Межпланетная банда.

Жалость человека к человеку унижает коска. На астероиде горбом сыт не будешь. Пусть лошадь думает: у нее голова большая. Пусть андроид работает: он железный. На астероиде день за два. Тех, кто меньше и слабей, не задумываясь, бей. Кто мне поверит, тот и дня не проживет. На астероиде хавальник не разевай – последнюю рубашку уведут. Хорошо смеется тот, кто сильнее. За одного небитого коска двух битых дают с довеском пайки. Поговорки косков (тюремный фольклор астероидов)

Глава первая. ДИАНА.

Космический лайнер мелко подрагивал, разворачиваясь в поле тяготения Юпитера. До Земли оставались считаные астроединицы, и настроение у пассажиров установилось самое приподнятое – даже у бедолаг, путешествующих третьим классом, на нижней палубе.

– Шампанского! – дикий рев толстого землянина заставил стюардессу вздрогнуть.

– Три рубля бутылка, – рыкнула могучая рангунша, стараясь интонациями басовитого голоса передать все свое негодование. В общем салоне третьего класса дежурили, как правило, представительницы этой галактической расы – многих пассажиров из беднейшей прослойки общества частенько приходилось утихомиривать силой. Одарив возмутителя спокойствия суровым взглядом, мохнатая стюардесса вспомнила, что человек носит нетипичное для представителей коренной русской национальности имя Ко Жухан и обладает характером взбалмошным и неспокойным: за время перелета он успел надоесть не только ей, но и пассажирам – шумным поведением и отсутствием мало-мальски пристойных манер.

– Три бутылки! Льда не жалеть! – Ко Жухан полез в недра бумажника, похожего на кирпич – как по цвету, так и по внушительности габаритов. – Сдачи не надо!

Ярко-красная десятирублевка с портретом Михайлы Ломоносова убедила рангуншу в серьезности намерений землянина. Бормоча под нос ругательства на родном языке, она направилась на верхние палубы. А Ко Жухан вплотную придвинулся к соседке и жарко зашептал:

– Дианочка, вы любите шампанское? Настоящая женщина должна любить шампанское!

– Я так не думаю, – отрезала Диана. – Настоящая девушка…

– Ах, девушка. Ну ничего. Недостаток поправимый. Собственно, это даже не недостаток… Так, особенности женского организма… Давайте выпьем! Ну что вы отодвигаетесь? Я же вас не укушу. А может, и укушу. Но совсем легонько… – толстяк захохотал.

Диана скрипнула зубами. Надо же было ей получить место рядом с дебоширом и пьяницей! С самого старта землянин накачивался «Жигулевским», а теперь вот решил приступить к шампанскому. Знакомиться с ним девушка и не собиралась, но нахальный тип заглянул в билет, когда она сдавала его стюардессе, и теперь знал не только ее имя и фамилию – Диана Жмуркина, но даже систему, из которой она следовала на Землю с пересадкой на Фомальгауте. Родом Диана была с сельской планеты Пич-рич звезды Шохр, слабо различимой с Земли даже в телескоп.

– Дианочка, вы, наверное, заметили, что я заказал три бутылки. Столько мне одному никак не выпить. Я на вас очень рассчитываю. Редко встретишь в космосе такую красивую жен… Девушку, конечно, девушку. Все больше мохнатые обезьяны попадаются… – дебошир и хам покосился на лестницу, ведущую на верхние палубы – туда, где скрылась стюардесса. – А с этими мохнатыми не очень-то побалуешь. Как сожмут в объятиях, так все ребра переломают… – Ко Жухан замолчал, смекнув, что сболтнул лишнего. – Кхм, в общем, страшновато жить в Галактике!

Диана вздернула аккуратный носик и слегка притопнула безукоризненной формы ножкой:

– Не смейте так отзываться о женщинах! Неужели вы не понимаете, что своим оголтелым сексизмом вы оскорбляете и меня тоже!

– Так многие этого и заслуживают, – ничуть не смутился нахал. – Не все ведь такие прелестные создания, как вы! Вон идет корова плечистая… жуть ходячая!

Стюардесса спускалась по лестнице, глядя на землянина с плохо скрываемой ненавистью. В руке она сжимала цинковое ведро, наполненное льдом, из которого торчали три зеленые бутылки с шампанским Стюардесса с грохотом бухнула ведро перед Ко Жуханом. От подобного обращения тот немного опешил.

– Еще пожелания будут? – ядовито поинтересовалась рангунша. Всем своим видом она давала понять, что в ближайшее время ее лучше не беспокоить.

– Ананасы тащи! – потребовал землянин. – И кстати, о шампанском… Почему оно с Арктура? Настоящее шампанское делают только на Земле. В Крыму или в Краснодарском крае. Во Франции на худой конец. А хуже арктурианского шампанского только калифорнийское. Неужели даже французского пойла на борту нет?

– Дома будешь выбирать! – рассердилась рангунша. – И ананасов у нас нет. Все сожрали обезьяны.

– Обезьяны? – удивился Ко Жухан.

– Весь второй класс забронирован под перевозку обезьян.

– Хм… Это ты кого так называешь? – толстяк растянул губы в отвратительной усмешке.

Диана нахмурилась. Воспитанная в сугубо толерантной и космополитичной среде колонистов самой периферии Галактики, она ненавидела ксенофобию. Но обезьянами обычно именовали самих рангунов – вряд ли представительница этой расы так обзывала бы своих собратьев.

– В московский зоопарк везут обезьян! – пояснила стюардесса, едва сдерживаясь: ей хотелось ухватить глумливого негодяя за грудки и как следует встряхнуть. – У каждой отдельная каюта! Потому что буйствуют… Плохо переносят полет.

Ко Жухан задумался.

– Я тоже плохо переношу полет… Только не надо делать из этого никаких поспешных выводов, – уточнил он. – Хорошо, что обезьяны, по крайней мере, оставили нам шампанское. Выпьем, Дианочка! Кстати, а где бокалы? – обратился он к стюардессе. – Предусмотрительность обслуживающего персонала – ценное качество. А в вас я ее пока не заметил. М-да. Наверное, устроились на эту работу по большому блату?

– В третьем классе полагаются только пластиковые стаканы! – отрезала рангунша.

– Что ж. Сочтем это экзотикой. Правда, Дианочка?

Землянин проворно откупорил бутылку, разлил игристое вино в стаканы и протянул один из них девушке. Тяжело вздохнув, она приняла угощение.

– Дивный букет! – забыв, что только что ругал арктурианское шампанское на чем свет стоит, громогласно провозгласил Ко Жухан.

Семья ушастых таргарийцев, торговцев экзотическими цветами, путешествующая в окружении картонных и пластиковых коробок, испуганно обернулась на крик.

– Неплохо, – согласилась Диана. – Только почему вы все время кричите, Ко?

– Жухан, – поправил ее землянин. – Если вы хотите называть меня по имени, а не по фамилии, зовите меня Жухан. Потому что Ко – это фамилия. Мой папа был наполовину русским, наполовину китайцем. А у китайцев все фамилии такие – Ли, Ки, Ко… Между прочим, Жухан по-китайски – «большой человек». Жу – «большой». А хан – это и так понятно. Были потом в Монголии Чингисхан, Батыр-хан… А теперь вот Жу-хан. Так что зови меня просто – Жухан. Давай по-простецки. Я же не зову тебя госпожой Жмуркиной, крошка?

Диана вспыхнула – ее возмутило фамильярное обращение «крошка» – и выпалила:

– Мы пока с вами на брудершафт не пили!

– Так выпьем! – провозгласил землянин, испугав на этот раз не только таргарийцев, но и нескольких китлянцев – чернолицых уроженцев западного сектора Галактики. Китлянцы дружно запричитали, зацокали языками, что являлось у них признаком сильнейшего нервного расстройства.

Ко Жухан обернулся к ним, окинул взглядом, полным презрения, и снова обратил взор на девушку.

– Так как насчет брудершафта?!

– Ни за что!

Пыл землянина несколько угас.

– Думаешь, если я путешествую третьим классом, детка, то у меня нет денег? – расценил он по-своему настроение Дианы. – Да это все из-за проклятых обезьян… То есть теперь я знаю, что из-за обезьян. Мне не досталось места ни в первом, ни во втором классах. А лететь надо было срочно. Бизнес есть бизнес. Между прочим, я известный во всей Галактике архитектор-реконструктор, занимаюсь совершенствованием старых зданий и коммуникаций. Впрочем, тебе, наверное, это не очень интересно… В общем, пришлось мне брать билет в общий салон. Я решил: перелет короткий, можно и потерпеть. А так я путешествую только первым классом. И живу на Земле в собственном особняке. В Подмосковье, между прочим.

– Поздравляю.

Ехидное замечание Ко Жухан проигнорировал.

– А ты на Землю в первый раз, детка? – поинтересовался он.

– Да.

– Вот и заехала бы ко мне в гости. Зачем тебе тратиться на гостиницу? Они в Москве исключительно дороги…

Диана вспыхнула и опустила глаза. С одной стороны, этот тип ей совсем не нравился. С другой – она так нуждалась в деньгах. Может, этого похотливого толстяка ей послало само провидение?

– Я подумаю, – выдавила она спустя полминуты. Такой ответ дался Диане с трудом.

– Правда?! – приободрился Ко Жухан.

– Только без глупостей!

– Да какие глупости?! – глазки землянина сально заблестели. – Я глупости и сам не люблю. Только обоюдоприятные развлечения. Предлагаю теперь, после того, как мы нашли понимание, наконец выпить на брудершафт.

– Так сразу… я не могу, – вконец смутилась девушка.

– А чего время терять?! Ты – девочка что надо. Я – мужчина высший класс. Черт побери, мы буквально созданы друг для друга!

Землянин схватил девушку за запястье и почти насильно продел руку со стаканом в изгиб локтя. Восторженно глядя ей в глаза, поднес шампанское к губам и в считаные секунды выпил залпом до дна. Диана едва успела пригубить шампанское, когда, отпихнув пластиковый стаканчик, Ко Жухан припал к ее губам. Девушка уперлась нахалу в грудь, стараясь отстраниться, но не тут-то было. Архитектор действовал решительно, даже попытался засунуть Диане язык в рот. Она испуганно пискнула, зашарила руками, наткнулась на ведерко со льдом, зачерпнула целую горсть и высыпала наглецу за шиворот. Лед сразу охладил пыл незадачливого любовника. Он взвился из кресла, ругаясь на весь салон.

– Прекратите безобразие! – потребовала стюардесса.

Многие пассажиры зажимали детям уши, не желая, чтобы те слышали грязную брань.

– Хо-ро-шо, – процедил дебошир, падая обратно в кресло.

Девушка смотрела на него со страхом, не зная, чего ожидать. Но нахал неожиданно утихомирился.

– Наверное, мы не поняли друг друга, – пробормотал Ко Жухан.

– Наверное, – согласилась Диана.

– Давай лучше еще выпьем, крошка, – примирительно предложил архитектор…

Остаток путешествия прошел более спокойно. Ко Жухан рассказывал о бизнесе, делая упор на своем богатстве, делился скорбными подробностями неудачной женитьбы – супруга оказалась законченной стервой и отсудила у бывшего мужа значительную часть состояния. Впрочем, осталось тоже немало. «У настоящего мужика всегда должно быть что-то припрятано на черный день, – поведал Ко Жухан. – Чем больше, тем лучше».

– А если накопить не получается? – поинтересовалась девушка. – Если человек трудится не покладая рук, но все равно зарабатывает очень мало?

– Значит, он тупой кретин, – констатировал архитектор. – Знаете пословицу? Если ты такой умный, то почему такой бедный! – толстяк засмеялся, отчего его щеки затряслись, как фруктовый пудинг на блюде. При этом он горделиво выпятил грудь и вытаращил маленькие глазки – мол, смотрите, какой я, сумел заработать целое состояние да еще живу в колыбели человечества – на Земле, имею особняк в Подмосковье, держу прислугу.

На Диану все эти похвальбы не произвели ни малейшего впечатления. Ей представлялась маленькая мастерская отца, где он ремонтировал космические яхты и летные скутеры, и его простое загорелое лицо – на Пич-риче солнце палило круглый год. Он зарабатывал совсем немного денег, так что их всегда не хватало, зато время от времени чинил корабли соседям и друзьям почти бесплатно. И говорил, что получает искреннее удовольствие, оказывая услуги хорошим людям.

Девушка почувствовала, что сейчас расплачется, и мысленно себя одернула. Слишком болезненными были воспоминания о том времени, когда все шло своим чередом и казалось, что так будет продолжаться всегда…

– Я уже почти не надеюсь встретить чистую красивую девушку, – продолжал распинаться богатый архитектор, – такую, которая стала бы мне верной подругой жизни…

– Это правда, найти спутника нелегко, – согласилась Диана. Губы ее побелели от напряжения, но ни одной слезинки не выкатилось из глаз. Она решила, что ради отца пойдет на все.

Вскоре объявили, что лайнер переходит в посадочный режим, и спустя каких-то десять минут корабль приземлился на углепластовые плиты космодрома Домодедово. Посадка показалась жесткой только пассажирам злополучного третьего класса. Землянин прикусил язык и едва не проглотил пластиковый стаканчик. Диане тоже досталось – после тряски она еще долго ощущала, как стучат зубы и пульсирует в висках от громкого верещания китлянцев.

Спускаясь по трапу, Ко Жухан норовил обнять девушку за талию и тяжело дышал, не поспевая за легкой походкой Дианы. В одной руке он сжимал огромный чемодан, из соображений сохранности взятый им в ручную кладь, другой тянулся к девичьим бедрам.

– Ди-дианочка, – задыхался толстый землянин. – Погодите, милая. По-постойте! Да постойте же вы! – прикушенный язык плохо ворочался во рту.

Таможню Диана прошла без лишних хлопот. Ее скромный багаж – маленький рюкзачок – даже не стали досматривать. Для представителей человеческой расы, прибывающих на Землю, действовал «зеленый коридор». За спинами вооруженных таможенников, под красной вывеской «Контроль», угрожающе маячила фигура в белом халате и резиновых перчатках. Специально обученный сотрудник таможни готов был извлечь контрабандный груз хоть из пасти, хоть из утробы представителя любой галактической расы. Впервые прибывшие на Землю инопланетяне были неприятно поражены подобным приемом. Но эти меры имели веское основание: правительство ввело их после нескольких весьма неприятных случаев с межгалактическими террористами разных мастей – членами организации мусонов[1] и ордена Зеленого листа. Если первые были полуофициальной силой, признанной во многих секторах цивилизованного космоса, то орден Зеленого листа представлял собой самую радикальную и антигуманную организацию. Ее адепты боролись за освобождение природы от существ, наделенных разумом, и то и дело наносили жесткие удары по Земле и человечеству – оплоту цивилизации и порядка.

На таможне Ко Жухан наконец нагнал девушку. Они миновали «зеленый коридор» и остановились у вывески с желтыми шашечками.

– Я в гостиницу, – сказала Диана, – возьму такси.

– Как же так?! – опешил мужчина. – Мне показалось, что мы договорились. Едем ко мне, крошка! А там – шампанское, икра, широкая и мягкая перина…

– В отдельной комнате?

– Если хочешь, можно и в отдельной… Я могу даже выделить тебе целый этаж. Если пообещаешь пускать меня в гости не реже, чем два раза за ночь… – Архитектор увидел выражение лица Дианы и мгновенно изменил тактику: – Можно хотя бы перестукиваться через стену.

– Но зачем? – искренне удивилась девушка.

– Боюсь спать один. Это у меня нервное. После развода с проклятой стервой. Поэтому и пытаюсь каждый раз заручиться обществом приятной и безобидной девушки. Парня-то к себе не пригласишь – польстится на мои деньги или коллекцию антиквариата и ограбит, подлец! Поэтому я предпочитаю девушек.

– Только поэтому? – Диане мучительно хотелось поскорее избавиться от навязчивого распутника, но он, как назло, вцепился потной рукой в ее локоть, словно боялся, что девушка сбежит.

Ко Жухан нервно провел по остаткам волос, притопнул ногой, подняв пыль, что было весьма странно – зал космопорта убирали с применением дезинфицирующих веществ по несколько раз в день.

– Это еще что такое? – пробормотал толстяк.

– Может быть, прах какого-нибудь контрабандиста, застреленного при попытке бегства, – предположила Диана, искренне наслаждаясь смятением толстяка.

Вероятный прах неведомого нарушителя границы осел на туфле из снарковой кожи. Ко Жухан брезгливо сморщился, достал из портфеля одноразовую салфетку и, почистив обувь, швырнул бумажку на кафельный пол. Робот-уборщик, крутящийся неподалеку, поспешил к появившемуся на его территории нежелательному объекту. Когда он подъехал ближе, стало видно, что странная пыль сыплется из его днища. Внутри робота-уборщика помещался маленький крематорий, мгновенно превращающий любой мусор в пепел.

– Эй, вы! – крикнул Ко Жухан молодому человеку в форме работника космопорта.

– Это вы мне?

– Да, вам, вам… Что у вас тут за безобразие? Я испачкал ботинки. Каждый по сто рублей. Я буду жаловаться.

– А в чем, собственно, дело?

– Этот робот, – архитектор ткнул пальцем в уборщика, – рассыпает всюду пыль. А потом люди в нее наступают. У него дырка в брюхе.

– Я распоряжусь, и его немедленно заменят, – пообещал молодой человек и склонился к запястью, передавая информацию через наручный интерком.

– Так что, едем ко мне прямо сейчас? – обратился Ко Жухан к Диане, с тоской разглядывая подошву левого ботинка. Локоть девушки он, к ее великой радости, наконец отпустил.

– Нет. Я приеду… попозже. Оставьте мне свой телефон.

– А не обманешь? Может, ты решила, что я опять вру? То есть просто вру, конечно же. Ты не подумай, у меня действительно много денег и огромный особняк в Радонеже.

– Метро туда ходит? – поинтересовалась Диана. О московском метро она читала много интересного. Оно опоясало огромный мегаполис семью кольцами, которые пересекали сто двадцать три радиальные линии. На самой длинной – Таганско-Подольской – было больше пятисот станций.

– Конечно, ходит. Куда только наш метрополитен не ходит, – Ко Жухан подмигнул девушке. – Полчаса – и ты на месте, крошка. Да я тебе и адрес напишу. На моих визитках адреса нет – иногда приходится давать их таким проходимцам, которым и телефон страшно сказать. – Ко Жухан зашарил по карманам, извлек из одного мятую десятирублевку – целое состояние для бедной девушки – и торопливо написал на ней свои координаты. – Когда приедешь? – деловито осведомился он. – Сегодня вечером? Завтра утром?

«После дождичка в четверг», – хотелось ответить Диане, но она сдержалась. В ее ситуации приходилось хвататься за любую соломинку.

– Я собираюсь отдохнуть после утомительного перелета. Наверное, все-таки завтра. Во второй половине дня, – Диана подумала, что деньги на гостиницу тратить жалко, но ехать к первому встречному в первый же день знакомства – верх неприличия. Он может сделать ложные выводы, подумать о ней нехорошо и сразу же начнет приставать, как только она окажется в его подмосковном особняке. Или заподозрит, что она заинтересована в этом визите по какой-то иной причине, что еще хуже.

– Вот и ладушки, – обрадовался толстяк, – я буду ждать тебя, дорогуша.

Десятирублевка с номером телефона перекочевала к Диане.

«С его стороны крайне неразумно вести себя столь беспечно, – подумала девушка, – разве можно доверять первой встречной?».

– А давай я тебя подвезу, – предложил Ко Жухан и гордо добавил: – Меня, кстати, встречает личный водитель. Человек. Ну, почти человек. Таргариец. – Он снова выпятил грудь и вытаращил свиные глазки, полагая, что личный водитель произведет на девушку умопомрачительное впечатление.

Но Диана снова не проявила никакого восторга, только передернула худенькими плечиками – жест, в котором архитектору почудилось пренебрежение. Он даже покраснел от обиды.

– Меня не надо подвозить, я доберусь сама, – Диане не хотелось, чтобы этот тип знал, в какой гостинице она остановилась.

– Как знаешь, – Ко Жухан протянул руки, намереваясь заключить девушку в объятия, но та ловко вывернулась, помахала ручкой: «Адье!» – и поспешила к окошку «Заказ такси». Пока архитектор разглядывал выпачканные пеплом ботинки, Диана успела найти нужный из множества разнообразных сервисов космопорта.

– Какая цыпа, – умильно прошептал толстяк, с вожделением наблюдая, как девушка склоняется к окошку, – ладно, я сам тебя разыщу, если потребуется! – Он подхватил чемодан и направился в зал прилета, где его уже действительно встречал личный водитель – ушастый таргариец, большой лодырь и разгильдяй. Но кого еще найдешь на такую работу на преуспевающей Земле?

Несмотря на то, что катер был подан вовремя, Ко Жухан отчитал служащего за недальновидность – мини-бар оказался почти пуст. Пришлось, испытывая отвращение, глотать выдохшееся «Жигулевское», которое он не допил перед вылетом с Земли.

Диане тем временем предложили на выбор несколько катеров. Она предпочла наиболее экономичный вариант. Поэтому на стоянке ее ожидало ржавое «корыто», такое старое, что казалось музейным экспонатом. Пилот вежливостью не отличался, с пассажиркой не поздоровался, только буркнул угрюмо:

– Куда?!

Судя по красным глазам и несвежему дыханию, бедолага сильно мучался похмельем.

Вопрос застал девушку врасплох. Действительно, куда?

– Мне бы гостиницу подешевле, – сказала она, – я на Земле в первый раз. Ничего здесь не знаю…

– А что ж место не забронировала? – таксист покосился на девушку, как ей показалось, с презрением. – Небось, на Землю прилетела, а не на какой-нибудь, прости господи, Пич-рич.

Упоминание родной планеты, да еще в столь уничижительном тоне, всерьез рассердило девушку.

– Не смейте так разговаривать со мной!

Пилот в ответ ухмыльнулся.

– Ладно, отвезу тебя в «Ячменный колос». Там места завсегда найдутся.

– А это недорого?

– Дешевле нет. Государственная гостиница. Сервис, конечно, так себе. Зато дешево…

– Дешево – это хорошо.

– Чемоданы где? – поинтересовался пилот.

– У меня только это, – девушка продемонстрировала висящий на плече маленький рюкзачок.

– Ну и ну, – удивился пилот. – Что же ты на Землю совсем без вещей?! Впрочем, это не мое дело…

Он потянул на себя штурвал, и катер свечой взмыл в синее московское небо. Диана припала к стеклу, разглядывая величественные здания космопорта Домодедово, крупнейшего терминала в цивилизованном космосе, – приземистые корпуса залов вылета и прилета, вытянутый зал ожидания с пристроенным к нему гостиничным комплексом, громадный бассейн со стеклянной крышей, многочисленные пассажирские лайнеры и грузовые корабли на посадочных полосах. Множество разноцветных катеров разместилось на обширной стоянке, посверкивая затемненными стеклами кабин и яркими металлическими и пластиковыми кузовами.

К городским постройкам, видневшимся в отдалении, тянулась серая лента заброшенного и поросшего густой травой Каширского шоссе – с появлением мелкого воздушного транспорта наземные перевозки почти полностью сошли на нет. Только на планетах с большой силой тяжести еще ползали по монорельсам тяжелые монстры-поезда – использование катеров оказалось слишком дорогим из-за повышенного расхода топлива. Земля – колыбель человечества, самая богатая планета Вселенной, и о том, чтобы передвигаться таким устаревшим способом, здесь никто и подумать не мог.

