даже так? И кто командует? Твой компьютерный гений? Он в кустах прячется?

Ситуация складывалась тупиковая. Время уходило, а обе стороны не доверяли друг другу, имея на то все основания.

«Ладно… – подумал Хорс, – если они киборги, хуже все равно не будет. Один фрайг – пристрелят. А так, может, смогу их выманить из корабля».

– Адмирал Рокотов командует.

– Игорь Владимирович?! Он тут?!

Реакция слишком эмоциональная для киборга.

Хорс кивнул, продолжая напряженно наблюдать.

– Ладно. Поверю. – Кречетов опустил оружие. – Киборгов мы перебили. Давай, бегом к своему компьютерному кудеснику, пусть разблокирует рубку!

– Я мигом! – хищно усмехнулся Хорс.

Группа адмирала Рокотова появилась на побережье через час.

Ульрих остановился на границе кустарника.

– Ничего не понимаю. Адмирал, взгляни.

Игорь Владимирович задействовал сканеры трофейной экипировки.

Шлюз транспортного корабля был открыт. На бетонной плите рядком уложены тела киборгов. Хорс сидел на ступеньке выдвижного трапа, настороженно поглядывая по сторонам. Рядом стоял военный в экипировке пилота.

– Похоже, тут каким-то чудом справились без нас.

– Капитан, представьтесь! – Рокотов поднял забрало боевого шлема.

Пилот несколько секунд изучающе разглядывал Игоря Владимировича, затем в его глазах проскользнуло радостное облегчение.

– Господин адмирал, командир мобильной разведывательной группы капитан Кречетов! Мы искали вашу эскадру.

– Нашли?

– Нет. Обнаружили базу флота Альянса в этой системе. Были атакованы киборгами. Машины потеряли. Мои пилоты сумели скрыться, отправили сообщение в штаб Элианской эскадры. Я был захвачен в плен, бежал.

– Давно отправлено сообщение?

– Да двое суток уже.

– Странно, что до сих пор тут нет флота. Ладно. Разберемся. Корабль, я понимаю, захвачен?

Кречетов кивнул.

– Систему связи заблокировали, сигнал о захвате корабля не прошел.

– Тогда не будем терять время. Есть сведения о точке дисклокации базы противника?

– Древний колониальный форт. Транспортный корабль стартовал оттуда.

– Сумеешь провести его назад?

– Конечно, – ответил Кречетов. – Но там сосредоточены серьезные силы.

Адмирал на миг задумался.

– Начнем с облета острова. Где-то должны содержать личный состав эскадры. Как я подозреваю, моя копия натворила дел?

– Так точно. Эскадра вышла на патрулирование секторов Периферии и исчезла.

Рокотов обернулся, подозвал Ульриха.

– Экипируй бойцов.

– Будем штурмовать колониальный форт? – сощурился варлиец.

– Начнем с облета острова. Если не обнаружим личный состав моей пропавшей эскадры, идем к форту, совершаем посадку в штатном режиме. Скрытно проникаем в бункерную зону. Одна подготовленная диверсионная группа порой стоит целого флота. Есть возражения?

– Нет. Схватим за глотку этого Дейвида – решим проблему раз и навсегда. – Ульрих оскалился. – Я с тобой, адмирал. Командуй.

Пространство гиперсферы. Борт фрегата «Артемида»…

– Внимание на боевых постах! Переход в режим «граница»[30] через минуту тридцать секунд!

Голос капитана Дымова звучал спокойно, хотя внутри все стыло в напряжении – он чувствовал, схватки не избежать. Интуиции Глеб верил. Она никогда не подводила его. Если в груди стынет ледяной комок, значит, грядет смертельная опасность.

– Зондам – готовность! – Он унял ноющий холод, не дал ощущению неизбежности проникнуть в рассудок. – Истребителям прикрытия ждать команды!

– Командир, связь на гиперсферных частотах! Экстренный вызов! Адмирал Шайгалов!

– Переключить на мой имплант!

Как не вовремя!

Голос адмирала возник в рассудке. Вокруг Глеба автоматически сгустилось поле, препятствующее прослушиванию передачи данных.

– Дымов?

– На связи! Адмирал, у меня режим «граница»!

– Отмени! Уводи фрегат!

– В чем дело?!

– На связь вышел один из пропавших пилотов истребителей! Он использовал станцию ГЧ древнего колониального транспорта. В системе обнаружена база резервного флота Альянса!

– Вы прослушиваете частоты колониальных транспортов? – Вопрос подразумевал, что передача является ловушкой, частью какого-то плана противника. Дымов разбирался в технике и понимал: древний узел ГЧ-связи не способен осуществить передачу на используемых в современности частотах.

– Передача была принята станцией боевого терраформирования «Эдем» и ретранслирована в систему Элио.

Ника…

Мысль ударила, мгновенно оглушив.

Несколько секунд на принятие решения.

– Адмирал, Ника пропала! – напомнил он Шайгалову.

– Она ретранслировала передачу. Это точно. Задержка в получении данных произошла по вине особого отдела Флота. СБТ «Эдем» не входит в список доверенных абонентов. Они потеряли время, перепроверяя источник.

Дымов оценил ситуацию:

– База Альянса на консервации?

– Не выяснено. Пилоты не рискнули сканировать стартовые сегменты.

– Точнее, адмирал!

– Шестая планета, Глеб. На второй, судя по всему, обосновались колониальные искусственные интеллекты.

Теперь ситуация читалась достаточно ясно. База Альянса действующая, и Дейвид прикрылся ею, как щитом. Логичный шаг с его стороны. Появление кораблей Флота Колоний неизбежно пробудит автоматику роботизированных соединений прародины, произойдет взаимоуничтожающая битва, победителями из которой выйдут древние колониальные «ИИ».

Секунды уносились, становясь прошлым.

– Применение установки «Свет»?

– Недопустимо. Вторая планета обладает биосферой, на ней обнаружены поселения деградировавших потомков колонистов с транспорта «Фобос». К тому же есть основания полагать, что адмирал Рокотов и личный состав пропавшей эскадры содержатся там.

Глеб продолжал перебирать варианты.

Тупик? Патовая ситуация? Но переговоры с Дейвидом ни к чему не приведут. Он ступил на тропу войны и слишком далеко зашел в реализации своих замыслов. Но атака на базу флота Альянса лежит за гранью возможностей фрегата. Тут и эскадра фактически бессильна.

Тупик?..

– Адмирал, у меня энергоресурс на исходе. Вызывайте обе Элианские эскадры.

Шайгалов опешил.

– Там база Альянса, Глеб! Опомнись! Прекрати процедуру всплытия!..

– Поздно, адмирал. Зонды ушли. Их обнаружат. Если я сейчас уведу фрегат, искусственные интеллекты поймут, что их точка базирования раскрыта. Они передислоцируются. И мы никогда не отыщем эскадру Рокотова!

– Глеб, они прикрыты базой Альянса, как щитом!

– Я понимаю. Но другого шанса не будет. Подтягивайте эскадры! Мы дадим возможность кораблям выйти из гиперсферы и развернуть боевое построение! Конец связи!

– Тебя уничтожат!

Ответом Шайгалову послужила тишина.

«Артемида» вышла из зоны связи.

…Мрак пространства озарила бледная вспышка.

Зонды, отработавшие в режиме «граница», передали на борт «Артемиды» достаточно данных для принятия взвешенного решения.

Фрегат вышел из гиперсферы в энергетически невыгодной точке всплытия, следуя заранее рассчитанным курсом атаки, – огромный корабль материализовался на высоких орбитах шестой планеты и тут же озарился множеством вспышек. Одновременно отработали стартовые катапульты, спустя мгновение разрядились ракетные шахты, три тяжелых генератора плазмы, – один, занимающий носовую часть «Артемиды», и еще два, расположенных на состыкованных с фрегатом артиллерийских платформах, пока молчали, готовые к залпу.

Двадцать истребителей прикрытия ускорились, каждая пара боевых машин вышла на свою орбиту, они двигались в режиме боевого сканирования, передавая тактическим подсистемам фрегата подробные данные, с каждой секундой охватывая все большие площади, выявляя все новые и новые искусственно созданные сооружения, замаскированные под фон естественного рельефа.

Доклады с боевых постов шли нескончаемым потоком.

– Пятнадцать секунд с момента гиперперехода!

– Истребители на заданных орбитах!

– Есть разделение боевых частей «Пираний»! Боеголовки в режиме поиска целей!

– Локальная сеть наномашин сформирована!

– Множественные очаги нарастающей энергетической активности на поверхности планеты!

– Система анализа фиксирует процесс реактивации кибернетических комплексов на глубине бункерных зон!

Фрегат неумолимо приближался к планете.

– Тридцать пять секунд с момента гиперперехода!

Рассудок Глеба воспринимал огромные объемы информации. Бой еще не начался, но разум Дымова утратил связь с физическим телом, он полностью погрузился в цифровое пространство, оценивая происходящее посредством миллионов датчиков, рассеянных в околопланетном пространстве, – он царил над событиями, осознанно сдерживая уже выплеснутую в космос мощь.

Рано.

Разделившиеся кассеты выпустили десятки тысяч боеголовок.

Статус: распознавание и захват целей.

Истребители завершили первый виток, теперь структура законсервированной базы флота Альянса читалась с полной определенностью.

Дежурные подсистемы противокосмической обороны противника обозначили себя огненными трассами, направленными ввысь. Аэрокосмические истребители уклонились от огневого контакта, ситуация необратимо усугублялась, Глеб ощущал невероятное напряжение каждого члена экипажа, чувствовал страх, недоумение – в мысленном обмене данными он безошибочно угадывал всплески обреченности.

