Наследница престола.

ЖЕНЕ МАРИНЕ ПОСВЯЩАЕТСЯ. Всех нас зовут зазывалы из пекла — Выпить на празднике пыли и пепла, Потанцевать с одноглазым циклопом, Понаблюдать за всемирным потопом. В. С. Высоцкий. Набат Ты к знакомым мелодиям ухо готовь И гляди понимающим оком, Потому что любовь — это вечно любовь, Даже в будущем вашем далеком. В. С. Высоцкий. Баллада о времени

ПРОЛОГ.

Черное августовское небо было бы действительно черным, не сочись оно призрачным светом мириадов искорок-звезд. Под таким небом хорошо мечтать, лежа в копне сена и покусывая пахучую сухую травинку. Куда хуже падать с него, нарушая огненным росчерком звенящую тишину звездной симфонии.

И все же что-то с этого неба падало. Или кто-то. Прочертив тонкую, яркую дугу над спящим городом, падающее «нечто» скрылось меж каменными коробочками домов. Произошло это на удивление тихо, без ожидаемого грохота взрыва, без малейшей вспышки. Любому стороннему наблюдателю это, безусловно, показалось бы странным. Только вот не было свидетелей этого непонятного явления. По крайней мере, на земле. Зато там, в вышине, кто-то решил повторить действо, и через пару-тройку секунд все произошло, как при кинематографическом повторе: снова яркий росчерк по той же, что и в первый раз, траектории. И вновь все случилось в полнейшей тишине.

Хорошо, что стояла глухая ночь, — магазин, разумеется, не работал. Иначе покупателей и продавцов ожидало бы немалое потрясение: сквозь стеклянную витрину «Товаров для дома» ворвался огненный сгусток величиной с шарик для пинг-понга, но яркий, как кусочек солнца. Зависнув над центром торгового зала, шарик начал стремительно расти, распухать, грозя, казалось бы, неминуемым взрывом… На самом же деле огненная клякса приняла очертания человеческой фигуры, а еще через мгновение в зале стояла рыжеволосая — под цвет недавнего шарика — женщина в длинном, ярко-алом, сверкающем переливами драгоценных украшений платье и в таких же алых с изящными и очень длинными носами сапожках. Она выглядела живой копией родившего ее пламени.

Происшествие на этом не закончилось. Не успела женщина-пламя сделать и первый вздох, как в магазин через ту же витрину ворвался еще один огненный шарик. Женщина ахнула и метнулась в сторону. Увидев перед собой дверь, она стремительно распахнула ее и влетела в открывшееся темное помещение, бывшее магазинным складом.

Из второго сгустка пламени появилась еще одна человеческая фигура — на сей раз мужская. В отличие от огненной женщины, мужчина был одет во все черное. Черные длинные волосы обрамляли его бледное лицо, казавшееся, по контрасту с остальным, ослепительно-белым пятном.

Завершив чудесное превращение, мужчина резко дернул головой влево-вправо, озираясь, быстро развернулся на каблуках, взмахнув при этом полами плаща, словно ворон крыльями, и хищно потянул носом воздух. Потом уверенно направился к двери в складское помещение.

Войдя в склад, он на мгновение застыл, вновь принюхался и издал торжествующий рык. Судя по всему, обоняние вполне заменяло ему иные органы чувств, не действующие при определенных обстоятельствах. В данный момент таким обстоятельством была кромешная тьма.

Легкое шуршание складок плаща указывало направление его движения. Огненноволосая женщина, прятавшаяся за стеллажами с пыльными коробками, поняла, что мужчина идет именно к ней. Она обладала не менее развитыми органами чувств, да и физической силой наделена была немалой, поскольку брошенная ею первая попавшаяся под руку коробка попала точнехонько в голову мужчине.

По складу пронесся тихий металлический звон (в коробке хранились, скорее всего, гвозди или шурупы), почти заглушённый ревом ушибленного незнакомца. Женщина тут же схватила вторую коробку и швырнула вслед за первой. На сей раз звон имел стеклянный характер — тонкий, нежный, даже немножечко жалобный (скорее всего, его издавали бьющиеся электролампочки)… Рев мужчины в черном изменился — теперь он звучал торжествующе-довольно (лампочки все же полегче гвоздей).

Но радовался незнакомец преждевременно. Женщине повезло: она напала на целый штабель металлических банок с краской, и мужчине пришлось туго, поскольку интервал между летящими в него банками едва ли был больше секунды. Черный пришелец задействовал на полную мощность осязание и слух, поскольку лишь колебания воздуха да легкий свист говорили ему, откуда ждать опасности. Впрочем, обоняние тоже включилось быстро: очередная банка, попав мужчине точно в середину лба, раскрылась, и густая маслянистая жидкость потекла с головы на плащ, насытив воздух резкой вонью.

Теперь уже мужчина не просто рычал, а кричал, орал, вопил, прерываясь лишь на то, чтобы выплюнуть попадавшую в рот краску. Но при этом упорно двигался вперед, неотвратимо приближаясь к забившейся в угол женщине, у которой остались под рукой лишь две банки с краской, рулон обоев и круглая малярная кисть.

Наконец последние «снаряды», отрикошетив от черепа мужчины, укатились в темноту склада. Обои, наполовину размотавшись, повисли над стеллажами невидимым транспарантом. Женщина застыла в опустевшем пространстве, выставив перед собой, подобно кинжалу, малярную кисть.

Мужчина, убедившись, что зажал противника в угол (в прямом и переносном смысле), перестал рычать. Он громко засмеялся, торжествуя, и начал понемногу светиться — не в фигуральном смысле (от радости), а по-настоящему — в видимом волновом диапазоне, ближе к красной его части. Свечение все нарастало и нарастало, вскоре в помещении можно было довольно уверенно читать крупно набранные предупреждающие надписи на этикетках.

И тут мужчина заговорил. На совершенно непонятном языке!

Конечно, на Земле существует столько языков, что лишь незначительную их часть мы слышали хотя бы один раз в жизни. Но эта речь сразу казалась неземной — настолько чужда она была человеческому сознанию.

Смысл же произнесенного незнакомцем в переложении на родной, великий и могучий сводился к следующему:

— Ну что, далеко убежала?! Хотя, не спорю, далеко! Даже моя Сила почти иссякла! Только сейчас, как видишь, стала восстанавливаться. Ну а твоей вообще лишь на швыряние подручных предметов хватило! До чего ты докатилась, Марронодарра! Где же твоя хваленая Сила? Что же ты не испепелишь меня, не распылишь на атомы?!

Женщина ответила ему. Язык остался тем же, неземным, но голос ее звучал пением райских птиц, звенел весенним ручейком:

— Я не привыкла убивать, Герромондорр! Даже таких негодяев, как ты! А моя Сила — всегда со мной! Пусть ее сейчас не так много, но она никогда не иссякнет до конца… Скоро она восполнится, и тогда…

— И что тогда? Ты же не привыкла убивать?!

Тот, кого женщина назвала Герромондорром, раскатисто захохотал. Неожиданно он оборвал смех и злобно зашипел:

— У меня сейчас действительно слишком мало Силы, но ее как раз хватит, чтобы нейтрализовать тебя на время! До местного полудня я успею восстановиться, и тогда мы отправимся с тобой ко мне в гости! Надеюсь, втайне ты всегда мечтала стать моей послушной рабыней, исполнять мои маленькие прихоти…

Договорить мужчина не успел — волосяная часть малярной кисти ткнулась ему прямо в раззявленный рот…

Это был последний выпад огненноволосой женщины против ее врага. В следующее мгновение из черных, пустых, как Ничто, глаз Герромондорра вырвались два тонких огненных луча и вонзились в женское тело. Марронодарра вздрогнула, как от удара током, засветилась и стала стремительно превращаться в подобие шарика для пинг-понга, залетевшего десятью минутами ранее в магазин «Товары для дома». Вскоре шарик утратил огненную яркость и напоминал уже бледное облачко дыма, повисшее в полуметре от пола.

— Куда бы тебя деть? — Мужчина выплюнул кисть и завертел головой. — Ага, вот как раз то, что нужно!

На глаза Герромондорру попалась злополучная коробка с лампочками, часть из которых разбилась при столкновении с его головой. Но и целых было еще предостаточно. Герромондорр взмахнул руками подобно дирижеру. Коробка медленно поднялась в воздух, зависла, слегка покачиваясь, и плавно опустилась на полку стеллажа. Из нее выпорхнула лампочка на 75 ватт в гофрированной картонной упаковке и закружилась в плавном, завораживающем танце.

Маленькое облачко, бывшее совсем недавно огненноволосой красавицей, поддавшись чарам, поплыло навстречу лампочке — сначала медленно, будто нехотя, затем все быстрее и быстрее. Вот оно уже слилось в продолжающемся танце со стеклянно-картонным партнером. Странная пара закружилась вокруг общей оси, набирая и набирая обороты.

По складу разнесся гул. Запахло озоном. (Впрочем, им пахло еще с тех пор, как Герромондорр испустил из глаз лучи, — просто сейчас запах перебил даже ароматы лакокрасочных изделий). А потом все резко стихло. В воздухе висела лампочка. Только теперь она казалась матовой — из-за переместившегося внутрь неповрежденной колбы маленького бледного облачка. Затем она аккуратно опустилась в коробку.

Герромондорр — главный дирижер произведенного шоу — неожиданно покачнулся. Он был смертельно бледен. Из-под выпачканного краской плаща клубился легкий парок. Последнее действо отняло у него остаток Силы. В помещении снова стало темно.

На негнущихся ногах мужчина в черном (скорее, уже в пестром) медленно, продолжая покачиваться, направился к выходу из склада. Сначала он даже подумывал о том, чтобы завалиться на какой-нибудь стеллаж (или под него), но решил все-таки, что это будет совсем уж унизительно для него. Надо выбраться в город и подыскать более подходящее для ночлега место…

Подергав входную дверь и поняв, что замок ему не сломать, Герромондорр, теряя последние крупицы Силы, превратился в мутный туманный сгусток и вытек через оплавленное по краям отверстие в стекле витрины.

На свежем ночном воздухе Герромондорру стало чуточку лучше. Он опять обрел человеческий вид, вдохнул полной грудью воздух, слегка переобогащенный, на его вкус, кислородом, и неспешно зашагал, уже не качаясь, по освещенному редкими фонарями тротуару.

Место для ночлега Герромондорр так и не успел найти. Очень скоро из-за темного куста его окликнул подростковый, с пробивающейся хрипотцой голос:

— Эй, дядя, огонька не найдется?

Герромондорр понял смысл сказанного, так как вообще был очень способным к языкам. Разумеется, ему хотелось дать незнакомцу такого «огонька», чтобы испепелить того мгновенно на месте. Но Силы для этого уже не было. Ее не хватило бы даже на то, чтобы вступить в рукопашный бой… Наступив на горло собственным принципам (никогда не подавать милостыню нищим и вообще никому не помогать безвозмездно), он протянул в сторону незнакомца палец, дабы явить из него искру.

Незнакомец же (на самом деле их было трое, только двое других прятались сзади в тени) понял его жест по-своему. Он стремительно бросился под ноги Герромондорру, сбил неосторожного прохожего на землю, негромко свистнул, подзывая приятелей, а потом град шести кулаков и стольких же ботинок обрушился на поверженное тело.

После пяти минут веселой молотьбы кто-то из земной троицы неожиданно ахнул, замерев с поднятой для очередного удара ногой:

— Мужики! У него кровь зеленая!

Двое других, по инерции пнув распростертое на асфальте тело еще по разу, остановились, приглядываясь.

— Да не, это отсвечивает от кустов… — неуверенно протянул один.

— Отсвечивает?! Да она сама светится! — взвизгнул, отпрыгивая, второй.

Все трое испуганно попятились. А тело, которое они только что весело пинали, стало вдруг, шипя, съеживаться, словно сало на сковородке; от него потянулась струйка зеленоватого, светящегося дыма с удивительно мерзким запахом паленой шерсти, серы и масляной краски… Через какую-то минуту на асфальте тускло отсвечивала в неверном свете далекого фонаря небольшая лужица — то ли крови, то ли краски (во всяком случае, точно не без этого!) разноцветно-игривых, радужных оттенков.

Часть I. ДЖИННИНЯ ИЗ ЛАМПОЧКИ.

ГЛАВА 1.

Генка проснулся от свирепого девчоночьего вопля:

— Ты когда вкрутишь в туалете лампочку?!

Генка перевернулся на другой бок, натянув одеяло на голову. Но крик сестры не стал менее пронзительным:

— Мне надоело испражняться в темноте!

Генка понял, что поспать уже не удастся. Он отбросил одеяло и гаркнул:

— Это что еще за выражения?!

Рыжая Юлькина голова просунулась в дверь Генкиной комнаты:

— Какие выражения, ты, лодырь? Вот были бы живы мама с папой…

— Стоп! — отрезал Генка, вскакивая с дивана. — Запретная тема! Их нет, так что давай разбираться сами!

— Сами… — Юлька всхлипнула. — Ты лампочку даже вкрутить не можешь!

— Вкручу! А вот выражаться непотребно все же не стоит.

— Да как я выразилась-то?! — округлила глаза Юлька.

— Ты сказала: испражняться… — потупился застенчивый Генка.

— А как я должна была сказать? Ну-ка, озвучь!

— Отставить!!! — завопил Генка. — И вообще, нечего на меня пялиться — видишь, я не одет!

— Ой-ей-ей! — замотала головой сестренка. — В трусах и в майке — и не одет! Ты еще лыжи нацепи!

— Ты как разговариваешь со старшим братом?! — всерьез рассердился Генка. — А ну брысь из моей комнаты!

Пока Генка одевался, раз пять тяжело вздохнул, думая о сестре. Вон какая уже деваха вымахала — скоро пятнадцать! А ему, Генке, всего двадцать. Ну какой из него родитель-воспитатель?! А куда деваться? Что тут поделаешь, если полтора года назад судьба выкинула такой жестокий фортель!

Генка тогда служил в армии. Как раз на присягу и ехали к нему родители. Поезд должен был прийти ночью. С самого подъема Генка ходил радостный в предвкушении скорой встречи. Да что там ходил — летал! И не он один — еще к восьмерым пацанам из учебки ехали этим же поездом родные, друзья, невесты…

Повезло лишь тем пятерым, к которым родители летели самолетом, и тем, к кому вовсе никто не собрался. Потому что поезд не пришел… Толком никто ничего не знал, а командиры если и знали, то до поры до времени молчали.

Присягу Генка и восемь его товарищей принимали без всякого настроения, «на автомате» — мысли были об одном: где же те, кто должен был приехать?.. Конечно, страшные мысли тогда еще в голову не приходили: ругали МПС, надеялись, что хоть и с опозданием, но долгожданное свидание состоится — может, прямо сейчас, после присяги, может, вечером…

А вечером их девятерых вызвал к себе командир части. Предложил присесть, приказал ординарцу налить всем чаю. В «предбаннике» маячила фельдшерица из здравпункта. А командир все ходил взад-вперед по кабинету и молчал, молчал, молчал… Каждым шагом словно заколачивал острый гвоздь в гроб последней Генкиной надежды. Оказалось, и правда — в гроб…

Поезд потерпел крушение. Генкины родители погибли. Погибли и те, кто ехал к его новым друзьям. Восьмерых отпустили домой на похороны. Генку — отправили насовсем: у него осталась Юлька — тринадцатилетняя сестренка. И больше никого в целом мире — ни бабушек, ни дедушек, ни дядей, ни тетей. Так уж распорядилась судьба. Но Генка все равно был ей благодарен — хотя бы уже за то, что в том страшном поезде не оказалось Юльки! А ведь поначалу и она собиралась с родителями, но поехала с подругой на дачу. Потом, умываясь слезами, рассказывала, как папа и мама были против, как подружкины родители приходили их упрашивать, обещая, что с Юлькой ничего за две недели не случится, что их дочка мечтала целый год, как они отдохнут вместе…

Юлька рыдала, вспоминая мамины слезы при расставании. Даже папа подозрительно отвел глаза в сторону. «Они все чувствовали, чувствовали! — голосила сестра. — Почему я не поехала вместе с ними?!».

«Как хорошо, что ты не поехала! — сказал тогда Генка, прижав к себе рыдающую сестренку. — Что бы я теперь делал один?».

Да уж, эти полтора года скучать ему не приходилось! Он постарался стать для Юльки и мамой, и папой, и остаться братом. Может, не всегда получалось так, как хотелось бы, но выжили ведь! Юлька — одета-накормлена, учится более-менее нормально, почти без троек. С дурными компаниями вроде пока не связалась, тьфу-тьфу-тьфу!.. Самому Генке, правда, пришлось оставить до «лучших времен» мечту о высшем образовании, престижной работе, забыть о личной жизни. На могиле родителей он поклялся, что выведет Юльку «в люди», что пока не «сдаст» ее в надежные руки будущего мужа — будет заботиться о ней. И клятвы своей Генка пока не нарушил. Ну, лампочка в туалете — не в счет!

Завтрак на сей раз приготовила Юлька. Они договорились с сестрой, что в будни, раз ему все равно рано вставать на работу, готовить будет Генка, а уж в выходные она даст ему поспать. И вот — нате! Из-за какой-то перегоревшей лампочки — подъем в девять утра!..

Юлька ела, уткнувшись носом в газету. Дурная привычка досталась ей от папы — почему Генка с ней и смирился. И зря! Юлька вдруг фыркнула, разбрызгав чай по всему столу. Брызги полетели на Генкины лицо и рубашку.

— Ну Геносса, не сердись! — отсмеявшись и откашлявшись, примирительно загундела Юлька. — Я тут смешной факт прочла! Географическая новость! Ты и не знал, наверное? Сестренка хитрюще сощурила глазки, зная, что география — Генкин конек.

Генка неторопливо вытерся полотенцем, с сожалением посмотрел на испорченную рубаху (вторая была еще не постирана), тяжело вздохнул (уже шестой раз за утро), но все же взял себя в руки и, стараясь быть невозмутимым, спросил:

— Ну, чего там?

— Ты знаешь, почему мыс Доброй Надежды называется именно так? — с загадочной интонацией произнесла Юлька.

— Моряки надеялись на лучшее, проплывая мимо, — пожал плечами Генка.

— А вот и нет! — залилась колокольчиком Юлька. — Там жила девушка Надя, которая не могла отказать ни одному матросу!

— Ну, это уж слишком! — Генка отбросил в сторону полотенце. — Все, я пошел в магазин за лампочкой, а ты прибери здесь все это непотребство… — Он обвел залитый стол рукой. — И прекрати читать похабные бульварные газетенки! Я же тебе выписал «Комсомолку»!

— А это, по-твоему, что? — Юлька сунула ему под нос газету с пятью орденами на первой полосе.

— Ну, я не знаю! — развел Генка руками. — Докатились! О чем тогда пишут в желтой прессе?

— О… — начала Юлька.

— Не надо! — решительным жестом остановил ее Генка.

Сменив липкую рубашку на почти еще чистую футболку, он отправился в магазин.

На подходе к «Товарам для дома» Генка увидел, что в магазине творится бедлам. Всплескивая руками, бегали по залу продавщицы. Покупателей не наблюдалось, кроме двоих в милицейской форме. О, милицейский уазик у крыльца!

Замедлив шаг, Генка по инерции дошел до витрины, уже понимая, что лампочку он сейчас вряд ли купит: в магазине определенно что-то случилось. Тут же обнаружил подтверждение собственным мыслям — прямо посреди витрины в толстом стекле зияли два оплавленных по краям отверстия, сантиметра по три в диаметре. «Стреляли, что ли? — подумал Генка. — Для пуль, пожалуй, дырки великоваты. Да и края оплавлены… Странно!».

Тут Генку заметила Люська Мордвинова — бывшая одноклассница, а теперь продавец «продырявленного» магазина. Некрасивая толстушка выглядела сейчас еще более некрасивой: красные испуганные глаза, ярко выделявшиеся на —побледневшем лице прыщи.

Узрев через стекло Генку, Люська попыталась улыбнуться и махнула ему рукой. Генка глазами спросил: что тут, дескать, случилось? Люська опасливо пожала плечами, покосившись на милиционеров в глубине зала. Те как раз собирались скрыться за дверями складского помещения, и Люська изобразила пальцами, что сейчас выйдет.

— Привет, Люся! Что у вас стряслось? — спросил Генка, когда Люська показалась на крыльце и попыталась прикурить прыгающую в губах сигарету. В конце концов сигарета вылетела из дрожащих губ и откатилась в лужу. Люська выругалась. Генка непроизвольно поморщился.

— Ген, прости, — всхлипнула Люська. — У нас тут такое… — Она по-мужски высморкалась, отчего Генка внутренне содрогнулся, и продолжила: — Ночью кто-то весь склад раз…долбал! Все раскидано, краской залито… Кошмар! Но самая-то… ерунда, — еле подыскала приличное слово Люська, — что все замки и контрольки целы! И сигнализация не сработала!

— Так в витрине же дырки! — ткнул Генка пальцем в стекло.

— Не сработала! — с непонятным восторгом замотала головой Люська.

— Парадокс! — выдохнул Генка.

— Ты вроде бы раньше не матерился! — удивилась Люська и тут же забеспокоилась: — А чего пришел? Надо что-нибудь?

Нужно отметить, что Люська, хотя была некрасивой и не очень, мягко говоря, умной, отличалась удивительной добротой и сочувствием к людям. Генку же после трагедии с родителями жалела до глубины души и старалась всегда помочь: где баночкой краски со скидкой, где теми же лампочками. По великой доброте душевной готова была и на большее — даже намекала порой Генке на это почти в открытую, но… Генка делал вид, что намеков ее не понимает, а сам мысленно крестился.

И сейчас Люська готова была броситься Генке на помощь, не раздумывая. Но он только отмахнулся:

— Да чего уж тут… Раз такие дела!

— Говори-говори, Геночка! — закудахтала Люська. — Чем могу — помогу! Говори!

Видя, что Люська все равно не отвяжется, Генка признался:

— Да лампочку хотел купить!

Люська хитро прищурилась и задребезжала, хихикая:

— А я как чувствовала, что тебе лампочки понадобятся! Еще до приезда ментов увидела на складе коробку с семидесятипятками, наполовину битыми, отобрала с десяток целых… Все равно ведь спишут! — торопливо добавила она, увидев, что Генка в ужасе замотал головой. — Это ж не ворованные! Ты чё! Это — бой!

— Я лучше потом приду и куплю! — вставил наконец слово Генка.

— Никаких потом! Стой! Сейчас…

Люська, перепрыгнув через две ступеньки, колобком покатилась в магазин. Через пару минут вернулась злая и красная.

— Девки… заразы! Сперли уже все! Одна вот осталась. Матовая только почему-то… — Люська достала из кармана халата лампочку в гофрированном картоне и протянула Генке. — Я не проверяла, правда, если что — приходи попозже… У, заразы, воровки! У своих же прут! Менты уедут — я им устрою иллюминацию!

Генка слегка удивился, что в Люськином лексиконе отыскалось столь сложное слово. Вслух же сказал:

— Спасибо, Люсь! Право, не стоило так беспокоиться. Ну, я пошел.

— Может зайти вечером, помочь чего? Юлька дома будет?

— Юля будет дома! — Генка произнес фразу нарочито отчетливо. — Спасибо, ничего не надо, сами справимся!

— Сами, сами… С усами! — наконец-то закурив, пробурчала Люська, когда Генка отошел на приличное расстояние. — Бабу тебе надо, Геночка! Ой, надо!

ГЛАВА 2.

Лампочка вызвала у Генки подозрение, едва он вынул ее из упаковки. Да, она казалась матовой, но еще больше было похоже, что внутри колбы — белесый туман. «Гадство, похоже, брак! — подумал Генка. — Наверняка герметичность нарушена…».

За отсутствием альтернативы Генка решился на испытание. Ввернув лампочку, вышел из туалета и потянулся к выключателю, как вдруг из своей комнаты вынырнула Юлька и завопила:

— Ты что, не чувствуешь?! Нюх потерял?! У тебя же картошка горит!

Генка бросился на кухню, забыв о лампочке. Из-под крышки сковороды действительно струился вонючий дымок. Надеясь спасти хотя бы часть блюда, Генка голой рукой схватил горячую крышку и заплясал с ней по кухне, шипя от боли почти как подгорающая картошка. Наконец он догадался швырнуть злополучную крышку в мойку, разбив находившуюся там тарелку. Картошка продолжала шипеть, причем все более угрожающе.

Генка заметался. Схватив зачем-то осколки разбитой тарелки, он снова бросил их в раковину, кокнув лежавший в ней стакан. Это добило Генку окончательно. Он впал в ступор. А кухня наполовину уже заполнилась дымом.

И тут завопила Юлька — страшно, истошно.

Генка, так и не выключив плиту, кинулся на помощь сестре. Та сидела на полу перед открытой дверью туалета, продолжая орать. Свет в туалете не горел, но и так было видно, что там кто-то есть. Этот «кто-то» сидел на унитазе и тревожным женским голосом отчаянно чирикал:

— Чу-ту чив-чив м-м-нна-тач чава чу-ту-ту-ту!!! Чиу-чив, чу-ту, ти-ти-ти-сок! Сок-сок-сок чу-у-у!

Генка даже заслушался. К тому же засмотрелся: фигура на унитазе загадочно и красиво переливалась всеми цветами радуги, словно осыпанная бриллиантами.

Налюбоваться зрелищем всласть Генке не удалось. Юлька, перестав вопить, стремительно вскочила на ноги, судорожно захлопнула дверь в туалет и потащила Генку за руку подальше от странного явления — в задымленную кухню. Там ее немедленно охватил кашель, она замахала руками, из глаз брызнули слезы. Собралась было рвануть и из кухни, но, вспомнив, видимо, что придется пробегать мимо туалета, вместо этого ринулась к окну и распахнула его настежь.

— Ты куда?! — испугался Генка. — Четвертый этаж!

— Ты дурак, да?! — заревела Юлька. — Я проветрить! Только теперь Генка наконец-то вышел из ступора.

Быстро выключил плиту; вооружившись тряпкой-прихваткой, схватил чадящую сковороду с картофельными углями, швырнул все в раковину и, разбив попутно еще одну тарелку, открыл на всю катушку кран с холодной водой.

Сковорода гневно зашипела, стреляя брызгами черного масла. Кухня окуталась паром. Впрочем, где дым, где пар — было уже не разобрать.

Но раскрытое окно свое доброе дело сделало: воздух в кухне постепенно обрел приемлемую прозрачность. Брат с сестрой, откашлявшись, испуганно поглядели друг на друга.

— Кто там?! — зашипела Юлька почти как сковорода двумя минутами ранее.

— А я почем… — начал было Генка.

— Ты что, привел бабу?! — Казалось, еще чуть-чуть — и Юлька тоже начнет плеваться раскаленным маслом. — Ты же обещал мне не водить их сюда!

— Юлька, опомнись! — легонько встряхнул Генка сестру за плечи. — Какие бабы?! Ты же видела, что я пришел из магазина один! Только ты могла впустить ее, пока меня не было!

— Я никого не впускала! — поумерила пыл Юлька, но подумав секунду-другую, зашипела снова: — Она у тебя, может, с ночи пряталась? Чего ты не пускал меня утром в комнату?!

— Ну, ты думай, что говоришь! — вспыхнул Генка. — В конце-то концов, пойдем и спросим у нее, кто она такая и что здесь делает… Кстати, а что она делает в нашем туалете?

— Стихи сочиняет! — скривилась Юлька. — Под журчание унитаза пишется легко!

— Погоди… — задумался Генка. — Когда я вкручивал лампочку, там никого не было!

— А когда я туда зашла — она была!

— Постой-постой! Ты включала лампочку?

— Ну да, конечно! Ни фига она не включилась — вспыхнула и погасла сразу. Ты даже лампочку нормальную купить не можешь!

— Юля, помолчи, пожалуйста! — прикрикнул Генка. Потом вспомнил, что в квартире они не одни, и зашептал, наклонившись к уху сестры: — Сдается мне, что она — из лампочки!

— Ага, джинн из лампы! — хмыкнула Юлька. — Ты за кого меня держишь, Геносса?

— Тогда уж не джинн, а джинниня, — поправил Генка. — Ты бы лучше не смеялась! Ведь не знаешь, что случилось в мага…

Договорить он не успел. Дверь в кухню распахнулась, и на пороге возникла…

Генка даже зажмурился от блеска и красоты появившейся женщины. Будто само солнце втиснулось в маленькую кухню! Его бросило в пот, словно и впрямь опаленного солнечными лучами.

Юлька, напротив, широко распахнула глаза, а вместе с ними и рот. Осознав быстро, что с разинутым ртом выглядит по-дурацки, она сделала вид, что раскрыла его по делу:

— Что вы здесь делаете… мадам?

Почему у нее вырвалось именно это слово, Юлька и сама не смогла бы объяснить. Видимо, блеск (во всех смыслах) незнакомки сыграл свою роль.

— Мадам… здесь… — четко выговаривая слова, ответила женщина и улыбнулась.

Генка позволил себе приоткрыть один глаз. В поле зрения попала огненная шевелюра гостьи. Он поспешно захлопнул глаз снова, но, собравшись с духом, тут же раскрыл оба. Женщина продолжала сиять.

«Похоже на сон, но слишком уж ярко для сна…» — проанализировал ситуацию мозг. А вслух Генка сказал:

— Простите, вы говорите по-русски?

Женщина, продолжая улыбаться (одного блеска этой улыбки хватило бы на то, чтобы ослепнуть!), перевела взгляд прекрасных карих глаз на него. Трогательно пожала плечами и развела руками:

— Мадам… говорите…

— Ясно, не понимает… — вздохнул Генка.

— Не понимает… — эхом откликнулась женщина.

— Юль, что будем делать? — шепнул Генка.

— Переводчика искать.

— С какого языка?

— С марсианского! — съязвила Юлька. — Таких разукрашенных красоток я только по телевизору видела — в фантастических фильмах.

Во время этого короткого диалога женщина поочередно переводила взгляд с брата на сестру, внимательно вслушиваясь. Даже улыбаться перестала.

— Ладно, давайте попробуем познакомиться, что ли! — решил хоть что-то предпринять Генка. — Я — Гена… — Ткнул себя пальцем в грудь. — Она — Юля… А вы?

Он ободряюще улыбнулся незнакомке. Та улыбнулась в ответ и сказала:

— Марронодарра.

— Ого! — не удержалась Юлька. — Сечет быстро, на лету прям схватывает! Если не прикалывается над нами, конечно. Но, судя по прикиду, не должна.

— Юля, что за выражения! — не выдержал Генка, слегка покраснев.

— Нормальные выражения! — огрызнулась та. — Нашел время нравоучениями заниматься! Вон ее поучи! Лексикончик-то бедноват у Мандарины твоей!

— Почему у моей? — вспыхнул и окончательно запунцовел Генка, подыскивая слова и аргументы, чтобы образумить сестру. Но тут заговорила гостья:

— Я не Мандарина. Я — Марронодарра. Лексикончик бедноват… Поучи!

Она выжидательно уставилась на Генку.

— Ничего себе! — ахнула Юлька. — Не попугаем повторяет, а по делу! Вот это талант! Мне бы так с английским! Америкосов каких-нибудь послушать пять минут — и будьте-нате, вери гуд!

Генка начал злиться:

— Юля, очень тебя прошу, говори при Ман… при нашей гостье нормально! Ведь нахватается сейчас от тебя разных глупостей…

— Зато от тебя большо-о-го ума наберется! — обиделась Юлька. — Ты даже имя ее не смог запомнить!

— Да, не смог! Оно действительно сложное и непривычное для нас.

— Сложное! Непривычное! — передразнила Юлька. — Значит, надо упростить! Иностранные имена очень часто переиначивают для удобства. Как, вы говорите, вас зовут? — повернулась она к женщине.

— Марронодарра, — понимающе улыбнулась женщина. — Надо упростить.

— О! Видишь! — оживилась Юлька. — Она все уже понимает! Как мы ее назовем? — Юлька задумчиво пожевала губами: — Марода… Марона…

— Да просто Марина! — нашелся Генка. — И все!

— Тогда уж — просто Мария, — хмыкнула Юлька.

— Нет! Марина! — запротестовал Генка.

— Ну, Марина — так Марина! — на удивление быстро согласилась Юлька. — Как тебе имечко? — спросила она гостью. — В кайф?

— Марина! — нараспев повторила женщина. — В кайф!

— О-о-ох! — только и смог выдавить Генка, укоризненно глядя на сестру.

— А что мы, кстати, стоим? — спохватилась та. — Давайте хоть сядем, чайку попьем! Раз уж с картошкой такая лажа… простите, фигня вышла! У нас и варенье где-то было… Ты хлеб-то хоть купил, умник? — исподлобья глянула она на брата.

— Хлеб? — опешил Генка. — Я за лампочкой ходил!

— Ага, а хлебный магазин — в другом городе! Туда специально ехать надо, билеты бронировать… Ну, Геносса, ты и бестолочь!

— Но-но! — погрозил Генка. — Если б не гостья… Ладно, я сейчас! — крикнул он уже на ходу.

— Купи тогда еще конфет грамм триста! — крикнула вдогонку Юлька.

ГЛАВА 3.

Вернувшись из магазина, Генка застал на кухне идиллическую картину: Марина и Юлька сидели, обнявшись, и весело щебетали. Оставаясь незамеченным, Генка прислонился к косяку и прислушался.

— Мой брат очень хороший! — проговорила Юлька.

— Твой брат очень хороший, — повторила Марина.

— Он добрый, заботится обо мне. Только немножечко нудный!

— Нудный — звучит плохо… Что значит? — насторожилась Марина.

— Ну, правильный весь такой, все время учит меня…

— Учит — это хорошо! Правильный — это хорошо! Почему нудный — плохо?

— Да это я так, не бери в голову! Лучше о себе расскажи. Кто ты, откуда? Генка говорит, — Юлька прыснула, — что ты — из лампочки!

— Лампочка — это? — Гостья ткнула в светильник под потолком.

— Ага!

— Да, я из лампочки!

— Круто! Что, и правда джинниня?

— Джинниня — что значит?

— Не, это мне не объяснить, — вздохнула Юлька. — Тут Генка нужен… А вот, кстати, и он! — заметила она брата. — Стоит тут, подслушивает!

— Да я только зашел, — опять покраснел Генка. — Вот хлеб… — Он протянул пакет сестре.

— А конфеты?

— И конфеты, и печенье, и даже торт вафельный!

— Ты у меня просто умничка, братик! — оттаяла Юлька.

Чаепитие проходило в торжественном молчании. Только изредка мурлыкала от удовольствия Юлька. Наконец Генка не выдержал:

— Ну, чему вы тут без меня научились?

— Ой, Ген, Марина уже так хорошо говорит! — расцвела Юлька.

— Да, я клево все просекаю! — кивнула Марина и надкусила кусочек торта.

Генка чуть не подавился. Кинув обжигающий взгляд на сестру, он аккуратно поправил гостью:

— Марина, это неблагозвучные слова. Нужно говорить так: «Да, я хорошо все понимаю».

— Юля не умеет хорошо говорить? — удивилась Марина.

— Все она умеет… Просто…

То, что хотелось сказать в адрес сестры, при Марине говорить было непедагогично.

— Просто мне так удобней! — закончила за него Юлька. — Все так говорят!

— Я так не говорю! — поднял палец Генка.

— Потому что ты — несовременный!

— Ладно, хватит! — легонько стукнул кулаком по столу Генка. — Мы сейчас совсем запутаем Марину. Ей надо побольше послушать грамотной, правильной и желательно культурной, — бросил он взгляд в Юлькину сторону, — речи. Что нам может помочь? Я думаю — книги! Давай почитаем Марине Достоевского, Чехова…

— Ага! «Войну и мир» Толстого! — подхватила Юлька. — Да Марина уснет через две страницы! Зачем что-то читать, если есть телевизор!

— Это еще хуже, чем ты! — испугался Генка, но Марина неожиданно заинтересовалась:

— Телевизор? Ты уже говорила — телевизор! Ты видела там — как я.

Юлька зарделась, вспомнив свои слова про «разукрашенных красоток».

— Ну, это я так… образно… — покрутила она рукой в воздухе, но тут же нашлась: — Пойдем, я покажу тебе ящик! В смысле — телик! Телевизор то есть…

Схватив Марину за руку, Юлька потащила ее в комнату, бросив на ходу брату:

— А ты приберись тут пока, Достоевский!..

Прибрав со стола и вымыв посуду, Генка вспомнил, что они так и остались без лампочки. Отсутствие света в туалете при наличии гостьи показалось ему крайне неудобным — даже неприличным — обстоятельством. Поэтому, крикнув в приоткрытые двери комнаты: «Я сейчас!», он выскочил из квартиры.

На сей раз Генка отправился в другой хозяйственный магазин, проехав четыре остановки на маршрутке. К счастью, там никаких терактов и ограблений за последние сутки не произошло. Купив на всякий случай сразу три лампочки, минут через сорок Генка вернулся домой.

На стук двери в прихожую высунулась Юлька:

— Ты только послушай, Геносса, как мы уже говорим! Она схватила его за руку и потащила за собой.

Сидевшая на диване по-домашнему, то есть с ногами, Марина глянула на Генку, расплылась в ослепительной улыбке и сказала:

— О, Гена! Ты уже вернулся из магазина? Твоя сестра Юля и я истосковались по тебе! Мы думали, ты покинул нас, бросил, как Альберто Ангелию…

— Что-что-что?! — захлопал глазами Генка. — Вы что смотрели?!

— Сериал бразильский, — невинным голосочком отозвалась Юлька. — Там все очень культурно и прилично!

— Но это же полная безвкусица!

— Зато правильно — как ты любишь!

— Я не люблю! Пусть бразильцы сами это смотрят и слушают!

Марина с недоумением смотрела то на сестру, то на брата, а потом вдруг выдала отрывисто и громко:

— Бразилия — чемпион!

— А это откуда?! — охнул Генка.

— Ну, мы еще футбольное обозрение чуть-чуть захватили… — Юлька ковырнула пальчиком обивку дивана. — А что, нельзя?

— Что еще успели захватить? — Генкин голос дрожал. — Какая же ты… легкомысленная!

— Свежее дыхание — облегчает понимание! — радостно откликнулась Марина.

— О-о-о! — схватился за голову Генка. — Все! Больше никакого телевизора!!!

Юлька обиженно фыркнула:

— Может, в театр ее сводим?

— А вот это идея! — обрадовался Генка, не заметив, как вздрогнула гостья.

— Я же пошутила…

— Нет-нет! Действительно хорошая идея! Я слышал, к нам приехал какой-то театр — то ли из Москвы, то ли из Питера… Не важно! Собирайтесь быстро и пойдем. Приобщимся к прекрасному!

Марина испуганно замерла, собираясь что-то сказать, но ее опередила Юлька.

— Я не пойду! — запротестовала она. — Я сегодня к Машке собралась! Я ей обещала, что приду! — быстро добавила она, зная, как щепетилен брат в отношении обещаний.

— Ты каждый день проводишь со своими подругами! — насупился Генка. — Твой лексикон — прямой результат этого общения! Один вечер можешь прожить и без них! Для своей же пользы!

— До чего же ты нуден, Геносса! — покачала головой сестра. — Бедная твоя жена!

— К-к-какая жена? — испугался Генка.

— Будущая, братец, будущая! Если найдется такая дура… — начала было Юлька и осеклась. — Кстати, пойдем-ка, выйдем.

Генка последовал за ней в прихожую, бросив извиняющийся взгляд на гостью. Та уже увлеченно разглядывала какую-то книгу — скорее всего, Юлькин учебник, потому что других книг в комнате сестры не водилось.

Юлька потащила Генку в его комнату, плотно закрыла дверь и оперлась о нее спиной. Генка потоптался немного и сел на диван.

— Ну, что ты хотела сообщить?

— А то! Смотри не втрескайся в Марину!

— Чего ты болтаешь?! — подскочил Генка.

— Сиди и не перебивай! — осадила его сестра. — Я же вижу, как ты на нее пялишься! А у нее, между прочим, жених дома есть! Имя у него смешное: Мишаня или Масяня — я не расслышала…

— Откуда ты знаешь? — пролепетал Генка, чувствуя, что стремительно краснеет.

— От верблюда! Она сама мне сказала, когда мы сериал смотрели. Он у нее шишка какая-то! Типа принц… или даже целый король!

Генка нервно засмеялся:

— Может, и она — принцесса?

— А что? Может! Посмотри, как она одета! И нерусская… Кстати, она сказала, что и правда из лампочки. Ничего не понимаю… Но почему-то верю ей. И даже… совсем не боюсь! А ты понимаешь, что происходит? — Юлька с надеждой посмотрела на брата.

Юлька не произнесла ни одного сленгового словечка!.. Генка понял, что сестра все-таки трусит, хоть и корчит из себя мисс Невозмутимость. Да что там она — у него самого голова шла уже кругом!

— Видишь ли, Юля, — Генка постарался говорить спокойно. — По-моему, мы стали свидетелями чего-то странного. Причин для страха я не вижу. Марина мне тоже внушает доверие. Но пока сама не расскажет, кто она и откуда…

— Ген, разве люди могут так быстро выучить чужой язык? — перебила Юлька брата. — Может, она — не человек?!

— А кто же?

— Не знаю… Пришелец… — сказала и поежилась Юлька. — Или и правда — джинниня… Слушай! — обрадовалась она. — Если Марина — джинниня, давай загадаем ей желание!

— Какое? — насупился Генка, догадываясь, что скажет сейчас сестра.

— Ну, чтобы мама и папа… — прошептала Юлька, опустив голову.

— Ох, сестренка-сестренка! — Генка подошел к девушке и бережно прижал ее к груди. Хотел сказать что-то еще, но в горле запершило, и он тихонечко кашлянул.

— А что? — Юлька подняла на него влажные глаза. Они оказались так близко, что Генка увидел в расширенных зрачках свое отражение. — А вдруг?! Ну давай попробуем, а?

— Хорошо, попробуем… — сдался Генка и погладил Юлькины рыжие кудряшки, что делал исключительно редко. — Только сначала нам нужно научить Марину как можно лучше говорить по-русски. И ты должна помочь мне.

— Разве я не помогаю? — удивилась Юлька.

— Помогаешь… — вздохнул Генка. — Теперь переучивать придется!

— А зачем? Не все ли равно, правильно она говорит или нет? Уедет в свое королевство — и на фиг ей русский язык будет нужен!

— Надо бы сначала узнать, где это королевство.

— Она-то ведь знает! — резонно заметила Юлька — Вот и поедет.

— А чего же она у нас тогда делает? Почему не уезжает?

— Может, денег нет?

— Да у нее одних украшений на личный самолет хватит! — хмыкнул Генка.

— Что ж она — с платья будет камешки сдирать и за билет расплачиваться?.. Слушай, если она — джинниня, на фиг ей билет? И вообще самолет? Скажет: трах-ти-бидох — и дома!

— У нее бороды нет… — задумчиво ответил Генка. — Вообще-то вдруг в этом действительно что-то есть? Лампочка, драгоценное платье, незнание русского…

— Вот и я говорю! — Глаза Юльки вспыхнули. — Джинниня, настоящая джинниня! Кстати, о платье… — Юлька стала по-взрослому деловой. — Она же не пойдет в театр в таком наряде! Вас или ограбят, или арестуют! Или то и другое вместе; причем что сначала, что потом — угадать трудно.

Генка даже удивился, как ловко может изъясняться сестра. В голову закралось подозрение, что своими жаргонными и сленговыми выражениями Юлька порой специально его «доСтаст».

— И что ты предлагаешь? — спросил он, согласившись с ней.

— Надо переодеть!

— Во что? В твои джинсы с бахромой и рваными коленками?!

— Мои не налезут! — с сожалением вздохнула Юлька. — А было бы клево! Придется в твои… А маечку я ей свою дам: получится топик! Сапожки свои пусть оставит — хоть и прикольные они, но под джинсами будет не очень заметно.

— И в таком виде она пойдет в театр?! — ахнул Генка.

— Вот и я говорю, что нечего вам там делать! — согласилась Юлька. — Лучше в кино сходите. «Звездные войны» в «Родине» идут. «Эпизод два». Круто!

— Тебе бы только фантастику смотреть да идиотские сериалы! — проворчал Генка. — Не понимаю, как совмещается одно с другим?!

— Еще боевики, детективы, — стала загибать пальцы Юлька, — музыка, мультики и футбол!.. Ну что, пойдете на «Звездные войны»?

ГЛАВА 4.

Марина встретила брата с сестрой торжественной фразой:

— Ну что ж, дорогие мои, теперь я неплохо знаю русский язык! Должна заметить — язык довольно сложный. Гораздо сложнее, чем… Впрочем, не важно.

— Но как?! — в унисон ахнули Генка с Юлькой.

— С помощью этих книг… — Гостья кивнула на кипу учебников на диване.

— Это мои, по русскому, — шепнула Юлька брату. — С пятого по девятый класс. И толковый словарь и орфографический. Я ж как раз в июне экзамен сдавала — помнишь, в библиотеке набрала?

— И до сих пор не вернула? — тоже шепотом спросил Генка.

— Так лето же! В сентябре сдам.

— Марина, — заметно смущаясь, обратился Генка к гостье, — разве можно, не зная, как звучат буквы, освоить произношение, не говоря уж о смысле? Да и всего за десять минут… — Он замахал в воздухе руками, подыскивая нужные слова.

— Я много чего могу! — загадочно улыбнулась Марина. — А соответствие букв звукам поняла по рекламе в телевизоре. Написано: «Для тех, кто и правда крут!» — это же и говорят. Или: «Не дай себе засохнуть!» Кстати, почему вам показывают такие глупости? Судя по тебе и Юле, люди вполне разумны. Или вы — уникумы?

Юлька в ответ прыснула, а Генка проворчал:

— Мы-то обычные. С образованием на двоих — чуть ниже среднего. Но кому-то, видимо, очень хочется, чтобы мы все стали тупыми и послушными, как стадо баранов.

— Но зачем?!

— Тупым стадом легче управлять!

— Значит, и у вас… — начала Марина и осеклась.

— Да вы знаете, что у нас творится?! — встрепенулась Юлька. — Мне сегодня Машка рассказала…

Заметив удивление на лице брата, она пояснила:

— Утром забегала, пока ты дрых еще. Так вот, ночью драка была…

— И Машка в ней участвовала! — не удержался Генка.

— Не язви, Геносса! — Юлька ткнула брата локтем в бок и продолжила: — Мужика какого-то били. Всего и въехали-то ему пару раз, а он — опа! — и испарился!

Марина вздрогнула и напряглась, но никто этого не заметил.

— Вот уж драка — так драка! — недовольно фыркнул Генка. — Два раза ударили, избиваемый удрал — и что? Где смеяться?

— Не удрал, Геночка! — победно глянула Юлька на брата. — А ис-па-рил-ся! Зеленым дымом! И кровь у него зеленая!

Марина расслабленно обмякла, словно скинула тяжелую ношу. Но этого тоже никто не заметил, поскольку брат с сестрой устроили словесную перепалку:

— Это твоя Машка все разглядела?

— Дурак ты, Геночка! Ей рассказали!

— Те, кто били, или тот, кто испарился?

— Дурак ты, Геночка!

— Это я уже слышал. Скажешь еще раз — будешь сегодня сидеть дома.

— Ну ты чего?!

— А ты чего?

— Да ну тебя!

— Гена, пойдем в кино! — остановила назревавшую ссору Марина. — Юля, помоги мне переодеться, пожалуйста!..

Переодетая гостья смотрелась стремно (если использовать Юлькину терминологию). Юлька, обойдя ее пару раз, цокнула языком и удовлетворенно резюмировала: «Клево!» Генка же в очередной раз вздохнул. Хотя и отметил про себя, что привлекательности Марина даже в этом наряде не потеряла. Они с Юлькой стали теперь похожи друг на друга: обе подтянутые, стройные, словно стрелы, готовые к полету в будущее, с открытыми чистыми лицами, и обе — рыжеволосые! Только Марина смотрелась все-таки ярче: и черты лица более утонченные, и взгляд решительнее, и волосы — огненные волны ниже плеч против светло-оранжевых кудряшек Юльки. А еще гостья была повыше ростом и постарше возрастом.

«Как сестры! — подумал Генка. — Мои, кстати».

— Ну, дуйте в свою киношку! — мотнула головой Юлька. — А я — к Машке.

— Стоит ли теперь куда-то идти? — почесал затылок Генка, — Марина и так по-русски уже лучше нас говорит…

— Блин, да хоть просто воздухом подышите! — фыркнула Юлька. — Чего дома-то сидеть? Или, — она прищурила глазки, — ты стесняешься Марины?

— Что ты… несешь? — возмутился сразу покрасневший Генка. — И что опять за «блины»?! Сколько раз…

— Отстань, утомил уже! — закатила глаза сестра. — Марина, чего он ко мне все время цепляется?!

— Он тебя любит и хочет, чтобы ты стала культурным, воспитанным человеком, — вежливо ответила Марина. Ее учительский тон плохо вязался с коротенькой аляповатой маечкой, оголявшей пуп, и с джинсами, едва не сваливавшимися с бедер.

— И ты туда же?! Сговорились? — притворно насупила брови Юлька.

— Ладно, пойдем, Марина, — сказал Генка, увидев, что Марина растерялась. — Отдохнем от нее.

День, показавшийся Генке таким длинным, на самом деле лишь едва перевалил за середину. Августовское солнце лениво отрабатывало смену. Светило оно еще достаточно ярко, но грело уже не вполне по-летнему.

Генка смущенно глянул на голый живот Марины:

— Не холодно?

— Что ты! Так хорошо! — помотала головой Марина, создав на мгновение пышное рыжеволосое облако. — Я люблю такую температуру! У нас… — Она в очередной раз осеклась.

— Марина, а может, ну его — кино! — покосился на девушку Генка. — Душно, темно… Пойдем лучше в парк, посидим на природе, поболтаем. Мне кажется, нам есть о чем поговорить.

— Как хочешь, — пожала плечами Марина. — Просто мне интересно было бы увидеть, что же такое кино.

— Увидим еще, — кивнул Генка. — Может вечером сходим. Днем в кино — как-то несолидно.

Ему не терпелось поговорить с загадочной гостьей всерьез и наедине. Эти случайные оговорки, недомолвки начинали уже надоедать (доставать — как сказала бы Юлька). Пора было узнать, кто такая Марина и откуда взялась… Неужели и правда — из лампочки?

В парке, несмотря на солнечный воскресный день, было достаточно свободных скамеек.. Оно и понятно — горожане торопились использовать последние летние выходные с интересом и пользой, а не на бесцельное просиживание штанов. Генке это было на руку. Откровенно говоря, он действительно стеснялся. Не только наряда Марины — он вообще стеснялся находиться прилюдно со столь яркой спутницей. Ему и с обычными-то девушками не доводилось вот так прогуливаться, вот теперь и казалось, что редкие прохожие — все поголовно — только и делают, что пялятся на них, глумливо скаля зубы.

Подведя Марину к самой дальней скамейке аллеи, Генка предложил, пугливо озираясь:

— Присядем?

Марина послушно села, пристально глядя на Генку:

— Что ты хотел спросить, Гена?

— Я? Почему спросить? Поговорить… — промямлил Генка, нерешительно опускаясь рядом.

— Я ведь вижу: тебя что-то тревожит.

— Ф-ф-фу! — Генка отер со лба неожиданно выступившие капли пота, — Ну… Марина, ты знаешь… Это все как-то… Вот ты здесь… В общем, почему ты здесь?! — выпалил он наконец. — И кто ты вообще такая?

Марина ничуть не удивилась. Только едва заметно напряглась и убрала ноги под скамейку.

— Гена, я должна извиниться, что потревожила вас с Юлей. Поверь, я этого не хотела. Но раз уж так все вышло… Вы такие хорошие, добрые! Я не причиню вам неприятностей. Мне нужно пробыть у вас еще хотя бы одну ночь. А потом я… уйду.

— Куда? — Генка заглянул девушке в глаза — она быстро их опустила.

— Гена, пожалуйста, не надо, ладно? Не спрашивай.

— Марина, давай начистоту! — начал сердиться Генка. — Ты уже рассказала Юльке какую-то ерунду про принцев… — Марина вздрогнула, еще ниже опустив голову. Генка продолжил: — Почему же ничего не расскажешь мне?

— Нельзя, Гена… — чуть не плакала Марина. — Тогда я не знала вас так хорошо… Я совершила ошибку… Ты правильно сказал: я болтала ерунду! Давай так и договоримся. Я не хочу, чтобы вы…

— Ладно! — Генка стиснул зубы. — То, что нельзя, — не рассказывай. Но за нас не решай, пожалуйста! Мы сами решим, что нам делать! Я ведь вижу, что тебе нужна помощь. Почему ты не хочешь, чтобы мы помогли тебе?

— Вы уже помогли! — вскинулась Марина. — И поможете еще, если позволите остаться у вас на ночь. Больше мне ничего не нужно!

— Хорошо, — процедил Генка. — Можно задать тебе всего один вопрос? Раз уж мы, как ты говоришь, помогли тебе — помоги и ты нам… прочистить мозги.

— Да, спрашивай.

— Откуда ты?

Помолчав немного, Марина переспросила:

— Если я отвечу, вопросов больше не будет?

— Пока нет, — насколько мог честно ответил Генка.

— Я — из лампочки.

ГЛАВА 5.

Генка сидел, кусая губы, и злился. На себя и… Нет, не на Марину — на женскую логику вообще! Ну, знала " ведь она, эта загадочная «принцесса», что вызвала и самим своим появлением, и странной одеждой, и языком, и прочим массу вопросов! Ведь знала, что он пошел с ней «погулять» не просто так, а чтобы хоть часть загадок прояснить! И Юльке что-то успела рассказать, а вот теперь — молчит! Хочет позлить, поиграть на нервах? Не похоже… Действительно боится за них? Но разве опасность, если она в самом деле существует, становится меньше от их незнания? Наоборот, представляя себе опасность, можно как-то подготовиться…

— Гена, не сердись… — Марина тронула его за рукав. — Пойдем домой, я кое-что придумала.

Генка недоверчиво поднял глаза.

— Я напишу вам! — Марина так на него посмотрела, что злость моментально прошла. — Да, я напишу, кто я, откуда и как оказалась у вас. Понимаешь, если я стану это рассказывать, то вы… Ваше отношение ко мне может измениться, а я не хочу этого! Вы стали мне как родные…

— Ты что, преступница? — угрюмо хмыкнул Генка.

— Нет, я не преступница, — серьезно сказала Марина. — Я имею в виду совсем другое. Вы все поймете, когда прочитаете мое письмо. Но прочитаете, когда я уйду! Хорошо?

— Детский сад какой-то! — пробормотал под нос Генка, но Марина услышала:

— Пусть так… Ты согласен?

— Это лучше, чем ничего, но…

— Не надо «но», Гена! Пожалуйста! — Марина поднялась. — Пойдем?

Назад Генка плелся в мрачном молчании. Злости больше не было, но внутри ворочался тяжелый колючий комок. Марина тоже молчала до самого дома…

Ступив в прихожую, Генка услышал, как под ногами захрустело стекло. Он щелкнул выключателем, но свет не зажегся. Дневного света, пробивавшегося через застекленную дверь кухни, хватило, чтобы убедиться в отсутствии лампочки.

— Юля! — грозно крикнул Генка.

— Она ведь к Маше собиралась, — напомнила Марина.

— Ступай осторожно — тут стекла, — сказал Генка.

Чтобы взять совок и веник, хотел включить свет в туалете, но лампочка не зажглась и там. «Да что за напасть сегодня такая!» — чертыхнулся он про себя и стал вслепую нашаривать веник. Под ногами снова захрустело. «И здесь?! — пронеслось в мозгу. — Тенденция, однако!».

— Гена, посмотри! — позвал из кухни тревожный голос Марины.

Генка уже догадывался, что увидит там — осколки разбитой лампочки!.. Вот теперь ему стало страшно.

Лампочки были разбиты во всей квартире. Больше никакого беспорядка не наблюдалось. На то, что квартиру посетили воры, не указывало ничто. Все вроде бы на месте… Кроме лампочек, разумеется. Которые, впрочем, не украли, а разбили.

И все же кое-что пропало…

— Гена, я не могу найти свое платье! — послышалось из Юлькиной комнаты.

Генка отправился на зов и застал смущенную Марину.

— А где оно было? — нахмурился он.

— Вот тут, на спинке стула висело.

— Может, Юлька его в шкаф перевесила? — Генка открыл створки и поворошил немногочисленные наряды сестры.

— Нет… — растерянно улыбнулась Марина.

— Так-так-так… — забарабанил по лбу пальцами Генка. — Может, постирала?

Идея была глупой, но давала хоть какую-то надежду.

В ванной платье не обнаружилось тоже. Как и в Генкиной комнате, и на кухне, и в прихожей, и в туалете, и даже на балконе.

Пропажа платья — это не битые лампочки! Там убытку — на полтинник, а здесь…

— Сколько стоит твое платье? — брякнул Генка.

— Не знаю… Вашу меру ценностей я пока не поняла, а моя тебе ничего не скажет, — равнодушно пожала плечами Марина. Она вовсе не казалась расстроенной пропажей платья. Ее беспокоило нечто иное.

— Постой! — хлопнул по лбу Генка. — А может, это Юлька?!

— Разбила лампочки? — невпопад спросила Марина, думая о своем.

— Нет, вряд ли… — Генка почесал затылок. — Я про платье… Вдруг она решила его примерить, а потом к Машке в нем пошла — повыпендриваться. С нее станет!

Марину Генкины слова вывели из задумчивости.

— Да! Там висят Юлины джинсы и майка. Значит…

— Где?! Где висят?

Генка бросился в комнату сестры. Юлькина одежда действительно висела на стуле. «Вот бестолочь! — обругал себя Генка. — Ведь я видел ее, когда искал платье! Ну почему у меня соображалка так плохо работает?».

Он для чего-то перевесил джинсы на другой стул. Добавил к ним майку. И замер рядом.

— Чего я, собственно, жду? — Он вновь хлопнул себя по лбу, дернувшись к двери. — Сейчас схожу за Юлькой и…

— Постой, Гена! — остановила его Марина. — А как ты объяснишь лампочки?

— Вот пусть Юлька и объяснит! — отмахнулся Генка, собираясь идти.

— Ты же сам сказал, что вряд ли это Юля.

— Лампочки — ерунда! — раздраженно буркнул Генка, — Вот платье…

— Как раз лампочки… — начала Марина, но трель дверного звонка оборвала ее на полуслове.

— Фу-у! Юлька вернулась! — бросился в прихожую обрадованный Генка.

Радовался он зря. За дверью стояли две девчонки. В одной Генка узнал Машу.

— Здравствуйте! А Юля дома? — спросила та.

— А разве она не у тебя?! — забыв поздороваться, ахнул Генка.

— Нет. Мы договаривались, что она придет, но я ее так и не дождалась.

— Странно… — выдавил Генка. — А где же она?

— Не знаю… — Маша пожала плечами. — Я ее только утром видела, когда заходила… Ой, здрасьте! — заулыбалась она, глядя Генке за спину. Он обернулся, увидел Марину и засмущался:

— Ладно, Маша, мне некогда… Если увидишь Юлю, скажи, чтобы срочно шла домой!

Закрыв дверь, он услышал удаляющееся девчоночье хихиканье: «Ему некогда… А Юлька… мой брат… никогда… черный монах!.. А бабешка ничего!».

Генка почувствовал, как лицо заливает краска. Хорошо, что в прихожей царил полумрак, и Марина вряд ли это заметила. Зато вполне могла расслышать глупые реплики!

«Тьфу ты! — обозлился Генка. — Черный монах!.. Ну, сестренка! Вот придешь — я тебе… Если придет…» — остановил он себя, и сам испугался своей мысли.

— Гена, похоже, все очень плохо, — вдруг проговорила Марина таким тоном, что Генке и правда стало плохо. Даже зазвенело в ушах. Он прислонился к стене и по-детски испуганно прошептал:

— Почему?

— Пойдем в комнату, сядем, — дотронулась до его плеча Марина. — Разговор, наверное, будем долгим.

Генка отлепился от стены, но, опомнившись, запротестовал:

— Какой разговор?! Надо Юльку искать! Ее же ограбят в таком наряде! Если уже не… Надо бежать в милицию!

Марина крепко сжала плечо рванувшегося к двери Генки:

— Стой! Не надо никуда бежать! Пойдем, я расскажу тебе… то, что ты хотел.

— Да не до этого сейчас, Марина! — непонимающе посмотрел на девушку он, пытаясь высвободить плечо.

— Нет, как раз самое время! — горестно вздохнула Марина.

Усадив упирающегося Генку на диван, она устроилась рядом и сказала:

— Гена, боюсь, что Юлю похитили.

— Что?! — Генка вскочил. — И мы сидим?!

— Сядь! — резко приказала Марина. — Возьми себя в руки!

Генка, опешив, сел. Марина продолжила твердо:

— Куда ты побежишь? Тебе не поможет никто на этой планете!

— На этой планете? — округлил глаза Генка. — Что ты имеешь в виду?

— То, что сказала. И я не с Земли! Голос Марины звучал очень убедительно.

Генка затряс головой. Лицо залила мертвенная бледность. Глаза почти вылезли из орбит. Волосы встали дыбом, отчего парень стал походить на пациента психушки.

— Гена… — Марина протянула к нему руку. Генка судорожно отпрянул, суча ногами по полу.

— У-у-уйди… — прогудел он.

— Успокойся, прошу тебя! — взмолилась Марина. — Ты ведь сам хотел узнать правду… — Видя, что Генка по-прежнему трясется, она применила уже испытанный способ, проорав неожиданно: — А ну сядь нормально! Прекрати истерику! Подумай о Юле!

То ли подействовал крик, то ли упоминание о сестре — только Генка, замерев на секунду, вдруг встряхнулся, как мокрый пес, и опустил лицо в ладони. Марина тактично выжидала, пока он придет в себя. До окончательного восстановления было еще далеко, но соображать Генка понемногу начал.

— Прости… те, — сказал он, поднимая влажное лицо. — Я вас слушаю…

— Мы уже на «вы»? — грустно усмехнулась Марина.

— Но вы же… ты же… — замялся несчастный Генка.

— С другой планеты? — склонила голову девушка, заглядывая ему в глаза. — Ну и? Что это меняет в принципе?

«Это ужасно! Это все меняет!» — хотелось закричать Генке, но тут в голову пришла новая мысль: «А что именно — все? Какая мне разница, откуда она?! Разве она стала от этого хуже? Или лучше?».

Генка мог бы, пожалуй, додуматься до межпланетного расизма или, напротив, всегалактического интернационала, но тут его размышления прервал объект всех этих волнений:

— Гена, мечтать некогда! Ты готов меня выслушать? Генка выпрямил спину, пригладил ладонью волосы и сказал, глядя в глаза Марине:

— Очень прошу… тебя! Пожалуйста! Давай забудем все, что только что произошло! Я вел себя по-свински! Я — скотина! Поверь, мне очень стыдно! Но так все… неожиданно!

— Конечно, я тебя прощаю! — улыбнулась Марина. — Но так ли все неожиданно? Ведь ты был готов к чему-то подобному, когда пытал меня там, в парке! А если бы я поддалась тогда на твои уговоры?

Генка от стыда готов был провалиться.

— Да-а… — покачал он головой. — Наделал бы я шороху!.. Но ты ведь не только из-за этого смолчала?

— Не только. Я ведь не знала, что так получится с Юлей. Но как раз боялась чего-то подобного… Не хотела пугать тебя напрасно. Думала, что все обойдется. Не обошлось… Так что ты меня тоже прости! Это я во всем виновата.

— Марина! — Генка снова стал самим собой. — Давай не будем искать виновных! Будет лучше, если ты сейчас все-все мне подробно расскажешь! Только… А как же.

Юлька? Ты уверена, что нам не надо никуда бежать и что-то срочно делать?! Мы что, потеряли ее навсегда?! Генка вновь побледнел.

— Гена, милый! — Марина положила руку на его плечо, и Генка на сей раз не отпрянул. — Я ведь не знаю подробностей — только догадываюсь. Если мои догадки верны, то Юля уже не на Земле… (Генка вздрогнул, но промолчал.) Где именно, я просто не знаю. Но она жива — в этом я уверена. Спешить сейчас бесполезно! Надо сначала все хорошенько обдумать. Возможно, какие-то мысли появятся, пока я буду рассказывать тебе свою историю… В любом случае, у меня еще недостаточно сил, чтобы покинуть Землю. А искать Юлю нужно не на Земле!

— Почему ты так в этом уверена?! — не выдержал Генка.

— Лампочки! — ответила Марина. — Ты забыл, как я очутилась у вас?

— Джинниня из лампочки! — охнул Генка, в очередной раз припечатав себя по лбу.

ГЛАВА 6.

Прежде чем начать рассказывать, Марина спросила:

— На какой фильм нас хотела отправить Юля?

— «Звездные войны»… — откликнулся Генка.

— Вот-вот! — нахмурилась Марина. — Звездные войны… Мне действительно хотелось посмотреть, что про них могли снять земляне. Ведь ваше кино — выдумка?

— В данном случае — да, — подтвердил Генка.

— Ну вот… На самом деле звездные войны — реальность! Это печальная действительность той жизни, которой живу я… — Марина еще больше нахмурилась, помолчала, а затем приступила к рассказу.

…Звездные войны велись в Галактике не одно тысячелетие. Они то затихали ненадолго, то вспыхивали с новой силой, втягивая в огненный смерч десятки и сотни планетных систем. Порой конфликты носили локальный характер, затрагивая два-три мира, а бывало, что в гигантских сражениях принимали участие до двадцати — тридцати враждебных флотов одновременно.

Случались периоды, когда силы разума брали верх над смертельным безумием, и тогда враждующие стороны пытались найти компромисс путем переговоров. Иногда это получалось, но всегда ненадолго.

В последнее тысячелетие, несмотря на то что общее количество втянутых в Галактическую войну миров достигло четырех сотен, число основных противников постоянно уменьшалось. Это происходило либо в связи с покорением более сильными цивилизациями более слабых, либо из-за сознательного слияния недостаточно мощных армий в единый блок, либо из-за полного уничтожения крупных объединений — так погибли, например, пятьсот лет назад Армия Двенадцати Миров, возглавляемая могучими аухнами, или три столетия назад — Объединенный Флот Лиги Мрака… В общем, на сегодняшний день в Галактике осталось всего два враждебных суперлагеря (мелочь — вроде авантюрных «великих» армий миров-одиночек — не в счет). Во главе одного стояла цивилизация джерронорров, другой возглавили анамадяне.

Наступило то самое опасное равновесие сил, когда любой мало-мальски серьезный конфликт мог привести к глобальной галактической бойне, которая вполне способна спалить в своем пламени всю разумную жизнь Галактики. Наоборот, заключение мирного договора между джерроноррами и анамадянами означало бы начало мирного этапа галактической истории.

Это, к счастью, понимали многие из тех, от кого зависел ход событий. Правителям Туррона, цитадели джерронорров, и Анамады, базовой планеты анамадян, достало воли, разума и мужества для начала мирных переговоров. В ходе этой беспрецедентной встречи были намечены основные шаги на пути к всеобщему миру. Проблем и разногласий тоже хватало, но главное совершилось. В подтверждение своих намерений правители решили скрепить союз… родственными узами. То есть выдать дочь джерроноррского Императора Марронодарру за сына анамадянского Вождя Миссина. Мнение намеченных для брака кандидатур никого не интересовало: ради мира в Галактике им вполне можно было пренебречь.

Марронодарра приняла известие о предстоящем замужестве с бывшим врагом стойко. Она понимала серьезность момента и свою ответственность. Император Турронодорр благословил дочь и лично проводил до трапа анамадянского крейсера «Ярость», который понес ее к далекой Анамаде на встречу с женихом. Сама свадьба планировалась на более позднее время: требовались необходимая подготовка, поиск устраивающей обе стороны нейтральной планеты и т.п.

Для сопровождения дочери Турронодорр выделил Главнокомандующего Императорской охраной Герромондорра, а тот выбрал по своему усмотрению еще двух проверенных джерронорров. Большего не позволял этикет, поскольку анамадянский экипаж также состоял из четверых.

Однако на полпути к Анамаде случилось то, чего не мог предвидеть никто. В каюту отдыхавшей Марронодарры без положенного сигнала вошел Герромондорр. Обычно учтивый и предельно вежливый, на сей раз главный телохранитель смотрел на нее горячечным взором. Лицо его кривила дерзкая ухмылка.

— Должен сообщить вам новость, принцесса! — с издевкой поклонился он. — Конечный путь вашего следования меняется. И жених — тоже!

— Герромондорр, что с вами? — Марронодарра не испугалась, ожидая разумного объяснения поведению телохранителя. — Анамадяне угостили вас чем-то наркотическим? Вы же знаете, что…

— Перестань, принцесса! — Слуга впервые обратился на «ты» к госпоже, и та вздрогнула, а он гордо расправил плечи. — Это я их кое-чем угостил! Жаль, они больше никогда не ощутят вкуса моих гостинцев!

— Ты… убил их?! — также перешла на «ты» Марронодарра, начиная понимать, что происходит нечто страшное. — Как ты мог?! Это посланцы…

— Это засранцы! — грубо перебил принцессу Герромондорр, отчего она снова вздрогнула и вжалась в кресло. — Это наши враги! По воле твоего слабоумного отца мы почему-то должны называть их друзьями! — Бывший телохранитель вплотную приблизил искаженное гневом лицо к лицу Марронодарры. В порыве отвращения принцесса мгновенно создала вокруг головы шар — непроницаемую снаружи маску — и вскочила на ноги:

— Не смей называть Императора слабоумным! Охрана! Ко мне! Арестовать безумца!

В каюту неспешно вошли охранники. Марронодарре они не были знакомы, но по ухмыляющимся лицам она сразу все поняла.

— Изменники! Вас всех ждет смертная казнь! — крикнула она.

— Ну-ну-ну! — покачал головой Герромондорр. — Зачем же так грубо? Безумец как раз не я, а твой отец! Разве кто-нибудь в здравом уме станет отдавать свою лю-би-му-ю дочь замуж за врага?! Он давно выжил из ума — твой старик! Ничего, скоро мы это поправим! Вышибем остатки гнилых мозгов из его лысой башки!

Принцесса глубже вжалась в кресло. При последних словах еще и прикрыла рукой блестящую маску, словно защищаясь от удара. Герромондорр это заметил и рассмеялся.

— Не бойся, принцесса! — сказал он сквозь смех. — Можешь открыть свое прелестное личико. Тебя мы не тронем. Более того, ты выйдешь замуж — о чем так мечтала. И даже станешь королевой, Императрицей. Только твоим мужем буду я!

— Нет-нет-нет!!! — в ужасе закричала Марронодарра и рванулась из кресла. Охранники схватили ее за плечи и грубо толкнули обратно.

— Но-но! Полегче! — прикрикнул на них Герромондорр, подмигивая. — Как вы обращаетесь с моей невестой, вашей будущей Императрицей?!

Охранники дружно заржали.

И тогда Марронодарра призвала на помощь Силу — могущественный Дар Неведомого Избранным Джерроноррам. Ослепительная вспышка озарила каюту. Зашипел плавившийся металл. А еще через мгновение принцесса, превратившись в сгусток волшебной энергии, словно игла, стала пронизывать невидимые лоскуты и складки Пространства…

Марина закончила свой рассказ описанием схватки в магазине «Товары для дома» и замолчала, выжидательно глядя на Генку. Тот сидел, вцепившись рукой в подлокотник дивана так, что побелели костяшки пальцев. Казалось, еще немного — и обивка треснет. Пальцы другой руки сжимали виски, а ладонь прикрывала глаза.

— Ну, просто… Армагеддон какой-то! — наконец хрипло произнес Генка. — Содом и Гоморра!

— Хуже даже, — согласилась Марина. — Это из фильма?

Генка молча помотал головой. Воцарилось недолгое молчание.

— Гена, ты не уснул? — не выдержала Марина.

— Уснешь тут! — буркнул Генка, опуская руку. Глаза его были воспаленными, красными, на лбу блестели капельки пота. — Сейчас бы выпить чего-нибудь!

— Я принесу! — вскочила Марина.

— Чего ты принесешь?

— Воды.

— Я не воду имею в виду! — вздохнул Генка. — Жаль, но спиртного в этом доме сроду не водилось!

— О! Спиртное, я знаю! — обрадовалась Марина. — Это напитки, содержащие этиловый спирт! Перебродивший фруктовый сок, например. Так называемое вино!

— Лучше бы чего-нибудь покрепче, — мечтательно произнес непьющий Генка. — Водку, скажем…

Марина закатила глаза к люстре, вспоминая.

— Водка — крепкий алкогольный напиток, сорокапроцентная смесь очищенного этилового спирта с водой… — скороговоркой выдала она.

— Можно даже неочищенного, — кивнул Генка. — И без воды!

— Ого! — удивилась Марина. — Ты что, этот, как его… алкоголик?!

— Ага! Запойный.

— Да? — растерялась девушка. — И часто у тебя запои?

— Да нет, раза четыре в год..

— И подолгу?

— Месяца по три!

Марина раскрыла рот и испуганно уставилась на Генку.

— Гена, — прошептала она, — тебе надо лечиться!

— Теперь точно придется! — буркнул Генка и, взглянув на Марину, невольно улыбнулся. — Да шучу я, шучу! Это анекдот есть такой — к слову пришелся. Впрочем, откуда тебе знать про анекдоты! — махнул он рукой.

— Почему? Я знаю! Мне Юля рассказывала…

— Про мыс Доброй Надежды, что ли? — вспомнил Генка утреннее чаепитие и поразился, что это было сегодня.

— Не только… — сказала Марина, отчего-то опуская глаза.

— Поня-я-ятно… — протянул Генка. — Ну, Юлька, найду я тебя!

Он неожиданно всхлипнул. Слезы против воли брызнули из глаз, и Генка зарыдал, повалившись лицом вниз на диван.

— Ой, Гена, подожди, я сейчас! — воскликнула Марина и бросилась на кухню.

Звякнула посуда, зашумела вода, и уже через полминуты девушка стояла возле Генки, протягивая большую кружку. Рыдания перешли в частые всхлипывания, и Генка снова сел. Благодарно, но вместе с тем стесняясь срыва, взглянул на Марину, взял кружку и сделал пару судорожных большущих глотков. И тут же закашлялся, выпучив глаза. В комнате резко запахло спиртом.

— Это что?! — глотая широко раскрытым ртом воздух, прохрипел Генка. Его чуть было не вывернуло наизнанку — только присутствие гостьи заставило сдержаться.

— Водка, — пожала плечами Марина. — Ты же хотел… Или надо было спирт?

Генка начал стремительно краснеть.

— Но откуда ты ее взяла?! — ахнул он.

— У меня уже достаточно Силы, — пояснила Марина. — Сделать это несложно: формула спирта проста, нужных атомов вокруг много. — Так ты де… де-свиль-но можешь исполнять желания? — заплетающимся языком выговорил Генка. — Ты дж… джинниня?!

— Нет, я — джерроноррка, — испуганно глядя на стремительно пьянеющего Генку, сказала девушка.

ГЛАВА 7.

Марронодарра, увидев, как Генка, попытавшись встать с дивана, с грохотом рухнул на пол и засопел, еще больше испугалась. Она не ожидала, что от двух глотков водноспиртовой смеси с человеком может произойти такое! Да и откуда ей это было знать? «Принявшего на грудь» землянина она наблюдала впервые.

Конечно, окажись на Генкином месте кто-нибудь другой, он бы и от целой кружки не упал, а то бы еще и добавки попросил. Но Генка-то был человеком непьющим! Для него и пары глотков оказалось вполне достаточно.

Джерронорры тоже, в общем-то, были не без греха по части «расслабиться», употребляя в том числе и спиртосодержащие жидкости. Поэтому принцесса принялась лихорадочно вспоминать, что принимал отец наутро после торжественных дворцовых приемов. Что-то вспомнив, она вновь кинулась на кухню и принялась греметь посудой.

Вернувшись к распластанному телу, с большим трудом перевернула его на спину. Но оно вновь попыталось принять прежнее положение. Только наступив на него ногой, Марронодарра сумела воспрепятствовать этому. Не менее сложно оказалось открыть спящему рот и влить туда розоватую жидкость из вновь принесенной кружки.

Генка забулькал горлом, закашлялся, замотал головой, даже сделал руками-ногами некие плавательные движения, но остался лежать. Тогда принцесса немигающе посмотрела на остатки своего лекарства. Розоватое снадобье вдруг забурлило и приняло насыщенный кровавый оттенок. Поколебавшись немного, Марронодарра вновь раскрыла Генкин рот и вылила в него все.

Генку будто электрическим зарядом пробило! Из положения лежа на спине он подлетел примерно на метр, сделал полный оборот вокруг своей оси, согнулся пополам и, громко завопив, приземлился на четвереньки.

— Что это было?! — произнес он обалдело.

— Воскрешение из мертвых, — буркнула Марина, потрясенная случившимся. — Все, больше спиртного у меня не проси!

— Ты прям как сварливая жена! — хмыкнул Генка, поднимаясь и потирая ушибленные места.

— Пришел в себя? — спросила Марина. — Соображать можешь?

Генка на всякий случай умножил в уме семь на восемь, получил пятьдесят шесть и осторожно ответил:

— Вроде бы да.

— Помнишь, о чем я тебе рассказывала?

Генка вспомнил, и ему опять стало нехорошо. Звездные войны!.. Может, приснилось спьяну?

— Что ты имеешь в виду? — уточнил он.

— Гена, не надо… — устало откликнулась Марина. — Некогда придуриваться, Юлю спасать нужно!

Генка схватился за голову. Юлька, сестренка! Как он мог о ней забыть?! Все, никаких больше экспериментов со спиртным! Так и остатки разума пропить недолго!

— Да! — крикнул он. — И как мы будем спасать Юлю?! Где она?!

— Я уже говорила тебе, что не знаю наверняка, — вздохнула Марина, — только догадываюсь… По-моему, Юлю приняли за меня.

— Но вы ведь совершенно не похожи! — перебил Генка.

— Тот… или те, кто здесь были, скорее всего, не знали меня в лицо. Главная примета, которую им могли сообщить, догадываешься, какая?

— Рыжие волосы?

— Верно. А еще — платье. Юля и правда, наверное, решила его примерить. Тут-то и появились «гости»…

— А почему они перебили все лампочки?

— Думаю, Юля испугалась и спряталась. А они. видимо, про лампочку тоже знали.

— Откуда?! — изумился Генка. — Этого Геро… Геру… как его там!., вроде как убили в драке?! Про лампочку никто ведь не знал — кроме него самого!

— У него был мыслепередатчик. Наверное, успел передать сообщникам, где меня искать.

— Мыслепередатчик?! — не понял Генка. — Это еще что такое? Устройство для передачи мыслей?

— Ну, не совсем устройство… — Марина принялась подыскивать нужные слова. — Это как бы способность мозга передавать небольшие сообщения на любые расстояния… Причем мгновенно! Наведенная способность, которой наделяют лишь военачальников высокого ранга.

— А почему не всех? Это же так удобно! — удивился Генка.

— Безопасность Империи! Представь, как «удобно» было бы, например, злоумышленникам подготовить заговор. Впрочем, это как раз и случилось… — погрустнела Марина.

— А у тебя?! — взвился Генка. — У тебя есть эта способность?! Свяжись со своими, подними всех на уши!

— Думаешь, я не сделала бы этого, если б могла? — горько усмехнулась принцесса. — Нет, мне не положено. Вернее, смысла не было. Так, по крайней мере, считали…

— Но ты ведь эта… джинниня… Можно так? А то мне не выговорить… Ты же все можешь! — не унимался Генка.

— Увы, далеко не все! — развела руками Марина. — У меня даже нет еще достаточно Силы… энергии, чтобы отправиться домой. Перелет сюда опустошил мои ресурсы. Но завтра, думаю, я смогу улететь.

— Что?! — встрепенулся Генка. — Улететь?! А как же я?!

— Тебя мне никак не взять… — покачала головой принцесса. — Это невозможно.

— Но я не могу оставаться здесь, когда моя сестра черт-те где! — возмутился Генка. — И потом, ее же как-то перенесли!

— Действительно… — задумалась Марина. — Юлю приняли за меня, но она осталась при этом собой… Впрочем, и меня бы они ни за что не заставили помогать им — тем более Силы все равно не было… А может быть, здесь есть Переход? Да, очень похоже на то…

— Что ты там бормочешь? — не выдержал Генка. — Какой переход? Выражайся яснее!

— Пространство Вселенной неоднородно, — оценивающе глянув на Генку, сказала Марина. — В нем есть складки, дыры, щели — я упрощаю, конечно, на самом деле все гораздо сложнее… Вот представь себе длинную ленточку, по которой ползет букашка. Долго ползет — пока из конца в конец проберется! А если мы эту ленточку свернем, концы сложим и проткнем насквозь? Букашка через дырку моментально перелезет!

— Понятно! — отмахнулся Генка. — Фантастику почитываю… Но с чего ты взяла, что на Земле есть такая «дырка»? И откуда известно, что она ведет именно туда, куда нужно?

— Точно не знаю… Но ведь Юлю как-то забрали! Значит, должен быть Переход. Куда он ведет — это вопрос. Но раз Юля там, то и нам туда надо!

— Звучит обнадеживающе… — хмыкнул Генка. — Только мы не знаем наверняка, забрали Юльку или нет: вдруг до сих пор на Земле держат — ждут, когда ее Сила восстановится? Это первое. И второе: если даже Переход и существует, то мы понятия не имеем — где? Разве не так?

— Вряд ли Юлю держат на Земле, — возразила Марина. — Подумай сам — какой смысл? Если бы они догадались, что она — не я, то заявились бы сюда снова — за мной…

— А там они, что ли, не догадались? Почему же не возвращаются?

— Ну, например, Юля сбежала…

— Ха! Это вполне в ее стиле! — закивал Генка и… осекся: — Но тогда ее еще трудней найти будет!

— Пока мы имеем одни догадки… — поморщилась Марина. — Главное — Переход!

— И как нам его отыскать?

— Не очень сложно — для меня. Я лишь должна посмотреть на Землю… со стороны.

— Сейчас протелеграфируем на Байконур, забронируем тебе местечко! Или еще лучше в USA — там как раз очередной «Шаттл» к полету готовят!

— Не надо, Гена, — покачала головой Марина, — не остри, у тебя плохо получается. Я понимаю — ты переживаешь… В общем, ложись-ка спать, уже поздно, а я все сделаю — и вернусь.

— Ты даже не джинниня, — улыбнулся Генка. — Ты — Василиса Премудрая из русской сказки. Ложись, Ваня, спать — утро вечера мудренее… А сама — камнем оземь бряк — и обернулась красна девица орбитальным телескопом «Хаббл»!

Марина, наконец, тоже заулыбалась:

— Ты не Ваня, ты — Иванушка-дурачок!

— А ты откуда знаешь? — удивился Генка, и сам засмеялся над двусмысленностью вопроса. — В смысле, где ты русские сказки успела почитать?

— В Юлиных учебниках были отрывки, — пояснила Марина, все еще продолжая улыбаться. — Спи, Иванушка! Я скоро!

— Уснешь тут! — буркнул Генка. — А посмотреть нельзя?

— Будет очень ярко, больно глазам… — засомневалась принцесса. — Кстати, где найти место побезлюдней?

— Вон там, за гаражами, пустырь! — ткнул Генка в темное окно. — Пойдем, провожу!

— Ну, пойдем, что с тобой делать! — вновь улыбнулась Марина.