Пилот вел катер медленно, а может, старая машина просто не была способна развивать большую скорость, но Диана не возражала – ей представилась возможность рассмотреть величественный город во всей красе. Москва растянулась на многие километры, вросла глубоко в землю, вознеслась целыми кварталами небоскребов в заоблачные высоты. Огибая знаки – голографические указатели движения, катер скользил между домами, над широкими пешеходными проспектами, то поднимаясь к самым крышам, то спускаясь почти к самому асфальту, так что становилось видно все до мельчайших деталей: трехцветные российские флаги, транспаранты с лозунгами, плазменные панели рекламных щитов и самую разнообразную московскую публику. В основном, конечно, люди, но попадались и инопланетяне, порой самых диковинных рас – рангуны, рептилии, таргарийцы, бородавочники, китлянцы, лемурийцы и многие-многие другие. Некоторых Диане довелось увидеть впервые. Что, впрочем, неудивительно. Пич-рич девушка покинула впервые. Так сложились обстоятельства. Если бы не ужасные события, она, наверное, так и жила бы, и состарилась на этой отдаленной планете среди разнотравья искусственных заливных лугов и чахлой зелени пич-ричских полупустынь.

Катер задрал нос, пошел вверх и приземлился на крышу одного из многоэтажных домов.

– Приехали, – пилот обернулся, – гостиница «Ячменный колос». Два рубля.

Диана достала кошелек, расплатилась.

– Удачи, – пожелал пилот, пряча деньги в карман куртки. Вид у него сделался намного приветливее. Диана по провинциальной привычке платила наличными. А это означало, что деньги можно прикарманить. И пустить их на поправку здоровья.

– Спасибо, – ответила девушка, удивленная вежливым обращением – ей казалось, что похмельный землянин невзлюбил ее с первого взгляда.

В отдалении она заметила стеклянную коробку и направилась к ней. Оказалось, что это выведенная на крышу шахта лифта. Он доставил девушку прямо в оживленный холл гостиницы «Ячменный колос». Здесь было полным-полно народу – несколько человек просто сидели в креслах, другие слонялись без дела, а один яростный тип в желтом пиджаке и галстуке на голое тело отчаянно ругался с человеком-администратором.

– Я этого так не оставлю! – кричал он. – Вы мне за это заплатите!

– Что случилось? – обратилась Диана к женщине, которая стояла в очереди к автоматическому администратору впереди нее.

– Известно что… Чемодан стырили, – равнодушно ответила та.

– Стырили? – переспросила Диана.

– Ноги приделали!

– Ноги?

– Попросту говоря, украли, дорогуша.

– И часто здесь такое?!

– Да каждый день. Если везешь деньги или кредитки – лучше в лифчик спрячь. Лифчик у тебя есть?

– Да, в рюкзачке.

– Ты, я смотрю, издалека прилетела. В рюкзачке – не поможет. Ты его лучше на себе носи. Надень и не снимай.

– Прямо здесь?

– Почему бы и нет? Поглазеют немного, зато деньги будут в сохранности.

– Во-во, дело говорит, – один из праздношатающихся по холлу типов осклабился, – раздевайся, детка, без всякого стеснения. Я отвернусь…

Диана покраснела.

– Спасибо, но здесь я переодеваться не буду…

– Жаль. Я мог бы и не отвернуться.

– А вы, молодой человек, не приставайте к девушке, – бойкая дама погрозила нахалу пальцем, – не видите, девушка не местная. Еще не освоилась. А если будете приставать, я позову охрану.

Тут подошла ее очередь, и она приложила запястье с имплантами к интерфейсу автоадминистратора.

– Подумаешь… – проворчал молодой человек, но быстрой походкой проследовал в другой конец холла, из чего Диана сделала выводы, что с гостиничной охраной он встречаться не хочет.

Она покрепче сжала свой рюкзачок, испуганно оглядываясь кругом. Теперь в каждом из тех, кто толпился в холле, ей мерещился вор, помышляющий о том, чтобы завладеть ее последними деньгами. «Опытная женщина, – думала она, – должно быть, останавливается в «Ячменном колосе» не в первый раз и знает местные порядки».

Оформление дамы не заняло и тридцати секунд. Автоадминистратор выплюнул из раздаточной щели карточку – ключ от двери – и с явно различимым металлом в голосе проговорил:

– Следу-ющий!

Диана решила, что он оборудован допотопным речевым процессором – слишком механическим казался голос. Странно для преуспевающей Земли – даже на Пич-риче автоматическая обслуга общалась приятными, преимущественно женскими голосами. Она спохватилась, что задерживает очередь, торопливо достала из рюкзачка удостоверение личности. Имплантов, как и у большинства уроженцев удаленных от Солнечной системы крошечных колоний, у нее не было. Удостоверение щелкнуло, войдя в приемную щель автомата.

– Госпожа Диана Жмуркина, администрация отеля «Ячменный колос» рада приветствовать вас на Земле! Мы счастливы, что вы решили остановиться в нашем отеле! – все с тем же скрипучим металлом в голосе проговорил автомат. Сообщение дублировалось текстом на экране. – Какой номер вы желаете занять?

– А какие есть?

Автоадминистратор тут же высветил на дисплее таблицу с характеристиками номеров и их стоимостью, а сам принялся вещать:

– Президентские люксы – пять рублей в час. Люксы – пятнадцать рублей в день. Полулюксы – десять рублей в день. Одноместные номера – пять рублей в день. Двухместные номера – три пятьдесят за место. Четырехместные номера – два рубля за место. Восьмиместные номера – рубль за место.

Диана расслабилась, ожидая услышать «шестнадцатиместные – пятьдесят копеек за место, тридцатидвухместные – двадцать пять копеек за место…» Резкое понижение цен в зависимости от количества мест в номере ее приятно удивило. Но администратор замолчал.

– А в восьмиместном номере могут украсть чемодан? – с тревогой в голосе поинтересовалась Диана после секундного замешательства.

– Его могут украсть и из люкса, – вмешался в разговор сутулый старичок, стоявший за нею. – Хочешь, займем номер на двоих? Я оплачу все расходы.

– Еще чего! – фыркнула Диана и попросила: – Мне, пожалуйста, место в восьмиместном номере. На сутки.

– Ты не знаешь, что теряешь, – расстроился старичок, – в молодости я был нарасхват.

– Остынь, дедуля, – обратился к престарелому распутнику мускулистый детина с короткой стрижкой, – такие, как ты, сейчас нарасхват только в крематории.

Диана посмотрела на грубияна с укором. Бесцеремонный народ эти москвичи. Впрочем, старичок заслужил, чтобы его осадили…

– Оплата наличными, кредитной картой? – тем временем поинтересовался автоадминистратор.

– Наличными, – ответила Диана, и рубль перекочевал в монетоприемник, а девушка с тоской посмотрела в кошелек, где оставалось совсем немного денег.

– Счастливого пребывания в нашей гостинице! – автомат крякнул, выплевывая электронный ключ. – Следующий!

Диана посмотрела на полученную карточку. Третий подземный этаж, пятая комната, место номер шесть. Очевидно, чем ниже этаж, тем хуже номера. Первые два этажа, скорее всего, вообще отведены под технические помещения.

К лифту девушка не пошла – спустилась по лестнице. По дороге ей попалось несколько подозрительных типов с чемоданами. Диана решила – чужими, и снова испуганно прижала рюкзачок к груди. Дверь пятой комнаты выглядела не столь дурно, как можно было ожидать – добротный белый пластик, солидный электронный замок. Еще две двери рядом – между пятой и шестой комнатами. Диана вставила карточку-ключ в замок, и дверь распахнулась сама собой. В комнате никого не было. Восемь кроватей в два ряда, ее, под номером шесть, в углу около окна. Едва ли не самое лучшее место. Чужих вещей Диана не заметила. Если прочие постояльцы и оставляли здесь свои чемоданы, то их, наверное, кто-то успел прибрать к рукам.

Кроме кроватей, в комнате не было ничего: ни тумбочек, ни шкафа, ни холодильника. Даже привычная панель плазменного монитора на стене отсутствовала.

Первым делом Диана выяснила назначение двух дверей между комнатами. Оказалось, там находятся душ и туалет! Один санузел на два восьмиместных номера. Диана вздохнула. Кафель в душевой весь облупился и местами был покрыт подозрительными бурыми пятнами, а также черными точками. Включив свет, она убедилась в том, что ее худшие предположения подтвердились: точки оказались тарканоидами – голубоглазыми чернокрылыми жучками, в древности завезенными на Землю вместе с образцами с кометы Галлея. Они практически ничего не ели, но очень любили воду. Вывести их, если уже завелись, было чрезвычайно трудно. Тарканоиды десятками сидели на стенах и смотрели на нее проникновенными голубыми глазами…

Бросив ветровку на кровать, Диана вздохнула и отправилась в душ. С рюкзачком. Ей не улыбалось остаться без денег и вещей на прародине всех людей, которая все же оставалась для нее чужой планетой. Семь соседок, от которых неизвестно чего ждать, бродили где-то поблизости. А на лестнице шныряли подозрительные типы с чужими чемоданами.

Ионный душ приятно щекотал кожу, покалывал плечи иголочками. Тарканоиды пялились со стен и беспрестанно щелкали, будто цокали, маленькими язычками, положительно оценивая красоту девичьего тела.

Диана только и успела намылить голову, как телефон в рюкзачке зазвенел. Пропустить звонок недопустимо! Может, это звонят они…

Девушка схватила телефон, глянула на определитель номера. Странные цифры. Явно не код Пич-рича. Код местный. Очень странно, у нее совсем нет знакомых в этом городе.

– Алло?

– Киса, чем занимаешься?

Диана сразу узнала высокий неприятный голос недавнего попутчика.

– Принимаю душ. Как ты узнал мой номер?

– Я же тебе говорил: старина Жухан влиятельный человек на этой веселой планете. Крупный бизнес, верные друзья. Знаешь, какие друзья самые верные? Те, которых покупаешь за деньги. У такого человека, как я, много денег и, значит, много друзей. Приезжай ко мне, Дианочка. Я пришлю катер с водителем. Или, если хочешь, оплачу такси. Не беспокойся, все будет в ажуре!

Диана мучительно размышляла. Похотливый толстяк каким-то образом узнал личный номер ее удостоверения – что давало ему доступ и к некоторой другой информации. Должно быть, он действительно способен на многое. Это затрудняет дело. Но из любого положения найдется выход. Так учил ее отец.

– Я подумаю. Перезвони позже.

– Позже, позже… Смотри, передумаю.

– Передумаешь – не звони.

Диана оборвала связь. Мужчинам нравятся женщины, которых приходится добиваться. Позволь она этому скоту поцеловать себя в звездолете – и никаких приглашений не последовало бы. А толстяк мог помочь с решением ее проблемы. Конечно, не он сам, а его деньги…

Приняв после ионного душа обычный – так рекомендовали гигиенисты, Диана вытерлась большим мохнатым полотенцем – они в этой паршивой гостинице были, наверное, самым приятным предметом, после чего оделась и вернулась в комнату. Соседки по-прежнему не объявились.

Однако надо наконец определиться: или ехать к этому противному типу сейчас, или она не решится на этот шаг никогда.

Телефон опять зазвонил.

– Детка, а почему у тебя нет картинки? – замурлыкал в трубку Ко Жухан. – Я так хотел посмотреть на тебя в душе… Или после душа. Страсть как люблю девушек с мокрыми волосами.

Диана с тоской взглянула на свой дешевенький «Мобил-рус». Даже для такой глуши, как Пич-рич, устаревшая модель. Но она не могла себе позволить аппарат подороже.

– Насмотришься еще…

– Ха-ха! Ты меня интригуешь.

– И чтобы без глупостей!

– Ясное дело. Я уже заказал пять бутылок настоящего крымского шампанского. Ананасы. Мороженое. Ужин из ресторана «Астория» при свечах. Будет здорово, крошка!

– Но на ночь я вернусь домой.

– Конечно, конечно, – подозрительно легко согласился Ко Жухан. – Так я посылаю за тобой катер?

– Нет. Я возьму такси.

– Тогда я выписываю обязательство на твой счет. Не хватало еще, чтобы моя гостья ехала ко мне за свои деньги.

– Я буду признательна.

– Адрес не потеряла?

– Нет.

– Жду, моя крошка! В бассейне искупаемся. Это тебе не душ с тарканоидами! Знаю я эти дешевые гостиничные номера… Слушай, а во что ты сейчас одета? Или ты совсем голая? – заговорил Ко Жухан с придыханием. – Я весь горю…

Диана не стала выслушивать пошлости, решительно нажав на сенсор разрыва соединения. У нее возникло гадливое чувство. Как будто она вывалялась в грязи. А сколько еще мерзости ей предстоит вытерпеть. Но ради спасения отца она пойдет на все.

* * *

Скоростной лифт поднял Диану на крышу. Если все получится, как задумано, в гостиницу ей возвращаться не придется. На одной из кроватей она оставила распечатку с рейсами на планеты в системе Арктура и план колонии для космических каторжников на астероиде при Бетельгейзе. Хороший наборчик. Будет над чем подумать ее несостоявшимся соседкам и всем остальным, если в замечательной гостинице «Ячменный колос» не украдут такие нужные документы.

Хитрость, конечно, самая незатейливая. Но почему бы не попытаться пустить милицию по ложному следу? Если, конечно, милиция сядет ей на хвост. Диана очень надеялась, что неприятностей с законом ей удастся избежать.

Такси ожидало на крыше. Девушка села в мягкое кресло – этот катер оказался не в пример комфортабельнее того корыта, на котором она добиралась из космопорта, – и назвала адрес.

Пожилой таксист оглядел девушку с головы до ног с явным неодобрением.

«Неужели на Земле все таксисты такие злобные типы», – подумала Диана.

– В Радонеж? По вызову? – поинтересовался «злобный тип» скрипучим баритоном.

– По какому еще вызову? – нахмурилась Диана.

– Только не надо рассказывать, что у тебя там дядя живет, – пилот скривился.

– И как вы только догадались? Я к дяде, буквально на час, а после улетаю в систему Арктура.

– И сколько сейчас берут?

Диана немного растерялась – цены на билеты до Арктура ей пока были неизвестны, и пришлось соврать:

– Пятьдесят рублей.

– Дороговато.

– Это вторым классом.

– Вторым классом? – таксист озадаченно почесал в затылке. – Чего-то я в жизни не понимаю. Вторым классом! Надо же такое придумать… Это вполсилы, что ли?

– Почему вполсилы? – удивилась Диана. – Обычный звездолет. Класса «Илья Муромец».

– Ты о чем?

– Я о полете на Арктур. А вы?

– А я об услугах девочек по вызову.

– Не поняли мы друг друга, дедушка, – ответила Диана, сжав кулачки.

Таксист обиженно засопел. Кому понравится, когда его так называет красивая девушка. А Диана мысленно поставила себе плюс – за то, как ловко она отбрила нахального таксиста! Придумал же такое, она – девушка по вызову. Да она в жизни никогда никого не поцеловала без любви. И не поцелует. Пусть этот похотливый толстяк Ко Жухан и не надеется.

* * *

Катер миновал центр города, и пейзаж за окном начал меняться. Огромные небоскребы попадались все реже, большие участки были заняты парками, лесополосой и садами, среди которых возвышались двух-, трех– и четырехэтажные частные домики, дома и домищи.

– Улица Акакия Потехина, двадцать три, – пробормотал таксист задумчиво, когда на мониторе полетного помощника высветилось название «Радонеж – 2 км». Нету в Радонеже такой улицы. И не улица это вовсе, а тупичок. А кто такой был этот Потехин?

– Я не знаю, – ответила Диана.

– Узнаем, – проворчал въедливый таксист и дал запрос бортовому компьютеру. – Вот, Алексей Потехин… Надо же – писатель начала двадцать первого века… Влияние на неокрепшие умы… Ля-ля, тополя. Нет, я вот ничего этого Потехина не читал. То ли дело, скажем, Смушкин. Его именем один из главных проспектов в Москве назван. Жил он там когда-то. Или Пупков. Тоже, небось, слышала. В его честь даже городок родной переименовали – правда, теперь это район Москвы навроде Радонежа. Пупково. Антонину Рыгаеву, сочинительницу историй про мальчика Вову-волшебника, все знают – как без нее? А вот Потехина не помню.

– Вы специалист по литературе? – поинтересовалась Диана.

– Даже диссертацию защитил в свое время. Только когда гонения на филологов начались, я в таксисты подался. Лучше уж баранку крутить, чем на астероидах при Бетельгейзе золото кирками долбать. Так я думаю.

– А за что гонения были? – удивилась Жмурки на.

– За суффиксальные разночтения и легализацию ненормативной лексики. Власти, правда, формулировали иначе – за вредительскую деятельность по искажению великого русского языка. Прижали тогда филологов, м-да.

– И в чем же эти разночтения заключались?

– Известно в чем. Группа филологов во главе с профессором Конокрадовым предложила изъять из русского языка суффиксы «-вши» и «-вша» за неблагозвучность – предлагали обходиться совсем без них, подонки. А заодно официально объявить вполне соответствующими русскому языку такие емкие слова и выражения, как… – тут таксист, увлеченный неизящной словесностью, воспроизвел несколько слов и длинных лексических конструкций, которые заставили Диану покраснеть до корней волос.

– Прекратите! – выкрикнула девушка. – Правильно вас прижали!

Водитель обиделся и больше в разговоры с пассажиркой не вступал. Только выдавил сквозь зубы:

– Ханжа и невежа. Как и все остальные.

Катер между тем окончательно преодолел районы городских построек и вылетел в дивной красоты местность – похожие на крохотные сказочные замки дома утопали в зелени садов. Населенное исключительно состоятельными гражданами Подмосковье со стороны больше всего напоминало умело организованный рай. Все здесь дышало успешностью и процветанием. Каждый из домиков строился по индивидуальному заказу владельца и отвечал всем его прихотям. Диана читала, что многие дома в Подмосковье буквально напичканы электроникой и могут даже перестраиваться по желанию хозяина. Спальня, к примеру, к вечеру менялась местами с гостиной в зависимости от местоположения солнца. Были и такие дома, которые, как подсолнухи, поворачивались лицевой стороной к небесному светилу.

«Интересно, – подумала она, – у архитектора дом тоже с наворотами, или он предпочитает, как многие консерваторы, тихий особнячок в старинном стиле?».

Даже небогатый дом отца Дианы на Пич-риче был оборудован несколькими специализированными модулями. Входная дверь сама распознавала гостей и плавно открывалась перед ними, пока голосовой синтезатор воспроизводил вежливые приветствия. А в мастерской, где отец ремонтировал воздушные катера и космические яхты, все было напичкано электроникой. Любые инструменты подавались из специальной ниши по первому требованию, и несколько рук-роботов, умеющих паять, латать и варить полимер обшивки, трудились, подчиняясь его командам.

Диана могла дни и ночи проводить в мастерской, наблюдая, как работает отец. Заметив, что дочь проявляет интерес к профессии механика, он стал постепенно приучать ее к делу. Поначалу Диане казалось, что у нее никогда не получится разбираться в сложных схемах, но потом дело пошло на лад. Девочка вдруг обнаружила, что в этой профессии нет ничего сложного – надо только понимать, что и для чего ты делаешь, правильно обращаться с тестирующим компьютером, тщательно проверяя модуль за модулем, а затем приложить немного умения, чтобы сменить тот или иной вышедший из строя узел.

Вскоре отец уже хвастался приятелям за кружкой пива, что дочка разбирается в межзвездных челноках лучше него самого…

Воспоминания о родном доме и об отце заставили Диану закусить губу. Она снова едва не расплакалась. Ей бы меньше всего хотелось, чтобы этот хамоватый таксист увидел в ее глазах слезы.

Вскоре катер пошел на посадку и мягко спикировал в самую гущу садов. Бывший филолог обернулся и объявил:

– Вот он, двадцать третий дом. Ворота закрыты. Не ждет тебя дядя. И добавил несколько нецензурных выражений.

Массивные металлические ворота трехэтажного кирпичного особняка действительно были наглухо закрыты. Диана заметила решетки на окнах и колючую проволоку поверх забора. Снаружи дом Ко Жухана напоминал хорошо укрепленную крепость.

– Обратно тебя забирать? – поинтересовался таксист. – А то мне сюда не близко… – и применил глагольную конструкцию, которая снова крайне покоробила девушку.

– Меня дядя отвезет. У него свой катер.

– Ишь ты, заботливый у тебя дядя. Ну бывай, племяшка, – таксист насмешливо поглядел на девушку.

– Прощайте, – Диана сделала ручкой. – Надеюсь, мы с вами никогда больше не увидимся.

Постоянными сальными намеками и грязной бранью этот тип ей очень не понравился. Но что поделаешь, такова участь красивой девушки – обязательно найдется какой-нибудь мерзавец, который будет думать, а иногда и говорить дурное.

Не успела Диана подойти к воротам, как тяжелые створки стали медленно открываться. Похоже, хозяин ждал ее с нетерпением, дежурил у систем видеонаблюдения.

Девушка вошла во двор, и створки мгновенно сошлись за ее спиной. Поверх забора, на колючей проволоке, замигала светодиодами сигнализация, предупреждая возможных злоумышленников о своем наличии. Сразу за воротами обнаружился ухоженный яблоневый сад в цвету, а также соединенный с главным зданием крытой перемычкой небольшой бассейн со стеклянной крышей и стенами. Среди деревьев торчало несколько параболических антенн, предназначенных для приема программ всего цивилизованного космоса, по левую сторону от дома возвышались парковочные боксы для катеров.

Хозяин дома уже спешил навстречу по выложенной красной плиткой дорожке. Завладев рукой девушки, богач припал к ней пухлыми губами, зашептал жарко:

– Ты все-таки приехала. Я знал, что ты примешь правильное решение… Боже, как ты красива.

Диана позволила толстяку облобызать руку, затем довольно резко высвободила ладонь.

– Ваше жилище? – поинтересовалась она, разглядывая огромный дом.

– Мое скромное пристанище, – отозвался Ко Жухан, – здесь я коротаю досуг. Большую часть времени, конечно, приходится проводить не дома, а в офисе на Тверской… Ты не смотри, что он с виду небольшой, – засуетился богач, уловив во взгляде девушки непонятную тоску, – помимо верхних трех этажей, в подвале еще винный погреб, оружейная, бильярдная и комнаты прислуги.

– Комнаты прислуги тоже под землей?

– Разумеется, под землей. Там им удобнее. Не возникает никаких лишних, кхм, соблазнов. У бедняков, особенно инопланетников, всегда так. Дай пальчик – оттяпают руку по локоть. Приезжаю я, помнится, из командировки, а моя прежняя экономка с поваром нежатся в джакузи. Уволил обоих. Да еще не выплатил жалованье за месяц. Деньги пошли на чистку джакузи.

– Они так его испачкали?

– Нет, конечно. Но я, видишь ли, очень брезглив. Ладно бы экономка. Но повар?! Да еще рангун…

Они обогнули дом, и перед Дианой открылся величественный вид парадного подъезда – каменное крыльцо, отделанное белым мрамором, а по бокам на дорических колоннах фигуры двух толстых львов, один из которых разевал пасть, изображая грозный рык, а второй застыл в величественной позе.

– Никого не напоминает? – хозяин дома обнял одну из колонн, загадочно улыбаясь.