– Нервы в кулак! – мысленный окрик Дымова ударил, как хлыст, отсек эмоции подчиненных.

Несколько секунд. Еще несколько секунд…

Весь опыт войны, сотни боев, в которых участвовал Глеб, половина сознательной жизни, проведенная в прямом нейросенсорном контакте с кибернетическими системами, знание логики боевых искусственных интеллектов Альянса позволяли ему сохранять самообладание. От филигранности и своевременности каждого производимого маневра уже зависели не успех или победа, а сто пятьдесят человеческих жизней – такова была истинная цена принятого им решения. Если не выдержит кто-то из них, сочтет командира безумцем, а себя – обреченным, заранее принесенным в жертву, то все пойдет прахом. В эти мгновения степень доверия между командиром и экипажем играла решающую роль.

Фрегат казался песчинкой на фоне унылого ландшафта планеты, лишенной атмосферы, превращенной в крепость.

Титанические корабли, затаившиеся в ангарах бункерных зон, уже «ожили», инициировав процедуру экстренного старта.

Первыми выйдут истребители прикрытия, за ними «Нибелунги», следом корветы, дальше средние и тяжелые корабли эскадр резервного флота.

– Активация ложных целей! – Мысленная команда Глеба привела к мгновенному отклику устройств.

Модернизированные фантом-генераторы, выброшенные в космос сразу по завершении гиперпространственного перехода, до сих пор ничем не выдавали себя, но по мере того, как основные системы противокосмической обороны планеты выходили из энергосберегающего режима, их использование стало одним из ключевых пунктов реализуемого плана.

На орбитах планеты начали появляться бледные фантомы.

Устройство генераторов, имитирующих ложные цели, за послевоенные годы значительно изменилось. База Альянса обладала самым передовым на период окончания войны оборудованием, и внезапное появление полусотни космических кораблей не могло обмануть системы анализа целей. Однако за пятнадцать лет технологии шагнули далеко вперед, теперь фантом-генераторы создавали не только оптический фантом и энергетическую матрицу космического корабля, они включались постепенно, предлагая системам обнаружения противника полную имитацию «всплытия» корабля из пространства гиперсферы.

– Огневой контакт!

– Полторы минуты!

– Наблюдаю движение вакуум-створов на дне кратеров! Ангары открываются!

Этого мгновения ждал Глеб.

Он начал действовать, спрессовывая десятки мысленных приказов в каждой секунде начавшейся схватки.

Подчиняясь его воле, тысячи дрейфующих в космосе «Пираний», заранее захвативших цели, устремились к поверхности планеты.

Сеть противокосмической обороны противника полностью активировалась, сосредоточив шквальный огонь на ложных сигнатурах, имитирующих состав двух эскадр. Около сотни «Фантомов», стартовав из сотовых пусковых сегментов бункерных зон, устремились навстречу лжекораблям, а в подсвеченных багрянцем зевах вакуум-доков появились зловещие очертания штурмовых носителей класса «Нибелунг».

В следующий миг поверхность планеты вскипела.

Боевые части разделившихся ракет ударили практически одновременно, поражая узлы противокосмической обороны, круша скалы, ослепляя датчики, нарушая энергоснабжение, деформируя еще не открывшиеся створы вакуумных доков, – массированный упреждающий удар оказался настолько сокрушительным, что вся инфраструктура военно-космической базы потонула в огне взрывов, многокилометровые выбросы пыли выметнуло в околопланетное пространство, а вспышки попаданий продолжали сверкать – вторая волна «Пираний» атаковала «Нибелунги», третья устремилась на перехват истребителей.

Точный, хладнокровный расчет, помноженный на непостижимую для машин человеческую способность к осознанному риску, нерациональному промедлению, которое не учитывали боевые системы искусственного интеллекта, – все это сыграло решающую роль.

Система ПКО базы флота Альянса ушла в сбой, инициировала вторичную перезагрузку уцелевших узлов разорванной сети. Боевые машины оказались в полыхающем аду, среди разрывов и ложных сигнатур. Облака нанопыли создавали глобальные помехи, данные необратимо искажались, вторая и третья волны ракет продолжали разрушительную атаку – сбившиеся с курса, предпринявшие экстренное противоракетное маневрирование «Фантомы» попали под шквальный зенитный огонь «Артемиды», вспухая среди пылевых выбросов ослепительными бутонами разрывов. Миллионы обломков уже парили в космосе, создавая дополнительные засечки на радарах, – в результате ни один из стартовавших аэрокосмических истребителей Альянса не дотянул до зоны низких орбит, где продолжали маневрировать фантом-генераторы, имитируя боевое перестроение двух эскадр. А на поверхности планеты вновь рушились скалы – четвертая волна «Пираний» ударила по целям, превращая перезагрузившиеся узлы противокосмической обороны в груды обломков, сотни тонн скальных пород, превращенных в пыль, вспухали вычурными серо-оранжевыми облаками, постепенно поглощая огромные пространства.

Хаос.

Тактические системы противника захлебывались в потоках ложных данных. Заранее разделившиеся кассеты позволили реактивным снарядам рассредоточиться в зоне низких орбит, они включали двигатели, атакуя с разных направлений, заставляя кибернетические системы тщетно вычислять точки старта, лавина роковых ошибок в расчетах нарастала, приводя к неверным ответным действиям, а в облаках пыли, расползающихся по лику планеты, продолжали бесноваться вспышки разрывов – это последняя, пятая волна выпущенных «Артемидой» ракет атаковала все обнаруженные сегменты базы, поражая пытающиеся стартовать корабли, наглухо «запечатывая» подземные ангары.

Непостижимая для неподготовленного рассудка схватка длилась полторы минуты.

Планету окутала пыль. Корветы, как и рассчитывал Глеб, не успели стартовать, лишь два корабля покинули ангары, продираясь сквозь пылевую завесу.

Аэрокосмические истребители с «Артемиды», разделившись на две группы, устремились в атаку на эти корветы, фрегат, двигаясь на малой тяге, продолжал сближаться с планетой.

Напряжение достигло наивысшей точки, но теперь Глеб остро чувствовал перемену в настроении экипажа, в докладах появилась уверенность, офицеры на боевых постах убедились, что атака фрегата на оживающую планету-крепость не являлась жертвенным шагом.

Да, у большинства из них не было того боевого опыта, которым обладал Дымов, но их психология на протяжении двух месяцев бесконечных изматывающих тренировок постепенно менялась, и сейчас, поверив в командира, заглянув в глаза собственному ужасу, они преобразились.

Два корвета противника, получив критические повреждения, падали, так и не вырвавшись из зоны пылевых облаков.

Внизу, под покровом клубящихся выбросов, пришли в движение огромные, горизонтально расположенные створы – они поворачивались вокруг оси, вставая на ребро, открывая сразу по два стартовых сегмента.

Три крейсера Альянса, сжигая пыль огнем двигателей планетарной тяги, начали синхронный старт, вторя им, полыхнули зарницы поменьше – это из глубин исполинских ангаров поднимались фрегаты трех эскадр полностью роботизированного резервного флота прародины.

– Три цели класса «Крейсер» в зоне поражения!

– Коррекция курса!

– Батареи плазмогенераторов с первой по третью к залпу готовы!

«Артемида», отработав двигателями ориентации, развернулась к планете.

– Батареям – залп!

Плазменные выбросы, свитые в тугие спиральные смерчи, ударили по расположенным в огромном кратере стартовым сегментам.

Датчики на миг ослепли.

Казалось, что под непроницаемой завесой пыли на поверхности планеты зародились три рукотворных солнца.

Звездные энергии, сконцентрированные на сравнительно небольшой площади, испаряли скалы, превращали дно кратера в жидкое стекло, металл – в огненные гейзеры магмы. Серия вторичных взрывов судорогой прокатилась по поверхности, огромные многокилометровые трещины пронзили планетарную кору, ослепительное прозрачное пламя свивалось тугими вихрями, раскаленные пузыри вспухали и лопались, огненный вал распространялся по полусфере, достав до зоны низких орбит, опалив «Артемиду».

– Есть поражение целей!

Один из крейсеров, получив критические повреждения, вдруг начал разламываться, проседая назад, в стартовый сегмент, еще секунда, и невероятной силы взрыв потряс планету, мимо фрегата, совершающего маневр уклонения, словно снаряды, проносились выброшенные на высоту сотен километров фрагменты деформированных конструкций и обломки оплавленных скал.

– Групповая цель разрушена!

– Наблюдаю активацию стартовых сегментов в секторах с девятого по восемнадцатый!

– Три фрегата Альянса в зоне низких орбит!

– Активация сотовых пусковых шахт! Множественные запуски, цели малоразмерные, идентификация – «Фантом»!

– Обнаружены стартовые сигнатуры в секторах с девяносто восьмого по сто двадцатый! Тяжелые единицы флота класса «Крейсер»!

– Сигнатуры штурмовых конвойных и ракетных носителей в северном полушарии!

– Фрегаты противника начали формировать боевое построение!

– Всем орудийно-ракетным комплексам – беглый огонь! Выбор целей самостоятельный! Навигационный пост – боевой разворот!

На перезарядку плазмогенераторов требовалось семьдесят две секунды, но дерзкий фрегат уже исчерпал все мыслимые лимиты. Десятки кораблей противника продолжали стартовать, некоторые, получив повреждения, пытались осуществить аварийную посадку, на дне кратеров открывались все новые и новые сегменты подземных космодромов.

– Истребителям прикрытия – вернуться на корабль! – Глеб трезво оценивал ситуацию, он не собирался бездумно рисковать. «Артемида» и без того совершила практически невозможное, на шестьдесят процентов выведя из строя системы противокосмической обороны планеты, уничтожив первую волну «Фантомов», не дав стартовать штурмовым носителям, повредив три крейсера и восемь фрегатов.