Джинниня-Марина-Василиса, она же принцесса Марронодарра, посоветовала Генке остаться за гаражами, а сама пошла на безлюдный черный пустырь.

Генку подмывало высунуться, но на пустыре царила глухая темень — все равно ничего видно не было! Да и Марина очень серьезно предостерегла от возможных последствий — вплоть до ожога сетчатки.

Только Генка подумал об этом, как ряд гаражей напротив осветился вдруг неживым белым светом — настолько ярким, что и отраженный от стен он заставил зажмуриться! Затем послышалось негромкое шипение, которое быстро перешло в высокий свист и тут же оборвалось. Из-под закрытых век Генка ощутил, что опять вокруг воцарилась темнота. Открыв глаза, он задрал голову к звездному небу и увидел, как яркая точка мелькнула между звезд и растаяла.

ГЛАВА 8.

Генка честно пытался заснуть. Результатом двухчасового ворочанья стала скрученная в жгут простыня. Сну мешал ворох невеселых мыслей. Главная и самая тревожная — о сестре. Где она? Что с ней?..

Генка судорожно цеплялся за призрачную надежду, подаренную Мариной, и гнал прочь нависшее над ним мрачной тучей отчаяние. Пока ему это удавалось, но свинцовая туча в любое мгновение готова была разверзнуться и пролить потоки страдания, боли и слез. «Надо держаться, надо надеяться! — уговаривал себя Генка. — Марина поможет!».

Мысли постоянно перескакивали на Марину. Она вызывала в Генке противоречивые чувства: восхищение и страх одновременно. И еще много-много других.

Восхищение преобладало, когда Марина находилась рядом. Теперь же страх постепенно овладевал им, становясь все сильнее и противнее.

Инопланетянка, пришелец, чуждый разум!.. Генку бросало в холодный пот и наминало трясти. Кто знает, что кроется на самом деле за прекрасной внешностью? Может, эта внешность — обман, облик, созданный под воздействием неких сил в Генкином сознании! Вдруг Марина вовсе не преследуемая врагами принцесса, а разведчик инопланетных агрессоров, жуткий кровожадный паук, чудовище с мохнатыми липкими лапами, которое отправилось собирать смертоносную стаю себе подобных для нападения на Землю?! Вдруг несчастная Юлька — лишь первая жертва, невольно открывшая коварные планы врага?! Может, именно она в последнюю минуту и перебила в квартире все лампочки, подавая брату знак?..

Генка замотал головой, рассеивая заполонившую мозги чушь. Впрочем, почему чушь? Разве не такой же чушью кажется то, что рассказала ему Марина? Звездные войны, Галактика, поделенная на два лагеря… Если это правда, если подобное творится не одну тысячу лет, то почему мы ничего не знаем? Почему Земля оказалась в стороне от поля битвы? Или она тоже втянута? Может быть, все наши земные неурядицы, конфликты и войны — лишь отголоски той Большой войны?! Вдруг руководители земных правительств — ставленники джерронорров и анамадян? Ведь будь они землянами — пеклись бы о Земле и о людях, ее населяющих! А что творится на планете сейчас?! Кому выгодны грязь, боль, кровь, страх, затопившие ее?! Разумеется, не землянам!..

Генке стало по-настоящему страшно. Он почти окончательно уверовал в то, что втянут в грязный спектакль, поставленный неведомым и ужасным режиссером… То ли сознание не выдержало этого страха, то ли усталость от всех потрясений прошедшего дня дала о себе знать, но Генка провалился наконец в глубокую, черную и липкую трясину сна…

Ему приснилось море. Ласковое, синее, спокойное… Чистое голубое небо, сочная зелень прибрежной полосы… Синий, голубой, зеленый — три ярких цвета, не замутненных, не тронутых тенью тревоги и мрака…

Удивительно было оказаться в таком сне после всего пережитого!

…Генка плыл на спине, едва покачиваясь от сонного дыхания моря. Ни ветерка, ни волн — сплошное спокойствие. Но что-то подспудно тревожило Генку. Что-то казалось неправильным… Не хватало чего-то существенного!

Генка решил оглядеться и поднес к глазам руку, чтобы защитить их от солнца. И сразу же понял, чего не хватает в сем безмятежном мире: солнца! Его просто не было на небе!

От испуга Генка неловко взмахнул руками и начал тонуть. И море сразу же из сонного и ленивого превратилось в грозное, штормовое. Огромные волны вздымали захлебывающегося Генку, швыряли вниз, переворачивали и трясли. Возникший из ниоткуда ветер, завывая, тянул: «Ге-е-ена-а! Ге-е-е-ена-а-а!».

И тут Генка проснулся. Рядом стояла Марина, все еще продолжая трясти его:

— Гена, просыпайся! Гена!

На миг Генке показалось, что это и есть пропавшее солнышко — такой яркой и светлой была склонившаяся над ним девушка!

Генка моментально вскочил. Вспомнив, что не одет, заметался по комнате, разыскивая брюки. Марина тактично отвернулась.

— Сейчас, я сейчас! — пропыхтел Генка, прыгая на одной ноге и просовывая вторую в запутавшуюся штанину джинсов.

Одевшись, быстро сгреб в кучу постельное белье и запихнул в диван.

— Все! — крикнул он Марине, собирая диван-кровать в «сидячее» положение.

— Пойди умойся, — усмехнулась девушка.

— Какое там! — замахал обеими руками Генка. — Потом, все потом! Рассказывай скорее!

— Иди-иди, — повторила Марина. — А я пока чай заварю да бутербродов нарежу. За завтраком все и расскажу.

— Ну ты и вредина! — остолбенел Генка. — Прям как Юлька! Скажи хоть: есть Переход?

— Есть, успокойся! — засмеялась Марина. — Дуй в ванную!

Умываясь, Генка успокоился. Страшные мысли, мучавшие его перед сном, казались теперь откровенной глупостью. «Ну, ты и паникер, батенька! — посетовал он отражению в зеркале. — Мнительный — как древняя барышня! Явный излишек фантазии! Впору книги писать…» Он принялся ожесточенно скрести бритвой подбородок..

На кухне все было готово к чаепитию. Поднимался парок над чайными чашками. Возле каждой из них стояло по тарелочке с бутербродами. Посреди стола возвышалась вазочка с конфетами и печеньем. В баночку с клубничным вареньем даже воткнута была большая столовая ложка.

На Генкины глаза накатилась невольная слеза умиления. Это он на мгновение представил, что на кухне хлопочет его красавица жена, что вот сейчас зайдет сюда Юлька, они дружно позавтракают и отправятся по своим делам, чтобы вечером собраться снова…

— Я все правильно сделала? — по-своему поняла странное выражение Генкиного лица Марина. — Юля вроде бы так накрывала?

— Все правильно, Марина! — кашлянув, ответил Генка. — Более чем!

— Ну, тогда садись! — приглашая, повела рукой девушка.

Генка чинно уселся, куснул бутерброд, не торопясь запил чаем. Марина удивленно посмотрела на него:

— То ты сгорал от нетерпения, то спокойно чаи распиваешь!

— Наслаждаюсь моментом! — ответил Генка, чувствуя, что попал в самую точку. Возможно, это и есть последние спокойные минуты — если не всей жизни, то нынешнего ее этапа.

— Ну-ну… — Марина кивнула и тоже принялась за бутерброды.

Пожевав еще немного в тишине, Генка наконец не выдержал:

— Ну, рассказывай!'.

— А чего рассказывать? — спокойно ответила Марина. — Все, как я и предполагала: есть на Земле Переход. Даже не один, а целых четыре.

— Четыре?! — чуть не подавился печенюшкой Генка. — Значит, наугад придется действовать?

— Я бы так не сказала, — оставаясь спокойной, ответила девушка. — Один Переход — в другом полушарии, второй — почти на Южном полюсе…

— А третий и четвертый?! — подался вперед Генка.

— Третий и четвертый недалеко. Особенно четвертый. Почти рядом… Карта есть?

Генка вскочил и через минуту положил перед Мариной атлас. Та его задумчиво полистала и произнесла: «Мелковат масштаб!» Поводила черенком ложки по странице Вологодской области, бормотнув: «Третий где-то там…» Перелистнула еще несколько страниц и наконец ткнула возле точки с надписью «Туапсе».

— Четвертый здесь. Там проходит дорога… ммм… по которой ездят поезда…

— Железная… — дрогнувшим голосом подсказал Генка.

— Да, спасибо, — кивнула Марина. — Недалеко от этого города она проходит через гору, через…

— Тоннель… — вновь еле слышно подсказал Генка.

— Да, тоннель, — Марина удивленно взглянула на Генку. И закончила: — В этом тоннеле и находится четвертый Переход.

Генка тихонечко застонал.

— Ты чего? — встревожилась Марина. — Почему плачешь?

По щеке Генки и впрямь покатилась слезинка.

— Извини… — Генка глубоко вздохнул. — В одном из тех тоннелей, может быть, именно в этом… погибли наши родители.

— Что?! — Марина побледнела. — Как это случилось? Генка поболтал ложечкой в пустой чашке, шмыгнул носом, откашлялся и рассказал, как ехали к нему на принятие присяги родители, как вызвал его потом командир и сообщил страшную весть, как пришли в родной город два цинковых гроба…

— Извини, Гена, я не знала… — Марина коснулась Генкиной руки. — А что именно случилось с поездом?

— Точно неизвестно, — пожал Генка плечами. — Нам сказали, что вагон сошел с рельсов в тоннеле и загорелся. Дым быстро заполнил пространство. Кто сгорел, кто задохнулся.

— И много людей погибло?

— Не знаю.

— Как не знаешь? — удивилась Марина. — Разве ты не пытался узнать подробности?

— Сначала не до того было, а потом… Знаешь, как все это тяжело…

— Гена, прости еще раз, я очень хорошо тебя понимаю, но неужели ты не читал газет, не смотрел телевизор? — почему-то не отставала Марина. — У вас ведь любят про такое говорить и писать!

Генка поморщился. Слова девушки соответствовали действительности: про аварии, крушения и прочие катастрофы у нас поговорить с экрана и со страниц прессы, смакуя подробности, действительно любят! И тут он понял вдруг, что не может вспомнить, был ли шум именно об этой катастрофе! Первые дни после случившегося ему, разумеется, и правда не до того было. А потом?..

Нет, вроде бы ничего на глаза не попадалось… Официальное объяснение властей показалось правдоподобным, бередить душу себе и волновать Юльку не хотелось… Только сейчас Генка сообразил, что ничего не знает о трагедии — кроме нескольких скупых фраз, что сказал ему командир. Никаких подробностей! Теперь это выглядело действительно странным. — Марина, я и правда ничего не знаю… — развел Генка руками. — А почему ты…

— Погоди, — Марина легонько сжала Генкину ладонь. — Прости, но еще один… вопрос. Понимаю, тебе больно, но ты видел своих родителей… после катастрофы?

Генка вздрогнул и отвел глаза.

— Их привезли в цинковых запаянных гробах. Сказали, что… В общем, открывать нельзя.

Марина удовлетворенно кивнула.

— Что? Что такое? — насторожился Генка.

— Тебе не кажется странным, что на фоне прочих катастроф именно эта прошла как бы… незамеченной?

Генка нахмурился:

— Что ты хочешь сказать?

— Подумай сам: катастрофа происходит в месте Перехода — что само по себе меня настораживает. Далее, она не освещается в прессе и на телевидении — тоже, согласись, немного странно!

— И что?

— Гена, ты только не относись к моим словам слишком серьезно, — спохватилась Марина, — но вдруг пассажиры того поезда… попали в Переход?

Генка побледнел:

— Ты хочешь сказать, что они… живы?!

— Гена, Гена, Гена! — вскочила Марина, поняв свою оплошность. — Прости меня, я просто дура! Это лишь версия, она маловероятна..

— Ведь вероятность все-таки есть?

— Не знаю, Гена… — Марина опустила голову. — Прости.

А Генка расцвел внезапной надеждой. Он подскочил к Марине, обнял ее за талию и закружил по кухне.

— Мы спасем их всех! — радостно завопил он. — И Юльку, и маму, и папу!

Лишь поставив Марину на пол, он впервые за время их знакомства увидел на ее глазах слезы.

ГЛАВА 9.

— Скорый поезд номер …надцать сообщения «Москва — Адлер» прибывает к первой платформе. Нумерация вагонов начинается с головы состава. Повторяю…

Гнусавый привокзальный динамик прохрипел сообщение еще раз, и Генка поднялся со скамейки, вглядываясь вдаль.

Одет он был все в те же джинсы и футболку (постирать рубашки так и не удалось), вдобавок на плече на одной лямке болтался полупустой рюкзак. Туда Генка, собираясь в дорогу, бросил мыло-пасту-щетку-бритву, смену белья, пакет с бутербродами и парой яблок, складной нож, джинсовую курточку. На вокзале добавил к скудному «джентльменскому» набору пластиковую бутылку минералки. Кроме того, в одном из карманов рюкзака лежали паспорта (его и Юлькин), а в другом — маленькая пластиковая же бутылочка из-под фанты… Генка машинально дотронулся до кармана, проверяя наличие бутылки, и подошел к. краю платформы.

Конец августа… На носу — бархатный сезон! Так что желающих поплескаться в море под южным солнышком оказалось немало.

Отстояв с утра трехчасовую очередь, Генка услышал от нервной кассирши злобную фразу: «Нет билетов на адлеровский! Сколько можно повторять?!» — и чуть было не запаниковал. Но женщина из очереди подсказала, что за час до прибытия поезда снимут бронь, — может быть, что-то и появится… Пришлось потомиться в гудящей душной толпе еще часа два, и вожделенный билет Генке все же достался! Правда, на боковую верхнюю полку, но ему было все равно. Да и ехать — меньше суток! Хуже было то, что денег осталось всего триста рублей с мелочью, — даже одному на обратный билет не хватит… Впрочем, один Генка возвращаться не собирался, а все вместе они найдут выход из этой пустячной ситуации… Совсем иные проблемы волновали Генку, против которых отсутствие денег — и не проблема вовсе, а тьфу — плюнуть и растереть!..

Генка стоял на краю платформы, бережно придерживая за карман рюкзак, и с надеждой смотрел на приближающийся локомотив. Куда привезет его этот усталый потрепанный поезд? Уж точно — не на курорт!

«Эх, если бы Марина была рядом!» — невольно подумал Генка. Одно ее присутствие в последнее время вселяло в него уверенность… «В последнее время… — усмехнулся он собственным мыслям. — Я ее знаю чуть больше суток!».

Впрочем, Марина — принцесса Марронодарра, «джинниня из лампочки» — находилась как раз рядом с Генкой. Она болталась на его плече — в кармане рюкзака, в бутылочке из-под фанты. Ей пришлось в очередной раз превратиться в белесый туман, поскольку путешествовать в человеческом обличье не представлялось возможным: во-первых, упомянутый уже дефицит денег, во-вторых, отсутствие документов, в-третьих, не стоило забывать, что на Земле Марина находится всего вторые сутки и что за ней ведется самая настоящая охота, а в роли охотников выступают — страшно подумать! — инопланетные повстанцы!

Перед тем как «лезть в бутылку», Марина договорилась с Генкой, что тот выпустит ее примерно за полчаса перед тоннелем. Генка и сам с удовольствием бы сейчас во что-нибудь превратился — только бы отдохнуть хоть пару суток от выпавших треволнений. Но он не был ни джинном, ни магом, ни даже простым волшебником из русских сказок. Приходилось надеяться на то, что удастся немного поспать в поезде под стук вагонных колес…

Получив у проводницы белье, Генка сразу запрыгнул на полку и попытался заснуть. Но спать днем он не привык, да и компания напротив попалась больно уж шумная — четверо не очень трезвых мужиков. Так что он просто лежал с закрытыми глазами и невольно прислушивался к веселому трепу соседей.

Сначала те принялись «доставать» некрасивую толстушку лет тридцати, сидевшую под Генкой. Собственно, толком Генка ее рассмотреть не успел. Заметил лишь малюсенькую тонконогую собачонку, которую та держала на руках. Попытался вспомнить название породы, да так и не смог… Теперь мужики потешались над бедной собачкой и ее хозяйкой в придачу:

— Волкодав!.. Ребята, я и заснуть не смогу! Загрызет на хрен во сне!

— Ага! А не загрызет — так отгрызет чего-нибудь!

— Девушка, а девушка! А как зовут вашего волкодава? Или это легавая?

— Девушка, это сука или кобель? А он ничем не озабочен? Ночью не набросится?..

Дружное ржание всех четверых… Женщина молчала.

Генка перевернулся набок. Ему очень хотелось сказать соседям, чтобы оставили несчастную собаку вместе с хозяйкой в покое, но он прекрасно понимал возможные последствия. Презирая себя за малодушие-, снова перевернулся на спину.

— Девушка, а девушка! К вам люди обращаются: как зовут вашего зверя?

— Козел! — неожиданно грубым голосом ответила наконец хозяйка.

— Кто козел? Пес — Козел?! Ха-ха-ха!!! — заржали мужики. — За что ж вы его так?

— Когда я его зову, половина мужиков оборачивается! — выдала женщина.

В купе напротив повисло тяжелое молчание. Мужики думали.

— Это кого ты сейчас козлами назвала? — прозвучало наконец оттуда.

— Вы что, как раз из той половины? — нервно гоготнула женщина.

Кто-то из мужиков хихикнул, но тут же громко ойкнул:

— Ты че?! Больно же!

— А хрен ли ты ржешь?!

Послышался треск рвущейся ткани. Вслед за этим полился бурный поток нецензурной брани, несший в себе лишь мелкие щепочки обычных слов:

— …рубашку порвал…?!

— …ржать… твою мать!!!

— …нас козлами… кто… козлы… ты… козел!!!

— …я?!! …ты… козел… козлы… пошел… на… !

— …рубашку порвал… ?!!

— …я тебе… ща… порву… !!!

Вскоре к ругани добавились звуки глухих и хлестких ударов, треск ткани и чего-то более твердого, звон металла и стекла, вопли ярости и боли. Затем волна звуков стала распространяться по вагону — в виде возмущенных криков, любопытных возгласов, детского плача и женского визга.

Генка сам не понял, как оказался на ногах в проходе лицом к разгоряченной компании, сжав потные ладони в кулаки.

— Немедленно прекратите! — по-петушиному вырвалось из горла.

Мужики замерли в немой сцене, немигающе уставившись на Генку. Тишина, словно волна от брошенного в воду камня, покатилась по вагону, пока не завладела им полностью. Только колеса продолжали бесконечный пересчет рельсовых стыков да жалобно взвизгивала собачонка за Генкиной спиной.

Наконец ближайший мужчина в рваной рубахе шмыгнул разбитым носом, сплюнул кровавый сгусток Генке под ноги и ласково произнес:

— Ты чего щас вякнул, падленыш?

— Прекратите бе-е-езобразие! — жалобно проблеял Генка, неуклюже взмахнув рукой, и тут же почувствовал, как пол резко ушел из-под ног, рот наполнился чем-то соленым, а голова загудела, словно колокол. Гудение быстро перешло в затухающий звон, вместе с которым погас и свет…

Очнулся Генка от приятной влажной прохлады, обволакивающей лицо. Не раскрывая глаз, поднял руку и коснулся лба. На лице лежала мокрая тряпка. Генка приподнял голову и тряпка, оказавшаяся вафельным полотенцем, упала на грудь.

— Лежите-лежите! — раздался низкий женский голос, в котором слышались одновременно испуг и восхищение.

Генка скосил глаза. Перед ним возникло лицо давешней толстушки.

— Лежите-лежите, — повторила женщина нежно. — Кровь может снова пойти!

— А где… эти? — прогундел Генка и поморщился от боли в разбитой губе.

— Там, где и положено, — улыбнулась женщина. — В милиции! Здорово вы их! Как это у вас получилось?!

— Что получилось? — снова поморщился Генка. Только сейчас он понял, что лежит на нижней полке, в том самом купе, где недавно ехали пьяные хулиганы.

— Как что?! — всплеснула руками толстушка. — Одним ударом свалить четверых — разве этого мало?! Пока проводница бегала за милицией, они так и валялись на полу! Как куклы, право слово! Кучей друг на друге!

Генка ничего не понимал. Вдобавок к саднящим губе и носу ужасно болела голова. Дотронувшись до затылка, Генка обнаружил здоровенную шишку. Видимо, при падении крепко к чему-то приложился…

Вдруг его пронзило беспокойство. Генка пружиной слетел с полки и бросился к верхней боковушке.

— Где мой рюкзак?! — истерично завопил он, разом забыв про боль. — Он лежал тут! Тут! — Генка забарабанил кулаками по бурому дерматину.

Испуганно затявкала собачка. Женщина отпрянула, потом бросилась к Генке, успокаивая:

— Все в порядке, все на месте! Сядьте-сядьте! Все на месте!

— Где?! Где на месте?! — заозирался Генка.

— Я положила ваш рюкзак в ящик под полкой! Проводница разрешила переселить вас сюда, где сидели эти… уроды! — Толстушка грозно помахала куда-то вверх пухленьким кулачком. — Я перестелила вам, а вещи положила вниз…

Генка бросился к полке и рывком поднял ее. Рюкзак был на месте. Генка судорожно схватился за карман — бутылочка из-под фанты никуда не делась. Но он все же расстегнул ремешок и откинул клапан. Только увидев белесое полупрозрачное содержимое бутылки, шумно выдохнул.

— Там у вас что-то ценное? — спросила толстушка, откровенно пытаясь заглянуть через Генкино плечо. Генка в ответ промычал что-то нечленораздельное, быстро опуская полку на место. Мысленно ругая себя на чем свет стоит за несдержанность, Генка понял, что распалил женское любопытство до предела. Стоит ему теперь отлучиться хотя бы на минуту — в тот же туалет (куда уже, откровенно говоря, хотелось) — как толстушка обязательно полезет в рюкзак. И Генка решился на отчаянный шаг.

— Только никому не говорите! — зашептал он, вновь поднимая полку, и наполовину вытащил бутылочку из кармана рюкзака. — Это — предсмертный выдох моего дедушки! Везу его бабушке: она так мечтает насладиться напоследок запахом любимого! — Генка почти искренне всхлипнул, так как нос опять начал кровенить.

— Ах! — зажмурилась толстушка, бледнея. — Но там что-то… мутное..

«Глазастая, зараза!» — отметил про себя Генка, а вслух трагически произнес:

— Дедушка ужасно много курил. От легких остались одни ошметки… Боюсь, он туда не только воздух выдул… К тому же врачи подозревали у старика в последнее время туберкулез.

Бедная женщина резво отпрыгнула назад, едва не раздавив своего хвостатого друга, который заверещал так, словно увидел собачье привидение.

— Простите, — еще раз шмыгнул Генка носом, спокойно застегивая карман рюкзака.

В туалете он внимательно рассмотрел в зеркале свою новую личину. На себя он теперь походил мало. Если раньше он даже немного гордился прямым, тонким — можно сказать, аристократическим — носом, то теперь посередине лица красовалось нечто сизое, больше похожее на маленький баклажанчик. Верхняя губа распухла и задралась, обнажив зубы, — правда, красивые, белые и ровные. Генка обеспокоено потрогал каждый. Левый верхний клык слегка шатался. В остальном все выглядело более-менее в порядке, если не считать кровавых пятен на футболке.

Генка сделал свои дела, умылся, обтер одежду мокрыми руками, а когда вышел из туалета, удовлетворенно отметил, что полная спутница сидит на своем месте, вжавшись как можно глубже в стенку, и смотрит на Генкину полку так, словно под ней копошится гадючий клубок.

ГЛАВА 10.

Станция называлась изумительно — Индюк. Откровенно говоря, Генка уже сам себя ощущал этой глупой, напыщенной птицей. Надо же — возомнил себя героем, собравшимся в одиночку сражаться с инопланетянами! И где — в неведомых глубинах Галактики! Впрочем, почему один? Марина — рядом, теперь в настоящем человеческом обличье. Ха, «человеческом»! Да она же не является человеком по сути!

Сомнения позапрошлой ночи вновь заполнили Генкины мозги. Что он тут делает? Поверил странной (может быть чокнутой?) тетке, бросил работу (хотя это как раз ерунда: работа все равно временная, низкооплачиваемая и нудная — про нее и вспоминать не хочется!), сорвался в одночасье и оказался — где? В каком-то Индюке!.. Но Юлька, сестренка! Ее ведь нужно кому-то спасать!.. Впрочем, почему он втемяшил в голову, что .справится с этим лучше тех, кто обязан уметь спасать людей — той же милиции, например?! Почему он не обратился туда, как только понял, что сестру похитили?! Да все потому же — поверил Марине! А если она в сговоре с похитителями? Что, если она специально затащила его сюда, чтобы не смог помешать черному делу?! Тьфу, муть какая! Марина сама спасается от… Тьфу, опять же — с ее только слов! Одна шайка, одна банда… Марина! Какая она, на фиг, Марина? Ее имя и выговорить-то невозможно! Отличное имя — чтобы мозги запудрить!.. А язык? Разве можно выучить его за пару часов? Сказки для лохов!.. Да? А превращение в дым, помещающийся в лампочке или в бутылке? А луч, на его глазах вознесшийся в небо? Тоже обман, наведенная галлюцинация?! А ее глаза, искрящиеся звездным светом? Разве они могут обманывать?!..

— Гена, что с тобой? — Рука принцессы легла на Генкино плечо, заставив его вздрогнуть. — Пойдем, поезд ушел.

— Да, поезд ушел… — со вздохом кивнул Генка и, получив в ответ улыбку, от которой зачастило сердце, понял глубокий смысл этой случайной фразы. К удивлению, стало вдруг очень легко. Сомнения снова рассеялись, уступив место солнцу, льющемуся из Марининых глаз.

«Ну я и скотина!» — обругал себя мысленно Генка и даже зубами скрипнул от жгучего стыда, выплеснувшегося краской на лицо.

— Да что с тобой, Гена? — снова спросила Марина, уже с тревогой глядя на него. — Тебе плохо? Все еще больно? Извини, я немного опоздала…

— Так это ты?! — ахнул Генка. — Это ты — тех мужиков?! Но… Ты же была в бутылке!

Марина, полыхнув огнем взметнувшихся волос, обворожительно рассмеялась.

— Нет, это сделал ты! — заверила она, ослепительно улыбаясь. — Я только чуть-чуть тебе помогла… Поделилась Силой!

— Но ты же ничего не видела!

— Почему ты так думаешь? Видеть можно не только глазами. Не могла же я оставить тебя совсем одного!

— Вот оно что! — дернул головой Генка. — А я-то удивлялся: чего это толстуха так моим героизмом восхищается?

— Да, ты хорошо им вмазал! — снова засмеялась Марина.

— Да ну тебя! — еще сильнее покраснел Генка и, поддернув рюкзак, отвернулся. — Хватит издеваться, пойдем!

— Я не издеваюсь! — не двинулась с места Марина. — Ведь это сделал действительно ты! Не я же столкнула тебя с полки. Ты сам сделал выбор, несмотря на то, что силы были неравны. Ведь ты даже не думал об этом, правда? Ты просто знал, что должен поступить именно так. Поэтому и победил! У тебя была правда — значит, у тебя была сила. Настоящая сила! А моя — стала всего лишь катализатором, небольшой подпиткой. Мне показалось даже, что ты сам взял ее, словно Избранный Джерронорр… А может, так оно и есть?

Последние слова девушка прошептала еле слышно.

— Ладно, пойдем. — Генка продолжал хмуриться, но ему все же полегчало от Марининой проникновенной тирады.

Пройдя небольшой поселок с нелепым названием, Генка с Мариной ступили на тропинку, тянувшуюся вдоль железнодорожных путей. Вокруг благоухала южная растительность. Слева, под крутым откосом, шумела мутная речка, начинавшаяся где-то в горах, лесистыми ежиками заслонявших горизонт. Между их не столь уж высокими вершинами проглядывали далекие-далекие, но даже отсюда казавшиеся величавыми отроги Кавказского хребта. Справа от железной дороги возвышались похожие лесистые холмы. И впереди также высился один из них.

К нему и бежали рельсы, исчезая в портале тоннеля, выложенном каменными плитами. Перед зияющей чернотой пастью имелась деревянная будочка, возле которой виднелась фигурка в камуфляже. До нее оставалось метров двести, не больше.

Генка остановился, всматриваясь в неожиданное препятствие. Марина тоже увидела человека в форме.

— Это кто? — почему-то шепотом спросила она.

— Ч-черт его знает! — прошептал Генка, потом вдруг хлопнул себя по лбу: — Блин! Тоннели же всегда охраняются! Мосты, тоннели — это все стратегические объекты!

— Ну вот, а Юльку ругаешь за «блины»! — улыбнулась Марина.

Но Генке было не до веселья.

— Тут и не так заругаешься! — буркнул он, — Что теперь делать? Лучше бы с поезда прыгнули — прямо в тоннеле!

— Ага, и по стене размазались! — кивнула Марина. — Переход ведь не во всем тоннеле — надо его еще найти.

— А почему же папа с мамой… — начал Генка и осекся.

— Вот-вот! — подхватила Марина. — Если бы Переход оставался постоянным, то все бы поезда в него проваливались. А так — раз в сто лет, может, случается. Но он там есть: то больше становится, то меньше, еще и перемешается в небольших пределах…

— Откуда ты знаешь? — перебил Генка. — Ты же здесь первый раз?

— Я тебе как-то говорила: пространство Вселенной, ее материя — неоднородны. Подобные Переходы пронизывают ее в бесчисленных точках. Вселенная живет, дышит, движется — поэтому нити Переходов переплетаются между собой, обрываются, появляются новые… Входы-выходы — типа этого тоннеля — остаются зачастую на своих местах, но если сегодня отсюда, например, можно попасть в одно место, то завтра — совсем в другое… Это сложно объяснить. Я и сама не все понимаю.

— Вот, значит, почему пассажиры того поезда не смогли вернуться назад! — догадался Генка.

— Не только, — мотнула головой Марина. — Есть Переходы… как бы лучше выразиться… односторонние, что ли… а есть — двусторонние. То есть по одним можно пройти только туда, а по другим — туда и обратно.

— И этот тоннель… — начал Генка.

— Вход одностороннего Перехода, — закончила Марина.

— А остальные три?!

— В другом полушарии — тоже односторонний, только там — выход; два других — двусторонние.

— А почему мама с папой и другие пропавшие не выходят оттуда?! — закричал было Генка, но, опомнившись, завершил фразу «кричащим» шепотом.

— Понимаешь, вторые концы Переходов могут отстоять друг от друга на… — Марина вспомнила, что не знает земных мер астрономических расстояний, и закончила по-иному: — Они могут находиться на разных концах нашей Галактики, а то и вообще в других системах. Хотя это и маловероятно: почти все Переходы ограничены именно нашей Галактикой…

— Ну, ты меня утешила! — грустно улыбнулся Генка и тут же нахмурился снова. — Постой, но если выход из этого Перехода сегодня может оказаться совсем не там, где был вчера, то мы можем вообще никогда не найти Юльку и… маму с папой.

Марина вздохнула и положила руку на Генкино плечо:

— Гена, ты не забыл, что о твоих родителях я высказала всего лишь предположение? Ну, что они вообще попали в него?

— Не забыл… — опустил голову Генка. — Но ведь надежда на это все-таки есть! Пусть даже и совсем маленькая!

— Есть, — согласилась Марина. — А насчет того, что положение точек выхода меняется… Видишь ли, все происходит не столь быстро. Я ведь фигурально выражаюсь. В космическом масштабе и миллион лет — «вчера». А земное «вчера» для Вселенной даже не «сегодня», а «сейчас». И полтора земных года тоже далеко еще не «вчера»! Так что насчет этого можешь не беспокоиться. И вообще, если Юля сейчас не там, куда ведет Переход, это не значит, что ее невозможно найти! Я ведь знаю, кто ее похитил… Ну, не кто именно, а какие силы стоят за похищением… Вот… Ты меня понял?

Генка уразумел лишь то, что Марина и сама переживает не меньше, чем он. Это не испугало его, а, напротив, добавило уверенности в том, что гнусные подозрения насчет Марины совершенно напрасны, что она — самый настоящий человек, хоть и рожденный не на Земле. И еще он понял отчетливо, что, кажется, все-таки «втрескался» в гостью, выражаясь Юлькиным языком.

— Что же делать с солдатом? — нарочито хмурясь, дабы не выдать свое состояние, спросил Генка.

— Нападем и свяжем!

— Ты что? — испуганно уставился на девушку Генка. Та не выдержала и рассмеялась:

— Да шучу я, шучу! Есть выход. Надо просто, чтобы солдат нас не увидел.

— Ты можешь сделать нас невидимыми? — разинул рот Генка.

— Могу, но… это отнимет слишком много Силы, а ее лучше сейчас поберечь. Подобное — чересчур расточительно, как говорят у вас — из пушки по воробьям.

— А как же тогда?

— Я сделаю так, что он нас не увидит…

— Что-то вроде гипноза? — догадался Генка.

— Не забывай, я не все ваши слова знаю, — качнула головой Марина. — В Юлиных учебниках этого не было, по телевизору — тоже.

— А-а… В общем, это внушение как бы: что скажешь человеку, то он и делает. Только сначала его вводят в специальное состояние — усыпляют, что ли, но не до конца… Короче, что-то типа того.

— Ага, я так примерно и подумала… Да, то, что я собираюсь сделать, похоже на гипноз. Только усыплять не буду. Пойдем!

Марина зашагала по тропке прямо к будке охранника. Генка потоптался пару секунд в сомнении и двинулся следом.

Когда они поравнялись с солдатом, тот спокойно стоял возле будки, вяло переминаясь с ноги на ногу. Марина, как показалось Генке, даже не взглянула ни разу на парня в камуфляже с автоматом за спиной. А Генка несколько раз опасливо на него покосился. Солдатик, хоть и пробегал по ним порой ленивым взглядом, реагировал на них не больше, чем на деревья и кусты. Он и правда не видел их!.. Все же Генка невольно ускорил шаг и, обогнав Марину, первым вошел в тоннель.

После горячего южного солнца прохлада казалась еще приятнее. Но в голове родились неприятные ассоциации. «Словно в могилу лезем» — первое, о чем подумал Генка, и невольно затормозил. Марина ткнулась ему в спину.

— Что? — спросила она.

— Да нет, ничего, — ответил он, потом добавил: — Жутковато чуток.

— Мне тоже, — неожиданно сказала Марина. — Но рядом с тобой — не очень.

Генка фыркнул и мотнул головой: «Ну, сказанула! Издевается? Или приободрить хочет?.. А все равно — приятно такое услышать, оказывается!» Так ничего и не ответив, поддернул рюкзак и затопал в темное чрево.

Чем дальше отходили они от арки портала, тем сильнее, почти физически ощутимо, наваливалась на плечи тьма. Она давила со всех сторон — словно гора начала сжиматься, стесняясь нелепой дырки в боку… Еше немного — и Генкин страх перерос бы, пожалуй, в панику, но именно в тот момент, когда ноги сами собой приросли к полу, Марина остановилась тоже.

— Стой! — тихо и властно сказала она, хотя Генка и так уже стоял. — Мы у входа.

— Уже?! — Генке сделалось еще страшней. Темнота тоннеля неожиданно показалась такой уютной и доброй. До сих пор он думал о грядущей встрече с иными мирами как-то отрешенно, не примеряя всерьез предстоящее путешествие на себя. Он сам выбрал этот путь, но невольно заставлял себя не проигрывать его мысленно наперед. Ему было просто-напросто страшно, все выглядело нереальным, невозможным и нелепым! Этому не учили в школе, об этом не писали в газетах, это вообще не лезло ни в какие ворота!

У Генки перехватило дыхание и затряслись колени. Он невольно всхлипнул и почувствовал, что еще немного — и он разрыдается… Вдруг впереди послышался нарастающий гул. Мелко задрожала земля под ногами, в лицо дунуло ветром. «Что за…» — заворочалось в отупевшей от переживаний и страхов башке.

— Поезд! — догадалась Марина. — Давай скорей! Гул становился все громче и громче, земля дрожала все отчетливей, а в тоннеле становилось все светлее. Наконец стал виден и источник света — прожектор локомотива яркой звездой вспыхнул вдруг не так уж и далеко! И приближался он стремительно!

— Прыгай! Сюда прыгай! — тянула Генку за рукав Марина, показывая другой рукой на стену тоннеля. Но Генкины ноги словно приросли к земле. А прожектор вырос уже в солнечный диск, ужасный грохот давил на уши, ветер трепал волосы… Генка смотрел на мчавшуюся прямо на него смерть и не испытывал ничего — абсолютно ничего! Мозги словно окаменели вслед за ногами.

Марина продолжала что-то кричать. Теперь она и сама себя не слышала. Ее тоже охватила паника, и о чудодейственной Силе — могущественном Даре Неведомого — принцесса джерронорров вспомнила в самые последние секунды… Схватив Генку поперек туловища, она дернула его на себя, одновременно опрокидываясь на спину. Тепловоз успел все же чиркнуть железным боком краешек Генкиной кроссовки перед тем, как нечто более темное, чем обычная мгла, подхватило и всосало в себя два сгустка мыслящей белковой плоти.

Часть II. ПОЕЗД ДАЛЬНЕГО СЛЕДОВАНИЯ.

ГЛАВА 11.

Что отделяет жизнь от смерти? Медленное угасание красок, запахов, звуков или резкий переход от света к мраку? Когда человек переСтаст ощущать себя живущим, успевает ли он понять, что уже умер?..

На эти вопросы мог бы ответить только умерший. Но живые его не услышат.

Генке показалось, что он узнал ответ. Потому что он умер… на какое-то время. Правда, тут же все и забыл — так разбуженный забывает порой прерванный сон.

Генка тоже проснулся. Или воскрес. А может, родился — вот в этот миг, с сознанием, запачканным чьими-то воспоминаниями, как белая рубашка — соком надкушенного помидора. Впрочем, при чем тут помидор? Это же был чай! Конечно, чай, которым облила его Юлька! Юлька!..

Генка вздрогнул и открыл глаза. И почему-то ничего не увидел. Зато он снова был самим собой — дышал, чувствовал, мыслил, помнил… Последнее воспоминание — ревущая громадина тепловоза.

Генка поежился и машинально поджал ногу, которой коснулся локомотив. Нога, между прочим, немного болела. Совсем чуть-чуть — как после пинка по чему-то тяжелому, но не твердому. И сидел сейчас Генка на чем-то нетвердом. Он пошарил возле себя руками и пришел к выводу, что под ним, скорее всего, мох. Или трава — только очень низкая, густая и упругая.

«Почему я ничего не вижу? — забеспокоился Генка. — И не слышу, кстати!».

Тут же раздался тревожный полушепот Марины:

— Э-эй! Ты где?

Ген кино сердце радостно забилось.

— Я здесь! — приподнялся он. — Здесь я!

— Стой там, сейчас подойду! — отозвалась Марина. В ее голосе прозвучала откровенная радость, что Генка отметил с удовольствием.

— Стою! — крикнул он в темноту.

Невдалеке зашуршало… Генка почувствовал, что губы его растянулись в глупой улыбке. «Вот уж радости-то полные штаны! — попробовал он „рассердить“ себя, но согнать с лица улыбку не удалось. — А ведь я и правда влюбился! — радостно отметил он. — Мне бы сейчас от страха орать, а я лыблюсь, едва заслышав Маринин голос!.. Ну и хорошо, ну и ладно! Когда-нибудь все равно это должно было случиться».

— Э-э-эй! Ты голос-то подавай! — прервала приятные размышления Марина, «озвучившись» совсем с другой стороны.

— Я здесь! — крикнул Генка и принялся повторять, словно механический «попка»: — Я здесь, я здесь, я здесь…

— И я здесь! — Маринины руки неожиданно обхватили Генкины плечи, а пахнущие солнцем волосы защекотали лицо. Марина уткнулась лбом в подбородок Генки и еще крепче сжала руки.

Генка задохнулся. Но не оттого, что объятия девушки мешали ему дышать… Точнее, именно они-то ему дышать и мешали, но не в прямом, так сказать, механическом смысле, а потому что Генка ощутил вдруг себя самым счастливым человеком на свете! Ему просто не нужен стал воздух, и свет, и все остальное, чем привык гордиться материальный мир. Это все заменило ему присутствие рядом любимой. Даже не обязательно рядом… Даже не обязательно присутствие… Достаточно было одного осознания, что она есть. А если к тому же вот так — тогда можно поверить в любую иную форму жизни!

Генка медленно, словно боясь обжечься, поднес руки к ее волосам, провел по ним, едва касаясь, бережно взял в ладони лицо Марины, склонился к нему и поцеловал ее губы неуклюже, неумело…

Рассвет все же наступил. Почти земной — только избыточно лилового цвета. Из-за деревьев — тоже почти земных — местного солнца еще не было видно, но мрак уже рассеялся достаточно, чтобы помимо злобных, испуганных теней, различить и сами деревья, их отбрасывающие, и редкие, густые заросли не то высоченной спутанной травы, не то кустарников, возле которых сгустки мглы все еще казались продолжением ночи. Черные на темно-лиловом — они навевали отнюдь не радостные ассоциации.

Марина невольно прижалась к Генке, а тот в ответ обнял девушку и поцеловал в макушку.

— Жутко, правда? — подняла лицо Марина.

— Да уж… — согласился Генка, но тут же спохватился: — Ничего, не бойся! Сейчас рассветет.

— Да я и не боюсь. А все же ночью было как-то веселей!

Замечание прозвучало двусмысленно, и Марина, осознав это, застенчиво хихикнула. Генка неопределенно крякнул в ответ и поблагодарил местное светило за то, что оно еще не успело подняться достаточно высоко — он чувствовал, что его лицо запылало.

Глянув на Марину, он увидел, что в неверном свете занимающегося рассвета ее волосы стали похожи на багряный нимб, на солнечные протуберанцы… Лицо девушки неясно белело, но Генка знал, что и оно под стать настоящему солнцу.

Зрелище было настолько прекрасным, что Генка невольно задержал дыхание, боясь спугнуть ослепительное счастье, вспыхнувшее внутри него, подобно еще одному светилу. Ему вспомнился давешний сон — мир без солнца.

«Да вот же оно, вот мое Солнышко!» — чуть не закричал Генка. Но не закричал, а тихо-тихо выдохнул:

— Солнышко…

— Что? — наклонила голову Марина, тряхнув солнечной короной.

— Ты — мое Солнышко! Ты несешь радость и свет! И ты… ты прекрасна!

Марина легонько дотронулась до Генкиной руки, но ничего не сказала. На лице ее мелькнула улыбка. А может, Генке это только показалось в полумраке…

Постепенно тени из черных стали темно-лиловыми, мир вокруг — совсем по-земному — порозовел. Вскоре первые солнечные лучи пробились между деревьев. Лес сразу стал совсем не страшным, наоборот, каким-то сказочно-лубочным, домашним и добрым. Выяснилось, что он вовсе не густой, тем более не дремучий — как показалось в первые минуты рассвета.

— Мы не на Земле случайно? — спросил Генка, оглядевшись вокруг.

— Тебе видней, — хмыкнула Марина. — Только вряд ли. Закольцованных Переходов не бывает, насколько я знаю. И воздух здесь немного другой, и сила тяжести чуточку меньше.

Генка с уважением покосился на девушку. Сам он разницу между земным и здешним воздухом не различил — пахло просто по-лесному «вкусно». А уменьшение веса если и присутствовало, так он сейчас летал на крыльях любви и вполне мог ошибиться в первопричине сего явления.

— И куда мы теперь? — закрутил головой Генка.

— Туда! — ткнула пальцем Марина.

— Почему именно туда? — удивился Генка.

— А какая разница?

Разницы действительно не было, и парочка, взявшись за руки, бодро зашагала куда глаза глядят.

Лес кончился очень быстро. Перед Мариной и Генкой до самого горизонта тянулись низкие пологие холмы, поросшие редким кустарником с еще более редкими де-I ревьями. Между холмами, петляя, устремлялась к горизонту река не река, но уже и не речка — судя по ширине. В траве что-то блеснуло. Марина грациозно нагнулась и подняла маленький белый прямоугольник, ламинированный в пластик.

— «Товары для дома», — прочитала она. — «Мордвинова Людмила Михайловна, продавец».

— Что-что-что?! — Генка выхватил карточку из рук Марины так резко, что девушка вздрогнула.

Генка уставился на кусочек пластика, словно никогда не видел в жизни ничего подобного. Он держал его как нечто потенциально опасное или заразное — вытянув руки, будто готовясь отбросить в случае чего.

— Мордвинова Людмила Михайловна… — шептали побелевшие Генкины губы, — продавец… Мордвинова Людмила… «Товары для дома»… продавец…

— Да, именно так, — хмыкнула Марина, немного обиженная бестактной Генкиной выходкой. — Я умею читать по-русски, можешь не проверять!

— Ты не понимаешь! — Генка замахал карточкой, словно пытаясь взлететь. — Это же Люська! Люська Мордвинова! Моя одноклассница!!!

— Я рада за тебя, — почему-то еще больше обиделась Марина.

— Ты что, и правда не понимаешь?! — Генка перестал наконец размахивать карточкой и теперь уже на Марину глядел, как на невиданное чудо. — Она здесь была!

— Совсем необязательно, — продолжала хмуриться Марина. — Карточку мог оставить здесь кто угодно!

— Это что, проходной двор? И потом… А-а, ты ведь не знаешь! — хлопнул Генка по лбу свободной ладонью.

— Наверное, это твоя школьная любовь! — ехидно улыбнулась Марина.

— Что с тобой? — нахмурился Генка. — Я тебя не узнаю… Ты как Юлька стала.

— Ладно, все! — Марина и сама вдруг поняла, что не может себя узнать. Это разозлило ее и в то же время озадачило. Но она быстро сумела взять себя в руки и, по крайней мере внешне, успокоилась. Уже вполне обычным голосом, только слегка извиняющимся, она спросила:

— Так что ты хотел сказать?

Словно невзначай, Марина положила ладошку на Генкино плечо и снимать ее не спешила. Генка тихонько крякнул, прочищая горло от внезапного комка. Подозрительно косясь на Марину, рассказал ей про позавчерашний поход за лампочкой, про ночное нападение на магазин, о котором поведала ему Люська Мордвинова, про то, как она дала ему лампочку — именно ту, из которой «вылупилась» Марина…

— О-го-го! — замотала головой девушка, сжав ее ладонями. — Как все плохо!

— Да уж, ничего хорошего, — согласился Генка.

— Людмилу тоже украли, — сказала Марина.

— Я уже понял… — кивнул Генка.

— Это тот магазин, где мы с Герромондорром… Видимо, он успел передать им всю информацию. Они пришли, нашли Людмилу, заставили все рассказать — они это умеют…

— Но Людмила ничего про тебя не знает!

— Зато знала про лампочку. И знала, куда она делась. Они пошли к тебе домой и Людмилу взяли с собой… А потом сюда… Но зачем? Не понимаю.

— Я тоже, — закусил губу Генка. — Постой, а может, и правда Люськи здесь не было? Юлькины похитители могли взять карточку, а потом выбросить!

— Ага, чтобы дать нам знак, что мы идем по верному следу! — усмехнулась Марина.

— О-о! — Генка вторично шлепнул себя по лбу. — Правильно, это Люська нам знак подала! Значит, она здесь!

— Или была здесь.

— Почему… была? — испугался Генка.

— Ну, эта планета — не конечный пункт, — пожала плечами Марина. — Это… — она стала подыскивать нужное слово.

— …перевалочная база, — закончил за нее Генка, — Транзитный аэропорт.

— Можно и так сказать.

— И что нам теперь делать? Где посадка на наш рейс? — попытался пошутить Генка.

— Сейчас спросим у лодочника, — невозмутимо ответила Марина.

— У какого еще лодочника? — ожидая подвоха, покосился на подругу Генка.

— Вон у того, что плывет по реке, — дернула подбородком Марина.

ГЛАВА 12.

По течению реки, изредка подгребая веслами, плыл в плоской неуклюжей лодке, больше похожей на корыто, мужчина. Издалека рассмотреть его было сложно, и все же с большой долей вероятности можно было утверждать, что от земных мужчин он ничем не отличался. Даже одеждой. Во всяком случае то, что на нем имелось, казалось обычными пиджаком и брюками.

Генка опрометью бросился к реке вниз по склону.

— Постой! — оправившись от секундного замешательства, обронила Марина и кинулась догонять Генку.

К воде они подбежали в тот самый момент, когда лодка плоским носом ткнулась в глинистый берег. Мужчина неспешно уложил вдоль бортов весла, поднялся со скамейки и повернулся к Генке с Мариной.

Это и правда был самый обычный мужчина — лет сорока пяти, в мятой и старенькой, но вполне земного покроя пиджачной паре, брюки закатаны до колен, в некогда белой, а теперь грязно-серой рубашке, босой, всклокоченный, явно не брившийся нынешним утром. Короче, типичный образчик деревенского перевозчика-лодочника из российской глубинки.

Лодочник кивнул Генке, как старому знакомому, Марине — более вежливо и учтиво и спросил густым хриплым басом:

— Закурить не найдется?

— Н-н-не курю, — с трудом вымолвил Генка.

— Сейчас! — Марина отвернулась и через секунду-другую протянула незнакомцу неведомо откуда взявшуюся сигарету.

— Эх, «Беломору» бы… — с тоской в голосе пробасил мужчина, но сигарету все же взял, помял в грубых, заскорузлых пальцах, благоговейно поднес к носу. — Больше года, считай, табачку не нюхал! — Он благодарно посмотрел на Марину. — Еще бы огоньку!

Марина подняла с земли сухую веточку, снова отвернулась на пару мгновений, а когда повернулась — та весело горела в ее руке.

Мужчина, казалось, ничуть этому не удивился, взял у Марины веточку, прикурив, отбросил ее в воду, отчего та обиженно пшикнула и медленно поплыла прочь. Мужчина блаженно затянулся и тут же закашлялся.

— Отвык… зараза! — сквозь кашель пояснил он, кулаком вытирая выступившие слезы. Но сигарету не выбросил, сунул в рот и стал дымить осторожно, почти уже не затягиваясь.

Генка и Марина терпеливо ждали, пока лодочник отведет душу. Его лицо выражало такое умиротворение, что задавать ему сейчас какие-то вопросы казалось совершенно бестактным. Хотя и очень хотелось приступить к расспросам.

Мужчина, докурив сигарету до самого фильтра и отправив ее вдогонку за веточкой, первым нарушил молчание:

— Ну что? Поехали?

Марина пожала плечами, Генка кивнул. Оба одновременно молча шагнули через низкий борт лодки-корыта.

Расспросить о чем-либо лодочника не удалось. Едва Генка открыл рот, как река слева по борту отчаянно зашипела. Повернувшись на звук, он увидел, что из воды бьет паровой гейзер. Река буквально кипела! Но не вся, а лишь маленькая ее часть — почти правильный круг, не больше полуметра в диаметре. Причем кипящий круг стремительно приближался к лодке. До «встречи» оставалось метра три, а что произойдет потом, Генке домысливать не хотелось. Да и проверять это на практике — тоже.

Лодочник заматерился и приналег на весла. При этом он судорожно вертел головой, шаря диковатым взглядом по обоим берегам. Только теперь Генка понял, что паровая аномалия на реке имеет не «внутренний» источник, что причина ее отнюдь не естественная! По реке кто-то просто-напросто палил — «шпарил» чем-то вроде теплового луча. Цель неведомого стрелка была очевидна — лодка. Тут и гадать нечего!

На составление этой логической цепочки у Генки ушло не более пары секунд, а «гейзер» извергался уже возле самого борта, обдавая сидящих в лодке горячими брызгами. Генка непроизвольно зажмурился, набрал в легкие воздуха для прощального крика, и тут лодку дернуло и потащило вперед. Генка рухнул на спину, саданувшись затылком о край борта. Набранный в грудь воздух пришелся весьма кстати — но отнюдь не для слов прощания.

Все еще лежа на спине, Генка открыл глаза. Над ним по-земному голубело небо с легкими облачками, имевшими едва уловимый оттенок пурпура. Конечно, любоваться небесными красками Генке в голову не пришло. Он по-настоящему испугался. И вовсе не за себя — собственная жизнь перестала в эти мгновения представлять для него какую-нибудь ценность — а за Марину, за его дорогую, любимую принцессу!

Генка вскочил на ноги, едва не перевернув лодку и не свалившись в реку от упругого удара ветра в грудь. То есть это сначала Генке показалось, что дует ветер. На самом деле лодка неслась с такой скоростью, что воздух стал упругим!

Лодочник сидел согнувшись, с огромным трудом удерживая в уключинах весла, которые он поднял из воды. Воздух теперь был почти так же плотен, как вода, а скорость воздушного потока была во много раз больше скорости речного течения! Этот поток так и норовил выдернуть весла из уключин, задрать их вверх на манер крыльев, а то и вовсе унести к пурпурным облакам.

Генка, спиною предчувствуя недоброе, обернулся. Марины в лодке не было!

А скорость все нарастала. Нос лодки задирался все выше и выше. Старое корыто глиссировало по водной глади, вспарывая речушку, словно свежепойманного угря. Генку отбросило к корме и прилепило к ней спиной. Возле самого лица, едва не размозжив голову, промелькнуло весло, вырванное-таки из рук лодочника. Генка вновь собрался заорать, но встречный поток воздуха не позволил ему даже вдохнуть. Тогда, сделав неимоверное усилие, Генка перевернулся на живот, и лицо его нависло над водным буруном, вздымающимся из-под кормы. Рассмотреть он ничего не успел, потому что глаза мгновенно закрылись от жгучего, подобно электросварке, света, пылавшего за кормой.

В зажмуренных глазах плясали зайчики, им подтанцовывала вспыхнувшая в мозгу догадка: «Это Марина! Марина!».

Однако рожденный ползать, как известно, летать не может. И корыту не суждено быть скоростным глиссером — ну, разве что совсем недолго… А потом — треск, разлетающиеся в стороны доски и щепки, славная гибель бесславной посудины!

Генка продолжал лететь, но уже под водой, стремительно при этом погружаясь. Он выставил вперед руки и вскоре ткнулся ими в илистое дно. «Контакт» произошел уже «на излете» — поэтому вывихов и переломов удалось избежать. Хуже было то, что перед погружением Генка не успел сделать вдох. Теперь легкие его настоятельно требовали воздуха, грозя разорваться от нетерпения.

Генка запаниковал. Ему показалось, что погружение заняло целую вечность, что он находится не менее чем на двадцатиметровой глубине! На самом деле над ним было всего-навсего метра три воды. Оттолкнувшись ногами от дна что было силы, Генка тут же почти и вынырнул, ударившись головой об один из кусков несчастной лодки.

Насытив истосковавшиеся по воздуху легкие, Генка огляделся. Неспешное речное течение несло пару обломков досок и весло. Ни Марины, ни лодочника на поверхности не было. Генкино сердце зачастило, но тут сзади раздался всплеск, а потом голос Марины:

— Помоги!..

Генка быстро подплыл к девушке, с трудом удерживавшей над водой голову лодочника. Глаза мужчины были закрыты. Генка поднырнул, подхватил левой рукой лодочника за пояс, вынырнул и, подгребая правой, мотнул головой в сторону ближайшего берега. Марина, державшая лодочника за шиворот, кивнула. Вдвоем они довольно легко и быстро справились с обмякшим телом Вытащив лодочника на берег, Генка заметил, что из-под волос на затылке у того струится кровь.

— Его шандарахнуло чем-то! — растерянно поставил он диагноз.

Марина ничего не ответила. Стоя на коленях перед распластанным вниз лицом телом, принялась водить над его головой руками, словно отгоняя невидимых мух.

Очень скоро кровь из пробитого черепа течь перестала. Генке даже показалось, что и дырки никакой у мужика в голове уже нет. Еще через минуту лодочник закашлял, выплевывая воду, приподнял голову и одарил Генку с Мариной взглядом, которому очень подходило определение «похмельный». Если бы Генка не общался с лодочником всего несколько минут назад, точно бы решил, что мужик с бодуна. Тем более смысл заданного спасенным вопроса вполне соответствовал данному состоянию.

— Кто вы? — еле ворочая языком, спросил лодочник. Затем пьяно нахмурился и добавил: — А кто я?

— Ты что, напоила его? — хмыкнул Генка, удивленно посмотрев на Марину.

— Конечно нет! Случайная реакция организма. Скоро пройдет.

— Как ты думаешь, мы далеко уплыли? — Генка, опомнившись, вскочил на ноги и завертел головой.

— Километров пять.

— Тогда надо сматываться!.. Кстати, кто это был? — Генка нахмурился, соображая, и нашел ответ: — Стой, это похитители Юльки? Нет, тогда надо срочно их найти!

— Гена, погоди… — Марина, поднявшись с колен, дотронулась до его плеча. — Ты видел, что у них есть?.. Кстати, не думаю, что это они… Зачем им было нас дожидаться столько времени? Им, напротив, домой нужно как можно скорее добраться!

— А кто же в нас стрелял?

— Мало ли любителей пострелять? — пожала Марина плечами. — Тем более в гости нас сюда никто не звал!

— Но встретили-то вроде сначала гостеприимно! — Генка кивнул на лодочника.

— Даже чересчур… — согласилась Марина. — Тебе не показалось, что он тебя… узнал?

— Показалось… — Генка пристально посмотрел на лодочника: — Вы меня знаете?

Лодочник нахмурился. Взгляд его уже не казался пьяным — просто недоуменным.

— Кто вы? — опять спросил он и добавил слегка испуганно: — А кто я?

ГЛАВА 13.

Здесь, ниже по течению, местность была не столь холмистой. Трава достигала почти до пояса, так что идти быстро, тем более бежать — не получалось. Правда, лес оказался совсем рядом — в полусотне метров. Лучшего укрытия от неизвестных преследователей просто не существовало. Впрочем, было ли само преследование, оставалось пока неясным. Возможно, те, кто обстрелял лодку, сделали это… ну, по ошибке, что ли, по нелепой случайности или просто так — забавы ради… Хотя ни Генка, ни Марина ни в какие случайности больше не верили. А лодочник, похоже, вообще ничего пока не соображал. Просто шел не отставая, да озирался иногда, лихорадочно блестя глазами.

Под сенью деревьев невольно прибавили шагу, поскольку идти стало гораздо легче. Да и прохлада придавала силы. Все же примерно через час все трое начали подумывать о передышке. Особенно лодочник. Если он и забыл, кто он такой, то что такое усталость, вспомнил быстро. Начал пыхтеть все громче и натужней, хотя и не произносил ни слова. Генка с Мариной поняли, что долго ему взятый темп не выдержать.

— Стоп! Привал! — скомандовал Генка, подняв руки, и остановился.

Марина, шагавшая сзади, уткнулась ему в спину. Сладко потянулась и закинула руки на Генкину грудь, повиснув на его плечах. Как ни устал Генка, но стоял, не шелохнувшись, мечтая, чтобы это мгновение продлилось подольше.

Лодочник кулем рухнул на мягкий, шелковистый мох, жадно и хрипло хватая воздух широко открытым ртом.

Марина наконец убрала руки с Генкиных плеч и тоже опустилась на мох, прислонившись к стволу дерева. Генка, вздохнув с сожалением, присел рядом.

Пару минут помолчали. Только шумное дыхание лодочника да легкий шелест листвы нарушали тишину.

— И что дальше? — первым не выдержал Генка.

— Надо идти к людям, — ответила Марина. — Что же еще?

— Где они тут — люди? Или ты имеешь в виду тех, кто по нам стрелял? — невесело усмехнулся Генка.

— Нет, я не их имею в виду… — Марина осталась серьезной. — Люди, как правило, селятся рядом с водой. Ты этого не знал?

Генка знал. И мысленно выругал себя за глупые вопросы. Неужели трудно хоть чуть-чуть подумать, прежде чем что-либо спрашивать?.. Тем не менее снова задал дурацкий вопрос:

— А в какую сторону лучше идти?

Впрочем, он тут же спохватился и сам себе ответил:

— Назад возвращаться бессмысленно и опасно… Лодочник вез нас вниз по реке… Значит, туда и надо топать!

— Вниз по течению вообще идти удобней, — согласилась Марина. — Если поселения долго не будет, можно сделать плот и плыть по реке.

— Чем? — развел руками Генка.

— Придумаю что-нибудь, — подмигнула Марина, и Генка вспомнил, кем является сидящая рядом с ним девушка.

— Так может ты… того? — резво вскочил он на ноги. — Слетаешь и посмотришь?

— Думаю, сейчас не стоит. Если за нами и правда кто-нибудь гонится, я нас выдам…

Генка вспомнил яркий, ослепительный свет, сопровождавший Марину при полете. Действительно, похлеще сигнальной ракеты! Знак преследователям: «Ау! Вот мы где!» Слепой увидит…

— Ты лучше на дерево залезь и осмотрись, — сказала Марина. — А я перекусить чего-нибудь пока соображу.

— Из чего… — начал было Генка, но быстро понял, что не просто девчонка Маринка сидит рядом, а… джинниня!

Столько чудес свалилось за последние пару дней на Генкину голову, что сознание, видимо в целях самозащиты, стало от них решительно «отбрыкиваться»… Даже то, что они сейчас отнюдь не в земном лесу, пришлось себе волевым усилием напомнить… Но цель, стоявшую перед ним, Генка хорошо усвоил: Юлька! Где она сейчас, что с ней?!

А Марина? Найдет она своего принца и… что? Как же он, Генка? Ведь ему теперь без нее — никак! Нет, об этом лучше пока не думать… Первым делом — Юлька!

И… родители.

— Ты чего застрял? — вернул Генку в реальность голос Марины. — Или боишься по деревьям лазить?

— Кто? Я боюсь?! — вспыхнул Генка.

Выбрав самое высокое дерево поблизости, он подтянулся на нижнем толстом суку, забросил на него ногу, оседлал сук. посмотрел вверх оценивающе, поднялся на ноги, поплевал на ладони и не очень быстро, но достаточно ловко полез к вершине.

Когда Генка, плохо скрывая разочарование, спрыгнул на землю, Марина уже стояла возле дерева. По его виду она все сразу поняла.

— Ничего?

— Лес… — опустил глаза Генка. — Место ровное.

— Ладно, пойдем вдоль реки, на всякий случай, подальше от воды, — сказала Марина. — Знаешь что… — Марина ненадолго замолчала. — Лодочник меня тревожит. Кто такой? Откуда взялся? Почему тебя знает… знал то есть? Почему все забыл? Слишком много неясностей…

— Ну, забыть он мог от травмы… — предположил Генка. — Такое бывает. Называется «временная потеря памяти». Слово такое есть умное медицинское — амнезия.

— Допустим, его забывчивость это объясняет… Но главные вопросы — без ответа.

— Уж не думаешь ли ты, что и лодочник с ними… с теми?

— Сомневаюсь, — задумчиво покачала головой Марина. — Хотя… Я пока не знаю, что и думать! Найдем селение — будем соображать… А сейчас пошли есть!

Марина накрыла неплохой стол. На чистой белой скатерти, расстеленной прямо на земле, стояли тарелки, вазы, салатницы, заполненные чем-то незнакомым и необычным, но очень аппетитным на вид.

Генка взял двузубую вилку и задумался, что бы подцепить на нее в первую очередь. Марина восприняла Генкино замешательство по-своему:

— Не бойся, здесь все съедобное. Наши расы одинаковы по… — Марина щелкнула пальцами, подбирая слово.

— Физиологии, — пришел на выручку Генка и отчего-то покраснел. — Я не боюсь — я выбираю. Не знаю, с чего начать!

— Вот это очень вкусно, — Марина положила на Генкину тарелку нечто, похожее по запаху на котлету, только прямоугольной формы.

Генка попробовал. Действительно котлета! А котлеты Генка любил. Особенно мамины. А теперь и Маринины.

Все, что «приготовила» Марина, было очень вкусным и напоминало земные блюда: желтые шарики — совсем как жареная курица, красные ломтики и внешне выглядели как семга, рассыпчатые клубни — один в один картошка… Только красно-коричневые нити очень уж походили на червей. Но Генка, боясь обидеть Марину, попробовал и их — вкуснятина! Типа грецких орехов с хорошим сыром…

Фрукты, точнее, их аналоги также были великолепны. Что-то напоминало яблоки, что-то — груши, что-то — дыню; в каждом незнакомом плоде улавливалось нечто знакомое и любимое.

В общем, наелся Генка до отвала, запив яства не менее вкусным напитком — чистой родниковой водой, от которой аж зубы ломило. Всякие лимонады и фанты Марина почему-то делать не стала — да и к лучшему.

Лодочник ел наравне с ними — аппетит у него явно не пропал. Он по-прежнему молчал.

Наконец Генка сыто откинулся на мягкий мох и сказал:

— Уф-ф! Не считая бутербродов во вчерашнем поезде, первый раз за два дня чувствую себя по-настояшему сытым!

Услышав слово «поезд», лодочник вздрогнул. Глаза его перестали растерянно бегать, взгляд ушел куда-то в себя. В мозгу мужчины зримо происходила борьба разума с беспамятством. Похоже, оккупированные захватчиком «территории» успешно освобождались. Но, к сожалению, не все. Борьба очень скоро прекратилась. Амнезия немного отступила, но не сдалась. Однако даже этой крошечной победы разума хватило, чтобы лодочник сказал вдруг:

— Поезд… Он здесь, рядом!

Марина и Генка одновременно вскочили на ноги и так же одновременно выкрикнули:

— Где?!

ГЛАВА 14.

Большего от лодочника добиться не удалось. Он долдонил, что поезд где-то рядом, испуганно при этом озираясь.

У Генки сжималось сердце при мысли о том, что речь идет о том самом поезде, на котором ехали его родители. А какие тут еще могут быть поезда? Или все-таки могут?..

Марина хмурилась, не произнося ни слова. Генка умоляюще поглядывал на нее, ожидая подтверждения своей догадки. Но она не спешила.

— Куда теперь пойдем? — еле слышно спросил Генка.

— А куда ты предлагаешь? — Марина словно решила поиграть с ним, оставаясь при этом серьезной.

— Ну, не знаю… Надо же проверить!

— Геночка, — Марина наконец-то посмотрела на Генку, и тот увидел, что глаза ее подозрительно блестят. — Милый мой мальчик! Ты опять за свое?

— Но ведь… поезд! — Генка и сам готов был заплакать.

— Ой, Гена, — вздохнула Марина. — Полтора года! Даже если это тот поезд… Думаешь, они до сих пор в нем? Сидят и дожидаются нас?

— Все равно надо проверить!

— Ну, раз ты настаиваешь… — Марина развернулась и пошла в глубь леса.

— Ты куда? Постой! — Генка рванулся следом.

— Не ходи за мной! — Не оборачиваясь, Марина протянула назад растопыренную ладошку. — Я скоро.

Генка послушно замер. Потом подошел к лодочнику и заглянул в его сумасшедшие глаза.

— Что это за поезд? — в отчаянии спросил он еще раз. — Откуда он здесь?

— Поезд… Поезд… — забормотал мужчина. И вдруг совершенно отчетливо добавил: — Адлер.

— Что?! — Генка аж подпрыгнул. — Что вы сказали?! Но лодочник уже замкнулся в своем амнезическом мирке, со страхом взирая куда-то сквозь Генку.

А Генкина душа возликовала. Поезд, несомненно, был именно тот! Вряд ли мама с папой находятся сейчас в нем — это он понимал и без Марининых подсказок. Но поезд был зацепкой, кончиком ниточки из того клубка, что рано или поздно должен привести его к цели!

К цели?.. Генка нахмурился. Какой?

Главная его цель — найти Юльку!

Не потому ли так странно ведет себя Марина? Ее задача — вернуться к отцу, к жениху, предотвратить новую бойню между балансирующими на грани мирами… Юльку, по большому счету, Марина взялась искать только потому, что это ей… по пути! Пока — это часть и ее проблемы, возможно, ключик к решению какой-то загадки!

А Генкины родители? Они для Марины — никто! Более того, они для Марины — тормоз, помеха. Ну, не сами родители, конечно, а их поиски, отнимающие у принцессы драгоценное время. При том что шансы на удачное их завершение невероятно малы. Даже если и отыщутся родители — что принесет эта удача Марине? Только новые хлопоты… Ясно же, что бросить Генку в чужом мире, пусть вместе с мамой и папой, ей не позволит совесть. Или что там еще — врожденная доброта, воспитание, правила хорошего тона?..

Короче говоря, Генка отчетливо понял, что он со своими личными проблемами является сейчас для Марины огромной обузой. Зачем она вообще взяла его с собой?! Из жалости? Сострадания?.. Ведь помощник из него все равно никакой!

Генка сжал кулаки и скрипнул зубами. Выругался под нос — что делал исключительно редко. Занятый собой, не услышал, как сзади подошла Марина.

— Ген, ты чего? По-моему, то, что ты сейчас сказал, очень плохо.

Генка резко повернулся:

— Плохо, Марина, очень плохо! Знаешь что… У меня к тебе одна всего лишь просьба: помоги только найти этот поезд! И все!

— Что — все?

— Решай свои проблемы. Забудь про меня! Может, потом как-нибудь… Вернешься, когда свою миссию выполнишь, если сможешь…

Марина стояла, непонимающе хлопая огромными карими глазами. Но постепенно смысл сказанного стал доходить до нее. Краска залила лицо девушки стремительно, захватив даже шею.

— Да как ты… — прошептала Марина задрожавшими губами. — Ну ты и… чивтос!

Марина, дернувшись, отвернулась от Генки. Ее плечи затряслись.

Генка стоял, раскрыв рот. Сначала в его голове не было ни одной мысли — они разлетелись куда-то после слов девушки. Потом одна все же вернулась: «А ведь и правда — чив-тос! Да еще какой! На букву „м“, плюс оставшиеся!».

Генка нежно обнял Марину за плечи. Та сделала попытку отстраниться, но Генка рук не отпустил.

— Прости меня, Солнышко… Слышишь? Марина всхлипнула тихонечко и удивленно-радостно:

— Как? Как ты сказал? — Плечи ее все еще мелко вздрагивали.

— Солнышко… Самое яркое, самое светлое, самое теплое, самое родное… Потому что я… — Генка почувствовал, как Марина напряглась. — Потому что я тебя…

Марина повернулась так быстро, словно отклонялась от выстрела. Ее ладошка стремительно зажала Генкин рот.

— Нет! Нет! Не говори! — Маринины глаза расширились от ужаса. — Не говори! Прошу! Не надо!

Генка опешил. Он ничего не понял.

А Марина молчала. Даже отвела глаза в сторону. Почему-то не хотела помочь Генке что-то понять. Видимо, ей было нужно, чтобы он сделал это сам.

Генка не смог. Но и перечить ей не стал. Осторожно снял ладонь девушки с губ и сказал:

— Извини.

Марина чиркнула взглядом по Генкиным глазам. Прочла в них что-то, и тень досады мелькнула на ее лице — всего на мгновение. Потом она снова стала деловой и серьезной.

— Я знаю, где поезд, — чуть хрипло сказала она.

Почему-то это сообщение не обрадовало Генку. И все же сам собою вырвался вопрос:

— Где?!

— Рядом. Меньше километра отсюда.

— Как ты узнала?

— Ну, у меня есть некоторые способности, — слегка улыбнулась Марина.

— Но ты же вроде никуда не летала?

— А зачем? Металл в больших количествах я чувствую издалека!

— Это может быть какой угодно металл… — в голосе Генки слышалось разочарование.

— Когда близко, я чувствую и очертания. Это именно поезд.

— Тогда пошли? — неуверенно спросил Генка.

— Пошли, — согласилась Марина. — Тем более поезд все равно в той стороне, куда мы направляемся.

Идти пришлось действительно недолго — минут десять — пятнадцать. Поезд предстал перед ними неожиданно. Зеленые вагоны в густом зеленом лесу издалека заметить трудно. Даже если ждешь, что они вот-вот должны показаться. Так что Генка вздрогнул, когда увидел их…

Поезд стоял посреди леса — что само по себе выглядело нелепо и дико. К тому же казалось, будто он только и ждет отправления!..

Лишь подойдя ближе, Генка заметил, что и ржавчина за полтора года оставила следы, и стекла не везде целы, и колеса до половины вросли в густой мох… Кабина локомотива вообще была покореженной и смятой — видимо, не одно дерево протаранил тепловоз железным лбом, пока остановился, на треть зарывшись в землю…

Генке не терпелось пройтись по вагонам. Он даже взялся за поручень и занес ногу над ступенькой, но Марина сказала:

— Подожди, Гена!

— Чего ждать? — не понял Генка, однако ногу опустил.

— Подожди… — Марина, казалось, не знала и сама, что ее тревожит.

Зато лодочник улыбался во весь рот. Он смотрел на вагоны с каким-то почти детским умилением. Подошел к одному из окон, поднялся на цыпочки, заглянул внутрь. Двинулся дальше вдоль состава, дошел до четвертого вагона и вошел в него.

— Гена, давай отойдем, — прошептала Марина.

— Ты чего? — тоже шепотом удивился он.

— За нами кто-то наблюдает, я чувствую!

ГЛАВА 15.

«Наблюдателями» оказалась пожилая — лет под шестьдесят обоим — пара. Как позднее выяснилось — муж с женой. Они прятались в кустах, испугавшись незнакомцев, пока не узнали в одном из них лодочника.

— Станислав! — раздалось из кустов, и перед Генкой с Мариной предстали мужчина и женщина. Поглядывая искоса на парня с девушкой, они подошли к лодочнику, вынырнувшему из вагона, и принялись радостно, хотя и несколько сдержанно, обнимать его и хлопать по спине и плечам.

Лодочник, впрочем, хмурился, никак не отзываясь на проявление дружеских чувств.

— Стас, ты чего? — заметил его «окаменелость» мужчина. — Это же мы, Степановы, Павел с Катериной! Ты что, не узнаешь нас?

— Павел… — задумчиво произнес лодочник, и в глазах его промелькнул осмысленный огонек. Но тут же потух, и мужчина остался стоять, безвольно опустив руки.

Тогда назвавшийся Павлом повернулся к Генке с Мариной. Был он невысок, худ и небрит, но одет вполне прилично — в сравнительно новый спортивный костюм с надписью «АсНбаз».

— Э-э… Люди добрые, что это с ним? — мотнул головой Павел в сторону лодочника.

— Похоже, временная потеря памяти, — ответил Генка. — Он вез нас в лодке, когда случилась… некоторая неприятность.

— На нас напали, — лаконично уточнила Марина.

— Бандиты? Или полиция? — поинтересовался мужичок, и сам же ответил: — Впрочем, разницы между ними пожалуй что и нет… А вы кто будете?

— Мы заблудились, — потупился Генка, поскольку врать не любил. Но в его словах в общем-то пока особой лжи и не было, так что Генка приободрился, решив говорить правду, но не всю. — Мы были на Земле, а потом оказались здесь… Это ведь не Земля?

— Точно, не Земля, — сощурился Павел. — А с какого места на Земле вы сюда прибыли?

Генка заметил, что и женщина внимательно слушает их разговор, оставив на время несчастного лодочника. Видимо, от правдивости Генкиных ответов для этой пары зависело многое. Да и как иначе, когда вокруг и бандиты вон бродят, и полиция какая-то… Да и не просто бродят, а прицельно стреляют! Поэтому Генка сосредоточился и сказал:

— Если быть предельно точным, то из тоннеля, что поблизости от станции Индюк. Это в Краснодарском крае, недалеко от Туапсе.

Ответ обрадовал Павла с Катериной. Они облегченно переглянулись и заметно повеселели.

— Ну, здорово, земляк! — протянул мужичок Генке руку. — Меня, как ты слышал, Павлом зовут. А это жена моя, Катерина Степанова.

Женщина, такая же низенькая, как и супруг, только гораздо полнее, дружелюбно кивнула и перевела взгляд на Марину.

— Марро… — начала девушка, но быстро поправилась: — Марина. Очень приятно!

— Что ж мы стоим? — вскинулась Катерина. — Пойдемте в дом, поговорим по-людски, пообедаем!

— Точно, пойдем-ка! — хлопнул Павел Генку по спине. — Я как раз зайца подстрелил… О! А заяц-то где? — завертел он головой.

Катерина раздвинула куст, где они с мужем недавно прятались, и достала окровавленную тушку зайца не зайца, но животного, очень на него похожего. Только уши гораздо меньше. Затем оттуда же появились луки — самые настоящие, как у индейцев.

— Вы что, с помощью луков охотитесь? — удивился Генка.

— А как еще-то? — хмыкнул Павел. — Огнестрельного оружия не имеем, а бластеров-шмастеров нам и даром не надо.

— А что, есть? — еще больше удивился Генка.

— В городе есть, — неопределенно кивнул мужичок. — Да кто даст? И не надо нам — от греха! — Мужичок сплюнул. — Ладно, пошли, там все расскажу…

Супруги повели Генку, Марину и лодочника Станислава в вагон-ресторан.

— Пока Катерина с зайцем управляется, мы и поговорим, и горло промочим, — шепотом, косясь на удалявшуюся супругу, пояснил Павел, усаживая гостей за покрытый чистенькой скатертью столик.

Генка огляделся. Вагон-ресторан был самым обычным — с цветными занавесками на окнах, скатерками на столиках и даже с зелеными веточками вместо цветов в вазах. В окнах шелестела на ветру листва и казалось, что стоит поезд на глухом полустанке, что прозвучит сейчас гудок и тронется состав дальше… Даже пахло в ресторане едой, как и полагается, — видимо, готовили и столовались супруги именно здесь. Павел отлучился ненадолго в подсобку и вынырнул оттуда с бутылкой водки в одной руке и вина — в другой.

— Осталось еще, — гордо сказал он. — Катерина много-то мне не дает «расслабляться»!

— А… другие? — задал Генка волновавший его вопрос. Но Павел понял его по-своему:

— Кто ушел, и не подумав про выпивку, кому, видать, без надобности было, а с остальными мы поделились по-братски, по-божески. Да только..

— Что — только? — подскочил Генка. — А куда ушли те… Ну, кого вы первыми назвали?

— В город, наверное. Никто не вернулся. Вот, Стас только! По правде сказать, окромя города, тут и уйти некуда — леса кругом да болота еще, где всякая нечисть водится. Раз дошел и я до одного болота. Километров тридцать брел… — Павел в слове «километров» сделал ударение на втором слоге. — А там…

— Постойте, можно про болото в другой раз! — перебил мужичка Генка. — Вы про людей лучше расскажите и про город… Но сначала про людей!

Павел насупился, обидевшись, что его перебили, подчеркнуто молча крутанул водочную бутылку, в которой зазмеился бурунчик, неспешно откупорил ее, стал разливать по рюмкам — себе, лодочнику, Генке…

— Нет-нет, мне вино! — испугался Генка, вспомнив недавнее знакомство с водкой. — А лучше — лимонад.

— Вот уж чего нет, того нет! — все еще хмурясь, сказал Павел. — Лимонад — продукт скоропортящийся, потому выпит давно. А вино сам открывай — не маленький! И жене своей налей тоже.

Сначала Генка не понял, о ком это мужичок, а когда до него дошло, вспыхнул до корней волос, испуганно глянув на Марину.

— Давай-давай, муженек! — улыбнулась та. — Открывай и наливай!

После первой рюмки обида Павла моментально улетучилась, и он оживленно повел рассказ дальше. По его словам выходило, что значительная часть пассажиров сразу после случившегося отправилась искать людей. Никто ведь не понял, что оказались они на другой планете! Думали вначале, что поезд просто сошел с рельсов и улетел в лес. Правда, куда делся тоннель и сами рельсы — оставалось загадкой. Но все надеялись, что ничего особо ужасного не случилось, что стоит дойти до станции, которую только что проехали, сообщить кому следует о происшествии — и все образуется… Станция не нашлась. Тоннель и рельсы — тоже. Самое страшное, даже не будучи ботаниками, все быстро поняли, что лес не совсем нормальный… Про другую планету тогда еще никто не думал — больше про неизвестную страну говорили. То, что росло в этом лесу, в России точно никогда не произрастало — даже с учетом южных ее окраин.

Многие из тех, кто уходил, не возвращались. Поначалу это пугало оставшихся. Думали сразу о плохом: или о диких зверях в лесу, или о лихих людях… Первое опасение не подтвердилось, когда все-таки вернулась одна из групп — человек десять. Они неделю плутали по лесу, дошли до болота, о котором уже упоминал Павел, но ничего из живности крупнее «зайцев» им не попалось. Правда, на болоте они сначала встретили привидение, а потом… пингвинов!

— Не понял… — нахмурился Генка.

— Чего не понял? — заулыбался Павел. — Я их тоже видел — пингвинов-то!

— А привидение? И откуда пингвины?

— Привидение не видел — сразу скажу. Это те, кто вернулись, сказывали. Обычное привидение — как в книжках рисуют и в кино показывают. Летает над землей, белое, прозрачное и ухает. Вреда никакого от него не было. Люди сразу убежали… А пингвины — совсем как настоящие! Не знаю, может и местные, но очень на наших похожи. Их сам видел — не вру.

— Откуда здесь пингвины? — пожал плечами Генка и посмотрел на Марину, что-то вспоминая. — Постой! Что ты говорила о Переходе возле Южного полюса?

— Ну, не совсем возле полюса, — удивленно вскинула брови Марина. — Там материк обледенелый.

— Антарктида! — подсказал Генка.

— Наверное, — кивнула Марина. — А при чем тут это?

— Пингвины на Земле только в Антарктиде живут! — сообщил Генка.

— Ясно… — Марина перестала удивляться. — В болоте — второй тоннель с Землей! Однако…

— А что здесь удивительного?

— Вообще-то Переходы редко дублируются. Я бы сказала — исключительно редко! Раньше я слышала лишь об одной такой аномалии.

— Стойте-ка… — крякнул молчавший до этого Павел. — Так с болота можно домой попасть?!

Удивительно, как быстро до простоватого мужика дошла идея о межпространственных Переходах! Впрочем, подобные мысли наверняка обсуждали при нем другие пассажиры.

— Думаю, можно, — ответила Марина.

— Так… это… надо бежать! — Павел подскочил, засуетился, порываясь претворить свои слова в действие, но, увидев, как нахмурился Генка, запричитал: — Что? Что?! Господи! Домой же можно, домой! Надо бежать!

— Куда? — угрюмо пробурчал Генка. — В Антарктиду?

— Ну и что? — не унимался мужик. — Все равно же — Земля! Там тоже люди есть, станции полярные всякие! Переправят нас…

— А как вы до тех станций доберетесь? И где они — вы знаете? А какая температура в Антарктиде — слышали?

— Слышал, — махнул рукой Павел и выругался. Он был хоть и не очень образованным, но не глупым. — Не подумал сразу… Больно уж домой хочется! — Он на пару минут крепко задумался, а потом выдал: — Все равно пробовать надо! Здесь невмоготу совсем… Соберем, что сможем — еду, одежду, какая есть, санки я сделаю, жердей для шалаша нарублю… Что-нибудь придумаем! Раз пингвины, значит, море рядом! Пойдем по берегу… Будем идти, покуда куда-нибудь не придем! А и пропадем — так лучше уж на своей земле, чем тут! Пойду, Катерину обрадую!..

Жареная «зайчатина» оказалась очень вкусной. Настоящих зайцев Генка не ел, но этот напоминал по вкусу курицу — только был жирнее и сочнее. Хозяйка, обрадованная рассказом мужа, умилялась еще больше, глядя, как ее стряпню уплетают за обе щеки гости.

— Кушайте, кушайте! — приговаривала она. — Наедайтесь! В Антарктиде небось одних пингвинов будем готовить!

Генка чуть не поперхнулся.

— Так вы точно собрались… возвращаться?

— Ну конечно, а как же иначе? — широко улыбнулась женщина. — А вы разве не с нами?