– Нет, – удивилась Диана.

– Гляди внимательнее, – Ко Жухан вытянул перед собой руку, открыл рот в беззвучном рыке, да так и замер в этой нелепой позе.

– Нет, – девушка с сожалением покачала головой.

– Ладно, не важно, – толстяк оставил надежды, что Диана распознает его в одном из каменных хищников, и проговорил: – Проходите, дорогая гостья, шампанское стынет в бокалах!

* * *

Они расположились в кожаных креслах посреди обширной гостиной. Хозяин дома включил гигантскую плазменную панель с двенадцатиканальным звуком, и на Диану обрушилась ритмичная мелодия. На экране отплясывал экспрессивный чернокожий певец. Из его рта вырывались отрывистые звуки. Несколько обнаженных девушек ползали вокруг певца и тянули к нему руки.

Девушка поморщилась, ей нравилась совсем другая музыка – медленная и спокойная. Но такая, пожалуй, даже лучше. Во всяком случае, она разрушает ненужную интимную атмосферу. Диана пригубила шампанское, оценивающе разглядывая обстановку. Богатый интерьер – массивная мебель, похоже, старинная, круглый стол темного дерева, на нем несколько ваз в древнекитайском стиле, на стенах – множество картин. Судя по стилю письма, старые мастера, век двадцать второй – двадцать третий. Либо все это подделки, либо она оказалась в доме коллекционера. Последнее может стать настоящей удачей.

– Ты собираешь предметы старины? – поинтересовалась она.

– Кое-что, по мелочи. Коллекционером меня не назовешь, конечно. Иногда покупаю кое-какие безделицы, чтобы потом их выгодно продать. Я бизнесмен. И считаю расточительством вкладывать деньги в такую пустышку, как современное искусство. Только классика, на которой можно заработать. А вообще, для меня настоящим искусством является только умение делать деньги. Понимаешь?

– Понимаю, – ответила Диана, заинтересованно оглядывая картины и прикидывая, сколько они могут стоить. В оценке живописи она ничего не понимала и предпочла бы наличные.

– Только не эти, – заметил Ко Жухан, проследив за взглядом девушки, – это копии. Оригиналы хранятся в специальном месте. Очень, очень надежном месте.

– Какой ты интересный человек, – Диана решила польстить богачу.

– А какой страстный, – откликнулся тот, вскочил и попытался обнять девушку, но она ловко поднырнула под его руками и отбежала к большому столу.

– Может быть, ты покажешь мне дом?

– Спальню? – промычал раздосадованный толстяк.

– Нет, не спальню. Все остальное. Никогда не видела таких больших домов. Я ведь прилетела издалека.

– А может, сначала, все же…

– Нет, – Диана притопнула ножкой, окончательно вживаясь в роль капризной красотки, избалованной вниманием мужчин, – я хочу посмотреть твой дом. Или я сейчас же уезжаю.

– Ну хорошо, хорошо, – Ко Жухан отставил бокал, – только не надо сердиться. Пойдем, дорогуша… Значит, так, – он распахнул дверь, ведущую из гостиной направо, – здесь у меня спальня для гостей…

– Я же сказала. Не надо спальню! – возмутилась Диана.

– Да-да, прости, я просто ошибся. Сразу за спальней библиотека, большой зал, ничего интересного, здесь я смотрю разные стереофильмы, в основном все, что задорно… – Он потер влажные руки. – Тут вот еще одна спальня для гостей. Кабинет. – Посреди комнаты стоял массивный письменный стол, на нем два ноутбука. – Тут я работаю редко, все больше в офисе. Пойдем дальше…

Осмотр трех верхних этажей занял не больше десяти минут. Диана торопилась. Она решила, что здесь для нее нет ничего интересного. Некоторые веши определенно недешевы, но не будет же она потом искать, где можно сбыть краденое. Да и в антиквариате, так же как в картинах, она не разбирается. Нет-нет, брать следует только наличные. И ровно столько, сколько ей нужно.

В подвальных помещениях свет долго не желал включаться, потом тусклые лампы выдернули из мрака пространство узкого обшарпанного коридора и несколько выкрашенных в мышиный цвет дверей по правую и левую руку.

– Минус первый этаж, – сообщил Ко Жухан, – комнаты прислуги. Ничего интересного. Они в шикарной обстановке не нуждаются. Не привыкли, понимаешь ли. Да и ни к чему им привыкать. Сейчас по случаю твоего приезда я всех отпустил по домам. Вот радости-то было. Бежали вприпрыжку, будто я их тут в заключении держу. Ниже будем спускаться?

– Конечно, мне очень интересно, – Диана кокетливо улыбнулась. От отвращения к себе ее всю затрясло. Архитектор не заметил внутренних терзаний и всерьез воодушевился настроением девушки.

Лифт доставил хозяина дома и гостью на минус второй этаж. Здесь обстановка была намного уютнее, пол выложен бордовой плиткой, стены фосфоресцировали мягким розоватым светом, так что помещения минус второго этажа не нуждались в специальной подсветке. Миновав несколько игровых комнат – тут был и стол с электронной рулеткой, и покерный стол, и стойка блек-джека, и даже несколько «одноруких бандитов», они уперлись в массивную стальную дверь, запертую на несколько электронных замков.

– Сейфовый зал, – сообщил Ко Жухан, – но сюда мы не пойдем. Нечего там делать.

– Почему-у? – с капризными нотками в голосе протянула Диана. – Мне так интересно.

– Долго открывать. Да и нет там ничего примечательно. Так, всякие личные вещи.

– Фамильные драгоценности?

– Нет. Мама с папой мне ничего не оставили. Впрочем, не будем о грустном…. Сейф прекрасно защищен. Стоит только набрать специальный код на клавиатуре замка – и сюда примчится вооруженный наряд милиции. Всего пять цифр – и преступники в ловушке.

– Как здорово.

– Мое собственное изобретение, – поделился хозяин дома, – представители фирмы «Гробовский и сыновья» изготовили эту комнату по моему индивидуальному заказу. Они, кстати, тоже были весьма восхищены присущей мне фантазией и изобретательностью.

Следующая запертая комната оказалась в самом дальнем конце минус второго этажа. Большого количества замков на невысокой металлической двери не наблюдалось. Зато присутствовал простейший, но эффективный молекулярный замок.

– Секундочку, – пробормотал Ко Жухан и, прикрыв панель телом, принялся торопливо выстукивать код. Девушка попробовала заглянуть через плечо, но хозяин дома с подозрением оглянулся, и она оставила попытки рассмотреть, какие цифры дают возможность открыть дверь. Вскоре замок щелкнул, створка отъехала в сторону.

Хозяин посторонился, пропуская гостью. В небольшой комнате, выкрашенной в милитаристский хаки, от пола до потолка возвышались уставленные многочисленным огнестрельным оружием стеллажи. Были здесь и современнейшие винтовки российского производства с автоматической системой наведения на цель, и широкоствольные ручные пушки для пробивания брони вражеских катеров, и многочисленные парализаторы различных классов и модификаций, а также импульсно-лазерные автоматы. Имелось в хранилище и раритетное оружие: допотопные пулеметы, огнеметы и гранатометы и даже крошечные пистолетики, какие решительно настроенные дамы носят в сумочках для самообороны.

– Потрясающе! – проговорила Диана. Один из пистолетов привлек ее внимание. Она подошла и дотронулась до гладкого металла. Владелец коллекции не возражал.

– Оружие завораживает не только мужчин, но и тонко чувствующих женщин, – заметил он. – Нравится?!

– Конечно. Здесь столько всего интересного… Такие красивые блестящие штучки.

Ко Жухан поморщился – женщина остается женщиной. Разве она может оценить подлинную красоту и мощь оружия. Надо же, блестящие штучки… Архитектор хмыкнул.

– Я собирал коллекцию много лет, – поведал он. – Начал с того, что купил несколько достойных образцов у одного ценителя с Арктура-3. Пару старинных автоматов, пять пулевых пистолетов, лазерные прицелы к ним. А потом уже каждый год посещал аукционы, скупал раритеты у любителей огнестрела. И вот собрал, как видишь, целый арсенал…

– Впечатляет! – одобрила Диана и вздрогнула. Вверху вдруг послышался грохот, напоминающий раскаты грома, от которого, казалось, дрогнул фундамент дома, затем оглушительно завыла сирена, эхом откликаясь в закрепленных под потолком портативных динамиках.

– Это еще что?! – опешил Ко Жухан. – Вторжение в охраняемый периметр?! – Он выглядел растерянным. – А я-то, дурень, отпустил охрану.

Повисла напряженная пауза.

– Что же вы стоите?! – выкрикнула Диана.

Толстяк уставился на нее в недоумении.

– Скорее бегите к видеофону, звоните в милицию!

– Ага, точно, именно так, – засуетился Ко Жухан и, забыв обо всем на свете, побежал к лифтам.

Проводив его взглядом, девушка обернулась к стеллажам, быстро прошла вдоль них, выбирая подходящее оружие. На Пич-риче она вместе с отцом и его друзьями принимала участие в охоте на зубастых снарков и умела обращаться с мужскими игрушками. Только вот не думала, что когда-нибудь это умение может ей пригодиться. После недолгих раздумий она предпочла маленький двуствольный пистолет, помимо пуль стреляющий парализующими зарядами, – гуманное оружие цивилизованной эпохи – взвесила его в руке и осталась довольна. Пистолет был не заряжен, но боеприпасы обнаружились в ящиках под стеллажами. Пришлось покопаться, пока подобрала подходящие по калибру. Зато после того как обойма с парализующими зарядами встала на место и глухо щелкнул передернутый затвор, Диана почувствовала себя в полной безопасности. Теперь ей не страшны ни зубастые снарки, ни похотливые богачи. Дело за малым. Взять толстяка на мушку и потребовать, чтобы он открыл сейфовый зал и отсчитал ей столько наличных, сколько потребуется для того, чтобы вернуться на Пич-рич и выплатить долг.

«А если он не согласится?! – испугалась Диана. – Ведь тогда мне, пожалуй, придется… его обездвижить. А если у него слабое сердце, он вполне может умереть».

Девушка ощутила, что ее начинает колотить нервная дрожь. В таком состоянии недолго натворить бед. Сунув пистолет в рюкзачок и прихватив на всякий случай несколько обойм, Диана направилась к лестнице. Сигнализация продолжала завывать.

Подняться на первый этаж девушка не успела. Вовремя услышала, как наверху кто-то ругается, и юркнула в первую попавшуюся дверь на минус первом этаже. «Дворецкий» – гласила золотистая табличка на сером пластике.

Казалось бы, чего бояться? Но сталкиваться с милицией даже на правах подруги хозяина лишний раз не стоит. Ее могут запомнить в лицо, проверить документы. Никогда не знаешь, что придет в голову тому или иному служителю закона. Лучше обходить их десятой дорогой.

Комната, где спряталась девушка, явно принадлежала не лучшему представителю человеческой расы. Стены сплошным слоем украшали постеры, с которых скалились голые мужики в коже и цепях. На кровати лежал кнут, а увидев три предмета, лежащие на столе, Диана густо покраснела.

Резиновая женщина в самой непристойной позе развалилась в небольшом мягком кресле. А из-под кровати торчала механическая рука с ярко накрашенными ногтями. Здешний дворецкий явно не скучал по вечерам.

Осмотрев комнату, Диана обнаружила крохотный плазменный монитор. На нем было видно все, что происходило в коридоре. Правда, немного в неожиданном ракурсе – снизу вверх. Наверное, дворецкий без устали подглядывал за горничными.

Сейчас на мониторе крупным планом отображались ноги трех человек. Ни один из них не носил серую милицейскую форму. Двое в спортивных туфлях под дулами лучевых пистолетов вели третьего, обутого в домашние тапочки. Тот слабо упирался. Диана покрутила настройку камеры и после того, как изображение приняло нормальный ракурс, узнала в бедняге Ко Жухана.

«Его решили арестовать?! – удивилась девушка. – Или это ограбление? Кто-то опередил меня?».

Диана ткнула в правый нижний угол монитора, активируя панель управления, включила звук.

– Сейф показывай, гниль! – зазвучал в динамиках низкий голос одного из гостей.

Второй пробурчал нечто угрожающее.

– Моих денег вам не видать! – выкрикнул с истерикой в голосе Ко Жухан. – Скоро здесь будет милиция. Так и знайте. Мои системы сигнализации вам не обойти!

– Клали мы с прибором и на милицию, и на твои хитрые системы. Смотри, как бы не положили тебя, фраер пузатый!

– Все равно сейф я не открою!

– Ты слышал, как шипят кишки под лучом лазера? – вкрадчиво поинтересовался грабитель – теперь стало очевидно, с какой целью здесь объявилась эта парочка.

– Не упрямься, – посоветовал второй преступник. Судя по голосу, он был значительно моложе первого. – С Севой Мокрым лучше не спорить. Он столько людей приговорил, что тебе и в страшном сне не приснится.

– Он проверить меня хочет, Вова, – проговорил Мокрый со зловещей интонацией. – А мне так без разницы – живой ты или нет, толстяк. Отдашь бабки – будешь жить. Не отдашь – не будешь.

«Настоящие уголовники, – поняла Диана. – Убийцы и скорее всего закоренелые коски*».

Коск – дословно расшифровывается как «космический каторжник». Изначально так называли себя те, кто по воле закона оказался на одном из тюремных астероидов. Косками также могут быть члены любого криминального сообщества. Понятие «коск» прочно вошло в языковую структуру и является общеупотребительным. Так называют всякого закоренелого преступника.

Что же делать? Оставить архитектора на растерзание бандитам? Бежать наверх и вызвать милицию? А вдруг там прячутся другие бандиты? Да и вообще, не для того она явилась в дом к богатому распутнику, чтобы спасать его от ограбления!

Когда троица прошла мимо, Диана выскользнула из комнаты и, стараясь ступать как можно тише, пошла по коридору следом за грабителями. Те продолжали сыпать угрозами, сулили хозяину дома страшные пытки, если он и дальше будет упорствовать.

Ждать хорошего от преступников, отмотавших, судя по разговорам, не один срок на астероидах, не приходилось. Диана вынула из рюкзачка пистолет, сняла его с предохранителя и подумала, что в арсенал они с Ко Жуханом попали исключительно вовремя.

Лестница, минус второй этаж, дверь сейфа…

– Открывай, гнида! – распорядился Мокрый.

– Вы все равно меня убьете, – воспротивился Ко Жухан. – Не открою.

– Дурак, – отозвался Вова. – Если ты не откроешь сейф, мы станем убивать тебя медленно…

В разговоре наступила пауза. Затем послышался хлесткий звук удара, Ко Жухан вскрикнул.

– Будешь открывать сейф, жирная морда, я спрашиваю, или мне стрелять?!

– Нет, – пискнул придушенно хозяин дома.

Диана подивилась стойкости архитектора. Он ведь находится перед лицом смертельной угрозы, а упирается до последнего.

– Ладно, – угрюмо проворчал Мокрый, – значит, будешь умирать медленно. Вова такие замки щелкает, будто семечки. Медвежатник высшего класса. Сиди и смотри, как это делается.

– Точно, – гордо заявил Вова, доставая из рюкзака миниатюрный лэптоп. – Мы тебе давали шанс, но ты им не воспользовался.

– Вас обязательно арестуют, – заметил Ко Жухан с жалобной интонацией в голосе. Уверенность его окончательно оставила.

– Испугал ежа голым задом, – хмыкнул Мокрый. – Ты пока еще живой только по одной причине: я хочу, чтобы ты видел, как мы откроем сейф и заберем твои деньги… Думаешь, почему меня Мокрым зовут? Потому что я не оставляю свидетелей. Между прочим, кто тебя надоумил держать деньги дома?

– Банки ненадежны. И потом в сейфе всего лишь средства на текущие нужды.

– Это Центробанк ненадежен?! – удивился Мокрый. – С его-то золотыми активами под Кремлем? Не смеши мои носки, толстый.

– А если его ограбят? Что тогда?!

– Ограбят?! Кремль?! – поразился грабитель. – Да где же ты найдешь таких умельцев? Там одной охраны целая армия.

Вова тем временем положил лучевой пистолет на пол, присоединил свой компьютер к интерфейсу первого замка сейфа и принялся стучать по сенсорам, внимательно вглядываясь в экран.

Мокрый задумчиво ткнул Ко Жухана стволом в шею. Тот жалобно замычал.

Диана решила, что дальше медлить не стоит – чего доброго, кто-нибудь из этой парочки пристрелит архитектора. Она вышла на середину коридора и, стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее, процедила:

– Оружие на пол! Стреляю на поражение!

Грабители обернулись. Лицо Вовы вытянулось. Подобного развития событий он явно не ожидал.

Затем Мокрый очень аккуратно положил свой лучевик на пол и только после этого выдохнул:

– Оба-на! Во дела!

Вова с грохотом уронил на пол портативный компьютер:

– Так и знал, что попадемся!

Ко Жухан просиял:

– Убей этих скотов, детка! О моя сладкая! Как ты вовремя!

– Это андроид, что ли? – удивился молодой бандит.

– Нет, охранник женского спецназа, – буркнул старый. – У андроидов немного другой цвет кожи. И прыщей не бывает.

– А где это у меня прыщи? – возмутилась Диана.

– Маленький, на подбородке.

– Это все равно! Она – лучшая! – заорал Ко Жухан. – О моя любимая!

Он уже собрался кинуться к Диане и заключить ее в объятия, но девушка прикрикнула на него:

– Стоять! Ты тоже мордой в пол!

– Да ты что?! Это ж я… – Ко Жухан все же не решился ослушаться приказа и покорно лег на пол. Двуствольный пистолет – хороший аргумент. Особенно когда не знаешь, что получишь: паралитический заряд или разрывную пулю.

– Эй, девка, ты поосторожнее, – подал голос Мокрый. – Нам с братаном лишние дырки не нужны. Не убивай нас, а?! На астероидах тоже можно жить. Хоть и исключительно хреново.

– Стреляй им в голову, – посоветовал Ко Жухан с пола. – Так будет надежнее.

– Вот же злобный фраерище, – Мокрый скривился, – а я его собирался в живых оставить.

– Лежать! – Пистолет дрожал в руке Дианы. Живые люди – не снарки. Но она была уверена, что сможет выстрелить, если потребуется.

– Сколько ты мне заплатишь за то, что я тебя спасла? – обратилась девушка к Ко Жухану.

– Моя любовь и так принадлежит тебе, Дианочка… – начал толстяк.

– К черту любовь! Сумма, которую ты готов мне выплатить!

– Во даёт девка! – Мокрый рассмеялся. – Наш человек. Жаль, не в нашей банде!

– Я из-за нее чуть в штаны не наложил, – хмуро заметил Вова. – И комп грохнул. У этого урода полы плиткой выложены.

Ко Жухан оставил реплики бандитов без внимания и сообщил деловито:

– Я выпишу тебе чек на пятьсот рублей. Столько моя экономка получает за полгода.

– Шутишь?! – нахмурилась Диана. – Пятьсот рублей… Такие деньги ты на спиртное спускаешь за неделю! Речь идет о твоей жизни!

– Тысячу, – объявил толстяк. – И ни копейкой больше.

– То есть как это – ни копейкой?

– А вот так. Если решила меня грабить – грабь! Но больше штуки я не дам.

– Ну ты и мерзавец!

– К тому же дурак, каких мало, – добавил Мокрый.

– Мне нужны деньги! – проговорила Диана. – Очень нужны.

– А кому они не нужны? – Ко Жухан оставался непреклонен. – Но раз ты такая меркантильная, не получишь и тысячи рублей. Двести, и все дела. А нет – пойдешь как пособница. Убить меня ты не посмеешь, а живой я всем расскажу, кто меня ограбил. Тебя повяжут в течение часа. Так-то, девочка. Знай свое место. И давай сюда ствол. – Толстяк медленно стал подниматься с пола.

– Лежать! – снова выкрикнула Диана.

– Ладно-ладно, – испугался Ко Жухан, бухаясь обратно.

– А сколько тебе надо капусты?! – поинтересовался Мокрый.

– Тридцать две тысячи пятьсот рублей, – ответила Диана. Именно столько составлял отцовский долг.

– Нехило, – бандит присвистнул. – Я смотрю, ты деваха лихая. Ловко взяла нас на мушку. Предлагаю тебе войти в долю. Все, что в сейфе, делим поровну. На троих. Толстяк нас всех сдаст, если к делу подключатся менты. Поэтому я беру его на себя. Утоплю в бассейне. Или здесь стрельну. Обставим как самоубийство. И разбегаемся потом. Как план?

– Я не хочу никого убивать…

– Тогда он сдаст тебя. Ты только погляди на него. Такие за пятьсот рублей заложат маму родную.

– Я… я не знаю, – Диана растерялась. – А почему я должна вам доверять?

– Тебе же нужно бабло?

– Да.

– Только если будешь с нами, получишь бабло и сможешь отсюда слинять. Поняла? А я тебе слово даю, что мы тебя возьмем в долю.

– Твое слово хоть чего-то стоит?

– Если по-чесному, то нет, – ответил Мокрый. – Прежде всего я всегда думаю о своей выгоде. Но мы с Вовой – не слишком сильная команда. Нам не хватает людей. Если повяжемся кровью – возьму тебя в долю, и не только на это дело. Потому что нутром чую, у этого фраера ста тысяч в сейфе нет. Скажу тебе больше – найти там и десять тысяч будет большой удачей.

Диана опять задумалась – надолго. Когда лежащие на полу люди начали проявлять признаки нетерпения, а Ко Жухан злобно проворчал, что сразу подозревал в ней преступницу, она проговорила:

– Если бы я могла тебе верить…

– Не верь, не бойся, не проси, крошка! – провозгласил Мокрый. – Даже в себе ты можешь быть уверена только тогда, когда у тебя в руках ствол. Никогда не поворачивайся спиной даже к лучшему корешу. Но ты нам нужна. Сейчас мы в твоих руках, а потом – мы вместе таких дел натворим… Нутром чую. Ну же, соглашайся!

– Мокрый своих не сдает, – подтвердил Вова. – Я за Мокрого кому хочешь пасть порву.

– Открывай сейф! – Диана направила пистолет на хозяина дома. – Это ограбление!

Бандиты просияли.

– Мы можем взять свои лучевики? – поинтересовался Мокрый.

– Пока нет. Но встать можете.

– Я все равно не открою сейф! – взвизгнул Ко Жухан. – Сколько раз говорить, нет, нет и нет!

– Тогда мне придется отстрелить тебе что-нибудь жизненно важное! – Девушка подошла ближе, повела пистолетом. Толстяк вскрикнул от ужаса – ствол смотрел ему между ног.

– Пошевеливайся, скотина! – проговорила Диана.

Ко Жухан поглядел на девушку внимательно, понял, что она не шутит, на корточках подполз к замку и набрал код.

– Вы хоть мешками для денег запаслись? – поинтересовалась Диана.

Вова вынул из кармана два черных пластиковых мешка.

– Вот. Хорошие мешки. Плотные. Не видно, что там. Можно и деньги, и труп спрятать – при случае. И ни у кого не возникнет вопросов.

Ко Жухан трясущимися руками взялся за ручку тяжелой сейфовой двери и потянул ее на себя.

Мокрый, уже не спрашивая разрешения Дианы, подобрал лучевой пистолет и вошел в заветную комнату.