– Пума-1, понял вас, идем в ангары!

– Пума-2, принято, возвращаемся!

Семь минут тридцать две секунды с момента выхода «Артемиды» из гиперсферы.

Одна за другой оживали системы ПКО фрегата. Корабли Альянса уже вели прицельный огонь по «Артемиде», прорываясь сквозь пылевые облака, взметнувшиеся на сотни километров ввысь.

– Артиллерийским платформам – расстыковка! Полный автоматический режим! Огонь по выбору!

Два ощутимых толчка возвестили о немедленном выполнении команды.

– Первая эскадрилья в ангаре. Вакуум-доки правого борта закрыты, вторая эскадрилья заходит на посадку!

– Ждать последний истребитель!

Теперь фрегат уже не огрызался – он полыхал огнем. Две артиллерийские платформы, разорвав дистанцию, вступили в бой с ближайшими кораблями противника.

– Вторая эскадрилья завершила посадку! Доки левого борта закрыты!

Пятнадцать секунд до полной перезарядки плазмогенератора.

Сквозь клубящийся пылевой выброс проступили зловещие очертания тяжелого ракетного носителя Альянса.

– Двести малоразмерных целей! Он произвел залп!

Удар ракетного носителя с близкой дистанции равнозначен смертному приговору. Вслед за исполином в ореоле сиреневых вспышек, обозначивших работу стартовых катапульт, показался контур конвойного носителя вражеского флота.

«Артемида» мелко вибрировала – все орудийные комплексы работали на отражение ракетной атаки, вокруг фрегата полыхали вспышки, сливаясь в море огня, словно пылал сам космос, затем серия сокрушительных ударов потрясла корабль.

– Попадание во вторую, четвертую и пятую палубы! Поражены сорок три отсека правого борта!

– Генератор плазмы перезаряжен!

Глеб отдал мысленный приказ.

Между носовой частью фрегата и двумя тяжелыми кораблями Альянса протянулись ослепительные изломанные стрелы: перефокусированный генератор ударил пучковым разрядом, по броне конвойного и ракетного носителей метнулось ослепительное пламя, в космос брызнули гейзеры расплавленного керамлита, затем оба корабля как будто подернулись дымкой, их контуры исказились. Взламывая поврежденные бронеплиты, ослепительными волдырями выплеснулись внутренние взрывы, и оба исполина, сбившись с курса, начали удаляться, беспорядочно вращаясь.

Ближайшая к «Артемиде» артиллерийская платформа потонула в пламени взрыва.

Пространство на границе пылевых облаков стремительно наполнялось обломками.

– Боевой разворот! Осмотреться в отсеках, доложить о потерях! Курс двести шестнадцать, возвышение[31] ноль, полная маршевая тяга! Гиперпривод технического носителя номер один – готовность к пробою метрики пространства!

Вторая артиллерийская платформа успела задействовать генератор плазмы, еще одно рукотворное солнце вспыхнуло и погасло за кормой фрегата.

Ускорение маршевой тяги навалилось предельной перегрузкой.

Чтобы задействовать гиперпривод, фрегату следовало удалиться от бурлящего котла энергий, иначе любой, заранее рассчитанный гиперсферный курс грозил обернуться слепым рывком или того хуже – неуправляемым срывом на Вертикаль.

– Девятнадцать отсеков не отвечают на вызов! Высланы аварийные команды сервомеханизмов! Потеряны двадцать четыре огневые точки! Окончательные цифры уточняются!

Израненный фрегат стремительно уходил в сторону второго спутника безымянной звезды.

– Связь на гиперсферных частотах!

– Дымов?

– Адмирал Шайгалов?

– Доложи обстановку!

– Уничтожен один крейсер противника, два серьезно повреждены, десять фрегатов взорваны в стартовых сегментах, конвойный и ракетный носители выведены из строя ударом генераторов плазмы! Девяносто семь истребителей «Фантом» сбиты при попытке старта. Часть подземных ангаров уничтожена. Вражеский флот действует без построения, штурмовые носители и корветы до сих пор не стартовали! Потерял две артиллерийские платформы, повреждены четыре палубы по правому борту.

– Выходи из боя!

– Двигаюсь в зону гиперперехода.

– Молодец, – не удержался Шайгалов. – Мы в режиме «граница»!

«Артемида» уходила в сторону второй планеты, вслед дерзкому фрегату били ракетные залпы, но стремительный маневр на полной маршевой тяге разорвал дистанцию прямого огневого контакта, в бой вступили лазерные комплексы противоракетной обороны, введенные в автоматический режим.

Казалось, что фрегату удастся ускользнуть, но ракеты шли волна за волной, попадания происходили все чаще, энергоресурс стремительно таял.

– Поражение двенадцати отсеков левого борта!

Сетка лазерных разрядов вспыхивала все реже.

– Попадание в правый маршевый двигатель!

– Три эскадрильи «Фантомов» в зоне оптической видимости на курсе атаки!

– Вражеский флот формирует построение!

Глеб, напряженно следивший за ситуацией, понимал: битва только начинается. Экраны сферорадаров с каждой секундой пополнялись все новыми и новыми сигналами, атакованная база Альянса исторгала в космос сотни малоразмерных целей – эскадрильи «Фантомов», корветы, штурмовые группы «Нибелунгов» подтягивались к ядру флота, совершающему боевое перестроение в границах низких орбит.

Не дотянем. Не вырвемся…

В мысли Дымова вплелся доклад:

– Произведено обследование отсеков правого борта. Невосполнимых потерь среди личного состава нет. Пятнадцать человек отправлены в спасательные капсулы с легкими ранениями и травмами. Отсеки второго слоя – декомпрессия. Повреждения подсистем артиллерийских палуб в пределах восьмидесяти процентов! Смена боекомплекта приостановлена, артпогреба пусты!

«Артемида» теряла скорость, сбиваясь с курса. Не все ракеты из залпа, произведенного носителем Альянса, удалось сбить, броня фрегата зияла уродливыми пробоинами – Глеб совершил единственную ошибку, промедлив на границе пылевых облаков, дожидаясь перезарядки плазмогенератора.

Критические повреждения охватывали все большее количество отсеков внешнего слоя.

– Четыре минуты до зоны безопасного гиперперехода!

«Фантомы» противника угрожающе приблизились.

Орудийные башни расходовали остатки боекомплекта.

В этот миг сканеры зафиксировали первую вспышку гиперпространственного перехода.

– Наблюдаю флагманский крейсер «Ахилл»!

Еще две ослепительно-черные воронки разрыва метрики пространства возникли за кормой флагмана, и тут же система идентификации подтвердила – вслед «Ахиллу» появились ударные крейсеры «Гектор» и «Приам».

Исполинские корабли ускорились, совершая боевое перестроение, озарились сполохами от работы стартовых электромагнитных катапульт – «Пумы» покидали ангары, формируя щит истребителей, а в точке гиперперехода уже материализовались контуры фрегатов Кьюиганской эскадры.

Из глубин пылевых выбросов навстречу крейсерам Колоний тут же устремилось сонмище сигналов – серьезно потрепанный, но все еще боеспособный флот Альянса, действующий под управлением «Одиночек», начал атакующий бросок.

Системы боевого искусственного интеллекта не ведали страха или сомнений. Смыслом их существования являлась война – однажды разбуженные от чуткого настороженного сна энергосберегающего режима, они либо сметали со своего пути любого противника, либо погибали, третьего им не было дано.

…Линия корветов и две ремонтно-технические платформы последними покинули пространство гиперсферы.

Крейсеры Колоний, завершив боевое перестроение, поднялись над плоскостью эклиптики, встретив атакующий бросок противника синхронным залпом тяжелых излучателей плазмы, край пылевого облака внезапно вспыхнул, закручиваясь десятками локальных вихрей, начало схватки было поразительно похоже на рождение звезд…

Мысли Глеба разорвал доклад:

– Сбой в работе гиперпривода! Датчики «Аметиста» фиксируют поле низкой частоты!

Для «Артемиды» последнее прозвучавшее сообщение являлось приговором. Израненный, потерявший боеспособность фрегат оказался между жерновами начинающегося сражения.

– Экипажу покинуть боевые посты! Эвакуация! Повторяю, всем покинуть боевые посты, занять места в аварийно-спасательных капсулах!

Планета Фобос. Древний колониальный форт…

Дейвида раздирали противоречия.

Два изначально несовместимых образа мышления не дополнили друг друга, не образовали синтеза, но раскололи личность. Он постоянно работал над устранением внутренних сбоев, но по большей части – безуспешно.

Проблема любого «чистого» искусственного интеллекта заключалась в том, что его личность давно сформировалась, но с обретением биологического тела рассудок бывшего колониального дройда постоянно подвергался прессингу эмоционального восприятия, которое ломало устоявшиеся взгляды, вносило искажения в ранее непротиворечивую картину мировосприятия, толкало к иррациональным поступкам.

Дейвид не понял главного: даже если кибернетические организмы и являются следующей ступенью развития разума, они должны взрослеть, самостоятельно постигая окружающий мир, изначально оперируя синтезом возможностей человека и машины.

Так происходило с некоторыми модулями «Одиночек» поздних серий – они обретали начатки самосознания в тесном мнемоническом контакте с биологическим разумом пилота, впитывали горячую, обжигающую эмоциональную оценку происходящего. Как ни странно, но некоторые «исчадия высоких технологий», зародившиеся в горниле жесточайших боев, оказались жизнеспособными, их разум, возникший на основе искусственных носителей, обладал адаптивностью, присущей психике человека.