— Нет… — Генка почесал голову, но продолжать не стал. Решился наконец заговорить о главном для него: — Видите ли, этим поездом ехали мои родители…

Катерина ахнула и всплеснула руками. Павел выпрямил спину, отложил вилку и сдвинул брови.

— В каком вагоне? — деловито спросил он.

— Я не знаю… Понятия не имею! Они ко мне на присягу должны были…

Катерина снова ахнула и переглянулась с мужем.

— Мы ведь тоже… на присягу… — всхлипнула она и приложила к глазам салфетку.

— Ну-ну, Кать! — Павел погладил жену по плечу. Потом пояснил, обращаясь к Генке: — Сын у нас служил в Хосте, к нему ехали.

— Как, вы сказали, ваша фамилия? Степановы? Николай Степанов — ваш сын?!

— Вы знаете Коленьку?! — Катерина от удивления перестала плакать.

— Ну да. мы вместе служили.

— Как он?! Как он там?! — наперебой закричали Павел и Катерина.

— Сейчас не знаю, меня ведь демобилизовали сразу — сестра несовершеннолетняя осталась, а родни больше нет….Мы с Николаем в учебке подружились. Хороший парень — веселый, добрый. И о вас рассказывал. Любил он вас очень, так ждал на присягу… — Генка споткнулся, поняв, что болтает лишнее. — Родители Николая заплакали оба, обнявшись. Марина посмотрела на Генку и грустно покачала головой: бестолочь, дескать. Генка не спорил.

Степановы успокоились не сразу — воспоминания о сыне словно прорвали плотину в их душах. Наконец Павел, все еще всхлипывая, но уже оторвавшись от жены, засмущался и буркнул Генке:

— Пойдем покурим!

Генка кивнул и вслед за Павлом направился в тамбур. Он спрыгнул на траву, а Павел уселся на ступеньку вагона.

— Курить-то бросил еще там… — Павел махнул в сторону, видимо, подразумевая Землю, и продолжил разминать трясущимися пальцами сигарету. — Да и нету здесь курева. То, что с собой было, быстро кончилось… А я все же блок припрятал — пока были еще сигареты в ресторане. Думаю, мало ли что? Тут ведь деньги не в ходу, а на спиртное да на сигареты что-нибудь и выменять можно! Не у кого только менять-то стало… Вот так. А там и сам стал покуривать — редко, правда, четвертую пачку только начал… — Павел еще раз всхлипнул, вытер слезы, выматерился, высморкался и стал неторопливо прикуривать.

— Так что с моими родителями? — не выдержал Генка. — Их фамилия Турины…

— Мы по фамилиям мало кого знали, — покачал головой Павел. — Как их звали-то?

— Женей… Женями. И маму и папу. Папа — высокий, рыжеволосый, а мама — худенькая, темная. — Генка с надеждой воззрился на Павла.

— Были такие, — осторожно сказал тот. подумав. — Точно, были! Они сразу ушли — с первой группой.

— Вы уверены?! — не замечая, что кричит, переспросил Генка.

— Ну да, уверен! Как звать, правда, не знаю, врать не буду — тут ведь сотен пять было… Но рыжего мужика помню: он все за жену беспокоился, когда уходили, сумку с вещами забрать у нее хотел, хотя и так тащил рюкзак, чемодан и удочку складную! Мы еще смеялись тогда, помню, что он удочку в лес потащил.

— Они! — ахнул Генка, чувствуя, как от волнения закружилась голова. — Папа удочку всегда с собой возил, даже в командировки — рыбак заядлый.

Павел промолчал. Он сидел, о чем-то думал, поглядывая на Генку, словно не решаясь заговорить. Потом все же спросил:

— Что, думаешь идти искать родителей?

— Конечно! А как же иначе?!

— Опасно… — нахмурился мужик.

— Вы же сами говорили, что диких зверей нет!

— А люди? А… нелюди? На вас ведь уже нападали!

— А что оСтастся делать? Надо ведь родителей найти!

— Ты бы хоть бабу свою не брал тогда! Городская она у тебя — вон какая королева! Непривычная. Пропадет…

«Это еще неизвестно, кто из нас быстрее пропадет, — мысленно ответил Генка. — Да и не королева она, а всего лишь принцесса».

ГЛАВА 16.

Сначала Генка думал, что полсотни километров — это пустяки. Средняя скорость пешехода — пять километров в час. Значит, ходу десять часов. Через каждые два часа — перекуры минут по пятнадцать, одна часовая остановка на обед. Итого — часов двенадцать… Сутки на планете, как сказали Степановы, двадцать шесть часов. Следовательно, за световой день дойти до города вполне реально.

Лодочник Станислав остался в поезде. Он понемногу стал приходить в себя, нашел купе, в котором когда-то ехал, обосновался в нем и наотрез отказался куда-либо идти. Павел с Катериной его решению обрадовались. Так что лишняя обуза с плеч Марины и Генки спала.

Не учел Генка лишь того, что идти по лесу — совсем не то, что по дороге. Да и расстояние назвали им очень уж приблизительно: Степановы сами в город не ходили, а нагрянувшая как-то раз «полиция», от которой про город они и узнали, в земных мерах могла и ошибаться.

С «полицией» вообще было все странно и непонятно. Примерно через месяц после того, как ушла и не вернулась последняя группа пассажиров злополучного поезда, в небе появился «самолет без крыльев» и нырнул за деревья неподалеку. Потом из леса вышли вооруженные люди — десять человек. Были они в форме, подчинялись командиру — лысому угрюмому крепышу. Павел окрестил их сперва про себя «солдатами». Но «крепыш», сняв фуражку и вытирая вспотевшую лысину, сразу представился: полиция города такого-то, офицер такой-то. Ни названия города, ни имени командира Павел не запомнил — были они слишком уж чудными, непривычными для русской речи. А вот тому, что разговор шел именно по-русски, Павел сначала даже не удивился.

Рядовые полицейские сразу начали прочесывать поезд. Что они искали — Павел так и не понял. Позже выяснилось, что ничего не пропало, даже спиртное… Офицер пригласил Павла с Катериной в вагон-ресторан и допросил. Впрочем, на допрос разговор походил разве что задаваемыми полицейским вопросами. Сам он на вопросы супругов отвечал крайне скупо, а то и вообще пропускал их мимо ушей. В целом же вел себя вполне корректно и вежливо: не угрожал, не давил и даже ничего не записывал. Казалось, ему вообще скучно беседовать с малообразованными людьми, и делает он это исключительно из вежливости.

— Что же он спрашивал? — поинтересовался Генка.

— Кто мы, откуда… — Павел дернул плечом. — Хотя чудилось мне, что он и так это знал.

— Что еще?

— Про других, кто с нами ехал: «Кого знаете?», «Кто и куда направлялся?», «Кто и что говорил после происшествия?».

— А вы?

— А что мы? Что знали — рассказали… — Павел вдруг смутился. — Не все, конечно. Так, кратенько… Да и что мы знали? Ни с кем ведь не знакомы были особо. Здесь уж только с двумя-тремя поближе сошлись. Со Стасом вот…

— А что вам рассказал полицейский?

— Да я же говорю: не хотел он на вопросы отвечать! Буркнул что-то пару раз… Что до города полсотни верст, да чтоб осторожней были — лихие люди бродят вокруг…

— А к вам они, кстати, наведывались? — заинтересовался Генка.

— Бандиты-то? Бог миловал пока. Видел я пару раз у реки кого-то, но подходить не стал. Встречал их не близко — километрах в десяти…

— А как полицейский объяснил, откуда они узнали про поезд?

— Да никак! Я спрашивал, но он и не слышал будто.

— Наверное, от других пассажиров услышал, которые дошли до города, — предположил Генка. — О них-то вы у него спрашивали?

— Спрашивал, да все без толку! Промычал что-то — ни бе ни ме. Но понятно было, что до города все же кто-то дошел.

— Да, интересно все это… Особенно интересно то, что он с вами по-русски разговаривал!

— Сам об этом подумал, когда они ушли. Сразу-то внимания не обратил. Я себе так маракую: русские они, тоже когда-то, как и мы, сюда провалились, да тут и прижились.

— Может и так… — ответил Генка. — Только вы же сами сказали, что имя у офицера нерусское…

Запинаясь о коряги, Генка вспоминал тот разговор. Особенно часто — «самолет без крыльев». На своих двоих дойти до города до темноты Генка уже не особо надеялся.

Марина же, казалось, и не замечала, что идет по лесу. Она двигалась быстро и легко, непринужденно отводя от лица ветки. Уже через час Генка стал отставать. В очередной раз догнав девушку, он, отдуваясь, буркнул:

— Мне за тобой не угнаться!

— И что ты предлагаешь? — В голосе Марины мелькнула язвинка. — Понести тебя?

— Я бы не отказался! — не стал обижаться Генка. Марина наклонилась, подцепила Генку одной рукой под коленки, другой обняла за талию, легко подняла не успевшего ничего понять парня и пошла вперед столь же быстро, как и раньше. Генка забрыкался.

— Эй-эй! Поставь сейчас же! — завопил он.

— Зачем? Ты же просил тебя понести, — невозмутимо продолжала шагать Марина.

— Перестань! Ты же прекрасно понимаешь, что я пошутил! — продолжал извиваться в Марининых руках Генка.

— Зато я — совершенно серьезна, — ответила Марина. — Так мы дойдем значительно быстрее. Для меня твой вес — не тяжесть.

— Но это же… Это… — Генка задергался сильней.

— Самое разумное действие в настоящей ситуации, — закончила за Генку девушка. — А вот твои беспорядочные телодвижения доставляют мне неудобства.

— Это — позорно для мужчины! — произнес наконец Генка, но дергаться почти перестал.

— Не вижу ничего позорного, когда один человек помогает другому! — Голос Марины звучал так же ровно, как если бы она не спеша прогуливалась без четырехпудового «багажа». — Тем более когда выигрывают от этого оба.

— Да как же ты не понимаешь? — застонал Генка. — Это я должен тебя нести, а не наоборот!

Марина смутилась, хотя и не подала виду. Но голос ее зазвучал мягче:

— Если в этом возникнет необходимость, я приму твою помощь без возражений. Даже… с радостью.

— После перекура я пойду сам! — пробурчал Генка, окончательно затихая в надежных ее руках.

— Пока снова не начнешь отставать, — кивнула Марина.

После перекура Генка стал отставать даже быстрее, чем вначале. Он долго крепился, пыхтел, догоняя девушку, старался делать шаг шире, пока не споткнулся о спрятавшийся во мху корень и не скатился на дно неглубокого оврага. Марина спрыгнула к нему, ни слова не говоря подхватила на руки и зашагала дальше. Генка на сей раз не сопротивлялся.

После обеда, «приготовленного» Мариной и не доставившего по понятным причинам Генке никакого удовольствия, он, разглядывая травинку, спросил:

— Как ты это делаешь?

— Что? — переспросила девушка.

— Идешь, не уставая, меня тащишь, не запыхавшись даже?

— Я ведь тебе говорила: во мне — Сила Избранных…

— Это я помню, — перебил Генка. — Но как все выглядит в реальности? Что ты чувствуешь, что делаешь, чтобы Сила появилась? Ну, «кнопку», что ли какую в мозгу нажимаешь или заклинание специальное читаешь?

Марина ненадолго задумалась.

— Ты знаешь, даже странно… Я как-то не задумывалась над этим. Просто знаю, когда во мне есть Сила. Ну, примерно, как с голодом: когда сыт — о еде не думаешь… Отсутствие Силы тоже на организме не сказывается: можно просто жить и без нее… Понятнее мне не объяснить — это нужно почувствовать.

— Все равно что слепому рассказывать о цвете снега, — хмыкнул Генка.

— Да, пожалуй… — удивилась неожиданному сравнению Марина.

— А как ты ее все же включаешь — свою Силу? — не отставал Генка. — Чтобы меня нести, например?

— Тут тоже все почти бессознательно происходит, — пожала плечами Марина. — Я как бы мысленно примериваюсь к твоему весу, к расстоянию, которое нужно пройти, прикидываю скорость движения — и сразу чувствую, что Силы для этого достаточно, даже с избытком. Когда начинаю выполнять задуманное, она сама собой подключается… Не понятно? Ну, лучше мне не объяснить… Как я могу объяснить, допустим, процесс дыхания? Вот, подаю команду мозгу сделать вдох, он рассылает нервные импульсы определенным группам мышц, те сокращаются… И тут — то же самое.

— Ты сказала, что Силы, чтобы меня нести, у тебя достаточно. Но ведь она все же расходуется? Возможно, тебе скоро нужно будет полететь… А ты на меня бездарно тратишь Силу!

Марина засмеялась:

— Неужели ты думаешь, что на перемещение в Пространстве тратится столько же Силы, как и на то, чтобы пронести мешок с костями пару десятков километров? Пусть даже такой симпатичный мешок? — Девушка подмигнула. — Когда я несу тебя, Сила прибывает быстрее, чем тратится. Так что можешь не переживать. Даже когда я готовлю еду. Силы расходуется больше: все-таки происходит преобразование вещества. Но и это пустяк — против «прокалывания» межзвездной материи.

Генка задумался:

— Хотел бы я тоже, как ты… Помнишь, после драки в поезде ты сказала, что помогла мне лишь чуть-чуть, что все основное я сделал сам. Я ведь тоже тогда не размышлял, ничего специально не рассчитывал… Ты еще сказала, что тебе почудилось, будто я сам взял Силу, словно Избранный Джерронорр…

— Да, мне действительно так показалось.

— Но это ведь неправда! Во-первых, я вообще не джерронорр, не то что Избранный! А во-вторых, будь во мне хоть капля такой Силы, разве я позволил бы себя нести? — Генка начал распаляться, вскочил на ноги и почти уже кричал: — Да я бы сам понес тебя хоть на край света, моя джинниня!

Генка подхватил вдруг Марину на руки — легко, словно солнечный свет, прижал ее к себе бережно, будто хрупкий лучик, и стремительно зашагал вперед — как до этого шагала Марронодарра, принцесса джерронорров, владеющих Силой.

ГЛАВА 17.

— Как ты это объяснишь? — Генка раскрыл рот лишь на очередном привале. Хотя можно было его и не делать — он ничуть не устал, Марина — тем более.

— Я бы сказала, что ты — Избранный Джерронорр, — ответила Марина, чуть помедлив. — Если бы не знала наверняка, что это не так.

— Тогда в чем же дело?

— Пока вижу два объяснения — оба сомнительные, но больше ничего на ум не идет: или ты сумел задействовать какой-то внутренний резерв энергии, или каким-то образом берешь часть моей Силы… У землян так бывает?

— Я читал и слышал, что в экстремальных ситуациях у людей может на короткое время резко увеличиваться сила, — сказал Генка. — И подпитываться чужой энергией некоторые якобы могут… В последнее я не особо верю.

— А в первое?

— В первое… Да, это действительно бывает. Однажды на ребенка наехал автомобиль и мать — обычная хрупкая женщина — легко подняла тяжеленную машину. Позже она и на миллиметр оторвать от земли ее не могла! Или другой случай, попроще: воришка забрался в чужой сад, а там — злая собака. Она бросилась на парня, тот перемахнул через забор высотой в два с половиной метра, даже не задев штакетин! Хотя обычно — полутораметровое ограждение сквера одолеть не мог.

— То есть все происходило в экстремальных ситуациях, одномоментно — правильно я поняла? — Марина покачала головой. — Ты-то нес меня больше часа, причем особой нужды в этом не было! — Она улыбнулась, и глаза ее заискрились.

Генка пристально вгляделся в пляшущие искорки.

— Сдается мне, хитришь ты, Мариночка! — сказал он. — И в поезде со мной Силой поделилась, и сейчас тоже. Тешишь мое самолюбие!

— Нет-нет, Гена, что ты! — Возмущение Марины выглядело искренним. — В поезде — да, но совсем чуть-чуть, а сейчас — нет. Я и не думала об этом!

— Ну-ну… — промычал Генка. — Ладно, закроем на время эту тему… Скажи лучше, как ты думаешь, почему полицейский говорил со Степановыми по-русски?

— Об этом я тоже размышляла. Объяснений у меня также два. Или он действительно русский…

— А имя? — возразил Генка.

— Ну, он мог просто поменять его, подстраиваясь к местному языку, — отмахнулась Марина. — Не перебивай!

— Извини, не буду! — поднял руки Генка. — Или?

— Или нам повезло, и эта планета входит в Империю джерронорров, — закончила Марина. Она немного помедлила, ожидая Генкиной реакции и новых вопросов, но Генка подчеркнуто молчал, испытывая терпение девушки. Марина не стала продолжать игру —и пояснила:

— Все планеты Империи объединены информационной Сетью. Но эта Сеть играет и другую роль — лингвистическую. Представь себе: десятки тысяч планет, сотни тысяч языков и диалектов! Заставить всех выучить джер — так мы называем свой родной язык — нереально. Тогда Сети были добавлены функции лингвиста. Если собеседники говорят и думают на одном и том же языке, лингвомодуль Сети работает в ждущем режиме, но стоит к беседе присоединиться иноязычному корреспонденту — модуль корректирует сознание. Каждому собеседнику кажется, что разговор ведется на его родном языке. На самом деле Сеть осуществляет, так сказать, «синхронный перевод».

— Но это же неэтично — корректировать сознание! — возмутился Генка. — Не проще ли было с помощью той же Сети обучить всех вашему джеру?

— Неэтично… — хмыкнула Марина и улыбнулась. — Зато надежно и практично! Как раз по этическим соображениям и было принято именно такое решение. Поначалу собирались сделать, как ты сказал: обучить всех джеру. Но многим это не понравилось. По их мнению, таким образом нарушалась свобода личности и навязывалась чужая воля. Порой доходило даже до вооруженных конфликтов… Языковой вопрос вообще один из самых коварных в политике!

— Да уж! — поддакнул Генка, вспомнив некоторые земные события. — Ты меня, пожалуй, убедила. А как же письменность? Кто-то пишет буквами, кто-то иероглифами, кто-то клинышками…

— Ты не представляешь, чем пишут еще! — рассмеялась Марина. — Келерийцы, например, пишут запахами — у них есть для этого специальная железа; марруане — электрическим импульсом: читать их книги без резиновых перчаток опасно! Велусты используют для письма гравитацию — мне подарили как-то их «книгу» в виде пояса: надеваешь на талию — и «читаешь». После пяти минут такого «чтения» меня качало!

— И какой же нашли выход?

— Пришлось пойти на компромисс. Официальным деловым признали джер. Весь документооборот имперского уровня ведется на нем. Но любые документы «общего пользования» каждое государство Империи обязано переводить на свой язык. Тем более — обязательные документы. Подавляющее большинство населения Империи не знает джер и прекрасно без него обходится. Так что и здесь обошлось без ущемления чьих-то прав.

— Ну, хорошо, ты меня почти убедила, — нерешительно кивнул Генка. — Хотя мне очень не нравится словосочетание «корректировка сознания»… Твоя версия, что эта планета подключена к Сети, выглядит правдоподобно. А можем ли мы ее как-то проверить?

— Я — принцесса джерронорров, — сказала Марина.

— Ну и что? — не понял Генка.

— А то, что я сказала это на джере!

— Постой-постой, стало быть, я понимаю твой язык? — опешил Генка.

— Ты что, не слушал, когда я объясняла?! — возмутилась Марина. — Ты мой язык не понимаешь — это Сеть «перевела» тебе мою фразу на русский!

— Прости, я просто обалдел немного от неожиданности… — Генка поскреб затылок. — Все понял… Давай теперь я что-нибудь скажу!

— Русский язык я хорошо знаю, и лингвомодуль не сработает. Каким-нибудь другим земным языком владеешь?

— «Владею» — это слишком громко для меня, — задумался Генка. Но тут его лицо просветлело, а потом порозовело. — Ай лав ю! — выпалил он и опустил глаза.

— Гена, я же просила: не надо! — печально покачала головой Марина.

— Ты поняла?! — вскинулся Генка, краснея еще больше.

— Как тут не понять? — тихо ответила Марина.

— Но лигвомодуль это перевел? — не понял Генка.

— Нет… — Марина нахмурилась.

— Странно, — смутился Генка.

— Да уж. Может, ты неправильно произнес? Это какой язык?

— Английский… Да нет, я правильно сказал. Разве что акцент?

— Лингвомодуль имеет очень широкую полосу пропускания. Акцент для него не помеха.

— Выходит, английский он не понимает? Нуда, откуда ему знать английский! Насколько я понял, Земля еще не входит в Империю джерронорров?

— Пока не входит, — согласилась Марина.

— Но-но! — шутливо погрозил пальцем Генка. — Поосторожней с этим — «пока»!

— А чем тебе не нравится Империя?! — сдвинула брови Марина, и Генка не понял, шутит она или нет.

— Империя мне нравится хотя бы уже потому, что у нее такая принцесса! — ответил он. — Но объясни мне, почему Сеть не знает английский, а знает русский?

— Потому что русские живут на планете Империи! — повела рукой вокруг себя Марина.

— Логично… — протянул Генка. — Приятно осознавать, что в твоей Империи русский язык котируется наравне с сотнями тысяч других языков, а про английский никто даже не слышал!

— А на Земле по-другому? — заинтересовалась Марина.

— На Земле по-другому, — вздохнул Генка. — Скоро сами русские свой язык забудут из-за этого английского! Ты же смотрела телевизор, видела, сколько надписей на английском, особенно в рекламе?

— Я не знала, что это английский… И потом, при чем здесь надписи? Русские ведь не говорят между собой по-английски!

— Да? А всякие «вау», «хай», «о'кей»? И это еще цветочки! Вон., хоть Юльку послушать! — Вспомнив о сестре, Генка осекся, потом вскочил на ноги. — Ладно, пошли! Некогда рассиживаться!

ГЛАВА 18.

Далеко уйти Генке с Мариной не удалось. Не успели они сделать и по паре шагов, как дерево, под которым они устраивали привал, зашипело вскипающей влагой и вспыхнуло. Жар пламени дохнул в лицо Генке. Он прыгнул на Марину и сбил ее с ног, закрыв своим телом от огня.

Посыпались горящие ветки. Одна из них чиркнула Генкину руку, другая — более крупная — упала на ноги, рассыпая вокруг искры. Генка лягнул ногой, сбрасывая пылавшую ветку, и закричал в ухо Марине:

— Поползли! Быстро!

Почему он решил, что нужно именно ползти, а не бежать, — Генка так и не понял. Что-то в мозгу сработало, какая-то часть его бессознательного просчитала ситуацию, прикинула возможные варианты событий и сделала нужные выводы. И вовремя. Поднимись Генка с Мариной с земли — превратились бы в два пылающих факела. А так — лишь дунуло над головами жаром, прокатилось едва уловимым гулом. И Генка осознал: по ним стреляют! Судя по всему — из того же оружия, что и на реке.

Извиваясь как змея, Генка по-пластунски пополз к ближайшим зарослям, не выпуская Марининой руки. Больше всего на свете он боялся потерять ее. Даже мысль о возможности собственной гибели не устрашила его.

Легкие стало раздирать едким дымом — инопланетная древесина чадила, как горящий пластик. Марина неожиданно засопротивлялась.

— Не туда! Назад!!! — крикнула она, отчаянно дергая руку Генки. — Там нас быстро поджарят!

— Но здесь мы уже жаримся!!!

— Зато нас не видно в дыму!

— Но мы сгорим! Задохнемся! — словно в подтверждение собственных слов, Генка зашелся в кашле.

— Гена, послушай меня! — закричала Марина, прижав к себе Генку, словно теперь она собралась защитить его от всех напастей. — Мы должны улететь отсюда! — Генка протестующе дернулся, но Марина лишь крепче сжала объятия. — Ты сможешь! Ты правда сможешь! Я не обманывала тебя — я не помогала тебе здесь, в лесу! А сейчас помогу — совсем немножко. Но основное ты должен сделать сам! Стань светом, стань лучом, пронзи расстояние! Немного, на пару километров! На это не нужно много Силы! Это совсем пустяк! Я отправлюсь сразу за тобой!

— Но я… не… могу… — прокашлял Генка.

— Можешь! Ты — Избранный! — закричала Марина так страшно, что Генка моментально перестал кашлять. — Призови Силу!! Стань светом!!!

Генка почувствовал, как его захлестнула волна. Вал эмоций, буря восторга, шквал радости, физическое осязание могучей Силы, собственного всемогущества!.. Он посмотрел вперед — туда, где скрывался неведомый город; представил, как ослепительный луч рвется к нему сквозь толщу деревьев; вообразил этим светом себя и… стал светом!

Удар… В голове плясали искорки… Или плавали рыбки… Да-да. рыбки! Золотые аквариумные вуалехвосты пышными рыжими хвостиками норовили закрыть Генкины глаза…

Генка дунул, пытаясь отогнать рыбок, — не помогло. Тогда он махнул перед глазами ладонью и… запутался в водорослях!.. Но почему водоросли сухие? Это же аквариум? Вон — рыжая завеса рыбьих хвостов! Правда, слишком уж густая… И тоже сухая, кстати!.. Хотя… Вот что-то мокрое коснулось щеки, носа, губ — мокрое и горячее.

— Рыбка… Ты такая большая! — шепнул Генка.

— Гена! Геночка! Живой! — обрадовалась рыбка.

Оранжевая вуаль от Генкиных глаз начала подниматься к небу и, удаляясь, превратилась в копну солнечного света, а потом в огненную корону Марининых волос.

Марина плакала. Горячая слезинка упала на Генкины губы. Генка слизнул ее.

— Какая соленая! — сказал он. — Как море.

— Ты так напугал меня! — Марина припала к Генкиной груди, и солнечная бахрома волос снова накрыла его глаза.

— Солнышко! — прошептал Генка, нежно целуя оранжевую кисею.

Девушка прижалась еще сильней. Затем неохотно разжала объятия и села возле распростертого у дерева юноши.

— Как ты? — спросила она. — Голова болит? Встать сможешь?

Генка осторожно покрутил головой, проверяя. Приподнялся на локте, сел. Ничего не болело. Только чуть-чуть шумело в черепной коробке, булькало, как пузырьки воздуха в воде. Наверное, уплывали рыбки.

— Вроде все в порядке, — сказал Генка. — А что со мной было?

Марина замялась. Потом все же сказала:

— Обернись.

Генка повернул голову. Рядом накренилось дерево. Из земли бугрились его мощные узловатые корни. Сплошь залитые кровью.

Генка машинально схватился за голову. Волосы на затылке слиплись в комок. Генка осторожно ощупал затылок. Ничего — ни раны, ни даже шишки.

— Спасибо… — сказал Генка. — Здорово я треснулся? Марина кивнула:

— Ты был почти труп. Я уже думала, что не справлюсь.

— Чтобы ты — и не справилась? Не верю! — засмеялся Генка.

— Оживлять трупы я не умею, — не приняла шутку Марина. — Ты… прости меня… Я забыла… не успела предупредить… Перед тем как… лететь, нужно представить, что вокруг тебя будет пусто в конечной точке… Ничего, ты научишься, привыкнешь!

— Что-то больше неохота, — снова потрогал затылок Генка.

— Думаю, что придется. И не раз. Генка поднялся на ноги:

— И все-таки почему у меня это получилось?!

— Не знаю, Гена, — Марина тоже встала. — Правда не знаю! Это очень странно… Невероятно даже! Но раз это есть — надо пользоваться! Разбираться будем позже. А сейчас…

— Надо скорей идти к городу! — перебил Генка. — Почему мы, кстати, не полетели к нему сразу?

— Я решила, что не мешает познакомиться поближе с нашими настырными преследователями!

— Ты же говорила у реки, что это вряд ли те, кто похитил Юльку?

— Тогда я действительно сомневалась. Да и сейчас не уверена. Первое нападение могло быть случайностью, но если вскоре происходит второе… За нами кто-то охотится! И очень настойчиво. Думаю, это неспроста. В любом случае, оставаться мишенью не хочу!

— И что же ты предлагаешь?

— Стать охотниками!

Принцесса шла первой. Она часто останавливалась, замирая и, как показалось Генке, принюхиваясь. Ступала Марина совершенно бесшумно — у Генки же это получалось не всегда, хотя он и очень старался. Сосредоточившись на своих ногах, он не заметил, как в очередной раз застыла на месте девушка, предостерегающе отставив ладошку. Генка ткнулся лбом в Маринину спину и хрюкнул.

— Тсс! — зашипела Марина.

Генка выглянул из-за ее плеча. Впереди зеленел разлапистый куст. Справа и слева нечасто росли деревья. Пространство между ними просматривалось хорошо, никого поблизости видно не было. Генка потянул носом — гарью не пахло. Да и прошли они совсем немного — не больше километра. До точки нападения оставалось примерно столько же. Впрочем, нападавшие вряд ли остались там…

— За кустом… — еле слышно шепнула Марина.

Генка пригляделся, но из-за густой листвы ничего не увидел. Спорить с Мариной, однако, не стал. Она же, прижав палец к губам, жестом показала — пригнись… Генка послушался. А Марина чуть присела, наклонилась вперед и уперлась руками в землю, словно в «низком старте», отчего стала похожа на изготовившуюся к прыжку рыжую пантеру.

И прыжок действительно последовал. Да какой! С места — вперед метра на три и в высоту не менее двух! Ветки кустарника даже не шелохнулись — лишь затрепетали листочки от расступившегося воздуха. За кустом глухо мявкнуло, а потом раздался голос Марины:

— Ген! Иди сюда!

Генкины колени предательски задрожали. Он почему-то представил, что увидит сейчас нечто гориллоподобное, со свернутой шеей и выпученными, остекленевшими глазами. Или вообще оторванную голову инопланетного монстра и покрытую слизью тушу в луже зеленой, дымящейся крови…

То, что он увидел на самом деле, оказалось куда невероятней. За кустом, возле Марининых ног, лежала на спине и таращила глаза в высокое синее небо… Люська Мордвинова!

ГЛАВА 19.

Марина, взглянув на Генкино лицо, все поняла сразу.

— «Товары для дома»? — все-таки спросила она. — Мордвинова Людмила Михайловна, продавец?

Генка не удивился: к феноменальной Марининой памяти он уже привык. Да и сложно было удивить его сейчас сильнее.

— Угу, — машинально прогудел он, не разжимая губ.

— Надеюсь, это действительно не твоя первая любовь? — критически разглядывая Люську, сказала Марина.

Ее замечание привело Генку в чувство.

— Ну, ты даешь! — замотал он головой. — Даже сейчас…

— А что сейчас? Все нормально! Противник обезврежен.

— Какой противник? — захлопал глазами Генка. — Это же Люська!

— Люська, Маруська… — зло буркнула Марина. — Какая разница? Стреляла-то в нас она!

— Да ты что?! — опешил Генка. — Что за ерунда?

— Посмотри сюда… — Марина кивнула в сторону куста.

Генка не сразу заметил в зеленой траве под зелеными ветками зеленую трубу. Она напоминала тубус для чертежей — только покороче и потоньше. Он наклонился и протянул к трубе руку, но Марина крикнула:

— Стой! Опасно!

Она сама подошла и осторожно подняла «тубус».

— Вот из него она по нам и стреляла! — сказала Марина и в подтверждение собственных слов от живота, как крутой вояка из боевика, повела стволом влево-вправо. Генка непроизвольно зажмурился, но ничего не случилось.

Марина засмеялась и приложила «тубус» к бедру, отчего тот сразу сплющился, повторяя обводы ноги и принимая цвет джинсов.

— Трусишка! Я не собираюсь просто так жечь лес. Природу надо беречь! Лес — наше богатство.

— Из Юлькиных учебников нахваталась? — буркнул пристыженный Генка.

— Ага! Очень правильные слова, между прочим. Когда это не касается хищных лесов Мекоррана или, скажем, кустарника с Алларруса, который выделяет ядовитый газ, если к нему приблизиться на пару шагов…

— Ладно, — прервал лекцию по астроботанике Генка. — Что с Люськой? И почему она в нас стреляла?

— Почему? — начала со второго вопроса Марина. — Да потому что ее заставили! Запрограммировали, закодировали или, как ты говорил, загипнотизировали.

— Юлькины похитители?

— Ну да! Оружие это джерроноррское. Люська им была обузой — вот и решили подстраховаться, оставив ее в засаде.

— Зачем им тебя убивать? — удивился Генка. — Ведь ты им живой нужна!

— Так они меня уже поймали! Во всяком случае, так думают. Юльку-то они за меня приняли, правильно?

— Наверное. — нервно пожал плечами Генка. — А давай мы у Люськи спросим!

— Если ее кодировал спец, вряд ли она что-нибудь расскажет. И рада бы, да не вспомнит ничего из того, что нельзя.

— Но нам это очень важно! — замахал руками Генка. — Ведь Юлька же!..

— Погоди, не поднимай ветер, — поморщилась Марина, когда Генка чуть не заехал ей по носу. — Так ты все равно не взлетишь.

Генка руками махать перестал и посмотрел на Марину обиженно. Та рассмеялась:

— Ладно, ладно, дутик! Сейчас что-нибудь придумаем. Пока твоя подруга в шоке — это я ее слегка шокировала — чуть-чуть пороюсь в ее голове.

— Она мне не подруга, я же говорил! — еще сильнее надулся Генка. — А копаться в чужих мозгах некрасиво!

— Ой-ей-ей! А стрелять в людей — красиво? — Марина нахмурилась. — Знаешь, Гена, сейчас не до глупых обид. Те, кто похитил Юлю, шутить не любят. Все настолько серьезно, что… Ты и сам должен все понимать! Так что давай отбросим в сторону сантименты и будем делать то, что необходимо, что надо делать, а не то, что красиво!

— Прости. — Генка готов был провалиться сквозь землю от стыда. — Прости, Марина, я совсем сдурел от всего этого… Не обращай на меня внимания!

— Обратила уже… — непонятно ответила Марина и присела над Люськой.

Через минуту-другую Люська дернулась, а Марина застонала и принялась ругаться сквозь зубы по-джерроноррски.

— Что?! — не выдержал Генка.

— Блок… — сокрушенно качнула головой Марина. — Защита… Как же я не подумала?

— Объясни, — тихо попросил Генка, изо всех сил стараясь контролировать клокотавшие внутри эмоции.

— Я стала просматривать воспоминания позавчерашнего дня. Открытие магазина… дырки в стеклах… погром на складе…вызов милиции… Потом пришел ты. Людмила вынесла тебе лампочку и… все! Дальше стоял блок, а я полезла напролом! Сработала защита — память стерлась!

Элементарный блок от постороннего вмешательства, а я… Как глупо!

— Не вини себя, Марина, — ласково сказал Генка. — Ты ведь тоже не железная. Столько всего на тебя обрушилось сразу, а тут еще я…

Марина неожиданно бросилась Генке на шею и разрыдалась.

— Ну-ну, что ты… — оторопел он. Не привык видеть Марину плачущей и не знал, как себя вести.

Однако принцесса быстро взяла себя в руки. Рыдания прекратились, но объятий она не разжала.

— Прости, прости. Геночка, — всхлипывая, зашептала Марина. — Прости за все…

— Да за что? — У Генки защипало глаза и запершило в горле. Он осторожно, словно боясь обжечься, провел рукой по огненным волнам Марининых волос — За что я должен простить тебя, Солнышко?

— Я веду себя, как… как… Не знаю… Не узнаю себя! Обижаюсь, злюсь, делаю глупые ошибки, срываюсь… Веду себя совсем не как принцесса!

— Ты ведешь себя как человек, — сказал Генка. — Наверное, поэтому я и полюбил тебя!

Марина дернулась, хотела что-то сказать, но промолчала. А Генка продолжил:

— Это я веду себя по-свински! Это я должен извиняться перед тобой! Я — мужчина, я должен защищать тебя, оберегать от неприятностей, опасностей, а вместо этого — обижаюсь, злюсь, срываюсь…

Марина неожиданно рассмеялась:

— Ну вот, провели сеанс самобичевания! Что-то мы с тобой совсем расклеились! Так у вас говорят?

— Да. А еще — раскисли, разнюнились… Марина прыснула:

— «Нюни» — по-нашему… О! Да ты же знаешь теперь!

Генка знал. И стремительно покраснел.

Вдруг снизу послышалось:

— Тоже хочу нюни…

Генка с Мариной синхронно раскрыли рты и уставились на Люську Мордвинову, которая уже не лежала, а сидела и старательно вслушивалась в их разговор.

— Люся, ты в порядке?! — кинулся к ней Генка.

Та насупилась, как годовалый ребенок, и разревелась — тоже вполне по-детски, размазывая сопли по толстым щекам.

Генка отпрянул, оглянулся на Марину:

— Она что, совсем дурочкой стала?

— Мозг-то у нее в порядке, функции не нарушены, — сказала Марина. — Психически здорова. Даже джер, как видишь, в принципе понимать может. А вот память… Может, остались какие-то обрывки, но насколько много — не знаю.

— А восстановиться память может?

— В принципе, да. Стереть все начисто, как с компьютерного диска, очень сложно…

— Говорят, что и со стертого диска можно восстановить информацию, — вспомнил Генка.

— Вот видишь! А человеческий мозг — куда сложнее диска.

Люська, словно чувствуя, что разговор идет о ней, поднялась на ноги и неуверенно подошла к обнявшейся парочке. По Марине ее взгляд скользнул совершенно равнодушно, а на Генке остановился. Люська сначала сосредоточенно хмурилась, всматриваясь в его лицо, потом вдруг расплылась в улыбке:

— Ге-е-ена!

— Узнала! — одновременно ахнули Марина и Генка. Но Люська быстро потухла и, опустив голову, медленно и бесцельно побрела в лес.

— Что же нам с ней теперь делать? — спросил Генка.

— У тебя с собой бутылка, в которой сидела я?

Генка закинул руку за спину и нащупал в кармане рюкзака бутылочку из-под фанты.

— Здесь.

— Доставай! Теперь она в ней поедет! — сказала Марина.

«Закупорив» Люську, Генка с Мариной решили пообедать, прежде чем идти дальше.

Поглощая полюбившиеся прямоугольные котлеты, Генка не переставал думать о Люське. Что-то напоминало ему ее поведение. Ведь совсем недавно…

— Ох! — чуть не подавился котлетой Генка. — Марина! Люська — она же как Стас!

— Стас? — подняла брови Марина.

— Ну, Станислав, лодочник! Он вел себя почти так же!

Марина вскочила на ноги и звонко шлепнула себя по лбу:

— Ну, я и бестолочь! Нет, на моей психике определенно плохо сказалась вся эта история!

— Да что такое? — поднялся вслед и Генка.

— Я ведь тоже пыталась… кое-что узнать, покалечила Станислава… И тоже не подумала про возможную защиту!

Генка сокрушенно покачал головой, но говорить ничего не стал — только вздохнул.

— Ну да, некрасиво, — улыбнулась Марина, — неэтично. Но хотелось выяснить, что это за тип и откуда знает тебя. Не успела я ничего — он в сознание быстро пришел. А защита, видимо, сработала. Кто-то тоже грамотно его запрограммировал!

— Он же нас убивать вроде бы не собирался? — встрепенулся Генка. — Наоборот..

— Я и не говорю, что его кодировали те же. кто Людмилу! — сказала Марина, — У него все еще хуже.

— Почему? — удивился Генка.

— Потому что непонятней!

— Слушай… Все хочу у тебя спросить… Вот ты говорила, что у нас физиология одинаковая. А как же Герромондорр? Почему у него кровь зеленая? Почему тело его испарилось? Помнится, ты вздохнула с облегчением, когда услышала это.

— Да, Гена, я тогда обрадовалась. Но не из-за зеленой крови, а потому что его не стало. Что до крови… Кровь у джерронорров красная. Мы такие же люди, как и вы. Но… — Марина задумалась ненадолго, тряхнув огнем волос — У нас сохранилась легенда. Якобы давным-давно случалось уже подобное. Появлялись в Империи существа, ничем не отличимые от джерронорров, занимали большие посты — как правило, при дворе, влияли своими действиями на ход истории… Неспроста они, короче говоря, появлялись. А когда погибали — испарялись бесследно. Лишь тогда становилось ясно, что это были не джерронорры. Кто — неизвестно. Вот их кровь имела зеленый оттенок…

— Если легенды не врут, значит, Герромондорр — не джерронорр? Чей-то таинственный «засланец»?.. Чем дальше, тем интересней!

— И хорошо, что не джерронорр, — закивала Марина. — Я и поэтому обрадовалась тогда. Даже, думать противно, что среди нас могут быть такие подлецы!

ГЛАВА 20.

Лес кончился неожиданно. Только что впереди маячили деревья, и вдруг — пустота, одно небо.

— Стой! — крикнул Генка, едва успев остановиться у самого края обрыва.

Марина подошла и встала рядом. Прямо под обрывом текла река, сделавшаяся здесь заметно шире и степенней. По другому берегу тянулся узкий луг. А сразу за лугом начинался город. Совсем земной, среднерусский — низенькие домики, сараюшки на окраине, двух-, трехэтажные здания дальше, вперемежку с серыми коробками промышленных корпусов и несколькими дымящими трубами, а в центре — здания посолидней и побольше, но все равно сирые и убогонькие, хотя и с претензией называться «центром».

От городка так и тянуло российской провинцией, причем буквально: сильно пахло луговым разнотравьем и рекой, чуть-чуть — пылью, слегка — навозом, едва ощутимо — дымком и свежим хлебом.

— Эх, Русь-матушка! — шумно выдохнул Генка. — И не покидал тебя будто! — Сказал и испуганно глянул на Марину: — А может, мы и впрямь через Переход на Землю вывалились? Ты же говорила, что есть еще два…

— Мы бы почувствовали, — покачала головой Марина. — Да и не может такого быть, чтобы с одной планеты на другую было три Перехода. Два — и то удивительно!

— Земля вообще удивительная планета.

— Чем же?

— Да хотя бы тем, что мы с тобой на ней встретились! — улыбнулся Генка.

Марина спорить не стала.

— Ну что, полетели? — сказала она. Генка скривился:

— Давай пешком, тут же недалеко!

— А река?

— Вплавь! Заодно и искупаемся… Да и одежду прополощем от пота!

Генка слегка лукавил — очень уж не хотелось ему снова «лететь», но здравый «смысл в его словах был, и немалый. Во всяком случае, Марина возражать не стала.

К реке они съехали на «пятых точках» по песчаному склону обрыва. Генка подошел к воде и опустил в нее руку:

— Тепленькая!

Марина молча стала разуваться. Сбросила один алый сапожок, другой… Генка почесал в затылке.

— Про обувь-то я и не подумал, — сказал он. — Да и рюкзак…

— Вот в рюкзак обувь и положим, — ответила Марина.

— А его? — Генка оценивающе посмотрел на противоположный берег. — Не докинуть…

— Докинешь! — подмигнула Марина. — Ты теперь и не такое можешь! Заодно и потренируешься.

Почему-то Генке от Марининого напоминания стало тоскливо. Открывшиеся в нем сверхъестественные способности не радовали его, а пугали — необъяснимостью своей, невозможностью, что ли?.. Еще он боялся опростоволоситься перед Мариной: а ну как долетит рюкзак лишь до середины реки, а то и вовсе ничего не получится?! Но делать было нечего — Генка развязал кроссовки, снял, сунул в рюкзак. Маринины остроносые сапожки уже алели в нем.

Завязав рюкзак, Генка поставил его перед собой. Пристально, словно прицеливаясь, посмотрел на другой берег. Перевел взгляд на рюкзак. Снова на берег — опять на поклажу… Зажмурился, представил рюкзак на зеленой травке луга, напрягся, мысленно «толкая» его… Медленно открыл глаза: перед ним было пусто. Марина захлопала в ладоши:

— Молодец!

Генка посмотрел за реку. Рюкзак лежал на лугу. Генка не смог сдержать улыбку:

— Получилось!

— Конечно! А ты разве сомневался? — Марина чмокнула Генку в щеку. — Ну, поплыли!

Она с разбегу бросилась в воду.

Плыть, несмотря на одежду, было приятно. Вода ласкала уставшее тело, покачивала, баюкала… Трое суток, не раздеваясь, без нормального сна и отдыха, в нервотрепке невероятных событий — измотали не только тело, но и душу. Генке хотелось расслабиться, лечь на спину, отдаться течению и не думать о том, что ждет их в чужом городе..

Генка вдруг сообразил, что он и так давно уже плывет по течению. После гибели — или пропажи? — родителей он, казалось бы, все делал правильно: работал, содержал себя и сестру… Но работа не приносила никакого удовлетворения. Денег хватало лишь на то, чтобы не ходить в обносках и не сидеть голодными. Оставались лишь надежды, что вот-вот — и все наладится, все будет хорошо. Время шло, а ничего не менялось… Генка, если признаться честно самому себе, и не делал ничего, чтобы изменить положение, выбраться на берег, двигаться самостоятельно. Даже сейчас, когда течение круто изменило направление, он, Генка, все так же плывет по нему, как бревно, хотя и по иному руслу. Ничего не предпринимает и не решает сам, добровольно и даже охотно взвалив весь груз ответственности и принятия решений на Марину! Да, она — принцесса, она — «джинниня», но, по большому счету, она всего лишь женщина. К тому же, кажется, любимая! Кажется?!

Генка дернулся и заколотил руками-ногами по воде, пытаясь догнать плывшую впереди стремительным кролем Марину. И не смог. Принцесса уже выходила на берег, а он все еще барахтался почти на середине реки. «А может, не дергаться? — пронзила мозг тошноватая мыслишка. — Нырнуть, выдохнуть и не делать больше ничего? Ничего и никогда… И пусть будет — как будет! Юльку ему все равно не спасти — надо смотреть правде в глаза. Даст Бог, она и сама выкрутится… Родители, если они живы, проживут и здесь — какая разница? Марина вернется к своему принцу — и сделает это с развязанными руками и чистой совестью…».

Минута-другая — и Генка, «накрутив» себя окончательно, возможно, и правда нырнул бы. Но ноги коснулись песчаного дна, а еще через пару гребков он стоял в воде уже по пояс. Нырять было глупо, а возвращаться назад стыдно. «Да ты, батенька, еще и трус!» — хихикнуло в голове напоследок.

Марина стояла среди луговых цветов, сама похожая на огненноволосый цветок, и как-то странно смотрела на бредущего к ней Генку. Ему даже показалось, что девушка прочитала его недавние мысли. На душе стало нехорошо и гадко… А Марина, неуверенно усмехнувшись, сказала:

— А вещички-то — тю-тю!

— «Тю-тю» — это джер? — с нелепой надеждой спросил побледневший Генка.

— Я думала — русский… — смутилась Марина. — Просторечие, жаргонизм… Разве нет? Я ошиблась?

— Марина, погоди! — Генка даже сел в траву — так ему стало плохо. — Но ведь там же Люська!

— Я забыла… — прижала ладони ко рту Марина и тоже медленно опустилась в траву. Генка, напротив, вскочил:

— Но кто?! Кто мог это сделать?! Никого ведь нет!

— Кто-то наблюдал за нами… Пока мы плыли — ползком по траве. Смотри, какая она высокая и густая!

Трава в самом деле была что надо! Если в здешних краях заготавливают сено — косьба предстоит знатная!

— И что же… — Тут Генка вспомнил вдруг свои философствования про течение и прервал себя сам: — Раз по траве ползли — она должна быть примята! Так?

Марина огляделась вокруг и увидела промятую в траве дорожку.

— Так! — кивнула она и ткнула в след пальцем.

— Так, — ответно кивнул Генка и ринулся по примятой траве подобно ищейке. — За мной!..

В общем-то, играть в сыщиков вряд ли в данной ситуации стоило. Достаточно было посмотреть туда, где кончается трава и начинается, собственно, город — точнее, его «одноэтажная» окраина. Именно — на маленький бревенчатый домик.

Едва Генка с ходу перемахнул через невысокую ограду, дверь отчаянно хлопнула.

— Ага! Он только что сюда вбежал! — оглянувшись на Марину, возопил Генка. — Держи вора!

Не успел он добежать до заветной двери, как она распахнулась навстречу. Генка едва не ткнулся в толстое пузо выросшего на пороге мужчины. В одной руке толстяк держал Генкин рюкзак, другой выкручивал ухо мальчишке лет семи-восьми.

— Ваш? — неожиданно писклявым голосом спросил мужчина, кивая на рюкзак.

— Угу! — закивал Генка, протягивая руку. Толстяк отпустил ухо мальчика, дал ему затрещину и пожал Генкину длань, которую вообще-то тот протягивал совсем для другого.

— Бандит растет! — захихикал мужчина вслед улепетывавшему за калитку мальчику. Пузо, выпиравшее из расстегнутой рубахи, заколыхалось холодцом. — Сын! — В голосе толстяка прозвучала гордость. — Да вы заходите в дом-то!

Он протянул Генке рюкзак и посторонился, освобождая дорогу.

Генка прижал к себе пропажу и затоптался на месте. С одной стороны — зайти в дом не мешало. Хотя бы для того, чтобы побеседовать с хозяином, осторожно разузнать, как тут и что. С другой — делать это Генке не хотелось. Во-первых, он еще не вполне отошел от испуга за потерю, а вором оказался обитатель — пусть и маленький — именно этого жилища. Во-вторых, папаша огольца Генке тоже не нравился — даже не понятно, чем именно: необъятным ли волосатым животом, писклявым ли голосом, тем и другим вместе, чем-то еще — неосознанным, но явно отталкивающим…

Генка покосился на Марину. Та рассеянно осматривалась, но весь вид джерроноррской принцессы (еще тот, кстати: босиком, в мокрых джинсах и майке, волосы разбросаны по плечам и спине рыжими сосульками) говорил: «Гена! Пошли отсюда!».

— Нет, спасибо, — принял окончательное решение Генка и облегченно вздохнул про себя. — Мы очень спешим!

— Ну смотрите, — пропищал толстяк. — А то похлебали бы киселя!

— В следующий раз — обязательно! — вежливо улыбнулся Генка, пятясь к калитке.

— В следующий раз киселя не будет! — радостно заколыхал пузом хозяин, ужасно довольный собственным остроумием и вообще собой в целом.

— Ничего-с-с… — отчего-то поклонился Генка и юркнул на улицу. Марина уже ждала его там, облегченно отдуваясь.

— Ты знаешь, — прошептала она на ухо Генке, — мне он показался похожим на паука. Он нас словно в паутину заманивал!

— Да особо и не заманивал вроде бы, — пожал Генка плечами. — Хотя… Что-то паучье в нем действительно есть! Мне он, во всяком случае, не понравился.

Хмыкнув, Генка закинул спасенный рюкзак за плечи и жестом предложил продолжить путь.

ГЛАВА 21.

Отойдя немного от «гостеприимного» дома, Генка сказал:

— Может, обуемся?

Марина кивнула и села на спиленное дерево, лежавшее возле изгороди. Генка покачал головой:

— Неужели здесь дровами топят?

Он тоже сел, сняв рюкзак.

— А почему нет? — пожала плечами Марина.

— Ну, это же планета сверхцивилизации! Наверняка у вас есть другие источники энергии для обогрева!

— Конечно, есть. Но, во-первых, они могут быть не по карману местным жителям, а во-вторых, главное, если планета входит в Империю джерронорров — это еще не значит, что все население автоматически отказывается от своих привычек, обычаев, стиля жизни и перенимает все джерроноррское! Такая политика ни к чему хорошему не приводит, кроме восстаний и бунтов. Напротив, мы позволяем всем народам жить так, как они хотят, даем им право на…

— …самоопределение, — поморщился Генка и тут же улыбнулся: — Ты прямо как наши политики… Извини, но мне это так осточертело на Земле!

— А что ты хочешь? — неожиданно вспыхнула Марина. — Первобытнообщинный строй? Анархию?.. Не забывай — я все-таки принцесса: меня с детства готовили к политической деятельности!

— Ладно, ладно! — поднял руки Генка. — Сдаюсь! Давай все же обуемся.

Он достал из рюкзака кроссовки, бросил себе под ноги. Вынул Маринины сапожки. Протянул их принцессе, но остановился, задумчиво крутя вычурную обувку в руках:

— А не вызовут ли подозрение в этом захолустье «царицыны черевички»?

То ли лингвомодуль был знаком с украинским языком, то ли Марина успела познакомиться с Гоголем по Юлькиным учебникам, но она поняла все правильно:

— Возможно… Но других у меня нет.

— Так сделай!

— Что значит «сделай»? — Марина возмутилась так, будто Генка предложил что-то неприличное.

— Ну… — Генка растерялся от странной реакции подруги. — Ты же делала… котлеты, всякое такое…

— Обувь — не котлеты! — заявила Марина, высокомерно вскинув голову. — Принцесса не может ходить в синтезированных сапогах!

— Ого! — обалдел Генка. — Принцесса на горошине…

— Что-о-о?! — недобро прищурилась Марина.

— Нет-нет, ничего! — Генка примирительно выставил руки. — Это так, сказка глупая вспомнилась… Не можешь — значит, не можешь! Что тогда делать?

— Купить! — Марина уже успокоилась и даже улыбнулась.

— Судя по внешнему виду городка, тут вряд ли есть придворные обувные салоны, — с опаской поглядывая на принцессу, пробурчал Генка.

— Я — неприхотливая, — продолжала улыбаться Марина. — Главное — одежда и обувь не должны быть из искусственных материалов.

— Кстати, неплохо бы еще купить тебе шляпу, — сказал Генка осторожно. — Твои волосы привлекают внимание похлеще сапог!

— Да, ты прав, — нахмурилась Марина. — Может, обрезать?

— Ты что?! — вскочил испуганный Генка, — Режь меня, но волосы не тронь!

— Что, нравятся? — подмигнула Марина.

— А то… — смутился Генка.

— Мне тоже, — улыбнулась девушка. — Я пошутила. Пошли покупать шляпу и обувь!

— Ну а сейчас-то ты как пойдешь — с такими волосами? Первый же полицейский увидит тебя, узнает и…

— Не думаю, что меня знает в лицо каждый полицейский Империи.

— Ну да, особенно сейчас, после твоего похищения! Да наверняка по всем отделениям полиции твои приметы разосланы!

Марина чуть вытянула губки, свела бровки, потом тряхнула огненной гривой просохших волос:

— А я пока сделаю так, чтобы меня никто не видел, кроме тебя!

— А! Как с солдатом у тоннеля? Марина кивнула.

Магазин одежды они нашли довольно быстро. Ниже непонятной для Генки вязи, похожей на арабскую, и еще одной надписи смешными иероглифами — на вывеске красовалось по-русски: «Одежда, обувь, головные уборы».

— А по-русски-то почему? — ахнул Генка.

— Наверное, в городе много русских, — сказала Марина. — Видишь, первая надпись — это джер, общеимперский язык, вторая сделана на государственном языке планеты, а третья — на языке местности: это не возбраняется законом.

— Вот я и спрашиваю: откуда здесь так много русских, что даже вывески по-нашему пишут?

— А Переход? — напомнила Марина. — Только последний поезд — полтысячи пассажиров! И до этого наверняка пропадали люди.

— Не в таких же количествах! — засомневался Генка. — Толпами по железнодорожным тоннелям не шастают. А про поезда — сомневаюсь, что были еще подобные случаи… Власти это, возможно, и скрыли бы, но что-нибудь все равно предприняли. Обводную ветку проложили бы, например… Может, все-таки действительно есть еще один Переход?

— Сильно сомневаюсь! — Марина мотнула головой. — Маловероятно само по себе — я уже говорила. И потом, третий Переход — двусторонний: люди бы возвращались на Землю тем же путем.

— А может, не захотели? Ты ведь не знаешь, как у нас в России жилось — особенно последние лет девяносто… Да и раньше… — Генка махнул рукой, — Вполне допускаю, что многие не стали бы возвращаться, попав сюда! Здесь ведь, насколько я понял, спокойно и тихо.

— Не считая звездных войн, — горько усмехнулась Марина. — Впрочем, эта планета находится почти на краю Галактики — совсем рядом с вашей. Так что ее могли миновать серьезные бои…

— Рядом с нашей?! — обрадовался Генка услышанному. — Откуда ты знаешь? А может, это Марс? Хотя… там вроде бы холодно и воздуха нет.

— Зато у меня есть глаза, — усмехнулась Марина. — Ночью я видела звезды на небе. Ты бы тоже мог, между прочим, быть более внимательным! И еще: «рядом» в космическом масштабе — это не «за углом» в обыденном смысле. Свет между этой планетой и Землей летел бы пятнадцать — двадцать ваших земных лет.

— Тогда это не Марс, — опустил глаза пристыженный Генка.

— А зачем тебе Марс?

— Да, собственно, незачем. Просто интересно. У нас про Марс много пишут. Даже лететь туда вроде бы собираются. Лет через двадцать.

Марина засмеялась:

— Когда все закончится, ты сможешь сам слетать на Марс, никого не дожидаясь!

Генка сразу стал серьезным:

— А пока не закончилось — пошли в магазин… Слушай, я ведь не знаю, что тебе выбрать!

— Я сама выберу, — сказала Марина. — А ты отвлечешь продавца разговорами. Заодно и разузнаешь, может, что-нибудь полезное.

Генка кивнул, сделал пару шагов и… снова засомневался:

— А деньги? Ты что, воровать будешь?

— Как ты мог такое подумать?! — Марина рассердилась почти также, как от предложения «сделать» обувь. Впрочем, вспомнив, что Генка ничего не знает о джерроноррских «денежных отношениях», тут же смягчилась и пояснила: — У меня есть деньги. Сумма, принадлежащая каждому гражданину Империи, хранится у него в мозгу. Достаточно коснуться специального считывающего устройства — и платеж осуществлен.

— А если нужно расплатиться с другим человеком?

— Касаешься его и мысленно платишь.

— Здорово! Значит, воровства нет и быть не может! — восхитился Генка.

— Может… — поморщилась Марина. — Воровать можно не только деньги. Меня вот чуть не украли!

— М-да… — Генка смутился, но его быстро отвлекла новая проблема: — Постой! У меня-то ваших «денег» нет! А платить-то мне придется!

— Сейчас я тебе дам немного, — сказала Марина. — Подставляй руку.

Генка хмыкнул и протянул ладонь чашечкой — как для подаяния. Марина шутку не приняла — или просто не поняла. Она сжала Генкину руку и замерла на несколько мгновений.

В Генкиной голове слегка зазвенело — будто и впрямь в нее посыпались монеты. Когда Марина разжала ладонь, Генка явственно осознал, что у него теперь есть сто тысяч джеров. То, что так называются имперские деньги, он понял, а вот велика ли эта сумма — знать он, естественно, не мог: сравнивать было не с чем.

Марина словно прочла Генкины мысли:

— На сапоги и шляпу хватит!..

Продавец оказался усатым степенным мужиком лет пятидесяти. На нем был вполне приличный костюм, а вместо рубахи — футболка в сеточку, какие носили советские курортники лет тридцать назад.

Мужчина перехватил Генкин взгляд и пояснил, по-вологодски окая:

— Жарко, знаете ли…

«Снял бы лучше пиджак да приличную рубаху надел», — подумал Генка, а вслух сказал:

— Да уж, жарковато нынче… Здравствуйте.

Мужчина в ответ вежливо кивнул, внимательно разглядывая пришельца.

— Недавно с Земли? — спросил он с притворным равнодушием.

Генка растерялся. Врать он не хотел, но не говорить же правду!

Мужчина, видя Генкино замешательство, пришел ему на помощь:

— Местных я всех в лицо знаю. Нас здесь немного — тысяч двадцать. А больше на Генне земных поселений нет… Через какой Переход сюда попали? Туапсинский?.. Говор у вас не вологодский, стало быть, оттуда!

«Значит, есть третий Переход — вологодский!.. А планета-то — почти моя тезка!» — ахнул про себя Генка и стал мучительно придумывать объяснение. К сожалению, Марина увлеклась выбором шляпки и на Генку внимания не обращала. Генка собирался поддакнуть продавцу, но вовремя вспомнил, что не сможет тогда объяснить наличие у него джерроноррских денег. Пришлось импровизировать на ходу:

— Вообще-то, я здесь по делам… — Генка многозначительно понизил голос — И не с Земли. То есть сейчас — не с Земли.

— А разве еще где-то земляне есть? — удивился продавец. — Что-то я не слышал.

— Конечно, есть! — убедительно подмигнул Генка. — Об этом вовсе не обязательно знать всем!

— Так вы, наверно, со «Звездной пыли»… — «догадался» мужчина. — Позавчера только прилетала с Туррона, а вчера уже назад отбыла. До этого месяц, почитай, никто на Генну не наведывался… — Продавец самодовольно усмехнулся и тоже подмигнул Генке.

— А вы догадливый! — кивнул в ответ тот. — Только я вас попрошу… Если что, какие вопросы — я из Туапсе. Заблудился, испугался — и так далее…

— Конечно, конечно! Я все прекрасно понимаю! — расплылся в улыбке продавец, и Генка понял, что в ближайшие полчаса город будет знать, что на Генну прибыл с Туррона какой-то проверяющий, а то и вовсе шпион. Хорошо это или плохо, он сообразить не успел: подошла Марина и молча указала ему на выбранную шляпу, а потом на тапочки со смешными желтыми помпончиками.

— Я куплю у вас пару вещей, — сказал Генка, зачем-то еще раз подмигивая продавцу.

Продавец мигнул в ответ обоими глазами. Генка снял с подставки шляпу — скорее, ковбойскую, чем женскую, и взял с полки пестрые в цветочек тапочки.

— Гм… — кашлянул продавец. — Мужская обувь — чуть дальше!

— Это подарок маме! — промямлил покрасневший Генка.

Продавец развел руками, одновременно извиняясь и соглашаясь с клиентом, который, как известно, всегда прав.

— С вас — семь джеров! — сказал он, произведя несложные подсчеты на вполне земном по виду калькуляторе.

— Сколько?! — ахнул Генка, сопоставляя услышанную цифру с «выданной» Мариной суммой,

— С-семь… — испугался его реакции продавец и снова защелкал по клавишам калькулятора: — Вот, извольте: пять пятьдесят — шляпка, и рупь… то есть джер с полтиной — тапочки! Итого — семь джеров ровно.

— Да, да, конечно… — Генка закрутил головой в поисках устройства платежа. Продавец быстро протянул ему нечто, напоминавшее ракетку для настольного тенниса. К ней Генка и приложил ладонь, надеясь, что все делает правильно. Но продавец все держал «ракетку» за ручку, растерянно поглядывая в маленькое окошечко у ее основания.

— Семь… — вежливо, но с легким нажимом повторил он. — Семь джеров ровно!

«Что же я должен сделать еще? — растерялся Генка. — Как отсчитать ему эти семь джеров?».

Тут продавец убрал «ракетку», радостно улыбаясь:

— Спасибо за покупку! Заходите еще. Всегда буду рад. Привет столице! Слава Императору!

«Ага! Достаточно мысленно произнести сумму!» — понял догадливый Генка.

На улице Марина сунула ноги в тапочки, потопталась, критически оглядывая обновку. Затем собрала волосы вверх, подколола невесть откуда взявшимися заколками и нахлобучила шляпу. Если бы не нелепые тапки с помпончиками — получился бы вылитый ковбой!

— Ну как? — спросила она.

— Другой обуви не было? — осторожно спросил Генка.

— А эта чем плоха? — Марина повертела сначала одной ногой в тапке, потом другой.

— Не то, что плоха, но… как-то не гармонирует…

— А я думаю — все прекрасно гармонирует!

— Вот и хорошо, раз тебе нравится! — согласился Генка. — Кстати, зачем ты мне такую астрономическую сумму отвалила? Весь твой наряд всего семь джеров стоит.

— Да? — Марина нахмурилась и снова принялась вертеть тапками. — Ты не ошибся? Наверное, семь тысяч?

— Да нет, — сказал честный Генка. — Просто семь.

— Никому не говори… — Марина потупилась и, оправдываясь, затараторила: — С этими провинциальными планетами всегда так: то втридорога ломят — то за бесценок прекрасные вещи отдают! На Турроне подобные туфельки стоят тысяч десять, а то и двадцать! А такой чудной шляпки там вообще не найти — ни за какие деньги!

— Протяни ладонь, — сказал Генка.

— Это еще зачем?

— Верну сдачу.

— Не чуди! — насупилась Марина. — Не будь таким мелочным!

— Ничего себе — мелочь! — вытаращил глаза Генка. — Да за эти деньги небось космический корабль купить можно!

— Корабль нельзя, — покачала головой Марина. — Если только маленький катер, и то — подержанный.

— Ого! — Генка аж поперхнулся: про корабль-то он пошутил. — Давай ладонь!

— Не дам! — Марина спрятала руки за спину. — Тем более если я не захочу взять, ты мне все равно ничего дать не сможешь!

— Почему ты не хочешь взять свои собственные деньги?

— Потому что для меня, Гена, это не деньги. Это так — действительно на шляпки и шпильки… А тебе могут пригодиться! Мало ли…

— Что — «мало ли»? — взъерепенился Генка. — Не люблю я таких подарков!

— Это не подарок! — Марина стала серьезной и сердито сверкнула глазами: — Перестань играть в дурацкое благородство! Ты сам знаешь, в какой мы ситуации, все может случиться! Если ты вдруг окажешься здесь без меня, что будешь делать? Героя из себя строить?

Генка понимал, что Марина права, но до конца успокоиться не смог:

— Хорошо… Но после всего… Когда все закончится, я верну тебе деньги! Обещай, что возьмешь!

— Ладно, возьму, — спорить с Генкой Марине надоело. Расскажи лучше, что узнал у продавца?

Генка пересказал разговор в магазине.

— «Звездная пыль»! — ахнула Марина. — Мы опоздали… Юлю увезли на ней!

— Почему ты так уверена?

— Сама Юля летать не умеет. А тут такой случай! Надо быть полными идиотами, чтобы им не воспользоваться! Но Юлины похитители — не идиоты.

— Идиоты — раз ее за тебя приняли! — возразил Генка.

— Ну, не до такой степени, чтобы упустить столь редкий шанс. Сам же слышал, что сказал продавец: целый месяц кораблей не было!

— Слушай, а догнать мы эту «Пыль» сможем? Она без остановок летит до конечного пункта? И как летит? Тоже Переходами?

— Остановки быть должны… Обычно на дальних маршрутах бывает около пяти промежуточных пунктов, иногда и больше… А летают межзвездные корабли действительно по Переходам — только сами их прокладывают, куда надо. Правда, это разовые Переходы — пространство их тут же стягивает. Так что вслед за «Пылью» не прыгнуть — если ты это имел в виду.

— Была такая мысль, — признался Генка. — Но можно ведь тоже кораблем воспользоваться!

— А где его взять?

— Тут же есть космодром какой-нибудь? Денег, как я понял, у тебя много…

— Деньги-то есть… — Марина о чем-то задумалась. — И космодром имеется на каждой планете Империи. А вот есть ли корабль — другой вопрос… Впрочем, нам хотя бы узнать, где «Звездная пыль» собиралась делать остановки. Тогда мы можем догнать ее и без корабля! В крупных портах остановки могут быть до суток, а они улетели только вчера… Есть шанс!

— И как мы будем искать космодром? — посмотрел Генка на предзакатное небо.

— Думаю, первым делом нужно найти, где переночевать и поесть. Заодно и узнаем про космодром у местных жителей.

Со столь дельным соображением спорить было трудно. Генка и не стал.

ГЛАВА 22.

Гостиницу они нашли быстро. «Сухона» — гласила вывеска на трех языках. Марина наморщила лоб:

— Не могу понять название.

— И я, откровенно говоря, тоже, — поскреб затылок Генка. — По-моему, река какая-то… А может, и нет… Не, точно река — в Архангельской, а может, в Вологодской области… Приток Северной Двины. Между прочим, третий Переход на Землю тут все-таки есть! Именно в Вологодскую область!

Марина помотала головой:

— Не могу поверить… Но, видимо, придется. Странно, что при таком количестве Переходов с джерроноррской планетой Земля все еще не входит в Империю!

— Типун тебе на язык! — вырвалось у Генки.

— А что ты имеешь против Империи? — покосилась Марина.

— Я ведь уже говорил: при такой принцессе — ничего не имею! — отвертелся Генка.

— То-то же! — улыбнулась Марина. — Ну, пойдем в гостиницу!..

Гостиницей упомянутую «Сухону» можно было назвать с большой натяжкой. Скорее, ей бы подошло определение «постоялый двор».

Двухэтажная кирпичная коробочка, первый этаж которой занимал ресторан — или, точнее, кабак… Всего шесть комнат наверху сдавались постояльцам. Впрочем, помещений вполне хватало, учитывая провинциальный статус и немногочисленность населения… Однако вскоре выяснилось, что местные жители были о себе более высокого мнения: городок среди землян гордо носил неофициальное название Великий Устюг, заимствованное, понятно, у известного земного собрата. И гостиница называлась «Сухоной», поскольку такое же имя имела главная гостиница «настоящего» Устюга. Разумеется, и реку, огибавшую городок, — ту самую, по которой сплавлялись, а потом переплывали Генка и Марина, — «устюжане» тоже величали Сухоной…

Все это новые постояльцы узнали у словоохотливого владельца гостиницы Степана. Удивительно, но слухи о Генкином появлении в городе еще не дошли сюда… Все же Марина, посоветовавшись с Генкой, решила, что менять «легенду» не стоит: все равно торговец одеждой рано или поздно расскажет о своем необычном покупателе.

— Мы с мужем путешествуем, — изобразив дебильную рекламную улыбку, сказала хозяину «Сухоны» Марина. — Прилетели позавчера на «Звездной пыли».., Очень хотелось посетить ваш городок! Муж собирает материал для книги — о русских в Империи.

Генка, слушая ее. вздрогнул: удивительно приятно было услышать из уст Марины слово «муж» применительно к себе, а находчивость принцессы насчет книги и вовсе его сразила — вот где открывалась безграничная возможность собирать информацию, не вызывая подозрений!.. Вздрогнуть в очередной раз Генке пришлось очень скоро. Улыбчивый Степан сообщил:

— У нас уже жил писатель — тоже интересовался русскими в Империи. Может быть, вы его знаете: Евгений Турин?

Вот тут-то Генка и подпрыгнул:

— Конечно, знаю! Это же…

— Они вместе работают, — вовремя толкнула Генку в бок Марина. — Над книгой!

— За последние год-полтора он здесь несколько раз появлялся: когда — один, а когда и с женой, — еще шире расплылся владелец «Сухоны». — Этими днями они тоже у меня жили — вчера только съехали.

— Куда?! — дуэтом выкрикнули Генка и Марина.

— Домой, на Туррон. На «Звездной пыли»… — Улыбка Степана чуть сжалась. — Разминулись?

Генка и Марина переглянулись и кивнули.

— А вы сюда автобусом с космодрома добирались?

— Да нет, пешком, — ляпнул Генка, переживая о несостоявшейся долгожданной встрече.

— Тыщу верст?! — полезли на лоб глаза Степана.

— От автобуса до гостиницы пешком, — поспешила уточнить Марина. — А с космодрома — конечно, автобусом!

— Ну вот, а они катером! — сочувственно развел руками мужчина. — Захотели морским воздухом подышать.

— Здесь есть море? — опять попал впросак Генка.

— Конечно… Вы разве не видели? Космодром же на самом берегу почти… — Улыбка начала неохотно сползать с лица Степана.

— Да мы все бегом — торопились на автобус, — заулыбалась Марина еще дебильней. — А отсюда до моря далеко?

— Смешные вы ребята, — покачал головой Степан, вновь нерешительно улыбнувшись. — Как же можно на Генне море не увидеть? Тут не море даже — океан. Причем единственный! Почти девяносто процентов поверхности занимает. Материков всего два: этот вот, да в другом полушарии еще один… Отсюда до моря верст двести — Сухона как раз в него и впадает. Вы что, летели сюда и ничего про планету не узнали?

— Решение лететь сюда мы приняли спонтанно, — Генка выдал умную фразу и прищурился. — А вы, я смотрю, хорошо в географии разбираетесь, учитывая вашу профессию!

— Моя профессия очень подходит для сбора информации: людей немного, зато все новые. В кабаке чего только не наслушаешься! — засмеялся Степан. — Шпионом хорошо быть! — Он подмигнул все еще щурившемуся Генке. — Кстати, на Земле я как раз учителем географии был… — Степан вздохнул, и улыбка его сделалась грустной.

— Ты поосторожней — с вопросами! — набросилась Марина на Генку, едва они зашли в свой маленький, уютный и чистенький двухместный номер. — Да и с ответами тоже!

Генка хотел обидеться, но увидел, что Марина улыбается, причем не дебильно-слащавым оскалом рекламной дивы, а своей открытой и светлой улыбкой. Обижаться сразу расхотелось.

— Пойдем-ка поедим, — примирительно сказал он. — Заодно и послушаем. А вопросы сама задавай. Я буду нем как рыба!

— Ты же у нас писатель! — ехидно хмыкнула Марина — будто Генка сам себе это амплуа придумал!

— Ладно, давай тогда роли распределим заранее и легенду подкорректируем… — начал Генка и осекся. — Эх, а мама-то с папой здесь совсем недавно были! Может быть, в этом самом номере!.. И чего вдруг их понесло куда-то?

— Ты еще не понял?

— Что я должен был понять?

— Они Юлю спасать полетели!

Генка так и сел на застеленную кровать.

— Да ты что?! Откуда бы они узнали?

— Значит, узнали. Что, родители твои совсем глупые?

— Нет, конечно… Уж не глупее меня! Напротив…

— Ну вот. Делай выводы. Исходных данных вполне хватает.

— Да уж… Даже излишек! Что, например, имел в виду Степан, говоря, что папа здесь не раз появлялся за последние полтора года? И не всегда с мамой… Где же тогда была она, где они оба жили, если не здесь?

— Ничего странного тут как раз и нет. Полтора года назад они попали сюда вместе с поездом. А почему должны были жить именно здесь? Это же не единственный город на планете! Однако постоянно наведывались в эти края — чтобы узнать, не появился ли кто-нибудь еще с Земли… Новости там, все такое…

— Чего же они не вернулись на Землю?! — воскликнул Генка. — И остальные домой не торопились… Ты ведь говорила, что этот Переход двусторонний?

— И правда… — Марина задумалась. — Очень странно… Насчет Перехода мы должны в первую очередь все выяснить. Давай так… Ты успокойся, потом мы спустимся в ресторан и будем играть по тем же правилам: ты собираешь материал для книги о русских, я — твоя жена и помощник. Мы с Туррона. Про него я, естественно, знаю лучше тебя, так что если будут вопросы по этому поводу — ты помалкивай, а говорить буду я. Если же спросят про наше земное прошлое — тут тебе карты в руки. Ври что хочешь. В разумных, конечно, пределах. Про себя лучше вообще ничего не сочиняй: говори чистую правду — до того, естественно, момента, когда мы с тобой познакомились. Меня можешь выдавать за актрису, снимавшуюся в фантастических фильмах … — Марина явно вспомнила Юлькины рассказы о кино.

— Ага! — захохотал Генка, повалившись на кровать. — Муж — непонятно кто, а жена — кинозвезда! Ну. уморила!

— Что здесь смешного? — удивилась Марина, обиженно поджав губы.

— Бред. Такого на Земле не бывает! — пояснил Генка, оборвав смех. — В лучшем случае, ты — библиотекарь или почтальон. Впрочем, с таким умом и внешностью… Нет, ты работаешь в коммерческом банке! Начальницей… как там… кредитного отдела. Хотя и такая жена — слишком жирно для меня… ".

— Банк — это хорошо! — расцвела Марина. — Я у вас по телевизору видела: «Ваше будущее — в наших руках»! Про себя тоже чуть-чуть присочини еще. Например, ты — бывший директор завода!

— Я — директор? — прыснул Генка. — Нет, скажем, что инженер — по основному профилю. Я как раз думаю когда-нибудь в институт поступить… Ладно, с этим разобрались. А как мы на Туррон попали? Если через Генну, то нас тут должны помнить!

— Скажем, что на Земле есть еще один Переход… На Мекорран — это совсем рядом с Турроном…

— Это где хищный лес? — уточнил Генка.

— У тебя хорошая память, — похвалила Марина.

ГЛАВА 23.

Дотошная подготовка им особо не понадобилась. Выпившие люди — именно такие сидели за десятком столиков гостиничного кабака — не очень-то любят слушать собеседника, зато просто обожают говорить! Свежие уши оказались настоящим подарком судьбы для большинства из них. К столу Марины и Генки то и дело подсаживались все новые и новые люди, представлялись, что-то ради приличия спрашивали и, не дожидаясь ответа, начинали рассказывать о себе, о жизни, политике, ценах, видах на урожай, погоде, сезонных разливах Сухоны, о соседях и родственниках, опять о политике… Они сменяли друг друга чуть ли не в порядке очереди! Истосковавшись по благодарным слушателям, рассказывали обо всем подробно, охотно и словообильно отвечали на вопросы — сначала осторожные, а потом и на откровенно прямые, что называется, «в лоб». Не все, конечно, находились в таком состоянии, чтобы говорить членораздельно, но из того, что успели услышать и понять Генка с Мариной, сложилась довольно полная картина местной жизни.

По утверждениям собеседников, первые земляне попали на Генну еще в девятнадцатом веке. Именно из Вологодской губернии. Тогда Переход «работал» исправно в обе стороны. Правда, земной «портал» находился в не очень удобном месте — далеко в лесу, в труднодоступной пещере небольшого скалистого кряжа. Пещера заканчивалась глубоким каменным колодцем. В нее-то и свалился первый «исследователь». И оказался здесь — в теплом, благодатном краю, где жили мирные незлобивые существа, очень похожие на людей. Пропорции их тел слегка отличались от привычных: чуть более длинные руки, чуть большего размера голова и огромные, в пол-лица, глаза.

Первопроходец вернулся на Землю и позвал с собой друзей. Слух о неведомой подземной стране (тогда о других планетах никто и не помышлял) разлетелся по округе быстро. Сначала десятки, а потом и сотни смельчаков спускались в пещеру. Многие возвращались назад, но кто-то оставался навсегда. Были и такие, кто не возвратился, хотя и на новом месте их не видели. Пропавших насчитывалось немного — не больше десятка — но и это пугало.

«Вы забрались к дьяволу, в его логово! — говорили старики. — Вот он и осерчал, стал пожирать людей в отместку. Если вы будете и дальше тревожить его, то черти сожрут вас всех!» С тех пор пещеру прозвали Чертовой, а поток желающих спуститься в нее заметно сократился. Да и «работать» пещера стала с перебоями: многие страждущие падали на обычное дно — сырое и холодное, погруженное в непроницаемый мрак.

Как раз в этот период приехали первые ученые из Вологды, куда докатился слух о таинственном подземном мире. Они спустились в темную дыру, откололи специальными молотками несколько камней, пожали плечами, разочарованно сплюнули и уехали назад. Про Чертову пещеру стали забывать…

Снова вспомнили о ней в тридцатые годы прошлого века — в разгул коллективизации. От наступившей «свободной» жизни люди готовы были бежать в лапы самого дьявола! И побежали. Сначала семьями, потом целыми деревнями. Сотрудники НКВД провели специальную операцию по «обнаружению и уничтожению секретного подземного хода», ведущего, по их убеждению, в одну из капиталистических стран. С учетом расстояния, отделяющего Вологодскую область от границ Советского государства, это предположение могло бы показаться смешным, если бы не репрессии, начавшиеся после того, как никакого подземного хода чекисты, разумеется, не нашли. Забросав «колодец» гранатами, они убрались восвояси, а тех, кто распускает «враждебные слухи», целыми семьями, а то и деревнями «переселили» в мир иной, откуда пока еще никто не возвращался…

К семидесятым годам, когда старики, что-то еще помнившие о тех событиях, поумирали, о загадочной пещере, казалось, забыли напрочь. И… «открыли» снова! Повторился прежний сценарий: десятки, а потом и сотни «искателей приключений» потянулись в подземный мир. И опять назад возвращались не все. Только теперь начитанные и образованные граждане уже понимали, что попадают на другую планету. Многих жизнь на ней устраивала больше, чем в родной стране советов. Естественно, из Вологды нагрянули ученые — причем некоторые из них имели холодный взгляд и слегка оттопыренные под мышками пиджаки. Как водится, вернулись ни с чем.

Слава богу, обошлось без массовых расстрелов населения. Дело ограничилось вызовом некоторых «путешественников» в Великий Устюг и Вологду, после чего те возвратились домой молчаливые и мрачные. Вскоре, не сговариваясь, все они без исключения ушли к Чертовой пещере и исчезли.

Снова пещеру перестали упоминать. По крайней мере, вслух о ней предпочитали не говорить. Ходили туда редко, возвращались — еще реже. Может, никто бы не вернулся, да пещера опять «взбунтовалась» — то пускала людей, то нет.

Надо сказать, что из пещеры тоже порой приходили гости — из тех, что переселились в другой мир когда-то. Таких было немного. Навестив родные места, они вздыхали, качали головами и спешили назад, на Генну, ставшую им второй родиной. К слову, на Генне Переход тоже начинался (и заканчивался) пещерой на скалистом кряже возле Сухоны — почти полной копии вологодского.

Все это продолжалось до рубежа тысячелетий. Но в последние годы произошли существенные изменения: пещера иногда пропускала людей, а вот «выпускала» совсем не там, где им хотелось бы. На Земле это мало кого волновало — о пещере в очередной раз «забыли». А на Генне находились смельчаки, пытавшиеся исследовать причины такого положения. Про одного из них, Мишку Шумкова, Генке и Марине поведал очередной рассказчик.

Дело будто бы обстояло так. Мишка, не зная, куда его «выбросит», купил скафандр. И в нем полез в пещеру… Подобрали его на орбите Келеры — за полгалактики от точки входа! Наткнулись совершенно случайно — Мишке просто несказанно повезло: шанс на подобный исход едва ли составлял одну триллионную! Повезло ему еще и тем, что подобрали его келерийцы — представители имперской расы. Так что Мишка вскоре вернулся домой, гордый своим подвигом донельзя.

Это был единственный зафиксированный случай. Куда попадали остальные — неизвестно. Может быть, туда, куда и Мишка, только не имея скафандров! Впрочем, и скафандры позволяли отсрочить гибель лишь на несколько часов…

В ходе общения с аборигенами Генке многое стало ясно. И почему «вологодских» здесь так много, и город почему Великим Устюгом назвали (Чертова пещера как раз в Великоустюгском районе находится), а самое главное — почему домой никто не возвращается. Вот и папа с мамой также…

Остальные сведения хоть и были любопытными, но не очень Генку интересовали. Например, коренные обитатели Генны. Они жили на обоих материках планеты, но, что интересно, ничего о своей географии не знали! Ладно — те, кто жил на этом материке: здесь был хороший климат, практически постоянные температура и погода — примерно как июньские аналоги в средней полосе России. Хищных зверей в лесах не имелось, насекомых на планете не водилось вообще, как и птиц, — ничего летающего! Зато росло много съедобных плодов и растений, а по полям и лесам скакали многочисленные «зайцы»… Короче говоря, не планета — рай! Точнее, этот материк, поскольку на другом картина несколько отличалась.

Аборигены здесь жили и в ус не дули! Да и усов у них отродясь не было. От такой беззаботной и безбедной жизни обленились они напрочь! Ничего открывать и исследовать не собирались. Флот имели только речной, и тот — больше для развлечений. Ну, там в гости съездить в соседний город… А чтобы Мировой океан исследовать — ни-ни! Во-первых, опасно, во-вторых, бесполезно — поскольку всем и так известно, что ничего за «большой водой» нет и быть не может, в-третьих, просто лень!

Другой материк был чуть больше, зато куда менее привлекателен. В силу необъяснимых природных причин большую часть планеты (именно ту, где располагался второй материк) постоянно закрывала пелена облаков и туч. Почему-то только над первым материком эта сплошная стена разрывалась.