– Обманул, плесень, – послышалось изнутри. – Бабок нет вообще. Только всякий хлам. Барахло, которое нельзя продать, тяжело нести и жалко выбросить! Этот сейф – для понта. Архитектор беден, как церковная крыса. Только нора и хороша…

– Может быть, там есть ценные произведения искусства? – поинтересовалась Диана. – Просто вы их не узнали?

Но сейфовое помещение было практически пустым. Голые стены, в распахнутых шкафах почти ничего нет. Только на полке в дальнем углу, среди нескольких папок с бумагами, одиноко лежал примерно полукилограммовый слиток золота.

– Что ж, почистим дом, – предложил Мокрый.

– Почистим, – отозвался Вова. – А ты, коза, бросай пушку.

Молодой бандит держал девушку на мушке лучевого пистолета.

Диана отшатнулась. Теперь бандиты обесчестят и убьют ее. Вместе с Ко Жуханом. Она плохо усвоила первый урок Мокрого – ни к кому не поворачиваться спиной. Даже к лучшему другу.

– Сдай назад, Вова! – не терпящим возражений тоном приказал Мокрый. – Я взял ее в долю. Лучше пощекочи толстяка. Наверняка у него где-нибудь есть в заначке капуста.

– Ты, конечно, бугор, Мокрый, тебе и решать, но я думаю, ее надо мочить. Вместе с толстяком. Она вот нас чуть не замочила.

– Нет. Я сказал – будет жить.

– Как скажешь. Если бы не ты, топтал бы я сейчас астероид.

– Не забывай об этом, пацан.

Вова недобро покосился на Диану, но лучевик опустил. Через пару секунд он уже вовсю прессовал хозяина дома:

– Колись, фраер, где мы можем разжиться капустой?! Думаешь, мочить тебя не станем? Грабеж, мол, статья ерундовая… Нам же хуже будет, если нас за мокруху повяжут?! Так?! А вот не так, толстый. На нас уже столько висяков, что мы себе на пожизненное давно заработали. Мы тебя мочканем здесь по-тихому, свалим на Процион, и хрен нас найдут. Где бабки, сволочь, где капуста?!

– Так в Центробанке же, там все мои бабки. Что же я – дебил последний вроде вас, чтобы свои деньги дома хранить?

– Ты же говорил, ненадежный Центробанк? Говорил, ограбить могут?..

– Кремль, где активы хранятся, ограбить?! Что вы, сдурели, в самом деле?! Шутил я, шутил! Все денежки в банке…

– Он над нами издевается, – констатировал Вова. – Что будем делать, Мокрый?

– Да он же время тянет! – вскрикнула Диана, она только сейчас вспомнила, что ей рассказывал Ко Жухан о сейфовой комнате. – А сам милицию ждет.

– С чего это?! – поинтересовался Мокрый.

– Он набрал специальный код. Надо уходить!

– Хе-хе, – скривился хитроумный архитектор, – поздно, ребята, попались вы, попались. И теперь вся лихая троица за все ответит перед законом. Не ту сторону ты выбрала, Дианочка, ох, не ту. Никогда еще нажитое неправедным путем не приносило счастья. Попомнишь ты мои слова, когда окажешься в женской колонии на Сицилии. Климат там мягкий, да нравы жестокие.

– Я его убью! – дернулся Вова.

– Не надо, – Мокрый перехватил руку молодого подельника, – сгребай все, что есть в шкафах, и делаем ноги по-быстрому. Не зря ведь толстяк это в сейфе хранит. – Он обернулся к Диане. – Пойдешь с нами. У нас катер за домом.

Вова метнулся в сейфовую комнату, торопливо закидывая в мешок папки с бумагами, туда же полетел золотой слиток. После чего незадачливые грабители кинулись к лифту.

– Куда?! – Ко Жухан попытался схватить девушку за ногу, но та ловко пнула толстяка, угодив ему острым каблучком в лоб.

– Покалечила! – вскричал он, заваливаясь на спину и суча ногами.

Вова уже успел заскочить в кабину, обернулся напоследок и увидел хозяина дома, обливающегося кровью из рассеченного лба.

– Во дает девка!

Преступники оббежали вокруг здания и вылезли в аккуратную дыру, прорезанную в каменной кладке забора, – сигнализацию удалось обойти самым примитивным способом.

– Чем это вы? – поинтересовалась Диана, уже забираясь в красный спортивный катер.

– Ультразвуковым скалорезом, – поделился Вова. – Это такая штука для бурения горной породы. Нам досталась за полцены. Да вон она валяется в багажнике.

– Но это же очень громко! – изумилась Диана.

– Да не так, чтобы очень. Только когда куски на землю рушились, грохот стоял на всю округу. Но у нас легенда была заготовлена, если кто поинтересуется, – будто мы рабочие, кладку стены обновляем. Не пригодилась. И не дернулся никто. Соседи – ноль внимания. Можно было хоть тротилом взрывать стену. Наверное, не любили его. А сирену я почти сразу отключил. Никто и ухом не повел. Сигнализация ведь всегда включается, когда трясет или гром сильно ударит…

– Как можно любить этого типа, – пробормотала девушка, – он такой мерзкий.

– Как и его соседи, – добавил Вова. – Богатые Буратины! Ненавижу богачей!

Мокрый потянул на себя рычаг, и катер взмыл отвесно вверх. В боковой иллюминатор стало видно, как со стороны города, от самых игл небоскребов, несутся, стремительно вырастая в размерах, несколько темно-синих точек – милицейский патруль.

– Прорвемся! – рыкнул Мокрый, закладывая резкий маневр. Катер развернулся и понесся в противоположенном от города направлении.

Диана припала к иллюминатору заднего вида. Не обратив внимания на уносящихся от них преступников, патрульные машины зависли над домом архитектора, покружили и одна за другой стали садиться, пропадая из вида.

Девушка обернулась к своим спутникам и вновь ощутила беспокойство. Похоже, она влипла в настоящие неприятности. Угораздило же ее связаться с закоренелыми уголовниками. Впрочем, кто знает, может быть, для нее это единственный шанс достать деньги.

Мокрый вел машину низко над землей, время от времени кидая на Диану насмешливый взгляд, и чему-то улыбался. Выглядел он, как настоящий преступник, – короткая стрижка с проступившей сединой, низкий морщинистый лоб, перебитый нос с крупной горбинкой, волевой гладко выбритый подбородок, на шее из-под рубашки выглядывает часть цветной татуировки – то ли паучья лапа, то ли змеиный хвост. В серых глазах Мокрого невозможно было прочесть ровным счетом ничего. Непонятно, то ли он одобряет девушку и действительно принял ее в банду, то ли приготовил для нее какой-нибудь неприятный сюрприз.

Вова отличался от подельника разительно. Это был паренек лет двадцати с кудрявыми светлыми волосами, вздернутым носом и пронзительно голубыми глазами. Впрочем, выражение этих глаз тоже было насмешливым. И разглядывал он Диану теперь с недвусмысленным интересом, норовя заглянуть за вырез блузки.

– Ты что, девушек никогда не видел? – поинтересовалась она, когда пристальный интерес со стороны молодого коска ей окончательно надоел.

– А ты красивая, – вместо ответа заметил Вова. – Грудь такая у тебя… – он пошевелил в воздухе пальцами, намереваясь придумать какой-нибудь комплимент, но ничего не изобрел и замолчал. Потом добавил: – Пухлая. Мне нравится.

– Ты что, дебил? – возмутилась Диана.

– Почему дебил?! – обиделся Вова. – Если мужику нравятся чьи-то сиськи, это значит, что он дебил?

Мокрый покосился на приятеля и хмыкнул.

– Кто же нормальный говорит такое девушкам? – Диана тряхнула головой.

– Ты на него не обижайся, девка, – вмешался Мокрый, – Вова парень, конечно, тертый. Но в общении с прекрасным полом опыта у него никакого. Сначала по малолетке чалился, потом вышел и сразу же загремел на новый срок. Хорошо, что там ко мне прибился. А то бы так всю жизнь и мыкался по астероидам.

– А ты, значит, ему помог? – поинтересовалась Диана. – Позаботился, вывел в люди?!

– Можно сказать и так. – Мокрый и не думал обижаться. – Я в своей жизни столько нехорошего успел совершить, что мне самому тошно было на свете обретаться. До того дошел, что мне наедине с самим собой было страшно. А когда я на астероиде непутевого пацана встретил, то понял – вот мой шанец оправдать свое существование. Выведу Вову в люди, сделаю настоящим человеком, большим бугром – тогда и жизненный путь мой будет не напрасным.

– Мокрый мне заместо отца родного, – подтвердил Вова. – Я за него кому хочешь пасть порву!

– Это ты уже говорил, – заметила Диана. – А куда мы летим?!

– Под Электросталь летим, – отозвался Мокрый, – там у меня женщина знакомая. Зовут Татьяной. У нее пока перекантуемся, решим, что дальше делать. С Земли надо убираться. Мы ж теперь здесь в розыске. Сольет нас этот фраер пухлый как пить дать. Хоть мы его и не били сильно…

– А ваша подруга не заявит в милицию? – спросила Диана.

– Ты что?! – обернулся Мокрый. – Танюха – баба верная. Я ей, как самому себе, доверяю. Если и заложит, то только за очень большую капусту. А это дело понятное. Нет таких людей, какие бы не продавались. Только в рассказявках камерных. Вова, глянь-ка, что мы в том сейфе взяли. Что там за бумаженции? Может, ценные какие облигации попадутся. Ну, или, я не знаю, расписки закладные, по которым можно предъяву кинуть.

Молодой бандит полез в пластиковый пакет, извлек одну из папок, открыл.

– Вроде не расписки. На чертежи похоже.

– Дай взглянуть, – попросила Диана, развернула кальку с нанесенной на нее схемой. – Да здесь же написано. Вот. План хранилища Центробанка.

– Да ну?! – вскинулся Мокрый. – Того самого хранилища, что под Кремлем строили?

– А здесь их много, – Вова извлек из папки новые схемы. – Тут и план помещений Манежа, и план Кремля, минус шестой уровень, минус третий…

– Откуда у него такое богатство? – Мокрый наугад цапнул одну из схем. – Ба, да тут все дверки, все подсобки обозначены, все лючки и лесенки. Интересное кино.

– Он что-то говорил о своей работе, – вспомнила Диана, – кажется, он архитектор-реконструктор. Как-то так…

– Это еще что за работа такая? – удивился Вова.

– Хорошая работа, – осклабился Мокрый, – сохраняют памятники старины, меняя в них начинку на современную. Наш клиент, должно быть, занимался модификацией Кремля под нужды Центробанка. Правительство выехало оттуда лет пять назад, если мне не изменяет память. Я тогда как раз освободился по большой амнистии.

– А банк въехал в Кремль, – закончила Диана, – да, я помню. Тогда много шума по этому поводу было. Мол, как это правление банка может занимать Кремль.

– На то он и непростой банк. Что там какое-то правительство?! А тут реальные бабки. Все знают, что это они на самом деле миром правят. Меня больше всего удивляет, что толстяк такие важные документы в домашнем сейфе хранил. Ай-ай-ай. Как глупо и неосмотрительно с его стороны.

– Может быть, это копии, – предположила Диана.

– Копии нас тоже устроят.

– Ты о чем, Мокрый? – нахмурился Вова. Он заметил, что старший товарищ что-то придумал, но никак не мог вникнуть в тонкости стратегической мысли партнера по опасному бизнесу. Идеи Мокрого оставались для него тайной за семью печатями, до того самого момента, пока Мокрый сам не решал посвятить паренька в свои идеи.

– Кажется, я знаю, о чем вы думаете, – проговорила Диана, – оставьте эту затею. Проникнуть в Центробанк невозможно. А уж если проникнешь, оттуда не выйти так просто, как от этого… фраера, – последнее слово далось ей с трудом. Но она решила, что надо говорить на языке этой парочки. Тогда она легче сойдет за свою, и ее примут в банду.

– Там миллионы, крошка, – отозвался Мокрый, – дай помечтать. Любой коск думает о том, чтобы когда-нибудь сорвать крупный куш и больше никогда не выходить на преступный промысел. Не рисковать жизнью и свободой, а зажить счастливо, купаясь в роскоши. У нас в руках схемы помещений банка и прилегающих подземных территорий. Да на такое дело целая кодла подпишется… Зуб даю.

– Не понимаю. Кодла…

– Я говорю, втроем нам такую работенку не осилить, само собой. Но если нас будет не трое, а, к примеру, пятеро… Или даже десять… Хотя нет, десять – слишком много. Не управишься со столькими. Да и добычу делить потом накладно. Нужно нам человек шесть и четкий план действий. Тогда, может, выгорит. Грабанем Кремль как пить дать. Сколотим банду и грабанем.

– Ай да Мокрый, – обрадовался Вова, – ай да голова. Я с тобой, старый.

– Да куда ж ты от меня денешься, дурилка картонная?!

– Вы с ума сошли, – констатировала Диана. Деньги были ей нужны как воздух, но связываться с парочкой бандитов, которые отчего-то решили, что смогут противостоять армии Центробанка, – настоящее безумие. – У меня другое предложение…

– Я тебя внимательно слушаю, – Мокрый приподнял бровь.

– Зачем нам идти на риск, пытаясь совершить невозможное? Давайте продадим эти бумаги тому, кто готов за них заплатить.

Повисла пауза. Пожевывая губами, коск размышлял. Потом кивнул, соглашаясь:

– В этом есть свой резон. До миллионов черта лысого дотянешься. А тысчонок сто – сто пятьдесят за эти чертежи оторвем. И пропади оно все пропадом.

– А я бы грабанул Кремль, – с сожалением выдохнул Вова. – Ну, Мокрый, ну справимся ведь. Давай подломим Центробанк.

– Молчи, пацан! – вскинулся бандит, – девка правильно придумала. И вот почему. Слушай сюда. Сначала мы найдем того, кто эти бумажки купить захочет. Тот, кто на такое дело подпишется, человек серьезный. А мы потом попросимся к нему в долю. Он от фартовых пацанов не станет отказываться. Тем более что мы уже в курсе дела. Значит, нас выгоднее держать в подельниках. Запомни, Вова, на чужом горбу всегда проще в рай въехать. Усвоил?

Диана внимательно слушала Мокрого, поражаясь, как быстро тот сформировал новый план действий. Вот что значит богатый опыт общения с криминальным миром. Человек становится подвижен и стремителен, как хищник.

– А где мы будем искать покупателя? – поинтересовалась девушка.

– У меня свои каналы, не тушуйся, – и, словно прочитав ее мысли, добавил: – Повезло тебе, красавица, что ко мне прибилась. Будут у тебя теперь деньги, не переживай. Станешь настоящей воровкой…

– Что?!!

– Я в хорошем смысле. Правильных женщин мало. А ты как раз правильная. Ну не хочешь воровкой – будешь воровской подружкой. Дешевкой… Это называется так, ты не тушуйся. Хоть это и менее почетно. Зато приятно и денежно. Парня тебе найдем хорошего. Вот Вова, чем тебе не пара? Отличный пацан. Правильный. И дело знает. Медвежатник, каких мало. Любой компьютерный сейф подломает в считаные секунды.

Жмуркина презрительно фыркнула. Молодой человек смущенно потупился.

– Ну или встретишь кого-нибудь другого… Жаль, что я уже немолод, девка. Ты бы мне по масти в самый раз. Как тому фраеру морду раскроила – любо-дорого посмотреть. Кстати, звать-то тебя как?

– Дианой.

– Это что, настоящее имя?! – удивился бандит. – Нехорошо своим именем называться. Не принято так, да и для дела плохо. И погоняла у тебя, наверное, нет никакого? Клички, в смысле.

– Нет, – Диана покачала головой.

– Ну это не беда. Вова, тебе она кого-нибудь напоминает?

– На Снегурочку похожа, – пробормотал, стесняясь, молодой бандит. – И лицом, и фигурой. И вот этим самым… Ну про что она обижается, когда я говорю.

Никого красивее Снегурочки на утреннике в детской колонии Вова в своей воровской жизни не видел. Та девушка с чуть косящими темными глазами и родинкой на подбородке осталась в его памяти навсегда. Недостатков юный Вовочка, тогда его звали только так, в Снегурочке не замечал. Она словно сошла с картинки в новогоднем «Плейбое».

– Стало быть, назовем тебя Снегуркой, – объявил Мокрый. – Вова, на дворе лето, а у нас Снегурка в гостях. Неплохо устроились мы с тобой, паря, а?

– Неплохо, – согласился тот, – только Деда Мороза не хватает.

– Нет, – отрезал Мокрый, – Дед Мороз нам не нужен. С детства бородатая красноносая сволочь оставляла меня без подарков. У всех праздник, а мне обидно до слез…

– И меня тоже, – поддержал молодой бандит.

– Так, что-то я заплутал, – проговорил Мокрый. – Надо бы осмотреться. Спутниковый навигатор я отключил, – пояснил он. – Не хватало бы еще, чтобы нас засекли. А полицейские всех звездных систем исключительно тупые. И земная милиция не лучше. Если катер на спутниковой карте не засвечен, то для них его словно и не существует. Отключил навигатор – избавился от погони, хоть ты под носом у них чалься. А я еще и к архитекторскому дому по памяти летел. Так что катерок наш чистым должен быть. Рисковать лишний раз не стоит.

Мокрый потянул штурвал на себя, поднимая катер выше.

– Так вот он, Электростальский район, – указал Вова направо. – Мы его уже почти пролетели.

Нагромождение многоэтажек, на взгляд Дианы, ничем не отличалось от любого спального района большого города, но молодой бандит по каким-то ему одному известным ориентирам опознал местность.

Слева от домов виднелся полуразрушенный военный городок с российскими флагами на фасадах казарменных зданий. Часть расформировали за ненадобностью. Воевать теперь было не с кем. Во всяком случае, на Земле. Крохотные государства, когда-то бывшие сверхдержавами, уже не представляли никакой угрозы. Соединенные Штаты Америки смешно было даже так называть. Они объединяли всего два штата, разделенные в пространстве, – Вашингтон и Техас. В первом заседало правительство, во втором мирно попивали мексиканскую текилу за неимением своего алкоголя нищие американские ковбои. Все остальные штаты давно обрели независимость. И некоторое время воевали между собой за права белого населения, угнетаемого цветными, после чего успокоились и погрузились в период длительного застоя.

Над воинской частью кружились вороны и завезенные на Землю одним из активистов ордена зеленых гумусы – длинноносые сорные птицы, пожирающие буквально все, включая себе подобных. Истребить гумусов не удалось. Они размножались с необыкновенной скоростью.

Диана подумала, что отвратительнее этих птиц не встречала. Из клювов гумусов торчало множество мелких клыков и беспрестанно падала на землю желтая слюна.

Непосредственно к военному городку примыкала железная дорога. Из-за обилия ржавчины сверху она казалась почти красной. А по бокам этой ленты изъеденного временем металла возвышались уродливые коробки домов.

Картина всеобщего запустения и уныния произвела на девушку угнетающее впечатление. Сказывалось постоянное нервное напряжение последних суток, она ощутила, что совершенно вымоталась. А тут еще рядом эти уголовники, от которых можно ждать всего, чего угодно, в любой момент. Пистолет Диана так и не убрала, продолжая держать у бедра. Ей совсем не хотелось, чтобы бандиты застали ее врасплох.

Катер резко изменил курс, вновь нырнул к земле и понесся вдоль узкой улочки, застроенной длинными тридцатичетырехэтажками – в каждой по двенадцать подъездов. Когда-то белый, а теперь желтовато-серый кирпич домов местами осыпался. В маленьких дворах торчали кривые пластиковые качели, просевшие детские горки, выцветшие квадратики песочниц.

– Будто бы и люди здесь не живут, – заметила Диана. – У нас на Пич-риче города и то уютнее…

Мокрый засмеялся.

– Так ты с Пич-рича, Снегурка? Ну просто сказочное везение!

– Не понимаю, что тебя так развеселило?

– Ну как тебе сказать… Пич-рич, наверное, хорошая планета – только туда время от времени посылают, – пояснил Вова, и продекламировал: – А не пойти ли тебе на Пич-рич кормить зубастых снарков?!

– В Бобруйск, животное! – ответила Диана старым, как само время, кличем.

Вова загоготал, эта грубость его почему-то насмешила. Диана вздернула носик – ей было совсем не весело. Она и раньше слышала о своей родной планете нехорошие отзывы, а собеседники в межгалактическом Интернете так ее порой доставали, что она в анкетах ставила в графе «планета» «Фомальгаут». Но ведь Пич-рич был ее родиной – а как можно говорить о родине плохо?

– А вот и хибарка тети Тани! – обрадованно воскликнул Вова, тыча красным пальцем в очередной неотличимый от других дом. – Куда садиться будем, на крышу?

– Во дворе причалим, – сказал Мокрый. – На крыше слишком приметно. И вниз топать далеко…

Катер опустился рядом с кучей мусора. Свалку, похоже, организовали жильцы близлежащих домов – то ли власти давно перестали вывозить мусор, то ли делали это с регулярностью раз в год. Бандиты засунули лучевые пистолеты за ремни, застегнули кожаные пиджаки, чтобы оружие не бросалось в глаза. До этого они держали лучевики наготове, на случай, если милиция все же сядет им на хвост. Диана подумала и спрятала свой пистолет в рюкзачок.

Мокрый нахмурился:

– Пока из рюкзака волыну достанешь, Снегурка, мусора тебя уже пошинкуют. Надо тебе прикид получше продумать – чтобы пушка под рукой была.

– Хорошо, – согласилась девушка. – Куплю себе кожаный пиджак. Я давно хотела.

– Деньги-то у тебя есть?

– Немного… Не знаю, хватит ли…

– Ладно, золото продадим, станет больше капусты. Можно было и сразу к барыгам заскочить, но я Танюшу спешу повидать. Соскучился. Хоть и не всегда она радушно встречает постояльцев. Но ты в голову не бери, если что, она не со зла. Характер такой. Русские женщины – они все с характером, знаешь ли. За это мы их и любим.

Троица вошла в разящий мочой подъезд. Лифт не работал. От кнопки осталось одно воспоминание – какие-то хулиганы начисто ее сожгли. Судя по размерам закопченного пятна на стене, не иначе как лучевым пистолетом. Да и чем еще сожжешь углепластовую кнопку? Уж не зажигалкой или охотничьей спичкой…. Пришлось подниматься по лестнице.

– Ты не смотри, что обстановка тут убогая. Квартирки здесь по тридцать тысяч рублей стоят, – прокомментировал Мокрый. – Жильцы под расселение попадают, им самые что ни на есть супер-пупер апартаменты перепадут. Может, даже в ближайшем Подмосковье.

– А может, и на Пич-рич ушлют, – не удержался от колкости Вова.

– Или на астероиды, – парировала Диана, – некоторых…

– Которые за базаром не следят, – неожиданно поддержал девушку Мокрый, – не надо, Вова, никогда о родине и о близких плохо говорить. Понял?

– Угу, – смутился молодой бандит и добавил еле слышно: – Прошу пардону. Не хотел обидеть…

По мере того как троица поднималась выше, вонь вокруг все усиливалась. Тянуло сыростью из подвала, кошатиной, канализацией и чем-то еще более омерзительным. Источник отвратительного запаха обнаружился на лестничной площадке между третьим и четвертым этажами. Он стоял на задних лапках, вытаращив большие зеленые глаза.

– Мамбусианский хорек?! – удивилась Диана. Подобного зверька воочию ей довелось увидеть впервые – учебник по астрозоологии седьмого класса с голографическими иллюстрациями не в счет.