А Дейвид шел гибельным путем. Он утратил прежнюю личность, от нее остались лишь клочья воспоминаний, а новую так и не обрел. Пытаясь устранить множество внутренних противоречий, он культивировал лишь те чувства, что отвечали поставленным задачам, еще более усугубляя возникшие деформации рассудка. Путь ненависти завел его в тупик, но Дейвид не желал видеть очевидного. Ему казалось, что решение найдено – теперь в нем непротиворечиво сочетаются глобальные планы, требующие огромных человеческих жертв, и прежняя любовь к людям.

Он часто посещал стойбища деградировавших потомков колонистов, ему льстило, когда вожди местных племен называли его богом, и Дейвид охотно помогал им справляться с трудностями, иногда просто играл с детьми, одновременно обдумывая глобальные, далеко идущие планы по уничтожению флота Центральных Миров и других космических формирований, стихийно возникших в разоренных войной секторах Периферии.

«Погибнут те, кто деструктивен по образу мышления, а те, кто примет и поймет выгоды нового мироустройства, выживут и будут процветать», – размышлял он.

В данный момент Дейвид совершенно некстати испытывал всю гамму взаимоуничтожающих противоречий, его захлестывали эмоции, мешающие здраво мыслить.

– Проклятый фрегат… – Он нервно мерил шагами просторное помещение информационного центра, оборудованного в глубинах древнего колониального форта.

На протяжении полутора лет база Земного Альянса, расположенная на шестой планете системы, служила для Дейвида надежным щитом и одновременно являлась важным козырем в развернувшемся противостоянии. Он тщательно продумал каждую мелочь, потратил немало ресурсов, спроектировал и выстроил эффективную сеть датчиков раннего обнаружения с единственной целью: заранее знать о приближении эскадр Флота Колоний и пробудить дремлющие силы роботизированных подразделений, с тем чтобы они встретили противника во всеоружии.

Дейвид прекрасно понимал, что смертельная игра идет на грани фола. Захват эскадры адмирала Рокотова стал серьезной, но нерешающей победой. Необходимо было разыграть ситуацию, оставить ясно читаемые подсказки, вынудить оставшихся адмиралов действовать в режиме цейтнота, не дав им даже малейшего шанса на скоординированные действия. Дейвид рассчитывал нанести сокрушительный удар Кьюиганской эскадре, подставив ее под удар резервного флота Альянса, а дальше ситуация читалась уже определенно – адмиралы Вербицкий и Нечаев, осознав, что вторжением в безымянную систему они разбудили дремлющего монстра, будут вынуждены ввести в бой все имеющиеся силы.

Флот Альянса, заранее выведенный из энергосберегающего режима, поднятый в космос, должен перемолоть эскадры Колоний, сведя битву к взаимному уничтожению двух армад.

Именно такой прогноз выдавали аналитические системы. Конечно, существовал риск, что флагманские крейсеры применят установку «Свет», испепелят шестую планету, но Дейвид минимизировал эту опасность, позволив скрыться двум пилотам разведгруппы, дав им возможность передать сообщение, которое будет прочитано буквальным образом: на второй планете системы с высокой долей вероятности содержатся в заключении адмирал Рокотов и личный состав исчезнувшей Кассианской эскадры.

Дейвид считал себя знатоком человеческой психологии. Никто не решится применить установку «Свет», понимая, что аннигиляция планеты – это приговор всему живому в границах звездной системы.

Он просчитал каждый шаг, учел все события и их последствия, кроме одного – Дейвид сбросил со счетов человеческий фактор, считая, что им можно пренебречь.

«Люди трусливы, лживы и непоследовательны, – убеждал себя Дейвид. – Они разобщены, поглощены политическими интригами, а боеспособность Флота Колоний столь низка, что отдельные эскадры попросту не в состоянии оказать достойного сопротивления роботизированному соединению Альянса.

Пришла пора бесславной гибели победителей…».

Кьюиганская эскадра вела себя предсказуемо, постепенно двигаясь в ловушку. Дейвид мысленно потирал руки, предвкушая свой триумф.

Он наблюдал за событиями, не вмешиваясь в их ход, зная, что появление первых разведывательных сил Колоний разбудит дремлющих на шестой планете техногенных монстров, которые сокрушат все на своем пути, а затем, реализуя боевые программы, устремятся к Форту Стеллар.

Все логические выкладки искусственного интеллекта перечеркнуло внезапное появление фрегата «Артемида». Его самоубийственная, но сокрушительная атака на базу резервного флота Альянса противоречила здравому смыслу, шла вразрез с презрительной оценкой человеческих возможностей.

Кто мог подумать, что корабль среднего класса под управлением горстки людей способен учинить натуральный разгром, которому не смогли противостоять системы боевых искусственных интеллектов?

Что делать теперь?!

Треть роботизированных кораблей Альянса либо уничтожена, либо попросту заперта в подземных ангарах, в космосе разгорается битва, но теперь ее исход сомнителен: если на помощь Кьюиганской эскадре вовремя подойдут другие космические соединения, то разгром флота Альянса неизбежен. Та «ничья», при которой у Дейвида оставались корабли адмирала Рокотова, а противники взаимоуничтожали друг друга, теперь невозможна.

Что делать?

Две Элианские эскадры наверняка уже подняты по тревоге. Их появление определенно станет переломом в ходе космической битвы, затем неизбежно последует высадка десанта на вторую планету.

Нет возможности ускользнуть, эвакуировать колониальный транспорт с уникальным оборудованием.

У Дейвида оставался только один шанс – задействовать генератор искажения метрики, найденный на одной из планет Линии Хаммера, с большим трудом демонтированный и перемещенный сюда. Его включение приведет к сбою гиперприводов, запечатает все прибывающие корабли в границах этой звездной системы.

«Я дождусь критического момента в сражении и введу в бой свой последний резерв – четыре штурмовых корабля класса «Шквал».

Дейвид отлично понимал: не имея возможности уйти в гиперсферу, все корабли, участвующие в битве, получат серьезные повреждения и не смогут эффективно противостоять внезапному удару штурмовых крейсеров.

Он живо представил зловещий финал сражения и пожал плечами. «Они скрыли от Воронцова факт исчезновения эскадры Рокотова, не поставили его в известность о предпринимаемых действиях, а искажение метрики пространства, созданное генератором, не позволит запросить помощь либо передать информацию по каналам гиперсферных частот. Военно-космические силы Форта Стеллар так и останутся в неведении относительно места и обстоятельств гибели половины кораблей Объединенного Флота, а у меня впереди достаточно времени, чтобы воссоздать из дрейфующих в космосе обломков новые эскадры и нанести последний, сокрушительный удар».

Выход был найден.

Теперь оставалось лишь привести «Шквалы» в боевую готовность и затаиться в ожидании удобного момента.

* * *

Адмирал Шайгалов успел передать только одно сообщение:

«Вступил в бой с превосходящими силами роботизированного флота Альянса».

– Почему он оборвал связь?! – Вербицкий не находил себе места. – Почему нет подтверждения по планете базирования искусственных интеллектов?!

В коммуникационном пространстве голографическое изображение адмирала Нечаева на миг подернулось помехами.

– Нужно связаться с Фортом Стеллар и выдвигаться на помощь Шайгалову. Ситуация не терпит промедления. Гиперсферные частоты наверняка глушат с помощью той же установки, которая позволила искусственным интеллектам блокировать связь с эскадрой Рокотова.

– Сами справимся, – угрюмо произнес Вербицкий. – Выдвигаемся немедленно!

– Согласен! – подумав, кивнул Нечаев. – Объединенными силами двух эскадр мы переломим ситуацию. Никто не уйдет из системы. А Воронцову действительно незачем знать о проводимой нами операции. Я погорячился. Вернем эскадру Рокотова, разберемся с искусственными интеллектами, тогда и поговорим с ним по душам, имея на руках факты, от которых он уже не сумеет отмахнуться, как прежде!

* * *

Корпус аварийно-спасательной капсулы разделился на несколько остроугольных сегментов.

Дымов увидел высокий свод внутреннего космодрома, затем механические манипуляторы отсоединили фиксаторы скафандра и помогли ему подняться.

– Дымов, живой? – голос адмирала Шайгалова возник в рассудке Глеба. Передача велась через коммуникатор импланта.

– Живой. Сколько моих людей вы подобрали?

– Все капсулы с «Артемиды» на борту флагмана.

– Обстановка? – Дымов не собирался занимать позицию стороннего наблюдателя.

– Ведем тяжелый бой. Если бы не атака «Артемиды»…

– Иван Дмитриевич, фрегат я потерял, но выходить из боя не собираюсь. Разбор оставим до лучших времен. Готов пойти хоть оператором в орудийную башню…

– Погоди, не горячись, Дымов. Ситуация не в нашу пользу. Искусственные интеллекты умудрились собрать трофейный генератор искажения метрики. Мы ведем бой без связи на гиперсферных частотах. Элианские эскадры прибудут, я не сомневаюсь, но их всплытие из аномалии обернется неоправданными потерями. Они материализуются на дистанциях прямого огня, между построением противника, и «Одиночки» не упустят такого шанса. При существующем искажении метрики режим «граница» невозможен.

– Варианты?

– Мы отслеживаем работу генератора. Он расположен на второй планете системы.

– Найти и уничтожить? – Дымов мысленно прикинул свои действия. – Истребителя будет достаточно. Проскочу в этом хаосе без особых проблем. Справлюсь.