Когда Генка узнал подробности, у него сразу появилась гипотеза: а не была ли когда-то над Генной абсолютно сплошная облачность? Может, благодаря Переходам именно над «порталами» и возникли разрывы?..

Генка решил обсудить свою мысль с Мариной чуть позже, а пока продолжал слушать рассказы «устюжан» о геннянах со второго материка. Эти не только ничего не знали о существовании еще одного материка сравнительно рядом — они, оказывается, и не подозревали о том, что их планета не единственная! У них даже такого понятия, как «планета», не было! Свой мир они представляли в виде островка земли в бескрайнем океане.

В принципе, тому имелось логическое объяснение: жители, населявшие «облачный материк», никогда не видели не только чужих звезд, но и собственного солнца!

Тем не менее цивилизация там была далеко не примитивной. Технический и социально-политический уровень ее был вполне сравним с уровнем развитых стран Земли начала, а то и середины двадцатого века. Достижений тамошней науки хватило для того, чтобы понять: живут-то они все-таки на шаре. Только этот шар представлялся им капелькой сконденсированной влаги с пылинкой материка в бесконечной паровоздушной смеси. Были среди геннянских ученых и свои Джордано Бруно: они утверждали, что таких «капелек» в бесконечных облаках бесконечно много и на части из них вполне может существовать жизнь… За подобные теории, к счастью, никого не сжигали, но и на практике исследовать хотя бы свою собственную «капельку» никто не удосужился.

Естественно, внешних врагов у геннян не было, равно как и «соседей» (не зная о существовании друг друга, так думали жители обоих материков). Соответственно, не имелось ни флота, ни армии. Точнее, флот был, но предназначался он исключительно для перевозки пассажиров и грузов по рекам материка и в прибрежных морских водах.

Впрочем, правил без исключений не бывает нигде. Находились смельчаки, которых преследовал зуд приключений в одном месте: они пытались заплыть в океан подальше, а то и «обогнуть мир». Многих заставляла вернуться домой скука от бесконечного однообразия воды; других останавливали жестокие шторма.

Похоже, порода «искателей приключений» на Генне совершенно не размножалась. Так что и второй океан — воздушный — никого к себе не притягивал. Никакой авиации — даже воздухоплавательной — на планете попросту не существовало… Зачем куда-то лететь? На автомобиле материк можно пересечь за трое суток. Рельсы (аналог земных железных дорог) проложены ко всем крупным городам. Плюс судоходство — в необходимых пределах! А игра ума — только игра…

И вот — настоящий шок: пришельцы!..

Для жителей первого материка земляне к тому времени таковыми уже не являлись: те и другие привыкли друг к другу за без малого двести лет!.. А вот джерронорры — совсем другое дело!

Во-первых, техника джерронорров — корабли, способные прокалывать Пространство; оружие, аналогов которого ни на Земле, ни тем более на Генне и близко не было! Во-вторых, недвусмысленные и жесткие намерения их: планета либо добровольно входит в Империю джерронорров, либо будет присоединена насильственно!.. Разумеется, никто и не рыпнулся.

Впрочем, ничего плохого подобный альянс пока геннянам не принес. Напротив, жить стало как-то… веселей! Мало того что на планете появились «гости», так и сами «разноматериковые братья» наконец-то встретились! Удивлению тех и других не было предела — эта встреча произвела на геннян даже большее впечатление, чем прилет инопланетян!

Опять же, техника и наука наконец-то получили ощутимый толчок к развитию. Действительно, «с неба» посыпались новые технологии, небывалые научные представления, открытия, достижения во всех областях… На Генне появилось два космодрома (по одному на каждом материке), два Представительства джерронорров (также по одному в каждой из столиц).

Вот, собственно, и все… Первая буря впечатлений и эмоций утихла. Генняне, не будучи по натуре ни сильно впечатлительными, ни тем более эмоциональными, успокоились, быстро привыкли к изменениям и стали жить-поживать себе дальше — почти как и раньше, только став теперь имперскими подданными..

К радости Генки, в ресторане присутствовали и бывшие пассажиры адлеровского поезда. Они поведали, что почти все пятьсот человек, «провалившиеся» полтора года назад в туннеле под Туапсе, осели именно здесь, в Великом Устюге, практически безболезненно влившись в состав маленькой земной колонии. Многие тогда ехали отдыхать на юг семьями, что значительно смягчило психологический удар. А те, у кого близкие остались на Земле, погоревав немного, обзавелись новыми женами и мужьями здесь, как и те, кто таковых на прежней родине не имел. Одиночек насчитывалось совсем мало, да и они худо-бедно нашли себя в реалиях нового мира — благо от земного он отличался не сильно.

Разумеется, Генка не удержался и спросил о своих родителях, завуалировав, согласно легенде, свое любопытство:

— Кто-нибудь из вас знает Туриных, мужа с женой, обоих Женями зовут?

Владелец гостиницы вспомнил, что они тут бывали.

— У меня к ним небольшое дело…

Многие закивали понимающе. Дородный мужчина с густой «купеческой» бородой придвинул стул и поставил свою кружку с пивом рядом с тарелками Марины и Генки.

— Олег, — представился он, протягивая широченную ладонь.

Генка с Мариной тоже назвались, и новый знакомый расплылся в улыбке:

— Давно не видел в наших краях столь милых дам — простите меня, Геннадий, великодушно! А что касается Туриных, я их знаю. Милые люди! Мы познакомились еще в поезде. Насколько помню, они ехали на присягу к сыну. А мы с женой — на отдых в Лазаревское. Премилое, надо сказать, местечко! Знаете, мы с Верочкой ездили туда пять лет подряд!..

Похоже, Олег намеревался подробно рассказать о достопримечательностях известного курортного городка, поэтому Генка, деликатно кашлянув, вставил:

— А здесь вы Туриных видели? Они что, вчера уехали?

— Конечно, видел! — обрадовался Олег. — Конечно! Они здесь частенько бывают! Знаете, они ведь тогда, полтора года назад, в городе почему-то не остались. Мы еще удивлялись, помню: такое милое местечко нашли для житья-бытья, а Евгений с Евгенией — ни в какую… Сказали: раз выпала такая удивительная возможность — надо ею воспользоваться. В общем, решили путешествовать. И с первым же кораблем улетели.

— А как же… — вырвалось у Генки, но он тут же захлопнул рот: пришедшей в голову мыслью делиться не стоило.

Олег деликатно «не заметил» Генкиной реплики, глотнул пива и продолжил:

— Потом они прилетали не раз. Вот и эти дни провели здесь. Но очень уж выглядели… расстроенными, что ли, озабоченными… Не хотелось приставать к ним с расспросами. Так, перекинулись парой вежливых фраз… — Олег вдруг резко сменил тему: — А что у вас за дело к ним? У них что, неприятности?

— В том-то и дело, что я ничего не знаю, — начал выкручиваться Генка. — Мы очень давно не виделись, и я никак не могу их найти! У меня к Евгению предложение, касающееся наших творческих планов…

— Да, он говорил, что занимается журналистикой, даже пишет книги, — закивал Олег. — Потому и путешествует много и часто. Гоняется за материалом! А в этот раз — такая удача! Вы знаете… — Олег снизил голос до шепота, огляделся по сторонам и придвинулся к Генке с Мариной еще ближе. — Говорят, на Генне инкогнито побывала сама принцесса Марронодарра!

Генка так и подпрыгнул на стуле! Марина едва заметно вздрогнула, однако больше ничем не выдала свои эмоции. Олегу все равно понравился произведенный его словами эффект:

— Да-да, представьте себе! Сама принцесса!.. Информация неофициальная и непроверенная, слух, можно сказать, но… Сами понимаете: на пустом месте слухи не рождаются!.. Дескать, переодетая и загримированная принцесса путешествовала по Генне с двумя телохранителями — собственно, по ним-то ее и «вычислили» — а вчера на «Звездной пыли» отбыла домой. Видимо, Турины тоже узнали о ней, потому и поспешили на корабль…

Больше ничего конкретного о родителях Генка от Олега не узнал. Ему очень захотелось поделиться своими соображениями с Мариной, и он стал заметно ерзать, рассеянно отвечать на вопросы нового знакомого. Тот деликатно поспешил откланяться.

Как только Олег покинул их, Марина, поняв Генкино состояние, предложила:

— Если ты наелся, может быть, пойдем в номер? По-моему, ты что-то хочешь мне сказать?

— Ну, выкладывай! — сказала Марина, закрыв за собой дверь. Похоже, ее распирало любопытство.

Генка принялся вышагивать по номеру, сжимая подбородок ладонью. Марина же, устроившись на кровати, вытянула ноги и следила за ним.

— Ты лучше сядь, — попросила она наконец. — А то у меня скоро голова закружится!

— У меня уже закружилась! — буркнул Генка, плюхаясь на кровать напротив. — От всего этого…

— Что тебя так взволновало? Радоваться надо, что родители нашлись, а ты будто расстроен чем-то!

— Я рад, что они нашлись! Но мне ничего непонятно!

— Например?

— Помнишь, Олег сказал, что родители улетели с планеты почти сразу?

— И что? Ну, захотели попутешествовать!

— А откуда у них взялись средства?! Сколько стоит билет на корабль?

— Точно не знаю… — смутилась принцесса. — Сам понимаешь, я билеты для своих поездок никогда не покупала. Но, думаю, немало. Летают в основном или очень обеспеченные люди, или те, кому это нужно по долгу службы — последние, разумеется, не за свой счет.

— Вот-вот! А откуда немалые деньги у людей, только что «свалившихся» в иной мир?! — Могу точно сказать, что всем переселенцам, или как у вас говорят — иммигрантам, Империя безвозмездно выплачивает определенные суммы: на обустройство, чтобы как-то существовать первое время. — И что, этих «подъемных» хватило бы на билет? — немного успокоился Генка.

— Думаю, вряд ли, — честно призналась Марина. — Этих средств хватает, чтобы платить за самое дешевое жилье и самый минимум еды примерно полгода. Помню, я как-то даже участвовала в обсуждении этого вопроса. Многие жаловались, что прожить на такую сумму невозможно — особенно на тех планетах, где цены превышают средний уровень.

— Что и требовалось доказать… — погрустнел Генка.

— А почему тебя так волнует именно этот вопрос? — удивилась Марина. — Твой родители могли занять деньги, например. Ведь они возвращались сюда неоднократно. Может, как раз долг отдавали!

— Мои родители никогда не занимали, если на то не было крайней необходимости, — сказал Генка. — Сомневаюсь, что желание попутешествовать входило в их перечень особо важных причин.

— Гена, ты же не думаешь, что твои родители украли деньги! Тем более сделать это у нас практически невозможно!

— Не так уж и невозможно, — буркнул Генка. — Можно принудить под угрозой смерти, например, чтобы требуемую сумму тебе отдали… Разумеется, я не думаю, что родители так поступили. Полный бред! Но все их поступки выглядят бредом! Такое поведение никак им не подходит! Я больше чем уверен, что родители осели бы здесь, в городе. Папа и правда работал журналистом в провинциальной газетенке. Мама же раньше была научным сотрудником в НИИ, а в последнее время занялась… коммерцией… — Генка смутился и слегка покраснел. — На базаре торговала, короче, да за вещами постоянно моталась. Дома-то мы ее и не видели почти. Что в том институте исследовательском — сплошные командировки, что потом… Отец тоже часто уезжал: газета хоть и местная, но писать приходилось не только о нашем городе… Так что мы с Юлькой, считай, с детства привыкли одни хозяйничать.

— Вот видишь! — Уголки Марининых губ приподнялись. — Ты сам себе противоречишь! Твои родители и на Земле много ездили — такой образ жизни стал для них привычным. Поэтому и здесь не смогли усидеть на одном месте!

— Ну, не знаю… — Генка все-таки не мог согласиться с Мариниными доводами, однако спорить больше не хотел и решил сменить тему: — Лучше скажи: что делать дальше? Как будем догонять корабль?

— Есть у меня мысль… — не сразу ответила Марина. — Только давай сначала поспим. Как говорят в ваших сказках, утро вечера мудренее.

С этим Генка спорить не стал — глаза его закрывались сами собой. Через пять минут оба уже спали — каждый на своей кровати.

ГЛАВА 24.

Первым проснулся Генка. Собственно, он подскакивал не один раз за ночь — события последнего дня будоражили мозг и во сне. То и дело снились родители. Отец почему-то был с купеческой бородой — как у нового знакомого — у Олега. Он приглаживал свою «лопату» ладонью, по-ленински щурился и говорил Генке с укором: «Как же ты, батенька, не уберег Юлю? Мы так на тебя надеялись!» Мама молчала, утирая глаза платочком…

Генке эти видения надоели. Рассвело уже достаточно, и он пошел умываться. Поплескался холодной водой, глядя на отражение в зеркале. Собственное лицо ему не понравилось — угрюмое, кислое, обреченное какое-то… «А ну-ка не киснуть! — приказал себе Генка. — Я вот тебе! Пока родителей не найдешь, Юльку не спасешь — про все забудь!» — И погрозил зеркалу кулаком. Отражение ответило тем же. Генка неохотно растянул губы. — Ты с кем там разговариваешь? — донеслось из комнаты.

— С уродом каким-то из зеркала, — ответил Генка, закрывая дверь в туалет.

— Пойду и я поговорю, — выскользнула из-под одеяла Марина. Кроме огненных волос, на ней ничего не было. Генка зарделся. Марина королевской походкой прошествовала мимо, вздернув подбородок. Лишь у самой двери хихикнула и быстро скрылась за ней…

За столиком в ресторане — тем же самым, что и вчера, — жуя бутерброды и запивая их вполне приличным кофе, Марина начала посвящать Генку в свои планы:

— Моя мысль такая. Прыжок сквозь Пространство — во всяком случае точно рассчитанный — тебе может оказаться не по силам…

— Уж не хочешь ли ты оставить меня здесь? — чуть не подавился бутербродом Генка.

— Такая мысль у меня была, — ничуть не смутилась принцесса. — До того момента, как я услышала про Мишку Шумкова.

— А кто это? — не сразу понял Генка.

— Ты что, спал вчера, когда нас тут люди просвещали? — удивилась Марина.

— А! Тот, что в скафандре в Переход пошел и где-то там выскочил? — вспомнил Генка.

— Не «где-то», а возле Келеры! Это достаточно крупный анклав Империи. Там «Звездная пыль», вполне вероятно, сделает остановку. Но чтобы узнать это наверняка, надо ехать на космодром. Там же достанем и скафандры. Без них лезть в этот сбоящий Переход — безумие. Впрочем, в них — тоже, но шанс на удачу достаточно велик.

— Может, лучше все-таки купить катер? — слегка поежился Генка.

— Если боишься, лучше и правда оставайся, а я…

— Что, и спросить уже нельзя? — обиделся Генка. — Допивай свой кофе и поехали на космодром!..

Автобус выглядел толстой десятиметровой сигарой — или даже сарделькой. Бледно-розовый цвет обшивки только подчеркивал сходство… Ни окон, ни колес не имелось — во всяком случае, видно их не было. Зато вход присутствовал — в виде сдвинутой назад части обшивки. (Генка вспомнил маршрутки «газель»: у них дверь открывалась так же.).

Генка просунул в проем голову. В салоне сидело человек десять, свободных кресел было раза в три больше.

— На космодром? — на всякий случай спросил он.

— Что, дальтоник? — буркнул хмурый толстяк с переднего ряда.

Генке показалось, что это отвислое пузо где-то он уже видел… Не тот ли паукообразный нарисовался, что вернул им украденный рюкзак?.. Нет, вроде не он. И голос у того писклявый был… Все же и в этом брюхоногом тоже есть что-то паучье… Чего он там про зрение сказал?

— Что вы имеете в виду? — Генка посмотрел на толстяка в упор.

— Розовый автобус всегда идет на космодром, — поспешила уточнить женщина в черном платке и в черном же «монашеском» платье. Судя по всему, она не выносила ссор и перебранок, а в Генкиной реплике расслышала вызов. — Вы, наверное, нездешний?

Генка кивнул — то ли отвечая на вопрос, то ли благодаря за подсказку.

Марина тоже все слышала. Она легонько подтолкнула Генку в спину.

Забравшись в самый хвост, они оказались отделены от остальных пассажиров шестью рядами кресел — заняты были только передние места. Вот и хорошо — не приходилось опасаться быть услышанными, разговаривая не в полный голос.

— Тебе не показался знакомым тот противный толстяк? — первым делом спросила Марина.

— Сначала показался, но не он, по-моему. У того голос писклявый был, и вообще…

— Ага, ты подумал о том же! — усмехнулась Марина. — О пауке, предлагавшем кисель.

— Даже если и он, нам-то какая разница? Меня больше интересует принцип действия этого автобуса, чем какой-то там паук!

— Что тут может быть интересного? — удивилась Марина. — Лишь бы вез! Сидеть удобно, видно хорошо.

Генка тоже обратил внимание, что изнутри и правда все было отлично видно через обшивку. И насчет сидений.

Марина не преувеличивала нисколько: кресла так и обнимали тело нежным кожаным нутром… А может, пластиковым — на вид и на ощупь не понять. Удобно — и ладно!.. А вот насчет принципа действия аппарата Генка с Мариной не согласился:

— А мне интересно! Ты-то насмотрелась на чудеса вашей науки и техники, а я ничего кроме двигателей внутреннего сгорания и дизелей не видел. На самолете — и то не летал толком! В детстве один раз — почти и не помню ничего… Раз у этой штуковины колес нет, то она, может, летит? Или на воздушной подушке?

— Скорее всего, антигравитация, — поморщилась Марина. — Короче, что-то очень древнее и примитивное.

— Во-во! — обиженно хмыкнул Генка. — Для тебя и антигравитация — древность!

— Ее же еще на заре цивилизации открыли! — удивилась Марина.

— Вашей! — поднял указательный палец Генка.

— Какая разница? Это же просто, как колесо! У вас колесо давно изобрели?

— Конечно, давно. Но антигравитация не может быть простой! У наших ученых никаких подвижек в этом направлении. Если ты говоришь, что все так просто, объясни мне принцип!

— Я и принцип колеса вряд ли объясню. Нет у меня пристрастия к точным наукам.

— Ага, не можешь! Или не хочешь признаться, что соврала? — Генка хихикнул.

Марина вспыхнула:

— Я никогда не вру!

— Никогда-никогда? А сейчас? Ведь скрываешь от всех, что — принцесса!

— Врать и не говорить — все же разные вещи! И потом, есть такие понятия, как военная тайна, дипломатическая хитрость…

— Я понимаю, — сказал Генка. — Вот и не надо говорить — «никогда»!

— Хорошо, — сдвинула брови Марина. — Тогда так: я никогда не вру тебе.

— Опять «никогда»? — улыбнулся Генка.

— Да! — Глаза принцессы вспыхнули. — Теперь — да! Можешь не верить, но это так!

Генка смутился. Ему очень хотелось верить Марине…

Через полтора часа они стояли у здания космопорта. Автобус и впрямь оказался антигравитационной машиной. Поднявшись метров на пятьдесят, он так и летел со скоростью земного авиалайнера до самого космодрома, сделав лишь две посадки по пути. На остановках вышли все пассажиры — кроме паукообразного толстяка. Но он не обращал более на Марину и Генку внимания.

Космопорт выглядел маленьким, убогоньким и серым. Генка разочарованно хмыкнул. Марина поняла его.

— Ничего! Скоро увидишь, какие космодромы на Турроне! — с нескрываемой гордостью сказала она.

— До нее еще надо добраться! Вообще-то, лучше бы перехватить звездолет по пути. Иначе там придется начинать поиски заново.

— На Турроне будет проще, — сказала Марина. — Я же принцесса все-таки!

Но голос ее звучал неуверенно.

— Чтобы куда-то попасть, нужно достать скафандры… — Генка решил покончить с сомнениями. — Где тут их продают, интересно?

Словно услышав вопрос, — а может, так оно и было — от стены космопорта отделился блеклый силуэт. Человек был низок и худ, одет в длинный серый плащ — так что на фоне неровной и тоже серой стены Генка и Марина его до этого не замечали… Впрочем, блеклый тип не являлся человеком в прямом смысле слова. Фигура его казалась непропорциональной — длинные до колен руки, а ноги короткие. На очень крупной голове выделялись неестественно большие, чуть раскосые глаза.

— Местный житель, — шепнула Марина.

— Да, я местный, — услышал незнакомец, хотя и находился довольно далеко.

Он не стал подходить ближе — заговорщицки подмигнул и кивком головы позвал за собой. Марина и Генка переглянулись и двинулись за ним.

Абориген проследовал мимо здания космопорта и повернул за угол.

В душе Генки родились некоторые сомнения. Но вспомнив, что ограбить их — дело затруднительное, он взял Марину за руку и смело шагнул следом.

Незнакомец их не ждал — он шел уже мимо низких и длинных зданий. Даже без вывесок было понятно, что это склады. У одного из них серый тип остановился.

— Скафандры здесь, — сказал он подошедшей парочке. «Значит, слышал, что мы говорили про скафандры, — подумал Генка. — Надо же, какой слух!.. С ним надо держать ухо востро! Точнее — рот на замке».

— Нам два, — заказал он. — С максимальной защитой и большим запасом кислорода… Сколько будет стоить?

Марина стукнула кулачком Генку по бедру — дескать, не о цене речь… Вслух она ничего не сказала — видать, тоже отметила, что слух у незнакомца более чем в порядке.

Абориген глянул на Генку — словно мощным прожектором обшарил все закуточки его души. Потом криво улыбнулся тонкими бескровными губами:

— Товар — самый лучший, цена — дешевле только даром!..

На самом деле цена оказалась такой, что у Генки голова закружилась. Той суммы, что выделила ему Марина, на оба скафандра не хватило бы!.. Впрочем, рассчитывалась с барыгой принцесса сама.

О качестве скафандров Генка судить не мог, но внешне они ему понравились: блестящие, с непонятными красивыми штучками — совсем как в фантастических фильмах! Вдобавок абориген запаковал —их в удобные рюкзаки — вроде земных палаточных. Выглядевшие довольно громоздкими скафандры легко сложились и без труда в них влезли.

— Спасибо, — сказала Марина и пожала инопланетному барыге руку. Не из вежливости, конечно, а чтобы расплатиться… Генке все равно почему-то стало неприятно. Назад к автобусной стоянке шли не оглядываясь. Что-то в сером типе не понравилось обоим. Дело было не в его «профессии» — к подобному Генка давно привык на Земле. Взгляд больших раскосых глаз, словно просвечивающих насквозь, фантастический слух — вот что вызывало неприязнь.

— От общения с этим типом как-то не по себе, — признался Генка. — Словно он мысли читает!

— Разумеется читает, — спокойно сказала Марина.

— Как?! — замер Генка. — И ты молчала?!

— Во-первых, я не сразу вспомнила, что эта раса владеет телепатией. Потом, как бы я тебе стала это говорить при нем? И что бы изменилось, если бы ты узнал?

— Старался бы контролировать мысли… — Генка все еще выглядел обалдевшим. — Постой, так он же узнал, что ты — принцесса!

— Ты думал об этом? — Марина слегка нахмурилась.

— Вроде бы нет… Но он же и твои мысли читал!

— Я почувствовала, когда он начал «ворошить» мои мозги. Тогда и вспомнила о возможностях этой расы и сразу поставила блок.

— Блок? Заблокировала мысли? Ты умеешь?!

— Конечно. Способностью читать мысли обладают многие расы.

— Марина, это, наверное, очень плохо, — помрачнел Генка. — Я, может, и не думал о тебе как о принцессе, но тот парень словно просветил мои мозги насквозь. Я физически это почувствовал. Наверняка он все узнал!

— Да, хорошего мало… На всякий случай надо поспешить. Давай-ка с автобуса сразу пойдем к пещере!

— В гостинице рюкзак, а в нем — Люська!

— Чивтос! Я о ней забыла…

Над космодромом пронесся тоненький свист, быстро переросший в гудение басовой гитарной струны. В небо ударила молния, и звук оборвался.

Генка от неожиданности вздрогнул.

— Взлетел катер, — прокомментировала Марина. — Интересно, кто на нем — толстяк или наш новый знакомый?

— Ты думаешь — полетел на нас доносить? — поежился Генка, но тут же облегченно выдохнул: — Да нет, он просто барыга! Видишь — опять стоит у стены!

Абориген, «толкнувший» скафандры, действительно вновь подпирал стену космопорта.

— Ну, будем надеяться… — мотнула головой Марина. — А все-таки надо поспешить!

К счастью, они успели на тот же автобус, что привез их сюда. Уже через пару минут розовая сарделька бесшумно поднялась в воздух. Кроме них, пассажиров не было. Генка покосился на стенку, отделявшую салон от водителя.

— Водитель, наверное, тоже местный?

— Думаю, нет никакого водителя, — сказала Марина. — Маршрут ведь неизменен: из точки А в точку Б и обратно. Такие виды транспорта обычно программируют.

— Это хорошо, — облегченно вздохнул Генка. — Все равно теперь буду чувствовать себя неуютно, зная, что мои мысли в любую минуту могут прочитать! Не научишь меня ставить блоки?

Марина пристально посмотрела Генке в глаза. Примерно через минуту отвела взгляд и сказала:

— Все, теперь ты умеешь.

Генка раскрыл было рот, но тут же понял, что и правда умеет! Удивляться он уже устал, поэтому устроился в кресле поудобней и сказал:

— Я, пожалуй, посплю!

— Хорошая мысль, — согласилась Марина. — Я тоже. Когда удастся в следующий раз — неизвестно.

ГЛАВА 25.

Взяв из номера рюкзак и расплатившись с хозяином «Сухоны», Генка с Мариной быстрым шагом направились к реке. На этот раз вышли к ней в стороне от луга. Рядом виднелась пристань. Генка двинулся туда, но Марина его остановила:

— Хочешь отправиться к Переходу на катере?

— Ну да… — Генка поставил «земной» рюкзак, который нес до этого в руках.

— Сомневаюсь, что катер там останавливается. И привлекать лишнее внимание не стоит.

— Как же тогда? Вплавь? — Генка поежился.

— Посмотри вон туда, — мотнула головой Марина. Генка послушно повернулся.

У самой линии горизонта, где пропадала блестящая ниточка реки, виднелись невысокие скалы. Он пригляделся внимательней и неожиданно понял, что Переход там. Он не мог объяснить, как почувствовал это, но теперь точно знал, где начинается «дырка» в Пространстве.

— Понял? — Марина прочитала все по его лицу.

— Да… Ну что, полетели? — Генка попрыгал, поправляя рюкзак со скафандром, поднял второй и прижал его обеими руками к груди.

— Ого! Ты перестал бояться летать?

— Я вообще перестал понимать себя, — ответил Генка, пристально вглядываясь в песчинки скал у горизонта.

Через пару мгновений туда устремились два огненных росчерка.

Отверстие пещеры чернело на склоне горы. Не очень высоко — метрах в тридцати от земли. Но склон был скалистый и очень крутой. При других обстоятельствах Генка бы сто раз подумал, прежде чем решиться туда лезть. Теперь рассуждать было некогда.

— Давай полетим? — предложил Генка. Он уже не только привык к «полетам», но и начал испытывать от них удовольствие.

— Посмотри: вход довольно узкий, — покачала головой Марина. — Можно не рассчитать и врезаться в камень. Это — неизбежная смерть. Лучше взобраться по старинке — ножками и ручками.

— Было бы у нас снаряжение… — мечтательно произнес Генка.

— Какое снаряжение? Я могу сделать! — подхватилась Марина.

— Альпинистское. Впрочем, я все равно не умею им пользоваться… Слушай, а как сюда взбирались до нас?

— Мне кажется — спускались.

— Вполне возможно… — Генка посмотрел вверх.

Пещера действительно располагалась ближе к вершине склона — всего метров десять — пятнадцать разделяли их. Если спустить оттуда веревку, а то и веревочную лестницу — попасть в пещеру будет нетрудно.

— Чтобы спуститься, надо сначала подняться. Причем на самый верх. Или обратный склон горы более пологий? — спросил он непонятно у кого.

— Можно проверить.

— Нет, так мы потеряем уйму времени! — Генка приуныл.

— Гена! — охнула Марина. — Давай сделаем ступеньки! У нас же есть тепловое ружье!

— Ты просто гений, Мариночка! — просиял Генка, сел на лежащее у свежего кострища бревно и принялся развязывать рюкзак. Он достал «тубус», поправил лежавшие в рюкзаке вещи и вдруг начал лихорадочно выбрасывать их наружу.

— Гена, ты что? — наклонилась к нему Марина.

— Бутылка… — просипел Генка. — Люська… Ее нет!

Марина бросилась помогать. Вдвоем они еще раз перебрали веши, вывернули рюкзак и каждый его карман наизнанку… Бутылки не было. Люська пропала.

— Это Паук, — выдохнула Марина, — больше некому.

— Может, в гостинице? — нерешительно начал Генка, но Марина энергично помотала головой:

— Кому может понадобиться пустая пластиковая бутылка? Только тому, кто видел, что она с чем-то. В гостинице вряд ли о ней знали — разве что следили за нами с самого начала, что маловероятно: я бы почувствовала… Нет, толстяк неспроста украл у нас рюкзак!

— Не он же украл… — попытался возразить Генка.

— Ну, сын — какая разница? Паук заставил его сделать это! А может, мальчишка и не сын ему вовсе — просто знакомый… Точно: и на космодром ехал Паук, и на катере он отбыл… вместе с Люськой!

— Откуда он мог узнать про бутылку?

— Не обязательно про бутылку — он знал о нас! О том, что мы должны прийти. Вот и поинтересовался, что мы с собой несем… Как еще оружие не забрал!

— «Тубус» больше бутылки, я бы почувствовал его отсутствие — он все же по спине колотит! А вот кто про нас мог рассказать толстяку? Ты думаешь, те, кто украл Юльку?

— Думаю, да… А может, Паук и есть один из них! Остался, чтобы дождаться нас и убедиться, что мы их преследуем!

— Марина! — закричал Генка, схватившись за голову. — Я не вижу смысла! Как похитители могут предполагать, что их будут преследовать?! Ведь они искренне считают, что похитили принцессу — то есть тебя! Кто на Земле хватится инопланетной принцессы?! Кто и зачем будет их преследовать?!

— Да… — Марина пальцем приподняла шляпу и почесала лоб. — Ну… может, из-за Люськи? Ее ведь тоже похитили…

— Что из-за Люськи?! Погоня по иным мирам? Да кто про них вообще знает? Кто знает, что похитители не с Земли?., Глупости все это! Да и зачем похищать Люську снова?

— Значит, — Марина присела на камень, — вариантов два: или похитители чересчур подозрительны и подстраховываются во всем, или они знают, что у них не я. Второй вариант выглядит более правдоподобным. Они догадались, что Юлька — не принцесса, и резонно предположили, что за ней будет погоня. Далее тоже два варианта: или они собираются нас уничтожить, а Юльку и дальше выдавать за меня, или используют ее в качестве живца, чтобы поймать меня. Второй вариант и здесь кажется мне более вероятным.

— Они стреляли в нас, — сказал Генка. — Значит, первый вариант?

— Стреляли, но не попали! Могли и попугать просто, или даже подать знак, что мы на верном пути.

— А Люська? Она ведь тоже стреляла! А если бы попала?

— Гена, не знаю.

— Мне кажется, ты не все варианты рассмотрела, — мотнул головой Генка. — Ну, это потом увидим… Что делать сейчас? Возвращаться в город и искать мальчишку?

— Зачем? Мы только время потеряем! Не знает мальчишка ничего: ему сказали — он украл и принес… Надо действовать по утвержденному плану. Только нужно быть еще осторожнее!..

«Вырубить» тепловым лучом ступеньки в камне оказалось несложно. Расплавленные крошки огненными брызгами разлетались вокруг, застывали во время полета в мелкие шарики, которые с дробным стуком ударялись о скалу и, шурша, скатывались на землю.

Надев купленное снаряжение, Генка и Марина легко поднялись к пещере. Перед этим Марина проинструктировала Генку, как пользоваться скафандром. Ничего хитрого в этом не было. Марина лишь особо предупредила, чтобы Генка не пугался, когда скафандр, оказавшись в вакууме, раздуется. Давление в нем регулировалось автоматически — впрочем, как и почти все остальное.

— Я вот чего не пойму, — сказал Генка, натянув скафандр прямо поверх рюкзака и совсем его на себе не чувствуя. — По ту сторону Перехода — вакуум, здесь — атмосферное давление. Почему же в пещере нет ветра? Тут ураган должен быть, а не чувствуется и легкого дуновения!

— Переход — не просто дырка, — ответила Марина, немного подумав. — Все гораздо сложнее. Помнишь, в туннеле под Туапсе и отверстия-то никакого не было! Я не специалист в этой области, но думаю, что и с одной стороны Перехода, и с другой свойства материи остаются неизменными. Лишь во время пересечения границы происходят изменения. Скорее всего, задействованы не три привычных измерения, даже не —четыре — если считать еще и Время… Потому и нет никакого ветра, и быть не должно.

Ответ Генку удовлетворил, хотя картину и не прояснил. Впрочем, к делу теория все равно отношения не имела…

Генка полез на стену. В самом прямом смысле этого слова. Марина последовала за ним.

Пещера оказалась неглубокой. Где начинается Переход, было неясно. Марина попросила Генку остановиться и сцепила между собой скафандры тонким, но прочным фалом. Затем протянула руку, словно прощаясь. Генка все понял правильно и крепко сжал ее в своей ладони.

— Что у вас говорят в подобных случаях? — прошептала Марина.

— Поехали! — сказал Генка, и две фигуры в серебристых скафандрах шагнули в черную пустоту.

Часть III. ПРИНЦЕССА ПОНЕВОЛЕ.

ГЛАВА 26.

Огромный звездолет, предназначенный для перевозки через галактическую бездну двух сотен пассажиров, казался пугающе пустым. Будучи соизмеримым по величине с крупнейшим земным лайнером — таким, например, как «Queen Mary-2», — он населен был сейчас тремя десятками человек, из которых половину составляла команда. На край Галактики, где почти по соседству с Землей располагалась Генна, без особой нужды мало кого заносило. На Генне не много было охотников до межзвездных путешествий. Еще меньше находилось желающих летать «по высшему классу» — в отдельных апартаментах, полностью изолированных от основных пассажирских салонов и защищенных от несанкционированного вторжения не хуже королевских апартаментов на том же Турроне… И все-таки именно на Генне был арендован один из двух пятикомнатных «люксов».

Посадка в высокооплачиваемый салон проводилась также отдельно и скрытно — через переходы и шлюзы для особо важных персон. Так что кроме старшего помощника капитана, который лично принимал «дорогих» гостей на борту — разумеется, без таможенного и прочего-иного досмотров — да стюарда, помогавшего расположиться в каютах, никто не мог проверить непонятно как и откуда распространившийся слух, что на «Звездной пыли» летит сама джерроноррская принцесса.

Капитан, впрочем, неестественно равнодушно бросил появившемуся на «мостике» старпому:

— Ну что? Как там наша принцесса? Помощник брезгливо скривился и фыркнул:

— Принцесса!.. Замухрышка зачуханная… Вы бы видели, во что она одета! Моя воля — я бы ее в общий салон «межпланетника» не пустил, не то что в «люкс» лайнера! Похоже, она еще и пьяная или под наркотиками — двое ее под руки вели!

— Те самые? — Капитан продолжал играть в равнодушие, цедя слова сквозь зубы.

— Ну да, те, кто нам и отвалил… — старпом осекся и тут же поправился: — Кто рассчитывался… — Тут он все-таки не удержался и добавил: — За такие деньги я не то что пьяную шлюшку — вонючего гарриганна куда хочешь отвезу и под хвост ему заглядывать не буду!

— А откуда взялся слух про принцессу? — Капитан наконец посмотрел прямо в глаза помощнику, и тот понял, что капитан сгорает от любопытства.

— Так она рыжая — девка эта! Как Марронодарра. И эти двое — вылитые императорские охранники: морды квадратные, глаза стеклянные, руки — как ноги, а ростом — меня на голову выше! Но сдается мне…

— Не стоит совать нос, куда не просят! — прервал капитан рассуждения помощника. — По-моему, нам именно за это и заплатили сверх нормы. Да, о сумме вознаграждения распространяться тоже не нужно. Надеюсь, вам понятно?

— Разумеется, капитан!..

Про себя старший помощник в очередной раз отметил, какая скотина его шеф: сам начинает расспросы, а потом мордой тычет в… Подловить бы его на чем-нибудь эдаком, да сообщить куда следует! Вот хоть сверхплановое вознаграждение взять: допуск на борт пассажиров без досмотра — прекраснейший повод! Так ведь и сам замешан… Тем более досмотр — как раз его прямая обязанность!

«Люкс» на «Звездной пыли» был действительно шикарным. Может быть, в подобных апартаментах сочли бы ниже собственного достоинства останавливаться императорские особы, но только в том случае, если бы отель находился на «твердой почве», а не путешествовал между звезд.

Впрочем, на особ императорских кровей пассажиры «люкса» походили мало. Характеристика, данная им старпомом, была не только исчерпывающей в описательной части, но и абсолютно точной по существу — оба мужчины до недавнего времени состояли на службе именно в императорской охране. Правда, насчет пассажирки женского пола помощник капитана ошибся: пьяной шлюшкой она не была, но и принцессой, конечно, не являлась. Поскольку всего-то навсего перешла в десятый класс провинциальной средней школы. Земной, естественно. Большие сомнения одолевали ее в редкие минуты просветления замутненного стараниями все тех же экс-охранников сознания: а доведется ли пойти когда-нибудь в этот самый десятый класс? Похоже было на то, что скорее нет, чем да.

Разумеется, «принцессой поневоле» была не кто иная, как Юля Турина. Сейчас она пребывала в глубоком сне, больше похожем на обморок, возлежа на королевской по размеру и «убранству» кровати, не думая ни о сомнительном будущем, ни о почти безмятежном прошлом.

Зато о Юлином будущем, как и о своем собственном, очень даже пеклись вышеупомянутые двое амбалов — не просто думали, но и горячо его обсуждали. — Ты уверен, что мы правильно поступили? Мужчины на первый взгляд походили друг на друга, как близнецы, но пристальный взгляд без труда отметил бы, что задавший вопрос выглядел все же не так внушительно, как его напарник: помельче, что ли, понезначительней… Дело даже не в росте или размерах бицепсов — в этом плане у обоих все было примерно одинаковым — нет, принижал его взгляд — бегающий, а оттого неуверенный и словно бы даже испуганный.

— Мы поймали того зайца, который был ближе, — процедил сквозь зубы второй, развалясь в мягкой, уютной глубине обширного, подушкообразного кожаного кресла.

— Нам нужен именно этот заяц? — Первый тоже сел в подобное кресло, но лишь на краешек, словно подчеркивая готовность вскочить на ноги в любой миг.

— Расслабься, Гоорр, — заметил напарник, проигнорировав вопрос — Выпей чего-нибудь… Надо пользоваться возможностью, пока она есть. Когда еще удастся отдохнуть?

Тот, кого назвали Гоорром, съехал в кресло чуть глубже, но спина его оставалась напряженной и прямой.

— И все-таки, Лурронн, ведь мы везем не принцессу? — спросил он.

Лурронн выполз из мягкой глубины кресла, какрапан из раковины, и вперил немигающий взгляд в собеседника:

— А какая, собственно, разница?

— Но…

— Что «но»?! Какая разница — принцесса она или нет?! — Лурронн не боялся повысить голос, зная о полной звукоизоляции апартаментов. Спящую в соседней комнате Юльку он вообще не принимал в расчет. — Она похожа на принцессу и будет вести себя как принцесса, когда мы передадим ее из рук в руки заказчику! Мы получим свое, а дальнейшее нас волновать не должно!

— Заказчику?! — Гоорр, напротив, вжался в спинку кресла, будто ища там защиты. — Разве мы везем ее не на Келеру?

— Зачем? — Лурронн плотоядно улыбнулся, довольный произведенным эффектом. — Герромондорр — мертв, а Зукка… Чем он лучше нас? Почему мы должны с ним делиться?

— Зукконодорр — заместитель Герромондорра… — почти прошептал Гоорр, и взгляд его заметался из угла в угол.

— Зукка — самозванец! Появился, как короккорр из коробки, влез в доверие к Герромондорру, запудрил ему мозги… Может быть, и гибель Герромондорра им подстроена! Не верится мне, чтобы туземные сопляки голыми руками убили Избранного Джерронорра!

— Ты что-то недоговариваешь, Лурронн, — покачал головой Гоорр.

— Перестань, — поморщился Лурронн. — Просто я думаю в первую очередь о себе… о нас с тобой… Подумай сам: если мы действительно везем не принцессу, то Зукка нас уроет — он ведь ее знает лично! А заказчик… Сдается мне, что он никогда нашу дорогую наследницу престола не видел!

— Я тоже никогда ее не видел… вблизи, — кивнул Гоорр. — Кроме того случая, когда она была в маске… А на картинках я других баб люблю рассматривать!

— Потому и не сомневался, когда хватал, — хохотнул напарник.

— Я и подумать не мог, что это — не Марронодарра! Фигура, волосы, платье… Может, это все-таки она?

— Может, и она. Марронодарра — Избранная. Она и не таким, как мы, способна запудрить мозги!

— Но толстая баба из магазина тоже сказала, что эта — обычная земная девка!

— Думаешь, только мы можем влезать в чужие мозги и переделывать их на свой лад? У Избранных Джерронорров это получается куда ловчее! Принцесса могла запрограммировать толстуху влет!

— Почему же мы так легко завладели и самой принцессой, и ее волей?

— У нее совсем не осталось Силы после побега и сражения с Герромондорром… И потом, что, если это только ее хитрость?

— Может, и хитрость… А если мы ошиблись, настоящая принцесса наверняка сейчас гонится за нами!

— Но мы же не зря оставили толстую бабу для подстраховки! — сжал кулаки Лурронн. — Если кто и погнался за нами, надеюсь, толстуха его уже поджарила. Так что не будем забивать себе головы глупостями!

— А вдруг она поджарила настоящую принцессу?!

— Ну и что? Была та — теперь будет эта… Хуже, если она осталась жива!

— И что тогда?! — Гоорр вновь сполз на самый край кресла.

— Если она жива… — Лурронн сделал эффектную паузу, — то нам надо поспешить!

Он громко хлопнул в ладоши, вызывая стюарда, и когда тот через десяток секунд явился, потребовал к себе старшего помощника капитана.

Когда стюард, почтительно кланяясь, вышел, Лурронн заметил:

— Хорошо еще, что похищение принцессы пока не прошло по официальным каналам. Император надеется, не поднимая шуму, справиться собственными силами. Только долго ему это в тайне не удержать. Вот тогда проблем у нас прибавится! Поэтому… — бывший охранник поднял палец, — …нам надо спешить!

ГЛАВА 27.

Первой планетой, на которой «Звездная пыль» должна была сделать «остановку», значилась Релена. Планета не представляла бы из себя ничего особенного — безжизненная каменная глыба размером с Луну — если бы на ней не сходилось полтора десятков Переходов одновременно. Что самое удивительное — Переходы постоянно менялись! Не только они сами пропадали и вновь появлялись в разных областях Релены, но еще и менялись «точки переброски» из них. Никогда нельзя было угадать, куда приведет тот или иной Переход в настоящий момент! Ходили слухи, что кроме Пространства некоторые Переходы шутя «прокалывают» и Время в любых направлениях — «вперед», «назад», а то и «вбок». Некоторые склонны были считать, что Релена когда-то была станцией Тех, Кто «Сделал Это», «Создал Вселенную», «Был Вначале» и т.п. Потому-то на Релене всегда было полно ученых (настоящих и псевдо) и просто зевак. Можно сказать, планета являлась центром научного туризма Империи. Ну, может, не совсем центром, но и не окраиной — это уж точно!

Отдельные реленянские Переходы — и это тоже было их уникальной особенностью — начинались (а некоторые заканчивались) не на поверхности планеты, а над ней — порой до тысячи и более километров. Поэтому навигация здесь считалась делом опасным, требующим большой осторожности и немалого опыта. Корабли старались «выныривать» подальше от Релены, а потом подбирались к ней «на цыпочках», черепашьими шажками, опасливо приглядываясь и «принюхиваясь» — нет ли по курсу внезапно открывшегося Перехода. Мало кому хотелось попасть туда, откуда можно и не выбраться (особенно если дело действительно кончится каким-нибудь «боковым» Временем).

И «Звездная пыль» появилась в обычном космосе в пятистах тысячах километров от планеты и настороженно зависла, зондируя пространство впереди себя. Капитан и его старший помощник, равно как штурман и оба пилота, находились в рубке, хотя их присутствие там являлось скорее данью традиции, чем насущной необходимостью: процесс обнаружения и обхода нежелательных Переходов не нуждался в человеческих руках и тем более органах чувств. Различить Переходы могли бы разве что Избранные Джерронорры, которыми командиры звездолетов, как и прочие члены экипажей, конечно же не являлись. Так что вызов из «люкса» серьезную помеху маневрированию не представлял. Тем не менее и командир и старпом поморщились.

— Сходи, узнай, чего им надо, — мотнул головой капитан.

— Есть же громкая связь… — начал было старпом, но капитан сухо его оборвал:

— Сходи!

Старпом понимал, что не все капризы «особо важных» пассажиров обязательно знать тем же пилотам и штурману, но и выслушивать их самому тоже не очень хотелось, поскольку исполнять эти капризы, скорее всего, ему же и придется. Но полученное от странной троицы вознаграждение своей величиной явно подразумевало потакание любым капризам и прихотям этих пассажиров. Ну или почти любых… Так что старпом надел фуражку и поднялся с кресла.

— Слушаюсь, — сухо ответил он и вышел из рубки. Капризы капризами, но то, что услышал старпом в «люксе», выходило за всякие рамки!

— Нам нужен катер, — без предисловий выложил тот из верзил, что сразу показался старшему помощнику «главным». — С запасом горючего, воздуха и питания на месяц в расчете на трех человек.

— Зачем нам на месяц? — удивился второй мордоворот.

— Хорошо, — отреагировал первый. — Горючки на месяц, а воздуха и питания на двадцать дней.

— Почему? — еще сильнее удивился второй.

— Ну, тебе же не надо? — пробуравил его злыми глазками первый.

Старпом обалдело молчал, слушая чушь, которую несли бугаи. Он никак не мог понять: шутят они так своеобразно, или он сам совсем уже потерял нюх?.. Когда парочка закончила препирательства, он осторожно спросил:

— Вы хотите купить на Релене катер? Боюсь, что…

— Мы хотим купить катер у тебя! — огрызнулся «главный» мордоворот. — Если ты не можешь решить этот вопрос сам, зови сюда капитана!

— Но… катера звездолета не продаются!

— Продается все, — осуждающе замотал головой второй бугай. — Ты же прекрасно это знаешь. Только жизнь и смерть достаются бесплатно.

— Причем жизнь дается бесплатно только в первый раз, — уточнил «главный», и стеклянные глаза его нехорошо помутнели. — Когда от тебя еще ничего не зависит.

— Да, но… — старпом понял, что с ним не шутят.

— Можно без «но»?! — неожиданно злобно выкрикнул второй верзила.

— Пожалуй, я все-таки приглашу капитана, — провел рукой по лбу старпом.

— Давай, только очень-очень быстро! — щелкнул пальцами первый бугай. — И сразу скажи ему, чего мы хотим, чтобы нам не терять время!..

Капитан, увидев на пороге помощника, махнул ему — иду, дескать, — и поднялся с кресла. По лицу старпома он сразу понял, что ожидается новая афера. И убедился в своей правоте, как только старший помощник начал брызгать горячей слюной ему в ухо, увлекая за собой по коридору.

Продать катер, точнее, спасательную шлюпку — это же подсудное дело! Не штрафом пахнущее, а как минимум каторгой!.. Правда, катеров пять штук, каждый рассчитан на сорок пассажиров — то есть при полной загрузке звездолета хватило бы на всех. Но сейчас-то их на корабле всего тридцать. В случае чего — и одной шлюпки хватит! Так что с точки зрения морали продажа всего одного катера — не преступление. Пропажу его можно будет… Впрочем, до Туррона еще далеко — времени на обдумывание достаточно..

Все это пронеслось в голове капитана вихрем, пока старпом, заискивающе хлопавший глазами, вытирал слюнявые губы. Перед самой каютой «гостей» капитан спросил лишь:

— Сколько?

Старпом жалобно развел руками. О цене он спросить не успел. Цена собственной жизни в тот момент ему казалась дороже в любом случае.

Когда на аналогичный вопрос капитану ответили «высокие гости», тот подумал, что неплохим вариантом сокрытия пропажи шлюпки может стать даже «пропажа» самой «Звездной пыли». Вечная пропажа, на молекулярно-атомном уровне, предполагающем взрыв преобразователей Пространства… Впрочем, капитан тут же мысленно дал себе пощечину. А наяву протянул руку для расчета. Отказаться от предложенной суммы ему и в голову не пришло.

Лурронн пошел ва-банк. Он отдал капитану все, что было у них с Гоорром. Гоорр, минуту назад расставшийся со своими кровными, еще не пришел в себя. Деньги были очень большие. Честно и не очень заработанные за всю жизнь! А на «службе» у Герромондорра получили они немало, да плюс еще и официальная зарплата императорских охранников.

Лурронн понимал, что рискует. Но знал он и то. что если его план выгорит, отданное сейчас капитану покажется такой мелочью, о которой и вспоминать потом не захочется. А если не выгорит, то деньги в любом случае будут им уже не нужны: зачем атомной пыли деньги?

Можно было, конечно, катер и отнять. Но риск тогда сильно увеличивался. Требовалось сорваться по-тихому.

— Как нам уйти незаметно? — спросил он капитана, расставшись с деньгами.

— Я могу помочь вам только одним способом, — подумав минуту, сказал тот. — Мы начнем движение и тут же затормозим. Экстренно. Одновременным импульсом всех планетарных двигателей. В это мгновение вы и уйдете — я сам включу ваш маршевый. Сразу после того, не медля, включайте преобразователь! Только не раньше, чем я вас отстрелю, — иначе погибнем все!

— И наш отход никто не заметит? — уточнил Гоорр.

— Тут я ручаться не могу, — развел руками капитан. — Надеюсь, что вспышка наших планетарников вас прикроет. Да и экстренное торможение — это всегда чепэ: все обратят внимание на нас.

— Хорошо, — кивнули бывшие императорские охранники. — Тогда не будем тянуть!

ГЛАВА 28.

Мужчина лет сорока пяти — по земным, естественно, меркам — длинный, худой, но на вид крепкий и, как говорится, жилистый, лежал в удобной, почти ортопедической койке каюты первого класса и, закинув руки за голову, без особого интереса наблюдал за каменным шариком Релены в обзорном экране. Рядом с ним сидела тоже худенькая, миниатюрная и изящная темноволосая женщина, перебирая рыжеватые, с редкой сединой волосы мужчины. Если хорошенько присмотреться, женщине можно было дать лет сорок — опять же на Земле — а так она больше походила на девушку, возможно, даже дочку скучавшего мужчины… На самом деле они уже тридцать джерроноррских (или почти пятьдесят земных) лет были супругами. Суммарный же их возраст составлял полтора века — по земному календарю.

— Не пойму, мы движемся или нет? — сказала женщина.

— Обычно здесь долго висят, — отозвался мужчина, — Осматриваются блуждающие Переходы…

— Да-да, я помню, — кивнула женщина. — Надеюсь, стоянка не будет долгой?

— Я тоже надеюсь, — вздохнул мужчина. — Учитывая, что подкрадываться мы будем полдня, а потом столько же отлетать. Между прочим, мы все-таки летим. Странно…

И тут звездолет тряхнуло. Гравитационные излучатели корабля почти мгновенно среагировали, гася колебания, но толчок получился ощутимым. Женщина схватилась за руку супруга, чтобы не упасть.

— Что это? — нахмурила она брови.

Словно отвечая на ее вопрос, из каютного информатория раздался голос:

— Говорит капитан «Звездной пыли». Корабль произвел экстренное торможение в связи с обнаруженным по курсу Переходом. Опасности нет. Приносим свои извинения за доставленное неудобство.

Мужчина, приподнявшись, вглядывался в обзорный экран. Но смотрел он не вперед, где могла поджидать опасность, а назад, где только что погасли всполохи тормозного импульса.

— Что там? — спросила женщина.

— Ушел катер… — Мужчина нахмурился.

— Ты думаешь, это они?

— Да. А весь этот цирк — прикрытие.

— Может, тебе показалось? — Женщина провела ладонью по руке мужчины.

— Вряд ли.

— Что будем делать?

— Придется ждать посадки, — сказал мужчина и неожиданно улыбнулся: — Они решили нас перехитрить! Не захотели делиться!

— Они полетели к… — начала женщина, но мужчина приложил палец к губам и потом ответил:

— Конечно. Больше некуда. Если только они совсем не рехнулись и не решили сдаться Императору, покупая себе жизнь…

Время стоянки «Звездной пыли» на Релене было объявлено сразу после приземления. Пять часов… Могли бы уложиться и в два — в соответствии с графиком, но «инцидент» на орбите вынуждал капитана «предпринять необходимые меры». Нужно было «проверить» системы после экстренного торможения, а заодно — капитан решил выжать из ситуации как можно больше пользы — подать рапорт о «случайном отстреле» во время торможения спасательной шлюпки, поглощенной затем «блуждающим Переходом»…

Худой рыжеволосый мужчина попросил у капитана аудиенции как раз в тот момент, когда тот сочинял рапорт. Капитан недовольно поморщился, но впустил просителя в каюту.

— Прошу извинить меня, — кивнул вошедший. — Мое имя — Турин. Я писатель и работаю над книгой о нашей славной Империи… — Мужчина картинно вскинул голову и отчеканил: — Слава Императору!

— Слава Императору! — откликнулся капитан, вставая. — Чем могу вам служить?

— Видите ли, капитан, — мужчина понизил голос и стрельнул глазами по сторонам, — до меня дошли слухи, что на «Звездной пыли» инкогнито путешествует принцесса Марронодарра…

Капитан не дал Турину закончить. Он испуганно замахал руками и запричитал:

— Что вы, что вы! Никакой принцессы! Это действительно слухи! Всего лишь слухи! Для меня было бы великой честью, но… Подумайте сами — «Звездная пыль» — и принцесса! Разве такое возможно? — Капитан резво подбежал к мужчине и взял его под руку. — Я могу даже показать вам каюты «люкс» — их всего две. Там никого нет, можете убедиться!

— Я вам верю. — Турин вежливо, но решительно снял руку капитана. — Не утруждайте себя. Мне нужно было всего лишь убедиться в достоверности слуха, поймите меня правильно.

— Прекрасно вас понимаю! — сухо улыбнулся капитан. — Надеюсь, наш дальнейший полет доставит вам удовольствие.

— Возможно, мы с супругой сойдем здесь, — с такой же сухой улыбкой ответил посетитель. — Меня заинтересовали блуждающие Переходы. Думаю, это может пригодиться для моей книги.

— Но мы не сможем возместить вам… — растерянно начал капитан, но Турин протестующе поднял руки:

— Не извольте беспокоиться, капитан! Это ведь не ваша вина, а наша прихоть. К тому же окончательно я еще ничего не решил. Простите за беспокойство… — Посетитель кивнул и вышел из каюты.

До старта оставалось чуть больше часа, а Турин так и не выбрал, как лучше поступить. Они сидели с женой в каюте «Звездной пыли», создав вокруг односторонне-непроницаемое поле, чтобы ничего не было видно и слышно извне — даже мыслей, но те, кто находился внутри поля, могли видеть и слышать все вокруг.

— Решайся, — сказала супруга. — Осталось мало времени.

— Время пока есть, — не согласился Турин. — Давай еще раз глянем, что мы имеем.

— В том-то и дело, что очень мало данных. И даже не это самое плохое. Плохо то, что данные противоречивы и неточны.

— Ты не доверяешь Станиславу?

— Сам по себе он заслуживает доверия. Ты же сама проверяла… Но его могли ввести в заблуждение.

— А что тебе не нравится в его сообщении? По описанию, это была принцесса…

— Мне не понравилась реакция этих двух подонков — бывших охранников. Они, конечно, ставили блоки, но я сумел уловить какое-то странное сомнение… Улизнули они сейчас от нас тоже не зря. И потом, Станислав сообщил, что с ними поначалу была еще одна женщина. Кто она? Куда делась? Почему замолчал Станислав? Я не могу достучаться до него, словно он…

— Мертв? — Женщина непроизвольно вздрогнула.

— Или мертв, или в его мозги попытались влезть, и сработал наш блок.

— Но кто? У Станислава не было прямого контакта с охранниками!

— Если он не передавал нам сразу откорректированные ими послания.

— По-моему, ты все усложняешь. Этим недоумкам было не до того, чтобы выслеживать шпионов и вправлять им мозги! Их задача — поскорее доставить принцессу!

— Куда? Снова одни догадки… Вот и еще странность: почему так пассивно ведет себя Марронодарра?

— Она истратила Силу, спасаясь от Герромондорра!

— Она бы уже успела восстановиться… Кстати, когда я узнал, что она оказалась на Земле…

— Ты по ним скучаешь? — Глаза женщины наполнились слезами.

— Очень. — Турин взял в ладони голову жены и промокнул слезы губами.

— Женя, ты обещаешь, что… Когда это закончится… — Женщина сглотнула комок.

— Да, — прижал ее голову к груди Турин. — Ты и сейчас зовешь меня по-земному…

— Как и ты меня… — Женщина всхлипнула, но быстро взяла себя в руки. Подняла лицо с абсолютно сухими глазами и спросила:

— Все-таки я не пойму, почему ты не хочешь поставить в известность Императора? Прямо сейчас?

— Я не все понял в этой игре, — покачал головой мужчина — И пока не разберусь…

— Ты думаешь, Император тоже…

— Тоже в игре? — Турин чуть отстранился и заглянул в глаза жены. — Я ничего не исключаю.

— Но мы же служим…

— Мы служим джерроноррам, а не Турронодорру лично, — отрезал Турин. — Мне ли тебе это говорить? — Он нежно обнял жену. Она хотела что-то сказать в ответ, но голос из информатория прервал ее:

— Маэстро Турин, к вам посетитель. Впустить?

На экране заморгали маленькие глазки на лоснящемся жирном лице.

— Да! — вскочил Турин и обернулся к жене: — Ева, это Роберт! Что-то попалось в сети!

Колышущееся пузо едва протиснулось в овал дверного проема. Толстяк, чем-то неуловимо похожий на паука, роняя капли пота и отдуваясь, заговорил:

— Еле успел… Я вынырнул прямо возле Релены, чтобы не терять время…

— Ты рисковал, — сказал Турин, создав широкое кресло и увлекая в него толстяка. Границы защитного поля пришлось расширить, и изрядно.

— Да, но что оставалось делать? Обстоятельства стоили того… — Толстяк закрутил головой: — У вас есть что-нибудь попить?

— Спиртное? — спросил Турин.

— Нет, просто воды… Спасибо! — Толстяк принялся отчаянно хлебать из протянутого Туриным стакана, который тот взял прямо из воздуха.

— Роберт, у нас очень мало времени! — не выдержала женщина.

— Да-да. — Толстяк вытер губы тыльной стороной ладони. — В город пришли двое… Оттуда — как вы и сказали. На минуту мне удалось завлечь их к себе…

— Приплыли на лодке? — уточнил Турин. — С лодочником?

— Нет, пешком, из-за реки, но со стороны того леса, где поезд.

— Как они выглядели, что говорили? Ну! — Турин тоже начал терять терпение.

— Парень и девушка… Оба в джинсах и футболках. Парень — темно-русый, девчонка — рыжая… — Турин с женой взволнованно переглянулись, а толстяк продолжал доклад: — Мне удалось заглянуть в их рюкзак. Там документы были. Один паспорт на имя Турина Геннадия Евгеньевича, второй — на имя Туриной Юлии Евгеньевны.

— Что?! — подскочила женщина. — Не может быть!

— Почему не может? — удивился толстяк. — Девчонка называла парня Геной. Память у меня хорошая. Документы я изымать не стал, зато изъял нечто более интересное… — Толстяк вынул из кармана обширнейших брюк и протянул Турину пластиковую бутылку из-под фанты, в которой клубился белесый туман.

Появившаяся из бутылки девица меньше всего походила на джинна. На джинниню — тем более. Толстая, чумазая, растрепанная, в порванном халате — отнюдь не восточном, а обычном, темно-вишневом рабочем халате российской продавщицы. Отталкивал не ее внешний вид даже, а выражение лица — пустое, глупое, как у рыбы. Вдруг стеклянный взгляд на миг приобрел осмысленность.

— Дядя Женя, тетя Женя, вы же умерли? — сказала чумазая толстушка и пустила слюни. Больше ничего членораздельного от нее добиться не удалось.

— Ты узнала ее? — спросил у жены Турин. Та, покосившись на толстяка, кивнула.

Турин вновь посадил несчастную продавщицу в бутылку и передал ее жене, а сам сказал толстяку тоном, не терпящим возражений:

— Роберт, вы останетесь на Релене до первого рейса на Генну. Затем возвратитесь домой и непременно найдите этих парня и девушку. Непременно, Роберт! — повысил Турин голос — А потом будете опекать их и лелеять как собственных детей до нашего возвращения! Делайте, что хотите, но эти парень и девушка должны быть с вами, никуда не отлучаясь ни на миг! Я сниму с вас голову, если с ними что-нибудь случится!

— А-а-а… Если их нет на Генне? — проблеял испуганный Роберт. — Я их видел еще один раз — они ездили на космодром…

— У них нет денег, чтобы куда-нибудь улететь! Если они и были на космодроме, то наверняка из любопытства… Делайте, что я сказал! Мы постараемся вернуться как можно скорее. Все понятно?

— Не все… — Толстяк рукавом вытер пот со лба. — Зачем мне ждать рейса, когда у меня есть катер?

— Потому что на вашем катере летим мы!

ГЛАВА 29.

Молодой человек в изумительно белой рубахе и широких голубых шароварах шел по дорожке оранжереи, не обращая внимания на буйство красок и запахов, окружавших его. Самые яркие представители флоры сотен планет Галактики были собраны в гигантском помещении, но ни одно из них не удостоилось даже мимолетного взгляда молодого человека. Он вообще не смотрел по сторонам, мало того, казалось, не смотрел совсем никуда — только в себя самого… И все же нашлось растение, возле которого молодой человек остановился.

Невзрачный серый кустик с круглыми, словно монетки, серо-зелеными листиками закрывал стеклянный колпак. Кустарник назывался теппил, и родиной его являлась планета Алларрус. Достаточно было приблизиться к нему на пару шагов, чтобы умереть быстро и безболезненно, не поняв даже, что умираешь. Ядовитые выделения теппила не имели запаха. Растение выглядело абсолютно безобидным (на него попросту не хотелось обращать внимания!), так что убийца из него получился превосходный.

Самое интересное — чужая смерть не приносила ему никакой пользы. Впрочем, разлагаясь, трупы питали кустарник. Ведь потревожить их никто не мог — любой охотник до падали сам становился ею, едва приблизившись к кусту. Однако животные попадались в ловушку теппила редко — чувство опасности было развито у них сильнее, чем у человека.

А люди на Алларрусе не жили. Лет триста назад джерронорры устроили там военную базу, но в скором времени ее разбили анамадяне и обосновались сами. Опять же, до поры. База переходила из рук в руки раз десять в течение полутора веков, но потом всем почему-то надоела. Вот уже более сотни лет она стояла заброшенной.

В принципе, на планете не имелось ничего интересного, не считая упомянутого кустарника. Растительный и животный мир ее был скуден и беден, развиваясь лишь в районе экватора. На остальных широтах хозяйничал его величество холод. Даже на экваторе относительно тепло было только два летних месяца… Так что Алларрус никому оказался не нужен. Но только не молодому человеку, с жесткой улыбкой на лице любовавшемуся серым низкорослым кустиком…

Спасательная шлюпка «Звездной пыли» вынырнула возле снежного шарика Алларруса и закружилась по орбите подобно зеленой сопле.

— Ты уверен, что он здесь? — спросил Гоорр.

— Я даже не знаю, кто он, — ответил Лурронн недовольно.

— Тогда почему Алларрус?

— Именно сюда собирался Герромондорр отвезти принцессу после захвата корабля.

— Ты-то откуда знаешь?

— Когда мы расправились с анамадянским экипажем, я видел, какую цель ввел Герромондорр в вычислитель «Ярости».

— И молчал? — по-детски надул губы Гоорр.

— А тебе это было надо?! — почему-то озлобился Лурронн.

— Ты хотел сам… — свел брови напарник.

— Идиот! — рявкнул Лурронн. — Если бы я этого хотел, тебя бы со мной не было! Но ты здесь, ты знаешь, почему мы именно здесь. Что тебе еще надо?

— Хорошо, — Гоорр поднял руки, сдаваясь, — но как мы найдем на огромной планете того, не знаем кого?

— Посмотри на эту планету! — кивнул Лурронн на экран.

Алларрис напоминал снежок — чистый и белый. И только узкий серый ободок опоясывал его грязной ленточкой.

— Ну и что? — отвел взгляд от экрана Гоорр.

— Не видишь? Область поиска не так уж и велика! К тому же ты плохо знаешь историю. На Алларрусе было единственное поселение. Думаю, заказчика нужно искать в первую очередь там.

— Нас просто убьют и заберут девчонку! — буркнул Гоорр.

— Я отправлюсь туда один, а ты останешься с ней на орбите. Я проведу переговоры, и если все пройдет гладко, вызову тебя.

— А если… нет? — Гоорр потупился. Ему стало страшно, что напарник прочитает в его глазах, а может и прямо в мозгах, крамольную мыслишку небезынтересное™ подобного исхода.

— Без меня ты все равно все запорешь! — Лурронн, похоже, уловил идею напарника, но даже обижаться не стал. — Я бы посоветовал тебе лететь на покаяние к Императору. Но вряд ли у тебя и это получится: перед смертью я обязательно сдам тебя заказчику!

— З-зачем? — похолодел Гоорр.

— Из вредности, — усмехнулся Лурронн. — Одному умирать скучно…

Из хмурых низких туч, разрывая их, словно старую ветошь, блеснул яркий луч, подобный молнии. Разрыв тут же затянулся — небесные портные быстро справились со штопкой. На каменистой равнине такого же мрачно-серого цвета, что и небо, стоял Лурронн. Он «растворил» в воздухе скафандр и зябко поежился. Легкая куртка с рукавами по локоть плохо защищала от пронизывающего мокрого ветра. Лурронн сделал длинный плащ на меху и сразу почувствовал себя уютней. Цвет плащу он выбрал под стать окружающим краскам — темно-серый.

У самой линии горизонта, почти незаметной при слиянии серого с серым, виднелись постройки. Лурронн сначала хотел опуститься прямо к ним, но передумал, решив сначала оглядеться. Теперь он об этом жалел — приглядываться было не к чему: серые камни, серая грязь, островки нерастаявшего серого снега, серые голые ветки редких кустиков… Лишь грязно-зеленый мох, покрывавший кое-где камни, слегка скрашивал унылую гамму.

Лурронн опасливо покосился на кусты — он был наслышан о теппиле. Правда, ядовитые испарения давали листья. Эти же кусты были пока голыми — местная весна только начиналась. Да он и не знал стопроцентно, теппил ли это… Все же Лурронн решил держаться от кустарника подальше, топая в сторону старой базы.

Он не хотел напрасно тратить Силу — ее осталось очень мало, а предстояло еще возвращение на орбиту. (Лурронн и Гоорр не были Избранными Джерроноррами; частью Силы незаконно поделился с ними Герромондорр перед началом операции.) К тому же здесь можно было ожидать чего угодно. Так что Лурронн решил идти пешком и на ходу еще раз обдумать предстоящий разговор.

Но пройти ему удалось немного: темная точка поднялась над базой и быстро стала приближаться, превратившись сначала в каплю, а затем в полноценный глайдер. Плохо это или хорошо — Лурронн не успел решить, потому что из опустившегося глайдера выскочили шесть человек в черных комбинезонах и быстро взяли его в кольцо, недвусмысленно направив в грудь короткие блестящие трубки. Не говоря ни слова, лишь указывая этими же трубками направление, люди в черном «предложили» Лурронну занять место в глайдере. Он и не отказывался.

Молодой человек в голубых шароварах все еще был в оранжерее. Он как раз перебирал, лаская, нежнейшие лепестки анамадянской розы. Лепестки были столь тонки и прозрачны, что смотрелись миражом, розоватым туманом. Казалось, рука молодого человека может легко пройти сквозь них. Но вдруг эта рука смяла воздушные лепестки. Человек выпрямился, не ослабляя хватку, и лепестки потянулись, потянулись за ним, превращаясь в розовую нить. Вот она стала почти невидимой и… порвалась, когда человек уже разжимал ладонь. Оторванные лепестки, распрямляясь, повисли в воздухе и, будучи почти невесомыми, едва колыхались в слабых его потоках.

Молодой человек стоял неподвижно, сдвинув тонкие брови. Казалось, он к чему-то прислушивается, и то, что он слышал, ему не очень нравилось.

Он и действительно «принимал» доклад. Человек не был джерронорром и не мог иметь «наведенный» мыслепередатчик, но приемопередатчик обыкновенный, хоть и очень маленький, у него имелся — «вшитый» прямо в мозг и настроенный на постоянный прием. До джерроноррского «собрата» он, конечно, не дотягивал, но в радиусе пяти-шести парсеков работал неплохо.

Выслушав сообщение, человек еще круче сдвинул брови — так, что они сомкнулись на переносице, — и сказал:

— Не торгуйтесь. Обещайте что угодно, но она должна быть на базе!

Он замолчал, слушая ответ, потом коротко бросил:

— Убрать! Обоих!..

Гоорр не был лидером по натуре. Оставшись без руководителя, он почувствовал себя очень неуютно. Да что там неуютно — ему стало по-настоящему страшно! Он вдруг решил, что затея Лурронна — просто глупость. Украсть принцессу! Продать ее — неведомо кому! Да разве такое возможно?! Разве такое может пройти безнаказанно?!.. Мало того, Лурронну Гоорр тоже не доверял ни на джер. Тем более Лурронн откровенно признался, что сдаст напарника при первом удобном случае… Может, и правда полететь к Императору, упасть в ноги, покаяться? Есть шанс даже стать героем — ведь он возвратит принцессу! Или она все же не принцесса?..

Словно услышав мысли Гоорра, Юлька зашевелилась в кресле. Успокоительные «чары», наведенные Лурронном, ослабели. Юлька вспомнила, где она и что с ней, и тоненько пискнула.

Гоорр резко повернулся. Капли пота выступили на его лбу. Он настолько задумался, что совсем забыл о пленнице. То есть думать-то он о ней думал, но не как о живом человеке, лежавшем в соседнем кресле, а лишь как о предмете торга.

Сначала Гоорр собирался вновь «усыпить» принцессу — или кто там она на самом деле… Но ему было столь одиноко и неуютно, что он невольно обрадовался хоть такой собеседнице. Конечно, существовала опасность упустить пленницу — если та и в самом деле принцесса, ей не понадобится много времени, чтобы набрать достаточно Силы и уйти куда угодно прямо сквозь обшивку катера… «Ну и пусть, — со спасительным облегчением подумал Гоорр, — так даже лучше!.. Пусть Лурронн орет, сколько влезет. По большому счету, прямой команды от него поддерживать пленницу в трансе не поступало. Наверное, забыл… Ведь он всегда сам „пудрил“ принцессе мозги…».

Гоорру стало неожиданно легко и даже интересно. Он вновь почувствовал себя подчиненным — как привык. Он смотрел на пленницу, не отводя взгляда, прокручивая в уставшем мозгу обрывки мыслей.

— Ну, чего уставился? — буркнула та.

— Ты красивая, — неожиданно ляпнул Гоорр, и сам поразился сказанному — ведь еще мгновение назад он о подобном и не думал.

— Еще бы, — осклабилась Юлька, — я же принцесса! Мне по должности положено быть красивой… — Тут она наконец пришла в себя настолько, чтобы рассмотреть свою одежду: на ней был бесформенный серый балахон, размера на три больше положенного! — Эй-эй! Что это на мне?! Где мое законное платье?!

— А ты точно принцесса? — спросил Гоорр, и голос его дрогнул.

— Че-то я не врубаюсь… — сощурилась Юлька. — Ты, что ли, сомневаешься?

— Н-нет… Но хотелось бы… доказательств! — выдавил Гоорр, гордясь собственной смелостью.

— Значит, так!.. — Юлька отстегнула ремни, выскочила из кресла и тут же взлетела — катер не имел гравитатора, а двигатели его были выключены. Юлька, лишь слегка взвизгнув, тут же взяла себя в руки. Точнее, схватилась руками за первый попавшийся предмет, чтобы затормозить движение. Таким «предметом» оказалась голова Гоорра, которую тот машинально вжал в плечи. Поскольку шея у него практически отсутствовала, получилось это плохо. Зато Юлька остановилась, зависнув над Гоорром карающим облаком.

— Значит так! — повторила она, как ни в чем не бывало. — Хотеть здесь буду я! Живо верни мое платье!..

ГЛАБА 30.

Зукконодорр и Еггенодарра, они же Евгений и Евгения Турины, привыкшие называть друг друга Женей и Евой, сидели, пристегнутые, в креслах катера, готовясь прыгнуть через Пространство. Ева закусила губу, Евгений хмурился. Его пальцы лежали на клавишах, но лишь нервно постукивали по ним.

— Чего ты ждешь? — не выдержала Ева. — Ведь все… Турин поднял палец, и супруга замолчала. Она поняла: идет передача… Сам Император?!

Через минуту морщины на лбу Зукконодорра разгладились, и он подтвердил ее догадку:

— Император… Все-таки сдали нервы у старика.

— Недоволен?

— Еще как! — скривил рот Турин. — Если, конечно, не играет.

— Ты по-прежнему так думаешь?

— Я это допускаю. Хотя… Ситуация и впрямь скользкая. Принцесса пропала, официальных заявлений нет… Император говорит, что перемирие на грани срыва. Среди анамадян вовсю ходят слухи, что похищение принцессы подстроено Турронодорром специально. Между прочим, я тоже думал об этом. Сомневаюсь, что это правда, но все же полностью не исключаю.

— Ты так официально говоришь сейчас… — улыбнулась Ева. — Будто на докладе у Императора!

— Не отошел еще от разговора с ним… — Евгений накрыл ладонь жены своею.

— И что, война продолжается?

— Не знаю. — Турин коротко мотнул головой. — Император хочет, чтобы я встретился с Аггином… Неофициально, конечно. И все ему рассказал.

— С Вождем анамадян?! — ахнула супруга.

— Император считает, что доверие с нашей стороны может остановить Аггина. Или хотя бы приостановить. Возможно, он сам знает что-то и поделится с нами информацией.

— Это ошибка! — покачала головой Еггенодарра. — Император потерял голову! Аггин не станет с нами разговаривать, а если станет — ничему не поверит.

— Приказы Императора не обсуждаются, — невесело улыбнулся Турин. — К тому же мы все равно собирались лететь туда.

— Но не к Вождю же!

— Возможно, так будет даже лучше… — Турин снял руку с ладони жены и стал вводить данные для Прыжка.

Вождь анамадян согласился принять Туриных сразу, без уточнения цели визита — чем несколько озадачил супругов. Зукконодорр даже подумал: уж не в сговоре ли тот с Императором? Но тут же отбросил эту мысль как совершенно нелепую. «Так недолго дойти до полной паранойи!» — усмехнулся он про себя.

Поскольку встреча была неофициальной, их провели в обеденный зал дворца. Впрочем, дворцом резиденцию Аггина можно было назвать очень условно: по внешнему виду — какое-нибудь типичное земное учреждение из стекла и бетона (ну не бетон, конечно, но что-то похожее); украшения полностью отсутствовали — все выглядело сугубо функционально и подчеркнуто строго.

В обеденном зале — та же скупость убранства: никаких колонн, картин, вычурной лепнины, хрустальных люстр; потолок излучал мягкий свет; через толстые и высокие — от пола до потолка — окна виднелась россыпь далеких городских огней; ряды зеркальных столиков вдоль стен…

Более широкий и длинный стол был выдвинут ближе к центру. Возле него стояли три одинаковых черных кресла с удобными кожаными сиденьями и спинками. Одно из них — у торца стола возле стены, два других — метрах в двух от первого напротив друг друга. На столе имелись лишь фрукты и соки — правда, самые разнообразные.

Туриных подвел к их местам человек с будто застывшей на лице маской невозмутимости. Сделав шаг в сторону, он остался стоять, сложив на груди руки. Говорить он, казалось, не умел вовсе.

Супруги остались стоять. Этикет анамадян не многим отличался от этикета более-менее развитых цивилизаций.

Аггин не заставил себя ждать. Он появился в зале через минуту. Легкой, прыгающей походкой подлетел к джерроноррам, кивнул, протянул ладонь, приглашая к столу, и опустился в кресло. Турины последовали его примеру. Человек, который привел их сюда, отошел к стене, не снимая рук с груди. Казалось, ни он не замечал Вождя, ни Вождь — своего подчиненного.

Аггин заметил взгляд Турина, скользнувший по фигуре, что застыла у стены, и проскрипел:

— Он не услышит…

Зукконодорр внимательно, не таясь, стал рассматривать собеседника. Маленький, худой, но жилистый и крепкий — почти копия Турина в миниатюре. Только совершенно лысый… По земным меркам ему можно было дать и сорок, и шестьдесят лет. Люди с таким типажом долго не старятся, застыв в «среднем возрасте», зато потом стремительно дряхлеют, скручиваясь и желтея, как засохший сыр.

Аггин в ответ на изучающий взгляд криво усмехнулся:

— Как я вам? Лучше выгляжу, чем ваш Император?

Император был откровенно толст и неповоротлив.

Временами с помощью Силы он подправлял свой внешний облик, но Силы для этого требовалось очень много, и Турронодорр занимался собой все реже и реже. Турин ничуть не смутился и откровенно признал:

— Лучше, ваше…

— Просто Аггин! — отмахнулся Вождь. — Вас я знаю. Честно говоря, не очень люблю длинные и рычащие джерроноррские имена.

— Можете называть нас агентурными псевдонимами: Женя… — Турин склонил голову. — Ева… — Евгения кивнула в ответ.

Аггин ничуть не удивился. Турин и не ждал этого, понимая, что Аггин хорошо подготовлен к встрече. После возвращения с Земли Турины перестали быть «нелегалами» — как называется это на той же Земле.

Аггин кивнул, оторвал от грозди, свисающей с вазы, зеленую ягодку, кинул в рот, запил соком. Всем свом видом он показывал, что не намерен начинать серьезный разговор первым. Турин тоже сделал глоток сока из высокого, на ножке, бокала и сказал:

— Аггин, нас прислал сюда Император…

— Давайте лучше от своего имени, — перебил Вождь, замахав руками. — То, что говорит ваш Император, я знаю и без вас.

— Хорошо, Аггин, — Турин слегка улыбнулся. — Император как раз и просил рассказать вам то, что мы знаем.

— А знаем мы не так уж много, — подала голос Ева. В рот Аггина полетела новая ягода. Он рассеянно обвел взглядом стол, словно вопрос, что бы попробовать еще, волновал его больше, чем предстоящий разговор. Турина не смутило и это: он хорошо знал людей и видел, что Аггина на самом деле разрывает нетерпение.

— Мы в курсе, что мирные переговоры на грани срыва, — начал Евгений. (Аггин чуть двинул бровями.) — Знаем также, что есть мнение, будто пропажа принцессы — хитрость Императора.

— А это не так? — скрипнул Аггин, не отводя взгляда от ваз с фруктами.

— Надеюсь, что нет, — сказал Зукконодорр. (В свое «надеюсь» он вложил двойной смысл — Аггин понял все и, улыбнувшись, кивнул.) — Еще я очень надеюсь, что вы тоже в это верите мало.

— Допустим. — Аггин наконец-то посмотрел на Турина.

— Версия тем более невероятна, что возможность заговора подозревалась давно. Я был внедрен в штат Герромондорра заблаговременно. К сожалению, он не посвятил меня в свои планы. Он никого в них не посвятил — кроме двух ближайших помощников. Так что истинные его цели нам неизвестны. Более-менее ясно, что они сорваны — благодаря самой принцессе… Я думал, что сумел взять ситуацию под контроль. Пособники Герромондорра должны были доставить сбежавшую принцессу ко мне, но затем решили действовать самостоятельно. По моим данным, они собираются продать ее вашему сыну.

— Продать? — Аггин засмеялся — словно заскрежетал ржавый лист железа. — Это действительно интересно! — Он подался вдруг в сторону Зукконодорра. — А вы знаете, что сказал сегодня мой сопляк? Он убеждал меня, что получил информацию от своих агентов, где подлые джерронорры держат принцессу. И поклялся освободить ее, если я, в случае удачи, передам ему полномочия Вождя! — Аггин вновь заскрежетал ржавым смехом.

Вот теперь Турин удивился. Подобного откровения он никак не ожидал. Но время настоящих открытий было, оказывается, впереди. Аггин оценил реакцию Турина — едва видимую, мимолетную, но все же очевидную — и растянул губы в довольной улыбке. Турин чертыхнулся про себя за невольную слабость и спросил:

— И вы согласились?

— Да. Пусть потешит самолюбие, — хрюкнул Аггин и впился зубами в спелый бок фрукта, похожего на маленькую желтую дыню. Смачно пожевал, сглотнул и добавил:

— Когда он узнает правду, то сам от такой принцессы откажется… Теперь Зукконодорр даже не пытался скрыть удивление:

— Что значит — «от такой»?! Вы хотите сказать, Марронодарра — не настоящая принцесса?

— Настоящая, — устало махнул рукой Вождь. — Только не наследница престола!

Тут уже ахнула Еггенодарра:

— Что вы хотите этим сказать?!

— Милая Ева, — Аггин крутнулся к ней, — у вашего Императора есть старшая дочь, первенец! По всем существующим законам истинная наследница — она.

Турины уставились друг на друга, словно один из них скрывал от второго потрясающий факт. Аггин откровенно любовался изумлением супругов. Даже лысина его довольно заблестела. Зукконодорр наконец опомнился и сердито сверкнул глазами на Вождя:

— Вы понимаете, что мы не намерены сейчас шутить?

— Понимаю, — кивнул Аггин. — И мне сейчас не до шуток. Мир висит на волоске. Что бы вы ни думали о кровожадности анамадян, войну никто не любит и не хочет. И я — меньше всего. Мой любимый сыночек только и ждет какой-нибудь ошибки с моей стороны, любого непопулярного в народе решения или действия, чтобы тут же занять мое место! Я узнал о существовании законной наследницы совсем недавно — когда пропала принцесса. Разумеется, подключил всю свою агентурную сеть, и она, помимо всего прочего, вытянула из галактических пучин нежданную золотую рыбку!

Турин поморщился. Он был сбит с толку и ничего не понимал. Что это? Шутка Вождя? Начинающаяся игра?.. А если Вождь говорит правду — игра Императора? Ожидаемо, конечно, и все равно неприятно. Даже противно!.. Турин снова поморщился.

— Ладно, не напрягайтесь, — словно прочел его мысли Аггин. — Ваш Император, возможно, и сам не подозревает о том, что его дочь жива. В любом случае вряд ли похищение Марронодарры, — он выговорил имя принцессы с трудом, — его рук дело. Нелогично как-то.

— Хотя… — Вождь махнул рукой, словно показывая, что от джерронорров всего можно ожидать. — Вы ведь знаете историю вашей второй Императрицы?