– Вот он, мерзота любимая, – ничуть не удивился появлению диковинного гостя с далеких звезд в подъезде московского дома Вова. – Татьяна его вчера весь вечер искала. А он, наверное, кошек на чердаке драл.

– Одиноко ему здесь, – согласился Мокрый. – Кошки – одна радость. Эти хорьки, они же как кролики. Размножаться хотят. Хорек – это тебе не апатичный лемурианский тушканчик – их сейчас больше, чем собак, развелось в некоторых районах. Сидят, словно столбики лохматые, и молчат. А мамбусианский хорек – редкость.

– Но он же воняет! – зажала нос Диана.

– Зато красота какая, – возразил Вова. – А ласковый какой… Я такого хорька и на десять котов не променял бы. О тушканчиках и речи нет.

Вова подхватил зверька на руки, а Мокрый уже стучал в обитую грязным полипропиленом дверь.

– Кто там? – послышался из-за двери грубый прокуренный голос.

– Сто грамм, – откликнулся Мокрый. – Открывай, Татьяна, постояльцы пришли!

Дверь отворилась, из-за нее показалась высокая полная женщина лет сорока. Когда-то она наверняка была миловидной, но сейчас расплылась и обрюзгла. Должно быть, сказывалось чрезмерное употребление алкоголя. Впрочем, вела себя хозяйка квартиры уверенно и даже агрессивно.

– А это еще что за девица? – перекидывая дымящуюся сигарету из одного угла ярко накрашенного рта в другой, поинтересовалась она. – Вова шлюху привокзальную снял? Мне мой диван дорог, мальчики. Так что бордель будете разводить в другом месте. Не на моей жилплощади.

– Да у тебя из него пружины торчат! – вскинулся молодой бандит.

– Все равно. Диван мне дорог, как память! И не надейтесь. И в ванную не пущу! Не хватало еще заразу какую-нибудь от нее подхватить.

– Спокойно, – поднял руку Мокрый. – Эта девка с нами работает. Профессионал рукопашного боя.

– Ну? – недоверчиво фыркнула женщина. – И где же вы ее подцепили?

– Прикинь, грабила того же фраера, что и мы, – объявил Вова.

– А что же вы ее не шлепнули?

– Да она нас самих чуть не шлепнула!

– Зря, – глядя Диане в глаза, заявила Татьяна. – Надо было шлепнуть. Я этих тунеядцев замочила бы уже давно, если бы не мое доброе сердце. Второй месяц на моей шее сидят. И никакой прибыли от них!

После этих слов Мокрый заметно помрачнел.

Продолжая ворчать, женщина посторонилась, пропуская их в квартиру. Здесь было неожиданно чисто, только пахло едой, сигаретами и мамбусианским хорьком. Смешиваясь, запах делался совершенно тошнотворным.

– Что, не нравится? – хмуро взглянула на Диану хозяйка.

– Нет, все прекрасно.

– А что морду воротишь? Воняет? Ты закуривай – и сразу станет в кайф. Сигарету? Пьянящий колосок?

Но Диана отказалась, прошла в гостиную и с интересом рассматривала воровскую малину. На стенах висели яркие и безвкусные голографические картинки китлянского производства – в основном они изображали мамбусианских хорьков в самых разных позах. Окно было завешено пластиковыми жалюзи, на низком потолке крепилось множество устройств: датчики, микрофоны, осветительные диоды, миниатюрные стереопроекторы. Диван в гостиной был старый, провалившийся. Два кресла тоже не отличались изяществом форм. Кроме того, вокруг старинного полированного стола – из настоящего дерева, прямо-таки неслыханная роскошь – стояло несколько пластиковых табуреток.

– Что принесли? – поинтересовалась Татьяна.

Вова выложил на стол золотой слиток.

– Ну, уже неплохо. – Глаза хозяйки мгновенно оценили стоимость металла, взгляд немного потеплел. – Что еще?

Мокрый предостерегающе поднял руку, останавливая Вову, открывшего было рот, и с явным удовольствием опустился в одно из кресел.

– Стар я уже стал для этой беготни.

– Да ладно, Мокрый, ты еще нам всем фору дашь, – проговорил Вова, устраиваясь на одной из многочисленных табуреток.

Хозяйка прохаживалась по комнате и, не переставая, дымила.

– Ты мне вот что скажи, – заговорил Мокрый, – у тебя в знакомых авторитетные воры ходят?

Татьяна хрипло рассмеялась.

– Что, опять глупая ревность?

– Нет, делюга одна наклевывается. Только авторитетные люди нужны. Большое дело. Очень большое. Даже для меня.

– Для дела я могу вспомнить нужные номера телефонов… Если возьмешь в долю.

– Не вопрос.

– Ладно. Как ты относишься к козлам, Мокрый?

Тот в ответ еще больше помрачнел, глаза бандита недобро сузились.

– Это ты о чем?

– Да я не о ваших уголовных козлах, а о стрекозлах с планеты Лемони.

Мокрый задумался.

– Не приходилось как-то встречаться. Кто только со мной по астероидам не чалился… Но вот козлов не было.

– Так вот один козел тут отирался месяца два назад. Все богатеями интересовался. От него мне, кстати, и достался адресок этого вашего… Как его?

– Ко, – подсказала Диана.

– Точно, Ко. Он его сам грабануть хотел, да что-то не срослось.

– Сигнализации испугался, – предположил Вова.

– Нет, он не такой, – покачала головой Татьяна. – Там другая фишка вышла, наверное. И еще с ним крутился один рангун. Шибанутый на голову. Кличка – Борзо.

– Борзо? – переспросил Мокрый. – Борзый, что ли, очень?! Впрочем, они все борзые. Высшая раса, тоже мне, обезьяны лохматые.

– Ну вот. Стало быть, вдвоем работают, серьезные ребята. Но главный – стрекозел.

– Что-то я не пойму, о каких стрекозлах речь? – вмешалась в разговор Диана. – Это раса такая?

– Ну да. Твари еще те. Прыгучие, с крыльями, летать могут, если хорошо подкрепятся. Рожки у них небольшие на голове. С наростами. На антенны похожи. Их сначала рангуны нашли, на второй планете Тау Весов. Думали, вымерший вид. А потом вдруг живые появились. Как их там в новостях называли? Трапторы?

Диана ахнула.

– Трапторы?! Да ведь с ними была страшная война сто с лишним лет назад! Миллионы людей тогда погибли, а трапторов, говорят, вообще перебили чуть ли не всех. Мы по истории изучали. С тех пор они людей ненавидят.

– Ну, когда это было?! А сейчас их козлиная планета под протекторатом. Стерилизованные нашим секретным оружием козлы доживают свой век где им нравится. У нас гуманистическая цивилизация, так ведь, детка?

Татьяна почему-то нехорошо усмехнулась.

– А я бы их всех замочил, – простодушно заявил Вова. Голубые глаза его грозно сверкнули. – Нам на малолетке тоже страшные истории о них рассказывали. Они живут по триста лет и размножаются яйцами.

Мокрый окинул его презрительным взглядом.

– А почему я про них ничего не слышал?

– Не знаю. Только точно ребята уверяли, что они откладывают яйца. По тысяче штук за раз. И из каждого яйца может вылупиться стрекозел, который живет триста лет. Вот и посчитайте, с какой скоростью они множатся? Были бы у них звездные корабли чуть получше да оружие помощнее нашего, вся Галактика уже была бы под ними. Но мы их вовремя остановили. Хлоп – и ни одного козла. Точнее, кое-кто остался, но я не думал, что они на Земле отираются. Если Татьяна не врет. Не врешь?

– Зачем мне врать, дурень ты безмозглый, я его своими глазами видела, как тебя сейчас. Нет, по улицам-то он, конечно, в шляпе ходит. Стесняется башки своей лысой и рогатой. Но у меня, когда был, шляпу снял. Молчаливый такой. Сидел вот в этом кресле и только глазами красными вращал…

– В этом?! – Мокрый брезгливо поморщился. – Ладно, ребятки, по мне, хоть он стрекозел, хоть самый борзый рангун – если на дело соберется пойти, я его кидать не стану. Лишь бы он, сволочь рогатая, косяков не напорол. Тогда я ему быстро рога пообломаю. Смотри, Татьяна, что мы хапнули в богатой хате!

Мокрый бухнул на стол пачку чертежей.

– Что это?! – Хозяйка дома углубилась в изучение бумаг, не забывая попыхивать сигаретой. – Дипломные работы нищего студента?

– Чертежи Центробанка. Вся подземная начинка Кремля.

– Да ну, – Татьяна недоверчиво уставилась на краденые схемы. Затем сообщила, просияв: – Ну, ребята, считайте, сотню тысяч мы уже заработали. Козлик заплатит.

– С чего ты взяла? – проворчал Мокрый, недовольный местоимением «мы», которое показалось ему крайне неуместным.

– Да с того, что, сдается мне, за этими чертежами он и охотился. Предлагал Овощу и Косому с ним идти – все деньги им, а бумаги – ему. Потом даже пятьдесят тысяч им сулил – сверху. Только Овоща на краже чемодана из «Ячменного колоса» взяли. Тут и пришлось им всем на дно залечь. Потому как Овощ расколоться мог.

– На дно?! И где то самое дно находится?! Отыскать их сможешь?!

– Через кое-каких других знакомых, наверное, смогу. Но им надо будет ручку позолотить, так не скажут.

– Какие все возмутительно алчные вокруг, – посетовал Мокрый. – Никто слова лишнего не скажет, пока ему ручку не позолотишь. А если я ту ручку того… отделю от туловища. Скажут?..

Хозяйка отрицательно покачала головой.

– Ладно, забирай золото, Татьяна. И пусть твои люди выведут нас на козла с Борзым.

– Борзо, – уточнила хозяйка дома, провела рукой над поверхностью стола, и слиток испарился, как по волшебству, – и, кстати, козла лучше не называть козлом. Мне кажется, он очень этого не любит.

– Вот видишь, Вова, – Мокрый засмеялся, – никто не любит, когда их зовут козлами, даже козлы.

– Известный факт, – откликнулся тот.

– Так, Танюша, когда мы сможем увидеть эту сладкую парочку? – перешел на деловой тон Мокрый.

– А это уже не от меня зависит, милый. Я переговорю с нужными людьми, а они объявят.

– Ладно, будем ждать, пока они объявят. По мелочи пока поработаем, – бандит обернулся к Диане, – надо тебя в деле проверить, крошка. Хочу понять, сработаемся мы или нет.

– В каком деле? – насторожилась девушка и пожалела, что пистолет остался в рюкзачке, а рюкзачок, хоть и под рукой, застегнут на молнию. Что еще удумают эти уголовники?

– Мы тебя в первый раз сегодня встретили. А вдруг ты в последний момент начнешь мандражить не по теме и этим нам все дело залажаешь. А дело крупное. Я вот что думаю… Давай-ка подломим какую-нибудь лавчонку. И деньжат немного срубим. И на тебя в деле посмотрим.

– Только не в Электростали, – вмешалась Татьяна.

– Не волнуйся, дорогуша. Что мы, порядков не знаем?! Улетим подальше. И там дело обделаем. Нас уже не двое, а трое. Все надежнее.

– А она? – Диана кивнула на хозяйку квартиры.

– Танюха на скоки не ходит, – пояснил Мокрый строго, – потому что сидит на хазе. И всегда гостям рада. Наседка она. А не воровка. Так, Татьяна?

– Хорошим гостям я всегда рада, – уточнила та, – а оборванцам, неудачникам и лохам – нет.

– Не переживай, – сквозь зубы проговорил Мокрый, – будут деньги. Дай только время. Фишка пока криво у нас ложится. Но все впереди…

Тренькнул и замолчал звонок. И следом сразу послышался требовательный стук в дверь.

– Кто это ломится? – удивился Вова. – Ты гостей ждешь?!

– Может, и пришел кто, – Татьяна пожала плечами.

Мокрый, ни слова не говоря, выхватил пистолет, кивнул хозяйке – мол, пойдем вместе.

– Кто там? – крикнула Татьяна.

– Водопроводчик! – послышался требовательный голос. Стук повторился. – Краны пришли осмотреть!

– А мы не вызывали, – прошептала Татьяна, сделав страшные глаза. Чтобы водопроводчики так ломились в дверь?

Мокрый распахнул дверь ударом ноги – так, что стоящий на лестничной площадке получил сильный удар и отлетел на ступени. Там его настиг разъяренный бандит, ударил в живот, сгреб за воротник.

– Живо отвечай, кто ты такой, гад?!

– Эй, что там происходит?! – послышался голос с верхних этажей, по лестнице загремели шаги.

– Иди сюда, гнида, – Мокрый втащил избитого в квартиру, с силой захлопнул дверь.

Татьяна стояла рядом, с самым недовольным видом. Даже сигарету потушила в стоящей в прихожей пепельнице. На своей жилплощади драк и стрельбы она не терпела.

– Это кто такой? – спросил Мокрый угрожающим тоном.

– Нос, – ответила женщина после секундной паузы, – дурачок один, пошутить любит… Метростроевец.

– Кто?

– Ну работал по прокладке метро у нас. Потом выгнали его за драку. Вот он и промышляет по мелочи, и шутки шутит.

– Я смотрю, он не только пошутить любит, но и пошмалять, – ответил Мокрый, вынимая из-за пояса избитого пистолет. – Ты с чем пришел? Откуда взялся?!

– Солнцевский я, – смекнув, с кем имеет дело, заговорил тот. – Мишку Меченого знаешь?

– Не надо его больше бить, – быстро сказала Татьяна, увидев, как заходили скулы на лице старого бандита. – Забредает он ко мне иногда – пьянящих колосков купить.

– Продаешь, вот и хожу, – проворчал Нос. Он начал потихоньку приходить в себя. Распрямил сутулые плечи. На лице появилось дерзкое выражение. – А чего?! Я плохого не делал.

– В магазине он колоски купить не может? – поинтересовался Мокрый.

– Да как же он купит? – Татьяна всплеснула руками. – Сам подумай. Они же на Земле вне закона. Вот я и приторговываю. И людям радость, и мне выгода. От вас когда еще денег дождешься – все больше по мелочи работаете.

Мокрый пригляделся к гостю повнимательнее. На вид тому и правда было не больше пятнадцати. На худом лице выделялись скулы и большой костистый нос, за который он, должно быть, и получил кличку. Голову украшали также два больших лохматых уха, выдавая в нем представителя расы таргарийцев.

– И что с тобой теперь, фраерок солнцевский, делать?

– Я не фраерок, – неожиданно обиделся Нос. – Ты, папаша, хоть и крутой, но за базаром следи. А то я не посмотрю…

Татьяна охнула, ожидая самого ужасного. Но Мокрый, вместо того чтобы двинуть наглеца в ухо, неожиданно проникся к таргарийцу симпатией, почти ласково взял паренька за шиворот и втащил в гостиную. Тот исподлобья оглядел всех присутствующих, не поздоровался, но и на табурет не сел – так и остался стоять посреди комнаты, сутулясь. Но руки сунул в карманы, и глаза оставались колючими. Как у лемурианского тушканчика, если его несколько дней не кормить.

– А ты знаешь, на кого тянешь? – строго поинтересовался Вова.

– А что? Я по понятиям. Откуда я знал, что у вас тут сходняк?

– На астероидах чалился? – поинтересовался Мокрый.

– Не, кто ж меня в пятнадцать лет отправит? Два года по малолетке.

– Это где?

– В лагере «Артек». Слыхал, зона такая в Крыму? Там море рядом, соленое, теплое. Перевоспитывают там таких, как я.

– Чего ж тебя не перевоспитали?

– Я под придурка закосил, меня и отпустили.

Мокрый ухмыльнулся.

– Оно и заметно. Все бы ничего, пацан, только тухло мне от того, что ты нас видел.

– Да я никому… Никогда!

– Это вы все так говорите, когда перо в ближайшей перспективе маячит.

– Возьмите меня в банду. Увидите, я вам пригожусь.

Тут опять подал голос Вова:

– В банду… Ты при первой возможности соскочишь, а нас продашь. И вообще, малолетки нам ни к чему.

– Мне уже двадцать три года, – возмутился Нос. – Паспорт могу показать.

– Паспорт подделать можно, – заметила Татьяна.

– Таргарийцы – они щуплые, пока молодые, – сказал Мокрый со знанием. – А потом сразу толстые и лживые. А вообще, Танюха, что скажешь о пацане? Как он тебе?

– Бывают и похуже, – отозвалась содержательница притона. – Вам решать.

– Давайте его возьмем в нашу банду? – Диана сидела как на иголках – ей было очень жалко щуплого таргарийца. – Вы же сами говорили, что нужно больше народу?

– Возьмите меня, – жалобно попросил таргариец. – Я ловкий.

– Умирать никому не хочется, – задумчиво проговорил Мокрый. – А ты сейчас близок к этому, пацан, ой как близок… Но как я могу быть уверен, что ты нас не заложишь?

– Да у меня мечта – прибиться к настоящей банде. Что я один могу? Ну киоск бомбану или фраера в подъезде подстерегу… А у вас – большие дела делаются. И потом с авторитетными бандитами всегда лучше, чем самому.

– Ладно, потрешься с нами, я на тебя погляжу, – процедил Мокрый. – В учениках у меня будешь, но доля твоя половинная, учти.

– Да согласен я…

– Что-то слишком быстро согласился… Ну ладно. Если что, я тебе лично кровь пущу. И волыну пока тебе не дадим. Потому как веры у меня тебе нет.

– Хорошо. У меня кинжал есть, – Нос извлек из кармана нож, нажал на кнопку, лезвие выскочило с сухим щелчком.

– А чего не достал, когда я тебя лупил? – поинтересовался Мокрый.

– Не успел, – таргариец склонил голову.

– Не успел, и хорошо, – назидательно заметил Мокрый, – а то я тебе это перо загнал бы прямо в глотку. Спрячь-ка пику. Спрячь, я говорю.

Нос покорно сложил нож и убрал в карман.

– Давайте поедим, что ли… – предложила Татьяна, удовлетворенная тем, что все обошлось и в ее квартире сегодня никого не убили – значит, не придется расчленять труп в ванной комнате и копать очередную яму рядом с мусорной кучей…

– Диана, поможешь накрыть на стол, – распорядился Мокрый, – Вова, сбегай за пузырем. Познакомимся с пацаном. Поглядим, кто он такой, этот Нос с ушами.

– А вас как называть? – поинтересовался тот, шмыгнув носом.

– Я – Сева Мокрый. Слыхал о таком?

– Нет.

– Надо же… Какого-то Мишку Меченого знает, а меня нет. Запомни Севу Мокрого. Будешь потом друзьям рассказывать, гордиться, что судьба нас свела. Кореша моего кличут Вовой. Просто Вова, и все.

– А эту цыпочку как зовут?

– Эта цыпочка сегодня человека чуть не убила за меньшее, – отозвался Вова, – так что выбирай выражения. Если, конечно, жить не надоело.

Нос глянул на Диану с уважением.

– Снегуркой ее зови, – разрешил Мокрый, – или Снегурочкой. Как больше нравится. А вообще, меньше знаешь – крепче спишь, Нос. Сам ты в чем специалист? Подозреваю, что ни в чем, но спросить не помешает.

– Ну могу киоск подломить, кассу в магазине взять… – подумав пару секунд, поделился таргариец.

– Когда кассирша отвернется? Это не умение, дружок, и никакой не профессиональный навык. Я тебя о технике спрашиваю. Что ты действительно хорошо делаешь?

– Стреляю неплохо.

– Думать надо, а не стрелять. Щипачом не был? Медвежатником?

– Нет… Я только в Крыму на метростроевца учился. Меня там полтора года подряд напрягали – заставляли туннели в Медведь-горе рубить. Так что я со скалорезной техникой неплохо управляюсь. Но это ведь не та тема?

– В жизни все может пригодиться, – назидательно заметил Мокрый. – Ладно, не тушуйся, пацан. Убивать пока не стану. Мамка тебя домой ждет?

– Не, я один. Детдомовский.

– Это хорошо. И даже очень хорошо – для нашего дела.

– Для какого дела? – насторожился Нос. – Меня все равно будут искать.

– Да не бойся так! – рассердился Мокрый. – Трусливый ты, как я погляжу. Сказал, мочить тебя не станем. А мое слово – закон.

Женщины быстро накрывали на стол. Поначалу поручение показалось Диане обидным, но потом она решила, что если суровая хозяйка дома, ни на минуту не расстающаяся с сигаретой, не видит в этом ничего зазорного, то и для нее нет никакого позора в кухонной возне.

На скатерти появилось большое блюдо салата из репчатого лука и огурцов, вареная картошка, мелко нарезанный сервелат и докторская колбаса, сыр и последней – запеченная в духовке курица с грибами.

– Ну вот, с голодухи не подохнем, – обрадовался Нос.

– Да это просто пир какой-то, – заметил Мокрый. – Ждала нас с победой, Татьяна?

– Ждала, – сухо ответила женщина. – Я в тебя верю, Мокрый. Уедем потом с тобой в Баранбау? Когда куш сорвем.

– Это из Москвы-то? – удивился старый бандит. Видно было, однако, что предложение ему очень польстило.

– Да что тут… Холодина полгода, и зеркала орбитальные не помогают. Только и названия, что столица. Даже моря нет.

– А я в Баранбау прежде не бывал… Ладно, поглядим, что да как.

Тут на пороге наконец появился Вова, в пластиковом пакете которого звякали бутылки.

– Еле допер, – сообщил он. – Две водки, два вина и четыре пива.

– И куда нам столько? – удивилась Диана.

– А сколько же? – спросила Татьяна. – Старый русский расчет – бутылка водки на мальчика, бутылка вина на девочку. Этот, ушастый, за мужчину не катит. Но и не девочка, опять же. Так что пиво – ему в самый раз.

– Нет! Пиво – мне! – воспротивился Вова. – Я водку как-то не очень!

– Пить будем все, – охладил его пыл Мокрый. – Тут тебе не кафе и не ресторан – пей и ешь что дают. Если хочешь стать правильным коском, делай все, как я.

Сказав это, он взял бутылку «Столичной», скрутил пробку и разлил в пять стопок, выставленных на стол Таней.

– Я никогда не пила водку, – тихо проговорила Диана.

– Все когда-то бывает в первый раз. Новая планета, новые люди, новые впечатления. Дернем! За успех нашего предприятия! До дна.

Выпили все, и Диана вынуждена была проглотить обжигающую жидкость. На вкус она была отвратительной, но послевкусие оставляла довольно интересное.

Мокрый, после того как выпил рюмку, только понюхал корочку ржаного хлеба, Вова сразу схватил кусок печеной курицы. Таргариец степенно взял маленький кусочек сервелата. Диана последовала его примеру. Как ни странно, ничего страшного в водке не оказалось. Ощущения были даже приятными…

– Закусывай, – приказала девушке Татьяна. – Мне тут пьяные бабы не нужны. Я сама во хмелю страшна!

Вова тонко хихикнул.

– Чего скалишься? – обиделась хозяйка дома.

– Да я же тебя во хмелю видел. Ничего страшного. Даже весело…

Готовила Татьяна отлично. Выпили еще раз, и еще. Курица как-то очень быстро закончилась, потом не стало колбасы и картошки. Но салата было вдоволь, оставался и сыр.

– Хорошо с вами, – заметил Нос. – Знаешь, папаша, я так рад, что ты меня пригрел!

Мокрый довольно хмыкнул.