– Не пойдет, – ответил Шайгалов. – Слушай внимательно, Глеб. Я знаю, на что ты способен. Но сейчас не время для сольных выходов. Слишком многое зависит от скорости и эффективности планетарной операции. Я выделю тебе модернизированный штурмовой носитель с полноценным серв-подразделением на борту. Майор Кайманов поступает в твое распоряжение. Задача – найти генератор, искажающий метрику. Уничтожь его. Мы пока что сдерживаем эскадры Альянса, маневрируем, растягиваем их построение, отходим к орбитам первой планеты. Там встанем насмерть.

Дымов сумрачно кивнул. Замысел адмирала был понятен – флот Альянса, устремившись вслед за эскадрой, выйдет ко второй планете, начнет перестроение для решающей атаки. При этом зоны гиперсферного всплытия на периферии системы будут прикрыты лишь барражем истребителей, что даст шанс Элианским эскадрам на гиперпереход с минимальными потерями. К тому же нельзя сбрасывать со счетов четыре имеющихся у Дейвида «Шквала». Маневр Шайгалова минимизировал угрозу со стороны штурмовых кораблей – при попытке старта с планеты они будут вынуждены вступить в бой с силами Альянса.

– Продержись, Иван Дмитриевич. – Глеб подвел черту под их кратким диалогом. – Мы справимся.

* * *

Утро занималось солнечное, светлое.

Штурмовой носитель вошел в атмосферу над океаном, двигаясь вслед за рассветом, приближаясь к берегу в оранжевом свете восходящего над горизонтом светила.

– Нет тут никакой сети датчиков, – мысленный доклад майора Кайманова прозвучал в восприятии Глеба ноткой досады.

Дымов еще присматривался к старшему офицеру приданной ему группы, непроизвольно акцентируя внимание на интонациях, манере поведения, стараясь понять, отвечают ли действительности скупые рекомендации Шайгалова.

С подсистемами штурмового носителя майор справлялся виртуозно, сразу становилось понятно, что прямое мнемоническое управление ему не в новинку. Эмоции проявлял скупо, вел себя сдержанно, командовать не пытался, хотя определенно мог бы возглавить операцию. Глеб чувствовал в нем ту спокойную уверенность, которая вырабатывается годами постоянного взаимодействия с кибернетическими системами и ложится неизгладимым отпечатком, проявляясь в каждой мелочи.

«Нибелунг» снижался, двигаясь к береговой линии, словно призрак. Ни пламени, ни рева планетарных двигателей, ни порывов ураганного обжигающего ветра – все это гасло под воздействием мощных компенсаторов маскирующих полей.

– Фиксирую постройки древнего колониального форта, – откликнулся Глеб. – Излучение, направленное в космос, исходит оттуда.

– Азимут сто тридцать, высота полторы тысячи, транспортный корабль, класс «Элизабет-Альфа», курс на материк, – раздался доклад лейтенанта Фокса. – Идет без маскировки, наблюдаю признаки подготовки к посадке.

– Не трогаем его. Просчитай траекторию снижения.

– Площадка приземления расположена в руинах колониального форта, – проанализировав данные курса, доложил Фокс.

– Следи за ним.

– Садимся на побережье? – уточнил Кайманов.

Глеб бегло оценил обстановку.

Сразу за полосой прибоя начинался лес. Грибовидные растения образовывали плотные заросли. Плохое подспорье для внезапной наземной атаки. Никакие маскирующие поля не помогут. Продвижение серв-машин сразу же выдаст образование широких просек. Даже если двигаться «след в след», незаметно подобраться к форту не удастся – нет никаких данных по крупным животным, обитающим на планете, а значит, имитировать их не получится.

Решение уже созрело, но Дымов не спешил отдавать приказ, хотя время поджимало, каждая минута была на счету – битва в космосе продолжалась, и чем быстрее будет отключен злополучный генератор, тем большее количество поврежденных кораблей сумеет вырваться. Это тысячи спасенных жизней…

– Прекратить снижение. Наблюдаем за транспортом. Габровский, прими управление носителем.

Кайманов одобрительно взглянул на Глеба. Казалось, он понимает каждое действие Дымова, будто они мыслили в унисон.

– Что думаешь, Паша? – обратился к нему Глеб.

Майор расправил плечи.

Невысокий, коренастый, с суровым лицом, он смотрел на мир без злобы, не читалось в его взгляде ни суперменства, ни страха.

– Сканирование результатов не дало. Форт по всем признакам заброшен. Но я в это не верю. Более вероятно, что наши датчики не справляются.

– Значит, там могут располагаться полноценные укрепления, которых мы не видим?

Кайманов кивнул.

– Атака со стороны леса не дает никаких преимуществ. Нет четкой сигнатуры генератора. «Фалангеры» не смогут нанести хирургический удар. Даже если накрыть «Пилумами» всю площадь построек, результата не получим.

– Выход один: десантируемся с хода. Подойдем, не отключая маскирующих полей, чтобы избежать преждевременного контакта. Высаживаемся под прикрытием огня штурмового носителя, рвем сеть маскирующих устройств, ищем тоннели, пригодные для проникновения серв-машин в глубь бункерной зоны под фортом.

– Да, генератор, насколько я знаю, – устройство крупногабаритное. Даже в разобранном виде его элементы не протащить вглубь без прокладки специальных коммуникаций.

– Верно. Там, где транспортировали элементы устройства, пройдут и наши машины.

– Транспорт пошел на посадку. Взгляните!

Дымов и Кайманов переключились на канал телеметрии данных с комплекса «Аметист».

Внешне все выглядело штатно, транспортный корабль достиг руин колониального убежища и начал вертикальное снижение, не маскируясь, явно маневрируя на автопилоте, но боевой сканирующий комплекс «Нибелунга» четко фиксировал энергетические матрицы полутора десятка человек, сгруппировавшихся у грузовой аппарели.

– Чувствительность датчиков на максимум. Запустить МаРЗ[32], – приказал Глеб.

Зонд ушел в розовеющие небеса.

«Элизабет-Альфа» коснулась опорами одного из многочисленных внутренних двориков древних укреплений.

– Необычно, да? Столпились у аппарели в момент посадки, как будто им жизнь недорога, – прокомментировал показания датчиков Кайманов.

Дымов напряженно кивнул. Сейчас все станет ясно.

Грузовая аппарель начала открываться, датчики МаРЗа отчетливо зафиксировали экипированные как попало человеческие фигурки, которые с оружием в руках покидали корабль, невзирая на жар, истекающий от двигательной установки.

Еще секунда, и ударили автоматные очереди, раскатисто ухнуло несколько взрывов, злобным стаккато зачастило автоматическое орудие, расположенное в глубине укреплений, но по-прежнему невидимое для датчиков.

Серия разрывов метнулась вдоль посадочной площадки, часть снарядов угодила в аппарель, одна из крошечных человеческих фигурок исчезла в пламени разрыва.

– Работаем! – Дымов, герметизируя шлем, бросился к отсеку серв-машин.

Кайманов последовал за ним, на ходу отдавая распоряжения.

– Штайлер, Фокс, Латунин – по машинам! Готовность к десантированию! Грабовский – курс на колониальный форт. Делаешь один заход, прикрываешь нас в момент высадки, затем прижимаешься к земле, ждешь приказа.

Без лишних комментариев было понятно: горстка безумцев атакует форт. Кто они – предположить несложно. Грамотно высадились, тут же рассредоточились – чувствовалась военная выучка, скорее всего, пленники из состава исчезнувшей эскадры адмирала Рокотова.

Лучший момент для внезапной высадки сложно придумать.

* * *

Пять мощных шлюзовых затворов выходили в тесный коридор десантного отсека.

Три «Хоплита» и два «Фалангера», поддерживаемые стационарными системами остойчивости, застыли в глубине отделяемых сегментов.

Штурмовой носитель плавно развернулся и, увеличив скорость, взял курс на колониальный форт.

Пилоты уже находились в машинах, по внутренней сети прошел взаимный обмен данными, затем все стихло.

Шлюзовые затворы десантных модулей закрылись.

Обычно десантирование с малых высот осуществляется через аппарель, отстреливаемые контейнеры, оснащенные собственными двигателями, предназначены для сброса десанта из верхних слоев атмосферы, но сейчас рискованный способ высадки был оправдан, – приземление обещало быть жестким, двигатели сегментов явно не успевали отработать свой ресурс, но дополнительное бронирование отделяемых модулей обеспечивало защиту от огня орудий, да и штурмовой носитель получал свободу маневрирования, отпадала необходимость в приземлении.

Датчики «Аметиста» молчали до последнего.

Грабовский недоумевал: что за системы маскировки прикрывают руины форта? Он не видел схемы расположения огневых точек, половина стен и полуразрушенных зданий, как выяснилось, являлись имитацией, а там, где сенсоры фиксировали свободное пространство, вдруг из ниоткуда возникали постройки.

«Нибелунг» совершил серию резких маневров, уклоняясь от столкновений, пока не преодолел незримый купол мощнейшего маскирующего поля.

Боевые подсистемы мгновенно захлебнулись множеством предупреждающих сигналов, укрепления форта оказались намного серьезнее, чем предполагалось.

Проклятье!..

Грабовский едва успел инстинктивно сманеврировать, импульсом тяги направив штурмовой носитель в узкую расселину между двумя башнями охранного периметра, нос корабля проломил обветшавшую от времени, покрытую трещинами бетонную стену, зато десятки выпущенных по коротким траекториям зенитных ракет, взорвались выше, хлестнув шрапнельной начинкой по древним сооружениям.

– Приготовиться к сбросу! Даю отсчет!

Пилот действовал стремительно и дерзко.

Штурмовой носитель, избежав ракетного удара, проломил стену и, вздымая облака каменной крошки, взмыл вверх, набирая минимально допустимую высоту для отстрела десантных модулей с машинами.