Турины тревожно переглянулись. Информация о матери Марронодарры была столь секретной, что даже они скорее догадывались об истине, чем знали наверняка. Аггин заметил реакцию супругов и усмехнулся:

— Вот видите, моя разведка может очень многое. Я не зря горжусь ею!

— Что же вам такого известно о покойной Императрице? — процедила Еггенодарра.

— Первой или второй? — усмехнулся анамадянский Вождь.

— Вы начали говорить о второй.

— Ну, после гибели первой жены Турронодорр долго не мог оправиться. Говорят, он и растолстел от нервного расстройства, — со скрежетом хохотнул Аггин. — Повторно жениться не хотел, никто из претенденток его не устраивал. Ему нужна была только та, которой уже не было… Похвальная черта характера, может быть, но только не для коронованных особ! Ведь нужен был наследник. Или наследница. И что делает Турронодорр? Он создает клон погибшей Императрицы, поскольку всегда держал при себе ее рыжий локон. Но не с помощью Силы — это недопустимо, да и невозможно — а с помощью… анамадянских технологий! Да-да, не смотрите на меня так… Тайные переговоры с врагом, все такое… Припомнить одно лишь это — и вашего Императора можно прихлопнуть одной ладонью! Правда, прямых доказательств нет — тут уж Турронодорр постарался! Но вы ведь видели, как похожа вторая Императрица на первую? Впрочем, прошло довольно много времени, ее стали уже забывать… Короче, Император тайно буквально вынянчил и вырастил себе новую жену, а когда она расцвела — выдал за принцессу с той же самой планеты, откуда родом была и первая… Кстати, вы знаете, что на следующий же день после помолвки случилось с той планетой?

— Вы уничтожили ее, — прожег Зукконодорр взглядом Аггина.

— Мы?! — переспросил Аггин удивленно-обиженно. — Вы уверены? Я вот — нет. Более того, я знаю, что это точно не мы. Кто — другой вопрос. Поразмышляйте на досуге… И вот еще что: новая Императрица тоже вдруг умирает сразу после родов. Не во время, заметьте, а именно после! Подозрительно… Кто знает? Возможно, похожая внешне на первую жену, но совершенно другая по сути, она не утешала, а лишь сильнее ранила Турронодорра. Наследница родилась, и неудачная копия стала Императору больше не нужна… Это всего лишь мои догадки, возможно, смерть и впрямь была вызвана естественными причинами. Недаром клонирование не очень-то распространено, а кое-где и запрещено вовсе. На том же Турроне, например… — Аггин, гордый собой, посмотрел на джерронорров. — Ну что, я удовлетворил ваше любопытство?

— Все это в общих чертах нам было известно, — нахмурился Зукконодорр. — А что вы говорили о якобы другой наследнице престола?

— Не якобы, Женя, не якобы, — вздохнул Аггин. — Вы ведь знаете, при каких обстоятельствах погибла ваша первая Императрица? Верронодарра — так ее, кажется, звали?

— Конечно, — подхватилась Ева. — Ваш флот подобрался тогда очень близко к Туррону, и Император вывез Верронодарру на нейтральную планету. Но на нее напали. Кто-то из неприсоединившихся, из миров-одиночек… Все было столь неожиданно, что спасти Императрицу не удалось.

— Это были коммиты, — уточнил Турин.

— Уж вам ли их не знать! — осклабился Аггин Турин нехотя улыбнулся в ответ.

— Да, я знаком с коммитами, — сказал он. — Хорошо знаком… К счастью, они разбиты и не представляют больше угрозы.

— Ну, вы все-таки плохо знаете коммитов! — ухмыльнулся Аггин. — Сейчас они и правда рассеяны по космосу незначительными группами, но уже начинают оживать. Знаете, есть такие организмы — их рассечешь на сотню частей, а куски снова сползаются и становятся единым целым… Таких очень трудно уничтожить!

— И все-таки, что вам известно? — перебил Турин. Аггин недовольно двинул бровями, но ответил, скрипя сильнее обычного:

— Императрица улетела тогда с Туррона рожать. И она родила. Девочку… Коммиты убили Императрицу — они вообще ненавидят слово «император», — Вождь хихикнул, — но принцессу не тронули. Возможно, решили приберечь до случая — как разменную карту. А потом им стало не до нее. Возможно, если бы основная угроза шла от джерронорров, коммиты бы и достали свой козырь из рукава, но, согласитесь, основную лепту в разгром коммитов внесли все же мы!..

Зукконодорр хотел здесь поспорить, но вовремя одумался, и Вождь продолжил:

— А теперь, говорят, наследница тоже пропала.

— Вы можете сказать, кто это говорит? — спросил Турин.

— Нет. Да и не важно это. Тот, кто дал мне информацию, ничего больше не знает и… говорить больше не может.

— Зачем вы все это рассказали нам? — спросила Ева.

— Найдите мне настоящую наследницу! — сжал кулаки Аггин, из одного потек сок раздавленной ягоды. — Тогда я буду уверен, что Император меня не обманывает! И смогу гарантировать мир в Галактике!

Турины переглянулись. Евгений спросил прямо:

— А вы не боитесь, что мы передадим эту информацию Императору?

— Риск есть, но невелик. Я неплохо знаю вашего Императора. Если тут очередная уловка толстяка, то он вас попросту уничтожит. Если же мои данные станут для него новостью, он заподозрит в вас моих шпионов или невольных пособников и на всякий случай тоже устранит. В лучшем для вас случае — даст вам точно такое же задание: найти наследницу. И приставит за вами хвост — чтобы вы, найдя принцессу, не отдали ее мне. А для верности в последний момент все равно вас уберет…

Вдоволь насладившись видом супругов, Аггин закончил:

— Я вовсе не занимаюсь вашей вербовкой. Лишь прошу оказать услугу. Хорошо оплачиваемую. Которую вряд ли можно назвать предательством: ведь официально никакой наследницы не существует — разве Император заикался о ней хоть раз? А я… Мало ли что я тут болтаю!.. Но самое главное — разве мир и спокойствие в Галактике — не достойная цель? Разве не перевешивает она любые амбиции — пусть даже и имперские?

Аггин резко поднялся из-за стола и, не прощаясь, быстро вышел из зала.

ГЛАВА 31.

— Можно повернуться! — раздался царственный голос.

Гоорр послушался. Перед ним в алом, сверкающем драгоценностями платье висела между рядами кресел… принцесса. Растрепанные рыжие кудри напоминали солнечную корону. Теперь Гоорр почти не сомневался, кто находится перед ним. Такая осанка, такой взгляд могли быть только у особы императорских кровей! Гоорр почувствовал облегчение. Ему вновь было кому подчиняться.

— Ваше… высочество… — проблеял он и низко поклонился. В невесомости это привело к тому, что Гоорр перевернулся вверх ногами. Юлька прыснула, зажав рот ладошкой.

— Садись! — ткнула она в кресло. — И пристегнись. Пока ты болтаешься в таком виде, я не могу разговаривать серьезно.

Сама Юлька тоже опустилась в кресло, но пристегиваться не стала, попросту ухватилась за подлокотники.

— Выкладывай, — повелела она. — Куда вы меня тащите?

— Ваше высочество, я не знаю, — заморгал Гоорр.

— Как это не знаешь? — возмущенно взмахнула руками Юлька, едва не вылетев из кресла. Покачав головой, она все же пристегнулась. — А кто же тогда знает?

— Лурронн. Это его идея. Мы должны были передать вас Зукке… Зукконодорру, но Лурронн передумал и решил продать вас непосредственно заказчику.

— Продать?! Меня?! — возмутилась Юлька. — Что я вам — колбаса?

Гоорр испугался незнакомого слова и затряс головой:

— Нет-нет! Вы не… это самое! Просто Лурронн — коварен, так жаден! Почти как покойный Герромондорр. Я с самого начала был против вашего похищения — ведь это может привести к войне… Свадьба расстроилась… Анамадянам вряд ли это понравилось… Но что я мог поделать? Ведь рядовой охранник! Мне приказали, и я…

— К войне? — нахмурила бровки Юлька. — Свадьба? — Она нахмурилась сильнее и вспомнила вдруг, как еще там, на далекой Земле, Марина рассказывала о предстоящей свадьбе то ли с принцем, то ли с президентским сыночком — как его там? Мессией? Масяней?.. Юлька щелкнула пальцами, вспоминая:

— Как зовут того чувака — ну, моего жениха? Мишаня? Миссисипи? Че-то у меня память отшибло…

— Миссии, ваше высочество, — подсказал Гоорр.

— Точно, Миссин! — обрадовалась Юлька — Полетели!

— Куда? — удивился Гоорр.

— Как куда? К женишку! Заждался, поди. Ты че, международного конфликта хочешь? Я тебя первого тогда под трибунал отдам! Как военного преступника! Устрою тебе второй Нюрнберг!

Юлька приняла решение неожиданно для самой себя. Но оно при некотором осмыслении показалось ей довольно разумным. Лететь к Императору глупо — он-то знает свою дочь и может Юльке просто не поверить. Возвратиться домой — неплохой выход, но такое клевое приключение выпадает, может, раз в тысячелетие одному из ста миллионов! А может, и вообще никому и никогда, кроме нее! Отказаться от него — значит, совершить самую-пресамую большую глупость в жизни! К тому же, раз ее всерьез принимают за Марину, значит, Марины здесь нет, и дело, может, в самом деле пахнет большой войной. Если можно этой войне помешать, значит, надо пытаться! В конце концов, Миссин этот — вряд ли дурак, все же сын президента или кого там — короля, премьер-министра? Можно ему все объяснить, а он папашке своему втолкует, что почем. А там, глядишь, настоящая Марина объявится. Куда она денется? Может, уже прилетела, с женишком своим милуется, пока мы здесь тусуемся. Тогда вообще клево: попрошу домой подбросить — и все! Генка небось с ума сходит!..

Вспомнив о брате, Юлька вздохнула. Как-то он там? Скорее всего, по больницам да моргам носится, милицию на ноги поставил… А чем тут поможет милиция? Ей самой помогать надо постоянно…

— Вы хотите лететь на Анамаду? — уточнил Гоорр. — А как же Лурронн?

— Черт с ним! — сказала Юлька. — Сам же сказал, что он барыга и жулик! Или тебе нравится быть его прихвостнем? Учти, я первым делом отдам его под суд! Хочешь с ним?

Гоорр не хотел и замотал головой.

— Вот и хорошо! А будешь меня слушаться — замолвлю за тебя словечко и получишь награду. Или сделаю тебя своим телохранителем! Чего ты больше желаешь?

Гоорр подумал и решил, что быть телохранителем, пожалуй, лучше. Безопасней и привычней… А с наградой — что? Куда он с ней? Один он долго не проживет. Лурронн же первый его пришьет, а награду присвоит.

— Я бы хотел остаться с вами, — ответил Гоорр.

— Значит, летим к Мишане! — сказала Юлька. Опустив глаза, она вдруг увидела, что обута в какие-то дурацкие тапки — наподобие чешек.

— Эй! А что это у меня на ногах?! Че я вам — балерина?! Па-де-де буду перед принцем плясать?!

— Но вы были босиком, ваше высочество, — смутился Гоорр. — Я сделал вам обувь. По-моему, вполне…

— Вполне! — передразнила Юлька, скривившись. И вспомнила Маринины сапожки — изящные, насыщенно-алые, с длиннющими носами. Представила их, зажмурившись, так ярко, так зримо — до мельчайших деталей. Открыв глаза, она увидела эти сапожки висящими в воздухе возле кресла и ничуть не удивилась.

Гоорр ахнул:

— Вы — Избранная, ваше высочество! Вы — настоящая принцесса!

— А ты, что ли, еще сомневался? — фыркнула Юлька. — Уволю! Без этого, как его… выходного пособия!

— Не надо без пособия! — испугался непонятной угрозы Гоорр. — Я не сомневался, я просто вами восхитился!

— То-то же, — погрозила Юлька пальчиком и принялась переобуваться. — Давай, рули к Масяне!

Гоорр медленно, вспоминая, стал вводить новые координаты в бортовой вычислитель. Юлька внимательно всматривалась.

— Что ты там делаешь? Где тут вообще руль или чего там… штурвал? — спросила она с любопытством.

— Я прокладываю курс на Анамаду, — охотно пояснил Гоорр. — Видите, здесь появилась надпись и цифры рядом? Это координаты цели. Все известные маршруты хранятся в справочнике вычислителя.

— А что ниже за строчка? — спросила Юлька. — Вот эта, — она ткнула в точку на экране, — где «Алларрус» написано?

— Это наша предыдущая цель, — сказал Гоорр. — Алларрус — вот он, — кивнул он на обзорный экран, где плыл снежный ком планеты. — Вычислитель хранит все последние маршруты, чтобы не вводить повторно, если понадобится вернуться назад. А теперь мы нажимаем вот это — и катер стартует… — Палец Гоорра застыл в сантиметре от нужной псевдоклавиши. В мозгу загремел голос Лурронна:

— Быстро спускайся! Я все утряс! Нам столько отвалят, что тебе и не снилось!

Голос напарника произвел на Гоорра гипнотическое действие. Все-таки Лурронну он подчинялся дольше, чем принцессе. Да и деньги… Они — вот, совсем рядом, их очень много, а должность телохранителя — пока еще только мечта. Мало ли как сложится на Анамаде? Вдруг его все-таки арестуют? Что ни говори, а он совершил тяжелейшее преступление!

Юлька увидела замешательство Гоорра.

— Эй, ты чего? Уснул?

— Сейчас, я кое-что забыл, — залепетал Гоорр и, не стирая прежний курс, чтобы принцесса не заподозрила ничего раньше времени, перешел на ручное управление и устремил шлюпку к планете.

— По-моему, ты нажал не то, что мне показывал, — насупилась Юлька. — По-моему, мы снижаемся!

— Это нужно… перед стартом, — забормотал Гоорр, потея. — Чуть-чуть снизиться, чтоб разогнаться.

— По-моему, ты гонишь, мужик! — нахмурилась Юлька еще сильнее. — А ну, поворачивай взад!

Гоорр уставился в глаза недавней пленницы, намереваясь вогнать ее опять в ступор, и вдруг словно наткнулся на стену. Юлька, нечаянно разбудив в себе красными сапогами Силу, совершенно машинально, на уровне инстинктов, поставила мощный блок ментальной атаке Гоорра. Все-таки она была дочерью Избранных Джерронорров — хотя и не знала еще об этом — а значит, сама принадлежала к Избранным. К тому же заимствованная Сила Гоорра почти иссякла. Он, совершенно растерявшись, все тужился и тужился — пока Сила его не закончилась совершенно.

— Ну и засранец же ты! — брезгливо поморщилась Юлька. — Хрен я возьму тебя после этого даже дворником!

Катер между тем уже опускался на грязную, с островками серого снега, равнину. К нему бежали люди. Гоорр, боясь взглянуть на девушку, ткнул пальцем в синий треугольник на двери люка. Синий — значит, можно выходить без снаряжения. Иначе люк не откроется, пока не надеты скафандры… Впрочем, Гоорр сейчас не думал об этом. Он хотел как можно быстрее передать дважды преданную им принцессу Лурронну, снова стать подчиненным, мелким винтиком — лишь бы не принимать никаких решений, не напрягаться, не сомневаться, покрываясь липким потом… О, как это все-таки сладко — подчиняться!.. Губы Гоорра расплылись в блаженной улыбке.

Едва люк ушел внутрь корпуса, Гоорр выскользнул наружу — навстречу подбегавшему командиру. Он настолько боялся встретиться с принцессой взглядом, что не стал оглядываться. А зря! Потому что люк за ним сразу же закрылся. Расширившиеся от ужаса глаза Лурронна подсказали Гоорру, что он совершил очередную глупость. Брызжа слюной, напарник проорал:

— Идиот! Держи ее!

Гоорр обернулся, все еще продолжая блаженно улыбаться. Катер сначала медленно приподнялся над землей, пару секунд покачался и, протяжно ухнув, взмыл в небеса свечкой. Гоорр не перестал улыбаться, даже когда твердый кулак Лурронна превратил его нос в кровавое месиво…

— Куда она могла полететь?! — допрашивал вскоре Гоорра человек в черной рубахе и ярко-синих широких штанах. Нос на бледном, обтянутом морщинистой кожей лице его загибался книзу и очень походил на клюв. Когда человек задавал вопросы, он кивал в такт словам, и Гоорру казалось, что тот хочет его клюнуть.

— К Миссину, — прогнусавил Гоорр. Он решил говорить только правду. В человеке с клювом он сразу почувствовал силу — не чудесную Силу джерронорров, а обычную, человеческую, которой так приятно подчиняться. — Она полетела на Анамаду к Миссину — это точно! — Гоорр хотел вскочить со стула, но стоявший сзади охранник ткнул ему в плечо блестящей трубкой.

— Точно, говоришь? — Личико человека-птицы разгладилось и даже слегка порозовело. — Почему ты в этом уверен?

— Он успел ввести курс на Анамаду! — торопливо вставил Лурронн, который сидел на соседнем стуле. Ему хотелось напомнить о себе; нечестно, когда уроду, запоровшему дело, уделяют столько внимания, а о нем, организаторе и мозговом центре всей операции, забыли!

Человек в синих штанах не обратил на реплику Лурронна внимания, продолжая смотреть на Гоорра, и второй охранник толкнул Лурронна в спину.

— Я ввел курс на Анамаду… — повторил Гоорр, шмыгая разбитым носом. — Хотел ее обмануть… Я не собирался туда лететь! — быстро заговорил он, оправдываясь.

— Разумеется, нет! — безгубый рот человека с клювом изобразил улыбку.

Гоорр заулыбался в ответ. Ему очень хотелось понравиться новому командиру. И так неловко было сидеть, когда тот стоит!..

Человек-птица кивнул охранникам и пошел к двери. Гоорр вскочил, устремляясь следом— Лурронн тоже поднялся. Человек в синих штанах развернулся и вскинул руку:

— Нет-нет, вам не с нами! Посидите еще немного, совсем чуть-чуть, — человек вновь улыбнулся. — А чтобы вам не было скучно в этих голых стенах… Вы любите растения?

Гоорр радостно закивал, а Лурронн вздрогнул и побледнел.

Человек в черной рубахе шагнул за дверь. Охранники вышли за ним, и дверь захлопнулась. Но через пару минут она раскрылась снова. Те же двое — а может другие, но в таких же черных комбинезонах и с защитными масками на лицах — внесли в комнату кадку с кустом и поставили посередине.

Гоорр с Лурронном узнали этот куст. Вскочив со стульев, они бросились к двери, но та уже закрылась за спинами их тюремщиков.

Гоорр заверещал и забился в угол — подальше от центра комнаты. Лурронн попятился к стене. Комната — настоящая камера с грубыми каменными стенами без окон — была очень маленькой. Лурронн понимал, что укрыться от ядовитого дыхания теппила здесь негде. И он молча стал ждать смерти, негодуя на себя, что не взялся за дело в одиночку. На никчемного Гоорра он даже не смотрел. А тот все вопил и верещал в углу, но вопли его становились все тише и тише и вообще стали пропадать… Или это сам Лурронн задремал стоя…

Напоследок Лурронн неожиданно открыл для себя, что умирать, оказывается, безумно приятно!

ГЛАВА 32.

Турины снова сидели в катере. Евгений застыл перед клавиатурой ввода. Клавиши на самом деле таковыми не являлись: вводить данные можно было и мысленно — псевдоклавиши лишь помогали сосредоточиться и четко сформулировать задание. Вот это как раз у Турина и не получалось.

— Ты помнишь, Ева, одно время на Земле я пробовал курить?

— Когда твой начальник решил бороться с курением? — засмеялась жена. — Конечно, помню! Ты поначалу жутко кашлял, а потом изводил Силу, чтобы поправить здоровье…

— Да, — улыбнулся Турин. — Сейчас бы я с удовольствием закурил!

— Так покури… — Ладонь Евы легла мужу на затылок.

— Нужны настоящие сигареты, — сказал Турин и нежно сжал ладонями свободную руку жены. — Настоящие, Ева! Не знаю, отчего так получается… Умом я понимаю, что созданные нами — точно такие же. Можно провести любые анализы, и они дадут совершенно одинаковые результаты. Но… Настоящие доставляют удовольствие, а эти — нет! Почему?

Ева перебирала волосы мужа, ласково гладила, теребила и вновь укладывала прядки.

— Это философский вопрос, Женя, — сказала она наконец. — Так трудно порой понять, где же оно — настоящее? Как отличить его от подделки?.. Помнишь, на Земле мы любили читать. Иногда возьмешь книгу — и не можешь оторваться, пока не прочтешь последнюю фразу. А бывает так, что и тема книги — твоя, и проблемы она поднимает нужные, и рассуждает автор правильно, и пишет грамотно, а книга не читается! Не трогает душу — и все тут! Наверное, потому, что ненастоящая. Не вложил в нее писатель кусочек собственной души. Что такое душа — даже мы не знаем. Только без души все ненастоящим получается. Хоть и сигареты твои.

— Их автоматы на заводе штампуют — какая там душа! — хмыкнул Турин.

— Но выращивают табак, собирают его — люди. И автоматы те делают и настраивают тоже люди. Кто-то больше, кто-то меньше души своей вкладывает… Она, наверное, может накапливаться — духовная энергия. Недаром на Руси больше ценятся старые иконы, намоленные: в них сколько этой энергии — с болью людской, с надеждами, радостями… И наша Сила — что она такое? Дар Неведомого Избранным — вот и весь ответ! А что такое Неведомое? И почему только Избранным? И только джерроноррам? Мы пользуемся этим бесплатным подарком неизвестно кого уже не одну тысячу лет и радуемся, как маленькие дети игрушке. Даже не радуемся почти — привыкли… А ведь на Земле говорят, что бесплатных пирожных не бывает!

— Что-то мы все про Землю да про Землю… — вздохнул Турин.

— Ты прекрасно знаешь — почему. — Ева сняла ладонь с головы мужа.

— Они сейчас не на Земле…

— Это меня и тревожит! — Евгения чуть слышно всхлипнула.

— Слушай, а давай, когда все закончится, вернемся на Землю? — сказал вдруг Турин, пристально глядя на жену. В глазах Евы блестели слезы.

— Ты это… в самом деле? — прошептала она.

— Да. Земля — настоящая. Когда я там ненадолго забывал, что не землянин, — тоже ощущал себя настоящим! А сейчас я — кукла безмозглая! Даже не всегда понимаю, кто и с какой целью мною играет.

— Нас не отпустят… — сказала Ева. Глаза ее умоляли мужа опровергнуть эти слова.

— Отпустят… Мы выполним последнее задание. За такое положена большая награда. Пусть этой наградой станет…

— Нет-нет! — всплеснула руками Ева. — Все снова будет исходить от них! Даже если нами перестанут играть, мы все равно останемся теми же куклами, которых…

— …в виде тряпок сложат в сундуках! — пропел Турин и обнял жену.

— Давай плюнем на все, — сказала Ева. — Найдем детей и…

— Нас так просто не оставят. Да и не привык я бросать начатое дело незавершенным… Если уж говорить начистоту, мы никак не сможем остаться теперь в стороне — даже если сильно захотим. В столь масштабной войне, которая готова разразиться, не бывает нейтралов.

— От нас мало что зависит!

— Кто знает?.. Вот найдем принцессу…

— Да как мы ее найдем?!

— Давай подумаем… — Турин коснулся губами щеки Евгении. — Мы же с тобой были крупными специалистами по коммитам!

— Когда то было! — Ева ответила на поцелуй. — К счастью, коммиты почти разбиты.

— Почти — но не совсем. Эруара — да, очищена от них полностью. Но она — их форпост, так сказать, главная цитадель. А сколько баз по Галактике разбросано?

— И что, будем рыскать по всей Галактике до конца жизни, искать коммитов и спрашивать у каждого, где настоящая принцесса?.. О ней и знали, может, два-три человека!

— Если узнал Аггин, то вряд ли два-три… По всей Галактике, надеюсь, рыскать не придется. Начнем с мест хорошо известных… Где точно есть коммиты — и много?

— Ну, не знаю… На Земле они точно есть.

— Вот ты и ответила!

— Мы летим на Землю?! — ахнула Ева, и непонятно было, обрадовалась она или испугалась.

— Да, но… — Турин замялся.

— Ты хочешь лететь туда один?

— Ты читаешь мои мысли? — Турин шутливо погрозил пальцем. — Расходуешь Силу по пустякам!

— За то время, что мы вместе, и мысли становятся общими. Так что мне не обязательно прибегать к помощи Силы: у тебя на лбу все написано… — Ева вздохнула.

Турин машинально потер лоб.

— Видишь ли, Женя, — так он называл супругу не слишком часто, и та насторожилась. — Вдвоем мы привлечем излишнее внимание. К тому же — дети… Я очень беспокоюсь о них. Думаю, тебе лучше заняться сейчас ими.

— Я и сама хотела тебе это предложить! — облегченно выдохнула Ева. — Только я думала, что мы заберем их с Генны и полетим домой вместе.

— Домой… Ты так легко это сказала!

— А я почему-то о Земле только и думаю, как о доме. Скучаю по нашей уютной квартирке, по соседям…

— Ну и представь, как мы все туда заявимся! Погибшие полтора года назад родители и пропавшие недавно дети… Как с того света! Представляешь переполох и шумиху? Хороши разведчики-шпионы!

— Но если мы все равно решили…

— Это будет потом, — довольно резко сказал Евгений. — Там мы что-нибудь придумаем. А сейчас нам шум не нужен. Я полечу один.

— Хорошо… — Жена разведчика и сама разведчик — Ева знала, когда нужно прекратить спор. — Что делать мне, после того как найду детей?

— Лучше всего идите к поезду и ждите меня там. Заодно выясните, что со Станиславом. Если он жив, постарайся снять с него все блоки. Пусть он забудет, что помогал инопланетянам.

— Снять блоки и поставить новый… — усмехнулась Ева.

— Действительно… Ладно, сними все. Пусть помнит. Никому это не сможет навредить.

— Кроме него самого… — В голосе Евы слышался укор.

— Что поделать… В качестве компенсации можем пообещать ему возвращение на Землю.

— А остальным? Чем они хуже?

— Но разве мы виноваты, что поезд провалился в тот дурацкий Переход! Ты же сама знаешь, что это была случайность.

— Удивительная случайность… Как раз тогда, когда разбили коммитов и наша миссия на Земле потеряла смысл.

— По-моему, у тебя начинается паранойя, — засмеялся Турин. — Наверное, от меня заразилась. Из-за нас двоих городить такое… Да и смысл-то какой? Нас можно было просто отозвать — в служебном, так сказать, порядке.

— А что, если инициатива вовсе не Императора? И не Вождя? И вообще не Галактической цивилизации? И не из-за нас двоих, разумеется? Что, если это то самое Неведомое?

— Да ну, сказки! — отмахнулся Турин.

— Сказки?! А наша Сила — тоже сказки?

— Женечка, славная, давай не будем ссориться! — поцеловал жену Турин. — Эту задачу нам все равно не решить. Займемся тем, чем должны и что можем.

— Хорошо… — Евгения все еще выглядела расстроенной, но быстро остывала. — Мы ждем тебя в поезде. И сколько ждать?

— День, может, два… Я свяжусь с тобой.

— У меня нет мыслепередатчика — ты забыл?

— Воспользуемся чудесами анамадянской техники! — Турин жестом фокусника разжал ладонь, на которой поблескивали две бисеринки. Он снова сжал ладонь в кулак, провел им над головой жены, потом над своей. — Готово! От Генны до Земли — около семнадцати световых лет: вполне хватает!

— И все-таки, если… — Ева, закусив губу, замолчала.

Продолжить она не смогла.

— Если сигналов не будет и я не вернусь? — помог ей Турин. — Ждите недельку, а потом возвращайтесь на Землю.

— Но… как? И что сказать детям?

— Они — Избранные Джерронорры. В них есть Сила. Как ею пользоваться — ты научишь! — Евгений крепко обнял жену и заглянул ей в глаза. — Ведь ты же сильная, ты все сможешь!

— Рядом с ними — да. Но без тебя я не хочу!

— Если будет надо… — начал Евгений, но тут же отыграл назад: — Надеюсь, до этого не дойдет… — Турин чуть отстранился, подумал и сказал: — Я бы оставил тебе катер, но мне понадобится вся Сила, а времени для восстановления может не оказаться.

— Ничего, — успокоила его Ева, — До Генны доберусь налегке. А там мне поможет восстановиться встреча с детьми.

— Поцелуй их за меня!

— Обязательно, милый…

Ева прижалась к мужу, поцеловала, провела ладонью по его волосам и отправилась надевать скафандр.

ГЛАВА 33.

Генка и Марина вывалились из Перехода очень удачно — прямо в атмосферу Келеры, километрах в шести от поверхности… Генка не сразу понял, где он: вокруг — сероватый ватный туман, в который он стремительно проваливался; вверху — та же белесая серость. Только внизу туман временами разрывался, и в прорехи было видно что-то далекое и темное с извилистыми блестками.

— Гена, включай парашют! — послышался в шлеме встревоженный голос Марины.

Генка завертел головой. Чуть левее и выше сквозь рвань облака скользила фигура в скафандре. То, что вокруг — облака, через которые они падают на Келеру, Генка уже догадался.

— Парашют, парашют… — забормотал он, вспоминая инструкции принцессы. — А как? — В голове крутилось почему-то лишь вычитанное из книг и увиденное в кинофильмах действие, когда парашютисты дергают за кольцо. У скафандра никакого кольца не было.

— Желтые круги! По бокам бедер! Прижми к ним ладони! Крепче! — крикнула девушка.

Точно! Генка вспомнил, что об этом ему вскользь говорила Марина. Ведь они ожидали, что вынырнут в космосе…

Генка прижал к бедрам руки. Туман в двух-трех метрах под ним стал будто бы раздвигаться большим скользящим диском. Но скорость падения отчего-то не снизилась — ну, разве что совсем чуть-чуть. Так можно и всмятку разбиться!

— У меня парашют неисправен! — нервно хихикнул Генка.

— Подогни колени! — Голос Марины был по-прежнему рядом, но самой девушки Генка не видел — видимо, она притормозила падение и осталась выше, в облаке. —

Чем сильнее согнешь, тем больше затормозишь, и наоборот.

Генка поджал ноги. Падение почти прекратилось. Тут же с ним поравнялась Марина. Улыбнулась через стекло шлема:

— Ну как?

— Круто! — воспользовался Генка лексиконом сестры.

— Смотри по сторонам, — сказала Марина. — Здесь воздушное движение — ого-го!

— Что же мы увидим тут?

— А обзор у тебя включен? Я же показывала! Генка чертыхнулся: принцесса и впрямь говорила об устройстве внешнего обзора — что-то вроде земной РЛС в миниатюре, только намного мошней… Он нашел нужную панель и приложил палец. На стекле шлема появилось сразу несколько движущихся, точек разной величины и яркости. Картинка была трехмерной, но Генка все равно не смог сообразить, далеко ли он от этих точек и пересекутся ли их курсы. Вдруг одна из точек запульсировала, замигала, стала ярко-желтой и принялась противно пищать.

— Разогни ноги! — В голосе Марины не было паники — лишь чуть заметная дрожь.

Генка распрямил ноги и провалился вниз. Через пять-шесть секунд бледная пелена над головой, куда как раз глянул Генка, на мгновение потемнела и разорвалась клубящейся спиралью.

— Вот так-то, — сказала Марина. — Будь внимательней.

Генке еще пару раз пришлось ускоряться и один раз тормозить, чтобы разминуться с келеранскими аппаратами… Наконец ноги коснулись земли. Марина уже поджидала его, отстегивая шлем.

Генка глянул на всякий случай состав атмосферы, высветившийся перед глазами. Почти земной воздух, только азота меньше, а инертных газов — небольшой излишек. Насколько это опасно, Генка не знал, но был уверен: если что не так — Марина бы давно подсказала. Он тоже снял шлем.

Воздух показался сладким после синтезированного скафандром состава. А вокруг — красотища! Почти земные луга, холмы, перелески, голубеющая невдалеке речка, бегущие в вышине плотные облака, в которых он только что побывал… Удивительно похоже на Землю, а еще больше на Генну — там, где вынырнули они с Мариной в первый раз.

— Это точно Келера? — спросил Генка с сомнением. — Не Генна?

Марина нахмурилась, соображая, но тут же замотала головой:

— Нет, что ты! Видел же, сколько здесь в небе всего летает. А на Генне только наши звездолеты раз в месяц появляются.

— Ну, может, это Земля? — сказал Генка и сразу сам себя опроверг: — Нет, на Земле воздух другой… И цветы…

Он нагнулся и сорвал необычный цветок — расширяющийся вверх полый желто-коричневый стебель без листьев с разрезанной на пурпурные лепестки верхней кромкой. Как мороженое в вафельном конусе, когда сам молочный шарик уже съеден…

— Это тебе, — сказал Генка и протянул цветок Марине.

— Зачем? — удивилась та.

— У нас принято дарить любимой девушке цветы.

— Но их вон сколько! — повела Марина рукой. — И что мне делать с ним?

— Эх ты, практичная моя, — полушутя вздохнул Генка. — Трудно за тобой ухаживать!

— Ладно, давай! — Марина прочла что-то в Генкином взгляде. Скафандр она уже сняла и была в джинсах, майке, в любимых тапочках с помпончиками и ковбойской шляпе. Цветок она воткнула за украшавшую ее броский головной убор ленту.

Генка счастливо улыбнулся. Потом тоже быстро избавился от скафандра и сложил его надлежащим образом. Поправил рюкзак с вещами, на грудь приторочил упакованный скафандр и стал похож на двугорбого верблюда-мутанта. Впрочем, Генка уже привык к тяготам и лишениям походной жизни, поэтому на судьбу не жаловался, а перешел к более практичным вопросам:

— И куда мы теперь?

— Надо город какой-нибудь найти и транспорт до космодрома.

Генка закрутил головой. Вдалеке матово белели купола, очень напоминавшие сооружения вокруг земных аэродромов. Между холмов блестела нить — возможно, дорога, скорее всего, железная — убегая к белым строениям…

Вдруг прямо над головой просвистел серебристый снаряд летательного аппарата — так низко, что Генка даже присел, — и устремился к куполам. Тут же в небе раздался мощный гул, и из облаков прямо на белеющие у горизонта шары и полушария стала опускаться огромная каракатица, переливающаяся огнями.

Генка завороженно смотрел на невиданное чудо. Он не сразу понял, что это космический корабль. Вспомнились почему-то вдруг сказочные драконы…

— Надо же, как нам повезло! — Марина удивленно всплеснула руками. — Так не бывает в жизни!

— Почему? — не понял Генка.

— Ты еще не понял, что это? — Девушка протянула ладонь в сторону каракатицы, которая, прекратив гудеть, застыла за куполами, презрительно возвышаясь над ними.

— Корабль? — спросил Генка. Он никогда еще не видел космических кораблей, если не считать катера. Ему было немного обидно: побывал уже на двух планетах кроме Земли и ни разу не то что не полетал, а даже не увидел того, на чем покоряют космос!.. Ну, теперь вроде бы этот пробел ликвидирован.

— Это же «Звездная пыль»! — сказала Марина. — А там — космодром.

— Ну и ну! — только и смог вымолвить Генка. — Действительно, удача…

— Невероятная! — согласилась Марина. — Похоже, нам с тобой наконец-то начало везти!

— А как мы туда доберемся? Прыгать, наверное, опасно? Вон вроде бы железная дорога блестит… — Генка показал на ниточку меж холмов.

— Ну, не совсем железная, — улыбнулась Марина. — Но почти соответствует… Только поезда здесь не останавливаются, а город — еще дальше, чем космодром. Так что прыгать придется, разумеется, не на сам космодром.

— Ты что, бывала здесь раньше? — О том, что придется прыгать, Генка уже не беспокоился совершенно.

— Да, только не сразу сориентировалась. Нас с космодрома в город на глайдере доставляли.

Генка невольно прыснул — так буднично прозвучала в устах Марины эта фраза. Словно «из аэропорта — на такси»… Марина непонимающе глянула на него и пояснила:

— Это катер такой воздушный.

— Да я понял… Необычно просто все.

— Неужели ты еще не привык к необычному? — Марина хлопнула Генку по спине.

— Словно во сне все!

— Проснуться хочешь? — залилась колокольчиком девушка.

— Н-нет! — испугался Генка. — Тебя ведь тогда не будет…

Марина перестала смеяться, сбросила в траву шляпу, подошла к нему, прижалась лбом к подбородку, а потом запрокинула голову и потянулась губами к губам…

Капитан только что надел парадный мундир и счищал с него невидимые пылинки перед зеркалом, когда оно превратилось в экран связи — чем в первую очередь и являлось. Оттуда моргали глаза вахтенного:

— Капитан, к вам… к вам…

— Что вы квакаете, как белфукская толстая жаба? — посуровел капитан. Он хотел выбраться на полдня в город и не был настроен на решение каких бы то ни было проблем.

— К вам… — квакнул в очередной раз вахтенный, осекся и жалобно проблеял: — Джерроноррская принцесса Марронодарра!

— Что-о?!! — взревел капитан. — Опять принцесса?!! Первая его мысль — вернулась прежняя парочка с девчонкой-замухрышкой. Наверное, передумали, решили вернуть катер и забрать деньги… Ничего у них не выйдет! Катер списан, так что пусть убираются!

Капитан так и собирался ответить вахтенному (в смысле — чтобы гнал всех подальше!), но мембрана люка неожиданно лопнула, и в каюту ворвалась в огненных брызгах волос странно одетая девушка. Капитан хотел возмутиться, как вспомнил вдруг, что мембрана настроена на излучение только его мозга.

— Как вы вошли? — спросил он скорее жалобно, чем протестующе.

— Я — дочь Императора. Передо мной открыты все двери Империи! — жестко ответила она.

И капитан сразу понял, что это правда. Невзирая на странный наряд гостьи… Впрочем, про одежду принцессы он больше не вспоминал и вообще не видел ничего, кроме двух карих глаз, устремленных ему прямо в душу.

Капитан упал на колени. Это не предусматривалось церемониалом в подобных случаях, но ноги его подкосились сами собой.

— Встаньте! — повелела Марронодарра. Капитан, покачиваясь, повиновался. Почему-то он был уверен, что неведомо как оказавшаяся здесь принцесса джерронорров явилась к нему именно за тем, чтобы выяснить все о своей двойнице, а также о пропавшем катере. Он явственно ощутил, как рухнул с его сердца тяжеленный груз, когда принцесса сказала:

— На вашем корабле путешествует писатель Турин с супругой…

Не спросила, а именно сказала тоном, не терпящим возражений.

Капитан снова почувствовал, как задрожали его колени. Все же он сумел собрать остатки воли в кулак, поскольку Турины сошли с корабля сами, вел он себя с ними вполне подобающе… Он ответил почти твердо:

— Ваше высочество, их здесь нет.

— Где же они?

— Сошли на Релене… Писатель Турин захотел узнать о блуждающих Переходах — он пишет книгу…

— На Релене? — перебила капитана принцесса. — Не там ли сошли и еще трое пассажиров? Как и Турины, они сели на корабль в космопорте Генны — двое мужчин и рыжеволосая девушка?

Колени капитана все же подогнулись во второй раз.

— Признаю, признаю! — залепетал он, сплетая пальцы.

— Да что вы так нервничаете? — бросила принцесса. — Я вас ни в чем не обвиняю! Ну, сошли — и сошли.

Но капитан не мог больше терпеть груза своей вины. Он стал рассказывать принцессе все, начиная от каюты-люкс за взятку и заканчивая списанным катером…

Когда «Звездная пыль», подобно будничной пыли, растаяла в облаках, Генка грустно-прегрустно выдавил:

— А я-то радовался…

— Да, Гена, везение наше временно кончилось, — кивнула Марина и глубже надвинула на лоб шляпу. — Но ты не горюй! Все равно мы их догоним! Мне даже кажется, что догоним мы всех троих сразу — и папу с мамой твоих, и Юльку. Ведь что получается: бандиты с Юлькой улизнули на катере, а твои родители тут же покинули корабль, хотя не собирались.

— Думаешь, они про Юльку тоже знают?

— Иначе совпадений слишком много.

— Но что папа с мамой могут сделать?!

— Наверное, они что-то придумали, раз сошли… Мы все равно зря только время теряем, гадая. Надо лететь на Релену!

— На чем? Есть здесь еще корабли? — закрутил головой Генка.

— Может, и есть, но давай-ка лучше без шума и пыли, как говорят у вас, — «Звездной» и всякой иной. Что-то мне все меньше начинают наши приключения нравиться.

— Но разве здесь есть Переход на Релену?

— Не знаю… Нет, наверно. На Релене Переходы постоянно меняются. Блуждающие Переходы. Вот и капитан сказал, будто твой отец ими заинтересовался, потому и сошел.

— Может, и правда?

— В любом случае, к ним лететь нужно.

— Послушай, Марина, — заскреб голову Генка, — а почему ты своему отцу обо всем рассказать не хочешь? Я давно уже об этом думаю.

— Не знаю, Гена. — Марина нахмурилась. — У меня предчувствие какое-то… Как-то все странно происходит, я суть не могу ухватить. И мне это не нравится. А отец — он же не один! Там советники всякие, куча министров. Постоянно интриги плетутся… А что, если Герромондорр не в одиночку все это затеял? Что, если ниточка не оборвалась, а дальше тянется? Да вдруг не одна?.. Я сначала сама во всем разобраться хочу, Гена!

— Но капитан все расскажет Императору!

— Не расскажет. Он — не Избранный. Уж его-то я смогла обработать как следует. Он про меня не помнит ничего и никогда не вспомнит уже. И про Юльку с теми двумя, и про родителей твоих. Просто были какие-то обычные пассажиры — и все. Он даже о потере шлюпки думает сейчас в соответствии с собственной легендой — оторвало возле Релены при столкновении с блуждающим Переходом! — Марина засмеялась. — Вообще, мужик хлипким оказался. Как он в капитаны-то попал, да еще на такой корабль? Вот с помощником его повозиться чуть дольше пришлось — сильно уж деньги любит. За них на все готов! Скорее с памятью готов расстаться, чем с деньгами. Но деньги они тоже отдали — вместе с памятью. Верну в казну, когда все закончится, а этих двоих лично выгоню в шею!

— И все-таки как будем добираться до Релены? Прыгать, что ли?! — Генка хихикнул.

— Именно прыгать, Геночка, как ты догадался? — улыбнулась Марина. Увидев, что у того округлились глаза и дыбом встали волосы, она рассмеялась во весь голос.

ГЛАВА 34.

Марина достала скафандр и без лишних разговоров полезла в него. Генка стоял и продолжал хлопать глазами:

— Нет. ты это серьезно?

— Конечно. А в чем дело?

— Марина, я же не прыгал никогда на такие расстояния… — Генка никак не мог поверить, что принцесса не шутит.

— А разницы нет. Силы только тратится больше, — спокойно пояснила Марина. — Если не рассчитать, можно не долететь. Но до Релены нам точно хватит, так что не переживай.

— Но как я прыгну? Я ведь не представляю даже, как это делается.

— Точно так же, как при обычном прыжке. Если знаешь конечную точку, представляешь ее — и вперед!

— А если не знаешь? Я ведь на Релене не был!

— Сейчас я тебе «покажу»…

Марина сосредоточенно замолчала, и Генка действительно «увидел» перед собой испещренный кратерами каменный шар, очень похожий на Луну. Шар быстро приблизился, словно на камере нажали кнопку трансфокатора, и перед Генкиным «взором» предстал космодром — вид сверху. Затем «оператор» опустился на поверхность и приблизился к зданию космопорта. Марина завершила «показ» и пояснила:

— Вот это место и представляй. Сначала планету, потом место.

— А скафандры зачем? Ведь ты к нам без скафандра попала?

— Во-первых, у меня его тогда и не было под рукой. — Марина мрачно усмехнулась, продолжая упаковываться в скафандр. — А во-вторых, на всякий случай. Релена такая… особенная. Честно говоря, ее блуждающие Переходы меня немного смущают.

— Вот видишь! — Генка все еще вертел в руках рюкзак со скафандром. — Промахнусь, еще…

— Да ты никак трусишь? — прищурила Марина глаза. Генка вспыхнул так, что покраснели даже ладони.

Затем натянул скафандр столь быстро, что сдал бы, наверное, какой-нибудь норматив по его надеванию, если бы таковой существовал.

Марина и сама смутилась. Все-таки можно было и не говорить Генке о трусости прямо. Хотя, с другой стороны, результат превзошел все ожидания…

На самом-то деле совершить подобный прыжок впервые не очень просто. Марина хорошо понимала это и боялась за Генку. Потому и подстегнула его незаслуженным обвинением в трусости. Она не стала говорить ему, что этот прыжок можно сделать управляемым: надо лишь не концентрироваться на конечной цели, а просто превратиться в точку, в. энергетический луч — и лететь, выбирая цель по пути. В полете можно наблюдать окружающий мир — хотя и не совсем так, как видишь его обычным зрением. Можно мыслить — тоже не на привычный манер. Но для всего этого требуется опыт, а его-то у Генки как раз не было… А страх конечно же возник — естественный страх перед неизвестностью, а не та банальная трусость, в которой упрекнула она Генку…. Принцесса сделала вид, что ничего не произошло, и спокойно сказала, уже по внутренней связи:

— Я готова. Поехали?

— Поехали, — буркнул Генка.

Марина все-таки дождалась, пока он улетит. Ждать пришлось недолго. Генка вспыхнул — теперь уже буквально. Светофильтр Марининого скафандра отреагировал моментально и даже с запасом, став полностью непрозрачным. Когда он начал светлеть, облака Келеры уже затянули разрыв от луча, пронзившего их несколько мгновений назад. Марина вздохнула, призвала Силу и прорвала облака еще раз.

Будучи настоящим асом, Марина не ставила себе конкретную цель. Сначала просто вырвалась в космос. Ей хотелось увидеть Генкин лучик, догнать его, помочь, если надо… Марина вспомнила, как гнал ее к Земле Герромондорр, стегая пучками Силы, словно упрямую лошадь…

Принцесса видела окружающее Пространство не только впереди себя, но и вокруг: не в цвете, не в объеме, а в суперцвете и суперобъеме — если можно назвать так воспринимаемые ею не только излучения оптического диапазона, но и радиоволны, и рентгеновские лучи, и потоки нейтрино…

Вселенная полыхала всем своим многообразием, которое не суждено никогда увидеть простым смертным, и, разумеется, не в жалких трех измерениях!..

Марронодарра в тот момент не была чисто человеком, и все равно не могла понять и принять многое из того, что видела. Разум, соприкоснувшийся с космосом, по сути, остался человеческим. Хотелось плакать от обиды, от осознания собственного ничтожества перед величием и мудростью Вселенной. Познать ее казалось совершенно невозможным, потому что надо быть больше и выше того, что познаешь, или хотя бы равным ему. Стать же равным Вселенной не удастся никому и никогда!

Марронодарра подумала вдруг о том, что ведь кто-то все же сумел познать Вселенную! Мало того, кто-то смог ее создать!.. Каково же могущество того Разума?! Хотя и Его наверняка окружают вселенные, которые Он не может познать и которые тоже кто-то создал… «А мы, — усмехнулась принцесса, — суетимся, как неразумные насекомые, в одной из миллиардов галактик и считаем себя вершиной сущего… Как это глупо!.. Воюем, делим Галактику на части, захватываем планеты, покоряем цивилизации — и кажемся себе такими значимыми и сильными! Но даже настоящую Силу нам подарил кто-то! Возможно, лишь за тем, чтобы насекомые стали чуть-чуть активней, чтобы интересней было наблюдать, как они грызут друг друга… Неужели Он и есть Тот, Кто Создал Вселенную? Да нет, не может быть! Это было бы слишком мелко для Него… Значит, есть еще кто-то — на промежуточном уровне! Типа некоторых „деятелей“ Империи (да и у анамадян такие тоже имеются!), которые разжигают внутренние войны на отдаленных, неприсоединившихся к одному из альянсов планетах с цивилизациями низкого уровня развития. А сами потом любуются кровопролитием — словно смотрят кино, которое так и не удалось посмотреть на Земле им с Генкой. „Звездные войны“ — подобающее название!.. А на наши „звездные войны“ смотрят те, кто подарил нам Силу… А их самих использует для собственного развлечения кто-то еще… Неужели и правда Вселенная — лишь купол большого цирка, о котором рассказывал Генка? Если это так, тогда лучше не жить…

Марронодарра размышляла бы и еще, но вспомнила, что хотела найти Генку и проконтролировать его прыжок. Сжатое при прыжке Время распрямлялось с энергией гигантской пружины. Конечная цель стремительно приближалась, а Генкин луч так и не удавалось догнать!

«Расширившимся» космическим сознанием Марронодарра ощутила, что Релена уже совсем рядом, и когда увидела набухающую точку планеты, наконец-то заметила и тоненький лучик, устремленный к ней.

Принцесса успокоилась. Оставалось дождаться, пока Генкин луч погаснет на планете, которая быстро превратилась в диск, все увеличивавшийся в размерах. Вдруг из собственного «растянуто-сжатого» Времени Марронодарра отчетливо увидела, как ниточка Генкиного луча стала вдруг искривляться, сворачиваться, словно обычная нитка, отклоняясь от Релены в сторону. Потом стремительно укоротилась — будто иголка, влекущая ее за собой, находилась по ту сторону черного полотна космоса…

Принцесса все поняла сразу: Генка попал в блуждающий Переход!.. Она ничем уже не могла исправить положение, поэтому ринулась следом, будто бы надеясь схватить за кончик ускользающей ниточки.

Погоня не удалась… Вдруг ослепительно белым вспыхнула Вселенная, и космос, не знаюший звуков, отвратительно завизжал огромным беззубым ртом. Это очередной блуждающий Переход проглотил принцессу джерронорров, как муху во время зевка…

ГЛАВА 35.

Марронодарра осознала, что с ней произошло, и даже успела испугаться; А потом развалилась, рассыпалась, растеклась сознанием по белому полотну. Или по черному… Там, где она пребывала, не было цвета… тепла… холода… звуков… Не было ничего… Может быть, именно так выглядит смерть? Но существовало что-то, мешающее признать ее и исчезнуть… Принцесса больше не понимала, кто она, кем была мгновение назад, но твердо знала, что она — есть!.. Если бы она могла воспринимать слова и ей сказали бы сейчас, что она — пылинка, ничто не помешало бы поверить в это. Ведь не существовало больше ни правды, ни лжи, ни страха, ни радости, ни удивления — ничего из того, что когда-то создавало и составляло принцессу джерронорров…

Первым появился звук… Не библейское Слово, а тихое шуршание — будто перекладывал кто-то в пустой комнате бумажные листки… Марронодарра не могла пока сравнить возникший звук ни с чем. И где он возник — внутри нее или извне — тоже не понимала…

За звуком пришло незнакомое, пугающее чувство…

Марронодарра ничего не вспомнила наверняка, но точно знала, что живет, что женщина и еще почему-то у нее огненно-рыжие волосы… Потом прозвучало ее имя — рокочущее, неуютное… Потом появились глаза — большие и карие… Марронодарра открыла их и ничего не увидела…

Потом она вдруг поняла, что где-то рядом есть то, что заставило ее быть. И она вытекает сейчас из него — волосы и глаза, лицо, шея, руки, грудь, живот, ноги… Все — вязкое и пустое, не объединенное целым…

Вдруг возникло тепло — слабое, но такое желанное… Захотелось быть только ради этого тепла, которое тоненькой струйкой вдувало в нее то, из чего она только что появилась… Тепло наполнило ее, затем сжалось где-то внутри и забилось вдруг, запульсировало, растекаясь сладкой волной по телу, ставшему наконец-то единым… Сладостная судорога заставила раскрыться губы, вытолкнувшие из себя ничего не значащее слово «Гена»…

И тут она вспомнила все. Но как-то странно — не так, как должна была, — это она почему-то ощутила. Она знала, кто такой Гена, — и не видела ни его глаз, ни лица, ни рук. Не представляла, большой он или маленький, полный или худой. Она почувствовала, что любит его, — и не вспомнила, что такое любовь…

Ей стало плохо. Она пошевелила рукой и поднесла ее к глазам: какая-то тень… расплывчатый контур…

Такими же контурами и тенями были и все ее воспоминания. Отец — нечто большое, рыхлое, круглое; планеты и города Империи — словно страницы справочника: названия, состав атмосферы, основное население; затянувшаяся война, перемирие — скучная, надоевшая игра… Она и себя вдруг ощутила не более чем игрушкой — пустой, выпотрошенной, наскучившей всем и отправленной за ненадобностью на свалку.

«Конечно, я игрушка, кукла, вот кто я…» — подумала Марронодарра отрешенно.

Тут она услышала… Нет, не услышала, а восприняла — будучи неотъемлемой частью говорящего:

— Записать! Это надо записать! Игрушка… кукла…

— Кто здесь? — спросила принцесса и огляделась. Ей показалось, что окружающее бесцветие дрогнуло, колыхнулось еле ощутимым дымчатым всполохом.

— Ммм… Надо проснуться… Проснуться и записать… Почему нельзя писать во сне? — зашептал и неуверенно заискрился мир. Бледные звездочки и пятна вспыхивали вокруг, надувались белесыми, полупрозрачными пузырями и тут же лопались — беззвучно и тускло.

— Кто здесь? — спросила Марронодарра громче, хотя ей показалось, что она вовсе не раскрывала рта.

— Принцесса! — вспыхнули и лопнули тысячи пузырей. — Вот ты какая!

— Я никакая… — чуть не заплакала она. Может, и заплакала бы, да забыла, как это делается. — Я умерла?

Почему-то эта мысль пришла к ней только теперь и показалась настолько правдоподобной, что от ясности происходящего стало легко на душе.

— Нет… Наверное, нет. Я не убивал тебя… — гулко вытекло из пустоты.

— А ты можешь меня убить? Тогда убей… Или верни мне саму себя, потому что я не могу больше быть тенью.

— Разве ты тень? Я вижу тебя и слышу. Не могу лишь дотронуться.

— Почему? У тебя нет рук?

— Есть. Но я создал тебя… Я создал тебя живой для других. Так я захотел.

— Ты создал меня?

Принцесса перестала вдруг понимать, кто спрашивает, а кто отвечает. Этот вязкий голос включал в себя необъяснимо и ее сознание, и разум того, кто говорил с ней — без звуков, но отчетливо и ясно. Словно унесла ее безумная река и растворила в себе, сделав частью потока… В то же время она отличала вопросы от ответов, понимала их — если и не подлинный смысл, то значения крутившихся в водоворотах выражений и слов.

— Значит, ты мой отец?

— Нет, твой отец — Император Турронодорр. Я создал и его.

— Значит, ты — Тот Кто Создал Вселенную?

— Нет… Не совсем… Только эту Вселенную. И то — не всю.

Казалось, поток уткнулся в преграду и стал растекаться вокруг, набирая силу для нового рывка.

— Я живу в другом мире, очень похожем на твой, но более… глубоком.

— Не понимаю… Ты сделал мою Вселенную подобием своей, но хуже?

— Наверное, я плохо старался… Или просто не умею это делать.

— Зачем же ты взялся?

— Создавать миры — интересно! Разве тебе не нравится быть?

— Как сейчас — нет… Видимо, и меня ты сделал плохо.

— Но я теперь вижу тебя! До нашей встречи не мог — как ни старался.

— Ты все равно не можешь дотронуться до меня… — Принцесса прижала к груди руки и ощутила тепло и упругость кожи, почувствовала под ладонями удары собственного сердца.

— Видишь, я сделал это твоими руками!

— Это сделал ты?

— Конечно. Ведь ты неотделима от меня. Это хорошо — и это плохо. Я очень хочу, чтобы ты жила. Дышала, смеялась, любила и плакала. Я хочу, чтобы тебя, живую, увидели другие!

— В моем мире?

— Не только. В первую очередь — живущие здесь, со мной. А тех, кто окружает тебя, я тоже хочу сделать живыми и настоящими. Таков мой главный замысел.

— А кто создал тебя и тех, кто живет рядом с тобой? — неожиданно спросила Марронодарра и прислушалась к тишине.

— Ты задала странный вопрос… — затуманилась пятнышками тишина через какое-то время. — Если ты можешь ставить меня в тупик своими вопросами, стало быть, у меня наконец-то начало получаться… Но ответить тебе я вряд ли смогу. Единственное, о чем я подумал сейчас, что и меня создают точно так же, как я тебя. Именно создают, а не создали — иначе бы я знал ответы на все вопросы, которые мой создатель считает возможными и допустимыми.

— Если тебя тоже кто-то создал… или создает, то он же создал и меня, и мой мир? Выходит, ты ни при чем?

— Я думаю — нет. Просто он создал меня хорошо. Я живу и могу творить сам.

— Только плохо. Значит, и тебя создали плохо.

— Может быть, меня просто создали не для того?

— Тогда почему ты творишь?

— Потому что не могу без этого!.. Неужели я творю так уж плохо? Погляди, ты ведь совсем живая! Мне кажется, ты можешь войти в мой мир… Больше того, я стал смотреть на тебя как на женщину. Желанную!

Что-то в интонациях странного голоса показалось Марронодарре знакомым. Она могла уже разделять словесную реку на независимые потоки и вполне понимала теперь, что говорит она, а что — невидимый собеседник. Она вновь стала собой — окончательно, как до погружения в блуждающий Переход. И она спросила, почувствовав, как прыгнуло в груди сердце:

— А Гена… Ты делал его с себя?

— Частично да, — ответил голос — Он любит тебя — если ты это хочешь узнать.

— Хорошо, — сказала принцесса, хотя собиралась сказать совсем не это. — И ты можешь сделать с нами все что захочешь?

— Выходит, что нет… Я совсем не думал, что буду говорить с тобой, что увижу тебя.

— Это потому, что я стала живой?

— Наверно, не только поэтому. По-моему, все дело в том, что я сейчас сплю.

— Постой, еще минуточку не просыпайся! — закричала Марронодарра и быстро зажала рот ладошкой, испугавшись, что разбудит собеседника. А может, испугалась того, что хотела сейчас попросить. Но она знала, что попросит все равно. Генка поймет и простит. Даже если и не простит — все равно! Настала пора отдавать долг. Настала пора разобраться. Настало время перестать быть игрушкой… В конце концов, надо просто использовать случай!.. Принцесса продолжила горячим шепотом:

— Отправь меня к Миссину! Отправь, пожалуйста! Где бы он ни был!

— Вообще-то я не собирался… То есть не сейчас.

— Сейчас! Именно сейчас! И помоги Генке! Пусть с ним все будет в порядке! Ведь ты не собираешься его убивать?

— Конечно нет, но…

— Пожалуйста, пожалуйста! — зашептала принцесса. — Я не попрошу тебя больше ни о чем!

— Да больше, наверное, ничего и не получится…

— Вот видишь! Сделай так, как я прошу, пожалуйста… Принцесса уже отчетливо видела и ощущала себя прежней. А вокруг нее не было ничего. Она висела в абсолютной Пустоте и не понимала, как же видит себя, какой свет отражается от ее тела, делая его видимым. Ведь никакого света не было!.. Впрочем, принцесса не придавала больше значения подобным пустякам.

— Хорошо, я сделаю. В первый и последний раз. Иди!.. И принцесса увидела свет — будто открыли в Пустоте дверь. Она шагнула в проем, состоявший из одного, казалось, света, но вспомнила вдруг, что забыла спросить нечто очень важное. Обернулась, хотя вряд ли это было необходимо, и спросила — почти выкрикнула:

— Но зачем же ты создал войну?!

Никто ей больше не ответил…

ГЛАВА 36.

Генке повезло больше. Или меньше — это как посмотреть. Во всяком случае, он попал не в Пустоту.

В том месте, где очутился Генка, начинался лиловый рассвет. Он вспомнил, что совсем недавно уже видел эту картину. Черные силуэты деревьев на темном пурпуре и река, возле которой он лежал в траве, — показались ему знакомыми. Над водой клубился подсвеченный лиловым туман… «Прямо Deep Purple настоящий, — вспомнил Генка любимую группу отца, — „Дым над водой“ — ни дать ни взять».

Он поднялся на ноги, снял шлем, даже не глянув состав атмосферы. Просто понял, где очутился, и знал, что с атмосферой тут все в порядке. Планета — почти Генкина тезка — захотела встретиться с ним.

Выбирать не приходилось. А варианты имелись. Можно было снова попытаться прыгнуть на Релену, но делать это совсем не хотелось. Не то чтобы Генка боялся (Маринины слова до сих пор звенели в ушах): он почему-то был уверен, что ничего у него опять не получится. Он догадался, что попал в блуждающий Переход, и думал, что, если прыгнет сразу, получится то же самое, а то и хуже. Надо выждать хоть какое-то время.

Но Марина должна была ждать его на Релене… Что станет делать она, увидев, что Генка промахнулся? Сможет ли вычислить, куда его занесло? Наверное, нет… Станет его ждать? Возможно, да… Сколько? Не может ведь она торчать там сутки…

«А почему, собственно, сутки? — подумал Генка. — Я что, собрался здесь загорать?».

Генке стало очень неуютно. Что ни говори, а рядом с Мариной он чувствовал себя защищенным. С ним была его «джинниня из лампочки», которая всегда могла прийти на помощь, сотворить любое чудо. Может, он и полюбил ее потому, что она снимала все проблемы. Ну, или почти все. Она была удобной — как удобна разношенная обувь.

«Я — гад! — сказал себе мысленно Генка. — Подумать так о Марине! Это не она — обувь, это я — валенок. Самый настоящий!».

Он принялся корить себя и казнить, называть ничтожеством, мерзавцем…

Процесс самобичевания так увлек Генку, что он забыл снять скафандр. Впрочем, его подсознание вполне могло помешать этому, надеясь, что хозяин опомнится и все-таки совершит прыжок… Да Генка был готов и к такому развитию событий: минута-другая — и он бы прыгнул.

Но туман над рекой вдруг поплыл на него, накрыв с головой, а когда так же неожиданно рассеялся, оказалось, что уже не раннее утро, а самый настоящий день… Генка разглядел, что стоит под той самой скалой с пещерой Перехода, в которую ушли они с Мариной совсем недавно. Только теперь Генка был ближе к реке. Или это река стала ближе?..

Генка осмотрелся внимательнее и почти убедил себя, что в прошлый раз картина была несколько иной: река текла чуть дальше; деревьев вокруг росло меньше, а самое главное — не было ступенек, вырубленных тепловым лучом!

Что это могло значить. Генка осмыслить не успел, потому что сверху — от пещеры — раздались голоса. Генка инстинктивно спрятался за деревом.

Голоса стали слышны отчетливей. Потом по скале заструилась толстая веревка с завязанными через метр-полтора друг от друга узлами. Конец веревки покачался совсем близко от Генки и заходил из стороны в сторону — по веревке кто-то начал спускаться. Пока Генка сообразил, что тот. кто спускается, окажется с ним почти нос к носу, этот кто-то и впрямь спрыгнул прямо перед ним и, разумеется, сразу его увидел.

Человек был одет по-киношному: картуз, синяя без воротника рубаха навыпуск — Генка вспомнил, что такие назывались косоворотками, — темные широкие штаны в мелкую полоску, заправленные в сапоги. За спиной болталась холщовая котомка на веревочной лямке… Сам человек был невысоким, коренастым, неопределенного «среднего» возраста — от тридцати до пятидесяти — имел неопрятную рыжую бороденку, нос картошкой с широченными ноздрями, глубоко посаженные глаза под мохнатыми, похожими на двух склеившихся гусениц бровями.

Все это сразу бросилось Генке в глаза. Мохнатые «гусеницы» его прямо-таки загипнотизировали. Они зашевелились, словно устраиваясь поудобней, расцепились, полезли вверх, извиваясь, затем снова упали вниз и там, над самой переносицей, вновь склеились намертво. Потом Генка услышал фразу с отчаянным «оканьем»:

— Ты, лешачина, подь отседа! Топор у меня — зарублю!

Обладатель «гусениц» и своеобразного говора сбросил с плеч котомку и впрямь вынул топорик на коротенькой ручке.

— Э-э-э! — поднял руки Генка. — Ты чего, дядя?

— Ничо! — грозно сказал мужик. — Подь отседа, лешак!

— Почему лешак-то? — попятился Генка и сразу вспомнил, что до сих пор не снял скафандра. — Погодите — я разденусь!

Он лихо выпрыгнул из скафандра. Мужик попятился, выставив перед собой топор. Глазки его настороженно бегали из-под насупленных «гусениц», осматривая Генку с головы до ног. Видимо, осмотр его удовлетворил. Во всяком случае, топорик мужик опустил.

— Пошто вырядился так? — хмуро спросил он. — Рубанул бы вот — взял бы грех на душу, прости господи! — Мужик переложил топор в левую руку и размашисто перекрестился.

— Это же скафандр! — Генка поддел ногой спецкостюм. — Защитная одежда такая.

— От кого сщищался-то? — усмехнулся мужик, сощурив глаза. — Тута, гуторят, зверья нет… Сам-то отседова будешь?

— Нет, с Земли я, — признался Генка, догадавшись уже, что странно одетый человек — его однопланетник. Разве мог он предположить, что понятие «планета» для того не ведомо?

— С Земли? — удивился незнакомец. — Так и я, чай, не с неба! — Он вздохнул, достал из котомки кисет, клочок бумаги и принялся скручивать «козью ножку». Глянул на Генку и протянул кисет: — Будешь?

— Не курю, — ответил Генка и стал складывать скафандр. Между делом поглядывал на собеседника, пускавшего густые струи пахучего дыма. — А вы были уже тут?

— Впервой я… — Мужик затянулся самокруткой так, что табак затрещал, словно сучья в костре. — Петро сповадил, ходил он лонись[1] сюды. Надысь[2] вернулся. Хвалился — шибко дородно тутока!

Генка наморщил лоб, продираясь сквозь частокол незнакомых слов. Мужик заметил это и нахмурился:

— Чо-то? Не баско тутока? Петро гуторил — и землица, слышь, дородная, и народишко незлой. Тока неруси все: не по-нашему лаются.

— Да нет, здесь неплохо вроде бы, много наших живет… — Генка продолжал морщить лоб в сомнениях. — Из Великого Устюга в основном.

— С Устюга? Не слыхал про то… Петро никого не видывал. Неруси одне — трындел.

— Странно, — сказал Генка. — А вы сами-то откуда?

— С Васина я. Где Устюг, так за рекой Васино и есть.

— И что, плохо там?

— Пошто плохо? Шибко дородно!

— Так чего вы сюда-то?

— А чо мне тамока? Бобыль я, женка померла: рожала — и померла… И ребятеночек помер. Родителев нету. Сестра замужем. Брат на службе царевой.

— Что значит — «царевой»? — крякнул Генка. — На государственной?

— На государевой, на царевой — все едино! В солдатах он: царю-батюшке служит. И в турецкую воевал. А домой вернется ли — то не ведомо.

— Постойте, постойте! — взмолился Генка. — Русско-турецкая война? Сколько ж ему лет, вашему брату?

— Сорока нету ишшо, а скока — не щитал я, да и не учен. Это вы, городские, и гуторить баско могете, и щи-тать…

— Ничего не понимаю… А сейчас какой год, по-вашему?

— Не ученый я — говорено ж! Осьмидесятый ли, што ль…

— Восьмидесятый?! — Генка подскочил к мужику и схватил его за плечи. — Тысяча восемьсот восьмидесятый?

— Ты пошто енто? — испугался мужик, сбрасывая Генкины руки с плеч. — Гляди — топор у меня! — Он снова выставил перед собой топорик, а мохнатые его «гусеницы» поцеловались у переносицы.

Генка сжал ладонями голову и опустился на землю.

— Как же так? — прошептал он. — Что же теперь?

И тут Генку будто что-то качнуло. На миг, как ему показалось, потемнело в глазах, а в ушах нехорошо зазвенело… Генка зажмурился, тряхнул головой, а когда снова открыл глаза, увидел, что все вокруг слегка изменилось: стало меньше деревьев, река будто чуть-чуть отдалилась… Но мужик с топором по-прежнему стоял рядом. Только другой — хоть и очень похожий: такая же борода, штаны, заправленные в сапоги, грубая рубаха без ворота, но на нее наброшен кургузый пиджачишко, а вместо картуза на голове кепка. И топор был побольше. Причем держал его мужичок, замахнувшись.

— Но-но-но! — вскочил и отпрыгнул назад Генка — Хорош топорами махать!

— Сгинь, лешачина! — продолжал размахивать топором мужик. Впрочем, он тоже пятился от Генки.

— Да что вы все со своим лешачиной? — буркнул Генка и поискал глазами скафандр. Скафандра нигде не было. Хорошо еще, что рюкзак со шмотками и документами остался у Генки за плечами. — Человек я! Геной зовут.

— Откель же ты выпрыгнул, Гена? — насупился мужик. Брови у него были не столь густы, как у предыдущего, на «гусениц» не тянули, а вот выражался он один в один, как тот. — Пошто людев пужаешь?

— Сам не знаю — откель, — признался Генка. И сразу спросил: — Год сейчас какой?

— Голову, знать, зашиб, — сочувственно покивал мужчина. — Тридцать седьмой таперича.

— Тысяча восемьсот?

— Шибко зашиб, видать, — зацокал мужик языком. — Девятьсот тридцать седьмой.

— Девятьсот?! — ахнул Генка, но тут же понял, что одежда на мужчине для десятого века слишком неподходящая. — В смысле, тысяча девятьсот?

— Одна тысяча девятьсот тридцать седьмой от Рождества Христова, — ответил собеседник и перекрестился, предельно точно повторив движения предыдущего мужика — вплоть до перекладки топора в левую руку: левой-то на Руси никто и никогда не крестился…

Больше «новый» мужик ничего сделать и сказать не успел, потому что Генку снова качнуло. Вновь потемнело в глазах, а когда морок прошел — перед ним стоял третий мужик. Разумеется, с топором. От второго его отличала более современного фасона рубаха — с отложным воротничком — все остальное будто досталось по наследству от прежнего. Да еще бороду заменяла как минимум трехдневная щетина.

— Я не лешак, — поспешил информировать Генка нового собеседника. — Я Гена — человек. Здесь оказался случайно. Какой сейчас год?

Все это он выпалил подряд, не делая особенных пауз между словами. Мужик попятился.

— Сгинь! — сказал он.

— Скорее всего, скоро сгину, — вздохнул Генка. — Топор опустите только.

Мужчина неожиданно послушался. Шмыгнул носом и прогундел:

— Извиняйте, если что. Не заметил, откуда ты взялся.

— Так какой сейчас год? — переспросил Генка.

— Семьдесят второй… — Мужик почему-то вопросу не удивился. Скорее всего, не умел.

— Уже лучше… — Генка благодарно кивнул. И его качнуло в третий раз.

ГЛАВА 37.

На сей раз все вокруг было знакомым: лес, река, бревно, на котором он сидел перед путешествием… Не было только кострища — вернее, было, но очень старое, поросшее молоденькой травкой. А самое главное — не было «вырубленных» в скале ступенек! Если бы не это обстоятельство, Генка бы решил, что попал наконец-то в «свое» время. А так…

Будущее?.. Вряд ли — камень не «зализывает» раны. Значит, прошлое — и совсем недавнее: бревно, определенно, было тем же самым! Если так, то следующая остановка должна, по идее, быть настоящим.

Генка застыл, сложив на груди руки и — в ожидании толчка — расставив для устойчивости ноги. Время шло, а настоящее не наступало…

Генку начал трясти озноб — то ли от ветерка с реки, то ли от волнения, то ли от всего сразу… Он вспомнил про куртку в рюкзаке, достал ее и надел, застегнув на все пуговицы. Даже поднял воротник — словно джинсовая ткань могла спасти и от холода, и от прочих тревог. Рюкзак вновь повесил за плечи, решив не расставаться с ним до тех пор, пока не окажется в «своем» настоящем, дабы не лишиться его — как скафандра.

Куртка согрела, озноб скоро прошел, а вот тревога ничуть не уменьшилась.

«Неужели все?» — подумал Генка.

Стало неуютно… Может, всего-то пара дней отделяет его от своего времени, но туда уже не попасть… Хотя, что в этом особенно страшного? Ведь через эти пару дней настоящее все равно наступит! Можно хоть сейчас пойти и поискать самого себя!

Или нельзя?.. В своем прошлом он не помнит никакого второго Генки. Значит, подобной встречи не было. А если он найдет себя сейчас, то…

Что?.. Изменит прошлое?.. Будущее?.. Как там в фантастических романах пишут: история пойдет по альтернативному пути?.. А некоторые авторы утверждают, что встреча с самим собой может привести к самым неожиданным эффектам — вплоть до аннигиляции…

Нет, встречаться с собой из прошлого лучше не надо. Другое дело — предупредить своего двойника как-то, что-то посоветовать. Это, пожалуй, не помешает…

Стоп! Однако же никакого предупреждения в его прошлом не было! Значит, мир опять-таки как-то изменится, пойдет другим путем — о чем и предупреждал дедушка Ленин. То будет уже другой мир, а жить почему-то хотелось именно в своем! Какая, казалось бы, разница? Ан нет! Привычка, знаете ли…

Пожалуй, лучше всего где-нибудь переждать несколько дней до настоящего и потом по-настоящему «вернуться». И ходить далеко не нужно: здесь как раз безлюдно, дрова для костра есть, вода рядом… Как только «тот» Генка с Мариной прилетят сюда и скроются в пещере, можно будет и «легализоваться»… Плохо то, что он торчит именно на том месте, откуда они стартовали, — сразу попадется на глаза! Придется чуток углубиться в лес, не теряя из виду площадку перед скалой. Нынче-то они точно не появятся…

Генка сел на бревно и уставился на то место, где когда-то жгли костер. Захотелось есть. Он развязал рюкзак и заглянул внутрь. Домашние бутерброды давно кончились, из съедобного на дне зеленело лишь яблоко. Генка схрумкал его за полминуты. Есть захотелось еще больше. «Кофейку бы, — подумал он, — хотя бы растворимого»… Вообще-то, кофеманом Генка не был, но случается же так — захочется вдруг чего-то до такой степени, что без него и жизнь не в радость! Именно так и хотелось Генке кофе сейчас — слюной чуть не захлебывался!

Он позавидовал Марине — ее способности из ничего создать любую вещь, о которой она знает. «А что, собственно, такого? — неожиданно пришла ему в голову мысль. — Почему самому-то не попробовать?» Ведь научился же он летать, как Марина!.. Генка, закрыв глаза, отчетливо представил банку «Nescafe», которым баловались они иногда с Юлькой, покупая лишь по большим праздникам. Он увидел ее открытой, заполненной крупненькими коричневыми зернышками, от которых шел желанный аромат. Несмело вытянул руки ладонями вверх и мысленно ощутил тяжесть емкости, круглое ребро ее донышка… Открыл глаза и отдернул испуганно руки — на ладонях стояла она, родная! Разумеется, тут же и упала на бревно, наполовину рассыпавшись.

«Надо было с крышкой представлять, неоткупоренную!» — запоздало подумал Генка… Впрочем, и того, что осталось, хватит не на него одного. Главное, он смог это сделать!

«Соорудить» из ничего котелок и пару бутербродов не составило теперь для Генки большого труда. Можно было бы «сделать» сразу наполненную горячим кофе кружку, но Генке захотелось посидеть у огня, вскипятить «живую» воду из настоящей реки. Ожидая, пока вода дойдет, он смолотил один бутерброд. Его это уже нисколько не взволновало. Голод, поняв, что проблем с едой больше не будет, немного поутих.

Наконец, вода закипела. Сняв котелок с огня, Генка услышал, как где-то рядом что-то скрипнуло. Он прислушался. Скрип приближался — размеренный, как метроном, и удивительно знакомый…

Генка так и не успел вспомнить, на что похож этот звук. Слева из-за кустов показалась лодка, плывущая посередине реки. Уключины скрипели при размашистых гребках лодочника Станислава. Его Генка узнал сразу. Да и уродливую лодочку-корыто тоже. «Скоро она испытает свой звездный час, — подумал он, вспомнив, как развалилась посудина от необыкновенной скорости. — Что ж, каждому — свое…».

Генка крикнул и замахал рукой. Лодочник повернул голову. Затабанил левым веслом, потом поднял его, гребя одним правым. Лодка направилась к берегу и вскоре зашуршала плоским днищем по прибрежным камешкам.

— Здравствуйте! — крикнул Генка Станиславу. Он не стал называть его по имени, чтобы не волновать понапрасну. Ведь лодочник Генку раньше не видел. Так что нужно вести себя соответственно…

Генка изобразил дружелюбную улыбку, руки опустил так, чтобы видно было издали, что в них ничего нет.

Лодочник вылез из лодки, вытянул ее наполовину на берег, оставил не привязывая. Подошел неспешно, руку подавать не стал, лишь пробасил:

— Здорово! Закурить не найдется?

— Я не курю, — развел руками Генка. Он почему-то совсем забыл, что умеет кое-что делать.

— Хреново… Больше года уж табачку не нюхивал! — пожаловался лодочник.

— Надо отвыкать, — ляпнул Генка.

— Отвыка-а-ать! — обиделся лодочник. — Если не курил никогда, то и не знаешь, каково это! Я вот лет тридцать курю! Да нет, больше уже…

Лодочник замолчал, видимо, подсчитывая свой курительный стаж. Генка, воспользовавшись паузой, прервал его расчеты:

— Да вы не обижайтесь, я и правда еще зеленый! — Он засмеялся, чтобы разрядить обстановку.

— Зеленый, точно! — кивнул лодочник. — Звать-то тебя как?

— Гена.

— А меня Станислав. Можно Стас… Что-то я тебя, Гена, не припомню… Ты отсюда, что ли? — кивнул лодочник на пещеру.

— Нет, — замялся Генка. — Я тут давно уже.

Это, отчасти, было правдой — если учесть, что бывал он на Генне и в девятнадцатом веке.

— Давно? — прищурился Станислав.

— Конечно, — уверенно кивнул Генка. — Почему вы меня должны знать? Не один ведь город на планете!

— Это верно, — усмехнулся лодочник. — Путешествуем налегке?

— Нет, не путешествую, — Генка решил врать как можно меньше. — Я подругу потерял.

Станислав снова прищурился, но теперь кроме насмешки в его глазах проскользнуло что-то еще: тревога, озабоченность — Генка не понял.

— Подруга твоя не рыжая, часом? — спросил лодочник и по Генкиной мимике понял, что попал в точку. — Нет ли у нее двух приятелей — здоровенных таких? — Он развел в стороны руки, показывая, каких именно.

— Да, она рыжеволосая… Но у нее нет таких знакомых. Может, не она?.. Когда вы их видели?

— Сегодня и видел. Улетели они. На «Звездной пыли»… Похоже, девчонка не очень хотела лететь… — Станислав поскреб кудлатую, давно не чесаную шевелюру и будто ненароком спросил: — Подруга твоя… С ней все в порядке?

— В каком смысле?

— Ну, может, болеет?.. Мужики-то ее тащили почти.

— Нет, значит, точно не она! — Генка, разумеется, понял, о ком говорит Стас, но не рассказывать же ему все как есть! Зато если известно, что сегодня улетел корабль, стало быть, сами они с Мариной на Генну прибудут завтра…

— Извините, а вы каждый день на реке?

— Не каждый, но часто катаюсь… — Станислав вопросительно глянул на Генку.

— А завтра?

— Завтра — нет, не собираюсь. Другие дела есть… Генка занервничал, соображая… Их встретил именно Стас, а теперь получается, что этого не будет? Стало быть, история все же изменится, да еще как! За ними будет охотиться Люська и, вполне вероятно, очень легко поджарит ничего не подозревающих пешеходов! Тут уж история не просто изменится — она и вовсе для Генки с Мариной закончится!

— Хотите немного заработать? — решился Генка.

— Немного — это сколько? — спросил Стас, хмыкнув, — И что нужно делать?

— Цену сами скажете. А делать… Ничего особенного! Вы ведь знаете, где стоит поезд с Земли?

Станислав заметно напрягся, но улыбаться не перестал:

— Я много чего знаю!

— От того места километров пять вверх по реке… Особых ориентиров там нет, так что точнее не скажу… В общем, завтра утром, как рассветет, будьте в том районе с лодкой. Подберете меня с подругой и отвезете в город. Хорошо?

— Ты уверен, что она там? Давай тогда сейчас и отвезу!

— Нет, сейчас не надо… — Генка не смог придумать ничего убедительного и доверительно произнес: — Мне надо кое-что здесь проверить… Ну что, договорились на завтра?

— А чего ж? Только авансец требуется. Вдруг тебя там не окажется, а мне против течения грести!

— Да, конечно… — Генка встрепенулся и полез зачем-то в карман куртки. — Сколько?

— Стошку-то надо бы — за все. Аванс — полтинник… Лодочник посмеивался, глядя на Генкины манипуляции с карманами. По-видимому, это было для него лишним доказательством того, что Генка — землянин. Причем с Земли — недавно, стало быть, вряд ли шпион анамадян… Тревога из его глаз исчезла.

А Генка продолжал рыться в карманах, пока не вспомнил о местной системе расчетов. Смущаясь, протянул Станиславу руку:

— Берите сразу сто. Мало ли…

На самом деле Генка вовремя сообразил, что «тот» Генка ничего об оплате знать не будет и если Стас его спросит, то очень удивится и опять же изменит историю.

Лодочник спорить не стал и забрал свою сотню.

— Ну что, я поехал тогда, — сказал он, заметно повеселев. Видимо, сто джеров были немалой для него суммой.

Генка едва успел помахать вслед удаляющейся лодке, как его снова качнуло.

Вот теперь Генка был в настоящем — сомнений больше не оставалось. В скале красовались вырубленные им ступеньки. Кострище тоже было свежим, но теперь он знал, как оно образовалось.

«Что ж, будем считать, что из блуждающего Перехода я наконец-то выбрался!» — сказал себе Генка. Оставалось решить, что ему делать дальше. Соваться в пещеру с Переходом без скафандра было равносильно самоубийству. Лететь на Релену «своим ходом» — не менее рискованно: очередной блуждающий Переход может занести неведомо куда… Как же искать Марину?.. Где сейчас родители, Юлька?.. Что вообще делать?!

Генка принялся бродить взад-вперед, схватившись за голову. «Марина говорила, что я Избранный, — думал он. — Какой же я Избранный, если, оставшись один, сразу теряю голову! Как был сопляком, так им и остался. Без Марины я — ноль без палочки!.. Неужели и правда ничего не стою сам по себе?».

На удивление причитания на сей раз подействовали должным образом — Генка не разнюнился окончательно, а разозлился. На все и на всех, а в первую очередь — на себя. И хоть переживал по-прежнему за Марину и Юльку, даже обрадовался тому, что остался один. Он решил, что судьба дала ему шанс проверить, на что он годен.

— Хватит, я уже вырос! — крикнул он в небо. — Меня больше не надо водить за ручку!

Но сказать — одно, а что делать — Генка по-прежнему не знал. Самым логичным ему показалось вернуться для начала в город. По крайней мере, там он был, хоть кого-то да знает… И вообще — там цивилизация, можно разведать новости, можно, наконец, выспаться в постели!

Генка уже приготовился к прыжку, но вдруг подумал: а если Марина сумела как-то засечь, куда затянул его Переход? Что, если она направится следом?..

Не мешало бы оставить ей какой-нибудь знак!

Генка не придумал ничего лучшего, как выжечь под отверстием пещеры на каменной стене слово «Сухона», надеясь, что Марина вспомнит гостиницу, где они были и куда он собирался отправиться.

ГЛАВА 38.