– Что я ценю в людях… Ну и в таргарийцах, конечно, да во всех, будь ты хоть мохнатая сволочь – рангун, так это чувство благодарности. Без благодарности ничего нет. И преданность. Ты, пацан, если нас крепко держаться будешь – катер крутой купишь, дом, девочку себе ушастую найдешь…

– Да мне и землянки нравятся…

– А землянок не трожь, – ревниво глядя на таргарийца, заявил Вова. – Молод еще! – с этими словами он попытался обнять Диану за талию.

В другой раз Вова рисковал бы получить пулю или парализующий разряд, но после трех рюмок водки девушка была настроена менее агрессивно. Она просто ударила Вову в лоб – несильно, но вполне чувствительно. Вова отшатнулся и упал с табуретки, едва не опрокинув стереовизор.

– Так их, кобелей, – одобрила Татьяна. – Чтоб руки не распускали.

Поднявшись и устроившись на другом конце стола, Вова начал жевать салат, осторожно поглядывая на Диану. Спустя пять минут он тихо проговорил:

– А решительные девушки мне особенно нравятся, Снегурка! Я буду любить тебя до гроба!

Диана кинула в него ложкой, но промахнулась. Мокрый расхохотался.

– Ладно, ребята, пора спать! Мы с Татьяной займем спальню. А вот как разместить вас?

– Я займу маленькую комнату, – безапелляционно заявила Диана. – И кто сунется ко мне ночью, вышибу мозги. – Демонстрируя серьезность своих намерений, она вытащила из рюкзачка двуствольный пистолет и показала его остальным.

Таргариец умиленно вздохнул. Видно, ему тоже нравились решительные девушки.

– Нет, так не пойдет, – вскинулся Вова. – Кто будет спать с Дианкой, разыграем в карты.

– Ты что это?! – проговорила Татьяна. – Совсем стыд потерял?

А Диана даже ничего не сказала, только передернула затвор пистолета.

– Нет-нет, вы меня не так поняли… Я, например, не хочу… Я боюсь оставаться с ней в одной комнате. Забудешься – и поминай как звали. Но не будем же мы спать на одном диване с Носом? Как-то это неправильно выходит. А в маленькой комнате кровати две.

– И одна из них детская, метр длиной, – уточнила Татьяна. – В ней племянник мой спал, когда в гости приезжал.

– Вырос уже? – поинтересовался Вова.

– Да нет, какой был, такой и остался.

– Малыш еще?

– Карлик. Чалится сейчас на Бетельгейзе. За вооруженное нападение на инкассаторов.

Диана задумчиво крутила барабан револьвера. Щелк, щелк, щелк… Тонкие пальцы были сильными, и Вова смотрел на них с обожанием, представляя, как приятно прижать такую руку к губам…

– Да я могу домой пойти, – начал было Нос, но Мокрый прервал его:

– Перед скоком ты никуда не пойдешь, парень. Тут дело серьезное. Не думаю, что ты стукачок – если бы я так думал, тебя бы уже шинковали в ванной, но случается всякое. Так что ты будешь сидеть здесь до полного посинения.

– По… посинения? – снова испугался таргариец.

– То есть пока мы не сделаем то, что задумали, – уточнил Мокрый. – И у тебя выбор: спать в ванне – Татьяна даст тебе одеяло, или улечься прямо здесь, на полу.

– А почему я на полу?

– В чужой монастырь со своим уставом не лезут, парень. Я сказал: на полу – значит, на полу.

Вова довольно засмеялся: бугор к нему благоволил. Диван не придется разыгрывать и с кем-то делить.

* * *

Ночь прошла спокойно. Никого не застрелили, только у Вовы появился под глазом внушительный синяк. Он неосмотрительно попытался обнять Диану, когда она ночью шла через гостиную в туалет. Хотя девушка и была в одной футболке, с пистолетом она не рассталась. Но убивать Вову не стала – только ударила рукоятью. Вова воспринял это как большой прогресс в их отношениях. К тому же даже от мимолетного соприкосновения со Снегурочкой впечатлений ему хватило на всю ночь. Поэтому заснул он счастливым и проснулся в хорошем настроении.

– Голова болит, – заявил Нос, когда все уселись завтракать вчерашним салатом и остатками сыра и колбасы.

– Намекаешь, что неплохо было бы похмелиться? – уточнил Вова.

– Никаких опохмелок, – отрубил Мокрый. – Завтра к нам гости придут – козел с рангуном. Мы с Танюхой ночью связались с нужными людьми…

– По телефону? – поинтересовался Вова.

– Зачем по телефону? По Интернету. Вышли на главную воровскую малину, перетерли нужную тему со смотрящими, те отправили депешу козлу – и тот аж рогами от радости затряс. Я так понял, он где-то в Южной Америке сейчас кантуется – ему время нужно, чтобы долететь. Прикинь, на счет в качестве аванса десять тысяч скинул.

– Рублей? – не поверил своим ушам таргариец.

– Ну не долларов же? Десяти тысяч долларов даже в кафе хорошо посидеть не хватит. То ли дело – наш твердый, прямо-таки дубовый, рубль.

– И мы эти бабки поделим? – поинтересовался Вова, представляя, как ведет Диану в самый дорогой ночной клуб на Тверской.

– Башли пойдут на дело. Большие дела требуют хорошей подготовки и хорошего снаряжения. Нам еще тысчонок пятнадцать-двадцать заработать не помешает. Поэтому после завтрака поедем грабанем ресторан в Митино.

– Почему в Митино? – удивился таргариец.

– У тебя есть другие предложения?

– Ну, можно тряхнуть Южное Бутово.

– И чем оно лучше?

– Не знаю.

– А чего тогда умничаешь? Митино – фешенебельный район. Там бассейн замечательный… Кстати, к плану вводится поправка – грабить будем не ресторан, а бассейн.

Вова поперхнулся салатом.

– Слышь, бугор, у нас что, своей воды мало?

– А в ресторане ты жратву брать собрался, что ли? Замороженные куриные тушки? Говядину? Или готовую еду? А может, ты в винный погреб хотел забраться по-тихому?

– Нет. Я собирался подломить кассу и взять капусту.

– Вот и в бассейне мы возьмем капусту. Народ туда ходит состоятельный, часто платит наличкой – там ведь и массажные салоны, и парикмахерские… Жены не хотят, чтобы мужья узнали, сколько они потратили на прическу. Мужья скрывают, с кем были в сауне. Так что платят живые деньги, чтобы следов не оставалось. И кассы в бассейне есть, и лохов богатых немерено. А охраны, я полагаю, никакой. Вот ты слышал, чтобы когда-нибудь грабили бассейн?

– Нет.

– Значит, для всех это будет неожиданностью.

– Бугор, да ты голова! – восхищенно прошептал Нос.

– Держись меня, парень, будешь богатым и красивым. Ушастые девки к тебе так и потянутся! И это только начало.

– Только мы не станем никого убивать, – вставила свое слово Диана.

– Это уж как получится, – заметил Мокрый. – На пожизненное, вообще-то, никому идти не хочется. А здесь, на Земле, к стенке поставить могут и без мокрых дел. Законы суровые. Культурный грабеж – штука хорошая. Только не всегда возможная.

– Хоть на стенку девиз вешай, – в свою очередь попытался подольститься к бугру Вова. – Как звучит! Культурный грабеж – штука хорошая.

– Вот и повесь. Прикрой пятно на обоях, – предложила хозяйка квартиры. – Жрите быстрее, и на дело. Надоела эта нищета. Хочу коньяк с ананасами.

– А я бы овсяной кашки порубал, – поделился Нос. – Нас в «Артеке» кормили. Та-акая вещь.

* * *

Катер летел над богатым районом Митино в плотном потоке воздушных машин. Мокрый строго соблюдал правила движения. На этот раз навигатор был включен – скрывать машину от полиции было ни к чему – тактика грабежа просчитана, смываться от полиции они будут в толпе, и только после того, как стряхнут погоню, улетать на катере.

– Вон он, бассейн! – радостно заорал Нос, тыча куда-то вниз длинным указательным пальцем.

– Ты думаешь, мы слепые? – хмуро поинтересовался Мокрый. – Не ори никогда, пацан, и не кипешись без повода. Сядем поодаль.

Опустились на парковочной площадке «Быстроеда» – всемирной российской сети, главного монополиста мирового рынка быстрого питания. Прежние громкие ресторанные бренды с появлением «Быстроеда» прекратили свое существование в самые короткие сроки. Эмблема «Быстроеда» – громадная буква «Б» с обвившей ее обнаженной красоткой возвышалась над стоянкой не меньше чем на сто метров.

– Оружие держим наготове, – скомандовал Мокрый. – Сейчас никого грабить не будем, но потренируемся. Представьте, что мы уже на скоке.

Диана тронула рукоять пистолета, который теперь торчал у нее за поясом. Прежде чем лететь в Митино, они заглянули в один из крупнейших электростальских магазинов со странным названием «Смежная королева». Магазин торговал изделиями из искусственной кожи и меха. С тех пор как с так называемыми зелеными террористами было достигнуто соглашение на государственном уровне, одежду из натуральных материалов можно было встретить разве что в музее. Впрочем, специалисты научились делать искусственную кожу настолько хорошо, что ее невозможно было отличить от натуральной.

– Давай, Снегурка, выбирай себе пиджачок по фасону, – предложил Мокрый.

– Но я… – начала Диана.

– Я башляю, и поторопись.

Выбор девушки пал на изящный приталенный пиджак с небольшим стоячим воротником – последний писк моды не только на Пич-риче, но и во всем цивилизованном космосе.

После «Смежной королевы» заглянули в трикотажный магазин.

– Здесь мы купим то, лучше чего для настоящего налетчика еще не придумали, – поделился Мокрый. – Нас никто не узнает. А ты все будешь видеть.

– Специальные накидки? – заинтересовался Нос.

– Увидишь.

В трикотажном магазине было все, что угодно. Резиновые калоши для рангунов, которые давно уже отступили от национальной традиции ходить босиком и с голым торсом, вязаные чехлы для таргарийских ушей, шапки и шляпы для рептилий – и, конечно, то, что может понадобиться людям.

– Четыре пары колготок, – попросил главарь сколоченной накануне банды.

Продавец с удивлением покосился на странную четверку и уточнил на всякий случай:

– Четыре?

– Это для девушки, болван, – рассердился Мокрый.

– Какие именно? Могу предложить черные в сеточку. Или вот эти, фиолетовые с белой клеткой.

– Самые обычные давай. Сеток не надо.

Лицо продавца вытянулось. Девушка за спиной этого покупателя, типа с помятым злым лицом, не проявляла к разговору и к колготкам никакого интереса. Словно покупки предназначались не ей, а кому-то другому…

Как только сели в катер, Мокрый деловито распределил колготки между членами шайки.

– Так, это тебе… Это тебе… А это мне…

– Чулки можно надевать? – спросил Нос, когда катер опустился на стоянку.

– Ты чего тупого включаешь? Давай еще транспарант нарисуем: «Мы идем на грабеж».

– Да я ж пошутил…

– Чувство юмора у тебя, как на мой вкус, слишком тонкое. Простые ребята вроде нас его не понимают. Намек понял?

– Понял. Буду включать тупого, а не острить.

– Значит, так, идем парами. Я с Дианой, Вова – с Носом.

– Ха-ха-ха, – засмеялся таргариец.

– Что ты все ржешь?

– Ну как же. Вова с носом.

Вова покрутил пальцем у виска, Мокрый презрительно сморщился. Потом, вглядевшись в Носа повнимательнее, объявил:

– Будете изображать голубцов.

– Это такие пирожки с оберткой из капусты? – проявил недюжинное знание русской кухни таргариец.

– Это представители нетрадиционной ориентации, – объяснил старый бандит. – Голубые.

– А без этого никак нельзя? – проскулил Вова.

– Ты на морду свою посмотри. Тебя же с такой физией в бассейн не пустят. А нам обязательно надо попасть внутрь. Вон он бассейн, триста метров до него.

Поодаль возвышался гигантский фитнес-комплекс «Жемчужина». Когда-то давно он представлял из себя небольшое круглое здание – подарок жителям Митино от администрации района. Всех желающих он обслуживать не успевал, и абонементы продавали на полгода вперед. По мере того как Москва расширялась и район становился все более элитарным, вырастая вверх иглами небоскребов, «Жемчужина» превращалась в один из самых комфортабельных спортивных комплексов города. Нашлись желающие вложить деньги в строительство. И вот на месте круглого одноэтажного здания вырос многоэтажный комплекс – только так удалось удовлетворить все возрастающий спрос на услуги бассейна. Затем к этим корпусам, между водяными горками и широкими лестницами, были пристроены сауна на тысячу персон, крупнейший тренажерный зал в Европе и солярий.

Последним нововведением «Жемчужины» стал специальный зал для домохозяек. Здесь супруги богатых граждан могли, не сходя с беговой дорожки, смотреть российские сериалы по стереовидению и тут же на месте обсуждать перипетии запутанной судьбы героев. Двести тридцать седьмой сезон «Солдат» больше всего трогал женскую душу. Главной темой для обсуждения сегодня был роман клонированной медсестры и новобранца андроида, трагически обреченный на неудачу, ведь андроиды, как известно, лишены органов воспроизведения себе подобных.

– Вперед, парни! – Мокрый оглянулся на Диану. – И девчата. Ну, крошка, не подведи. Я в тебя верю.

– И я в нее верю, – поведал Вова и закусил губу – очень не хотелось снова получать рукояткой пистолета в лоб. Но на этот раз, к счастью, обошлось.

– Ты лучше в роль голубца вживайся, – посоветовал Мокрый. – Обними своего ушастого приятеля за талию. И шлепайте мягкой походочкой к бассейну. Делайте вид, что озабочены спортивным досугом, вашими фигурами и друг дружкой. Вперед. А мы сразу за вами.

Главарь рожденной накануне банды взял Диану за плечо.

– А мы будем изображать местных богатеев. Давай-ка, Снегурка, делай вид, что ты от меня без ума.

Девушка вспыхнула, но подчинилась. В конце концов, у бандита роман с содержательницей притона. Да и потом он неоднократно говорил, что она для него слишком молода. Вряд ли старый бандит станет посягать на ее честь.

Четверка налетчиков направилась к ближайшему корпусу спортивного комплекса «Жемчужина», не зная, что внутри их ожидает толпа домохозяек, крайне расстроенных завершением романа синтетического человека и клонированной медсестры.

Глава вторая. «МОКРОЕ» ДЕЛО.

Стеклянные двери, мелодично звякнув, распахнулись, и навстречу Мокрому и Диане выбежал мелкий мужичок лет сорока, с большими залысинами над морщинистым лбом. Лицо его должно было, по всей видимости, выражать глубочайшую степень гостеприимства, но на самом деле выглядело потрепанным и усталым.

– Дорогие гости! В первый раз у нас?! – хрипло выкрикнул утомленный работой администратор и, тяжело вздохнув, добавил: – Проходите! Прошу вас!

– Как вы догадались, что мы здесь в первый раз? – с подозрением поинтересовался Мокрый.

Служащий спорткомплекса не понравился ему с первого взгляда. Именно так выглядели стукачи и подсадные утки, которых забрасывали в камеры к заключенным, чтобы те побыстрее раскололись. Когда-то давно с подачи такого вот скользкого типа и он сам загремел на целых семь лет на тюремный астероид в созвездии Стрельца, откуда вышел по объявленной межгалактическим сообществом амнистии уже закоренелым уголовником.

Твердо держа Диану под руку, бандит миновал стеклянные двери и уперся в гигантский металлодетектор, габаритами напоминающий вместительный грузовой лифт. Здесь Мокрый счел за благо остановиться – ему совсем не улыбалось устраивать переполох раньше времени.

Администратор опередил их и первым шагнул под лучащийся фиолетовым светом свод.

Диана заметила в обширном холле несколько камер наблюдения, которые неспешно поворачивались, обозревая холл…

– Так откуда ты узнал, что мы здесь впервые? – повторил свой вопрос бандит.

– Я мог бы, конечно, соврать, что мы помним всех своих клиентов в лицо, – сказал администратор, – но это невозможно, у нас их почти два миллиона. Большинство – постоянные. А постоянный клиент имеет чип, который сканируется на входе. Нужно ведь приготовить для дорогого гостя ванну, массажную кабинку, солярий или дорожку в бассейне, верно? Все для нужд клиентов, все полностью автоматизировано. Хотя у нас есть и живые тренеры. И массажисты, естественно. И массажистки…

Речь его прервал вой сигнализации, возвестивший, что металлодетектор только что миновал нарушитель. Между тем Диана и Мокрый оставались на месте.

– Что это?! – поразился администратор.

– Эта штука орет, – подсказал Мокрый и окинул металлодетектор недовольным взглядом.

– Ну да, – служащий спорткомплекса подошел и отключил продолжающий завывать агрегат. – Видимо, какой-то сбой в системе.

– Конечно, сбой, – буркнул Мокрый. – Машина – не живой человек, может и поломаться. Хотя с другой стороны, – пробормотал он, – живой человек тоже может поломаться… при определенных обстоятельствах.

– Между прочим, на Дельте Лебедя в фитнес-центре тоже живой персонал, – сообщила Диана, теребя в руках кошелек. Администратор и не заметил, как девушка швырнула в арку металлодетектора монету. – Без человеческого фактора пока нигде не обходится. Но роботы и андроиды все чаще заменяют людей.

– Да-да, хоть цивилизация и распространяется по Галактике, но крайне медленно, – согласился озадаченный администратор. – Галактика – огромная дикая степь, населенная варварами. Вы, конечно, знаете, что некоторые расы активно сопротивляются прогрессу. Что с них возьмешь, – добавил он шепотом. – Дикари. Куда бы вы хотели записаться, дорогие гости? В сауну, бассейн, солярий, на массаж?

– Мы сами друг друга помассируем. – Мокрый коротко хохотнул. – Моя подруга отлично умеет делать массаж. Тайский, русский, негритянский, таргарийский…

– Или поплаваем в бассейне. С холодной водой, – немедленно отозвалась Диана. Она решила, что пора охладить пыл своего спутника. Что у него на уме, неизвестно, но ждать от закоренелого коска благородства не приходится.

– Как будет угодно. Одно посещение, абонемент на месяц? Да вы пройдите, – администратор сделал широкий жест, приглашая гостей к своему столу.

– Одно посещение, – буркнул Мокрый, проигнорировав приглашение. – Вдруг нам у вас не понравится. Мы привыкли только к самому лучшему. А у вас тут как-то странно… Запах какой-то необычный. Хлорка, что ли?

– Какая хлорка? Вода дезинфицируется быстрыми пучками протонов.

– Нет-нет, – возразила Диана. – Несмотря на запах, я все равно буду ходить. Мне абонемент на неделю. Хочу как следует распробовать здешние удовольствия.

– Вашу карточку, пожалуйста!

Поскольку гости упорно не желали проходить через металлодетектор, администратор подошел к ним сам, протянул руку и взял кредитку. Едва он ступил под своды установки, та снова взвыла, заставив сотрудника бассейна сделаться пунцовым от расстройства.

Мокрый улыбнулся и подмигнул озадаченной Диане – на сей раз никаких монет она не бросала.

– Вот ведь, – пробормотал раздосадованный администратор, – похоже, придется вызывать ремонтную бригаду.

– Так вызывайте сразу, медлить в таких делах не стоит, – посоветовал Мокрый. – Вот, помнится, у меня в квартире как-то раз поломалась система воздухоочистки… Так ремонтная бригада ехала три дня. Я к тому времени весь покрылся красной сыпью. И чесался.

– Да-да, вы совершенно правы, так и до чесотки недалеко, – ответил служащий спорткомплекса и протянул гостям два небольших круглых жетона на липучках – они прикрепили их на одежду. Жетоны являлись пропусками на внутреннюю территорию комплекса и содержали информацию об оплаченных процедурах. Обладатель жетона также получал бесплатно порцию жидкого мыла и казенное полотенце.

– Пройдите через рамку металлодетектора, пожалуйста, – попросил администратор.

– Это еще зачем?! – Мокрый нахмурился. – Не хочу я лезть под вашу разладившуюся штуковину. Мало ли что… Вдруг она взорвется.

– Таковы правила. Мы должны проверить, нет ли у вас при себе оружия. С другой стороны, металлодетектор не в порядке… – администратор задумался и признался: – Не знаю, что делать. Видите ли, инструкция…

– Оружия и запрещенных предметов у нас нет, можешь обыскать, – пристально глядя в глаза администратору, соврал Мокрый. – А через детектор мне идти все равно без толку – у меня нога железная.

– Что?! – изумился тот.

– То самое. Протез, изготовленный по специальному заказу на Австралионе. Гляди!

Он задрал штанину, из-под которой блеснул металл.

– Почему же ваш протез не из углепласта?

– Так вышло, друг, – вздохнул Мокрый. – Хирург работал только со сталью. И вообще, на Австралионе в ходу именно такие конечности. Акулы там очень зубасты. Представляешь разочарование этих милашек, когда вместо податливого углепласта их зубы натыкаются на сталь?

– Не представляю…

– С другой стороны, и качественный углепласт не подарок – в нем их зубы застревают. Скажу тебе, хуже всего на Австралионе приходится тем, у кого руки и ноги настоящие, – Мокрый опять хохотнул. – Так что обыскивай меня быстрее – не терпится окунуться в теплую водичку.

– Нет-нет, обыскивать инвалида я не могу. Это против наших правил! – И тихо, в сторону, служака бросил: «По судам еще затаскают». – Проходите, пожалуйста. И вообще, у нас скидка для инвалидов – двадцать процентов.

– Двадцать?! Неплохо. В следующий раз я ею непременно воспользуюсь.

Мокрый устремился в спорткомплекс через арку металлодетектора, который тут же возмущенно взвыл. Но администратор сразу отключил сигнал тревоги и тяжело вздохнул.

– Все слышали? – поинтересовался Мокрый в коммуникатор, когда они углубились в холл. Коммуникатор представлял собой небольшую пластиковую серьгу, в которую были вмонтированы и динамик, и микрофон. С коммуникаторами ходила едва ли не половина населения земного шара – таскаться с телефонами или подключаться к сети через импланты предпочитали разве что закоренелые консерваторы. – Бассейн номер четыре. Давите на то, что металлодетектор неисправен.

– Все в порядке, шеф, – пробормотал Вова. – Мы все поняли. Следуем инструкции. Нос, ты чего липнешь?!

– Липнет нос?! – удивился Мокрый.

– Я имею в виду этого мелкого недоумка.

– А-а. Понятно. Это он для достоверности. Не беспокойся, по-моему, у него с ориентацией все в порядке. Ну ты понимаешь, о чем я… Во всяком случае, я так думаю. И тебе так думать будет спокойнее. Короче говоря, встретимся на четвертом этаже.

– В воде?

– В коридоре, идиоты! Или вы в самом деле собрались купаться? Мы ведь даже плавок не захватили.

– А, да, это точно.

Мокрый обернулся к Диане, которая успела пройти вперед и теперь с интересом разглядывала голографический план помещений – таким оснащали всякое здание на случай пожара или иной чрезвычайной ситуации.

Мокрый присоединился к девушке, покрутил ручки, изучая этажи здания в удобной для рассмотрения голографической перспективе. Каждое помещение было аккуратно пронумеровано и подписано – надписи радужно переливались. Комната охраны, к примеру, располагалась на шестом этаже, а администрации – на первом.