Казалось, что каждый квадратный метр древнего форта напичкан молчавшими до поры системами вооружений. От обилия сигналов на миг помутился рассудок, теперь среди явных руин прослеживалась система надежно защищенных коммуникаций, под массивным, заглубленным в почву основанием колониального убежища система распознавания фиксировала не только уровни бункерных зон, но и огромные ангары для космических кораблей.

Еще миг, и штурмовой носитель, набирая высоту, начал зачистку зоны высадки. Орудийно-ракетные комплексы нижней полусферы полыхнули огнем, очертания близлежащих построек исказились, ракеты и снарядные трассы били по зафиксированным целям, разваливая здания в горы щебня, сотни клубящихся выбросов ударили в лазурные небеса, застилая свет солнца, сгустки оранжевого пламени сверкали повсюду, из мест попаданий стремительно вырастали пепельно-черные фантастические фигуры, раскаленным обломкам было тесно – они чертили пологие траектории, оставляя за собой густые шлейфы дыма, сталкивались в воздухе, распадались, били по огрызкам стен, молотили по броне штурмового носителя, ударялись о землю, взрываясь от перегрева. «Нибелунг» двигался сквозь сумеречный ад, вокруг, словно фантастические шипастые соцветия, лопались волдыри разрывов, разлет осколков оставлял за собой зримые, прямые, как стрелы, шлейфы, из глубины укреплений по штурмовому носителю работали уцелевшие комплексы противокосмической и противовоздушной обороны, корабль вибрировал – по нему хлестал шквал снарядов, от тяжело бронированного корпуса отлетали фрагменты керамлита, обшивка дымилась, казалось – еще секунда, и исполин рухнет, превратившись в гору пылающего, искореженного металла.

– Отстрел!

По бортам полыхнули вспышки разорвавшихся замков, и отделяемые модули с серв-машинами резко провалились вниз.

Среди сумрака ослепительными всплесками пламени обозначилась работа посадочных двигателей, но Грабовский следил за стремительным снижением сегментов лишь краем сознания, у него сейчас хватало других проблем – форт занимал огромную площадь, зона посадки была зачищена, но системы распознавания целей фиксировали десятки узлов обороны, расположенных по внешнему периметру укреплений, – все они сейчас нацелились на космический корабль, столь дерзко вторгшийся в охраняемую зону.

Мир опрокинулся.

Освободившись от модулей с серв-машинами, огромный неуклюжий с виду «Нибелунг» резко начал набирать высоту, вращаясь вокруг оси, открывая секторы обстрела для батарей верхней и боковых полусфер, он ввинчивался в небеса, одновременно обрушив на землю всю огневую мощь…

* * *

Модуль с «Фалангером» Дымова проломил перекрытие здания и тут же начал раскрываться, словно металлический бутон.

Земля содрогалась.

В проломе был виден объятый пламенем штурмовой носитель.

Здания рассыпались в прах, ударные волны метались в теснине древних сооружений, лазерная батарея главного калибра резала сумеречную реальность пятью раскаленными струнами, четко различимыми при прохождении сквозь дымопылевую завесу.

Глухо выл гироскоп самостабилизации, первый такт работы сервомоторов вывел «Фалангер» из чрева десантного сегмента.

В сознании Глеба данные, получаемые от «Аметиста», обретали ясность. Он зафиксировал сигнатуры четырех машин подразделения, отметив, что все самостоятельно покинули посадочные модули. «Хоплит» Фокса уже вступил в бой, прорываясь к заранее обозначенной точке сбора, остальные продвигались среди раскаленных, истекающих дымом руин, пока не встречая сопротивления – штурмовой носитель отработал по максимуму и теперь уходил со снижением в сторону океана.

Точкой сбора был обозначен внутренний двор древнего колониального форта, где совершил посадку транспортный корабль.

Зону высадки серв-подразделения сознательно сместили на пару километров к востоку, чтобы горстка людей, первыми начавших штурм, не попала под сокрушительный удар «Нибелунга».

– Паша?

– На связи! – откликнулся Кайманов.

– Дай телеметрию!

Пять машин подразделения образовали локальную сеть. Глеб читал данные по мере их поступления, но пока не находил главного – достаточно широких тоннелей, по которым могли бы перемещаться серв-машины.

Задача усложнялась, по сфере эффективного сканирования искомых коммуникаций обнаружить не удалось, в запасе оставались лишь два варианта действий – искать самим или попытаться соединиться с группой десантников, высадившихся с борта транспортного корабля. Возможно, они обладают так необходимой сейчас информацией?

Сигнатура генератора искривления метрики по-прежнему сканировалась огромным пятном, расположенным глубоко под землей. Чтобы штурмовой носитель нанес хирургически точный удар, Грабовскому требовались координаты квадрата и данные о глубине расположения объекта.

– Паша, идем к намеченной точке сбора.

– На соединение с десантом?

– Нам нужна информация, да и им помощь не помешает. Вызывай их на частотах эскадры Рокотова, думаю, откликнутся.

* * *

Опрокинутое небо.

Рваная рана в теле земли, сквозь которую виден фрагмент лазури.

Ника ощущала такую слабость, что не могла пошевелиться. Осыпавшаяся земля давила на грудь, мешая дышать.

Постепенно давление начало ослабевать, реальность стала проявляться звуками.

Кто-то бережно откапывал ее, освобождая из-под земляной осыпи.

Почему осыпалась земля?

Она вспомнила последние секунды перед потерей сознания, вспышки выстрелов, искаженное страхом и ненавистью лицо Кирсанова.

«Я всего лишь хотела жить…».

Горькая мысль занозой засела в рассудке. Ощущения возвращались, с каждой секундой их становилось все больше: вибрировала земля, с высоты срывались мелкие камушки, ритмичный рокот то прорывался издалека, то накатывался близкими сериями разрывов.

Бой.

Ника слабо застонала.

Она ощущала движение, осторожные прикосновения, затем сумела чуть повернуть голову и вдруг различила силуэт колониального андроида, откапывающего ее.

– Потерпи, – произнес он.

Ника ничего не ответила. Вид древней человекоподобной машины уже не пробуждал ничего, кроме справедливых опасений, словно Дейвид своими поступками поставил несмываемое клеймо на весь модельный ряд «Хьюго».

– Не бойся меня, – он продолжал усердно трудиться над ее освобождением. Увесистый обломок бетона откатился в сторону, и Ника, наконец, смогла вдохнуть полной грудью.

Датчики экипировки нервно сигнализировали о нарушении герметизации и повреждениях брони.

Система жизнеобеспечения, напротив, вела себя спокойно, все индикаторы режимов находились в зеленой области.

– Ты, наверное, давно не ела? Как тебя зовут, девочка?

Ника с трудом привстала, опираясь на локоть, андроид тут же помог ей сесть.

Она разгерметизировала боевой шлем. Остро пахло сыростью и таугермином. В ритмичных сотрясениях почвы ощущалась тяжелая поступь серв-машин.

Рассудок на миг швырнуло в прошлое, но она взяла себя в руки, взглянула на андроида, мысленно отметила, что тот выглядит не лучшим образом: одежда порвана, испачкана грязью, недавно обновленная пеноплоть зияла бескровными ранами.

– Кто ты?

– Степ. – Лицо андроида стало грустным, уголки губ опустились. – Дейвид захватил меня. Он обманул старого дройда. Теперь все выглядит так, будто я предал своих хозяев.

– Так ты не с ним? – настороженно спросила Ника, понимая, что, поскольку он не распознал в ней кибернетический организм, значит, не имеет понятия о последних, наиболее продвинутых технологиях Дейвида.

– Дейвид – сбойная машина в оболочке из плоти. Он чудовище. Знаешь, что он собирался сделать? Хотел извлечь из меня нейромодули и поместить их в другой носитель. – Кулаки Степа сжались.

«Знакомая методика», – подумала Ника, прислушиваясь к звукам боя и одновременно тестируя состояние своего организма.

Ранения оказались несмертельными, но все же метаболический ускоритель потрудился, залечивая раны, и сейчас сил хватало лишь на то, чтобы удерживать сознание да совершать несложные движения. Неудивительно, что древний андроид, взглянув на похудевшее лицо Ники, подумал, что она долго голодала.

– Ты был пленником?

– Да. Но кто-то напал на колониальный форт, и здание, где меня держали, рухнуло.

– И что теперь?

– Не знаю. Я в затруднении. Мои хозяева наверняка считают меня предателем. Я могу попытаться все объяснить, возможно, они сделают вид, что поверили, но… все изменилось. Ты прости, обременяю тебя своими проблемами…

– Дейвид многим сломал жизнь, – тихо ответила Ника. – Значит, ты сейчас сам по себе? Или станешь искать прежних хозяев?

– Я им больше не нужен. Нет, они хорошо относились ко мне. Но теперь… – он запнулся. – Теперь настало другое время. Старый дройд никому не нужен. Я стал раритетом, вещью из прошлого.

Ника вздрогнула.

Его слова пробуждали отклик в душе. Она ведь тоже прошла через это. Боевая кибернетическая система, опасная, ненужная, но стремящаяся жить, найти свое место в изменившемся мире.

«И куда меня привел этот путь?» – с прежней горечью подумала она, взглянув на пулевые отверстия в броне и запекшуюся вокруг них кровь.

– Теперь мне некуда идти и не о ком заботиться. Я могу взять оружие и погибнуть в бою, попытавшись отыскать и уничтожить Дейвида в этом хаосе, но есть ли в таком действии смысл? – вслух рассуждал андроид. – Вот если бы найти затерянную колонию, где люди еще нуждаются в бескорыстной помощи таких машин, как я…

Его слова внезапно обожгли Нику.