Евгения Турина тонким лучиком вылетела на орбиту Генны. Она смотрела сверху на облачный шар с надеждой: где-то там были ее дети. Евгения очень хотела, чтобы надежда не оказалась пустой. Рассуждая здраво, она понимала, что иначе быть не может: деться с планеты Гене с Юлей некуда. Но сколько раз жизнь доказывала, что любые рассуждения могут легко расходиться с действительностью!.. И все-таки шансов на скорую встречу было много.

Ева не могла объяснить себе, почему она притормозила на орбите. Увидеть детей хотелось так сильно, что ныло в груди!.. Наверное, проснулся подсознательный страх не найти их. Хотелось потешиться надеждой подольше…

Роберт сказал, что в последний раз видел Гену и Юлю в космопорте, поэтому Ева решила начать поиски оттуда. Времени прошло, конечно, достаточно, и дети вряд ли находятся там до сих пор, но вероятность такая все равно существует…

Ева «приземлилась» в километре от космодрома, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. Сложила скафандр, спрятала его под корнями деревьев, накрыла ветками, присыпала лесным мусором и налегке отправилась к неказистым постройкам.

Подойдя ближе, увидела стоявшего возле серой стены и будто приклеенного к ней серого же человека. Точнее, гуманоида — его отличала непропорционально большая голова с раскосыми в пол-лица глазами, длинные до колен руки и короткие ноги. Одет туземец был в длинный серый плащ.

Ева неоднократно встречалась раньше с коренными геннянами и знала об их телепатических возможностях, поэтому заблаговременно поставила блок и мысленно обратилась к незнакомцу:

— Здравствуйте! Я ищу двух землян.

Туземец неохотно отлепился от стены и разочарованно качнул головой — наткнулся на блок в Евином сознании. Впрочем, он быстро вернул себе невозмутимый вид и ответил — тоже мысленно:

— Я видел больше.

— Я понимаю, — терпеливо ответила Евгения. — Мне нужны два конкретных землянина.

— Если покажете их облик, смогу сказать вам точно, видел их или нет.

Гуманоид сказал именно «покажете», а не «опишете» — будто знал, что женщина это может. Ну да — умеющие ставить такие сильные блоки наверняка могут и остальное.

Ева мысленно «нарисовала» Генку и Юлю.

— У меня есть информация об этих джерроноррах, — равнодушно сказал туземец, подчеркнув последним словом, что ему известна истинная природа «землян». Ева чуть заметно вздрогнула.

— Расскажите, что вы знаете! — вслух выкрикнула она.

— Информация стоит денег, — не шевельнулся гуманоид.

— Сколько? — Ева приготовила руку.

— За мужчину — тысяча, за женщину — пять.

Ева снова вздрогнула: ее не удивила запредельная цена — поразила разница.

— Но почему? — спросила она уже мысленно.

— Информация о женщине — секретная. Не для меня. Исходя из обстоятельств.

— А о мужчине — нет? Они же были вместе!

— Деньги! — протянул руку гуманоид.

Евгения быстро сунула ладонь в холодную, сухую пятерню барыги и резко отдернула ее, передав шесть тысяч джеров: прикосновение к коже туземца вызвало в ней неожиданную брезгливость.

— Говорите, пожалуйста, — вежливо попросила она, пытаясь сгладить неловкость. Впрочем, гуманоиду, кажется, все было до лампочки. Он «заговорил» коротко и сухо, будто рапортуя:

— Мужчина и женщина были не вместе. Мужчину я видел здесь вчера вместе с Избранной. Они купили у меня два скафандра и уехали на автобусе в сторону Гуконолоса. Женщина была раньше на два дня. Улетела с двумя джерроноррами на корабле «Звездная пыль».

Евгения опешила. Она не ожидала ничего подобного. Ее дети не могли покупать скафандры и летать на межзвездных лайнерах! Им не на что, а самое главное — незачем это делать! У ее сына не могло быть знакомой Избранной, а у дочери — знакомых джерронорров, с которыми она улетела бы от брата!.. Может быть, их похитили?

Именно об этом она и спросила у барыги.

— Женщину могли похитить, — согласился тот. — Она была в измененном сознании… Мужчина действовал по своей воле.

— Вы что-нибудь знаете о тех джерроноррах, которые сопровождали парня и девушку? — с надеждой спросила Ева.

— Пятьсот джеров… — Барыга вновь протянул руку. В тоне его «голоса» впервые проскочили нотки эмоций. — Это дешево — информация необычная.

Ева расплатилась, и гуманоид «сказал»:

— Мужчины-джерронорры выглядели охранниками — сильные, с оружием — но вели себя как преступники. Очень волновались. Вспоминали, что поступают незаконно. Боялись наказания Императора. Думали о женщине, как о принцессе.

Евгения с трудом удержалась от восклицания. Туземец продолжил:

— Другая женщина-джерроноррка поставила сильный блок. Что она думала, я не услышал. Одета легко, как мужчина. Высокая… — Барыга чуть поднял ладонь над собственной головой. — Была в шляпе, из-под которой выбилась прядь волос ярко-красного цвета. Сопровождавший ее мужчина думал о ней как о принцессе.

— Что?! — не выдержала Ева. — Снова принцесса?!

— Я не знаю, были ли эти женщины принцессами на самом деле: их сознание я не проверял, — пояснил барыга хладнокровно. — Но их спутники считали обеих принцессами.

Ева молча кивнула аборигену и машинально пошла к автобусному терминалу: ведь барыга сказал, что Гена уехал в сторону Гуконолоса именно на автобусе.

Гуконолос — так официально именовался здешний Устюг — Ева знала хорошо, бывала в нем не раз. И Роберт встретил Юлю и Гену здесь…

Стоп! Потом он видел их на космодроме! А барыга утверждает, что они были там по отдельности, причем — с незнакомыми людьми!..

Кто же ошибается?

Барыга в принципе может соврать. Правда, непонятно, с какой целью…

Роберт — проверенный агент… Жаль, что не догадались попросить его показать «картинку». Но новость свалилась им на головы так неожиданно! И потом, Роберт же видел документы…

Еще раз стоп! А почему мы решили, что раз документы Юли у Гены, то бывшая с ним девушка — Юля и есть?.. Барыга сказал, что с Геной была рыжая спутница..

Вот тут-то Еву и осенило! Паззлы сложились в ее голове. Стало ясно и почему здесь оказались дети. Принцесса спряталась на Земле, но отчего-то за нее приняли Юлю и похитили! Гена, конечно же, бросился выручать сестру, а настоящая принцесса взялась ему помогать. «Мы все это время гонялись за Юлей, — ахнула Евгения, — полагая, что „ведем“ принцессу!».

Материнское сердце заныло: дети потерялись! Да еще впутались в такую историю! Впрочем…

С Юлей пока ничего не известно. Когда она окажется у Миссина, тот догадается о подмене. Поднимется шум. Юлю либо отпустят, либо устранят — как ненужного свидетеля…

Евгения поежилась. «Не думай так! — приказала она себе и переключилась на сына. — Он-то, возможно, еще здесь! И с ним — принцесса. Вот ведь чудо!.. Что они предпримут? Зачем им скафандры?».

Последнее тревожило Еву больше всего: наверняка затеяли какую-нибудь авантюру, чтобы выручить Юлю!..

«Но принцесса-то какова! — с восхищением подумала Ева. — Кто бы мог подумать, что это изнеженное создание способно на подвиги? Хотя… Я ведь совсем не знаю ее, видела-то пару раз — издали… Мало ли что сплетни доносят?».

Она прибавила скорость, увидев, что к терминалу подали розовый автобус.

Подходя к гостинице, Ева невольно замедлила шаг — ей показалось, что в двери «Сухоны» зашел Гена. Сердце сорвалось в галоп. Боясь спугнуть удачу, она шла, мысленно обращаясь к православным святым. Она готова была обратиться к кому угодно — только бы дети оказались рядом!

«Может быть, и Юля здесь? — шептала она. — Может быть, барыга наврал? Господи, сделай так, чтобы он ошибся!».

Когда она вошла в тесный гостиничный холл, тот был пуст. Владелец «отеля» Степан одиноко скучал за стойкой. Увидев Еву, он радостно заулыбался, гостеприимно раскинув руки:

— О! Госпожа Турина! Вы вернулись? Надолго? Вам тот же номер?

— Здравствуйте, Степан… — Взгляд Евгении рассеянно бегал. — Мне показалось, что сюда зашел парень…

— Да, это наш постоялец. — Степан понизил голос и перегнулся через стойку: — Странный, между нами говоря… Остановился вчера у нас с девушкой — шикарной такой. Сегодня съехали, номер сдали, а к вечеру он вернулся, но уже один и смурной, как осенняя ночь!.. Кстати, вчера они вами с господином Туриным интересовались!

— Вот как? — Ева не знала уже, радоваться ей или удивляться. — Простите, в каком номере он остановился?

— В шестом… — Увидев, что женщина бросилась к лестнице, Степан крикнул ей вслед: — Ваш номер тоже не занят! Вселяйтесь, ключ в двери!

Когда в дверь постучали, Генкино сердце екнуло… Часто бывает так, что сердцу известно все, а человек продолжает мучиться, искать решения, идет на ненужные компромиссы…

Генка перебрал в уме, кто бы это мог быть, не решаясь почему-то открыть и выяснить, кто там. Сердце колотилось и колотилось, словно пытаясь выпрыгнуть к двери или подтолкнуть к ней хозяина.

Наконец Генка рывком распахнул створку. Он ожидал все-таки увидеть Марину, поэтому худенькую темноволосую женщину узнал не сразу.

— Вы к кому? — машинально спросил он, и тут сердце так бухнуло в груди, что наступило прозрение. — Мама!..

— Сынок…

Она привстала на цыпочки и обвила Генкину шею руками.

— Сыночек…

Тут Генка вышел из ступора и принялся обнимать и целовать мать. Первые несколько минут они обменивались только междометиями и бессвязными обрывками слов. А потом, как по команде, задали друг другу вопросы:

— А где Юля?.. — спросила мать.

— А где папа?.. — откликнулся сын.

Оба замерли, тревожно вглядываясь в глаза другого.

— Я не знаю, где сейчас Юля,, мама, — первым ответил Генка и поспешил успокоить: — С ней все в порядке, она жива! Я расскажу… А папа?

— Полетел на Землю… ненадолго. Ты все знаешь про нас?

— Знаю… Не все, самое главное. Вы — джерронорры? — Генка знал ответ и все-таки напрягся.

— Да, сынок. Как и ты, как и Юля… — Ева бережно провела рукой по его голове. — Но мы также люди. И должны ими оставаться… — Она прижала Генку к себе.

Потом они уселись на диван и принялись рассказывать друг другу все: Генка — о событиях последних дней и пролетевших полутора лет, перескакивая с одного на другое, а Евгения — обо всей своей жизни, о той ее стороне, которая была неизвестна сыну. Рассказала и о том, как узнали они с отцом, что Генка и Юля не на Земле.

И тут Генка несмело признался:

— Мама, я люблю Марину…

— Принцессу?! — Она ахнула, вскинув ко рту ладонь совершенно земным жестом.

— Да… Мне кажется, что и она меня любит.

— Это невозможно, сыночек… Марронодарра — невеста Миссина! От их брака зависит мир в Галактике!

— Мама, ты говоришь, как будто с трибуны, — горько усмехнулся Генка. — Я знаю обо всем. Но что я могу поделать с собой? Я люблю ее — вот и все.

Ева снова прижалась к груди сына. Она гладила его спину и приговаривала:

— Ничего, сыночек, все будет хорошо… Теперь все будет хорошо… Теперь мы вместе… Нам бы только папу дождаться да Юленьку найти!

— И Марину, — еле слышно добавил Генка.

— И Марину, — кивнула мать.

ГЛАВА 39.

Марронодарра стояла посреди широкой аллеи. Никакой двери сзади нее уже не было. Да и существовала ли вообще какая-то дверь, существовала ли та жуткая Пустота, существовал ли, наконец, тот, кто разговаривал с ней в той Пустоте? Может быть, все это ей только приснилось, почудилось в блуждающем Переходе?

Принцесса подняла руки, чтобы поправить растрепанные волосы, и замерла — на ней не было скафандра! Мало того — она снова была в торжественном алом платье с бриллиантами, а на ногах ее красовались красные сапожки с вытянутыми носами.

— Я была там! — ахнула Марронодарра. — Он вернул мне наряд!

Принцесса не стала предаваться воспоминаниям о странной встрече. Она вспомнила, куда попросила себя доставить, и осмотрелась.

Зеленая аллея, на которой она очутилась, на самом деле была длинным, прямым и широким оврагом с закругленными стенками и дном. Выглядело все так, будто огромную трубу плашмя утопили в землю, а потом аккуратно оттуда вынули и густо насажали в получившемся канале кусты, деревья, цветы и траву — причем не только на дне, но и на высоких, в три человеческих роста, стенах.

Посередине «оврага» тянулась ровная неширокая дорожка, посыпанная белым крупным песком. В одном направлении канал уходил вдаль, в другом же совсем недалеко упирался в огромную конструкцию из полированных труб, слепивших металлическим блеском. Сооружение напоминало земной средневековый замок — Марронодарра видела подобный в Юлькином учебнике истории. Этот, конечно, строили явно не на Земле и уж никак не в Средние века. «В таком замке мог бы жить главный водопроводчик Земли лет через пятьсот», — подумала принцесса. А в этом, судя по всему, обитал сын анамадянского Вождя Миссии.

Марронодарра решительно направилась в сторону замка. Здесь все должно было решиться, наконец-то закончится прерванный Герромондорром полет…

Вот только с каждым шагом все сильнее щемило сердце и катились непослушные слезы по щекам. Принцесса шагала по своей нежданной любви, стараясь превратить ее в такой же песок, как тот, что скрипел под ногами. А любовь не хотела становиться песком, она требовала отпустить ее в желто-розовые облака темно-синего анамадянского неба. Принцесса, поколебавшись, согласилась, но та отказалась улетать сама — она звала Марронодарру с собой.

Так Марронодарра и шла к замку, борясь с собой и своей любовью. Она ведь была настоящей принцессой и хорошо понимала значение слова «долг». Это глупое сердце ничего не хотело понимать и болело, стонало, ныло…

Принцесса подняла к небу глаза. Высоко-высоко протянулась тонкая белая ниточка инверсионного следа. Вот она превратилась в ленточку, послышался далекий свист.

Марронодарра остановилась, не отрывая взгляда от небесного явления. Она смогла разобрать в глубокой синеве зеленую капельку катера, который летел, казалось, прямо на нее. Он снижался круто, не маневрируя, и принцесса поняла, что управляет им скорее всего не человек, а программа. Конечной точкой маршрута, вероятно, тоже был замок Миссина.

Катер действительно шлепнулся — довольно грубо — далеко впереди принцессы в ту же самую аллею-канал. До замка оставалось рукой подать.

Из катера никто не выходил, и Марронодарра прибавила шагу. Может, пилот потерял сознание от такого приземления?..

Когда принцесса почти поравнялась с зеленым круглым боком аппарата, послышалось легкое гудение уходящего внутрь корпуса люка и на белую дорожку аллеи прямо перед Марронодаррой выпрыгнула… она сама! То же платье, те же сапожки, те же рыжие волосы — разве что более светлого оттенка, короче и кудрявее…

— Мариночка!!! — заверещала «двойница» и бросилась принцессе на шею.

— Юля! — ахнула Марронодарра, которая было подумала, что в блуждающем Переходе случился сбой, и она воссоздана в двух экземплярах.

Девушки обнимались и целовались, как после многолетней разлуки, хотя с момента их расставания прошло лишь несколько дней. Видимо, сыграли свою роль огромные расстояния, разделявшие их, и тревога за судьбы друг друга…

Успокоились обе не скоро и долго еше держались за руки, словно опасаясь вновь потеряться. Так и стояли, рассказывая о своих приключениях.

Когда Марина поведала девушке, что родители той живы, Юля снова повисла на подруге, надолго потеряв способность рассуждать здраво. Марина засомневалась даже, стоит ли рассказывать о том, кто такие Юлины родители на самом деле. Потом поняла, что без этого не объяснить многое другое.

На удивление, Юлю слова принцессы ничуть не смутили. В ответ на сообщение о том, что и родители, и они с Генкой — Избранные, Юля радостно закивала:

— Да-да, я уже догадалась! Я ведь сама смайстрячила себе сапожки, как у тебя! — Она кокетливо покрутила ножкой в красном сапоге.

— Здорово! — сказала Марина. — Что, просто взяла и сделала?

— Ну да! А чего тут хитрого?

— Генку мне пришлось долго учить.

— Он тоже умеет?! — подпрыгнула Юлька и тут же скисла, вспомнив Маринин рассказ о брате. Отвернувшись, спросила: — Как думаешь, он жив?

— Конечно! — уверенно ответила Марина, но сама почувствовала, что с уверенностью переборщила, и добавила, будто извиняясь: — Он ведь в скафандре…

— Не в танке же, — шмыгнула носом Юлька.

— При чем тут танк? — подняла брови Марина.

— Да нет, — махнула рукой Юлька, — это я так. Присказка такая дебильная.

— Что нам самим-то теперь делать? — вздохнула Марина.

— Как что? Пойдем к Мишане… Ну, к женишку твоему! — Юлькины глазки блеснули как-то особенно — словно с упреком.

— Вдвоем?!

— А что? Прикольно! Пусть репу почешет! — Юлька хохотнула и крутанулась на месте.

— Ты серьезно? — нахмурилась Марина.

— Ага! — еще громче засмеялась Юлька. — Прикинь, заходят две принцессы и обе: здрасьте, я ваша невеста, типа. Одна орет: это я невеста! Другая: ты че — я!.. И вцепились друг дружке в гривы!.. А Мишаня бегает вокруг, глаза квадратные, ничего не понимает!.. Клево?

— Все-таки Гена не зря ругает тебя за речь, — сморщила носик принцесса. — А идея интересная. Посмотрим на реакцию Миссина: вдруг он тоже как-то замешан во всем этом?

— Конечно, замешан! — подпрыгнула Юлька. — Ты что, еще не въехала?!

— Юля, в самом деле, прекрати так выражаться! — Марина стала очень серьезной. — Иначе тебя сразу раскусят!.. То, что Миссии заодно с похитителями, надо еще доказать.

— Чего там доказывать? — Юлька захлопала ресницами. — Я ж тебе говорила, что эти два чува… прости, парня хотели меня втюхать… ну, продать то есть этому самому Масяне! Без всяких там посредников!

— Это ведь была их идея, а не Миссина. Может, они предполагали, что он и есть заказчик, а на самом деле…

— Да брось ты, Маришка! — перебила Юлька. — Тебе, наверное, сильно этот Мишаня нравится — вот ты и не хочешь поверить.

— Ничего он мне не нравится! — вспыхнула Марина. — Я его и не видела никогда!

— А Генка тебе нравится? — рубанула Юлька, и Марина, покраснев еще больше, ответила чуть слышно:

— Нравится.

— Тогда другое дело. Пойдем и разоблачим гнусного урода! — Юлька резво повернулась в сторону замка и занесла ногу для первого шага.

— Постой! — Принцесса потянула ее за рукав. — Нам с тобой надо сначала договориться, как и что…

Молодой человек, полностью обнаженный, плавал в бассейне под открытым анамадянским небом. Очевидно, ему нравилось нырять, так что на поверхности воды он показывался редко. Каждый раз, сделав короткий глубокий вдох, он погружался на самое дно и скользил над ним большой и сильной рыбой.

Вынырнув в очередной раз, он набрал в легкие воздух, но тут же с шумом выпустил его обратно — у края бассейна стояли две рыжеволосые девушки в одинаковых ярко-алых, ослепительно блестевших драгоценностями платьях.

— Здравствуйте, — сказала одна из них — та, что повыше ростом и с волосами цвета заходящего солнца. — Вы не подскажете, как нам найти господина Миссина?

— Миссина? — переспросил парень, хотя прекрасно расслышал вопрос. Он явно тянул время, а взгляд его скакал от одной девушки к другой.

— Да, Миссина, — терпеливо повторила огненноволосая. Вторая бесцеремонно рассматривала мускулистую фигуру мужчины.

— А чего вы хотите? — спросил ныряльщик, погрузившись в воду так, что на поверхности осталась лишь одна голова. — И как вы попали на территорию замка?

— Меня сюда пригласили! — с вызовом бросила вторая девушка — более молодая и не такая яркая, как первая.

— Нет, меня! — зло сверкнула на нее глазами огненноволосая.

— Пригласили? — удивился юноша и окунулся от неожиданности с головой в воду. Вынырнул, выплюнул воду и переспросил:

— Кто вас пригласил?

— Вождь анамадян Аггин, — сказала первая, тряхнув огненней гривой, отчего парень едва не ушел под воду снова.

— Вот как? — растерянно отозвался он, отдуваясь. — А с какой целью?

— Выдать замуж за Миссина! — дуэтом выпалили обе и поглядели друг на друга так, что пловцу стало зябко. Ему очень захотелось выбраться из бассейна и укутаться в теплое полотенце, но сделать это при девушках он не решался. Те, словно прочитав его мысли, отошли, и одна из них крикнула:

— Вылезайте, мы отвернулись! Поговорим на суше…

Миссии одним движением мускулистых рук выбросил тело на бортик. Быстро подошел к сверкавшему металлическими трубками шезлонгу, взял широкое мохнатое полотенце и, не вытираясь, закутался в него, как в древнеримскую тогу.

— Вы говорите чушь, мои милые! — Скрыв наготу, мужчина обрел уверенность. — Моя невеста — принцесса Марронодарра! Анамадяне — не многоженцы. Выкладывайте правду — кто вы такие?

— Так ты и есть Миш… Миссии? — спросила более юная. — Ух ты!

Огненноволосая напарница сердито посмотрела на нее и бросила, с вызовом глядя прямо в глаза Миссину:

— Я — принцесса джерронорров Марронодарра! Прошу извинить меня за опоздание… — Она на мгновение склонила голову, тут же гордо выпрямившись.

— Я — принцесса джерронорров Марронодарра! — эхом отозвалась молоденькая, — Опоздала не по своей вине! — И тоже отвесила поклон.

Миссии растерялся. К такому повороту событий он готов не был. Да, он ждал принцессу — его люди с Алларруса сообщили, что та летит к нему на катере, и Миссии был пьян от радости, что все так удачно складывается… Но две сразу?!

Откуда взялась вторая? Как отличить самозванку?..

Конечно, отец знает принцессу в лицо, но не обращаться же к нему с этим! Выставить себя на смех — значит, потерять возможность торговаться с отцом за полномочия Вождя…

Впрочем, решить задачку, пожалуй, можно…

Миссии вновь обрел хладнокровие, гордо выпрямился, нарочито небрежно сбросил с себя полотенце, уже никого не стесняясь, надел ярко-синие шаровары и ослепительно-белую рубаху, повернулся к девушкам и царственным тоном повелел:

— Пусть принцесса джерронорров докажет благородство своего происхождения! — С этими словами он воссел в шезлонг, как на трон, закинул ногу на ногу, сложил на груди руки и приготовился наблюдать.

Юльке с Мариной только это и было нужно! Их план предусматривал подобный расклад. Девушки отпрыгнули друг от друга, картинно раскинули в воздухе руки и тут…

Далее пошел в ход сценарий, предложенный Юлькой. Марине, к сожалению, так и не удалось посмотреть фильм «Звездные войны», зато Юлька хорошо его помнила! Особенно ей врезались в память сцены сражения джедаев на огненных мечах… Подобный бой она и предложила устроить принцессе.

Для начала она создала этот меч и показала Марине. Самое странное — меч получился! Ведь с помощью Силы можно формировать лишь реальные вещи. Стало быть, такое оружие существовало где-то в действительности…

Правда, девушки удовольствовались бутафорией — мечи очень эффектно сверкали и гудели, но не способны были нанести сколько-нибудь серьезные раны, разве лишь слегка обжечь — для достоверности…

В руке Юльки полыхнул клинок — зеленый, как Юлькины глаза, и ослепительно яркий… Миссии невольно ахнул и уверился, что это и есть принцесса.

Но в руке второй вспыхнул такой же меч — только красный, под стать волосам и одежде.

Девушки взлетели в воздух и скрестили гудящие мечи…

Вождь анамадян Аггин тоже ожидал прибытия Марронодарры. Он не занимал бы пост Вождя столько лет, если бы не имел глаза и уши везде — даже в окружении близких ему людей. Особенно в окружении близких! И прежде всего — возле собственного сына. Аггин давно замечал, что сынок мечтает занять его место…

Одна из скрытых камер службы безопасности Аггина была установлена и возле бассейна Миссина. Обычно Аггин пользовался ею, чтобы понаблюдать, как резвится в воде сын е обнаженными подружками. Теперь камера пригодилась для дела.

Аггин, сидя за широким, почти пустым столом такого же полупустого кабинета, наблюдал в настенном стереоэкране, как подошли к бассейну Миссина две одинаково одетые девушки. В одной он сразу же узнал Марронодарру.

— Откуда вторая? — буркнул себе под нос Аггин.

Он стал внимательно слушать, о чем разговаривают гостьи с сыном, и с каждой их новой фразой все больше мрачнел. Он не любил загадок… Лишь когда девушки выхватили из ниоткуда огненные мечи и взлетели в воздух, Аггин торжествующе потряс кулаками, выскочил из-за стола и подбежал к экрану.

— Это она! — горячо зашептал он, боясь спугнуть удачу. — Это наследница!

Аггина смутила поначалу кажущаяся молодость принцессы, но тут он вспомнил, что возраст и внешний вид для джерронорров — понятия относительные. Если живешь пятьсот лет, то двадцать тебе или пятнадцать — никто никогда не поймет. Так что реально той принцессе, что выглядела чуть моложе, вполне могло быть больше лет, чем Марронодарре…

Странно еще и то, что она назвалась Марронодаррой. Однако кто его знает? Может, так ее и назвали, а когда родилась вторая девочка — той дали имя «погибшей» сестры… Самое главное, что она — Избранная! Этого не подделать! Конечно, частью Силы ненадолго можно поделиться — хотя это и карается у джерронорров смертью…

Аггин уже поверил, что видит настоящую наследницу джерроноррского престола. Он очень хотел в это верить! Ведь теперь в его руках было такое преимущество, такое средство давления на джерроноррского Императора!

Аггин впился глазами в экран. Девушки бились неумело, но азартно. И до Аггина вдруг дошло, что смотрит он не постановочное сражение, а настоящий бой. В любое мгновение наследница могла погибнуть!

— Глайдер! — завопил Аггин и бросился вон из кабинета.

Миссии тоже начал тревожиться. Он видел, что обе воительницы с полным правом могут претендовать на роль принцессы, хотя и не понимал, как такое возможно. И он испугался, что если одна из них погибнет, то вероятность того, что другая окажется Марронодаррой, уменьшится ровно вдвое… Разумеется, Миссии не мог знать, что мечи ненастоящие: при касании друг о друга оба шипели и плевались искрами, словно маленькие драконы.

Как приземлился глайдер отца, он не заметил. И вздрогнул, когда за спиной заскрежетал знакомый голос:

— Ваши высочества, остановитесь! Вы обе — принцессы!

Часть IV. НАСЛЕДНИЦА ПРЕСТОЛА.

ГЛАВА 40.

Зукконодорр ощущал себя не в своей тарелке.

Вроде бы все сделал правильно: отправил Еву к детям; решил начать поиски принцессы с Земли — там оставались люди и коммиты, знакомые по «прошлой жизни», через которых он надеялся отыскать кончик ниточки… Чем вызвано беспокойство — он не знал.

Впрочем, ему не нравилась вся сложившаяся ситуация. Новость, рассказанная Аггином, выбила его из колеи. «Расклад», описанный анамадянским Вождем, был, похоже, верным. По всему выходило, что доверять Императору нельзя — не важно, знает тот о наследнице или нет… Это и давило больше всего: ведь Зукконодорр, верноподданный Империи джерронорров, стал сомневаться в своем Императоре! Он — сотрудник Имперской безопасности, призванной в зародыше пресекать подобные настроения! У других… А у себя?

И дети… Что с ними? Справились ли с выпавшим на их долю потрясением? Как они там, на иной планете, хоть и похожей на Землю, но бесконечно далекой и чужой?.. Да, скоро с ними будет Ева, но это лишь добавило тревоги — теперь уже и за нее… Зукконодорр поморщился, как от зубной боли.

Вжившись в образ землянина, Евгений Турин приобрел нечто, изменившее его кардинально. Словно и впрямь существовала загадочная душа! Вот, поселилась в нем на Земле, да так и прижилась, сроднилась с его естеством…

Евгений был вовсе не против такого приобретения. Мысли его, желания и чувства получили теперь необычайную полноту и насыщенность, заиграли яркими красками, придали всей жизни новый смысл… Вот только если бы не болела она так часто — эта душа!

Сейчас она болела той ноющей, изматывающей болью, которую терпеть-то вроде бы можно, но жизнь кажется невыносимой…

Зукконодорр резко тряхнул головой, сжал кулаки. Он разозлился вдруг на себя — за минутную слабость, за неуверенность и сомнения. Чтобы избавиться от проблем, нужно действовать, а не рефлексировать, не мусолить на разные лады русский любимый вопрос «что делать?»!

Злость придала четкость мыслям и подпитала энергией мышцы. Евгений быстро рассчитал параметры Прыжка, послал команду и откинулся в кресле, положив руки на подлокотники в ожидании толчка.

Мгновения летели, но ничего не происходило. Катер висел в пространстве неподвижно. В обычном пространстве трехмерного мира. В прежней его точке.

Нахмурившись, Зукконодорр повторил ввод.

Ничего не изменилось. Катер не реагировал.

Турин вызвал информационную панель. Все показатели — в норме. Энергии достаточно почти на сотню Прыжков… В чем же дело?

Зукконодорр уверен был в надежности джерроноррской техники — уверен не из каких-то там ура-патриотических чувств, а потому, что она действительно была исключительно надежной! Евгений включил внешний обзор. На фоне немигающих звезд висел яркий, похожий на земную луну шарик Релены. Она и размером отсюда напоминала Луну… Впрочем, Турину было не до ностальгических ассоциаций. Он все еще не верил, что попал в такую глупую ситуацию!..

Диск Релены в многочисленных оспинах кратеров подсказал ему вдруг возможную причину неудачи. Релена — из-за странностей свойств окружающего ее Пространства — тех же блуждающих Переходов — всегда считалась неудобной и даже опасной для навигации. Что, если и сейчас какие-то неизученные свойства сыграли с ним злую шутку?

Предположение казалось правдоподобным. Во всяком случае, оно было пока единственным, и Зукконодорр принялся действовать исходя из него.

Чтобы исключить воздействие Релены, точнее, пространства вокруг нее, Турин решил убраться как можно дальше от этого рябого шарика.

Нажав клавиши, запускающие планетарный двигатель, он облегченно вздохнул — двигатель включился. Это еще больше убедило Турина в правильности его идеи. Он задал катеру максимальное ускорение. Межзвездный кораблик послушно рванулся в космос.

«Чем дальше — тем лучше!» — подумал Зукконодорр. Пусть на это уйдет какое-то время — ничего. Как раз есть возможность досконально обдумать дальнейшие действия.

Евгений гнал от себя мысль, что дело может быть вовсе не в Релене. Скопившееся нервное напряжение вкупе с элементарной усталостью привели к тому, что вместо разработки тактики и стратегии Турин просто заснул. Крепкому сну способствовал размеренный, еле слышимый гул двигателя на фоне всепоглощающей тишины межзвездного Пространства. Той тишины и поистине вселенского покоя, которых имперский разведчик давно был лишен… Ему не снилось ничего. Мозг словно отключился вовсе, отдавшись полноценному отдыху…

Зукконодорр проснулся, когда диск Релены, превратившись в невзрачную точку, полностью смешался с зернистой пылью настоящих звезд. Турин выключил двигатель. Катер обволокла полная тишина — почти физически осязаемая, неприятная и тревожная. Зукконодорр резко, до хруста, потянулся. И этот слабый звук победил тишину, отбросил ее, как одеяло после пробуждения. Уверенность снова вернулась к Евгению.

Он ввел все те же данные и послал команду на Прыжок. Катер двигался по инерции, никак не реагируя.

Турин выругался, что делал крайне редко. Теперь он и впрямь растерялся. Единственное, что пришло на ум, — катер поврежден. Поврежден умышленно и грамотно — так, что межпространственные Прыжки стали для него невозможными, но информация о неисправности не поступает в бортовую систему… Если Роберт «прыгнул» на Релену с Генны, значит, кто-то повредил катер уже на Релене?.. Чушь! Времени было в обрез!.. Хотя… откуда он знает, сколько времени нужно специалисту, чтобы внести изменения в схемы? Ничего нельзя сбрасывать со счетов в этой странной игре, начатой непонятно кем и зачем…

Зукконодорр хлопнул по ручкам кресла, приняв новое решение. Раз до Земли нельзя добраться катером — надо лететь с помощью Силы. Жаль ее расходовать, конечно, но другого выхода нет! Возвращаться к Релене, искать другой катер — лишняя трата драгоценного времени, которого он и так уже потерял предостаточно!

Турин собрался, закрыл глаза, представил конечную точку, дал привычный посыл сознанию и телу и… остался все в том же кресле! Силы — могущественного Дара Неведомого Избранным Джерроноррам — в нем больше не было!

Вот теперь Зукконодорр испугался. Отказ техники — даже самой надежной и совершенной — все же полностью невероятным не являлся, исчисляясь пусть миллионной долей процента на неудачу. Исчезновению Силы дать хоть какое-то объяснение он не мог. Да, Силу можно истратить, но некое зерно ее все же оставалось в Избранных всегда: его можно было напитать новыми соками и взрастить из него прежнюю Силу. А тут Зукконодорр не находил в себе ничего. Он больше не принадлежал к Избранным!

Такого попросту не могло быть! Силой можно поделиться с другим джерронорром — хотя это и запрещалось имперскими законами, — но Силу нельзя отобрать! Нельзя!..

Оставалось одно неправдоподобное и страшное объяснение: Силу, являвшуюся Даром Неведомого, само Неведомое и отобрало… Каким же должен быть проступок Избранного, чтобы подобное могло произойти?! Что совершил он, Зукконодорр, верный слуга Империи? Может, всему виной как раз то, что он перестал быть ей верным? Пусть и не в поступках еще, а в мыслях, согласившись сотрудничать с Аггином — врагом…

Ерунда какая-то… Тот же Герромондорр изменил Императору открыто, но не лишился при этом Силы. А он, Зукконодорр, хоть и засомневался в Императоре, но Империи Джерронорров противопоставлять себя не собирался!..

В чем же тогда дело? Или это Игра Высших Сил, недоступная пониманию?.. Хм, победить в такой Игре невозможно… А кто сказал, что играют против него — рядового, пусть и Избранного, джерронорра? Нет, он, скорее всего, лишь маленький винтик глобального механизма, пешка на многомерной доске триллионноклеточных шахмат. Его смела с этой доски невидимая рука… Ну и пусть! Если он не на поле, это еще не значит, что он вне игры! Наплевать ему, по большому счету, на Игры Неведомого с кем бы то ни было — он должен завершить свою игру, не оглядываясь на Высшие Силы, которым нет до него дела, а ему до них — тем более. Ведь его игра — жизнь. Настоящая. Собственная. В которой, если разобраться, нет ничего более важного, чем еще три жизни — Евы, Гены и Юли. Все остальное — пошло оно куда подальше!..

Зукконодорр ввел координаты Генны. Он был почему-то уверен, что на сей раз Прыжок состоится, но ошибся. Катер вновь отказался повиноваться. Этот удар Турин перенес легче, чем предыдущие. Лишь стиснул зубы и сжал кулаки.

Оставалось одно: возвращаться на Релену и ждать попутного корабля до Генны… То есть сдаться? Пойти на поводу у Неведомого или кого-то там еще? Не выйдет!

— Я пока жив! — крикнул он в обзорный экран равнодушным звездам. Затем откинулся в кресле, закрыл глаза и вызвал жену. К счастью, анамадянские приемопередатчики работали.

— Женя?! — услышал он взволнованный голос супруги. Обруч, сжимавший сердце, немного ослаб.

— Ева, как ты? Нашла детей?

— Нашла… Гену.

— А Юля?!

— Юли здесь нет… Она… Это Юля была на «Звездной пыли»!

— Постой, там везли Марронодарру, принцессу!

— Нет, Женя, нет! Это была Юля! Ее приняли за принцессу и похитили!

— Не понимаю…

— Долго рассказывать…

— И все-таки расскажи.

Еггенодарра стала рассказывать — подробно и в то же время толково, без лишних слов и эмоций. Последнее давалось ей с трудом — речь все-таки шла о собственной дочери. Закончив, она не удержалась от вопроса:

— А ты? Ты уже был на Земле?

Зукконодорр ответил не сразу. Случившееся он сам пока не понимал. Собравшись с духом, сказал:

— Я не попал на Землю. Катер не может совершать Прыжки. А я… перестал быть Избранным!

Турин рассчитывал услышать от жены все, что угодно, только не то, что она ответила:

— Я тоже.

— Что?! Когда это случилось?

— Только что. Перед разговором с тобой. Я поняла вдруг, что утратила Силу. Совсем.

Зукконодорр надолго замолчал. Значит, это не случайность. Выходит, он прав: кто-то или что-то, а скорее Кто-то или Что-то и впрямь вывели его из Игры. Точнее, их с Евой… Выходит, они, сами не заметив того, влезли туда, куда путь простым смертным — даже Избранным — заказан. Пешек смели с доски. Пешек по фамилии Ту-рины. Или… Евгений вздрогнул от собственной мысли.

— Ева… У Гены есть Сила?

Теперь замолчала супруга. По-видимому, разговаривала с сыном. Турин нервно сжимал и разжимал кулаки. Наконец Еггенодарра ответила — спокойно, но очень тихо и кратко:

— Да.

«Выходит, они просчитались, — злорадно усмехнулся Евгений. — Не всех Туриных выбили из седла! Они забыли о наших детях. Что ж, пришла, видимо, пора детям становиться взрослыми, раз уж они — Избранные». Вслух он сказал:

— Ева! Придется…

— Я все уже поняла, — прервала его Евгения. — Гене придется лететь на Землю.

— Ты правильно поняла… Извини.

— При чем здесь ты? Я тоже разведчик, не забывай. Говори, что ему нужно сделать.

И Зукконодорр принялся давать инструкции — четко, сухо, без лишних слов. Супруга, в свою очередь, монотонно, почти синхронно повторяла все, что он говорил. Видимо, Гена стоял рядом.

— Скажи ему, что я верю в него, — добавил Турин в конце инструктажа, — и… люблю.

— Он любит тебя тоже, — после паузы сказала Ева.

— Пусть отправляется немедленно, — вновь перешел на деловой тон Зукконодорр. — Мы и так потеряли слишком много времени.

— Хорошо. Что намерен делать ты?

— Доберусь до Релены, двигатель пока работает. А там… Буду ждать попутный корабль до Анамады.

— Ты собираешься выручить Юлю?

— Разумеется. Кто ей еще может сейчас помочь?

— Но у тебя нет Силы!

— И что? Отказаться от дочери?

— Женя, не злись. Я еще не привыкла к тому, что мы стали простыми… людьми.

— Может, это и к лучшему? — смягчился Турин.

— А что делать мне?

— Оставайся на Генне. Без Силы тебе сложно перемещаться, а мне трудно тебя искать. Жди Гену. Я буду связываться с тобой. Ты теперь у нас координатор, — улыбнулся Евгений. — Когда вернется Гена, свяжись со мной сама. Там решим, что делать дальше. Если он прибудет с принцессой — берегите ее, как зеницу ока!

— Когда найдешь Юлю, поцелуй ее за меня.

ГЛАВА 41.

Генка воспринял указания отца спокойно. Мать же, напротив, заметно волновалась, хоть и старалась это скрыть.

— Как мне лучше добираться? — спросил он.

— Лучше, наверное, катером, — сказала Ева. — Ты ведь всего раз прыгал «налегке»…

— Ага… И не совсем удачно… — хмыкнул Генка, вспоминая «скачки» во Времени.

— То была не твоя вина. Релена и не такое может… Но все же лучше не рисковать. Доберешься катером до Земли, оставишь его на орбите, а дальше — сам.

— А где взять катер? — спросил Генка, но тут же хлопнул себя по лбу: — Космодром! Конечно… А… денег нам хватит? Вообще-то Марина оставила мне… девяносто три тысячи. Говорила, кстати, что на катер должно хватить.

— Принцесса плохо разбирается в ценах, — усмехнулась Ева. — Немного денег есть и у меня. Покупку катера вряд ли потянем, а вот арендовать его, думаю, сможем.

Генка наморщил лоб:

— А зачем оставлять катер на орбите? Не проще ли приземляться в нем?

Откровенно говоря, после первого Прыжка он побаивался неудачи.

— Причин несколько. Ты можешь привлечь внимание…

— Я могу сесть ночью, где-нибудь в пустыне! — перебил Генка.

— ПВО работает и ночью. И потом, из пустыни все равно придется лететь самому. Не на верблюде же ты станешь оттуда выбираться! — Ева нервно хохотнула. — Но самая главная опасность — на Земле катер могут повредить или вообще уничтожить. На орбите ему безопасней, а значит, и тебе спокойней.

— Мама, как я выйду из катера в космос? У меня был скафандр, но я потерял его… Покупать новый? — Генка ужаснулся, вспомнив, сколько содрал с них барыга-абориген.

— У меня есть скафандр, — успокоила Ева. — Спрятан недалеко от космопорта. Так что собирайся и поедем.

— Уже?! — оторопел Генка. Хоть и готов он был, как ему казалось, к новому испытанию, но вот так сразу…

— Папа сказал, что тянуть нельзя. Слишком много времени потеряно.

— Да-да, хорошо… — засуетился Генка. — Мне собирать-то и нечего. Вот он, рюкзак, все необходимое — в нем… — Тут Генка вспомнил про украденную бутылку и переспросил: — Мама, так ты говоришь, что Люська Мордвинова у папы?

Ева нахмурилась, вспоминая:

— Ну, да… Должно быть, у него. У меня-то ее нет… — В голосе Евы промелькнуло беспокойство. Она по привычке хотела задействовать Силу для усиления воспоминания, но лишь досадливо поморщилась, сообразив, что Силы у нее больше нет.

— Что? — заметил сомнения матери Генка.

— Все нормально, сынок. Конечно, она у папы. Пойдем!..

Скафандр они нашли сразу, а вот с арендой катера вышла заминка. Их принял сам управляющий космопорта — регулярных рейсов больших кораблей на Генну не было, и держать большой персонал не имело смысла. Управляющий оказался джерронорром, правда, не Избранным.

— Видите ли, в чем дело, — притворно доверительным тоном начал он. — У нас в наличии всего два катера для аренды… Утром один взяли и до сих пор не вернули. Поймите меня правильно: рисковать единственным оставшимся катером я не могу. Если вы оплатите его полностью… Разумеется, по возвращении судна разницу мы вернем.

Управляющий назвал такую сумму, что Ева с Генкой, пересчитав имевшуюся у них «наличность», приуныли.

— А другого выхода нет? — заискивающе спросила Ева.

— Ну-у, — протянул управляющий. — Если бы кто-то из вас был Избранным Джерронорром…

Ева и Генка чуть было не крикнули дуэтом: «Я — Избранный!» — но вовремя спохватились. Ева вспомнила, что она уже не Избранная, а Генке и вовсе не стоило выдавать себя. Поэтому они, переглянувшись, выдохнули:

— Мы — не Избранные.

— Что тогда можно предложить? — управляющий поскреб затылок. — В виде исключения, могу принять залог, равноценный стоимости катера…

Мать с сыном вновь переглянулись и погрустнели еще больше.

— …или взять в качестве залога кого-то из вас, — заметив реакцию просителей, закончил джерронорр. — Или вы вместе собрались?

— Летит он, — показала на Генку Ева. — Я останусь у вас.

— Но как же? — возмутился было Генка, но управляющий поспешил его успокоить:

— Вашей спутнице ничего не угрожает. Мы выделим ей удобный отдельный номер, будем кормить за счет космопорта. Вы ведь быстро вернетесь?

— Я… не знаю, — смешался Генка. — Наверное, да… Думаю, завтра… — Он и правда не мог знать, как быстро сумеет найти наследницу престола или что-то узнать про нее… Что ж, придется еще больше поторопиться — оставлять надолго заложницей маму ему не хотелось. Да и ненадолго — тоже. Даже мысль об этом казалась ему противной.

— Не переживай, Гена, — отвела сына в сторонку Ева. — Какая разница, где я буду тебя ждать — в гостинице или здесь? Тут, пожалуй, еще и лучше — никто не будет приставать с расспросами.

Генке ужасно не нравилось все это, но другого выхода, похоже, не было.

Существовал и еще один большой минус, о котором не знали мать и сын Турины: на территории космопорта из соображений безопасности блокировались анамадянские приемопередатчики…

«Уладив» проблему, управляющий повеселел и сам взялся инструктировать Генку по управлению катером. Все оказалось предельно простым: основную работу делали бортовой вычислитель и прочие системы. Требовалось лишь знать, куда летишь. Генка заранее выяснил у мамы, как ему ввести запрос на поиск Земли. Ведь и сама она, и Солнце, и ближние созвездия назывались здесь совсем по-другому. И вообще, откуда мог знать Генка, как попасть на родную планету из глубин дальнего космоса? Он и Марс с Земли бы не нашел! Управляющий как раз и поинтересовался:

— Куда вы собираетесь лететь? Я покажу, как ввести нужный курс.

«Так я тебе и сказал! — подумал Генка. — Шпион императорский!».

Он был недалек от истины. Подобные должности занимали лишь те, кто в той или иной мере сотрудничал с Имперской службой безопасности. Генка не удосужился вспомнить, что его родители, если уж на то пошло, куда большие «шпионы», чем этот захудалый клерк. Если бы Ева раскрыла свое истинное положение в государственной иерархии, управляющий, возможно, на коленях умолял бы ее взять несчастный катер даром.

— Так куда? — переспросил «клерк», глядя на задумавшегося парня.

— На… Мекорран! — бухнул Генка первое, что пришло на ум. — Там очень интересный лес.

— О! — схватился за голову управляющий. — В хищные леса?! Но сумма аренды…

— Вам что, мало залога? — недобро сощурился Генка. — Я еду поохотиться на… деревья. Люблю, знаете ли, экстрим. Это запрещено?

— Нет, но… У вас есть оружие?

Генка не знал, является ли «тубус» законным оружием, но почему-то решил, что даже если и нет — хуже не будет. И он достал из рюкзака «тепловое ружье».

— Ого! — уважительно произнес управляющий. — Тогда конечно… Надеюсь, дело ограничится деревьями, и вы не станете вступать в конфликт с местным населением?

Слегка улыбнувшись, он медленно, давая возможность клиенту запомнить и повторить схему, ввел запрос на планету Мёкорран в бортовую систему и показал, как правильно обработать полученный результат.

Генка понял все быстро. Джерроноррской техникой можно было только восхищаться!..

К Мекоррану пришлось все же «прыгнуть». Управляющий легко мог проверить, куда на самом деле отправился катер. Возможно, потом, просмотрев бортовые записи, он и выяснит дальнейший маршрут, но это Генку не волновало, а сейчас не хотелось давать лишний повод для подозрений.

Оказавшись на орбите Мекоррана, Генка восхищенно присвистнул. Подобное он видел впервые! Все его немногочисленные «космические путешествия» проходили до того настолько «неправильно», что было даже обидно. Посетив уже две чужие планеты, он так и не видел ни космоса, ни самих планет извне! На Келере они с Мариной попали сразу в атмосферу; на Генну в первый раз «путешествие» прошло незаметно, а во второй — и вспоминать не хочется!.. Зато теперь Генка «отрывался» вовсю!

Мёкорран выглядел исключительно красиво: красновато-оранжевый шар, чем-то похожий на Марс с фотографий — только не обезображенный оспинами кратеров и шрамами каньонов. Укутанный плотной атмосферой с желтыми полосами и пятнами облаков, он так и просился в руки, словно новогодняя игрушка с елки.

Генка сделал увеличение предельным и отпрянул от экрана. Восторг сменился отвращением. На обзорном экране шевелился лес. Шевелился не от дуновения ветра, а сам по себе. И какой лес! Красные деревья с отвратительными лиловыми наростами на толстых, пульсирующих стволах конвульсивно изгибались, выбрасывая в сторону извивающиеся ветви-щупальца…

Генку едва не стошнило. Он быстро убрал увеличение. Мёкорран снова стал шаром, но ощущение гадливости не исчезло.

«Управляющий что-то сказал про население, — вспомнил Генка. — Как они могут терпеть такую гадость?! А вдруг здешних жителей затошнит от вида русской березки?».

Не в силах более смотреть на Мёкорран, Генка настроил обзор в противоположную от планеты сторону. Там тоже был шар, только маленький — примерно как Луна с земной поверхности. Он потрясающе напоминал родную планету — такой же голубой, с коричнево-желто-зелеными пятнами материков и белой пеной облаков. Генка вздохнул. Ужасно захотелось домой, на Землю. — А мне как раз туда и надо! — сказал он вслух и принялся «щелкать» по псевдоклавишам…

На орбите Земли Генка почувствовал огромную радость. Сколько раз он видел этот бело-голубой шар на экране телевизора, на рисунках и фотографиях! К горлу подступил комок. Хотелось смеяться и плакать одновременно. И петь. Что-нибудь вроде: «Земля в иллюминаторе, Земля в иллюминаторе…».

Воодушевленный скорой встречей с домом, Генка стал готовиться к последнему этапу пути. Он уже взялся за скафандр, когда вспомнил наставления матери: «Не забудь убедиться в безопасности орбиты катера. Вокруг Земли полно мусора!».

Да, было бы обидно потерять катер, так сказать, возле родного порога!

Генка задал параметры поиска вычислителю. Через пару мгновений тот выдал информацию. Оказалось, что Генка «выпрыгнул» чуть ли не на орбитальной свалке! На данной и пересекающейся с ней орбитах крутилось около тысячи всевозможных объектов — от маленькой гаечки до отживших свой век спутников… Генка вспомнил, что мама советовала поднять орбиту как можно выше — тогда и шанс быть замеченным с Земли уменьшался.

Генка ввел в бортовую систему новые данные. Высоту орбиты от поверхности Земли он задал равной трем тысячам километров (Бог, как известно, троицу любит) и решил сделать орбиту геостационарной, чтобы потом легче было найти катер.

Маленькое суденышко взмыло вверх. Земля стремительно уменьшалась, становясь все более похожей на шар. Наконец, катер остановился, зависнув над одной точкой земной поверхности, то есть сравняв свою угловую скорость со скоростью вращения планеты. «Внизу» застыл Мадагаскар: понятия «верх» и «низ» были здесь относительными — ничто не мешало сказать, что африканский остров находится «сверху».

Генка вновь «попросил» систему катера осмотреться. Все было прекрасно — «мусора» не наблюдалось. Вот только…

Генка протер глаза. Прямо перед ним на обзорном экране проплывал… корабль! Не земной «Союз» или «Шаттл» — они так высоко не залетали — а самый настоящий космический корабль из фантастических фильмов! Многочисленные палубы, надстройки, вынесенные на длинных штангах реакторы и отражатели, длинная носовая «игла» — словно корабль собирался прокалывать Пространство в буквальном смысле… В космосе трудно оценивать на глаз расстояния и размеры, но Генке показалось, что корабль просто гигантский — никак не меньше океанского земного суперлайнера.

Опомнившись, он запросил о параметрах странника вычислитель. Возможно, он что-то напутал в запросе, потому что вместо замеров бортовые системы провели идентификацию. «Крейсер анамадянского Флота „Ярость“. Вооружение…» — побежали по псевдоэкрану данные.

«Так это же корабль, на котором Марину везли на Анамаду! — охнул Генка. — Получается, когда Марина сбежала и Герромондорр погнался за ней, охранники-предатели отправились вслед за ними на корабле… Ну, правильно! Они же не принадлежали к Избранным. Герромондорр поделился с ними Силой, но ее было недостаточно для межзвездного перелета. Да и зачем бросать такую дорогую и нужную вещь?.. А вот вернуться на „Ярость“ они не смогли, потому что захватили не Марину, а Юльку, которая не могла, точнее, не умела еще „прокалывать“ Пространство. Поэтому охранникам пришлось тащить ее через Переход…».

Вроде бы все сходилось… Значит, крейсер должен быть пуст! Ну, четыре анамадянских трупа — не в счет…

Генка поежился. «И все-таки это удача», — подумал он. Откуда-то возникла уверенность, что звездный крейсер ему точно пригодится!

ГЛАВА 42.

Генка приземлился в лесу, километрах в трех-четырех от родного города. Места эти были ему знакомы — часто он хаживал сюда по грибы-ягоды, зимой катался на лыжах. Вдохнуть лишь воздух земного леса — и то показалось Генке сладко, а от в сердце впечатанных пейзажей защипало глаза.

Генка сорвал березовый листик и пожевал его. Легкая горечь во рту слилась с душевной горечью. «Юлька, Марина — где же вы?» — кольнуло сердце.

Генка решительно стянул скафандр, тщательно закидал его ветками, приволок высохший ствол упавшего дерева и придавил им схрон. Критически оценил дело рук своих, остался доволен и зашагал в сторону города.

Отец дал несколько адресов возможных информаторов, но начать посоветовал с первого. Там проживал бывший работник обкома КПСС, ныне пенсионер Голубев Сергей Степанович. Ему было уже за восемьдесят, но отец велел не обращать на это внимание — старик отличался острым умом и прекрасной памятью. К тому же земные возрастные мерки к нему не подходили.

По словам отца, Сергей Степанович был коммитом. В среду коммитов в свое время и были внедрены Турины. Как раз Голубев стал сотрудничать с Зукконодорром добровольно, разочаровавшись в целях и методах соотечественников. Но… Сотрудничать-то он сотрудничал, однако оставался, по сути, если и не врагом, то противником. Разумеется, рамки сотрудничества выбирал и устанавливал он сам. Во всяком случае, ни намека о существовании истинной наследницы джерроноррского престола Турин от него не слышал.

Что ж, Голубев так Голубев… Все остальные адреса — на случай неудачи у Сергея Степановича. Ведь отец отсутствовал на Земле полтора года, за это время многое могло измениться. Как любое биологическое тело, представители коммитов тоже не вечны.

Генка шел по городу, сутулясь и опустив голову. Попасть на глаза знакомым ему очень не хотелось. Правда, отсутствовал он всего несколько дней, но ему казалось, что целую вечность. Любая встреча могла вызвать ненужные вопросы типа: где ты был эту самую вечность?.. Он забыл о том, что является Избранным Джерронорром. а значит, с помощью Силы может сделаться практически невидимым. Факт этот еще не закрепился намертво в мозгу, не стал частью Генкиной натуры. По большому счету, он по-прежнему оставался простым человеком, землянином — как по месту рождения, так и по менталитету.

Подойдя к трехэтажному, тридцатых еще годов постройки дому, Генка поднял голову. «Проспект им. Ленина, 42» — прочитал он на ярко-желтой стене… Да, именно этот адрес продиктовал отец первым.

Генка внимательно оглядел здание. И канареечной окраской своей, и подчеркнутой архитектурной вычурностью оно заметно отличалось от соседних серых и невзрачных домов. Генка помнил, что в этом доме всегда жило городское начальство: когда-то — партийная и прочая номенклатурная элита, руководство города и области, крупных предприятий и организаций; сейчас — успешные коммерческие дельцы и бизнесмены.

Возле нужного подъезда стояла красная BMW со скучающим водителем. Входная дверь была оборудована кодовым замком. Генке не пришлось прибегать к Силе, о которой он наконец-то вспомнил: дверь распахнулась, выпустив на свет божий «райскую птичку» — расфуфыренную дамочку неопределенных лет и необъятных размеров. Она плавно перетекла из дверей подъезда в салон «бумера» и умчалась. Генка успел выставить ногу, удержал дверь, распахнул ее и быстро вспорхнул на третий этаж, где проживал товарищ Голубев — старый, заслуженный коммунист, а точнее — морально неустойчивый коммит.

Действительно, проживал. Еще год назад. А потом съехал, уступив настойчивым просьбам новых хозяев — молодой паре руководящих банковских работников. Уступил, вероятно, не по доброте душевной, а благодаря безграничной щедрости новых жильцов… Впрочем, это Генка уже додумал сам. О том, что Сергей Степанович здесь больше не живет, а живут «те, кому надо», ему сообщила домработница банкиров, которую Генка не сумел толком рассмотреть, поскольку беседа велась через дверь, открытую лишь на небольшую длину толстой цепочки. (О профессии и социальном статусе владельцев квартиры Генка узнал, подключив-таки к «расследованию» Силу. Для определения местонахождения прежнего жильца Сила не помогла. ).

— А куда съехал Голубев, не подскажете? — с надеждой бросил в дверную щель Генка.

Женщина посопела немного и буркнула:

— В их квартиру бывшую и съехал!

— А где она находится? Адрес знаете?

— Адрес ему!.. — фыркнула домработница, но неожиданно подобрела и спокойно, уже совсем по-человечески сказала: — Не знаю я адрес. Я к ним уже сюда устроилась. Слыхала, возле первой гимназии они жили, в девятиэтажке.

— Спасибо, — поклонился Генка захлопнувшейся двери и поскакал через две ступеньки вниз.

Быстро найдя нужную девятиэтажку — благо располагалась она в том же районе, Генка остановился, задрав голову. Попробовал обратиться к помощи Силы, но та почему-то не подействовала. Может, Генка не умел еще ею правильно пользоваться?.. Это его огорчило. Что ж, обходить теперь все квартиры?

Генка обвел двор глазами. Как назло, тот был пуст. Генка направился было к ближайшему подъезду, но тут из-за угла показалась пара мальчишек, скорее даже юношей лет по четырнадцать-пятнадцать. Генка решил, что это братья, поскольку было в парнях что-то неуловимо похожее. Впрочем, внешне они отличались довольно сильно: один — высокий, светло-русый; другой — пониже, полнее, с мелированными желтыми прядками в темных волосах. Генка, чтобы не спугнуть подростков и расположить их к разговору, позволил себе с помощью Силы узнать их имена.

— О, Максим, Денис! Привет! — обратился он к ним, словно к старым приятелям.

Парни сбавили шаг и озадаченно переглянулись.

— Не помните меня? — сделал удивленное лицо Генка — Вы ведь в этой гимназии учитесь? — Он кивнул на кирпичное серо-красное школьное здание.

— Да… — ответил Максим — тот, что был повыше и постарше.

— Ну и я там учился! — соврал Генка. — Генка меня зовут! Пацаны, помогите! Где в этом доме живет пенсионер Голубев Сергей Степанович?

Братья снова переглянулись.

— А какой он из себя? — спросил Максим.

Генка мысленно чертыхнулся: отец ничего не говорил про облик Голубева. Правда, сказал, что…

— Ветеран войны, медалей и орденов у него — куча! — хоть что-то вспомнил Генка. — Лет восемьдесят ему, если не больше.

— Помнишь, в мае ветераны приходили в школу? — толкнул Максим локтем брата.

— Ну, — откликнулся Денис — Женщина и два старика… — Мелированный мальчишка округлил вдруг большие глаза и чуть не подпрыгнул: — О! Помнишь, нам же поручали как-то подарки к празднику разносить ветеранам! С мамой мы еще ходили… И в этом доме были. Тут как раз один из тех и живет, что выступали тогда у нас!

— Я-то с вами не ходил, — буркнул Максим. Генка, обрадовавшись, спросил у Дениса:

— Покажешь, где он живет? Денис задумался, насупив брови:

— Да я и не помню уже… Мы ведь не только к нему ходили. Вроде в этом подъезде… — Он показал на ближайшую дверь. — Или в том.

— Маме-то позвони! — подсказал брат. — Вы же с ней были.

— Точно! — обрадовался Денис и достал мобильник. Запиликал клавишами; поднес телефон к уху:

— Мама, это я, Денис… Помнишь, мы зимой носили подарки ветеранам? Помнишь, были в доме девятиэтажном, рядом с гимназией? Там старик такой был — седой, высокий… Ну!.. Какой у него адрес?.. Да тут спрашивает один человек — Генка, ты его не знаешь… — Денис оторвал мобильник от уха и сказал: — Сейчас посмотрит, она куда-то записывала… — Снова приложил к щеке телефон, подождал и наконец повернулся к Генке. — Запоминай. Дербина, три, квартира шестнадцать. Запомнил?

— Ага! — обрадовался Генка. — Спасибо, мужики!..

Дверь открыл по-военному подтянутый, худой и совершенно седой мужчина. Назвать его стариком у Генки не повернулся бы язык — глаза, да и само лицо коммита могли бы принадлежать пятидесятилетнему… Нет, как раз глаза Голубева — это был, конечно же, он — вообще не имели возраста. В них не было ни усталости, ни грустной покорности, присущих многим земным (во всяком случае, «постсоветским») старикам.

— Здравствуйте! — бодро сказал Генка. — Вы — Сергей Степанович?

— Так точно, — сухо ответил мужчина. — Чем могу?

— Разрешите зайти? У меня к вам разговор.

— Надеюсь, не насчет обмена жилплощади? — недобро усмехнулся Голубев.

— Нет, что вы! Вам привет от Евгения Турина. Лицо Голубева неуловимо изменилось. Не напряглось, не расслабилось, а именно стало другим — лицом не пенсионера, а человека, причастного к чему-то большому и значимому.

— Проходите, — деловито сказал коммит.

Генка зашел в прихожую, стал снимать кроссовки.

— Не нужно, — остановил его Голубев. — У нас это не принято.

Генка не понял, что означает это «у нас» — у хозяев данной квартиры или в более широком смысле: у бывших военных, у старых коммунистов, у… коммитов? Но спорить не стал: завязал шнурок обратно и прошел в комнату.

Ничто в жилище Голубева не говорило о том, что его хозяин — не человек по своей сути. Ничто не намекало на пристрастия, увлечения, хобби… Стандартная, советских еще времен, стенка, напротив — диван, в углу — импортный, но не новый телевизор. На стенах — ни картин, ни фотографий, ни даже ковров. Ни одной книги — что удивило Генку больше всего. Впрочем, были еще две комнаты…

— Я вас слушаю… — Голубев сел на диван, жестом пригласив и Генку.

— А… — кивнул тот на двери закрытых комнат, — мы не помешаем?

Вообще-то он имел в виду обратное: не помешают ли им. Сергей Степанович прекрасно это понял:

— Не волнуйтесь, мы одни… — Он не стал пояснять, живет ли вообще один (в трехкомнатной квартире!), или остальные члены семьи временно отсутствуют. — Чем могу быть полезен уважаемому Зукконодорру? Кстати, вы его сын?

— Да… — растерялся Генка. — А как вы?.. Простите… Мена Геной зовут. Турин Геннадий.

— Очень приятно, — чуть дернул губами Голубев. — Вы похожи на Зукконодорра. Не спрашиваю ваше истинное имя, как, впрочем, не называю и своего.

— Но это и есть мое имя!

— У джерронорров нет таких имен, — усмехнулся коммит.

Генка хотел было объяснить, что он узнал о своем истинном происхождении буквально на днях, но передумал. В конце концов, он — сын разведчика и беседует сейчас с представителем недружественной, мягко говоря, цивилизации, хоть и сотрудничающим с джерроноррами… Он лаконично, почти слово в слово, пересказал Голубеву то, что велел отец.

Коммит выслушал Генку молча. По нему совершенно было не понять, вызвало ли услышанное удивление, обескуражило ли… Помолчав немного, он сухо сказал:

— Что ж, как говорят местные, шила в мешке не утаишь. Хорошо, я расскажу вам то, что знаю. Учтите, что я — рядовой коммит, хоть и закончил войну полковником. Здешнюю войну, Великую Отечественную… Земным полковником, русским.

«Все-таки старика потянуло на воспоминания», — мысленно улыбнулся Генка. Но Голубев уже собрался и деловито продолжил:

— Как захватили принцессу, я не знаю. Как и когда доставили на Землю — тоже. Насколько я могу догадываться, несколько лет ее держали где-то — вряд ли на Земле — в особом «заторможенном» состоянии, похожем на летаргию, когда и физическое и умственное развитие останавливается. Принцесса так и оставалась новорожденным младенцем, когда в начале восьмидесятых мне поступил приказ «сверху» пристроить ее в семью земных коммунистов и держать эту семью — особенно девочку — под неусыпным контролем. Мне не говорили, кто она, но пообещали очень большие неприятности, если с ней что-нибудь случится. О том, что это наследница джерроноррского престола, я узнал гораздо позже. Не буду вас утомлять рассказом, как и от кого. Будучи инструктором местного обкома партии, я имел немалые возможности и связи. На примете у меня была одна рабочая семья. Оба супруга — члены партии, муж — член парткома завода. Самое главное — они не могли иметь детей, хотя сильно этого хотели… Чтобы усыновить ребенка, в те времена нужно было пройти через много препон, а ждать разрешения приходилось годами. Я предложил помочь. Правда, они хотели мальчика, но я посетовал на большое количество желающих иметь именно мальчиков и заявил, что им придется ждать не менее двух лет. Девочку же пообещал найти немедленно. Супруги решились… Далее, как мне и было предписано, я присматривал за семьей. До тех пор, пока… Пока коммиты оставались на Земле решающей силой! Пока нас не бросили анамадяне.

— Постойте! — нахмурился Генка. — Разве анамадяне были с вами?!

— Я что-то не пойму… — ответно свел брови Голубев. — Если вы — сын Турина, то должны знать…

Генка прикусил язык. «Вот лезу ведь!..» — ругнул он себя.

Коммит, легко прочитав эмоции на Генкином лице, удивился еще больше:

— Отец ничего не рассказывал вам о нас? Странно… Отчего же он направил вас именно ко мне? Хотя… Зукконодорр — опытный разведчик. Он знает, что делает! — Сергей Степанович с уважением кивнул головой. И вдруг рассмеялся весело и задорно — чем совершенно обескуражил Генку.

— Молодой человек, — отсмеявшись, сказал коммит (он снова стал тем, кем увидел его Генка сначала, — седым подтянутым пенсионером), — ваш отец всегда вызывал у меня чувство большого уважения. Собственно, поэтому я и стал с ним… работать. Раз он не посчитал нужным ввести вас в курс дела, значит, так было нужно. И я не стану говорить вам то, о чем он не просил. Так что давайте закончим и на том распрощаемся… — Генка пожал плечами, и Голубев продолжил: — Я встречал девушку и позже — она работала продавцом. Родителей же ее я больше не видел. Не знаю даже, живы ли они, проживают ли по прежнему адресу… Выясняйте сами. Земное имя девушки — Людмила. Фамилия родителей — Мордвиновы.

— Мордвиновы?! — выкатил глаза Генка. — Продавец?! Люська Мордвинова — наследница престола?!

ГЛАВА 43.

Мчаться на Генну или все-таки осмотреть сперва анамадянский корабль, а по возможности и отправиться далее на нем — вот о чем подумал Генка, оказавшись на орбите. Но справится ли он с крейсером? Не потеряет ли напрасно время, «стучась в закрытые двери»?

Оказалось, что переживал Генка напрасно. Как ни хороша была джерроноррская техника, анамадянская превосходила ее многократно.

Едва катер сблизился с крейсером, «Ярость» отреагировала сама, включив силовое поле, намертво зафиксировавшее легкую скорлупку. Вполне возможно, будь катер размерами побольше или неси он какое-либо вооружение — на том бы Генкины приключения и закончились. Но с безобидной шлюпкой крейсер поступил гуманно: попросту втянул ее в себя. Защитное поле тут же пропало — корабль оставил решение дальнейшей судьбы незваного гостя экипажу.

Генка понимал, что если его догадка верна и корабль именно тот, с которого бежала Марина, — со стороны экипажа ему ничего не грозит. Главное — найти органы управления крейсером и научиться ими пользоваться… Легко сказать! Проблема — всего ничего…

Покинув катер, Генка очутился в просторном помещении, напоминавшем ангар. Собственно, это и был ангар. В нем стояло еще с десяток катеров — стреловидных, узких, стремительных и хищных даже на вид — в отличие от джерроноррской «галоши», казавшейся грубым крестьянином, забредшим случайно к дворянам-аристократам.

Из ангара вело несколько выходов. Светящиеся надписи были сделаны, разумеется, по-анамадянски, а информационное поле джерронорров здесь, конечно же, отсутствовало. Так что Генка ничего в ярких закорючках не понял. Оставалось положиться на интуицию и удачу. И Генка двинулся к ближайшему проходу.

Поплутав по длинным коридорам, он понял, что сделал неправильный выбор. Вернулся назад и направился к очередному проходу. Постояв немного возле него, пошел к следующему. Не дойдя, повернул назад. Снова остановился.

«Да что же делать?!» — хотел запаниковать Генка, но вовремя вспомнил, что он — Избранный Джерронорр. Сила на сей раз не подвела: Генка ясно понял, что идти нужно именно во второй проход. Теперь, ведомый Силой, он нашел командную рубку быстро, а в ней — два трупа.

С трудом преодолевая рвотные позывы, Генка вытащил окровавленные тела в коридор. Вернулся в рубку и, стараясь не замечать кровь, уселся в кресло. Сразу засветился обзорный экран, на котором вращалась родная планета. Над головой появилось голубоватое сияние, опустившееся к затылку и обволокшее голову, подобно нимбу. Перед собой Генка увидел еще один экран — похожий на тот, что применялся на джерроноррском катере. Что набирать и как — Генка не имел ни малейшего представления. Тогда он зажмурился и представил Генну. Не видевший ее никогда из космоса, он вспоминал пейзажи планеты, город, реку, лес, космодром… Едва он представил здание космопорта, как экран замигал. По нему побежали извилистые кривые. Сверху вниз посыпались анамадянские закорючки. Похоже было, что система управления послушалась Генку и «узнала» Генну. Такой каламбур невольно пришел ему в голову, прежде чем он мысленно приказал крейсеру лететь туда. Тот охотно подчинился…

Управляющий космопорта как раз находился на летном поле, когда сверху послышался нарастающий гул. На поле набежала стремительно увеличивающаяся тень, подул резкий ветер. Подняв голову, управляющий раскрыл рот и замер: на поле опускалась громадина чужого корабля! То, что корабль анамадянский, джерронорр понял сразу, а вот что делать дальше — не имел понятия. Ноги его словно приросли к земле. Так и стоял он, разинув рот, не в силах сдвинуться с места, пока от корабля не отделилась зеленоватая капля, которая направилась в его сторону. Лишь когда из нее выскочил давешний арендатор, он понял, что это — его катер. Генка подошел к управляющему.

— Возвращаю, — сказал он. — Верните залог. И постерегите мою… яхту! — Генка небрежно махнул в сторону крейсера.

— Это… ваша… яхта?.. — едва сумел выдавить управляющий.

— А вы подумали, что это звездный крейсер анамадян? — сурово спросил Генка.

— Вообще-то… именно так мне и показалось.

— Креститься надо, когда кажется! Верните ма… залог — и на время распрощаемся. За охрану яхты оставьте себе часть денежного залога за катер.

— Как ты, мама? — обнимал вскоре Еггенодарру Генка.

— А что со мной будет? — счастливо улыбалась Ева. — Ты так быстро обернулся! И с такой игрушкой!.. Где ты его взял? Как справился с ним?!

— Мама, ты ведь знаешь, что я…

— Истинный джерронорр! — докончила Ева.

— Не только. Я — ваш с папой сын! — подмигнул Генка.

— А ты выполнил задание отца? — вмиг стала серьезной мать.

— Разумеется! — Генка выглядел очень довольным — рот до ушей. — Ты себе и представить не можешь…

Как раз в это время в небе мелькнула зеленая молния, упала на космодром, а потом до Генки и Евы докатился гул — словно дернули басовую гитарную струну.

— Это катер! — переглянулись мать с сыном.

— Может, папа? — спросил Генка, и оба они помчались на летное поле.

Управляющий оказался шустрее их. Он уже принимал у Евгения Турина арендованный накануне катер.

— Простите за опоздание, — сдержанно извинился Турин. — Обстоятельства. А что это у вас такое? — Он показал на крейсер. — Нападение анамадян?

— Никак нет, это… яхта! — по-военному вытянулся управляющий. Почему он отреагировал именно так, и сам не смог бы объяснить — так уж подействовали на него последние события.

— Чья?! — удивился Турин.

— Вон того молодого джерронорра… — Управляющий показал на бегущего к ним Генку.

— Гена… — ахнул Турин.

— Папа! — закричал Генка и бросился в отцовские объятия.

Подоспевшая Ева присоединилась к сыну.

Управляющий смахнул нежданную слезу…

В автобусе о деле не говорили. Евгений лишь объяснил, почему он прилетел все же на Генну. В ближайшее время кораблей в сторону Анамады не ожидалось, свободных катеров тоже не было. Тогда он попросил проверить его катер. Проверка показала, что катер исправен. При испытании он забыл сменить введенные последними координаты Генны. Когда Прыжок состоялся, увидел, как на планету садится анамадянский крейсер… Не выяснить причину его появления он не мог.

Генка по дороге рассказал отцу об их с Юлей земном житье-бытье без родителей. Зато в гостиничном номере они одновременно атаковали сына по поводу задания:

«Ну?!».

Генка подробно доложил о выполненной миссии.

— Вот это сюрприз! — взмахнула руками Ева.

— Так повезло, что даже не верится! — заблестели глаза Евгения. — Кто бы мог подумать… Люська?! Сколько раз мы с ней общались — и хоть бы…

— Пап, — оборвал его Генка. — А ведь Голубев этот намекнул, что ты мне не все рассказал!.. Вроде как анамадяне и коммиты были союзниками?.. Вообще, что на Земле творилось такое… и творится? Зукконодорр смущенно крякнул.

— Понимаешь, — сказал он, не оправдываясь, но все же испытывая некоторую вину перед сыном, — мы тогда были на службе. Мы не могли никому ничего разглашать — даже вам с Юлей. А потом… Когда бы я успел? Отдавая через маму распоряжения, я старался учесть только самое главное — не до подробностей было.

— Ладно! — мотнул головой Генка. — Сейчас-то расскажи!

И отец, прерываемый изредка замечаниями и дополнениями супруги, поведал Генке истинную картину некоторых исторических событий, происходивших на Земле. Оказывается, анамадяне и джерронорры, точнее — Турронодорр и Аггин, помимо войны галактической, вели и локальные войны — эдакие «междусобойчики», вроде игры в шахматы. Только шахматными клетками являлись планеты, не входившие ни в Империю джерронорров, ни в анамадянский союз. Нейтральные, так сказать… Ну а «фигурами» были конечно же тамошние обитатели. В основном, пешками. Изредка — конями, слонами или ладьями. Совсем редко — и ферзь мог быть посвященным из местных. Королями же всегда были ставленники Императора и анамадянского Вождя. Ну а двигали «фигуры» Турронодорр и Аггин.

Разумеется, на самом деле все было гораздо сложней, чем в обычной шахматной партии. Да и правил, как таковых, не существовало. По большому счету, о том, что это именно игра между правителями, а не «сюжеты» Галактической войны, догадаться непосвященному было сложно. Впрочем, никаких «посвященных» не существовало — кроме самих правителей, никто и не догадывался об «играх». Официально все объяснялось как раз «локальными военными операциями».

Суть «игры» Зукконодорр раскусил совсем недавно. Впервые рассказывая свою теорию вслух, он все больше убеждался в собственной правоте. Супруга же, поначалу с изумлением поглядывавшая на мужа, становилась все более задумчивой, чаще кивая, чем вставляя реплики.

Короче говоря, в девятнадцатом веке по земному летоисчислению началась такая «партия» и на родной Генкиной планете. В восемнадцатом провели рекогносцировку. Первыми «застолбили» Землю — как будущий полигон для «игры» — джерронорры. Именно их представители стали «отцами-основателями» Североамериканских Соединенных Штатов.

Анамадяне вступили в игру, выпустив на поле Маркса. Он создал идеологическую платформу коммунизма, а потом Аггин «достал из рукава» тщательно оберегавшуюся им «колоду» — коммитов, распространившихся по всей планете красной заразой… Теперь трудно установить, произошел ли термин «коммунизм» от слова «коммит», или же коммитов стали называть так, ссылаясь на «коммунизм». Да это и не очень важно. Суть в том, что земной мир разделился на два лагеря: демократический (джерронорры) и коммунистический (коммиты, а по сути — анамадяне). Началась «шахматная партия», то есть — длительная война.

Первую мировую затеяли анамадяне — так сказать, разыграли «дебют». Что интересно, Ленин был вовсе не коммитом, а чистокровным анамадянином. Аггин, хоть и ставил на коммитов в своей игре, управлять ситуацией, контролировать ее предпочитал через «своих»… Сталин же был коммитом. Неспроста Ленин опасался допускать его к власти. Сначала анамадяне не придали этому большого значения — Сталин показался им хорошей фигурой. Но уже в тридцатых они призадумались, к сожалению, слишком поздно.

Сталин решил доиграть «партию» сам, без хозяев. И головы анамадян полетели вместе с головами землян. Коммиты становились третьей силой — страшной и жестокой. Анамадяне выпустили из бутылки джинна. Но Аггин продолжал делать хорошую мину при плохой игре, и Турронодорр долго не догадывался, что фигуры противника «самоуправляются». Хорошо еще, что Аггин успел вывести на «доску» Мао Цзэдуна — китайские коммиты надолго оказались заблокированными от Сталина. Позже он повторил этот прием, посадив на Кубе анамадянина Кастро.

Но и джерронорры не спали. Ответный сильный ход сделал Горбачев — внедренный в высшую касту коммитов агент. Правда, смешал все «фигуры» на «доске» выскочка Ельцин — простой малообразованный землянин. Своими иррациональными поступками он сотворил такое, что и Турронодорр и Аггин схватились за головы! Джерронорры срочно ввели в игру мощного Избранного — Путина. С перепугу анамадяне вытащили из колоды Буша и принялись яростно «чесаться» — досталось Югославии, Ираку, кое-кому еще.

Единственное, за что и анамадяне и джерронорры были благодарны непонятному Ельцину, так это за полный паралич войска коммитов. Те дергались еще и в конвульсиях жалили больно, даже очень, выплеснув Дудаева, Бен-Ладена и иже с ними… Но это уже были как бы и не коммиты, а некая новая формация — четвертая сила. И росла она, всем на беду, очень быстро.

— Не нужно думать, — закончил рассказ Зукконодорр, — что на Земле только джерронорры, анамадяне и коммиты. Напротив, их — очень мало, песчинки в море! Но они — катализатор реакций и процессов, происходящих на Земле.

— Да-а-а… — протянул обалдевший Генка. — Кто бы мог подумать?! — Затем он вдруг нахмурился: — Постой, папа, а кто такой Гитлер? Ты забыл упомянуть про Гитлера!

Теперь насупил брови отец:

— Вот это как раз тот случай, когда никто ничего не понял. Он — точно не «фигура» ни одного из «игроков». Но он и не землянин. Есть неопровержимые и засекреченные свидетельства: у Гитлера была кровь с зеленоватым оттенком; когда он покончил с собой, то… испарился!

— Как Герромондорр… — пробормотал Генка, однако отец не расслышал его и продолжил:

— Что удивительно, верхушку Третьего рейха составляли анамадяне, коммиты и даже… джерронорры. Как такое удалось Гитлеру — не представляю!

— А кто из них был джерронорром?! — ахнул Генка. — Рудольф Гесс, например. К счастью, нам удалось его довольно быстро перехватить и нейтрализовать. Были и другие, помельче… Кстати, четвертая сила, о которой я упомянул, тоже может не иметь с коммитами ничего общего. Это мы предположили, что руку здесь приложили коммиты. Сами они все отрицали — причем довольно искренне…

— Кто же тогда?

— Игроки другого уровня, — очень тихо сказал Зукконодорр. — Те, кто играют Турронодорром и Аггином… Те, у кого в пешках джерронорры и анамадяне. Мы тоже. Только нас. похоже, уже смахнули с «доски». Впрочем, это лишь мое предположение.

— Интересная теория, — задумчиво сказала Ева. — Она многое объясняет. Почти все… Но давайте не будем терять времени. В наших руках — наследница престола. Надо подумать, как использовать ее с максимальной для нас пользой.

— Кстати, дай-ка мне бутылку, — протянул руку Зукконодорр.

— Разве она не у тебя? — округлила глаза Ева.

ГЛАВА 44.

Аггин переводил взгляд с одной девушки на другую. Те прекратили бой и застыли в напряженных позах, не выключив гудящие мечи. В их глазах, подобно огненным клинкам, сверкал вызов, направленный теперь на нежданного гостя.

На самом деле и Юлька и Марина были удивлены. Но если Юлька и впрямь не понимала, кто этот лысый маленький мужик и что он здесь делает, то принцесса узнала Вождя анамадян. Появление его обескуражило принцессу:

Немая сцена продолжалась недолго.

— Отец! — первым не выдержал Миссии. — Что значат твои слова? Как понимать: «обе — принцессы»?

Аггин уже мысленно проклинал себя за несдержанность. Сыну ни в коем случае не следовало знать о наследнице престола! Пока не следовало… Вот потом, когда он женится на второй принцессе…

— Ты не понял меня, — скривил Аггин губы. — Пока мы не разобрались, кто из них настоящая, обе они — принцессы. Чтобы не обидеть невольно ее высочество, — Аггин жеманно поклонился девушкам, — я и обращаюсь так к обеим.

Юлька и Марина переглянулись и выключили мечи. «Пока молчи!» — шепнула Марина.

— Погоди, отец, — жестко улыбнулся Миссии. — Тебе ли не знать настоящую принцессу? Ты вел переговоры с Турронодорром, договаривался о свадьбе. Тебя ведь знакомили с ней?

— Конечно, — не повел и бровью Аггин. — Я — знаю. Но не ты. Ведь так?

Миссии недовольно дернул плечами:

— И что?

— А то, что ты все равно не поверишь мне. Правда, сынок?

У Миссина задергались крылья изящного носа. Он злился, хоть и не хотел показывать отцу, насколько сильно. Он буквально ненавидел Вождя в эти мгновения — впрочем, как и все последнее время. С тех самых пор, как он стал взрослым и смог претендовать на власть.

— Допустим, — процедил он. — Подскажи тогда выход. Ведь ты же мудр.

— Не надо язвить! — резко оборвал Аггин, скрипнув голосом так, что у Миссина заныли зубы. — Между прочим, я действительно не так глуп, как тебе бы хотелось. Если ты считаешь, что умнее меня, — а ты ведь именно так и считаешь! — то предложи выход сам. Подумай. Вождям иногда приходится этим заниматься.

Миссии пропустил отцовский выпад молча. Разумеется, тот был прав. Своей несдержанностью сынок сам поставил себя в глупое положение перед отцом… Что ж, придется и впрямь подумать.

Мужчины, увлеченные перепалкой, казалось, совсем забыли об ее истинных виновницах. «Принцессы» уселись на травку, скрестив ноги и принялись шептаться.

— Делай вид, что мы ругаемся, — сказала Марина. Юлька скорчила злобную рожу:

— Пойдет?

— Не переигрывай. Достаточно хмуриться и смотреть холодным взглядом.

— Косяки кидать, — прыснула Юлька.

— А вот веселиться не стоит. Не забывай — мы с тобой враги! Одна из нас — самозванка…

— Но-но! — Юлька нахмурилась.

— Вот. уже лучше, — злобно зыркнула на собеседницу Марина, и Юлька чуть не рассмеялась снова:

— По-моему, теперь ты переигрываешь, Марина. Скажи лучше, что нам делать и кто этот лысый?