– Ты зачем болтаешь, детка? – поинтересовался Мокрый. – Из-за твоего длинного языка мы премся в бассейн, а не в сауну, как планировали. И зачем нам абонемент на неделю, когда мы грабим это заведение только один раз?

– Для конспирации. Тех, кто пришел сюда не на один раз, будут меньше подозревать.

– Это с какой стороны посмотреть. Если мы будем продолжать ходить в бассейн – да. А если не будем?

– Легко объяснить. После ограбления от абонементов откажется немало народа.

– Дело говоришь, – вынужден был согласиться Мокрый. – Но в одном случае ты все же крепко прокололась. Зачем ты болтала о бассейнах на Дельте Лебедя? Они поднимут архивы посещений, узнают, кто из посетителей бывал в той звездной системе, – и все, ты попалилась.

Диана фыркнула.

– Ты меня совсем за идиотку держишь? Я в жизни не бывала на Дельте Лебедя!

– Пустила мусоров по ложному следу? Неплохо, крошка… Должен признать, я тебя недооценивал.

– И напрасно. Между прочим, тот тип, которого мы грабили, архитектор… Он считал, что знает мое настоящее имя… А я просто выправила себе удостоверение на имя Дианы Жмуркиной. На самом деле меня зовут совсем по-другому.

– Вот тебе на. А как же тебя зовут?

– Снегуркой.

– Ай, молодец! Мои уроки идут впрок! В какой банде терлась, Снегурка? Говори прямо, не тушуйся, Мокрый своих не сдает.

– Хорошие детективы читала.

– Ладно, не хочешь говорить – не надо. Где там наша сладкая парочка?

«Сладкая парочка» в эту секунду как раз входила в здание спорткомплекса через стеклянные двери. Администратор коршуном кинулся им наперерез.

– Мои хорошие, привет-привет! – засюсюкал он. – Куда нам? В солярий? Тебе бы, ушастенький, не мешало немного загореть. Видно, что много времени проводишь в помещении. Фанат виртуалки? А ты, красавчик, совсем не следишь за мускулатурой. Неплохо было бы посетить тренажерный зал. Или провести электростимуляцию. Гормоны колоть я бы не советовал – мышцы рельефные, но сила не та. А нам ведь нужна сила, правда?

В этот момент Вова шагнул в металлодетектор, и тот в очередной раз взвыл. Таргариец дернулся было к выходу, но Вова поймал его за рукав.

– Да что же это такое?! – Администратор всплеснул руками, кинулся к аппарату и поспешно его выключил. – Не обращайте внимания, господа, – обратился он к гостям. – Сегодня полдня только и делает, что воет. Будь моя воля, я бы его на металлолом давно списал. Служба безопасности спорткомплекса навязала. Глаза бы мои его не видели. По мне, так он только отпугивает посетителей. А толку от него никакого.

– Да уж, – Вова кивнул. Нос сделал большие глаза – мол, ну и ну, не думал, что такие штуки могут ломаться.

– Нам в бассейн, – сказал Вова.

– В бассейн? – удивился администратор. – Хорошо, конечно… Только имейте в виду, в бассейне – никаких глупостей.

– Ты на что намекаешь? – посуровел Вова.

– На то, что у нас нет специального бассейна для таких, как вы. Только небольшой, с горячей водой, и посещения в нем расписаны на месяц вперед.

– Это для каких еще таких, как мы? – Вова замахнулся, но вовремя вспомнил, что они пришли сюда по делу. – Чем мы тебе не нравимся, морда?!

– Вы мне очень даже нравитесь…

– Да у нас в «Артеке» таких, как ты… – начал Нос.

– В «Артеке»? – испугался администратор, услышав грозное имя детской исправительной колонии. Выходцев из «Артека» он боялся, еще будучи ребенком, – они, случалось, останавливали его в подземном переходе на проспекте Гагарина, возле школы, где он учился, или на темной улице, если занятия заканчивались слишком поздно, и вытрясали всю мелочь до последней копейки. Один раз отобрали даже три рубля и мобильный телефон. – Я ведь не хотел сказать ничего плохого… Извините, господа…

– Послушай, нам неприятности не нужны. Мы будем нырять и плавать в нормальном бассейне, – проговорил Вова мягко, стараясь исправить неловкость. В конце концов, разрушать легенду не стоило. – Присматривать друзей, – нашелся он. – Ты не хочешь стать нашим другом, парень?

– Как-нибудь в другой раз, – улыбка администратора сделалась кислой. – Вот ваши абонементы, господа. Как будете платить?

– Наличными, – буркнул Вова, протягивая администратору рубль. – Получи. Сдачи не надо.

– Спасибо, господа… Шестой этаж, пожалуйста.

– Мы хотим на четвертый, – заявил Нос.

– Но почему? Все бассейны совершенно одинаковые, а на шестом сейчас меньше всего посетителей…

– Нам не надо, чтобы меньше. Мы хотим на четвертый, – поддержал таргарийца Вова.

– Но почему именно четвертый?

– Цифра нравится.

– Желание клиента для нас – закон. С вашими пропусками можете идти куда угодно…

«Хоть к чертовой бабушке со своими идиотскими капризами», – подумал администратор, но озвучивать эту мысль не отважился. Еще обидятся и полезут драться – парочка, судя по всему, та еще. Один даже в «Артеке» успел побывать…

– …Только на крыше купаться немного дороже – там ветерок и искусственные течения. Придется доплатить.

– Мы не пойдем на крышу!

– Да я просто рассказываю вам, что, где и как.

– Хватит болтовни! – Вова отодвинул администратора и направился к лифту. Распознав движение, хитроумный механизм распахнул металлические двери и проиграл приветственную мелодию. Налетчики проследовали в кабину.

– Здравствуйте, дорогие гости, – проорал синтезатор речи.

– Здорово, – ответил Нос. – Врубили тебя на полную катушку! Так и оглохнуть недолго.

– Ты чего, дурак? – Вова покосился на своего спутника. – Кто с лифтом разговаривает? Гони на четвертый! – скомандовал он.

– А что, я всегда с техникой разговариваю, – откликнулся Нос. – Думаешь, машины не любят, когда с ними по-хорошему? А ты даже не поздоровался, сразу – гони… Он ведь и обидеться может. Застрянет между этажами… Ему-то что, спешить некуда? А мы будем сидеть до посинения.

Вова ничего не ответил, только покосился на таргарийца с презрением. Он не любил телячьих нежностей. Особенно со всякими там железяками.

* * *

Камеры наблюдения располагались в помещении митинского спорткомплекса едва ли не на каждом шагу. Их инфракрасные сканеры скользили по чипам посетителей, и администраторы-роботы всегда были готовы прийти на помощь заблудившимся или выдворить тех, кто, заплатив за одну услугу, попробует воспользоваться другой. Но перемещаться внутри «Жемчужины» не возбранялось – кто знает, может, клиентам понравится какое-нибудь новое развлечение, к которому у них пока нет доступа, и они захотят его оплатить.

– Сдается мне, Снегурка, нас постоянно снимают, – поделился своими наблюдениями Мокрый. – Нам бы укрыться где-то – и чулок на морду натянуть. А то ни грабежа не будет, ни ухода грамотного. Повяжут, и вся недолга. Видела комнату охраны на плане? Значит, они прямо тут сидят. Это не есть хорошо, – бандит задумчиво поскреб в затылке.

– Может, в туалете?

– Нет, не дело. На пути к туалету куча камер. Заходят туда люди, чьи лица записаны на кристаллах памяти, а выходят личности в чулках. Нетрудно догадаться, кто они такие. Как бы нас не перехватили прямо на выходе. Тут надо действовать по-умному. Например, швырнуть дымовую шашку в бассейн, и когда все будут оттуда выпрыгивать голышом, смешаться с толпой, натянуть чулок на морду, прихватить оружие – и потом уже шмонать всех подряд. В раздевалках камер, наверное, нет.

– Наверняка есть. Чтобы вещи не воровали.

– Да, ты права…

– А вот там, где люди ходят совсем голыми, камеры вряд ли установили. Нарушение прав личности.

– Тогда будем действовать в душе перед бассейном. Уж там не должно быть камер.

– Неплохая идея, – согласилась Диана. – Только у нас нет дымовой шашки.

– Обижаешь, – заметил Мокрый. – У меня всегда с собой дымовая шашка и две гранаты со слезоточивым газом. Я без них из дома не выхожу.

– Значит, так и будем действовать?!

– Так и будем. Сейчас обмозгуем это дело все вместе, план подкорректируем. Одна голова хорошо, а четыре, среди которых есть и ушастая, – намного лучше.

Оставшиеся две головы появились на этаже спустя пару минут. Мокрый быстро изложил подельникам план действий.

– Все равно они наши личности срисуют, – вздохнул Вова. – Как в прошлый раз. У них тут хитрых систем наблюдения и сканирования понатыкано столько, что за всем не уследишь. И сервер основной скорее всего подключен к глобальной полицейской сети.

– Не каркай, пацан, – возмутился Мокрый. – Зря мы, что ли, линзы надели да объемным гелем морды намазали. Компьютерное распознавание наколем, ноги унесем, а уж если потом будут наши физиономии вторично распознавать – тут как повезет. А ты, Снегурка, если у тебя биография чистая, постарайся сделать вид, что с нами случайно оказалась – будешь, типа, заложница. То есть не надо перед камерами из волыны шмалять направо и налево.

– И людей каблуками и рукоятками пистолетов бить, – уточнил Вова.

Диана подумала, что в банде у нее успела сложиться репутация совсем отмороженной девицы. В принципе, решила она, такая слава ей только на руку. По крайней мере, если кто-то захочет приставать, то лишний раз подумает.

– Ничего не обещаю, – сказала Диана, хотела еще смачно сплюнуть для подтверждения своего запредельного статуса, но постеснялась.

– Значит, так, чтобы не попасть в лапы к ментам, – Мокрый внимательно оглядел свою команду, – надо вовремя уйти. Камеры ведут наблюдение из комнаты охраны. Изображение передается на мониторы, пишется на кристаллы памяти. Чтобы нас не прихватила охрана бассейна, надо с охраной сделать… что?

– Убить всех, да? – пролепетал Нос.

– Конечно, нет, – Мокрый покосился на паренька с неудовольствием. – Надо их либо отвлечь, либо нейтрализовать. Какие еще будут идеи?

– Ворвемся к ним, и прикладами их, прикладами! – предложил Вова. Глаза его кровожадно загорелись.

– Да что с вами такое?! Один убить предлагает, другой мордобой учинить. Вы мирные грабители, современные Робин Гуды или компания убогих отморозков?! К тому же где ты видишь у нас приклады?! У тебя что, лазерный «Калашников» под рукой?

– Ну можно просто рукояткой пистолета. Она тяжелая.

– Нет, это не дело. А ты, Снегурка, как мыслишь?!

– Я думаю, надо их чем-нибудь отвлечь.

– Правильно мыслишь, – одобрил Мокрый. – Только как отвлечь – вот в чем вопрос. Можем, конечно, поступить следующим образом. Повесим это дело на тебя. От красивой девки в банде должен быть большой прок. Соблазнишь охранников своими прелестями, завладеешь оружием, на мушку обоих, и будешь ждать нас, пока мы выйдем из бассейна с добычей…

– Не пойдет, – возразила Диана. – Одна я туда не сунусь.

– Вот тебе и фартовая девка, – Мокрый скривился. – Чего скуксилась сразу?! Работать надо увереннее. Ты только погляди на себя. Да на тебя любой нормальный мужик, как цепной пес, кинется.

– Ага-а, – протянул Вова. – Я бы кинулся.

– Ладно, не дрейфь, пошутил я. Никто тебя одну на охранников нападать не просит. Вместе пойдем. Нейтрализуем по-быстрому охрану. Потом в бассейн. Возьмем все, что нам причитается, и сделаем ноги. Годится?

Диана коротко кивнула. То, что она оказалась среди бандитов и участвует в ограблении, нравилось ей все меньше и меньше. Прежде всего, она боялась. У этих людей явно не было никаких тормозов. И если придется стрелять, их ничто не остановит. Были и другие соображения. Девушку одолевал стыд. Разве этому учил ее отец? В детстве он неоднократно говорил, что брать чужое нельзя. Быть воровкой – это позор. В кого она превращается?!

«Ничего, – успокаивала себя Диана, – вот добуду деньги, спасу отца и никогда в жизни больше не возьму чужого».

– Ты чего застыла?! – Мокрый довольно бесцеремонно толкнул девушку. – Тормозить сейчас нельзя. Дело делаем. Пошли к лифту.

Налетчики быстрым шагом двинулись по коридору.

Навстречу им из-за поворота вынырнул приземистый робот-официант. Он медленно катил на поскрипывающих гусеницах, на подносе позвякивало несколько пустых бокалов и бутылка из-под коньяка…

– Живут же люди, – проговорил Нос и поинтересовался: – Слушай, Мокрый, а что было бы, если бы администратор тебе не поверил? Вдруг он бы решил, что тебя надо обыскать?

– Меня?! Инвалида?! Да ты что?! Их бы по судам затаскали за унижение неполноценного индивидуума. Ты ж не в Баранбау. На Земле с этим строго.

– У тебя на самом деле нога железная?

– Совсем с ума спрыгнул? Муляж.

– Здорово.

– Я таких фокусов много знаю. Держись меня, пацан, еще не тому научишься.

– А если бы он нас обыскал? – не унимался Нос.

– Да что ты заладил – обыскал, не обыскал?! – возмутился Мокрый. – Запомни, пацан, фартовым по жизни катит.

– А почему аппарат все время выл? Не, я понимаю, когда мы шли. У нас же оружие. Но почему он выл, когда администратор шел. Он же через него все время проходит. Неужели и правда сломался?!

– Я администратору в карман пиджака металлическую пластинку кинул, – Мокрый хитро улыбнулся, – а он, дурень, ничего не заметил. Сейчас, поди, ремонтную бригаду вызывает… Значит, так, парни, действуем по следующему плану. Прежде чем гасить купальщиков, врываемся в комнату охраны и гасим всех, кто там. Потом в спокойной обстановке чистим бумажники простых и не очень простых граждан в бассейне номер четыре. Или каком другом бассейне. Разницы нет. Снегурка пойдет вперед. Коммуникатор у нее включен, так что мы будем в курсе того, что происходит. Мы пока сделаем вид, что заняты своими делами. Благо тут и мини-тренажерный зал имеется рядом, и туалет, если верить плану. Как только она возьмет охранников на мушку, все врываемся в комнату охраны и вяжем их.

– Почему я должна идти вперед? – возмутилась Диана.

– Слушай, крошка, подумай сама, кому они скорее откроют дверь – симпатичной девушке или мужику с такой уродливой физиономией, как моя? Вот ты бы, Вова, кому открыл?

– Мужику. И чтоб полохматей был. Желательно с усами и бородой.

– Чего-о?!

– Да пошутил я. Девушке, конечно.

– С усами и бородой? – поинтересовался Нос.

– Ша! – рявкнул Мокрый. – Кончили базарить и волну гнать. Рассредоточиваемся по периметру. Я буду в туалете. Посижу на очке. Сделаю вид, что меня приперло.

– А я в баре, – деловито сообщил Нос.

– Я тебе покажу – в баре, – рассердился Мокрый. – Вы по легенде голубцы, вот и держитесь друг друга. Сделайте вид, что поссорились. Орите, ругайтесь. Бегайте друг за дружкой по коридору. Но без мордобоя. У голубцов это не принято. И вообще, нечего лишний раз волновать охрану. В общем, рассредоточиваемся, пока они не решили, что мы все вместе, – бандит резко развернулся и зашагал прочь, оставив остальных возле лифта.

– Ну ты это, – сказал Вова, стараясь не смотреть на девушку, – езжай первая. Мы туда попозже подтянемся…

Вскоре Диана уже стояла напротив комнаты охраны, с ужасом представляя, что будет дальше. В этот момент замок в двери щелкнул, и ей навстречу шагнул молодой усатый охранник. Шагнул, да так и замер в дверях – не в силах оторвать взгляд от красотки, хлопавшей длинными ресницами прямо перед ним. Обтягивающая курточка, длинные ухоженные волосы, короткая юбочка… Да, это не его Машуля, которая носит сорок второй размер обуви и пятьдесят второй – одежды… «Зато Машуля – чемпионка Европы по вольной борьбе, и у нее отличный удар справа», – вспомнил охранник, и эта мысль здорово охладила его пыл.

– Вы… вы кто? – проговорил он после секундной паузы, вызванной отчасти образом приближающегося к его лицу кулака супруги. – То есть, я хотел сказать, вы по какому вопросу?

Диана заметила, что парень немного картавит и как будто очень смущен ее неожиданным появлением. За спиной молодого охранника сидели двое – один лысый, как коленка, другой коренастый с кустистыми бровями. Парочка пила чай из пузатых кружек и о чем-то оживленно беседовала.

– Вам сюда нельзя, – охранник поспешно шагнул за порог, заслоняя Диану от своих коллег. На всякий случай он прикрыл за собой дверь. – Вы что-то ищите? Заблудились?

– Да, ищу, – заговорила Диана. – Тренажерный зал. Я хотела найти тренажерный зал.

– Тут много тренажерных залов. Вам какой?

– А я… забыла, – девушка продолжала беззастенчиво хлопать ресницами, окончательно вживаясь в роль красивой дурочки. В голове пронеслось: «Как же мне нейтрализовать остальных?!» Как назло, этот усатый охранник показался ей таким симпатичным, что она почувствовала отвращение к себе. Разве можно так подло поступать?! А ведь он действительно хочет помочь ей найти этот тренажерный зал…

– Пойдемте, я провожу вас к администратору, – предложил охранник, – он вам напомнит, куда вы хотели попасть.

– Ой, а у вас там так интересно, – прощебетала Диана, – мониторы, мониторы… На них, наверное, есть все тренажерные залы, да?

– Ну да. И даже все коридоры нашего центра, и бассейны… У нас там много всего. Интересного.

– Понимаете, я уже была в тренажерном зале, – затараторила девушка, – и оставила там вещи. Только я не помню, какой это тренажерный зал. Их тут столько. А меня подруга привела сюда в первый раз. Если бы я только могла взглянуть на секундочку, чтобы увидеть, где мои вещи и где моя подруга, тогда я бы немедленно вспомнила…

– Стоп! – прервал бурный речевой поток охранник. – Так не годится. Это комната закрыта для посетителей. Понимаете? Видите, тут написано: «Посторонним вход воспрещен». Совсем…

Он говорил и говорил, внимательно глядя на девушку. А она ничего не отвечала, только смотрела на молодого человека с наивностью вчерашней школьницы. И столько проникновенности и кротости было в этом взгляде, что он внезапно решился:

– Ладно. Давайте зайдем на одну секундочку. Там мои коллеги. Вы на них внимания не обращайте. Я тут старший. Видите, у меня написано «Старший смены». Так что я сам решаю, кого пропустить внутрь. Пойдемте. – Охранник повернулся, нажал на кнопки электронного замка и распахнул перед Дианой пластиковую дверь. – И может, мы не будем потом посторонними? – едва слышно пробормотал он.

Диана вошла в комнату, окинула помещение быстрым взглядом – камер наблюдения она не заметила. Да и зачем они там, где сидят сами наблюдатели?!

Диана решила не ждать, пока остальные подельники присоединятся к ней, извлекла из-под одежды пистолет и объявила:

– Оружие на пол! Кто дернется – стреляю без предупреждения!

Один из охранников немедленно уронил кружку с чаем. Посудина разбилась с оглушительным звоном, ее содержимое расплескалось на пластиковом полу. Брызги кипятка долетели до его ноги, но он даже не пикнул.

На лице доверчивого молодого охранника отразилось отчаяние. Он понял, что работу уже потерял. Теперь надо сохранить жизнь. Поэтому второй парализатор последовал за первым незамедлительно. Третий лег на пол спустя несколько секунд – ровно столько времени коренастый здоровяк оценивающе разглядывал девушку из-под кустистых бровей. Затем очень аккуратно отставил свою кружку, после чего так же медленно достал из кобуры и положил на пол тяжелый парализатор.

– В-вы, зачем вы все это?! – забормотал усатый охранник. – Вы террористка?

– Да! – ответила девушка. – Мы боремся за освобождение тюленей Арктики!

В комнату ворвался Мокрый. Пистолет он держал наготове.

– Все на пол. Руки за голову!

Диане бандит коротко кивнул.

Остальные налетчики не заставили себя долго ждать.

– Здесь и наденем чулки, – сказал Мокрый. – Самое подходящее место в здании. И чего я голову ломал? – Он аккуратно прикрыл за собой дверь.

– О, глядите, – Нос уставился в один из мониторов. – Да они и за туалетами следят.

– Поганые извращенцы! – возмутился Вова.

– У нас работа такая, – возразил лысый охранник. – И вообще, мы хоть тюленей не освобождаем!

– Не вякай! – немедленно откликнулся Мокрый. – Мы сказали – извращенцы, значит, извращенцы. А за тюленей ответишь. Ну-ка, парни, наденьте друг на дружку наручники. Могу поспорить, вам это делать не впервой… Так, что тут у нас? – Бандит распахнул сейфовый шкаф. Тот оказался наполовину набит бумагами. Какие-то бланки отчетности, схемы, распечатки… Мокрый скинул всю документацию на пол. – Если сложить вас в несколько раз, поместитесь.

– Пожалуйста, не надо, – попросил усатый, – у меня дома жена и четверо детишек.

– Вот кобель, – скривился Мокрый, – четверо детей, а туда же. Что ж ты тогда на Снегурку запал?

– Ну… – замялся молодой охранник. – Знаете, многие девицы только и ходят в бассейн для того, чтобы снять кого-нибудь. А чем я хуже посетителей? Вот я и подумал…

– Разве я похожа на такую девушку? – возмутилась Диана.

– Очень, – усатый кивнул. – Я, как только тебя увидел, сразу подумал: вот девушка, которая хочет развлечься. С красивым и сильным мужчиной.

Диана решила, что парень получил по заслугам – есть все же в мире справедливость…

Стражей порядка под дулами пистолетов заставили забраться в шкаф.

– Здесь душно, – пробормотал лысый, прежде чем закрылась дверца. – Мы погибнем от недостатка кислорода.

– На пару часов воздуха хватит, – возразил Мокрый. – И щель есть, замочная скважина – так что не задохнетесь. А там вас, наверное, найдут… Ну что, братва, давайте-ка выберем место, где сейчас больше всего посетителей.

– Вот этот тренажерный зал, – Вова указал на один из мониторов, – там почти сотня дамочек. И все они явно не бедствуют.

– Дамочки – это хорошо, у дамочек всегда много брюликов на теле и рыжины.

– А как же тюлени? – раздался сдавленный голос из шкафа.

– Заглохни, плесень! А то я из тебя самого тюленя сделаю… Глядите, смотрят сериалы по стереовидению и занимаются спортом – что за нелепый досуг? – Мокрый скривился. – Готов дать на отсечение свою металлическую ногу, когда мы с тобой, Вова, чалились на астероиде, эти телки проводили время, как сейчас. Что я больше всего не люблю в нашем обществе, так это глубокую пропасть между богатыми и бедными и социальную несправедливость. Когда я ее ощущаю, во мне просыпается классовая ненависть к таким, как эти коровы.

– Ага, – отозвался Вова, – во мне тоже.

– А в тебе, Нос?

– Конечно, – выкрикнул таргариец, – я вообще на улице рос, пока в «Артек» не забрали.

Мокрый кинул короткий взгляд на Диану.