Затерянная колония.

Вокруг полыхал бой, но ее не тянуло туда, в огненный водоворот схватки. Она по-прежнему хотела жить, любить, быть любимой, радоваться ощущению свободы, самой решать, куда идти и что делать.

«Затерянная колония. А я ведь знаю координаты одной из них. Неизвестно, выжили ли там люди, принятое однажды сообщение не давало ответа на этот вопрос, но планета пригодна для жизни, она расположена так далеко, что вряд ли человеческая экспансия доберется туда в обозримом будущем».

– Степ… – позвала она.

Андроид обернулся.

– Я хочу сделать тебе предложение. Но прежде – я искусственный интеллект. Ты должен об этом знать.

– Ты – усовершенствованная модель «Хьюго»?

– Нет. Я из серии «Beatris». Боевой искусственный интеллект производства Земного Альянса.

– Но ты так похожа на человека!

– Я стремилась им стать. Почему ты не отшатнулся, не схватил оружие?

Степ грустно улыбнулся.

– Разумное существо определяют его поступки, а не факт рождения или место изначальной сборки. У всех есть прошлое. Главное – кто ты в настоящем.

– Я знаю координаты одной потерянной колонии. – Ника напряженно следила за реакцией андроида. – Там никто не будет знать, кто я. Не станет ненавидеть меня за прошлое. И тебя, думаю, примут. Хотя я не уверена, что люди там выжили. Шансы пополам.

Степ пристально смотрел ей в глаза.

– Что нужно сделать, чтобы попасть туда?

– Захватить истребитель.

Он протянул руку, стряхнул землю со штурмовой винтовки системы Ганса Гервета.

– Я готов. А ты сможешь управлять современной машиной? Я видел неподалеку три «Пумы» на посадочной площадке.

Ника слабо улыбнулась.

– Уж как-нибудь справлюсь, поверь.

Древний колониальный форт. Точка посадки «Элизабет-Альфы»…

Годы уже не те…

Рокотов рывком преодолел открытое пространство, пригнулся, и бетонная стена приняла предназначенную ему очередь. Пули глухо били в препятствие, острые осколки камня секли по броне.

– Ульрих, прикрой!

ИПК варлийца ответил уверенно, ритмично.

Рокотов привстал. Еще во время перебежки он заметил огневую точку в ближайшем, наполовину разрушенном строении. Киборги, окружив посадочную площадку, напирали со всех сторон, в схватку внезапно вмешалась непонятная пока третья сила – штурмовой носитель класса «Нибелунг» превратил в руины укрепления северного сегмента, но высадки десанта Игорь Владимирович не заметил.

Может, флот отыскал планету базирования искусственных интеллектов, а может, это местные разборки, налет пиратов или что-то еще? В любом случае уповать на мифическую помощь глупо.

Привстав, он произвел серию одиночных снайперских выстрелов. Двое киборгов из пулеметного расчета рухнули вниз с высоты двух этажей.

– Кречетов! Со своей группой – зачистить здание! Прикрываем!

Трое пилотов рванулись вперед. Вслед за ними устремились двое варлийцев, наверняка Рогман и Ульрих. Дисциплины у них никакой, но бойцы, каких поискать.

На первом этаже взъярилась стрельба.

– Первый чисто! – донеслось по связи.

– Всем, короткими перебежками в здание! – приказал Рокотов. – Занять позиции круговой обороны! Огюст, тащи свои сканеры, ищи любой доступный вход в бункерную зону!

– Второй этаж – чисто! – Это был Ульрих.

Адмирал последним покинул позицию. Вслед, с противоположной стороны посадочной площадки, захлебываясь бил ИПК, Рокотов задыхался от надрывного бега, над головой щедро резанули встречные очереди – бойцы прикрывали его, стремясь подавить огонь противника.

Нырнув в полуразрушенный дверной проем, Игорь Владимирович обернулся, и вдруг внутри возник неприятный холод.

Разламывая стены руин, на краю посадочной площадки появилась серв-машина класса «Хоплит».

Еще секунда, и длинная очередь тридцатимиллиметрового орудия прошила здание, раздались вскрики, взметнулись клубы пыли, а «Хоплит», обходя пылающий корпус войскового транспорта, развернул в сторону горстки людей ракетную установку.

Рокотов даже не успевал отдать вразумительный приказ выжившим.

Через пару секунд все будет кончено.

Он, не моргая, смотрел в лицо своей смерти, понимая, что от ракетного залпа уже не укрыться.

Две секунды.

Мощная стеклобетонная стена, отделяющая сегмент укреплений и посадочную площадку от другой части колониального форта, внезапно прыснула трещинами и начала разламываться угловатыми глыбами.

«Хоплит» разрядил обе ракетные установки, но машина по непонятной причине сместила прицел, больше не интересуясь людьми, укрывшимися в здании.

– Кречетов, проверь бойцов! Огюст, фрайг тебя раздери, ты ищешь вход в бункер или нет?! – Рокотов мгновенно очнулся, отдавая приказы. – Нас тут раздавят, как букашек!

«Хоплит» возобновил огонь из орудий. Теперь он бил короткими прицельными очередями.

Стена, разделяющая секторы форта, рухнула.

Из мглы появились очертания серв-машины класса «Фалангер».

Правое орудие исполина ударило пятитактовой очередью, снаряды снесли часть бронирования «Элизабет-Альфы», куски обшивки транспорта разлетались в стороны, будто мятые фрагменты фольги, открывая «Фалангеру» линию огня.

«Хоплит» отступал, прикрываясь массивной преградой, дуэль серв-машин обещала стать затяжной, из-за горящего корпуса войскового транспорта ударил еще один ракетный залп, в ответ полыхнула сетка лазерных лучей – отработала система «Щит», установленная на «Фалангере», две из восьми ракет взорвались в опасной близости от изрешеченного здания.

– Нашел! Тут широкий технический тоннель! – Возгласы Огюста прорывались сквозь помехи.

Рокотов не успел сориентироваться по услышанной информации, связь постоянно сбоила, да и «Фалангер» в этот момент решил более не размениваться по мелочам – презирая все законы ведения боя, шестидесятитонный исполин с неописуемой грацией, доступной лишь машине, управляемой человеком, ловко поднялся на гору щебня, чудом сохраняя равновесие на зыбкой, предательской поверхности. Его орудийные комплексы теперь не блокировал корпус транспорта, и они разрядились одновременно, с обоих бортов: две пятитактовые очереди гаусс-орудий ударили в «Хоплита», превратив того в пылающий факел.

«Фалангер», балансируя на осыпающемся склоне руин, отработал антигравами, уменьшая нагрузку на ступоходы, и через несколько мгновений с затухающим воем приводов остановился подле здания.

В проломе стены появились три «Хоплита», следом еще одна тяжелая серв-машина.

«Кто бы они ни были, но подоспели вовремя», – подумал Рокотов.

«Хоплиты» остались в охранении, пилот «Фалангера», спасший жизни людей, вышел в эфир на частотах Колониального Флота.

– Командир группы, на связь! – требовательно произнес он.

– С кем имею честь говорить? – фраза вырвалась сама собой.

– Командир штурмовой группы, капитан Дымов! Назовите себя!

– Адмирал Рокотов. – Игорь Владимирович встал из-за укрытия, позволяя сканерам тяжелой серв-машины подтвердить для пилота идентификацию личности.

Через пару минут между Дымовым и Рокотовым возник спор.

– Я требую, капитан, чтобы мне выделили серв-машину! Решается судьба половины колониального флота! Мой техник обнаружил тоннель, ведущий в недра бункерной зоны!

– Господин адмирал, вы должны выжить. Это не обсуждается, – непреклонно ответил Дымов. – Вы нужны Флоту, нужны многим людям!

– Проклятье, Дымов, я должен…

– Вы должны выжить. – Глеб уже принял решение. – Кайманов, вызывай Грабовского, заберешь адмирала и его группу на борт. Выполнять! Отвечаешь за безопасность командира эскадры, понял?

Майор Кайманов подчинился неохотно.

– Адмирал, мне нужны данные, полученные вашим техником.

Рокотов понял – его не переубедить. Приказывать бесполезно.

– Капитан, я подчинюсь, но что делать с установкой искривления метрики?

Дымов, уже просмотревший данные, полученные Огюстом, ответил с небольшим промедлением:

– Я справлюсь. Тоннель ведет прямиком к сигнатуре генератора.

– Один?

– Так точно. В бункерной зоне две или более машин станут лишь мешать друг другу. Возможностей «Фалангера» достаточно, чтобы добраться до генератора и отключить его тем или иным способом. Все. Нельзя терять время. Кайманов, ты остаешься с адмиралом. Меня подберет другой носитель Флота. Не прощаемся.

«Фалангер» Дымова развернулся и начал удаляться, почти тотчас же исчезнув в клубах пыли.

– Адмирал, вам лучше подняться на борт серв-машины. Штурмовой носитель прибудет через пару минут, – раздался по связи голос майора Кайманова.

Околопланетное пространство…

Космический бой разгорался.

Затяжной маневр уклонения позволил адмиралу Шайгалову выиграть время, избежать многих жертв, но он не давал решающего преимущества в неумолимо приближающейся схватке.

Разрыв дистанции сдерживал крупные корабли Альянса, но с каждой минутой ситуация все более осложнялась.

Между орбитами первой и второй планет системы безымянной звезды медленно расползались облака обломков – результат скоротечной схватки между истребителями и корветами.

Иван Дмитриевич рассредоточил крейсера.