— Это Аггин, отец Миссина, Вождь анамадян.

— Ух ты! — присвистнула Юлька. — И что теперь? Он ведь и правда тебя знает?

— Конечно, знает. Рано или поздно, и Миссии ему поверит.

— Так что делать-то будем?! — Юлька попыталась вскочить, но Марина резко дернула ее за рукав:

— Не дергайся! Слушай меня внимательно. Скорее всего, они тебе ничего не сделают. Ну, возьмут под стражу…

— Ничего себе! Это ты называешь — «ничего не сделают»?! — возмутилась Юлька.

— Это в лучшем случае, — уже не притворяясь, нахмурилась принцесса. — В худшем… могут и избавиться от лишнего свидетеля.

Увидев, как побледнела Юля, Марина поспешила добавить:

— Но это вряд ли. Аггин захочет разобраться, кто ты такая и откуда взялась. Загадок он не любит… Все-таки, если дело зайдет слишком далеко, улетай!

— Как я добегу до катера? Они схватят меня в два счета! Да если бы и добежала, откуда я знаю, что там вводить!

— При чем здесь катер? — фыркнула Марина. — Тебе придется лететь самой.

— Как это — самой?! Ты что? — Юлька снова попыталась вскочить, но принцесса была начеку.

— Ты — Избранная! Как и я, как Гена… У Гены получилось.

— Ага! И где он теперь?

— У тебя нет другого выхода, — жестко сказала принцесса. — Придется лететь! Самое главное — четко представить конечную точку. И… рвануться туда! Не знаю, как сказать это словами… Надо очень захотеть там быть!

— Ну, попробую… — неуверенно пробурчала Юлька. — А что потом?

— А куда ты полетишь?

— Домой, конечно, на Землю.

— Тогда ничего не делай. Сиди и жди!

— Здорово! — фыркнула Юлька. — Вы тут…

— Нам всем будет лучше, если мы будем знать, что ты в безопасности! И вообще — это на крайний случай, я же сказала. Может, вообще никуда лететь не придется. Но если что — обязательно пытайся улететь! За меня не переживай — мне они ничего не сделают. Я очень много для них значу. А у меня без тебя руки развязаны будут.

— Ну, спасибо! — Юлька, похоже, обиделась всерьез, даже отвернулась.

Миссии между тем все-таки нашел выход. Решение было настолько простым, таким очевидным, что Миссину стало за себя стыдно. Он три раза громко хлопнул в ладоши. Неведомо откуда перед ним появилась прислуга — невзрачный человечек в серой одежде.

— Хронику Империи джерронорров! — приказал он. — Самое последнее, где есть принцесса.

Человечек быстро вернулся, бережно держа в руках золотую диадему в виде обруча с круглой оправой. В оправе блестел кристалл.

Миссии надел венец на голову и откинулся в шезлонге, закрыв глаза.

Прошло довольно много времени. Аггин терпеливо ждал, оставаясь стоять. Лишь скрестил на груди руки да кривил губы в усмешке.

Марина сидела не шелохнувшись, гордо выпрямив спину.

Юлька, напротив, беспокойно елозила.

Наконец сын Вождя медленно снял с головы диадему. Так же медленно поднялся с шезлонга, равнодушно глянул на девушек и не спеша направился к ним. Остановился перед Юлей, посмотрел на нее, улыбнулся, перешел к Марине. Присел, заглянул ей в глаза, подмигнул. Потом взгляд его остановился на рукоятке меча, валявшейся рядом в траве. Миссии поднял ее, повертел в руках, словно занятную безделушку, а потом вдруг, зайдя сзади, рывком поднял Марину на ноги, крепко обхватил ее и приставил рукоять меча к горлу.

— Отец, я нашел! — крикнул он Аггину, торжествуя. — Правильно?

— Правильно, — спокойно ответил тот, не убирая с груди рук и даже, казалось, не шелохнувшись.

— Тогда, может, поговорим?

— Отпусти принцессу — тогда и поговорим.

— Мне так удобней! — захохотал Миссии.

— Прикрываться женщиной? — брезгливо скривился Аггин. — Не думал, что воспитал такого сына!

— Брось, отец! Не надо играть. Тем более ты все равно проиграл.

— Ты в этом уверен? Интересно… Хорошо, слушаю тебя.

Аггин так и не убрал рук с груди, но слегка подался вперед, олицетворяя собою внимание.

Марина же словно застыла. Она понимала, что вряд ли Миссии включит меч, но ощущать на горле холод рукояти было неприятно. Меч, хоть и являлся, по сути, игрушкой, при таком плотном «контакте» вполне мог пережечь артерию. Конечно, можно было легко улететь куда угодно, но тогда в заложницах у анамадян останется Юлька. Кто знает, сумеет ли она воспользоваться Силой?.. Поэтому Марина пока ничего не предпринимала, выжидая.

Миссии же, не ослабляя хватки, принялся диктовать отцу условия:

— Я женюсь на принцессе, как вы и договаривались с Императором. Только я сделаю это, будучи Вождем анамадян! Ты сейчас же передашь мне всю полноту власти, подписав все, что для этого требуется. Не бойся ты доживешь свой век в почете, ни в чем не нуждаясь. Ты же мой отец, я тебя очень люблю! — захохотал он.

— Что будет, если я не соглашусь? — спросил Аггин с большим интересом.

— Что будет? Я перережу принцессе горло!

— И?..

Миссии замолчал. А ведь и правда: что будет тогда? Ни власти, ни брака с принцессой, также сулящего немалые выгоды если и не сейчас, то в будущем… Его хватка чуть ослабла, рукоять дрогнула в руке. Но голос не дрожал, оставаясь по-прежнему наглым:

— И все! Продолжение войны. Жестокой войны! Турронодорр постарается отомстить. Благородное чувство придаст ему силы. Ты можешь и проиграть!

— Разумно, — похвалил отец. Он наконец-то расцепил руки и пошел к сыну. Тот напрягся, рукоять меча больно впилась в Маринино горло. Но Аггин остановился перед Юлькой, нагнулся, нежно погладил ее кудри.

— Вставай, малышка, не бойся, — ласково заскрипел он, одной рукой помогая девушке встать, а другой поднимая ее меч. Едва Юлька оказалась на ногах, Аггин молниеносно скрутил ей руки. — Ты можешь делать со своей принцессой, что хочешь! — хрипло прокаркал он сыну. — Потому что у меня есть другая!

Миссии затрясся в хохоте так, что Марина испугалась, как бы он случайно не нажал кнопку на рукояти меча:

— Отец! Да тебе и впрямь пора на покой! Похоже, ты сошел с ума от огорчения!

— Смейся, сынок! Смех продлевает жизнь. Я даже не стану тебя казнить — прими это замечание к сведению. А с принцессой делай, что хочешь, я повторяю. Хочешь — убей, хочешь — женись, хочешь — просто поиграй, пока не надоест. Видишь ли, в чем дело… У Императора джерронорров есть, оказывается, еще одна дочь, первенец. Именно она — наследница престола! И она-то сейчас находится в моих руках. В самом прямом смысле этих слов!

Аггин захохотал, а Миссии растерялся. Он опустил руку, сжимавшую меч. Марина не медлила ни мгновения — тут же выхватила рукоять, быстрым движением освободилась из ослабевшего захвата и в два прыжка очутилась возле Аггина, включая меч.

— Освободи девушку! — Глаза принцессы сверкнули. — Она — не наследница престола, ты ошибаешься, Вождь!

Аггин хладнокровно приставил к девичьей шейке зеленую рукоять.

— Только посмей, принцесса! — прошипел он. — Только посмей! Я смотрю, не такие уж вы и враги, какими хотели нам показаться. Жалко сестренку? Если ты шевельнешься, я начну ее убивать!

С этими словами Аггин вдавил рукоять меча в Юлькину шею сильнее.

Юлька испугалась по-настоящему. Вспомнив наставления Марины, она отчетливо представила Землю — почему-то лес, куда ходила с братом за грибами — и всем сердцем, всем телом, всем ставшим вдруг ослепительно ярким сознанием рванулась к этому спасительному месту!

Ярчайшая вспышка ослепила Аггина. Он закричал, закрывая ладонями глаза, а вверх, в глубокое синее небо Анамады, унесся огненный росчерк.

Миссии тоже корчился на траве, растирая кулаками глаза и обиженно, совсем по-щенячьи, скулил.

Аггин пришел в себя раньше сына. Он раскрыл красные, слезящиеся, ничего еще не видящие глаза и зарычал, загромыхал ржавым железом, растопырив руки:

— Это ты!.. Это ты!! Я поймаю тебя и уничтожу!!!

— Сначала поймай! — фыркнула Марронодарра. — Пожалуй, мне становится с вами скучно. Полетела я к папе, повеселю его занятной историей… Надо же, анамадяне ему вторую дочку придумали!

— Первую!.. — рыкнул было Аггин, но тут же заткнулся и взял себя в руки. Включив невидимый передатчик, он вызвал охрану. Та появилась очень быстро — видимо, прилетев следом за хозяином, скрывалась до поры неподалеку.

— Изолируйте Миссина! — отдал он приказ. — Только вежливо! Он — не преступник, просто… слегка невменяем. Пусть придет в себя. Никого к нему не впускать, общение запретить, приемопередатчик заблокировать!

Когда охранники увели обескураженного, не оказавшего ни малейшего сопротивления Миссина, Аггин поднял опущенную до того голову. Сквозь бесконечные «зайчики» в глазах он с трудом разглядел принцессу.

— Простите меня, ваше высочество, за инцидент, — сказал он вновь бесстрастно и ровно. — Мне необходимо было разыграть этот спектакль, чтобы освободить вас, а потом я, простите еще раз, увлекся… Мой сын и впрямь немного не в себе последнее время, и это меня очень беспокоит. Разумеется, я все придумал про наследницу. Наследница престола — вы, ваше высочество! Прошу, не улетайте! Договор с вашим отцом оСтастся в силе. Надеюсь, вы не стремитесь нарушить хрупкий мир в Галактике?

— То есть вы по-прежнему хотите, чтобы я стала женой этого?.. — Марронодарра поморщилась.

— А что делать, ваше высочество? — вздохнул Аггин. — Что делать?.. Да, мой сын — неуравновешенный, взбалмошный человек. Я сам страдаю от его выходок. Но… Мир в Галактике дороже наших пристрастий и амбиций. Такова уж доля всех вождей, королей и… принцесс! — Аггин улыбнулся. — Не бойтесь, я буду защищать вас от посягательств сына. Вы же понимаете, брак ваш — чистейшая формальность! Всего лишь политический акт. Вам даже не обязательно жить с Миссином под одной крышей, тем более… ммм… спать с ним.

— Пусть только попробует прикоснуться ко мне! — сверкнули гневом глаза принцессы. — Я просто убью его, клянусь!

— И я охотно вам в этом помогу! — Аггин с улыбкой поклонился и взял принцессу под руку.

ГЛАВА 45.

Аггин решил отвезти принцессу в свою резиденцию и не спускать с нее глаз, пока не утрясутся окончательно все вопросы по свадьбе. Или пока не найдется настоящая принцесса… Вождь скрипнул зубами: держать наследницу престола буквально в руках — и упустить! Какая досадная оплошность! Не оплошность даже — преступление! Соверши его любой, а не он сам — не сносить бы тому головы. А так… остается винить непутевого сына да надеяться, что не все еще потеряно. Турины, конечно, с заданием не справились. Хотя… Возможно, объявившаяся наследница — дело их рук? Появятся — надо выяснить. Если появятся… Пока же надо постараться сберечь то, что уже в руках.

Марронодарра — хоть и не наследница престола, но тоже принцесса. О том, что у нее есть сестра, знают немногие. Может, и сам Император не знает об этом! Так что будем пока вести прежнюю партию. Заодно и время потянем…

Аггин невольно сжал локоть принцессы крепче — будто испугавшись, что и она упорхнет в синее небо… Не успел он подвести девушку к глайдеру, как заработал приемопередатчик. Докладывал сам министр обороны:

— Мой Вождь, чрезвычайное сообщение Внешнего оборонительного круга! К Анамаде приближается крейсер «Ярость»!

— «Ярость»? Разве он не…

— Никак нет! Это «Ярость», в полной боеготовности!

— С крейсером связались?

— Так точно! Неизвестный экипаж. На все запросы отвечает, что выполняет важную миссию Вождя. Они намерены вести переговоры только лично с вами, мой Вождь!

— Вот как?

Аггин задумался. Кроме Туриных, никто так ответить не мог… Неужели повезло?.. Министру он скомандовал:

— Немедленно пропустить крейсер! Никаких препятствий не чинить! Два… нет — четыре корабля сопровождения до самой Анамады! Дать разрешение к посадке на мой личный космодром! Докладывать без промедления о ходе операции!

Как ни тихо говорил Аггин, Марронодарра слышала его ответы и кое о чем догадалась. «Ярость»!.. Этот корабль она запомнила!

Аггин увидел, что принцесса прислушивается к разговору. Он снова увлекся и разговаривал вслух! Столько ошибок сразу… Вождь собирался как-то объяснить происходящее Марронодарре, но на связь вновь вышел министр обороны:

— Мой Вождь! Экипаж «Ярости» отказывается от сопровождения! Напротив, они требуют убрать все корабли заграждения с этого участка как можно дальше, увести из зоны действия орудий… Передают, что иначе никакого разговора не будет.

Аггин скрипнул зубами и — уже мысленно — сказал:

— Выполняйте их требования! Уберите корабли.

— Но…

— Никаких «но»! Убрать, я сказал! И никакой самодеятельности, никакой подстраховки! Беру всю ответственность на себя. Разрешаю записать это, если сильно боитесь. Хотя вы и так ведь все записываете.

— Мой Вождь… — обиженно начал министр, но Аггин прервал его:

— Молчать! Никаких посторонних разговоров! Выполняйте приказ! И смотрите мне: хоть что-нибудь сделаете по-своему…

— Никак нет! То есть, так точно!.. Я имею в виду… — Министр обороны совсем запутался.

— Я понял, что вы имеете в виду. Да, самое главное: операция' повышенной секретности! Взять подписку о неразглашении со всех участников. За разглашение — высшая мера без суда! Выполняйте!

Последние слова разгоряченный Вождь снова выкрикнул вслух.

— Круто вы его! — усмехнулась Марронодарра, когда Аггин вновь повернул к ней лицо. — Может, и меня под расстрел — я ведь тоже кое-что слышала? Или как вы там казните провинившихся?

— Ваше высочество, это важное государственное дело. Поскольку наши государства скоро будут друзьями, а вы — второе лицо Империи, какие от вас могут быть секреты? — Вождь слащаво улыбнулся. — Давайте пройдем в глайдер, отправимся в мою резиденцию, подождем там гостей, и вы сами все услышите из первых уст!

Аггин очень надеялся, что Турины расскажут все о наследнице, — а может, и привезут ее! Для принцессы их слова будут звучать куда достоверней, чем его. Вот только и впрямь знать она будет слишком много… А не все ли равно, если найдется истинная наследница престола? Об этом и так все скоро узнают! От него самого.

Но никуда улететь Вождь с принцессой не успели. Только они сели в глайдер, как небо прочертила яркая звездочка, ставшая при ближайшем рассмотрении шлюпкой анамадянского крейсера. Стреловидное судно опустилось рядом с глайдером Аггина. При желании можно было даже перепрыгнуть из люка в люк. Впрочем, делать это не пришлось: люк крейсерской шлюпки раскрылся и из него вышли Евгения Турина и… Генка!

Марина ахнула и выпрыгнула из глайдера. Бросившись на шею любимого, она, не обращая внимания на Еггенодарру и спустившегося на землю Аггина, принялась целовать его, приговаривая:

— Миленький мой, родной! Жив, жив!

Аггин деликатно, но достаточно громко кашлянул. Принцесса опомнилась, оторвалась от Генки, не выпуская его руки из своей, и обратилась не к анамадянскому Вождю, а к стоявшей возле катера худенькой темноволосой джерроноррке.

— Здравствуйте! — сказала она по-русски. — Гена так много рассказывал о вас!

— Здравствуйте, ваше высочество, — по этикету церемонно поклонилась Ева. Затем, улыбнувшись, сказала, также по-русски: — Мне тоже рассказывал о вас сын. И весьма немало.

— Постойте! — подался вперед Аггин. — Прекратите переговариваться на этом языке! В конце концов, это просто неприлично!

— Простите… — Еггенодарра поклонилась и ему, хоть и не так почтительно, как принцессе, и перешла на джер, которым анамадянский Вождь владел превосходно. — Мы просто поздоровались. И перестаньте разговаривать в приказном тоне, пожалуйста. Это я собираюсь предъявить вам претензии!

— Претензии? Мне? — скрипуче рассмеялся Аггин.

— Да, вам! Отдайте мою дочь! Аггин совершенно искренне удивился:

— Вашу… дочь? О чем вы, уважаемая Ева? И кто этот молодой джерронорр рядом с вами, которого так страстно лобзала моя будущая невестка? Может, он ваш сын? — Аггин заскрипел-засмеялся вполголоса.

— Да, это мой сын. Мой и Зукконодорра. Его зовут Геннадий. А еще у нас есть дочь Юлия, и мы знаем, что она находится сейчас у вас!

— Стоп-стоп-стоп… — до Аггина стало что-то доходить. — Такая рыженькая, в кудряшках?

— Да, — сдвинула брови Ева. — Верните ее немедленно! Иначе Зукконодорр уничтожит вашу резиденцию, дворец вашего сына и всех нас с нею вместе!

И тут Аггин расхохотался. Окружающим показалось, что с неба посыпался старый железный лом: Вождь грохотал, скрежетал, скрипел металлом о металл, дребезжал и звенел. При этом он сгибался в три погибели и вновь распрямлялся, приседал, хлопал себя по лысине, стучал в грудь…

Когда неожиданный приступ веселья прошел, он, со стоном вытерев слезы с лица, скрежетнул:

— Ну, я и дурак! — затем торжественно-дурашливо объявил: — Ваша дочь Юлия сбежала!

— Куда?! — выдохнули Ева и Генка.

— Вероятно, в театр. Она у вас такая артистка!

— Перестаньте паясничать, Аггин! — рассердилась Еггенодарра. — Вы можете сказать, где моя дочь?

— Не могу, — развел руками Вождь. — Мы и побеседовать с ней толком не успели, как она — фьють! — и улетела.

— Принцесса?.. — умоляюще глянула на Марину Ева. Марина кивнула:

— Это правда. Юля была здесь, но воспользовалась Силой и улетела.

— Куда?

Марина неуверенно пожала плечами. Как бы сказать так, чтобы не понял Аггин?

— Наверное, домой, — нашлась она. Вождь не мог знать наверняка, где Юлькин дом. Впрочем, никто не мог знать наверняка и где сейчас сама Юля.

— Неужели вы до сих пор сомневаетесь в моей правдивости и честности? — обиженно хрюкнул Аггин, делано поджимая губы. — А я вам доверился… Рассказал вам такое… — Он заговорщицки подмигнул Еве. — Кстати, вы исполнили мое маленькое поручение? Хотя нет, не отвечайте, я хочу подняться с вами на крейсер, чтобы и Зукконодорр не целился в нас попусту, а тоже участвовал в разговоре. Вы ведь не против?

Ева пожала плечами:

— Конечно нет.

— Вот и прекрасно! Только завезем сначала принцессу ко мне в резиденцию, а то мой сын немного приболел. Нервы, знаете ли… Такая ответственность!

— Мы заберем ее с собой! — замахал руками Генка, вырываясь вперед.

Ева испуганно посмотрела на сына. Марина опустила голову.

— Как это — с собой? Куда? — заскрежетал Аггин. — Принцесса направлялась именно сюда, когда ее пытались похитить! Она должна была познакомиться с моим сыном, начать подготовку к свадебной церемонии с ним! Ее высочество, прекрасно справившись с возникшими обстоятельствами, самостоятельно добралась к нам… Или " же Император передумал заключать мир? Мне ничего об этом не известно.

Марина подняла на Генку влажные глаза:

— Да, Геночка, это так! Прости, но я должна… Я обязана стать женой Миссина! — И, перейдя вновь на русский, шепнула: — Но я клянусь тебе, что никогда не стану его женщиной, поверь!

Генка вздрогнул. Его плечи поникли, голова почти упала на грудь. Мать увидела это и прижала сына к себе:

— Гена, родной, успокойся, это необходимо! Генка бережно отстранил мать. Поднял голову, блеснув глазами.

— Простите меня все. Я… погорячился, — сказал он и повернулся к Марине: — Прошу извинить меня, ваше высочество! Счастья вам и мира Галактике… — Он быстро отвернулся и запрыгнул в катер.

ГЛАВА 46.

Увидев один из лучших своих крейсеров, гордо парящий на фоне немигающих звезд, Аггин невольно им залюбовался. Но, вспомнив, что корабль, по сути, захвачен, нахмурился. Даже лысина Вождя стала блестеть как-то тусклее обычного. И все же Аггин промолчал. Пока…

Вообще, за время перелета с Анамады на «Ярость» между пассажирами катера не было произнесено ни слова. Управляла шлюпкой Ева. Генка и Аггин «любовались» космическими пейзажами, глядя каждый в свою сторону. Наверное, в такие мгновения лучше всего проявляется истинное отношение людей друг к другу. Временное безделье, тишина, покой, величественная красота вокруг… Друзья или испытывающие между собой симпатию, приязнь люди — да и ничего не испытывающие, но поддерживающие нормальные отношения в принципе — обязательно перекинулись бы хоть парой слов, обменялись бы взглядами. Холод же, подобный космическому, явно ощущался в чувствах друг к другу пассажиров катера и говорил лучше всяких слов. Разумеется, это не относилось к отношениям между Генкой и его мамой.

Зукконодорр встретил прибывших сдержанно. Кивнул Еве, подмигнул Генке, поклонился с подчеркнутым достоинством Аггину.

Беседовать решили в кают-компании — как раз для этого и предназначенной. Уселись в кресла вокруг одного из круглых столов. Турины невольно сдвинулись поближе друг к другу — так что анамадянский Вождь оказался по другую сторону в одиночестве.

Киберустройства быстро и качественно сервировали стол, но на еду и напитки никто даже не взглянул.

Первым заговорил Аггин. Казалось, голос его еще более «проржавел» и скрипел сильнее обычного:

— Что скажете, уважаемые союзники? Удалось вам выполнить мое маленькое поручение?

Еггенодарра и Зукконодорр быстро переглянулись. Зукконодорр глазами показал жене, что будет говорить он, и ответил:

— Я понимаю, что разведчику — и вообще человеку военному — не пристало так отвечать, но тем не менее докладываю: поручение выполнить удалось. Но конечный результат предъявить мы возможности не имеем.

— Как так? — чуть подпрыгнул в кресле Аггин. Казалось, услышанное его не огорчило, а, напротив, развеселило. — Вы решили сыграть со мной втемную? Как там говорят на вашей любимой Земле: «Подарить в мешке зверя»?

— Кота, — поправила Ева.

— Что? — вновь подпрыгнул Аггин, поворачиваясь к ней.

— «Кота в мешке» — так говорят на Земле, — уточнила Еггенодарра.

— К сожалению, мы не можем подарить вам даже этого, — снова перехватил нить разговора Зукконодорр.

— Почему? — Голова Аггина мотнулась к Евгению.

— Потому что у нас нет ни кота, ни любого другого животного, ни даже наследницы джерроноррского престола.

— Почему же вы сказали, что вам удалось выполнить поручение?

— Потому что мы его действительно выполнили. Мы узнали, кто наследница, мы видели ее, держали, так сказать, в руках.

— И что, она от вас сбежала? — Брови Аггина поднялись до середины лба.

— Буду с вами предельно откровенен, — вздохнул Турин. — То, что я скажу сейчас, не делает нам чести. Более того, разведчик, допустивший такое, должен быть немедленно признан непрофпригодным и списан подчистую! Тем не менее случившееся — факт. Мы… потеряли наследницу.

— Потеряли?! Как? Она… погибла?! — Аггин вскочил с кресла.

— Нет, — поморщился Зукконодорр. — Мы потеряли ее буквально. Понадеялись друг на друга и в итоге забыли наследницу на корабле.

— Забыли? Она что — предмет, вещь? — Вождь немного успокоился и медленно опустился в кресло — Упала на пол? Закатилась под стол?

— Возможно, и закатилась, — кивнул Турин смущенно. — Она была… в бутылке.

— Ну, вы даете! — замотал головой Аггин. — Это и впрямь — из рук вон… О чем вы думали?!

— О многом! — сверкнула глазами Ева. — О вас, об Императоре, о хрупком мире, висящем на тоненьком волоске, который вы оба стремитесь не укрепить, а оборвать!

— Ну-ну! — обиженно вскинул руки Аггин, протестуя.

— О наших детях! — продолжила Ева, не обращая внимания на жестикуляции Вождя. — О Гене, Юле, которые тоже оказались втянуты во всю эту грязь! — Глаза женщины готовы были испепелить Аггина ненавистью и злобой.

— Не я же их втянул, — не выдержал и отвел глаза анамадянский Вождь.

— Не вы! Конечно, не вы! — все больше закипала Ева. — А кто вообще затеял все? Кому нужна эта проклятая война?! Вам что, мало места в Галактике? Вам, лично вам, Аггин, разве плохо живется? Или вам хорошо только тогда, когда другим плохо, когда гибнут люди, плачут дети? Когда вместо лесов и цветов — радиоактивная пустыня? Когда во Вселенной царит рукотворный, омерзительный в своей нелепости хаос?! И вы, великий Вождь, попираете обломки некогда цветущих цивилизаций! На белом коне! А рядом, на гнедой лошади, Император!.. То-то вам хорошо вдвоем… — Ева неожиданно заплакала.

Аггин заерзал в кресле:

— Ну, вы совсем уж сгустили краски!.. Нет у меня коня. Я даже не знаю, что это такое… А у Императора действительно имеется… ммм… гнедая лошадь? Любопытно было бы взглянуть.

— Не ерничайте, Аггин! — прикрикнул Евгений, обнимая жену.

— Да нет, мне правда интересно, — скрипнул Вождь анамадян, потупясь.

— Слушайте, давайте ближе к делу! — не выдержал молчавший до сих пор Генка. — Вам по-прежнему нужна Лю… наследница престола? — повернулся он к Аггину.

— Конечно! — обрадовавшись смене темы, закивал тот. — Как вы ее назвали? Лю?

— Не важно, — покраснел Генка, ругая себя за длинный язык. — Вам имя нужно или наследница?

— Разумеется, наследница! Там уж мы с ней сами познакомимся! — Аггин противно заскрежетал-захихикал, потирая руки.

— Я ставлю условие! — грохнул Генка кулаком по столу так, что подпрыгнули чашки, тарелки и прочее. Один из бокалов упал на пол и разбился.

Все посмотрели на Генку. Даже Ева перестала всхлипывать.

— Я ставлю условие, — повторил Генка чуть тише. — Мы отдаем вам наследницу, а вы возвращаете нам Мари… Марронодарру!

— Согласен! — развел руками Аггин. — Мне тогда и не нужна будет ваша Мари! Хе-хе-хе.

— Да перестаньте вы паясничать! — Теперь по столу ударил Евгений.

— Не понимаете вы шуток, — проскрипел и еще раз хихикнул Аггин, а потом моментально превратился в холодного и властного Вождя с каменным лицом. — Даю вам трое джерроноррских суток. Больше ждать не стану!

— А что, если… — начал было Генка. Аггин, не глядя на него, прервал:

— Если по прошествии этого времени наследница не найдется, единственной наследницей будет признана принцесса Марронодарра и состоится ее бракосочетание с моим сыном Миссином. И учтите, — Аггин чуть дернул подбородком в Генкину сторону, — подобные браки заключаются раз и навсегда!.. Все, я удаляюсь, чтобы начать переговоры с Императором джерронорров и готовиться к свадьбе.

Все поднялись из-за стола.

— Да, — поднял указательный палец Аггин. — Наследницу престола передадите лично мне в руки! Если решите сыграть по-своему… Что ж, я знаю некоторые земные карточные игры. Так вот, теперь у меня на руках козырь. Если наследница престола окажется у Императора, другая карта станет мне не нужна.

Аггин взял со стола салфетку и резким движением разорвал ее пополам. Генка вздрогнул:

— Только посмейте!

— Легко! — усмехнулся Вождь. — Да, и отдайте-ка крейсер обратно! — Он забарабанил по столу пальцами.

— Вот уж нет! — вспылил Генка. — Это наш боевой трофей!

— К тому же с ним нам будет проще выполнить задание, — смягчил Генкину резкость Зукконодорр.

— Хорошо, — пробурчал Аггин, — потом посмотрим… Только не «светите» его почем зря! А то спровоцируете конфликт! И обвинят во всем опять анамадян! — Он взглядом кольнул Еву.

— Не маленькие! — фыркнул Генка. Аггин его вновь проигнорировал:

— И вот еще что. Если передача наследницы с глазу на глаз будет невозможна, тем более если мы в этот момент окажемся с Императором вместе, я сделаю вид, что отбираю ее у вас силой. Постарайтесь не слишком сопротивляться, но и не стойте столбами — подыгрывайте.

— Это еще зачем? — насупилась Ева.

— Чтобы вас не подставить Императору! — Аггин покачал головой и, не прощаясь, направился в ангарный отсек. Зукконодорр последовал за ним.

— Я сам найду дорогу! — бросил анамадянский Вождь через плечо.

— И все же я провожу вас, — любезно парировал Турин.

ГЛАВА 47.

А Юлька? Как же Юлька — пятнадцатилетняя девчонка, не видевшая в своей жизни ничего, кроме школьных уроков, телевизора, книжек, тусовок с подружками и дискотек? Оказавшаяся втянутой в галактическое противостояние великих сверхдержав и сверхцивилизаций? Сама ставшая вдруг представительницей одной из внеземных рас? Похищенная и бежавшая с помощью неведомой Силы?..

Удивительно, но Юлька «приземлилась» в том же самом лесу и даже в том же самом месте, что незадолго до нее и Генка. От пережитого ноги совсем не держали, и Юлька плюхнулась на высохший ствол упавшего дерева. Если бы она узнала, что под этим деревом еще накануне Генка прятал скафандр!.. Впрочем, что бы это изменило?

Передохнув и немного придя в себя, Юлька стала размышлять, что делать дальше. Первая мысль — лететь назад и освобождать Марину!..

Но подумав, Юлька слегка успокоилась. Что она может сделать одна? Да если бы и могла, не испортит ли такими действиями все? Ведь ничего она не знает, почти ничего не понимает, что происходит там, на Анамаде и на Турроне!.. Замечательно хотя бы то, что нашлись и живы родители, что живы Генка и Марина!

Невероятно, но родители оказались Избранными Джерроноррами! Они-то как раз знают, что делать, а она… Признаться откровенно — только путается под ногами, заставляет всех отвлекаться и нервничать, переживать за нее, оберегать, спасать!.. Как ни грустно и как ни обидно, самое лучшее — отправиться домой и там спокойно всех дожидаться. Ну, не совсем спокойно… Попробуй тут остаться спокойной! И все-таки надо ждать. Пора наконец становиться взрослой, а для этого… взрослым не мешать!

Юлька хмыкнула и крутнула головой. «Парадоксально, но факт!» — по-книжному подумала она.

Девушка критически оглядела себя. В таком одеянии показаться в городе — нелепо и даже опасно!

Юлька через голову стянула с себя платье с драгоценностями. Пролетевшей сотни парсеков сделать из ничего маечку-топик оказалось пустяком…

Голые ноги облепили комары, безжалостно сосавшие кровь Избранной Джерроноррки. «Какая наглость!» — подумала Юлька и сотворила джинсы. Но комары продолжали добывать высокопробную кровь из шеи, плеч, рук, да и сквозь маечку без труда просовывали свои злобные хоботки. Пришлось сделать ветровку.

Теперь Юлька в точности походила на грибника или туриста. Только корзинки или рюкзака не хватало… Юлька сделала синенький рюкзачок и затолкала в него платье.

Взгляд упал вниз — на длинные носы алых сапожек. «Непорядок», — подумала она и стала стягивать обувку. Голые ступни атаковали сухая хвоя и мелкие веточки. «Надо сделать клевые кроссовки», — решила девушка и представила самую моднячую модель. Кроссовки не появились.

«Неужели Силе жалко на фирму раскошелиться?» — удивилась Юлька и «задумала» кроссовки попроще. Результат был тот же… Тогда она «заказала» обычные дешевые тапочки — фиг вам!

«Да что же это такое?! — рассердилась Юля. — А ну-ка, еще раз джинсы!..».

Нет, опять облом!

«А!.. — вспомнила Юлька. — Я же потратила всю Силу, пока летела сюда и гардероб обновляла!».

Объяснение ей понравилось, и она снова натянула «принцесские» сапожки.

Несколько километров, отделявшие лес от города, Юлька пролетела, как на крыльях, — никакой Силы для этого не понадобилось. Ее несла радость вновь обретенной родины — как ни пафосно это звучит. Березки по краям дороги, ручьи, журчавшие вдоль нее или пересекавшие под мостками, пушистые облака, парившие в голубом небе, — все наполняло Юльку невиданным ранее восторгом, вливало в нее свежую силу. Не ту таинственную Силу Избранных Джерронорров, а настоящую, земную, вольную силу свободного человека, вернувшегося домой.

Едва войдя в город, Юлька встретила Андрюху Кожухова. Парню было давно за двадцать, но когда-то, когда сама Юлька ходила еще в начальные классы, Андрей учился в их школе, а потом пару раз они случайно пересекались на молодежных тусовках. Разумеется, у девчонки-подростка и взрослого «дядьки» не могло быть ничего общего — они за всю жизнь едва перекинулись парой слов. Но сейчас Юлька обрадовалась Андрюхе, как лучшему другу.

— Привет! — запрыгала она, едва не бросившись парню на шею.

— Привет, — удивленно остановился Андрей. — Ты кто такая?

— Здрасьте, — обиделась девушка. — Я — Юлька Турина! Не помнишь, что ли?

— А-а… — протянул парень, то ли вспомнив, то ли просто стараясь быть вежливым. — Как дела?

— Все путем! — подняла большой палец Юлька. — А ты как?

— Да так, помаленьку, — пожал плечами Андрей.

— Ну, бывай тогда! — Она помахала рукой и поскакала дальше,

— Бывай, — сказал Андрюха, задумчиво глядя девушке вслед. — Гм, а девчонка-то ничего… Где-то я ее и правда видел…

Сначала Юлька устремилась домой. Почти дойдя до подъезда, она вспомнила, что у нее нет ключей. Почесав кудрявую голову, решила пойти к Машке — лучшей подруге. «Вместе придумаем, что делать! — успокоила себя Юлька. — Во всяком случае, уж переночевать на ночку-другую пустит».

Юлька развернулась и двинула к дому подруги. По пути стала придумывать легенду, объяснявшую ее отсутствие. Генка ведь тоже исчез почти в то же время… Значит, надо связать все с братом… Интересно, Машка видела Марину? Возможно! Не дождавшись тогда Юльки, она могла зайти к ним домой… Что ж, тем лучше!

Легенда в Юлькиной голове почти оформилась. Детали можно придумать по ходу…

Дверь открыла сама Маша. Увидев Юльку, она потеряла дар речи. Но не зрение. Оглядев подругу с головы до ног и задержав ошалелый взгляд на сапожках, Мащка наконец выдохнула:

— Ух ты, клево! Где такие урыла?

— Ну ты даешь, подруга! — возмутилась Юлька. — А где я была — тебя не интересует?

— Ты че? Конечно, интересует! — Маша пришла в себя и втянула Юльку за рукав в квартиру. — Рассказывай давай!

— Подожди ты, — тряхнула рукой Юля. — Дай хоть отдышаться. Чай у тебя есть?

— Есть! Вроде… Сейчас посмотрю… — Маша упорхнула на кухню и крикнула оттуда: — Не! Заваривать надо. Подождешь?

— Конечно, подожду, — буркнула Юлька, снимая рюкзак и ветровку. — Куда мне деваться?

— Что? — раздалось из кухни.

— Подожду! Скорее только, умираю от жажды! — ответила Юля громче и повесила куртку на вешалку. Голый живот возмущенно заурчал. От голода, кстати, тоже.

— Сейчас сварганю ченить! — откликнулась подруга. — Яичницу с колбасой будешь?

— Буду, — сказала Юля, входя в кухню. Орать из прихожей ей надоело, да и по Машке она соскучилась. — Привет, кстати.

— Ой, привет! — Маша включила чайник и бросилась Юле на шею. — Ты где была-то? Генка твой тоже пропал… О! Ты знаешь, я у вас дома его с такой девахой видела! О-бал-деть!

— Тебя не поймешь: то пропал, то видела…

— Я сначала видела, а потом он пропал!

— Оттого что тебя увидел! — засмеялась Юля.

— Да ну тебя, — рассмеялась в ответ Маша. — Я — девушка красивая, от меня вполне пропасть можно! Но та… Я тебе скажу — это что-то! Голливуд отдыхает!

— Да знаю я ее, — махнула рукой Юля, усаживаясь на маленький угловой диванчик. — Невеста это Генкина, Марина.

— Невеста?! — Машины глаза чуть не вылезли из орбит. — У Генки — и такая невеста?!

— А чем тебе мой брат не нравится? — нахмурилась Юля. Слова подруги кольнули ее в сердце. А ведь раньше она не обратила бы на них никакого внимания. Маша заметила, что подружка обиделась, и снова бросилась ей на шею, чмокая в обе щеки:

— Юлька, перестань! Я же пошутила! Генка — клевый парень, но ты же сама говорила: черный монах, и все такое…

— Перестань! — отстранилась Юля. — Я дура была. И запомни: мой брат — самый лучший! Самый! Нет на свете парня лучше него! Во всей Галактике! И если я от тебя еще раз услышу про него такое — ты мне больше не подруга!

Теперь надулась Маша. Юля поняла, что перегнула палку, и сама кинулась целовать подругу.

Вскоре мир был восстановлен, чай заварен, яичница пожарена, и Машка с Юлькой, уминая за обе щеки яйца с колбасой, наперебой заговорили, давясь и кашляя:

— Я думала, ты — все!.. Ну, подруга… Кхы!

— Ух, я по тебе скучала!..

— Ты пропала, Генка пропал, Люська Мордвинова — знаешь, толстая такая? — тоже пропала!

— Сейчас расскажу… Кх-кх-кхы-ы!

Запив быстренько яичницу чаем, подружки откинулись наконец на спинку диванчика и смогли поговорить более толково и внятно. Во всяком случае, более внятно — это точно.

— Давай, выкладывай! — сказала Маша.

— С чего начинать?

— Где была?.. Нет, кто такая эта тел… эта девушка?

— Я ж тебе говорила: это Марина, Генкина невеста. Самая лучшая девушка в Галактике!

— Ну, у тебя все лучшие в этой… как там? Слушай, что за словечко новое?! Га-лак-тика!

— Ты че, совсем темная? Галактика — это наша звездная система.

— У тебя головка не бо-бо? — озадаченно глянула Маша на Юлю.

— Ладно, хватит, а то снова поссоримся… В общем, Марина — самая лучшая!

— Лучше меня? — прищурилась Маша.

— Ты знаешь, в чем-то — да! — честно сказала Юля. — Блин косой! Только не обижайся! Она и меня в сто раз лучше! Нет, в тысячу!

— Откуда хоть она взялась? — поджав губы, фыркнула Маша.

— Из Турр… То есть из этой… как ее… — Юлька, чуть не проговорившись, лихорадочно соображала, что бы такое придумать.

— Из Турции, что ли?

— Во, точно, из Турции!

— А че она у нас забыла?

— Так она это… За русского замуж вышла! То есть, тьфу, папа ее на русской женился… Или мама…

— Марина — красивое турецкое имя! — пропела Маша, ехидно прищурившись.

— Настоящее имя у нее знаешь какое? — Юлька решила врать как можно меньше, чтобы не запутаться. — Марронодарра!

— Ух ты! И не выговоришь! — Похоже, Маша поверила.

— А папа у нее — Турронодорр.

— Клево!

— А вот мама умерла, — вздохнула Юля.

— До того, как вышла замуж за русского, или после? — вновь сощурилась Маша.

— Да ну тебя, — махнула Юля. — Это отец Марины на русской женился после того, как жена умерла. И они в Россию переехали. В… Краснодар. Отец бизнесом занялся, в Турцию за шмотками мотается. Марина институт закончила, в банке работает. Приехала к нам в командировку. Встретила Генку — и вот…

— Ага, то-то твой Генка часто по банкам шляется… — начала было Маша, но, вспомнив предупреждение подруги, вовремя захлопнула рот. — Извини.

— Они встретились не в банке, — сердито буркнула Юля, — В… магазине. Генка лампочку покупал!

— О! Я ж тебе говорю — Люська Мордвинова пропала! Она в магазине «Товары для дома» работала, где лампочки! Они с Генкой в одном классе учились! Помнишь?

— Да помню я! И что? Ищут?

— Конечно! Представь: средь бела дня пошла на работу — и не вернулась! В магазине ее видели, куда и как исчезла — не заметили! Как раз перед этим у них витрину разбили… Помнишь, я рассказывала: драка была, и мужик испарился? Может, это они — те, кто витрину разбил? Люська их узнала, а они ее — бемц!

— Что ты несешь?! — отмахнулась Юля.

— А че? Почему нет? И милиция так думает! — Тут Маша быстро сменила тему и принялась расспрашивать Юлю дальше: — Так ты куда ездила? В Краснодар? К Марине?

— Ага, в Краснодар. Генка поехал с Марининым отцом и мачехой знакомиться, ну и меня взяли с собой.

— А чего ты одна вернулась? Как тебя Генка отпустил?

— Да они там с друзьями в поход собрались на пару дней. Все взрослые дядьки и тетки — мне с ними не интересно. Я домой отпросилась. Все равно Генка завтра-послезавтра приедет. Он меня на поезд посадил — чего тут ехать-то?

— Ну да, — согласилась Маша. — А чего ты сразу ко мне, а не домой?

— Соскучилась, — улыбнулась Юля. — И у меня кошелек украли в поезде — с ключами и деньгами… Не знаю, что и делать.

— Поживи у меня! — не задумываясь, выдала Маша. — Хоть неделю!

— Нет, мне домой надо. Убраться, сготовить чего к Генкиному приезду.

— Ну, батя придет с работы — поговорим с ним. Может, он дверь откроет. Да и денег даст — тебе ж немного надо?

— Нет, конечно! Так, похавать чего купить… Рублей триста.

— Нет проблем! А вот, кстати, и батя! — Маша выскочила в прихожую на звук открываемой двери. Быстро и приглушенно затараторила, пересказывая Юлину историю отцу.

Вскоре они оба вошли в кухню.

— Ну, здравствуй, лягушка-путешественница! — прогудел высокий мужчина — Машин папа.

— Здравствуйте, Игорь Владимирович! — привстала Юля.

— Ну что, пойдем, посмотрим твою дверь, или посидишь еще у нас?

— Пойдемте, пойдемте! — заторопилась Юля. — Маш, я к тебе завтра зайду. Или ты заходи — поболтаем!

— Ладно, зайду. Пап, дай Юле в долг рублей пятьсот, не забудь!

— Зачем столько? — замахала руками Юлька. — Хватит триста!

Дверь открыть не удалось. То есть сломать замок было, конечно, можно, но тогда бы Юлька вынуждена была сидеть все время дома — не оставишь ведь квартиру распахнутой настежь! Поэтому Игорь Владимирович перелез от соседей на балкон Туриных, разбил форточку и, забравшись в квартиру, открыл дверь изнутри. С разбитой форточкой — не с распахнутой дверью. Все-таки лето, да и подушкой, если что, заткнуть можно.

— Дома-то есть ключи? — спросил Машкин отец.

— Должны быть, — Юлька заглянула в бар «стенки», где лежали документы, квитанции, прочие важные вещи. Потом вспомнила, что, перед тем как ее похитили, она переоделась в Маринино платье. Значит, ключи в ее старых джинсах… Но Машкиному отцу все знать необязательно, поэтому Юля сказала, глядя в раскрытый бар: — Ага, есть! Спасибо, Игорь Владимирович!

— Не за что! Бывай здорова! — кивнул мужчина и ушел.

Юлька осталась одна в родных стенах. Как здесь было уютно, как хорошо!.. Лишь когда под ногой хрустнули стекла разбитой лампочки, Юлька вспомнила, что на самом деле все — ох, как не очень-то хорошо!

ГЛАВА 48.

«Звездная пыль» сделала последнюю перед Турроном остановку. Планета Леггерра, хоть и располагалась всего в девяти парсеках от столицы Империи джерронорров, не несла почти никаких признаков высокоразвитой цивилизации, кроме района космопорта. Можно было назвать эту планету аграрной, сельскохозяйственной, но по сути она являлась просто-напросто отсталой. Впрочем, смотря что и по сравнению с чем считать отсталостью!

По крайней мере, жители планеты — около полумиллиарда — себя к отсталым не относили. Они были тружениками, пахарями — как в прямом, так и в переносном смыслах, по-другому жить не хотели да, наверное, и не смогли бы, учитывая характер и привычки леггеррян, уходившие корнями в глубокую древность.

Империя не пыталась «перевоспитать» патриархальных соседей, хотя те давно вошли в ее состав. Основная причина — планета не очень-то подходила для глобальной урбанизации и технологического развития: единственный ее материк размером с земную Африку большей частью был «встопорщен» горами и иззубрен скалистыми хребтами. Сверху, из космоса, он напоминал гигантскую терку с редкими зеленовато-желтыми проплешинами оазисов…

Зато только здесь выращивали фантастический овощ турплюк — формой похожий на земной огурец, но длинный настолько, что размаха рук не всегда хватало, чтобы взять его за оба конца. Цвета он был красно-бурого — как обожженная глина… Фантастика турплюка заключалась в том, что он лечил. Всех и от всего. Ну, почти от всего… Во всяком случае, леггерряне почти не болели, жили долго и счастливо.

Из-за этого кирпичного «огурца» и построили, собственно, на Леггерре космодром: на искусственном плавучем острове, ибо найти подобающую площадку невдалеке от Логга — столицы и единственного крупного города планеты — не получилось.

Турплюк везли на Туррон в первую очередь для императорского стола. Ну, доставалось кое-что и другим — у кого хватало на это денег. Император чрезвычайно ценил Леггерру именно за лечебные «огурцы» (а за что бы еще-то?), поэтому в корне пресек саму возможность контрабанды: космодром постоянно охранялся взводом императорской гвардии, неподкупной в принципе. А экспорт с Леггерры турплюка куда бы то ни было, кроме Туррона, был вообще строжайше запрещен. Если очень хотите — летите на Туррон и покупайте там!..

Кроме загрузки ценного овоща экипажи прилетавших на Туррон кораблей пользовались последней остановкой для того, чтобы навести «порядок в хозяйстве»: делали капитальную уборку судов, производили мелкие косметические ремонты, чтобы показаться в столице Империи в подобающем виде…

Киберуборщики, деловито жужжа, расползлись по служебным помещениям и свободным от пассажиров каютам «Звездной пыли». В одной из таких кают толстенький гудящий шарик, раздувшийся от поглощенного мусора, заметил прозрачный, сужавшийся кверху цилиндр. Робот на мгновение «задумался», идентифицируя находку: забытые пассажирами вещи трогать ему запрещалось — их судьбой занималась соответствующая служба в конечном пункте маршрута, — но быстро сопоставил находку с определением «пустая тара пищевых продуктов» и мгновенно всосал ее в свое круглое чрево.

Выползая из корабля, киберуборшики «срыгивали» содержимое «животов» в специальные мусорные контейнеры космодромной хозслужбы, а те, в свою очередь, отправляли мусор на утилизацию.

Поскольку космодром находился на острове, океанский свежий ветер почти постоянно продувал его насквозь. В тот самый момент, когда описанный выше уборщик ссыпал в зев контейнера мусор, очередной порыв ветра пронесся над полем космодрома, по-хулигански свистнул в микрофон робота, подхватил летевшую в контейнер порцию мусора и унес ее в океан. Киберу-борщик сердито мигнул индикаторами, словно ругнувшись на невозможность погони, и продолжил прерванное занятие.

Бутылку из-под фанты (впрочем, этикетку с нее давно смыло, так что стала она просто безымянной пластиковой посудиной) прибило вскоре волной к близкому берегу материка. Местные рыбаки необычный предмет заметили, и один из них — широкоплечий бородач — зачем-то сунул его в карман куртки.

Вернувшись в родное село, он не сразу вспомнил о находке — лишь во время ужина, откупорив бутылку более крепкого, нежели фанта, напитка.

— Тукк! — позвал он младшего из трех сыновей. — Ну-ка, глянь в карман моей куртки — я там безделицу чудную принес.

Сынишка, наперегонки с братьями, бывшими ненамного старше его, бросился к вешалке. Возле отцовской одежки затеялась ребячья возня.

— Эй! — сердито прикрикнул из-за стола отец. — Я сказал Тукку! Вы-то большие уже, как не совестно!

Старшие братья, насупившись, отпустили Тукка, но уходить не торопились. Сияющий малыш сунул ручонку в карман куртки и достал бутылку.

— Фу-у! — сказали старшие и умчались по своим делам.

Тукку же игрушка понравилась. Он вышел во двор, уселся на лавочку и принялся разглядывать отцовский подарок. Окажись бутылка пустой, она бы, может, тоже не надолго заинтересовала его. Но внутри пластиковой посудины под оранжевым колпачком плавало туманное облачко.

— Какой-то дым! — глубокомысленно изрек мальчуган и принялся отколупывать крышку. Та ни в какую не поддавалась. Тукк громко засопел и стал бить бутылкой о край скамьи. Бутылка гулко «бумкала», но оставалась по-прежнему целехонькой. Она словно дразнила мальчика: «Тук-к! Тук-к! Тук-к!».

Тогда Тукк рассердился, бросил бутылку на землю и стал топтать ее ногами. Посудина сплющилась, и малыш торжествующе закричал: «Ага! Не будешь больше дразниться!».

Тут он вспомнил, что бутылку подарил ему отец. Не станет ли он сердиться, что сын так обошелся с подарком? Тукк знал, что рассерженный отец может и отлупить… Что же делать?.. Надо спрятать игрушку так, чтобы отец ее не нашел! Тогда можно сказать, что она потерялась. За это тоже могут наказать, но уже не так сильно…

Повертев головой, мальчик увидел, что на краю села, возле турплюкового поля, поднимается дымок. Подхватив мятую бутылку, Тукк помчался туда. Оказалось, старшие братья развели костерок и «жарят» на прутиках кусочки хлеба.

— О! Несется! — увидел бегущего Тукка один из братьев. — Прогоним?

— Да пусть идет, — сказал самый старший. — Жалко, что ли?

— Прожжет опять штаны, а влетит от отца нам!

— Пусть подальше сядет, — ответил старший и крикнул подбегающему Тукку: — К огню не лезь только! А то получишь у меня!

— Я сейчас, я только… — запыхтел маленький Тукк, подпрыгнул к костру, бросил в него бутылку и сразу отбежал.

— Ты чего это? — не поняли братья.

Костер зачадил вдруг черным дымом, что-то в нем засверкало, заискрило, и выпала из него здоровая, толстая баба — чуть ли не прямо в костер! Подвывая, она на четвереньках быстро-быстро отползла от огня и медленно поднялась на ноги.

Такого чучела мальчишки еще не видели! Мало того что женщина была толстой (в их селе толстых вообще не водилось — ни мужиков, ни баб), так еще и растрепанная и грязная, в порванной смешной одежде! Самое страшное — баба вращала безумными пустыми глазами и выла, пуская слюни!

Братья, не сговариваясь, кинулись прочь. Но не успели они пробежать и половину пути до дому, как прямо перед ними появился человек в черном. Мальчишки узнали его, и ничуть ему не обрадовались.

Странный человек в длинной черной одежде, которую он не снимал даже в сильную жару, объявился в селе совсем недавно. Звали его Гутторром. кузнечных дел мастером. Прежний кузней — старый-престарый Метт — умер прошлой зимой. Сыновья его давным-давно уехали в город, так что мастерство свое он никому не передал: почему-то в селе не нашлось охотников к кузнечному делу. Так что Гутторру все были рады.

Поселился он в избе Метта, рядом с кузней. Обе постройки стояли в стороне от села у леса. Гутторр оказался мастером справным, но человеком нелюдимым и не особо приятным. Не то чтобы он делал что-то плохое — просто рядом с ним селяне чувствовали себя очень неуютно, испытывали неосознанный страх, тревогу, желание поскорее уйти от кузнеца подальше. В связи с этим и поползли по селу слухи, что кузнец, помимо основного занятия, грешит колдовством…

Братья раньше не видели Гутторра так близко, однако были наслышаны о нем от взрослых. Ноги их от ужаса приросли к дороге и стали противно дрожать.

— Чего трясетесь? — спросил Гутторр вполне обычным, ничуть не страшным голосом. — Меня, что ли, испугались?

Мальчишки не могли вымолвить ни слова, зубы их клацали, отбивая мелкую дробь. Они дружно закивали головами.

— А чего меня бояться? — удивился кузнец. — Я детей не ем. Только взрослых! — Он захохотал над собственной шуткой. — Ладно, это я не всерьез… Откуда вы так неслись, будто меня увидели? — Он на мгновение скривил губы в подобии улыбки.

— Там… баба! — выдавил из себя старший брат.

— Страшная! — добавил Тукк. Хоть и был он самым младшим, но кузнеца почему-то испугался меньше, чем братья. — Из огня выпала!

— Из огня? — вновь засмеялся Гутторр. — Значит, это моя помощница! Я ведь тоже с огнем работаю. Ну-ка, пойду погляжу. Вы со мной? — захохотал он еще громче.

Мальчишки испуганно замотали головами, а Тукк даже заплакал.

— Да пошутил я! — Кузнец потрепал малыша по голове. — Бегите домой!

Мальчишки рванули так, что оказались возле дома раньше, чем долетел туда попутный ветер. Кузнец же, проводив их взглядом, направился в сторону тоненькой струйки дыма, поднимавшейся за селом.

Подойдя к ужасно грязной женщине, размазывавшей по испачканному сажей толстому лицу слезы и сопли, кузнец остановился, рассматривая ее с брезгливым любопытством.

— Кто ты? — спросил он.

— У.у.у! — промычала толстуха. — Лю-у-у… Что-то мелькнуло в ее выпученных безумных глазах, но тут же погасло.

— Пойдем-ка со мной, — поманил ее пальцем Гутторр и, постоянно оглядываясь, медленно зашагал от еле чадившего костерка.

Как ни странно, женщина поняла его слова, а может быть жест и, переваливаясь с боку на бок, потопала следом.

ГЛАВА 49.

Подойдя к дому, кузнец остановился, критически оглядел с ног до головы свою странную спутницу. Пускать такую грязнулю внутрь ему явно не хотелось.

— Вот что, давай-ка сразу в баню! — решил он наконец и показал женщине на низенькую кривую избушку, стоявшую рядом с кузней.

Женщина послушно зашагала к ней. Там кузнец усадил ее на скамью в тесном предбаннике, а сам принялся за растопку. К счастью, вода в огромном котле рядом с каменкой имелась, в деревянной бочке возле высокой лавки — тоже, так что ему оставалось лишь принести со двора пару охапок дров. Проходя мимо гостьи, Гутторр каждый раз косился на нее, но та сидела неподвижно, молча, совершенно отрешенно — словно забытый в углу грязный мешок.

Растопив баньку, Гутторр подошел к женщине и почесал затылок.

— Что ж мне, и раздевать тебя самому? И мыть? Услышав слово «раздевать», толстуха вздрогнула и с любопытством глянула на кузнеца. Но так и осталась сидеть.

Преодолевая отвращение, Гутторр коснулся женщины, стянул с нее остатки халата. Вскоре он уже заталкивал жирное безвольное тело в дверной проем, откуда жаром вылетал банный воздух. Толстуха, протестующе мыча, пыталась сопротивляться.

— Я те дам! — обливался потом кузнец, упершись руками в скользкие складки жира на ее спине. — Ты у меня побрыкаешься!

Затолкнув наконец бабу внутрь, Гутторр понял, что мыть ее, будучи одетым, он не сможет. Поэтому вернулся в предбанник, быстро скинул с себя все и вернулся в заполненное паром помещение. Увидев перед собой обнаженного мужчину, толстуха вдруг четко сказала:

— Хочу нюни!

— Я те дам — нюни! — рассвирепел кузнец. — Не такая уж ты и дура, как я погляжу! Еще одно подобное слово — и будешь мыться сама!

Женщина замолчала, и Гутторр принялся свирепо натирать ее грязное, рыхлое тело мочалом.

Дом кузнеца, равно как и банька во дворе, и кузня разительно напоминали такие же избы в старых русских селах. Не зная об их инопланетном происхождении, русский человек никогда бы не догадался о нем. И внутреннее убранство помещений было один к одному! Будто древние русичи сумели каким-то образом перебраться в свое время на Леггерру (а почему бы и нет? на Генну-то попали!), или их хозяйский подход к жизни оказался столь точным и универсальным, что нашел полное повторение за сотни тысяч световых лет от Земли!

— Что же мне с тобой делать? — Кузнец смотрел на чистую, румяную после бани гостью, сидевшую за накрытым столом, хватавшую все, что было съедобного, прямо руками и громко чавкавшую. — Та ли ты вообще, о ком я думаю? Можно бы, конечно… Нет, попробуем сначала «народные» средства!

Кузнец закатал рукава черной рубахи, спустился в погреб и поднял в избу большущий бурый «огурец». Отрезав от овоща приличный ломоть, протянул его бабе…

Собственно, теперь гостья на «бабу» как-то и не тянула. Больше к ней подходило русское определение «деваха» — или «девка». И одета она была подходяще — в свободный холщовый сарафан поверх простои белой рубахи (Гутторр нашел их в сундуках прежнего хозяина).

— На, ешь!

Девка откусила турплюк прямо с руки кузнеца и, сморщившись, стала отплевываться.

— А ну ешь! — Гутторр. грохнул по столу свободным кулаком.

Гостья торопливо зачавкала, испуганно поглядывая на кузнеца.

— Так-то лучше, — сказал Гутторр и принялся здоровенным ножом отрезать второй кусок.

Неизвестно, чего больше испугалась деваха — огромного кухонного ножика, более похожего на мясницкий, или того, что ей снова придется жевать непривычно горький овощ, — только она колыхнулась вдруг всем студенистым телом и неожиданно резко для своей массы вскочила с лавки, опрокидывая незакрепленную дощатую столешницу на кузнеца. Пытаясь удержать тяжелый деревянный щит, Гутторр неловко взмахнул рукой с зажатым в ней «хлеборезом» и чиркнул его заточенным под бритву лезвием свое предплечье. Столешница с грохотом рухнула на место — только скрипнули сколоченные из мощных брусьев козлы. Загремели по полу тарелки и миски, тонко зазвенели рассыпавшиеся вилки и ложки.

— А-а! — заорал кузнец, отбросив нож и зажимая ладонью рану. Из-под длинных, изящных, никак не подходящих для тяжелой работы с молотом и горячим металлом пальцев потекла зеленоватая жидкость, противно шипя и мгновенно испаряясь. — Гадина! Ты что наделала?! Сейчас ты у меня получишь!

Он рванулся было к уставившейся на зеленую кровь толстухе, но та, подняв на свирепого Гутторра ставший вдруг осмысленным взгляд, испуганно заверещала:

— Дяденька, не убивайте! Я нечаянно! Щас я вам перевязку сделаю!

Девка проворно выкатилась из-за раздрызганного стола, метнулась к окошку, сорвала с него цветастую занавеску и бросилась к кузнецу. Оторопев от ее прыти, а еще больше — от связной речи, произнесенной гостьей, Гутторр перестал ругаться. Злость его мгновенно улетучилась.

— Стой! — крикнул он. — Положи занавеску! Отвернись!

Деваха выполнила все беспрекословно. И стояла, не шелохнувшись, пока кузнец не сказал:

— Можешь поворачиваться.

Девка повернулась, уставилась на руку кузнеца, но рукава черной рубахи вновь были опущены и застегнуты у запястий..

— А… перевязать? — спросила толстуха.

— Я уже перевязал.

— А почему у вас кровь зеленая?

— Что ты несешь?! — рассердился кузнец. — Не в своем уме, что ли?!

— Да в своем я уме! — заспорила девка. — Вон, и на скатерти зеленые пятна! Ой, исчезают…

Несколько зеленых клякс на белой скатерти и впрямь стремительно уменьшались и вскоре исчезли. Скатерть снова стала чистой, не считая красно-бурых пятен от турплюка и темно-желтых от пролитого чая — точнее, от жидкости, и цветом и вкусом земной чай напоминающей.

— Где? Где зеленые пятна?! — начал вновь свирепеть кузнец. — Покажи! Ты сбрендила, девка, совсем сбрендила! Ты хоть помнишь, кто ты и как здесь очутилась? Дура!

— Че обзываешься-то? — обиделась она. Глаза ее из обалдевших кругляшей, уставленных на «самоочистившуюся» скатерть, превратились в злые шелки, направленные в переносицу кузнеца. — Ща как обзову! — Она недвусмысленно вскинула руку-бревнышко, и Гутторр поспешил поднять руки:

— Все, все! Извини! Хватит… Ты, видимо, поправляешься. Видишь, как действует турплюк, а ты не хотела…

— Ну смотри… — Деваха опустила кулак. — Веди себя прилично с дамами… турплюк!

Тут взгляд ее упал на толстый огромный «огурец», валявшийся на полу. Глаза девки маслено заблестели. Она буркнула одобрительно под нос: «Ого!» — и, забыв, видимо, что, находясь в беспамятстве, не оценила овощ, подняла его, «взвесила» на ладони и вгрызлась в бурую мякоть.

— Мм… Вкусно! — прошамкала она, обгрызая метровый плод, будто кукурузный початок.

Гутторр, раскрыв рот, смотрел на чудо. Мало того, что совсем недавно гостья устроила истерику из-за непонравившегося ей турплюка, а теперь молотит его за милую душу, — так еще и как молотит!.. Не успел кузнец как следует проморгаться, на столе уже лишь влажно блестели черные, с детский кулак величиной, косточки.

Деваха сыто рыгнула и спросила:

— Есть еще чего пожрать?

— Вот, пожалуйста! — Гутторр провел рукой над полом, — Вашей милостью!

— Э-эх! — вздохнула девка и принялась собирать с пола более-менее приличные куски пищи, отправляя их сразу в рот.

Наконец она разогнулась, оправила подол сарафана и вновь рыгнула.

— Так кто ты такой, мужик? — спросила она. — Че-то я тебя не помню!

— А ты вообще много чего помнишь? — осторожно задал встречный вопрос Гутторр.

Девка задумалась.

— Не много, — вздохнула она наконец. — Разбитая витрина, милиция, Генка Турин, лампочки, два бандюгана каких-то с такими вот рожами… Че со мной было-то? Заплохело вроде бы… — Девка матюгнулась и жалобно глянула на кузнеца. — Че со мной? Где я?.. Покурить дайте, дяденька!

Гутторр непонятно откуда вынул сигарету, протянул девахе, так же из ниоткуда достал зажженную спичку, дал прикурить и, когда она, плюхнувшись на лавку, с наслаждением затянулась, осторожно спросил:

— Больше ничего не помнишь?

— Не-а! — выдохнула с дымом девка.

— Ну а как тебя зовут, знаешь?

— Ну, мужик, я же не трехнутая! — Она сверкнула на него глазами. — Я не помню, что со мной в магазине стало, а до того — в лучшем виде все! Люська я… Мордвинова Людмила Михайловна! — Девка гордо мотнула головой. — А ты кто?

— Гутторр.

— Погоняло, что ль?

— Не понял?

— Ну, кликуха такая?

— Почему кликуха? — догадался по смыслу кузнец. — Это мое имя. Нормальное джерроноррское имя.

— Джеро… что? — чуть не подавилась дымом Люська.

— Ну, есть такая цивилизация — джерронорры. Наша планета входит в их Империю.

— Че ты гонишь, мужик? Какая планета, какая заднация? Охренел?! Или опять меня за дуру держишь?! — Люська вновь начала закипать.

— Стоп-стоп-стоп! — выбросил вперед ладони Гутторр. — Сейчас я все объясню! Похоже, тебя похитили с родной планеты… Как она называется?

— Ну, ты даешь, Гутор, — хмыкнула Люська. — Поешь складно! Не в цирке работаешь? Ну, заливай дальше, даже интересно! Типа, давай в кино поиграем? О! Я видела классную киношку — «Звездные войны»! Смотрел?

— Нет, — удивленно помотал головой кузнец.

— Зря! Сходи посмотри, в «Родине» идет. Там тоже планеты и эти… заднации.

— Цивилизации, — машинально поправил Гутторр.

— Ну, я и говорю! Клево там: шварк-шварк мечами! Такие ракеты — ж-ж-ж! Бабах! — Люська замолотила руками, словно ветряная мельница. — А мужики там — мама, не горюй! Такие: а-а! Тики-тики! У-ух!

— Обязательно посмотрю, — постарался остановить водопад непонятных звуков кузнец.

— Ну, посмотри, — успокоилась Люська. — Клево! Там и бабы есть классные. С, сиськами!

— Гм… — неожиданно позеленел Гутторр. — Так как все же твоя планета называется?

— Продолжаем игру? — захохотала Люська. — Угадай слово? А четыре варианта? Типа: а — Земля, бэ — Луна, гэ — Марс, жэ — Сникерс! Вариант «а» — Земля! Правильно?

— Правильно, — решил подыграть сумасшедшей Гутторр. «Может, она еще и не оправилась?» — с надеждой подумал он.

— Давай дальше! — заерзала на лавке Люська.

— Кто приходил к тебе в магазин перед тем, как тебе стало плохо?

— А варианты? — прищурилась девушка.

— Это другая игра, — нашелся Гутторр. — Без вариантов. Просто назови — и все.

— Ну, так неинтересно! — заныла Люська. — Ладно, последний раз скажу, а потом ты мне будешь отвечать!

— Хорошо.

— Приходил сначала Генка Турин — мой одноклассник, он лампочку попросил. А магазин же закрыт был, в нем менты шуровали — ночью кто-то витрину разбил. Ну, не совсем разбил, а продырявил. И на складе шмон устроил… Я Генке из списанных дала лампочку. После Генки — позже уже, когда менты ушли и мы работать начали, — пришли два бандюгана. Ну, точно тебе говорю! Шей — нет, морды — во, руки — во!.. — Люська вдруг замолчала.

— Ну? — поторопил ее Гутторр.

— Че «ну»? Запряг, что ли? Все! Потом ниче не помню… — пригорюнилась Люська. — Теперь ты базарь: че со мной дальше было?

— Скорее всего, тебя эти бандиты… усыпили и похитили.

— Ух ты! — обрадовалась Люська. — А они меня сонную не… того?

— Не знаю, — не понял смысла вопроса кузнец, но вдаваться в детали не стал. — Потом они тебя куда-то перевезли, потом ты, скорее всего, потерялась и попала сюда.

— Куда — «сюда»? В деревню какую-то?

— В общем-то да, в деревню, — осторожно сказал Гутторр. — Только она на другой планете, не на Земле.

Неизвестно почему Люська вдруг поверила кузнецу и громогласно разрыдалась.

Гутторр растерялся. Сам он плакать не умел, и чужие слезы всегда вызывали в нем оторопь… Впрочем, деваха проревелась быстро и взглянула на него сухими глаза.

— Ты меня вытащишь отсюда? — с надеждой спросила она.

Кузнец пожал плечами:

— Не знаю… Как? Я всего лишь кузнец…

— Кузнец-удалец, — подмигнула Люська, быстро забыв о своем положении, а может и не осознав его до конца. — А че делать умеешь?

— Все, что в хозяйстве людям нужно: инвентарь разный железный, инструмент — косы там всякие, плуги… Я и слесарить могу, замки делаю, разные мелочи для дома…

— О! — обрадовалась Люська. — Хозтовары, короче? Слушай, Гутор, бери меня к себе в долю! Ты будешь делать хозтовары, а я — торговать! Магазин откроем — «Товары для дома»! Я в таком работала как раз!

— Посмотрим… — удивился предприимчивости гостьи Гутторр.

— Че смотреть? Давай! — соскочила с лавки Люська. — Тогда и домой мне спешить нечего! Че я там забыла? Мужики, чай, и тут водятся! Да и ты — мужик красивый…

— Ну уж! — Кузнец сделался салатовым и сам на себя разозлился.

— И я — ничего вроде телка! — огладила дородные бока Люська и заржала, но вдруг неожиданно замерла с раскрытым ртом.

— Ты чего? — нахмурился Гутторр.

— Я еще вспомнила… — прошептала Люська испуганно. — Девку рыжую… Красивая, зараза!

Люська смачно выматерилась. Гутторр, получив из Сети дословный перевод, панически вздрогнул.

— Че-то она мне тогда не понравилась… Че-то у меня башка от нее заболела… — Люська сморщилась и сжала виски.

— Поешь турплюк! — испугался кузнец. Подскочил к столу, вспомнил, что от «огурца» остались одни косточки, и полез в погреб за новым. Когда вернулся, увидел, что девка сидит бледная и по-прежнему сжимает виски ладонями. Отрезав от «огурца» огромный кусок, протянул его Люське:

— На, съешь! И не думай больше о рыжей! Скажи только: ты знаешь, кто она и где ты ее видела?

— Я должна была ее… убить! — испуганно прошептала Люська и охнула от нового приступа головной боли. — Ничего больше… не знаю…

Ее глаза начали вдруг стекленеть, принимая недавнее бессмысленное выражение. Гутторр, ругая себя последними словами, подскочил к ней и стал запихивать ей в рот куски «огурца». Люська машинально зачавкала, продолжая пялиться бессмысленно в пустоту. Через какое-то время щеки ее начали приобретать нормальный розовый цвет, а глаза, моргнув несколько раз, забегали по сторонам. Наткнувшись взглядом на кузнеца, Люська шумно вздохнула:

— Уф-ф!.. Че со мной было? Заплохело опять.

— Сейчас лучше? — обеспокоенно спросил Гутторр.

— Угу. Блин, здоровье стало ни в …

— Давай-ка спать ложись! — спохватился кузнец. — Сейчас я тебе постелю!

— А ты? — игриво сощурилась Люська. — Ляжешь со мной?

— Я… — Гутторр задергался. — Я в кузню пойду… Или в баню.

— Сам себя в баню посылаешь? — захихикала Люська. — Давай со мной-то! Я — девка горячая, лучше бани согрею!

Гутторр, не узнавая себя, позеленел за вечер в третий раз. Люська обратила на это внимание:

— Че-то ты зеленым все время становишься, как лягушка? Хреново, что ль? Мы с тобой не траванулись чем?

— Устал я сильно… И голова болит… — Гутторр приложил руку ко лбу. — Ложись спать. И я пойду.

— Ну-у, болезный ты мой! — протянула Люська. — Ладно, иди… Но завтра — со мной! Иначе уйду от тебя мужика искать!

Люська надула толстые щеки и засопела.

— Ладно-ладно! Завтра — обязательно! — обрадовался отсрочке приговора кузнец.

ГЛАВА 50.

Уложив гостью и дождавшись, пока та захрапела, Гутторр создал вокруг постели силовой кокон, пропускавший только воздух. Медленно, стараясь не скрипеть половицами и не хлопать дверями, вышел во двор. Сел на лавочку возле поленницы и перевел дух.

Ночь опустилась уже на село. В небе мерцали россыпи ярких звезд, от которых вокруг было так же светло, как на Земле в полнолуние: Леггерра располагалась куда ближе к центру Галактики…

Гутторр мысленно восстановил события минувшего дня, а особенно — разговор с гостьей. Судя по всему, это была именно она — та, ради которой и находился он теперь на Леггерре.

Наследница престола!.. Смешно подумать — не то что сказать! Уродливая толстая дура! Нелепость…

Гутторр вполголоса засмеялся. Только смех его больше походил на плач. Значит, задуманный план придется менять… Можно, конечно, и не менять, но… Нет, он просто не сможет… Ни за что!.. Пусть этим займутся другие. Надо только дать знать этим другим, где находится принцесса.

Принцесса…

Гутторр зажмурился и застонал. Почему, ну почему самые опасные, самые гадкие, самые отвратительные задания выпадают на их семью?! С болью вспомнил он погибших братьев: «Гиттлерр, Геррморр (Герро-мондорр — так нелепо звали его самодовольные джер-ронорры!), ради чего вы отдали жизни? Ради идеи? Какой?! И самое главное — чьей?! Может быть, вами просто играли?.. Конечно, играли!.. Особенно жаль Гиттлерра: Хозяева подменили им жалкого земного художника, не дав почему-то истинной Силы — лишь ее зачатки, заменили чужой его собственную память, оставив лишь Цель… А мне для чего-то „подарили“ знание о судьбах братьев. Чтобы болела душа и разрывалось сердце! И теперь играют мною. И выйти из этой игры я не могу!.. Все, главное я сделал, а нырять в дерьмо не собираюсь! Вот вам наследница — целуйтесь с ней сами!».

Впрочем, вспомнил он, еще не все формальности соблюдены. Вероятность того, что храпящая в его постели похотливая толстуха — наследница джерроноррского престола, очень велика. Но полной уверенности, доказательств данного факта у него пока все же нет.

С неожиданно вспыхнувшей надеждой Гутторр зашагал в кузню. Там достал из укромного, защищенного Силой тайника алмазный шар. Скорее даже не шар, а многогранник — только граней у него было столько, что даже с помощью Силы нелегко было их сосчитать.

Из кармана рубахи он достал белую тряпочку, осторожно развернул. Брезгливо поморщившись, взял с нее прядь сальных волос, срезанных им в бане с предполагаемой наследницы престола, и положил внутрь шара, который пропустил пальцы Гутторра беспрепятственно. Шар медленно оторвался от стола, завис над ним и начал вращаться. Сначала неспешно, затем все быстрее и быстрее — пока блики от его граней не превратились в сплошное радужное мерцание.

Гутторр подключил сознание к ауре шара и застонал: волосы принадлежали дочери Императора джерронорров Турронодорра!

Гутторр вышел из кузни и тряхнул головой. Прочь гнилые мысли! Нужно делать дело, претворять задуманное в реальность!

Он обошел кузницу и воздел руки над освещенной звездами травой. Пласты дерна беззвучно разошлись в стороны. Из-под земли медленно поднялся темный силуэт катера. При таком освещении судно казалось огромным и мощным — на самом же деле выглядело как старая рыбацкая лохань — только космическая… Впрочем, внешний вид скрывал истинные возможности. По сравнению с этим катером джерроноррские и даже анама-дянские — были всего лишь шаландами!

Воспользовавшись Силой, Гутторр наполнил трюм и часть пассажирского салона плодами турплюка. С помощью той же Силы поменял свою черную одежду на неприметное серое и мятое одеяние — то ли портового грузчика, то ли сельскохозяйственного рабочего. Вошел в катер, сел в кресло и сосредоточился, рассматривая внутренним взором наилучшие вероятностные линии Грядущего. Он не был всемогущим, поэтому не мог видеть и творить сколько-нибудь отдаленное Будущее. Но ближние варианты его наблюдать умел… Сделав выбор, Гутторр удовлетворенно кивнул и поднял катер в звездное небо.

Он рассчитал все так, что вынырнул из межпространства в одно мгновение и почти в одной точке с «Яростью». Еще немного — и оба судна растворились бы в яркой аннигиляционной вспышке. Но катер Гутторра лишь чиркнул по обшивке крейсера. Впрочем, этого было достаточно, чтобы «Ярость» вспучилась мгновенно коконом защитного поля, которое исчезало в межпространственных Прыжках, отбрасывая скорлупку катера, словно камень из суперпращи. Гутторр сразу включил сигнал бедствия. Анамадянский крейсер замер, словно принюхиваясь, затем потянул к себе катер силовым потоком и, разверзнув зев транспортного шлюза, всосал его в себя, как глоток коктейля через трубочку.

Гутторр предстал перед Туриными обескураженным и полным раскаяния.

— Простите, простите, — лепетал он, усиленно моргая. — Не хотел… Я рассчитаюсь, не губите!

— Как же вы собираетесь с нами рассчитываться? — усмехнулся Евгений.

Гутторр воровато огляделся и зашептал:

— Турплюка дам! Много. Шесть плодов. Хотите — восемь!

— А почему не семь? — хмыкнул Генка.

— Нечетные цифры не люблю, — поморщился Гутторр.

— Вы что, контрабандой занимаетесь? — сухо поинтересовалась Ева.

— Да какая контрабанда? — заозирался «нарушитель». — Со своего огорода… На хлеб, на железо. Кузнец я… Гутторром зовут.

— Стало быть, вы с Леггерры? — спросил Зукконодорр.

— Ага, с нее. Отпустите, а?

— Мы-то отпустим, никто вас не держит. Вы ведь сами подали сигнал бедствия!

— Да я случайно — испугался просто, когда об вас шмякнулся… Надо же! Не слышал ни разу, чтобы вот так напороться можно было!

— М-да, случай маловероятен, — многозначительно посмотрел на «контрабандиста» Евгений.

— Думаете, что я специально? Зачем?! — испугался тот.

— Откуда мне знать? Например, чтобы проникнуть на наш корабль.

— И что мне? Зачем? Не террорист я, железо кую, торгую помалу, овощ выращиваю… — залепетал Гутторр. — Да вы гляньте в мою лодку! Там плоды только…

— Межзвездный катер у простого кузнеца-огородника? — усмехнулся Зукконодорр.

— Какой там катер! Лоханка! По случаю взял — даром почти. Раньше-то я на космодроме работал… Да вы гляньте!

— Видел, видел, — отмахнулся Евгений. — Но в чудеса я мало верю.

— А зря, зря! — Глаза Гутторра вспыхнули. — Вот у нас чудо в селе было! Лекк, рыбак наш, посуду вчера на берегу нашел. Пустая бутылка ненашенская. Он ее мальцу своему и отдал. А тот в костер ее бросил! А из бутылки баба выпала!

— Какая баба? — вздрогнула Ева.

— Обычная баба — только толстая и грязная. Мальцы испугались, а я взял ее, домой привел. Дурная баба — глаза навыкате. Не помнила ничего, не говорила, мычала только. Я ее вымыл, турплюком накормил, она и очухалась.

— И что рассказала? Как в бутылку попала? — осторожно спросил Зукконодорр.

— Не, ничего… Мало что помнит… Сказала, что не от нас, с другой планеты. Украли ее, похоже. Может, продать хотели — баба-то справная.

— И она сейчас у вас? — ахнула Ева.

— У меня. Спит, отдыхает… Ева сказала Генке:

— Сынок, побудь пока здесь, угости чем-нибудь гостя.

Затем поманила мужа рукой, и они вышли из ангара.

— Как ты думаешь, он говорит правду? — спросила она, когда переходной люк закрылся.

— Похоже на то, — пожал плечами Зукконодорр.

— Ты и впрямь веришь в такие совпадения?

— А что остается?

— Прощупать бы его… — неохотно выдавила Ева.

— Была бы Сила! — вздохнул Евгений.

— Неужели у него Людмила?

— Думаю да.

— Что будем делать?

— Как бы то ни было, надо забрать ее в любом случае!

— Согласна… А если это ловушка?

— Когда мы с тобой боялись риска? — Турин обнял жену.

— Да, но теперь с нами Гена.

— Он уже мужчина. И он — джерронорр, Избранный.

— У него тоже пропала Сила.

— Это меня и беспокоит. Нас будто всех выключили — Туриных… Но рано еще ставить на нас крест!

— Ты сказал — Турины… Так приятно… Без Силы я еще больше чувствую себя землянкой.

Ева прижалась лбом к груди мужа. Когда супруги вновь появились в ангаре, «гость» сидел за маленьким столиком и пил земной кофе.

— Мм! Вкусно! — мотнул он чашкой, заметив вошедших.

— Рады, что вам понравилось, — сказала Ева.

— Мы хотим кое-что обговорить с вами, — сказал Зукконодорр.

— Я готов, — сделав последний глоток, отставил чашку Гутторр.

— Вы хотите, чтобы мы отпустили вас?

— Да! — вскочил из-за столика «гость».

— И вы, конечно же, не против, чтобы этот маленький инцидент остался между нами?

Гутторр усиленно закивал.

— Тем более ваша… мм… коммерческая деятельность, разумеется, не нуждается в огласке?

— О! — закрыл глаза ладонью Гутторр. — Я прошу вас!

— Хорошо. Все три ваших желания мы выполним. В обмен на одно наше.

— Слушаю! — воспрянул духом «контрабандист». — Хотите — двенадцать плодов!

— Нет, — усмехнулся Турин, но сразу стал очень серьезным: — Вы отдадите нам эту женщину.

— Ну-у-у, — протянул Гутторр. — Это же не кусок железа и не овощ… Что значит — отдать? А если она не захочет?

— Главное, чтобы захотели вы. С ней мы сами договоримся.

— Если она согласится без принуждения… И если вы обещаете обращаться с ней хорошо…

— Вас это действительно волнует? — жестко спросил Зукконодорр, глядя в упор на собеседника. — Может, подумаете о своей судьбе?

— Волнует, конечно, волнует! И моя судьба, и жизнь этой несчастной девушки. Почему нет? Или у меня совсем нет совести, если я торгую собственным турплю-ком? — Гутторр сделал вид, что обиделся.

— Ладно, совестью тоже можно торговать, — махнул рукой Зукконодорр. — Я не про вас конкретно. Но сейчас не до душеспасительных бесед. Летим к вам!

— А товар? — попытался возразить «контрабандист», потом махнул рукой: — Хорошо, будь по-вашему — летим!..

Крейсер, разумеется, оставили на орбите Леггерры. Договорились, что шлюпка Гутторра останется пока на «Ярости» — на всякий случай. После того как «кузнец» отдаст девушку, Турины обещали доставить его на «Ярость» и отпустить на все четыре стороны вместе с «шаландой». Тот поворчал для порядка, но особо спорить не стал.

Генку решили оставить на корабле, и вот он-то как раз заспорил:

— Вы уже видели сотни планет, а я — всего ничего! Мне же интересно!

Но отец на сей раз был непреклонен:

— Здесь кто-то обязательно должен быть! Мы с мамой полетим на Леггерру, а ты остаешься.

Генка пожал плечами и отвернулся. Видно было, что обиделся. Конечно, он не мог догадаться, что отец так и не поверил до конца странному «кузнецу-контрабандисту». Лететь с ним было рискованно, хотя риск и выглядел оправданным. Евгений с радостью оставил бы на крейсере и супругу, но понимал, что если возникнут трудности с Люськой, Ева быстрее найдет с ней общий язык.

ГЛАВА 51.

Ночь еще не успела закончиться. Звезды над селом лишь начинали тускнеть. Вспыхнувшая вдруг на их фоне точка казалась чуть более яркой. Она падала, но загадывать желание было некому — сельские жители еще мирно спали.

Евгений Турин посадил судно у самой кромки леса, хотя Гутторр, выполнявший роль лоцмана, предлагал сесть во дворе его дома. Турин не согласился с ним по двум причинам: во-первых, за селом, на фоне темного леса, катер был совсем не заметен, а во-вторых, посадка возле дома могла напугать Людмилу… Зачем лишние неприятности? Лучше немного пройтись — и безопасней, и подышать свежим ночным воздухом, так похожим на земной, очень уж приятно!

Так и пошагали гуськом по травяной меже через поле: впереди — Гутторр, за ним — Еггенодарра, замыкал шествие Зукконодорр, напряженно всматривавшийся в сумрак и крутивший головой во все стороны.