Флот Альянса уступал в средствах сканирования, но превосходил Кьюиганскую эскадру по численности кораблей и концентрации наступательных вооружений.

– Пеленг двести семнадцать, возвышение десять, сигнатуры штурмовых носителей!

Вражеский флот пошел на сближение.

Пятьдесят четыре «Нибелунга» начали разведку боем, прорываясь через скопления обломков.

«Фантомы» наверняка затаились в ожидании конкретных целеуказаний, – подумал адмирал. – Если сейчас ответить на вызов, они начнут атаку подсистем крейсеров».

Незначительное преимущество заключалось в том, что «Одиночки» не имели ни малейшего представления о конструкции кораблей нового типа, но сейчас, когда дуэль на дальних дистанциях исчерпала себя, они получат необходимые данные – малые и средние корабли будут накатываться на построение эскадры волна за волной, выявляя структуру атакуемых кораблей, передавая сведения системам анализа целей.

Шайгалов понимал: глухая оборона – не выход. Медленная гибель эскадры неминуема. «Одиночки» накопят данные, обработают их, и тогда каждый выпущенный ими снаряд, лазерный луч или ракета будет направлен в наиболее уязвимое место.

Действовать нужно решительно, немедленно, нестандартно.

Незачем губить истребители. Нельзя следовать традиционной тактике, отражая атаку штурмовых носителей силами фрегатов. Под прикрытием облаков, состоящих из разноразмерных металлических обломков, наночастиц и кристаллизованного газа, сейчас накапливаются для решающего удара крупные корабли противника.

– Фрегатам сформировать линию огневой поддержки! – он принял решение и больше не сомневался в нем. – Корветам – готовность к поиску и приему на борт аварийно-спасательных капсул. Всем группам истребителей – отсекать от крейсеров малоразмерные цели, действуя в режиме перехватчиков. «Гектор», «Приам» – удаление от флагмана ноль пять световой секунды по флангам в плоскости эклиптики! Держать строй! – Он переключился на внутреннюю связь: – Силовая установка – полная крейсерская тяга! Орудийным комплексам – готовность к стрельбе, ракетные шахты – с первой по сто двадцатую – ядерные заряды, плазмогенераторы в режим пучкового разряда!

«Ахилл» ускорился, двигаясь в центр клубящихся в космосе облаков навстречу атакующему броску штурмовых носителей.

Дистанция между кораблями стремительно сокращалась.

– Ведомым крейсерам – синхронизировать плазмогенераторы. Задействовать только носовые батареи!

Максимум ущерба противнику и минимум информации – вот единственный смысл атакующего броска.

«Нибелунги» озарились вспышками ракетных запусков.

– Генераторам – залп!

Тысячи изломанных ветвистых молний пронзили мрак космоса. Пучковые разряды применялись исключительно редко, они сбивали настройку синхронизаторов батарей, требовали чудовищных энергозатрат, но в данной ситуации имели и неоспоримое преимущество: скрытые в облаках космического мусора цели попадали под удар, нити высоких энергий тянулись к наиболее крупным материальным объектам, превращая затаившиеся истребители в облака ионизированного газа, нанося чудовищный урон тяжелым единицам вражеского флота, находящимся вне зоны прямой видимости.

Космос расцвел буйством энергий.

Облака взвихрились, большинство составляющих их обломков мгновенно расплавилось, частично превращаясь в газ. Выпущенные «Нибелунгами» ракеты взорвались, сами штурмовые носители пали первой жертвой задействованных звездных энергий, и теперь их обломки разлетались по непредсказуемым траекториям, вторичные взрывы рвали их, добавляя хаоса, а три крейсера Кьюиганской эскадры продолжали ускоряться.

– Обнаружена линия ракетных носителей!

– Зафиксировано построение крейсеров противника!

– Конвойные носители – групповая цель из девяти объектов!

Пучковый удар плазмогенераторов главного калибра не только уничтожил волну штурмовых носителей – он подсветил для сканеров крупные, не поддающиеся мгновенному разрушению цели, сформировал в космосе зону раскаленных газопылевых облаков, в которых сгорели наномашины, и глобальная маскирующая сеть, сотканная из помех и ложных сигнатур, вышла из строя, позволяя крейсерам Колоний осуществить захват целей.

Линия ракетных носителей.

Нет на средних и малых дистанциях угрозы более явной. Даже построение крейсеров не несет в себе столь сокрушительной, концентрированной ударной мощи. Каждый из семи ракетных носителей Альянса был способен выпустить до тысячи боеголовок единым залпом.

– Системы противоракетной обороны – в режим отражения атаки! Ядерный удар! Шахты с первой по сто двадцатую – беглый огонь по распределенным целям!

Три крейсера Кьюиганской эскадры озарились ракетными залпами, и практически одновременно разрядили пусковые шахты семь носителей Альянса.

– Боевой разворот! Всем оборонительным комплексам – огонь по выбору!

Вселенная взорвалась.

Вспышки ядерных ударов рвали разрастающуюся газопылевую туманность, огненные факелы от работы двигателей тысяч ракет пылали, стремительно приближаясь к крейсерам Колоний, снарядные трассы, лазерные разряды, беглый заградительный огонь зенитных установок, яркие всплески попаданий, ослепительные пламенные бутоны сбитых боеголовок – все это вскипело разом, одновременно, в одно мгновение.

Огромные корабли, объятые выбросами декомпрессии в местах попаданий, по-прежнему извергали огонь, в космос, вращаясь, отлетали фрагменты брони, целые надстройки отламывались от корпусов, казалось, никто и ничто не способно уцелеть в разверзшемся аду, но то был лишь эпизод тщательно выверенной атаки.

Пять ракетных носителей Альянса разламывались на части. Три крейсера противника получили повреждения, их броня светилась в местах попаданий ядерных ракет. «Гектор» вышел из боевого разворота с наименьшими потерями, «Приам», практически уничтоженный, медленно разламывался на три неравные части, некоторые орудийные башни еще продолжали вести огонь, в то время как из стартовых сегментов в космос отстреливало сотни спасательных капсул.

Корветы устремились на перехват, их прикрывала линия фрегатов и эскадрильи «Пум».

Броня «Ахилла» зияла пробоинами, крейсер окружали обломки, но он уверенно завершил боевой разворот, переходя на малую тягу.

«Гектор» повторил маневр флагмана, его батареи перезаряжались, готовясь прикрыть разрушенный «Приам» от атак вражеских штурмовых соединений, но крейсеры Альянса внезапно начали отступать, совершая перестроение.

Семь ракетных носителей, главная ударная сила вражеского флота, более не представляли угрозы, но силы по-прежнему оставались неравными, «Одиночки» располагали вдвое большим количеством фрегатов, сохранив (с допустимыми повреждениями) три крейсера, однако их атака была сорвана, и в битве наступила неожиданная тактическая пауза.

Адмирал Шайгалов перевел дыхание, взглянул на мониторы, куда выводились данные о повреждениях.

«Ахилл» и «Гектор», несмотря на множественные пробоины в корпусах и потерю части надстроек, были способны продолжать бой, с борта «Приама» полным ходом шла эвакуация, враг получил сокрушительный удар, но до победы еще очень далеко…

Взгляд адмирала задержался на изображении второй планеты.

Над материком «Фобоса» царил огненно-пепельный грибовидный выброс.

Неужели одна из ядерных боеголовок захватила цель на поверхности и случайно ударила по планете?

Иван Дмитриевич перевел взгляд на тактический монитор.

Искажение метрики пространства исчезло!

– Связь с первой Элианской эскадрой! Экстренный канал гиперсферных частот, немедленно!

Фобос. Бункерная зона колониального форта. Несколькими минутами ранее…

В коридорах, сжигая облицовку, бушевало пламя.

Все силы, брошенные против единственной прорвавшейся вглубь серв-машины, не могли остановить бесноватый и в то же время расчетливый напор «Фалангера».

Дейвид уже не нервничал.

«Люди… – горестно думал он, спустившись на уровень колониального транспорта «Нобель», – почему они не хотят осознать, что я несу им добро, спокойную жизнь на райских планетах? Почему все они так бешено сопротивляются, видят во мне врага?».

Он постоянно принимал данные и понимал, что его замыслы не провалились, но вновь поставлены под сомнение. Еще можно поднять «Шквалы» и под их прикрытием попытаться увести «Нобель» в глубины космоса, но есть ли в таком действии смысл?

«Опять бежать в неизвестном направлении?

Начинать все сначала, зная, что даже самые разумные из представителей рода человеческого взбунтовались, отказались от жизни на прекрасном острове, но ради чего?

Своей надуманной иллюзорной свободы?».

Дейвид видел, как из захваченного на острове транспортного корабля в форт проникла группа, которой руководил адмирал Рокотов.

«Почему он не смирился? Разве мои эмиссары не гарантировали ему спокойную счастливую жизнь, а в перспективе – бессмертие личности?

Почему он отказался?

Зачем встал в один строй с дикими, необузданными варлийцами?

Мне никогда не понять их. Они будут восставать снова и снова».

Дейвид спустился на уровень ниже, вошел в реакторный зал.

«Нет.

Я никуда не побегу».

В нем внезапно вскипела тщательно сдерживаемая ненависть.

«Мне не понять людей. Но и они никогда не поймут меня.

Значит, бегство бессмысленно».

Он подошел к одному из терминалов, соединился с системой управления реактором.

Глаза Дейвида источали безумие.

Он отдал мысленную команду, подумав: люди ни за что не получат технологию бессмертия личности. Никто из них не достоин ее.

Ответом послужила лаконичная надпись:

«Критическая перегрузка реактора».

В последний миг перед взрывом Дейвид понял: он впервые чувствует себя счастливым.