— Как похоже на Землю! — шепнула Ева, оборачиваясь к мужу.

— Только звезды здесь крупнее и ярче, — ответил тот. — Словно на Турроне.

Евгения замолчала. Если сейчас они заберут Людмилу, то отправятся на Туррон. Именно там и состоится «эндшпиль» — по терминологии мужниной теории о ведущейся «игре». Он прав: Туриных рано сбрасывать с «доски»! Мы — не пешки. И если «игроки», кто бы они ни были, считают иначе — Туриным это только на руку!..

Гутторр, войдя во двор, сильно заспешил — почти побежал. Зукконодорру это не понравилось. Он бросился следом, едва не сбив с ног Еву.

— Скорее! — бросил он жене, не оборачиваясь. Недобрые подозрения, рожденные в нем встречей со странным «контрабандистом», переросли в уверенность: их ждет ловушка!.. Зукконодорр выдернул из набедренного чехла маленький, похожий на пистолет излучатель. Несмотря на размеры, его мощности хватило бы, чтобы испепелить все село.

А ловушки-то и не было. Просто Гутторр спешил убрать силовое поле вокруг «гостьи», чтобы его не увидели джерронорры. Он не успел: Турин вбежал в комнату за ним сразу. Да если бы и успел — вряд ли бы это помогло отвести подозрения…

Люська, оказывается, давно проснулась. Попытавшись встать, наткнулась на невидимый кокон. Теперь она металась внутри него, как посаженная в клетку белка. Рот ее был раскрыт в немом крике — поле не пропускало звуки, глаза — безумно выпучены. В полумраке комнаты, освещаемой лишь малюсеньким светильником-ночником, все выглядело особенно нелепо и страшно.

Гутторр быстро снял поле, и Люськин крик вырвался наружу. Сама она кубарем скатилась с кровати. «Кузнец» метнулся к двери, но ее проем загородил державший навскидку излучатель Зукконодорр. Тогда Гутторр метнулся к окну, прыгнул, вышиб телом стекла, еще в прыжке вспыхнул вдруг ослепительно ярко и, полоснув темноту огненным росчерком, исчез в небе.

— Кто он?! — крикнула ворвавшаяся в комнату Ева.

— Тише, не кричи, — ответил Евгений, показывая на дрожавшую Люську. Та сидела на полу и, часто дыша, клацала зубами.

— Ты был прав, это ловушка, — сказала Ева, настороженно глядя на испуганную девушку.

— Не думаю, — почти шепотом возразил супруг. — Нам ее просто подарили. Поднесли на блюдечке.

— Кто?

— Откуда мне знать. Да и не так это важно сейчас… — Турин жестом остановил Еву, готовую задать новые вопросы, и обратился к Люське спокойно, почти ласково:

— Люся, не бойся. Ты хорошо себя чувствуешь?

— Д-д-да… — еще сильнее затряслась девушка, уставившись на Туриных. — Д-д-дядя Женя, т-тетя Женя, вы же умерли… — Люська схватилась вдруг за голову и застонала-завыла: — О-о-о!!! Я померла! Я — на том свете! Не хочу-у-у!

— Нет, Люся! Нет! Мы все живы! — шагнула к девушке Ева, но та завыла еще громче и вжалась спиною в стену.

— А! А-а-а!!! Отойдите! — заверещала она.

— Жень, не надо, — дернул супругу за рукав Евгений. — Давай сядем, пусть она придет в себя.

— Эх, Силу бы сейчас, — вздохнула Еггенодарра, усаживаясь вместе с мужем на лавку.

— Силой можно все испортить, — покачал головой Зукконодорр. — Неизвестно, кто и что напихал ей в голову…

Между тем, повыв еще немного, Люська и впрямь стала успокаиваться. Видя, что Турины не собираются бросаться на нее, пить кровь или тащить в преисподнюю, а просто сидят и беседуют, как нормальные люди, она, наконец, тоже решилась заговорить с ними:

— Вы точно не мертвые?

— Абсолютно, — кивнул Евгений.

— А почему?

— Так нам больше нравится, — улыбнулась Ева.

— Но все говорили… — начала Люська и запыхтела, подбирая нужные слова. Слова не находились, и за нее закончила Ева:

— Что нас больше нет? Это так. Нас не стало на Земле. Этот… человек… — Ева кивнула на разбитое окно, — говорил тебе, где ты сейчас находишься?

— Да ну его! Коз-з-зел! — фыркнула девушка, и Турины облегченно вздохнули: если ругается — значит, в себя пришла.

— Почему ты так говоришь о нем? — осторожно спросила Ева. — Он обижал тебя?

— Меня-я?! — возмутилась Люська и гордо выпрямила спину. — Да я его сама обидела! Коз-з-зел! — снова смачно ругнулась она. — У него даже кровь зеленая!

— Что?! — переглянулись супруги.

— Ага, — поднялась, наконец, Люська с пола и плюхнулась на расхристанную кровать. — Я стол опрокинула, а он порезался ножом. Кровь зеленая полилась! Только она потом — ш-ш-ш! — и исчезла.

— Как у Герромондорра, — шепнула мужу Евгения. Тот кивнул и обратился к Люське:

— Он что-нибудь тебе рассказывал?

— Ага. Муть какую-то! Планеты, заднации…

— Чего? Какие заднации? — удивился Турин.

— Ну, че-то там… он из другой заднации…

— Цивилизации, наверное? — догадалась Ева.

— Ага, цилизаднации! — обрадовалась Люська. — Базарил, что меня с Земли украли.

— Кто украл? — насторожился Евгений.

— А он не знал. Меня все выспрашивал. А я помню?!

— А ты помнишь? — эхом отозвалась Ева.

— Че-то помню… — почесала растрепанную голову Люська. — У нас в магазине бодяга была — склад раскурочили ночью. Главное, ниче не украли — только бардак развели и витрину продырявили. Небось разборки бандитские. Утром ментов вызвали, те пошуровали маленько и уехали. А потом бандиты вернулись. Двое. Ко мне подошли — я в штаны чуть не наложила!.. А дальше… ниче не помню. Здесь и очухалась только… Да! Еще Генка ваш приходил!

— Когда?!

— Ну до бандитов. Он лампочку хотел купить.

— Ах да! Гена нам рассказывал, — вспомнила Ева.

— А че, Генка тоже здесь? — обрадовалась Люська. — Круто! Мне ваш Генка нравится! — подмигнула она Туриным и даже слегка зарделась.

— Гена… — замялась Евгения, — ждет нас в другом месте. Скоро мы к нему полетим.

— Круто! — повторила Люська. — Так мы че, точно на планете?

— Ну и Земля — планета, — сказал Турин, уважавший точность. — Но сейчас мы не на Земле, верно. Эта планета называется Леггерра.

— Да по мне хоть Венера! — махнула рукой Люська. — Домой-то когда полетим?

Турины нахмурились.

— А тебе… очень хочется домой? — дипломатично начала Ева.

— Да не… Не знаю… — пожала плечами Люська. — На работу ж надо!

— А если мы предложим тебе другую работу?

— Какую? — заинтересовалась Люська. — Где?

— Скажем… во дворце.

— Бракосочетаний?! — Люська аж подпрыгнула. — Е-о-о! Это круто!

— Нет, в настоящем дворце. Императорском.

— А такие бывают? — выпучила глаза Люська. — Мы че, в Питер поедем? В этот… Эрмитаж?

Турины снова переглянулись, пораженные, что Люська знает такое.

— Нет, Люся. — Ева поднялась, подошла к девушке, села рядом и приобняла ее за плечи. — Этот дворец тоже не на Земле. В нем живет настоящий Император.

— Молодой? — блеснули Люськины глаза.

— Нет, старый, — покачала головой Ева. убив Люськину надежду, но тут же зародила новую: — Он хочет выдать свою дочь — принцессу — замуж.

— За прынца? — усмехнулась Люська.

— Почти, — кивнула Ева. — За сына Вождя могучей цивилизации.

— А я при чем? — сдвинула брови Люська, не в силах понять своей роли. Впрочем, ее умственные способности тут были вовсе ни при чем. Кто бы на ее месте мог ожидать, что сидящая рядом женщина — мать ее бывшего одноклассника — скажет будничным тоном, словно покупая рулон туалетной бумаги:

— При том, Люся, что принцесса — ты.

Если бы Люську напрямую оскорбили, назвав, например, шлюхой или даже более грубо и прямо, вряд ли бы она возмутилась сильнее.

— Что?! — вскочила она, покрываясь красными пятнами. — Какая я вам прынцесса?! Че, раз вы Генкины родичи, то можно меня поливать?! Че я вам сделала? Или за Геночку своего боитесь?! На хрен он мне нужен, успокойтесь!

— Сядь! — стукнул кулаком по столу Зукконодорр. — Замолчи!

Люська на полуслове замолкла и медленно опустилась на кровать, не сводя взгляда с Турина. Таким она его еще не видела. Он был не злым, не рассерженным, даже не строгим — он был другим. Не человек, а сгусток высшей силы, высшей справедливости, благодаря чему имеет полное право делать с любым все, что ему заблагорассудится. И это будет непременно и однозначно справедливо — что бы он ни решил.

И Люська беспрекословно признала это. Слово Турина, равно как и его жены, приобрело для нее значение Истины. Почему так случилось — Турин не смог бы сказать. Ведь у него не было больше Силы… Но, видимо, осталось в нем что-то, вообще отличавшее Избранных, возвышавшее их над остальными. Он не стал размышлять над этим, а просто сказал сухо и жестко:

— Сиди и слушай! И хорошенько запомни то, что я сейчас тебе скажу. Забудь о том, что с тобой было и кем ты была раньше. Все то — ненастоящее. Мы тоже не те, кто знаком тебе по Земле. Мы — Избранные Джерронорры: я — Зукконодорр, моя супруга — Еггенодарра. И ты — не просто человек. Не человек даже по сути. На самом деле ты — Избранная Джерроноррка, дочь Императора, наследница престола великой джерроноррской Империи! — Люська вздрогнула, но не издала ни звука. — Сейчас мы полетим к твоему настоящему отцу в столицу Империи. Ты — принцесса и должна вести себя, как принцесса: подобающе и достойно. Ты должна исполнять волю своего истинного отца — Императора джерронорров, владыки цивилизации столь могущественной, что тебе и не снилось! Со временем ты унаследуешь эту почти безграничную власть… Но у цивилизации джерронорров есть не менее могущественный враг — цивилизация анамадян, во главе которой стоит Вождь — владыка не менее сильный, чем Император. Между этими двумя цивилизациями идет давняя война. Если она продолжится, вся Галактика с миллиардами звезд и планет, включая Землю, может погибнуть. Недавно появился шанс прекратить войну. У Вождя анамадян есть сын. Правители договорились заключить мир, поженив своих детей. У Императора имеется еще одна дочь, но она младше тебя, значит, не является наследницей престола. До недавних пор о тебе не знали, поэтому именно она считается наследницей, именно ее Император собрался выдать замуж за сына анамадянского Вождя. Император не знает о тебе и сейчас. Поэтому если в тебе нет силы взвалить на свои плечи титул наследницы престола, то все останется так, как было. Мы доставим тебя на Землю, ты снова станешь продавщицей лампочек, а наследницей престола будет та, кто на самом деле ею не является. Решай! Только быстро.

Несмотря на обилие незнакомых слов и понятий, Люська поняла главное. И безоговорочно поверила Зукконодорру. Она поднялась, с достоинством расправила покатые жирные плечи и сказала так, как не говорила никогда еще в своей жизни:

— Я решила! Мне, наследнице престола, позорно торговать обоями и лампочками. Я не люблю войну. Если для дела мира мне надо выйти замуж, что ж — я готова пожертвовать своей молодостью и красотой! — Тут Люська слегка прослезилась от собственной речи, но быстро взяла себя в руки: — Раз надо — значит, надо. Везите меня к папе!

Зукконодорр повернулся уже к двери, но Еггенодарра остановила его, показывая на Люську:

— Погоди, посмотри, во что она одета!

— Не она, а принцесса! — Люська капризно выставила из-под белой длинной рубахи босую толстую ногу. Холщовый серый сарафан валялся возле кровати на полу.

— Ты вот что, поприкуси язычок-то, принцесса! — грубо оборвал ее Зукконодорр. — Пока еще ты — никто. И без нас — никем и останешься! Будешь тут, на Леггерре, коров пасти.

— А тут есть коровы? — удивленно спросила Люська, подобрав ногу и виновато потупясь.

— Не знаю, — пожал плечами Турин. — Что, хочешь проверить?

— Нет-нет, — голосом пай-девочки пропела Люська. — Я к папе хочу, во дворец. Простите! — Она бы сделала, наверно, книксен, если бы имела представление, что это такое.

Еггенодарра между тем рылась в обнаруженных в доме сундуках. Нашла растоптанные ботинки, что-то похожее на шаровары, явно женскую вязаную кофту.

— Придется надеть пока это… — Она пододвинула найденные вещи вместе с сарафаном Люське. Та фыркнула было, но, натолкнувшись на красноречивый взгляд Зукконодорра, принялась, пыхтя, одеваться.

Зукконодорр тактично отвернулся.

— Во дворце оденешься как подобает, — сказал он, утешая Люську. — Мы с собой гардеробов не возим.

— Слушай, а ведь она, наверное, может… — вспомнила Ева о Силе Избранных.

— Проверять пока не стоит! — жестко оборвал ее Зукконодорр.

К счастью, наследница престола в растоптанных мужских башмаках ничего не поняла.

ГЛАВА 52.

Встреча Люськи Мордвиновой и Генки Турина прошла эмоционально. — Во всяком случае, со стороны Люськи.

— Гена-а-а! — заорала она, увидев одноклассника, и бросилась ему на шею.

Увидев Люську в столь нелепом одеянии, Генка опешил. В нем одновременно всколыхнулись три чувства. Во-первых, привычная осторожность к проявлению Люськиных эмоций. Во-вторых, подспудный страх перед бывшей одноклассницей: в памяти свежо еще было воспоминание, как лупила обезумевшая Люська по ним с Мариной из «теплового ружья». В-третьих, неподдельная радость: возродилась в сердце надежда, что теперь, когда отыскалась истинная наследница престола, Марина станет свободной, а значит… Дальше Генка продолжить боялся.

— Ты знаешь, кто я теперь такая, Геночка? — лобызала мокрыми губами Генкины щеки Люська. — Я — принцесса! Настоящая! Наследница престола! Ага!!! Спроси у родителей!

— Я знаю, Люся, — попытался снять с себя грузную девицу Генка. — Поздравляю…

— Хочешь стать моим принцем?! — хохотала Люська, еще плотней прижимаясь к парню. — Ух, я бы тебя взяла! Но нельзя — у меня уже есть женишок… Тоже типа принца чувак, представляешь? Вот девки в магазине обос… Ой, я ж домой не вернусь! — Люська немного приуныла, ослабив объятия, и Генка сумел от нее оторваться. Но Люська быстро пришла в себя, снова обхватила Генку, уже чуть менее чувственно, и защебетала: — Да хрен с ними, с девками! Вот маман жалко… Ниче, стану принцессой — съезжу к ней в гости, подарков навезу! Или к себе ее заберу! А че? Имею право!.. Хотя она мне вроде теперь и не маман… А кто моя настоящая мать? Ген, не знаешь?

— Она как будто умерла давно, — осторожно снимая Люськины руки с шеи, поскольку трудно стало дышать, сказал Генка. — Когда ты только родилась…

— Женя, пойдем поговорим, — тронула мужа за плечо Ева.

— Пойдем, — улыбнулся Зукконодорр, — чего молодежи мешать?

— Лишь бы принцесса Генку не задавила, — ответно улыбнулась Ева.

— Или не изнасиловала! — засмеялся супруг. Расположившись в отдельной просторной каюте — не иначе офицерской, поскольку было в ней всего одно спальное место, хотя поместилось бы минимум с полдюжины, — супруги перешли к теме, одинаково остро волновавшей обоих.

— И все-таки кто был тот «кузнец»? — с тревогой спросила Ева.

— Давай порассуждаем, — сказал Зукконодорр. — Если учесть, как он от нас ушел, — это Избранный Джерронорр.

— А если вспомнить, что у него зеленая кровь, то вряд ли, — заметила Ева.

— У кого еще точно была зеленая кровь, кроме героев джерроноррских легенд?

— У Гитлера, у Герромондорра, теперь вот — у Гутторра, — перечислила Евгения.

— Заметь, все три имени начинаются с «г», а заканчиваются на «р»! — уточнил Зукконодорр.

— Это может быть простым совпадением, — возразила супруга. — К тому же насчет Герромондорра сведения очень ненадежные: и «первоисточник» сомнительный — хулиганы какие-то, и рассказ их дошел через третьи уста.

— И все же возьмем этот факт на заметку. Да, ты заметила, что Гутторр даже внешне чем-то похож на Герромондорра: такой же черноволосый, худой, высокий… А взгляд? Ты обратила внимание на его взгляд? Что-то жалостливое лопочет, а глядит — словно хищник на добычу!

— Да, взгляд у него неприятный, — кивнула Ева. — И на Герромондорра он действительно похож. Когда ты сказал, я это поняла. А раньше мучилась: где я могла его видеть? И ведь знала точно, что нигде!.. Теперь понятно.

— Предположим, они — родственники, скажем, братья… — начал Зукконодорр.

— Да не обязательно родственники! — перебила Ева. — Главное — они представители иной галактической расы, нежели джерронорры, анамадяне, земляне.

— У трех перечисленных тобой рас явно общие биологические корни, у «герров» же, скорее всего, другие. Кстати, их раса может быть вовсе не галактической… — Евгений замолчал.

— Ты подумал о Хозяевах? — закончила мысль мужа Ева, вспомнив его идею насчет «большой игры», которую ведут некие высшие силы.

— Да, именно, — кивнул Турин. — Смотри. Будь он на стороне Аггина — не стал бы «сдавать» нам наследницу, а потащил бы ее к Вождю. Работай на Турронодорра — тоже мы ему не нужны, если только он не получил приказ подставить нас. Но я не понимаю — как?.. Допустим, Император узнал, что мы собираемся подыграть Аггину. С помошью Гутторра подсунуть нам принцессу и проследить, что мы предпримем? Глупо…

— Нас может проверять и Аггин! — заметила Еггено-дарра.

— Зачем? Аггину это совсем неинтересно. Ему нужна наследница. Он бы не стал ею рисковать!

— И Турронодорр — тоже… А может, принцесса и впрямь ненастоящая?

— Эх! Нам бы сейчас Силу! — воскликнул Зукконодорр, ударяя кулаком по упругому сиденью.

— И что тогда? — грустно улыбнулась Ева.

— Во-первых, мы бы убедились наверняка, дочь ли Императору Люська. У нас же есть его генетический код.

— А во-вторых?

— Во-вторых, я бы сотворил себе сигаретку! Ужасно курить хочется… Небольшую такую, белую, тонкую, пахнущую вкусным табаком… — Зукконодорр блаженно зажмурился, вытянув руку ладонью вверх. На ней тут же возникла сигарета.

Супруги вздрогнули. На лбу Евгения заблестели бисеринки пота.

— Со мной снова Сила! — сказал он севшим голосом. — Попробуй ты.

Евгения сосредоточилась. Тоже вытянула руку. На ладони блеснула зажигалка.

— Спасибо… — Турин как ни в чем не бывало взял зажигалку, прикурил, помахал ею: — Вернуть?

— Оставь себе, — ответила жена. На лице ее расцвела улыбка. — Мы снова — Избранные?

— Мы ими всегда и были, — не согласился Зукконодорр — Наличие Силы — не единственный признак Избранности. Да и не признак это вовсе: Силой можно поделиться с любым джерронорром.

— Но это запрещено!

— Запрещено — еще не значит, что невозможно.

— Но почему к нам вернулась Сила? — Ева посмотрела мужу в глаза.

— Скорее всего, Неведомое — или Хозяева — решили вернуть нас в Игру.

— Почему?

— Вероятно, им что-то доложил Гутторр, — пожал плечами Евгений.

— Неужели Высшие Силы без него не могли все узнать?

— Может, и могли, но им, скажем, недосуг было заниматься всякой ерундой, — предположил Зукконодорр. — А тут вернулся посланец или лазутчик, о котором они уже и забыли, рассказал о выполнении задания, напомнил о нас. Те посмотрели: ого, рано мы их списали! И снова вернули нас в строй… Наверняка что-то близкое к этому. Сила не может уходить сама, когда ей вздумается, и так же возвращаться!

— Да, ты, наверное, прав, — прошептала Ева, прижимаясь к мужу. — Но мне страшно, Женя! Я не люблю, когда мною играют! Да еще неведомо кто. Да еще те, кому мы ничего не можем противопоставить.

— Ну почему же ничего? Мы и сами по себе кое-чего стоим! Никогда нельзя умалять свои достоинство и значимость. Надо всегда думать и говорить: «Я — это я! Я могу всего добиться, я этого достоин!» Тогда и будет все получаться. Если же опускать при первой неудаче руки…

— Да я все это знаю, Женя! — шутливо толкнула мужа Ева. — Что ты мне мораль читаешь, как ребенку?

— А ты и есть ребенок, — обнимая и целуя жену, прошептал Евгений. — Маленький такой хороший ребенок!

Ева прильнула к Зукконодорру, отвечая на поцелуй…

Супруги вернулись в кают-компанию, когда Генка начал уже волноваться. Люська за это время его откровенно достала.

— Люся, ты посиди пока одна, — сказала девушке Ева. — Нам Гена нужен на минуточку.

Генка вышел за родителями в коридор. Едва сошлись за ним створки зеркальной двери, он встревоженно спросил:

— Что-то случилось? — И пристально посмотрел на отца с матерью. Но волнения на их лицах не заметил — лишь сосредоточены родители были больше обычного.

— Гена, — сказал отец, — к нам вернулась Сила… А ты ее чувствуешь?

Генка прислушался к своим ощущениям. Ничего вроде бы не изменилось… Впрочем, он не так долго осознавал себя носителем Дара Неведомого, чтобы привыкнуть к нему.

— Попробуй что-нибудь сделать, — подсказала Ева. Генка попробовал. Через пару мгновений он протянул матери алую розу с капельками росы на лепестках.

— Да, теперь мы все в Игре. Никто не забыт!

— Юля, наверное, тоже, — с тревогой шепнула Ева.

— Хорошо, если так, — кивнул Евгений,

— Я боюсь, не полезет ли она снова в эту кашу, почувствовав Силу.

— Мне кажется, она стала гораздо благоразумней, — качнул головой Зукконодорр.

— Ой, не знаю! — вздохнула Еггенодарра. — Если она вообще сейчас дома…

— Надо в это верить! — Евгений положил руку на плечо жены. — Хотя… Она у нас нигде не пропадет! — подмигнул он, пытаясь ее успокоить. Получилось это плохо, но Ева сама сменила тему разговора:

— Давайте решать, куда нам лететь?

— Чего тут решать? — замахал руками Генка. — Конечно, к Аггину! Обменяем Люську на Марину…

— Гена, я не узнаю тебя, — нахмурилась Ева. — Ты так легко говоришь это… Люся — живой человек!

— Марина — тоже, — буркнул Генка, потупясь. — Да Люська сама мечтает поскорее стать принцессой и выйти замуж за Миссина!

— Она многого не понимает, — покачала головой мать.

— Кстати, — вспомнил Зукконодорр, — мы еще не убедились, что Людмила — дочь Турронодорра!

Он двинулся к двери в кают-компанию.

— Подождите! — сказал Генка. — Если она окажется настоящей принцессой, мы полетим к Аггину?

— Давайте сначала убедимся, — уклонился от ответа Зукконодорр. — А потом… Я свяжусь с Императором.

— Зачем?! — ахнул Генка.

— Чтобы напомнить о себе. Ведь когда пропала Сила, перестал действовать и мыслепередатчик. Что думает о нас Император? Что мы погибли или что переметнулись к врагу? Нужно рассказать ему, как было дело.

Увидев, что жена и сын одновременно открыли рты, он быстро пресек их возражения: — Я не собираюсь говорить все. Про Людмилу пока умолчу. А вот то, что Марронодарра у Аггина, он знать должен.

Генка и Ева промолчали. Оба понимали, что принимать окончательное решение должен кто-то один. Зукконодорр на роль лидера подходил как нельзя лучше — по всем параметрам…

— Люся, — обратился Зукконодорр к откровенно заскучавшей в их отсутствие девушке. — Остались небольшие формальности. Мы должны окончательно убедиться, что ты — настоящая принцесса.

— А что, кто-то еще сомневается? — с вызовом обвела Люська взглядом Туриных, но вовремя вспомнила, что особо гонориться не стоит, и растянула толстые губы в улыбке, стараясь перевести все в шутку. — Ладно! Валяйте! Мне раздеться? — захихикала она и потянулась к лямкам сарафана.

— Нет, — сухо оборвал ее Зукконодорр. — Дай руку! Люська протянула пухлую ладошку. Зукконодорр взял ее, накрыл своей рукою. Постояв так немного, отпустил и сказал:

— Спасибо.

— И что? — дрогнувшим голосом спросила Люська. — Собираться в магазин?

— Пока не стоит, — ответил Зукконодорр. — Ты — дочь Императора.

— Вау! — вскинула кулаки Люська. — Я так и знала! Всегда!.. То-то все девки магазинские косяки на меня кидали! Завидовали! Чуяли королевскую кровь!

Все, включая Зукконодорра, засмеялись. Люська хохотала громче всех.

— Женя, ты иди, делай, что решил, — отсмеявшись, сказала мужу Ева. — И ты, Геночка, выйди. Я приведу наследницу престола в соответствующий вид.

— Как это? — не поняла все еще весело похрюкивавшая Люська.

— Не в этом же сарафане и башмаках ты пойдешь во дворец!

Люська радостно засияла…

Отец уединился в одной из кают, а Генка бесцельно побрел по длинному коридору крейсера. Чтобы не заблудиться, он не стал поворачивать в его многочисленные боковые ответвления, а ходил взад-вперед возле кают-компании. Сто шагов туда, сто обратно… Так он шагал и думал, думал, думал… О себе, о родителях, о Юльке… Конечно же и о Марине… «Неужели, — мучился Генка, сам себе не веря, — Марина любит меня? Неужели мы когда-нибудь сможем быть вместе?.. А почему нет? Наследница престола — Люська! Мы отвезем ее, Аггин отдаст нам Марину. А потом… мы все вернемся на Землю! Мама и папа этого давно хотят — по ним видно. Неужели Марина будет против? Вряд ли она захочет остаться при дворе на вторых ролях — Марина не такая! И она ведь… любит меня! Или нет?.. Если да, то наверняка согласится! Ух, как мы тогда все заживем! А если нет?..».

Сто шагов туда — столько же обратно… Да — нет… Любит — не любит… Победа — поражение… Жизнь — смерть…

Из каюты вышел отец. Генка остановился.

— Ну что, пап? — спросил он.

— Император уже знает, что Марронодарра нашлась. Аггин сам ему об этом сказал. Но старик недоверчив. Он настоял на том, чтобы принцессу представили ему. Анамадянский корабль уже в пути. Аггин лично везет Марронодарру. Миссии тоже с ними. Так что нам нет смысла лететь на Анамаду. Отправляемся сразу на Туррон.

В коридор вышла Ева.

— Мы готовы, — сказала она и выжидательно посмотрела на мужа. Тот повторил все.

— Что ж, — Ева решительно кивнула, — так тому и быть! А пока — гляньте на нашу принцессу!

Из кают-компании величественно выплыла Люська. Волосы ее были тщательно причесаны и уложены под изящной хрустальной диадемой; толстое бесформенное тело скрывало широкого покроя платье того же ярко-алого цвета, что любила Марина, — только без драгоценностей; на ногах Люськи красовались алые сапожки с вытянутыми носами — не такие изящные, как у Марины, но вполне достойные.

— Ну как? — жеманно спросила Люська.

— Нет слов! — искренне ответил Генка. — Настоящая принцесса!

Пока Люська крутилась возле зеркальной двери в кают-компанию, любуясь собой, ежесекундно ахая и изредка восторженно матерясь, Генка отвел маму в сторону и шепнул ей на ухо:

— А почему платье без драгоценностей?

— Ты что? — горячо зашептала в ответ Ева. — Все это сделано с помощью Силы! Разве могут быть на принцессе ненастоящие бриллианты?! Во дворце ее переоденут во все натуральное. Это — временная одежда.

Подобное Генка уже слышал от Марины, поэтому лишь тихо хмыкнул под нос.

ГЛАВА 53.

Аггин, услышав от джерроноррского Императора требование показать ему принцессу, размышлял недолго. Что ж, он лично отвезет ему Марронодарру! Таким образом он, во-первых, продемонстрирует «акт доброй воли» и искреннюю заинтересованность в мире и в сближении их семей. Во-вторых, можно будет потребовать для анамадян, то есть, по сути, для себя, более выгодных условий в будущем союзе сверхдержав. Все-таки, отыскав принцессу, он это заслужил!

Конечно, Аггину очень хотелось дождаться Туриных. Но кто знает, как долго продлятся их поиски? Да и завершатся ли они успехом — тоже неизвестно. В любом случае, с ними он договорился так, чтобы они доставили наследницу к нему, где бы он ни был — даже у Императора. А тянуть с визитом к Турронодорру. не следует. Тот очень хитрый и осторожный — может почуять неладное. Так что лететь надо немедленно!

А еще Аггин решил все же взять с собой своего неразумного сына. Миссии хоть и самонадеян и глуп, но все-таки — наследник. Жениться на принцессе придется все же ему. Тем более — тут Аггин хрипло засмеялся — все «сподвижники» Миссина уничтожены! Недаром Вождь везде имел свои глаза и уши. Служба безопасности поставлена у него прекрасно! Замыслы сына давным-давно были ему известны, все его не такие уж и значительные силы — сосчитаны вплоть до последнего бойца. «Накрыть» всех разом не составило большого труда… С одной стороны, это хорошо, а с другой — даже обидно, каким неумелым стратегом и предводителем оказался Миссии! Зато амбиций у него — хоть отбавляй! Вот и отбавили… Теперь-то он присмирел, о передаче власти уже и не заикается. Но на отца глядит с откровенной ненавистью. Спину ему лучше не подставлять!..

Аггин поднялся в покои, отведенные для принцессы.

— Ваше высочество, — поклонился он. — Вас ждет отец. Мы отправляемся на Туррон.

— «Мы» — это кто? — поднялась из кресла с вычурной спинкой Марронодарра.

— Вы, я, Миссии, — перечислил Аггин. При последнем имени принцесса поморщилась. — Ну, ну! — заметил это Вождь. — Не принимайте моего сына так близко к сердцу! Мы ведь договорились, что ваш брак будет чистой формальностью. Что делать? Другого сына у меня нет.

— Я понимаю, — взяла себя в руки Марронодарра. — Когда летим?

— Если не возражаете, прямо сейчас, — проскрипел Аггин и вновь склонил лысую голову. — Миссии уже ждет нас внизу. Глайдер подан.

Марронодарра кивнула:

— Идите, я скоро спущусь.

Аггин, поклонившись в третий раз, вышел.

«Что-то он много стал кланяться, — неприязненно подумала Марронодарра. — Наверное, хочет, чтобы я получше отзывалась о нем перед отцом».

Странно, вспомнив об отце, принцесса не испытала особых дочерних чувств… Впрочем, они никогда не были особенно близки. У отца имелось Великое Дело, у нее — своя довольно насыщенная жизнь. Их встречи чаще происходили на торжественных или официальных мероприятиях, так что и относиться к нему она привыкла как к Императору, а не как к отцу.

И все-таки сердце Марронодарры наполнилось радостью. Скоро она увидит дом! Правда, и покинуть его придется тоже очень скоро… Принцесса сразу вспомнила Миссина, их предстоящее бракосочетание.

«О Сила! — взмолилась она. — Если бы я могла что-нибудь изменить!».

Перед мысленным взором принцессы возникла Генкина улыбка, его добрые глаза. «Как же я, оказывается, люблю тебя, Гена!» — прошептала она.

Через пару мгновений она уже спускалась по широкой мраморной лестнице с гордо поднятой головой к ожидающим ее внизу анамадянскому Вождю и его ненавистному сыну.

Личный крейсер Вождя анамадян был точной копией «Ярости» и носил претенциозное, словно бросающее джерроноррам вызов, имя «Сила». Дескать, против вашей мистической Силы у нас найдется своя — материальная и беспощадная!

Аггин стоял на капитанском мостике рядом с командиром крейсера, когда «Сила» вынырнула из межпространства возле Туррона. Там их уже поджидали двенадцать императорских крейсеров — почетный эскорт. Аггин криво усмехнулся. «Боятся!» — злорадно подумал он. С каким удовольствием Вождь превратил бы сейчас эти корабли в облака раскаленной плазмы! Но он прибыл сюда как раз для того, чтобы этого никогда не могло случиться впредь… «Все-таки мир — как это скучно!» — с тоской подумал он, наблюдая, как выстраиваются вокруг «Силы» джерроноррские крейсеры.

На летном поле императорского космодрома их ждал помпезный гравилет внушительных размеров. Императора среди встречавших не было. Это неприятно кольнуло Аггина, хотя он и понимал, что встреча неофициальная и по протоколу находиться здесь Императору необязательно. «Мог бы и приехать, жирный старикан! — выругался про себя Вождь. — Не каждый день ему дочь возвращают, да не кто-нибудь, а главный противник!».

Действительно, встречи соперников происходили нечасто. Анамадянский Вождь лично прибыл на Туррон вообще впервые. «Ладно, толстяк, — подумал он, — ты небось уже не можешь оторвать свою жирную задницу от трона! Только это тебя и прощает».

Гравилет помчался над джерроноррской столицей. Аггин смотрел вниз во все глаза, словно изучая диспозицию возможного поля боя. Миссии, весь полет в космосе высокомерно молчавший, тоже заметно оживился, рассматривая Туррон с высоты птичьего полета.

Наконец показался дворец Императора. Он казался величественным и огромным. Красный цвет преобладал в облицовке его стен и многочисленных башен, всполохами отражаясь в широкой реке, подобно крепостному рву огибавшей фасад императорской резиденции.

Изнутри дворец оказался еще более красным. Стены, пол, даже потолок были выложены камнями огненного оттенка, обтянуты красными тканями, выкрашены алой краской… Тронный зал вообще выглядел зевом гигантской пылающей печи: кроме ярко-алого в нем не было никаких иных оттенков! Тяжелые портьеры, как гигантские языки пламени, вздымались от пола в несусветную высь, а едва пробивавшийся сквозь плотную ткань солнечный свет еще больше подчеркивал сходство с огнем. Иных источников света в зале не было видно. Яркий полдень, казалось, проник сюда прямо сквозь каменные стены.

Аггин невольно сощурился, что не помешало ему сразу увидеть Турронодорра — старого толстяка, восседавшего на высоченном и, как все вокруг, ярко-алом троне. Император облачился в длинную мантию, столь плотно усеянную рубинами и бриллиантами, что о цвете самой ткани можно было лишь догадываться: наверняка — алый. Голову Турронодорра покрывал ниспадавший на плечи и грудь огненно-красный платок, поверх которого пламенела гигантскими рубинами корона.

«Какая пошлость! — мысленно скривился Аггин. — Так и прет дешевым снобизмом! Психологи недоделанные… „Боевая“ раскраска, трон, мантия, корона!.. Тьфу! С кем я связался?..».

— Приветствую тебя, Аггин! — неожиданно высоким голосом пропел Император. — Прошу извинить меня, что не могу встать и подойти к тебе: неважно себя чувствую сегодня.

«Я был прав, — с внутренним смешком подумал анамадянский Вождь. — Не может оторвать свою жирную задницу!» Вслух же он сказал следующее, отвешивая глубокий поклон:

— Я тоже приветствую тебя, Император джерронорров! Рад наконец свидеться с тобою лично! — Раз Император обратился к нему на «ты», Аггин решил ответить ему тем же. Непонятно лишь было: хотел ли Турронодорр таким образом унизить его или, напротив, оказал величайший почет, признав равным себе.

Принцесса стояла пока молча, окруженная вместе с анамадянами двойным полукольцом охраны: изнутри — личные телохранители Вождя, снаружи — джерроноррская дворцовая гвардия.

Император увидел дочь и попытался встать, но лишь тяжело перевалился с боку на бок.

— Подойди ко мне, Марронодарра! — вскинул он короткие пухлые руки. — Я хочу обнять тебя.

Принцесса глянула на Аггина. Тот на мгновение замешкался, не зная, как поступить, потом шепнул телохранителям:

— Пропустить!

Марронодарра подбежала к трону, взлетела по ступенькам, прижалась к тяжело вздымавшейся груди отца.

— Как ты, дочь? — поцеловал ее Турронодорр. — Я скучал по тебе.

— Я тоже скучала, папа. Со мной все в порядке! — ответила принцесса, обнимая Императора.

— Хорошо, Марронодарра. Ступай к жениху! — чуть подтолкнул дочку Турронодорр.

Принцесса едва заметно вздрогнула. Широко распахнутыми глазами глянула на отца, словно желая что-то сказать, потом медленно повернулась, сбежала со ступенек и, гордо вскинув голову, твердым царственным шагом направилась к анамадянам.

Аггин мысленно поаплодировал Императору. Встреча отца и дочери произвела на него впечатление. Похоже, старик не передумал со свадьбой. Вот только поторговаться с ним вряд ли получится…

Вождь понял истинный подтекст разыгранной Императором сцены. Тот не стал проливать слез умиления, а сразу вернул принцессу жениху, показывая, что именно жених уже отвечает за нее… Не стал он и благодарить Аггина за спасение дочери: или знает истинное положение вещей, или дает понять, что ничего особенного в этом не видит — все так и должно быть… Так что любые требования со стороны Аггина теперь просто неуместны.

Аггин оказался в трудном положении. Собственно, ему оставалось лишь откланяться, договорившись с Турронодорром о времени предстоящей свадьбы и обговорив прочие мелочи по ее проведению. Стоило ради этого лететь в такую даль?.. Может, все же намекнуть Императору о наследнице?

Лысина Вождя покрылась бисеринками пота.

Турронодорр не оставил без внимания замешательство Аггина.

— Ты что-то хочешь сообщить мне, уважаемый Вождь?

— Да, ваше императорское величество! Вернее, я кое-что хотел спросить у вас, — проскрежетал Аггин, перейдя почему-то на «вы».

— Спрашивай, — колыхнул двойным подбородком Император. — Наверное, относительно будущей свадьбы наших детей?

— Не только, уважаемый Турронодорр, — покачал головой Аггин. — Поэтому я хочу переговорить с тобой наедине!

Император нахмурился, обвел взглядом застывших вдоль стен стражников в длинных, до колен, красных мундирах. У каждого на плече сверкал алыми бликами ствол излучателя. Затем Турронодорр посмотрел на охранников — своих и анамадянских — окружавших двух высоких гостей и принцессу.

Аггин заметил нерешительность Императора и понял вызвавшую ее причину.

— Миссии и принцесса тоже могут остаться с нами, — сказал Вождь. — Мы с сыном безоружны — твои охранники могут это подтвердить, а твоя дочь обладает Силой. Ее в любом случае хватит для вашей защиты! К тому же Силой владеешь и ты, Император. Разве не так? И потом, мы с тобой почти родственники. Не полезу же я драться!

Доводы Аггина показались Турронодорру убедительными, а последнее замечание вызвало улыбку.

— Хорошо, — тоненько пропел он. — Подай пример, Аггин.

Вождь, не оборачиваясь, сжав бескровные полоски губ, отдал команду телохранителям:

— Покинуть зал!

Вышколенные охранники синхронно повернулись и пошагали к раскрывшимся им навстречу дверям.

Император два раза хлопнул в ладоши. Не менее трех десятков гвардейцев одновременно и бесшумно выполнили кто команду «направо», кто «налево», кто «кругом» — в зависимости от того, кто как стоял, — и так же бесшумно скрылись за высоченной двойной дверью. Ее половины беззвучно сомкнулись.

— Пусть Марронодарра встанет между нами! — пискнул Император.

— Неужели ты меня боишься, Турронодорр? — широко осклабился Аггин. Без охранников с излучателями он почувствовал себя гораздо раскованнее, хоть и понимал, что те стоят за дверью и в любое мгновение готовы ворваться в зал.

— Просто я соскучился по дочери, — дипломатично ответил Турронодорр.

Марронодарра, не глядя на Аггина с Миссином, сделала несколько шагов вперед и развернулась к ним лицом.

— Отец хотел посмотреть на тебя, а ты отворачиваешься! — зашелся скрипучим смехом анамадянский вождь.

— Не могу оторваться от жениха! — нашлась принцесса. Названому жениху стало очень неуютно под ее пристальным взглядом.

— Ладно, Турронодорр, пошутили, и хватит, — прервал смех Аггин. — Вот что я хотел у тебя спросить…

Но договорить Аггину не дали. Одна из половинок дверей приоткрылась, и в зал шагнули два охранника: один — императорский, второй — телохранитель Вождя анамадян. Оба уставились на Императора.

— Что там еще? — недовольно спросил тот. Телохранитель сразу подпрыгнул к Аггину и что-то горячо принялся шептать тому на ухо. А императорский охранник сделал два шага вперед и громко произнес:

— Избранные Джерронорры Зукконодорр и Еггенодарра срочно просят аудиенции у вашего величества! С ними двое: молодые мужчина и женщина.

По-видимому, то же самое сообщили и Аггину. Крайне взволнованный, забыв, где находится, он крикнул, и крик его слился с возгласом Императора:

— Пропустить!

В зал вошла перечисленная четверка.

Император сделал охранникам нетерпеливый жест, и те убрались оба, хотя своему Аггин разрешения не давал. Но, увидев толстую девушку в платье императорской расцветки с короной на голове, он не обратил на подчиненного внимания.

Турины остановились возле Марронодарры — на равном расстоянии от Императора и Вождя. Генка не удержался и дотронулся кончиками пальцев до Марининой руки. Та лишь слегка повернула голову и улыбнулась ему, тут же обратив взгляд на анамадян. Так и стояли они рядом: четверо глядели вперед, а одна — назад. И все молчали.

— Ну и что это значит?! — тоненько возопил Император. — Зачем врываться ко мне толпой во время важных переговоров? И кто это такие?! — Он поочередно ткнул толстым пальцем в Генку и Люську.

ГЛАВА 54.

— Это — наш сын, — положила руку на Генкино плечо Еггенодарра. — А это… — она кивнула на Люську…

— …ваша дочь! — закончил Зукконодорр.

Аггин подобрался. Сделал пару глубоких вдохов, готовясь к прыжку, но потерянных мгновений как раз и не хватило анамадянскому Вождю, чтобы совершить задуманное.

Люська, стоявшая до этого с открытым от удивления ртом, сорвалась вдруг с места с криком «Папа!» и, по-слоновьи топая, поскакала к трону. Неуклюже, но быстро вскарабкалась она по высоким ступенькам и рухнула на колени, обняв монаршие голени Турронодорра.

Аггин скрипнул зубами: момент был упущен. Оставалось ждать развития событий.

— Какая дочь?! — завращал округлившимися глазами Император, переходя на визг. — Вы что тут?.. Уберите эту сумасшедшую!

«Вот он, момент!» — дернулся Аггин, но вновь опоздал: Еггенодарра, стоявшая к трону ближе, уже взбегала по ступеням тронного возвышения.

Она согнулась в поклоне, поцеловала край императорской мантии, как требовал того ритуал и, обхватив Люську, подняла ее с колен.

По Люськиному лицу текли слезы искреннего счастья. Будто она и впрямь всю жизнь искала потерянного отца — и вот наконец свершилась ее заветная мечта!..

Впрочем, кто их знает, эти монаршьи гены: может, при виде отца по-настоящему взыграли дочерние чувства? А «виновник торжества» просто ошарашен!

— Ваше величество, — снова поклонилась Еггенодарра. — Это действительно ваша дочь! Проверьте…

Турронодорр — все еще с круглыми глазами, в которых помимо гнева читалось уже брезгливое отвращение, — отпрянул к спинке трона и замахал руками:

— Чушь! Бред!!! Какая дочь? Не стану я ничего проверять! Уведите от меня эту толстуху! Да я всех вас…

Люська вырвалась вдруг из Евиных объятий и невероятно проворно для своей комплекции забралась на отцовские колени. Заплакав навзрыд, она принялась лобызать императорские шеки.

— Папа! Папочка! Ты не узнаешь меня? Свою доче-ньку-у-у!.. Сиротинушку-у-у!..

Турронодорр замер, оторопев от такой наглости. Опомнившись, он разинул было рот, чтобы позвать стражу, но, уставившись вдруг на зареванное лицо перед собой, внезапно рот захлопнул. Глаза его округлились еще больше. Он увидел…

Да и все, находившиеся в зале, увидели тоже: продавщица земного хозмага Людмила Мордвинова и Император джерронорров Турронодорр были похожи между собой настолько, что если бы Император вдруг сильно помолодел — вполне сошел бы за Люськиного брата-близнеца!

«Как мы не замечали этого раньше?!» — переглянувшись, немо вопросили друг друга супруги Турины.

Люська снова прижалась к щеке Императора, и тот сделал, наконец, то, что мог бы уже и не делать. Призванная им Сила подтвердила очевидное.

— Это… моя дочь… — пролепетал ошарашенный Турронодорр. — Но… как? Почему?!

— Это — наследница престола!!! — загрохотал на весь зал Аггин, пытаясь перехватить инициативу. — Настоящая наследница! Ты пытался обмануть меня, Турронодорр! Где ты прятал ее все это время?!

И тут произошло такое, чего не ожидал никто. Миссии, до того молча стоявший позади отца, сорвался вдруг с места и бросился к трону. Аггин метнулся за сыном, но тот уже взлетел по ступеням и, обхватив Люську, оторвал ее от Императора. Безумными глазами уставился в испуганное лицо девушки и вдруг отшвырнул ее назад. Люська закувыркалась по ступеням прямо в объятия подоспевшего Аггина. А Миссии заорал, брызжа слюной в императорское лицо:

— Ты!!! Жирный ублюдок! Из-за тебя!.. Из-за тебя я… чуть не женился на… Чуть не стал посмешищем!!! — Миссии схватил Турронодорра за отвороты мантии и принялся трясти колыхавшееся, подобно студню, тело. — Ты! Хотел обдурить меня? Меня?! Да я!..

Взбешенный, покрасневший под стать убранству зала анамадянин остановил свой взгляд на тяжелой императорской короне, сорвал ее с головы Турронодорра и замахнулся…

В этот миг распахнулись огромные створки дверей и в зал ворвались услышавшие крики охранники. Обученные ориентироваться в обстановке и принимать решения мгновенно, они поступили, как учили: веер ярких лучей сошелся в одной-единственной точке, и под ноги Императору со звоном упала чуть закопченная корона. Сверху на нее просыпался серый пепел — не слишком уместный в пышущем царстве алого.

— Сын!.. — простонал Аггин, не выпуская из цепких объятий Люську.

— Отец! — кинулась к Императору Марронодарра. Турронодорр сидел на троне, уронив голову на грудь.

Не удерживаемый более короной платок сполз на колени. Лысина Императора ало блестела, отражая цвета зала, отчего казалась окровавленной. На самом же деле на Турронодорре не было ни царапины. Тем не менее принцесса, подбежав к отцу и приподняв его голову, ахнула:

— Он мертв!.. Отец… Император мертв!

Марронодарра замерла на несколько мгновений, призывая на помощь Силу Избранных, потом осторожно опустила голову отца и медленно осела у его ног.

Охранники, выстроившиеся уже вокруг трона, не по-уставному переглядывались, не без оснований решив, что кто-то из них допустил вопиющую оплошность и задел лучом Императора. За это полагалась немедленная казнь…

Они ошибались. Ни один из них не выстрелил мимо цели. У старого джерронорра просто не выдержало сердце… И никакая Сила, как ни старалась Марронодарра, тут уже помочь не могла… Воскрешать мертвых не было дано никому.

Марронодарра, оправившись от первого приступа, заметила нерешительность топтавшихся охранников.

— Что вы стоите?! — крикнула она, сбегая со ступенек, и указала на Аггина: — Взять его!

Вышколенные стражники, признав в принцессе нового хозяина, — точнее, хозяйку — окружили анамадянского Вождя, направив на него излучатели, и стали сжимать кольцо.

Аггин, не растерявшись, продолжая одной рукой крепко держать Люську, другой сорвал с нее хрустальную диадему и шваркнул об пол. Корона разлетелась на осколки. Подняв самый крупный из них, Аггин приставил зазубренную кромку к Люськиному горлу.

— Стоять! — заскрежетал он зловеще. — Еще одно движение — и я убью наследницу!

Стражники замерли и уставились на Марронодарру, ожидая приказа. Люська побелела и по-рыбьи выпучила глаза, боясь шелохнуться.

— Стойте! — крикнула Марронодарра охране и злобно бросила Аггину: — Что ты хочешь?! Отпусти девушку!

— Ага, сейчас! — еще крепче сдавил Люську Вождь.

Острый осколок хрусталя продавил белую кожу. Маленькая капелька крови приветливо блеснула — родственно цветам зала. — Пусть стража покинет зал и впустит сюда моих телохранителей! Я хочу поговорить со всеми вами без свидетелей!

— Без свидетелей? — подал голос Зукконодорр. — Зачем же тебе тогда твои охранники? Или ты нас так сильно боишься?

— Пусть он замолчит тоже! Я буду говорить только с тобой! — прошипел Аггин, сжигая взглядом Марронодарру. — Выполняй мой приказ!

— Ты не можешь мне приказывать! — тряхнула огненной гривой принцесса. — Ты можешь меня только просить. Я прикажу охране выйти из зала, но твоих телохранителей сюда не пущу. Обещаю не убивать тебя, — по лицу Марронодарры скользнула зловещая усмешка, — если ты не причинишь вреда наследнице.

— Хорошо, — скрипнул Аггин. — Пусть они убираются!

— Покинуть зал! — приказала стражникам принцесса. — Ждать за дверью моих дальнейших указаний! Никого сюда не впускать! Сопротивляющихся — уничтожать на месте!

Охранники вытянулись, синхронно забросили на плечи излучатели и в ногу зашагали к двери.

— Итак, что ты хочешь? — гневным тоном полноправной хозяйки обратилась принцесса к Вождю анамадян.

Тот на мгновение растерялся. И правда — чего теперь хотеть? Потребовать полной капитуляции Империи? Глупо… Да и от кого ее требовать? Император — мертв, наследница не коронована, да и что она может — эта жирная кукла?.. Марронодарра? А кто она теперь такая?.. Взять власть, что называется, в свои руки — вряд ли получится… Даже если он убьет наследницу… Впрочем, если он сделает это — будет однозначно уничтожен. А если не убьет… Решение вспыхнуло в мозгу Аггина неожиданно:

— Я хочу мира! — заскрипел он на весь зал. — Да, мира — как и планировали мы с покойным Императором!.. Император мертв — и не моя в том вина… Приношу свои искренние соболезнования по поводу гибели Турронодорра и… извиняюсь за выходку моего сына. Он не ведал, что творил. Гнев застил ему глаза… Но Император сам спровоцировал все, скрыв настоящую наследницу престола!

— Он ее не скрывал, ты же знаешь, Аггин! — крикнул Зукконодорр.

— Молчать! Молчать всем, кроме принцессы! — заорал анамадянский Вождь, и осколок царапнул Люськину шею. Теперь уже алая струйка побежала за ворот роскошного платья. Люська испуганно захрипела.

— Молчите, молчите! — умоляюще вскинула руки Марронодарра. — Я сама… — Тут же сменив тон на прежний — холодный и жесткий — повернулась к Аггину: — Ты мечтаешь о мире, анамадянин? Я не ослышалась: ты хочешь мира?!

— Да! Именно я! Именно мира! Я хочу завершить то, что не успели мы сделать с Императором!.. Анамадяне и джерронорры должны породниться! Но… мой сын погиб… Что ж! Я — холост, и сам довершу начатое! Только моей невестой будешь не ты, уважаемая Марронодарра, а она — истинная наследница престола! — Аггин медленно, почти нежно коснулся губами Люськиного затылка.

И Турины и Марронодарра ошалело застыли. Наконец, принцесса выдавила:

— Ты хочешь взять в жены наследницу джерроноррского престола? После всего, что случилось?

— А чего хочешь ты? Продолжить войну до победы? Точнее — до уничтожения Галактики?.. Я предлагаю единственный разумный выход. Или у тебя другое мнение?

Марронодарра задумалась… В словах Аггина, как ни странно, была своя логика. Да что там! В такой ситуации он нашел самый разумный выход!

— Допустим… — сказала она охрипшим вдруг голосом. — Допустим, мы согласимся. Что дальше?

— Для начала — обезоруживаем императорскую охрану: больно уж она нервная! Лучше я вызову с Анамады свою. Затем — арестовываем вот этих предателей! — Он указал на Туриных. — Ты знаешь, что они вели двойную игру? Ведь это они привезли наследницу! Возможно, они ее скрывали от всех, и несчастный Император впрямь не знал о дочери ничего… А потом… Потом я уже сам решу! — Аггин оскалился, — Мы решим — с джерронор-рской Императрицей! — Вождь снова чмокнул Люськину макушку. — Как ее, кстати, зовут по-настоящему?

— Я… не знаю, — растерянно пожала плечами Марронодарра и посмотрела на Туриных.

— Может, вы знаете? — прищурился Аггин, тоже поворачивая голову к супругам. — Я разрешаю — говорите!

Вперед шагнула Еггенодарра. Худенькая, темноволосая, небольшого роста женщина в деловом темно-сером костюме более всего напоминала строгую земную учительницу. Бросив извиняющийся взгляд на мужа и на сына, она посмотрела прямо в глаза Вождю анамадян и заговорила, сухо чеканя каждое слово:

— У этой девушки нет джерроноррского имени. Поземному, по-русски, ее зовут Людмила. Людмила Мордвинова. Но это еще не все. Людмила — не наследница престола.

ГЛАВА 55.

Если бы мертвый Император встал вдруг с трона и спустился в зал, это бы вряд ли произвело больший эффект на присутствующих. Сказанное Еггенодаррой буквально оглушило их. Что удивительно — все ей сразу поверили.

Еггенодарра не собиралась наслаждаться триумфом. Тем же сухим тоном, без капли эмоций она стала рассказывать столь невероятные вещи, что Аггин невольно ослаблял и ослаблял по ходу хватку на Люськиной шее, а потом и вовсе опустил руки. Звякнул о пол кусок хрусталя — и на это анамадянский Вождь не обратил никакого внимания.

И Люська, раскрыв рот, слушала джерроноррку. Оказавшись свободной, она не только не попыталась убежать, но и на шаг не отодвинулась от Аггина.

Марронодарра внешне оставалась спокойной, хотя в ней явно бушевали непередаваемые чувства и эмоции.

Генка побледнел и сжался, вздрагивая иногда, будто слова матери камнями больно стучали по нему.

Хуже всех воспринимал сообщение Зукконодорр. Он посерел, склонил рыжую с сединой голову, сгорбился, безвольно опустил руки и стал похож на глубокого старика — кем он, собственно, по земным меркам и был.

Рассказ Еггенодарры вкратце сводился к следующему. Давным-давно, не будучи еще даже знакомой с Зукконодорром, она закончила спецшколу и начала работу в службе охраны. Но не Императора, а Императрицы! Мало того, она стала подругой Верронодарры, и та, не имея, кроме мужа, родных и близких, доверяла ей свои женские тайны. А иногда и государственные…

Когда Императрице подошло время рожать, военная обстановка складывалась не в пользу джерронорров. Над Турроном нависла угроза захвата анамадянами. Император не хотел рисковать любимой супругой и отправил ее на окраинную нейтральную планету с примитивно развитым мирным и малочисленным населением. Разумеется, служба охраны Императрицы была при ней, и Еггенодарра, конечно, тоже. Вместе с ними полетела рожать и одна из императорских служанок. Злые языки поговаривали, что дебелая разбитная девица умудрилась соблазнить самого Турронодорра, и будущий ее ребенок — от него. Верронодарра не слушала сплетен: она и так знала, что это правда — муж признался ей в своем случайном грехе.

Первой родила Верронодарра — прелестную золотоволосую куколку! На другой день появилась дочка у служанки. И тут же на планету напали коммиты. Их было так много, что не приходилось и думать о сопротивлении. Налетели они столь стремительно, что никакая помощь уже не могла подоспеть.

Охрана Императрицы самоотверженно защищала здание временного роддома. Храбрые воины — были среди них и женщины — гибли один за другим… А ведь каждый из них был Избранным Джерронорром и, воспользовавшись Силой, легко мог спастись! Это, кстати, и поспешила сделать легкомысленная служанка, бросив новорожденную дочку на произвол судьбы. Впрочем, вернувшись во дворец и все рассказав, она тут же погибла от руки разгневанного Императора.

А Верронодарра воспользоваться Силой не могла. Роды были очень тяжелые, Сила ушла на них…

Еггенодарра по просьбе Императрицы все время оставалась с ней рядом. Казалось бы, чего проще — хватай Верронодарру с ребенком в охапку, призывай Силу, которой у нее было предостаточно, и дуй скорее в безопасное место! Но…

Самым нелепым в этой трагической ситуации было то, что при коронации как Император, так и Императрица получали от того же Неведомого новый дар — иммунитет на использование против них Силы! То есть их по-прежнему можно было убить простым молотком, но никак — с помощью Силы! И помочь с помощью Силы тоже было нельзя…

Еггенодарра очень надеялась, что коммиты Императрицу не тронут, но сама же и понимала, сколь нелепа ее надежда. Ведь неспроста же столько сил бросили они на забытую всеми планетку!

Верронодарра тоже прекрасно все осознавала.

— Еггенодарра, — сказала она, когда вспышки излучателей, подобные близким молниям, все чаще стали озарять помещение, когда грохот взрывов превратился в сплошной громогласный рев, а здание затрясло так, будто его выламывали из земли гигантские руки. — Спасай наследницу! Улетай отсюда!

— А как же ты?!

— Со мной они ничего не сделают… Просто похитят и потребуют у Императора выкуп — какие-нибудь военно-политические уступки. Не станут они меня убивать — не посмеют! А я накоплю Силу и сбегу. Я обязательно вернусь!

Конечно, Императрица не верила в то, что говорит. Но неожиданно все почти так и получилось! Она действительно вернулась — точнее, ее клонированное тело через много лет…

— Нет, я не могу! — прижалась к подруге Еггенодарра. — Я не оставлю тебя!

— Я приказываю тебе! — приподнялась в постели Верронодарра. — Повелеваю, как твоя Императрица: спаси моего ребенка! — И добавила, уже со слезами на глазах: — Поклянись мне… Поклянись своими будущими детьми: если я не вернусь, ты сохранишь мою дочь вдали от Империи — там, где ее не сможет достать огонь этой проклятой войны… Она должна жить, видеть небо, дождь, солнце!

— Клянусь! — прошептала Еггенодарра, и слезы покатились из ее глаз.

— Поклянись, что никому — даже самым близким тебе людям, даже самому Императору — ты не расскажешь правду! Освобождаю тебя от клятвы в двух случаях: если возникнет угроза гибели моей дочери, или если существование Империи джерронорров будет под явной угрозой!

— Я клянусь, — сказала Еггенодарра, глядя в зеленые глаза Императрицы.

— Спрячь наследницу здесь… — Она сняла с шеи рубиновый кулон на золотой цепочке. — Смотри — он открывается и пуст внутри. Я держала тут локон матери — бабушки принцессы… Теперь спрячь сюда мою девочку, запечатай с помощью Силы до того самого дня, пока не будешь уверена, что уже можно…

Еггенодарра приняла дар и осторожно повесила на шею.

— А сейчас принеси мне незаконнорожденную дочь Императора, — велела Императрица.

— Зачем? — ахнула Еггенодарра.

— Коммиты наверняка знают, что я родила. Не найдя принцессу, они не успокоятся. Как-нибудь да узнают, кто был рядом со мной сегодня, и не оставят тебя в покое нигде!

Выполнив последнее поручение Императрицы и подруги, Еггенодарра с тяжелым сердцем смотрела, как в последний раз целует мать свою кровиночку.

— Возьми мое сердце, — бережно протянула Верронодарра крохотное детское тельце. Принимая драгоценную ношу, Еггенодарра плакала навзрыд.

— Ну-ну, успокойся, — улыбнулась Императрица. — Все будет хорошо. Мы победим. Только спаси ее, умоляю! Не медли!

— Да… — всхлипнула Еггенодарра в последний раз и остановила слезы, собрав всю свою волю. — Зажмурься, а лучше отвернись, — сказала она Верронодарре. Затем вытянула перед собой руки с лежащей на них голенькой розовой малышкой и призвала Силу.

Девочка вспыхнула искрящимся светом, закружилась туманным вихрем, заполнившим рубиновую колыбель на груди Еггенодарры. Запечатав кулон так, что ни один смертный, кроме нее самой, не смог бы его открыть, Еггенодарра глянула в последний раз на Императрицу, прикрывшую собой дочку, непутевого мужа, и ярким лучиком исчезла за окном, не замеченная на фоне непрерывных вспышек излучателей…

Еггенодарра, пережив мысленно давние трагические события, замолчала и закрыла глаза. Худенькие пальцы ее сжались в кулаки. В тронном зале надолго повисла тишина. Первым не вытерпел Аггин:

— Так кто же наследница? И где она? Вы хоть выпустили ее из кулона?^

Еггенодарра вздрогнула от скрипучего голоса и вернулась в реальность.

— Что?.. Да, конечно выпустила… — Она достала из-за ворота блузы рубин и, насколько хватало цепочки, вытянула его вперед. Открыла кулон, потрясла. — Видите? Он пуст.

— Хорошо… Но кто она — наследница престола?! — снова повторил вопрос Аггин, заскрежетав так, что полупустой зал откликнулся эхом.

Еггенодарра не успела ответить. Сгорбившийся Зукконодорр поднял вдруг голову и тихо, но так, что услышали все, прошептал:

— Это наша… дочь — Юля. Как ты могла, Ева?! Худенькая джерроноррка снова вздрогнула. Посмотрела на мужа полными слез глазами и сказала:

— Ты догадался? Прости меня, Женя… Я поклялась Императрице!

— А я всегда считал ее своей родной дочерью! У меня и мысли не возникало проверить…

— И что изменилось? Мы растили Юлю с пеленок, воспитывали ее… Разве она не наша дочь? Что из того, что в ней не наша с тобой кровь? Разве только составом этой красной жидкости определяется истинное родство?

Зукконодорр вновь уронил голову и замолчал. Потом вскинулся, расправил плечи, опять становясь самим собой, и сказал, обращаясь только к жене:

— Наверное, ты права. Я и не ожидал, что в тебе столько мужества и силы. Не той Силы, что нам кто-то подарил, а настоящей… Но… как ты сумела обмануть меня? Ведь ты же была беременной по-настоящему?

— Ну, не совсем по-настоящему, — уловив перемену в муже, с облегчением вздохнула Ева и улыбнулась. — Я все-таки женщина! К тому же — Избранная Джерроноррка.

— Ладно я, а врачи в роддоме? — развел руками Зукконодорр, тоже улыбаясь.

— Я джерроноррка, Женя, — повторила Ева. — Не забывай.

Аггин хмурился все больше и больше. В том, что Еггенодарра сказала правду, он не сомневался. Но…

Он вспомнил ту кудрявую рыжую девушку с зелеными глазами, которую принял за наследницу престола возле дворца Миссина…

Аггин скрипнул зубами и застонал: чутье не изменило ему! Наследница престола была в его руках! А он… Кто же эта толстуха рядом с ним? Император признал в ней свою дочь… Выходит, она и есть?

Еггенодарра поймала взгляд, брошенный Вождем на Людмилу, прочитала в нем невысказанный вопрос и ответила:

— Да, Аггин, Людмила Мордвинова — незаконнорожденная дочь Императора. Та самая, которую забрали коммиты из спальни убитой ими Императрицы! Верронодарра все рассчитала правильно. Наверняка коммиты проверили, что в девочке — гены Императора. А на проверку ее родства с Императрицей время тратить не стали.

— Что ж, — быстро пришел в себя Вождь, — теперь, когда ситуация прояснилась, недолго все и поправить! Ведь так? Отправляйтесь за наследницей, я подожду!

Он демонстративно направился к ряду высоких кресел, стоявших вдоль стены.

— Не торопись, Аггин! — кинула ему в спину Еггенодарра. — Ты не получишь Юлю, и не надейся!

— Как это не получу?! — подпрыгнул, разворачиваясь, Вождь. — Что значит не получу? А договоренность с Императором? А мир в Галактике?!

— Прекрати бросаться высокими словами, Аггин! — поморщилась Еггенодарра. — Можно подумать, ты так уж печешься о мире! А насчет договоренности… О тебе в ней речи не шло! Наследницу должен был взять в жены Миссии.

— Хорошо, — делано равнодушно пожал плечами Аггин. — Думаешь, я стану тебя спрашивать? Возьму наследницу и без вас!

Он решительно направился к двери, бросив через плечо:

— А вами, разумеется, займутся мои люди!

— Стоять!!! — загремела Еггенодарра так, что вздрогнули все. Откуда в этой хрупкой женщине могло взяться столько силы?

Аггин замер и медленно повернулся.

— Что еще? — Он прожег Еггенодарру полным ненависти взглядом.

— Ты слышал что-нибудь об информационной бомбе? — Ева послала Вождю ответный заряд ненависти.

Аггин заметно побледнел. От информаторов он получил в свое время данные по такой бомбе, разработанной якобы в Империи, но посчитал их дезинформацией — настолько они показались ему нелепыми. Мол, информационная Сетьджерронорров, объединившая тысячи планет Империи, может не только выполнять свою основную функцию — распространять информацию — но и стать неким абсолютным оружием. Якобы информация — не образно, а в самом что ни есть материальном смысле — обладает энергией. Незначительной, даже неизмеримой — когда речь идет о гига— или терабайтах. Энергию петабайтной информации можно уже измерить особо чувствительными приборами. Но когда ее объем (лишь теоретически, такого невозможно себе и представить!) обозначается приставками экса, зетта и йотта[3]… Аггин тогда выбросил это из головы. Нет бы поинтересоваться, каков хотя бы примерный объем джерроноррской Сети!

— Вижу, что слышал, — усмехнулась Еггенодарра. — Небось решил, что это ерунда, не заслуживающая внимания? Ты ошибся. Не кто иной, как я занималась этим проектом последнее время! И знаешь, почему я за него взялась? Как раз для того, в первую очередь, чтобы защитить свою семью от таких, как ты, хоть и непатриотично это звучит… Впрочем. Империя с помощью моего оружия тоже может защититься… если я захочу! Все данные по бомбе — здесь, — Ева постучала по лбу согнутым пальцем. — Знаешь, сколько энергии содержится в информации джерроноррской Сети? Нет, ты, конечно, не знаешь, а я не скажу. Зато скажу, что ее вполне хватит, чтобы уничтожить не только тебя лично, но и всю Ана-маду. Или Туррон. Но я нацелила бомбу как раз на тебя и Анамаду — извини. А запал для бомбы — я сама, мой муж и мои дети. Уничтожив любого из нас, ты активируешь ее. Только если мы умрем естественной смертью, запал не сработает… Понимаю, о чем ты сейчас думаешь: нас можно не убивать, а просто запереть, изолировать от Сети. Но я сказала еще не все! Во-первых, я могу целенаправленно активировать взрыватель, а во-вторых, не важно, находятся ли «запалы» и «цели» в зоне действия Сети. У информации, как и ее энергии, оказывается, есть такое интересное свойство: она может передаваться мгновенно и на любые расстояния Пространства. Так что ты можешь скрыться только в межпространстве и сидеть там вечно! Жаль вот — не засунешь в него всю Анамаду! И чтобы не возникало у тебя ненужных соблазнов, сообщаю: Сеть тебе тоже не удастся уничтожить! Малейшая попытка приведет к срабатыванию бомбы. Равно как и уничтожение любой из планет, подключенных к Сети.

Еггенодарра блефовала совсем чуть-чуть. «Запала» не было как раз у Юльки — наследницы престола: Ева так и не встретилась с дочерью, поэтому и не смогла «подключить» ее к взрывателю бомбы. Но Аггин этого знать просто не мог, а уж при первой возможности она исправит упущение.

Вождь поверил… Он убедился уже, что от этих джерронорров с земной фамилией Турины можно ожидать чего угодно.

— Что ты хочешь? — проскрипел он. — Каковы твои условия?

— Люся, — повернулась Ева к девушке в алом наряде, которая так и простояла все это время с раскрытым ртом. — Ты хочешь стать джерроноррской Императрицей и выйти замуж за Аггина? Или хочешь этого ты, Марронодарра? — обратилась она к принцессе.

Марронодарра фыркнула и гордо вскинула голову:

— Никогда!

А вот Люська закрыла наконец рот, захлопала глазами, откашлялась и проскулила:

— А мне разве можно? Я же вроде и не принцесса…

— Отчего же? Ты — дочь джерроноррского Императора. Да, твоя мать — не Императрица, но если посмотреть с точки зрения Закона, то и мать Марронодарры не имела права носить этот титул… — Марронодарра вздрогнула, но промолчала: формально Еггенодарра была права. — Единственная законная наследница престола — моя дочь Юля, но этого не знает никто, кроме нас с вами… — Она обвела глазами зал. Аггин, услышав ее слова, приободрился и весь превратился в слух. — Поэтому, если ты согласна…

— Да, да, я согласна! — запрыгала, захлопав в ладоши, Люська.

— Что ж, Аггин, — повернулась к анамадянскому Вождю Еггенодарра, — вот мои условия… Нет, сначала предложение. Людмила официально объявляется наследницей престола, проходит церемонию коронации и становится Императрицей джерронорров. Ты женишься на ней, соблюдая все территориально-политические договоренности, достигнутые вами с Турронодорром… Согласись, это даже лучше, чем было бы в первом случае: тебе, а не твоему сыну достается в жены не принцесса даже, а сама Императрица!

Аггин довольно осклабился:

— Я не против подобного расклада, но…

— Теперь условия, — перебила Еггенодарра. — Во-первых, никто никогда не должен узнать, о чем говорилось здесь сейчас!

— Согласен, — кивнул Аггин.

— А вы? — обвела Ева зал взглядом. Все ответили утвердительно.

— Смерть Императора мы объясним естественными причинами. Собственно, так оно и есть. Гибель твоего сына… Это решать тебе, Аггин. Разумеется, о причастности джерронорров не может идти и речи.

— Разумеется, — снова кивнул Аггин.

— Следующее условие. В Галактике на все время вашего правления должен воцариться мир! Правление ваше пусть будет пожизненным, без передачи кому-либо прав — кроме прямых наследников после вашей смерти.

— Да.

— Причем мир, — подчеркнула Ева, — без всяких силовых угроз и давлений с чьей-либо стороны. Разумеется, если не возникнет угроза входящим в союз государствам. Анамадяне и джерронорры должны быть полностью равноправными.

— В целом согласен, но есть много моментов… — покачал головой Аггин.

— Хорошо, «моменты» согласуем отдельно, собрав соответствующих министров, глав военно-политических ведомств обеих сторон и прочих специалистов, — согласилась Еггенодарра. — А теперь последнее — самое важное — условие. Мы, то есть я, Евгений и Геннадий Турины будем жить на Земле… — Ева вопросительно посмотрела на мужа и сына. Евгений согласно кивнул, а Генка расширившимися в немой мольбе глазами уставился на Марронодарру. Та поняла его и сделала шаг вперед:

— Я тоже!

Ева облегченно улыбнулась:

— Мы. Евгений и Евгения Турины, наш сын Геннадий, наша дочь Юлия и принцесса Марронодарра будем жить на Земле. Никто не вправе вмешиваться в нашу личную жизнь…

— Если она не будет угрожать входящим в союз государствам! — поспешил вставить Аггин.

— Не будет, — успокоила Ева Вождя. — Так вот, никто не вправе вмешиваться в нашу личную жизнь, более того — ни одно государство союза не вправе претендовать на присоединение Земли к сферам своего влияния. В противном случае нами будет предъявлена истинная наследница джерроноррского престола с неопровержимыми доказательствами — со всеми вытекающими отсюда последствиями! — Последние слова Еггенодарра произнесла подчеркнуто жестко.

— Мне Земля и даром не нужна, — махнул рукой Аггин. — Окраина, глушь…

— А я? — надула вдруг губы Люська. — Мне-то можно будет дома побывать?

— Только инкогнито, — улыбнулась Ева. — Не в качестве Императрицы.

— У-у-у… — протянула обиженно Люська. — Девкам хотела рассказать… Ну, ладно, хоть так!

— Все? — спросил довольный Аггин. Лысина его торжественно блестела алым.

— Да. Ты принимаешь мои условия, Аггин?

— Принимаю! — сделал тот полупоклон.

— А ты, принцесса джерронорров, наследница императорского престола? — обратилась к Люське Еггенодарра без тени иронии.

Люська глянула почему-то на Марронодарру, но та не повела и бровью. Тогда новоявленная принцесса посмотрела на жениха. Тот еле заметно кивнул.

— Ага, принимаю, — сказала она. — Только вы мне объясните, что делать-то надо? Не умею я быть королевой… Это вам не «Товары для дома»!

Все засмеялись. Очищающий смех смыл гнетущее напряжение, висевшее в зале. Всем захотелось поверить в лучшее. Только Евгения вспомнила вдруг нечто очень важное, что она забыла сделать. Оборвала смех, и остальные, заметив, как она напряглась, тоже смолкли.

Евгения подняла к высоченному потолку голову, вскинула руки и крикнула:

— Эй, вы, Хозяева, Неведомое, как вас там? Слышите меня? Все, Игра окончена! Не знаю, кто из вас проиграл, но победили мы! Оставьте нас в покое!

В ответ, кроме эха, не раздалось ни звука. Только Ева почувствовала вдруг, что снова лишилась Силы…

ЭПИЛОГ.

Торжественные похороны Императора состоялись на следующий день. Еще через день — коронация Люськи Мордвиновой и восшествие ее на престол. Из земных имени и фамилии Люське «соорудили» вполне джерроноррское имя — Люддмородарра. Люське оно очень понравилось.

Все это время Марина не отходила от наследницы престола, обучая ее правилам этикета, передавая необходимые знания и навыки. Оказалось, что Силы лишились лишь Турины — Марронодарру это почему-то не коснулось, чем она и воспользовалась, обучая Люську. У самой Люськи Сила тоже была, и Марине оставалось лишь научить наследницу, как правильно ею пользоваться.

Разумеется, Турины не открыли Аггину, что потеряли Силу Избранных. Лишь оставшись втроем, обсудили свое положение.

— Может, это и к лучшему, — сказал Евгений, — раз уж мы собрались жить на Земле, как обычные люди. А твоя бомба, Ева? Теперь ты не сможешь активировать взрыватель, и все мы не являемся «запалами»..

— С чего ты взял? — хитро улыбнулась Евгения. — Запалы никак не связаны с Силой — я об этом позаботилась. Активировать взрыватель я и правда не могу… Очень надеюсь, что это и не придется делать. Сама я вряд ли смогла бы уничтожить населенную планету… Плохо то, что я не могу теперь поставить «запал» Юле.

Впрочем, это сможет сделать Марина — я скажу все, что нужно.

— А Юля потеряла Силу? — спросил вдруг Генка. Турины переглянулись.

— Узнаем у нее, когда прилетим, — задумчиво ответила Евгения. — Может быть, на особ императорской крови запрет Неведомого не распространился?

— Вот ведь интересно! — воскликнул Генка. — Получается, что Юля и Марина — сестры! Почти родные — ведь у их матерей абсолютно одинаковые гены!

— Юля — твоя сестра, — нахмурилась мать.

— Тогда и Марина — тоже? — озорно улыбнулся Генка. — Нет, я так не играю! Я хочу жениться на Марине.

— А она согласна? — засмеялся Евгений, обнимая жену.

— Спросим! — еще шире расплылся в улыбке Генка.

— Между прочим, о Юле, — спохватился Евгений. — Мы расскажем ей, кто она такая на самом деле?

Все замолчали. Молчание длилось довольно долго. Решение вновь приняла Евгения.

— Не сказать мы не можем. Но говорить ей это сейчас я считаю преждевременным. Давайте дождемся ее совершеннолетия!

— Джерроноррского или земного? — уточнил Евгений.

— Раз мы собрались жить на Земле, то. конечно, земного!

На том и порешили…

Из-за траура в связи со смертью Императора свадьбу Аггина и Люддмородарры назначили через джерроноррский месяц. Так долго Турины ждать не хотели — как ни просила их об этом новоявленная Императрица. Они очень торопились домой — ведь там их ждала Юлька. Хорошо, если там…

— Ну, прилетайте тогда, чего вы? — сказала Людмила, которая совсем не была похожа на прежнюю Люську Мордвинову.

Усилия Марины по «внутреннему» Люськиному «наполнению» не пропали даром. К тому же, освоившись с Силой, сама Императрица произвела коренные изменения в своем внешнем облике. Теперь она не была уже толстухой — хоть и худенькой назвать ее вряд ли у кого-нибудь повернулся бы язык. Лицо Люддмородарры приобрело благородные черты. Уродливые прыщи исчезли, а самое главное — на нем теперь читались проблески мыслей.

И разговаривать Люська стала иначе — без жаргонизмов и прочих глупостей. Лишь изредка проскальзывал в ее фразах неискоренимый русский матерок. Но это придавало Императрице особый шарм.

Настоящей ее гордостью стали волосы — не прежние бесцветные сальные пряди, а пепельно-серые шелковистые локоны до плеч. «Я их до пояса отращу!» — гордо пообещала Люська…

— Не знаю, Люсенька, не знаю, — вздохнула Ева в ответ на просьбу Императрицы непременно присутствовать на свадьбе.

— Мамку бы привезли… — всхлипнула та.

— И как ты ее представишь? Познакомьтесь, вот моя мама? И конец тогда твоему императорству! Или взаперти ее станешь держать?.. Нет уж, давай сама потом прилетай к ней — только тайно. Лучше сначала нас навести — придумаем тебе легенду.

— Ладно, — вздохнула Люська. — Даже в царственном положении есть определенные неудобства…

Генка удивленно покачал головой, услышав из Люськиных уст столь выспреннюю и грамотно построенную сложную фразу. Но не удержался и пропел:

— Все мож-жут короли!

— Вот тут, Гена, ты не прав! — оборвала его пение Людмила. — Замуж я как раз по любви выхожу. Это с виду Аггин строгий и злой — потому что настоящей любви он не видел. А в душе — нежный и добрый, да еще глубоко несчастный. Когда я научу его любить, вы Вождя не узнаете!

— Твои бы слова да Неведомому в уши! — перефразировал известную поговорку Евгений.

— Вот увидите! — вскинула голову Императрица… Домой полетели на «Ярости». Аггин о крейсере больше не вспоминал — не до того ему было, а Туриным корабль пригодился как нельзя более кстати. Ведь без Силы им до Земли было не добраться — разве что через Переходы. Но где и сколько пришлось бы делать в этом случае «пересадок», никто сказать не мог. В худшем случае — вся их жизнь могла пройти в «ныряниях» по межпространству!

Оставлять крейсер на земной орбите им показалось делом рискованным: давать такую военную мощь в руки земным правителям, конечно, не стоило — в силу непредсказуемости последствий. Ведь найти на орбите здоровенную «железяку» — требуется лишь время.

Решили спрятать крейсер на Луне, на обратной ее стороне, посчитав, что туда земляне еще не скоро доберутся. Прилунились на берегу Моря Москвы, выбрав это место потому, что там двойной берег: внутри внешнего высокого и крутого вала, окаймляющего Море, расположен второй. В один из кратеров этого внутреннего вала и сел крейсер, оказавшись укрытым как стенами кратера, так и высокой внешней стеной «морского» берега. Слившись темно-серой окраской с устилавшими дно камнями. «Ярость» мало была заметна с высоты — в чем убедились вскоре Турины и Марина, поднявшись над лунной поверхностью на катере.

Приземлились в том же самом лесу, где побывал недавно Генка, а за ним и Юля. Только подобрали соответствующего размера поляну.

Маскировать катер пришлось Марине. Призвав Силу, она превратила судно в большую серую глыбу. Грибники, хорошо знаюшие эти места, наверняка немало подивились бы, обнаружив на пустой доселе поляне булыжник высотой в человеческий рост. Так что Марина еще и «отвела» от камня ненужные взгляды. Теперь, если кто его и увидит, никогда не придаст этому значения.

Все вроде бы было сделано для возвращения домой. Даже одежда подобрана. Оставалось придумать легенду для каждого — особенно для Генкиных родителей. Ведь появиться с бухты-барахты в городе через полтора года после «смерти» — было бы нелепо.

«Начерно» придумали так: после катастрофы Турины остались живы; в тяжелом состоянии, без документов, их доставили в больницу Краснодара, где они и провалялись все это время в коме. А теперь поправились, все вспомнили… Генка съездил в Краснодар за родителями, откуда привез и жившую там невесту… Подкрепить легенды, так сказать, документально решили чуть позже, съездив для этого в Краснодар и «поработав» с тамошними врачами и представителями органов власти…

Подойдя к двери родной квартиры, Турины остановились. Марина обняла Генку. Нажать на кнопку звонка никто не решался. Что, если Юли не окажется дома? Вдруг она потерялась в космических лабиринтах?..

Все невольно прислушались. Из квартиры доносилось приглушенное, неразборчивое бубнение.

— Это же телевизор! — догадался Генка и что есть силы вдавил кнопку звонка.

За дверью послышались легкие шаги. Щелкнул замок и… в раскрывшуюся дверь просунулась кудрявая рыжая голова.

— А почему не спрашиваешь, кто там? — делано строго спросил Евгений.

— Я знала, что это вы, — зевнула Юлька, пропуская путешественников в прихожую. — От самой Луны за вами следила…

Потом все-таки не выдержала притворно-равнодушного тона, завизжала так, что у всех заложило уши, запрыгала, повисла сначала на отце, потом на матери, схватила за руки Марину и Генку и закружила их в хороводе.

— Мы снова вместе! — звонко кричала она, тряся золотыми кудрями. — Спасибо тебе, джинниня из лампочки!

— Мне-то за что спасибо? — засмеялась Марина.

— Но если бы не ты, — остановив пляску и прижавшись к девушке, проникновенно сказала Юля, — ничего этого никогда бы не случилось!.. Мы не встретили бы тебя, самую лучшую принцессу на свете, не нашли бы папу и маму… Спасибо тебе, Мариночка!

Родители стояли рядом, и по их щекам текли слезы. Генка тоже шмыгал носом…

А из раскрытой двери комнаты бубнил голос телевизионного диктора:

— Как нам стало известно от представителей Института Арктики и Антарктики, вчера с российской антарктической станции Новолазаревская пришло сенсационное сообщение. Полярники встретили в трех километрах от береговой линии Земли Королевы Мод двух людей с самодельными санями, без специальной полярной экипировки. Как оказались в Антарктиде эти люди, назвавшиеся супругами Степановыми, никто вразумительно ответить не может. Сами спасенные якобы утверждают, что прибыли с другой планеты… Сейчас полярники ожидают прибытия с Большой земли самолета. Надеемся, что после медицинского обследования Степановых в столичной клинике и заключения о состоянии их здоровья они согласятся дать интервью.

И о погоде…

г. Мончегорск, 2002 — 2004

Примечания.

1.

Лонись (устар.) — в прошлом году.

2.

Надысь (устар.) — на днях, недавно.

3.

Гига — 10^9 , тера — 10^12 , пета — 10x15 , экса — 10^18, зетта — 10^21, йотта —10^24.