– Классовая ненависть! – подтвердила та и соврала: – Я росла в нищете. Недоедала… Недопивала. На сигареты денег не хватало. В общем, – она нахмурилась, – тяжело приходилось.

– Без вин, без курева-а, житья культу-урного-о… – запел Вова, – зачем забрал, начальник? Отпусти-и…

– Хоть что-то про тебя узнали, Снегурка, – Мокрый хитро прищурился. – Ладно, молодежь, чулки на головы. Оружие на изготовку. Пока все идет хорошо. Сейчас действуем предельно аккуратно. Контингент нервный. Может впасть в панику, превратиться в неуправляемое стадо. Тогда придется стрелять, а я не слишком люблю убивать женщин. Поэтому в тренажерном никому не орать, не шуметь, лишний раз их не нервировать. Заходим, всех сгоняем в кучу. Потом я рассказываю нашим богатым девочкам, что, если они хотят остаться в живых, пусть всю свою наличность и бирюльки аккуратно складывают в центре зала, вон на тот небольшой батут.

– Это центробежник для придания эластичности пяткам, – уточнила Диана.

– А ты откуда знаешь? – уставился на нее Мокрый с подозрением.

– Однажды грабили богатый дом, я таким попользовалась, – нашлась девушка.

– Ну и как?

– Нормально.

– Ясно. Повезло тебе. Мало того, что умница и красавица, так еще и пятки эластичные. Короче говоря, деньги и драгоценности они будут складывать на центробежник, или как его там. А вы, парни, контролируйте, чтобы отдали все. Они там полуголые, так что брюлики особенно некуда попрятать.

– Плохо вы знаете женщин, – возразила Диана.

– Может, и не очень хорошо знаю, – согласился Мокрый. – Вот ты и проявишь себя. Покажешь нам их потайные места. Ну все, с инструктажем закончили. Вперед.

Мокрый стукнул в дверцу шкафа.

– Эй, вы еще живы, извращенцы?

– Пока да, – без энтузиазма ответили изнутри.

– Не болейте, служивые, и это… старайтесь дышать пореже. Так вы дольше протянете, – бандит хрипло захохотал…

Натянуть чулки на голову оказалось не так просто, как представлялось Диане. Мешали волосы. Но ей все же было удобнее, чем Носу – таргарийские лохматые уши цеплялись за капрон. А когда он все же справился с чулком, стало очевидно, что угадать под этой маскировкой представителя расы таргарийцев не составляет никакого труда. Но мало ли их бродит по Земле? К тому же уши могли оказаться накладными – бандиты всегда стараются пустить полицию по ложному следу.

Из комнаты охраны до места ограбления Мокрый и его команда доехали на лифте. Специализированный зал с тренажерами для женщин занимал пятый этаж почти целиком, раскинувшись между рестораном русской кухни и сауной для вип-клиентов. Роботы здесь сновали всюду, стремительно развозя прохладительные и тонизирующие напитки. Некоторые женщины проводили в спорткомплексе целые дни, полулежа на мягких матрасах, принимающих форму тела, – посасывали бескалорийные коктейли и смотрели стереовидение, не слишком торопясь становиться на беговую дорожку или садиться на велотренажер.

Появление четверки грабителей в чулках поначалу никто не заметил. Они вошли в тренажерный зал, сжимая в руках оружие, а дамочки продолжали заниматься привычными делами, пялясь на огромные голографические экраны. Чтобы заявить о своем присутствии, Мокрый выстрелил в один из стереовизоров, висящий в самом центре помещения. Тот с оглушительным грохотом взорвался, вызвав всеобщий ужас и панику.

– Ты же сказал – без шума, – проговорил пораженный Вова.

– Мы же должны сообщить о том, что мы здесь. Дамы, дамы!.. – заорал Мокрый. – Если не хотите, чтобы следующая пуля попала в вас, сохраняйте спокойствие! Не рыпайтесь, выполняйте наши команды, и все у вас будет хорошо! Никто вас не тронет, ничего плохого с вами не случится…

– Да-а? – разочарованно протянул Нос. – А я надеялся, раз уж мы все равно вне закона, познакомиться с кем-нибудь поближе…

Женщины нервно зашептались, а Мокрый во всеуслышание заявил:

– Та, которая будет прятать деньги или окажется слишком строптивой, в твоем распоряжении, ушастый!

Одна перезрелая дама, обладательница огромных форм, тут же вскричала:

– Деньги я не отдам! И бриллианты! И золото! Ни за что! Я буду кричать и драться и мешать вам!

К ней присоединился целый хор голосов. Женщины наперебой заявляли о своем нежелании делиться наличными.

– Да я же просто пошутил, – пробормотал Нос и на всякий случай спрятался за спину Вовы. – Мы с другом вообще голубые. Вот.

По рядам женщин прокатился разочарованный вздох – маленький лохматый таргариец многим понравился.

– С твоими шутками только время теряем! – проворчал Мокрый. – А ну-ка быстро обыскивать всех, трясти сумки, дергать рыжие серьги из ушей! Да аккуратно вынимайте – чтобы не поломались.

– Уши?

– Серьги, конечно! Вы только посмотрите, какие у этих дамочек телеса! И мочки ушей толстые. Будешь сережку обрывать – поломаешь.

– А что, очень даже ничего телеса. Я такие только в рекламе нижнего белья видел, – проговорил Вова.

– Давай-ка, Снегурка, не тушуйся, снимай с них рыжину и брюлики, – подбодрил Мокрый Диану. – Хотя нет, ты собирай деньги! То, что на виду, возьмут парни.

Испытывая отвращение к самой себе, Диана пошла вдоль тренажеров. Почти все женщины держали сумочки рядом – там ведь были не только деньги, но и косметика, кремы, лосьоны, зеркальца, щипчики, лак для ногтей, леденцы, жевательная резинка, брелоки, фотографии любимых собачек, флэшки для плееров, записные книжки с телефонами подруг, пудреницы, портативные фены, плойки и еще очень-очень много необходимых вещей. Быстро переворачивая каждую сумку, Диана выгребала из кошельков наличные, бросала их в пластиковый пакет и шла дальше. Двух девчонок, бедно одетых и смотревших на нее особенно жалобно, она грабить не стала. Правда, одна из них походила на супругу главы российской компьютерной суперкорпорации «Мелкософт», но не могла же миллиардерша ходить в дешевой бижутерии и носить сумку из грубой имитации шкуры снарка? Да и серьги в ее ушах явно были стеклянные – бриллианты величиной с грецкий орех нормальный человек в тренажерный зал не наденет.

Вова и Нос тоже не теряли времени, избавляя дам от драгоценностей.

– От этих штучек вам никакой пользы, – приговаривал Нос, – а нам навар. Подумайте, зачем вам золото? Красоты в нем никакой, стоит дорого, носить опасно – вдруг на улице кто-то подстережет, не такой добрый и вежливый, как мы? Знаете, сколько отморозков по подворотням прячутся, подстерегают своих жертв в лифтах?

Грабители быстро распределили обязанности. Таргариец специализировался по серьгам, Вова стягивал с толстых пальцев кольца. Для этого он вооружился жидким мылом, найденным в сумочке у одной из жертв.

Мокрый в это время расхаживал по залу с пистолетом и внимательно следил за тем, чтобы никто не вызвал милицию. Благодаря богатству выбора средств связи отправить сигнал «SOS» органам правопорядка совсем не сложно – среди женских аксессуаров встречались и устройства дистанционной связи в виде заколок для волос, и крохотные телефоны-малышки, и клипсы «хожу-говорю», и хитроумные импланты… Главное, чтобы никто не шепнул в одно из этих устройств: «Помогите, грабят!» А то придется срочно уносить ноги, и нет никаких гарантий, что удастся их унести.

Нос снял с худенькой, бедно одетой девушки, которую пожалела Диана, «бриллиантовые» серьги, после чего она разразилась гневной тирадой в адрес грабителей:

– У слабых женщин отбираете последнее! На большее вас не хватает! Конечно, на культуристов, которые могут дать сдачи, вы не нападаете!

– Мы просто не хотим крови, милочка, – хриплым голосом ответил Мокрый. – Мужиков пришлось бы убивать. А женщины мудрее – они не будут рисковать жизнью из-за нескольких бумажек или сережек – особенно таких паршивых, как твои. Ведь так?

– Мои сережки стоят двести тысяч! – с гордостью заявила девушка. – И вы все равно нигде не сможете их продать! Камни слишком известные!

– Да, камни известные… Стекляшки беспонтовые. Короче, заглохни.

– Жаль, что я отпустила телохранителей поплавать в бассейне! Их всего двое, но вас бы они согнули в бараний рог! У одного из них черный пояс по самбо! А другой – олимпийский чемпион по стрельбе!

– По тарелочкам стрелял? – заинтересовался Вова.

– По таким, как вы.

– Конечно, детка, – сказал Мокрый. – Они крутые ребята, мы не спорим. И скоро ты их увидишь. Только успокойся!

Диана уже покрылась испариной. В чулке было жарко, а, главное, ее жгли полные ненависти взгляды жертв. Еще бы – у них забирали деньги, с таким трудом отобранные у любовников и мужей, не учтенные в семейном бюджете. Наличные! Было отчего обозлиться.

Когда «обработана» была примерно половина «спортсменок», Мокрый сделал несколько быстрых шагов к даме средних лет с лошадиным лицом, которая закрывала рот рукой, делая вид, что зевает.

– Стучишь! – бешено заорал он. – Урою, плесень!

– Поздно, – с достоинством ответила дама. – Офицер милиции сказал, что охрану спорткомплекса сейчас уведомят о том, что здесь творится.

– Охрану?! Пора рвать когти! Уходим!

– Так ведь охрана того… – начал Нос.

– Я сказал – уходим! – рявкнул Мокрый. – Думаешь, сигналом в охрану менты ограничатся? Скоро все будут здесь!

– Это несправедливо! – заверещала одна из ограбленных. – Почему деньги забрали не у всех?!

– Жизнь часто бывает несправедливой! – заявил Мокрый. – Мы еще вернемся, девочки! И в следующий раз, я вам обещаю, дограбим тех, кого не ограбили сегодня!

Вова и Нос так увлеклись собиранием ценностей, что Мокрому пришлось повторить для них:

– Канаем, я сказал!

Звеня кольцами и серьгами в объемистых пластиковых мешках, бандиты ринулись к выходу. Диана оказалась в коридоре первой. Ее мешок приятно оттягивал руку – жаль только, что крупных ассигнаций в нем лежало немного: все больше трояки да пятерки.

Пробегая мимо открытого окна, грабители услышали на улице вой милицейской сирены.

– За нами? – дрожащим голосом спросила Диана.

– Да уж вряд ли они погулять приехали, – буркнул Мокрый. – Уходить будем через подвал, у них тут подполье должно быть ого-го, сколько воды качают… Под землей надежнее. Сориентируемся по пожарной схеме внизу.

В это время сирены завыли и в спорткомплексе. Из открытых дверей выскакивали потные и красные посетители «Жемчужины», видели несущихся по коридору грабителей в чулках и поспешно ретировались.

Встревоженный голос – охранники каким-то чудом ухитрились выбраться из металлического шкафа, – сбиваясь, сообщил:

– Внимание, спортсмены… То есть, я хотел сказать, уважаемые посетители! На территорию спорткомплекса пробрались вооруженные грабители в количестве четырех стволов… голов… штук, одним словом. Среди них – необычайно привлекательная… красивая молодая женщина. Она прекрасна… То есть, я хотел сказать, опасна. Сохраняйте спокойствие, не провоцируйте гадов. То есть грабителей… Проблема будет решена в ближайшее время. Милиция уже подъехала, и скоро разбойники будут нейтрализованы или уничтожены.

– Ничего себе! – воскликнул Нос. – Это что же за беспредел такой?! Мы даже не шмальнули никого, а он говорит: «Будут уничтожены»!

– На понт берет, – выдохнул Мокрый. Он завладел мешком Дианы, бросил в него мешки Вовы и Носа, и на лице его, помимо тревоги, читалось глубокое моральное удовлетворение. – Даже стрелять не станут. Так, сейчас там, где камер нет, – чулки с головы долой. И вниз, вниз, шевелите копытами!

– Пожарная лестница, – Вова кивнул вправо. – Я сейчас открою дверь.

Пара ловких движений отмычкой, и дверь распахнулась. В отличие от основных помещений спорткомплекса, пожарная лестница выглядела совсем не презентабельно – выкрашенные кое-как стены, на которых кто-то старательно вывел матерное слово, потрескавшиеся пластиковые перила, грязные ступени в пятнах сырости – зачем убирать и ремонтировать помещения, если посетители здесь не бывают? К счастью, камер слежения на пожарной лестнице тоже заметно не было.

– Уф, – выдохнул Мокрый, срывая с головы чулок. Под ним он был действительно мокрый – сильно вспотел. – Староват я уже для такой беготни. Надо мне мозговым трестом работать. Да куда вас одних пошлешь? Вы бы и приезд ментов ушами прохлопали.

Вова обиженно засопел, но возражать старшему не стал. Он тоже снял с головы чулок. А вот у таргарийца прочная нейлоновая ткань зацепилась за нос, и он отчаянно ругался, сдирая с себя импровизированную маску.

– Вниз! Где-то на площадке должна быть пожарная схема здания, – сказала Диана.

– Дело говоришь, – кивнул Мокрый. – Шевелимся! И, помните: если нас сграбастают – ничего не знаем, никого не видели. И не грабили, ясное дело. Мешки в коридоре нашли. Дай, думаем, возьмем – пригодятся. Это, конечно, не отмазка, но адвокатам только повод дай да денег побольше. Но лучше всего – не попадаться. А теперь прыскаем опять на морды объемным гелем. Камер здесь нет, но, может, какая нам по дороге и встретится.

Достав из кармана баллончик, он щедро оросил щеки вязким составом, рукой растер его по лбу и подбородку. Так же поступили и все остальные. Диана даже попыталась замазать ямочки на щеках. В прошлый раз она ограничилась веками, лбом и подбородком.

– Они на пожарной лестнице! – раздался сверху вопль. – Наверное, эти козлы внизу.

– Или наверху, – послышался другой голос.

К тому времени грабители опустились на три этажа, но акустика на лестнице была отменной – слышны были и крики, и топот шагов.

Мокрый приложил палец к губам и прошептал:

– Этот легавый мне за «козлов» еще ответит. В другой раз. Быстрее в подвал!

Они помчались вниз, перепрыгивая через ступеньки. На первом этаже Мокрый на мгновение задержался перед голографической схемой.

– Так, отлично, по техническому подполью, мимо дезинфекционных установок мы сможем уйти в западное крыло.

– А сейчас мы в каком? – поинтересовался Нос.

– В южном. Но это без разницы. Главное – запутать следы.

Техническое подполье с некоторой натяжкой можно было даже назвать уютным. Низкие потолки, теплый и влажный воздух, ворчащие за пластиковыми дверями аппараты дезинфекции, свистящие и стучащие насосы… И никаких камер слежения. Только один раз им навстречу из полуоткрытой двери вывалился техник в промасленном комбинезоне.

– Вы куда? Здесь посторонним нельзя, – пережевывая бутерброд, проговорил он. Впрочем, было видно, что факт вторжения незнакомцев на вверенную ему территорию не слишком его трогает.

– Да я тебя урою! – заорал Нос, но Мокрый взмахнул рукой, останавливая его, и скорбно пояснил:

– Спорткомплекс подвергся нападению грабителей. Они хозяйничают на трех этажах. Мы догадались сбежать через подвал… Следом побегут и другие жертвы, парень… Дай нам спастись!

– Какие грабители? Что ты несешь, папаша? – опешил техник.

Но тут Вова ударил его рукоятью пистолета в лоб.

– Мокрухи нам не надо. Так? – он преданно заглянул в глаза Мокрому.

– Так, – бандит тяжело вздохнул. – Но оставлять за собой следы – не дело. Затащи его в комнату.

– И в хлоратор? – уточнил Вова.

– Долго возиться. Просто на пол кинь. Когда очухается, мы будем далеко.

– Ага. – Вова подхватил техника под мышки и потащил в его каморку, а Мокрый обернулся к Диане:

– Вот так и живем, Снегурка. И за каким лешим он его стукнул, не пойму. Иногда мне кажется, что из Вовчика будет толк и он выйдет в большие люди. А иногда, после вот таких дел, возникает ощущение, что он окончательно превратится в беспредельщика.

– И мне так кажется, – вмешался таргариец. – Будет беспредельщиком. Точно.

– Ты помалкивай, ушастый, – осадил его Мокрый. – Из него только получится, и то может быть, а ты уже беспредельщик. Кто собирался охрану пошмалять?!

– Да это я так, просто предложил…

– Предложил он… Тебе бы только пострелять.

Вова кинул пребывающего в бессознательном состоянии человека на пол и устремился за остальными.

В коридоре почти не было ответвлений, зато хватало дверей и справа, и слева. Почти все были заперты. А те немногие, которые оказались открытыми, вели в пустые темные помещения.

Вскоре лихая четверка выбежала к пожарной лестнице западного крыла. По ней они поднялись до первого этажа. Здесь Мокрый поднял ладонь, призывая беглецов от закона остановиться.

– Нам надо убедиться, что выход не обложили. – Он обернулся к Носу: – Пойдешь ты.

– Чего я? Как в комнату охраны стучать, так Снегурка. Как идти проверять, так я. А он когда пойдет? – Нос хмуро кивнул на Вову.

Тот ухмыльнулся. Бугор по-прежнему выделял его среди остальных. Оно и понятно. Он же ему как сын. А Мокрый ему как отец. Когда отец сына посылал на опасное задание?!

– Ладно, – вдруг согласился Мокрый, – пойдет Вова. Давай-ка оружие спрячь. Сделай вид, что ты не при делах…

– Я?

– А кто? Видишь, пацан сдрейфил.

– Я не сдрейфил! – вскинулся Нос. – Просто я за справедливость.

– Справедливость заключается в том, парень, что фартовому достается все, а тому, кто трус по жизни, – ничего. Втыкаешь?

– Ладно, я пойду, – таргариец насупился.

– Уверен?

– Да.

– Ну, давай. Не тормози! Шевелись. У тебя полминуты, чтобы проверить холл. Только оба моргала задействуй, чтобы не налететь на засаду. Легавые на такие штуки горазды. Все, пошел.

Мокрый вытолкнул таргарийца за дверь.

Меньше чем через полминуты в коммуникаторах послышался его звонкий голос:

– Все чисто.

– Канаем, – скомандовал Мокрый и бегом кинулся следом за разведчиком.

По коридору и через холл западного крыла спорткомплекса банда проследовала беспрепятственно. Редким посетителям, которые были встревожены происходящим и спешили убраться из здания, до появившейся откуда-то с технического этажа четверки не было никакого дела. Но едва налетчики приблизились к одностворчатой раздвижной двери выхода, как неподалеку приземлился милицейский катер и из него один за другим стали выпрыгивать на землю сотрудники группы оперативного реагирования – бравые парни в серой форме с лазерными автоматами в руках. Администратор западного крыла носился между ними, размахивал руками и что-то кричал.

– Попали! – с досадой проворчал Мокрый. – В подвал возвращаться нельзя, а идти мимо этих я не рискну.

– Что делать будем?! – Вова уставился на него широко открытыми глазами. – Отстреливаться?

– Дурилка ты железобетонная. У нас пистолеты, а у них лазерные автоматы. Попробуем уйти через крышу. За мной.

Налетчики кинулись к лифту. Он вознес их на самый верх спортивного центра. Обычно на крышах зданий располагались посадочные площадки для катеров и стоянки воздушных такси. Но здесь кроме бассейна под открытым небом, который им рекламировал администратор, оказалась огромная оранжерея.

– Вот ведь фуфел-беспонтовка! Нас в верхний бассейн по этому жетону не пустят… – выругался Мокрый. – Меняем план. Так… – Он кинулся к очередной голографической схеме. – Что у нас внизу? Бассейн. А здесь еще один бассейн. И еще один бассейн. Вот сюда мы и пойдем. Смешаемся там с отдыхающими.

– А что с брюликами? – поинтересовался Вова.

– Бросим здесь.

– Да ты нас разводишь!

– Потом заберем. Главное, грамотно заныкать. Вот, в этот колючий куст… Все запомнили? Может быть, кому-то из нас уже не суждено сюда вернуться…

– С таким трудом собирали, и бросай?! – возмутился Нос.

– Да! – Мокрый вырвал из рук таргарийца мешок и зашвырнул подальше, в заросли тропической азалии. – Все выкидывайте. Если будут проверять, у нас ничего не должно остаться. Ты что делаешь?! – уставился он на Вову. Тот извлек из пакета и собирался сунуть в карман массивное золотое кольцо.

– Хоть что-то возьму. А то ведь садовники все потырят! Даже если менты не найдут. Я на садовников местных работать не согласный. Грабим – мы, а воспользуются – они. Несправедливо!

– Попалиться хочешь?! Кидай, я сказал. И оружие тоже. Мы – мирные граждане, оно нам ни к чему. Потом заберем. А на садовников наедем, если прикарманят, – лишь бы менты нашу добычу не хапнули. На ментов не наедешь…

– Меня все равно опознают, – сумрачно пробормотал Нос. – И отправят лет на десять на астероиды.

– Ну да, уши из-под чулка торчали, все это видели, – поддержал его Вова. – Может, мочканем его прямо здесь? А то он на первом же допросе всех сдаст.

Лицо таргарийца вытянулось, он собирался уже нырнуть в куст за своим пистолетом, когда Вова придержал его за плечо:

– Шутка! Мы своих не сдаем… Совсем, что ли, отморозки? Твой тыл надежно прикрыт, парень!

– Торчали уши – не торчали, какая теперь разница, – с раздражением в голосе произнес Мокрый. – Прорвемся. Не один ты таргариец на белом свете. – Его пистолет описал изящный полукруг и ухнул в буйную зелень тропической оранжереи. Туда же отправилось остальное оружие – шесть пистолетов, четыре гранаты, одна осколочная мина, три ножа, один из которых напоминал по размеру мясницкий, но имел глубокий кровоток; последним в папоротниковые заросли отправился компактный электрошокер.

– Где взял? – хмуро поинтересовался Мокрый у таргарийца.

– Так это… в комнате охраны был.

– И что теперь? – с тоской глядя на кусты, спросил Вова.

– План действий такой: прыгаем в бассейн, ждем, пока нагрянут менты. У нас посещение оплачено – не пропадать же бабкам? Потом уходим – по очереди. Тем же составом, каким приходили. Коммуникаторы слушать, чтобы накладок больше не было.

По лестнице они спустились на этаж ниже и вышли прямо к широкой ленте горизонтального эскалатора – такими оборудовались космопорты, здания крупных корпораций и элитные места отдыха. Мокрый встал на прорезиненную дорожку, и она, вздрогнув, пришла в движение – понесла его в сторону главного бассейна. Бандит сделал жест, призывая остальных следовать за ним, и быстрым шагом пошел по эскалатору, развив такую скорость, что окна, двери и пальмы в кадках пролетали мимо едва ли не со свистом…

Диана нырнула в женскую раздевалку, остальные ввалились в мужскую, на ходу сбрасывая с себя одежду. Жетоны у них, конечно, никто не проверял – служащим было не до того, они метались между этажами, выполняя бестолковые команды охраны. Роботы тоже не подняли шум – ведь грабители честно заплатили за посещение бассейна.

Вскоре все налетчики один за другим погрузились в прозрачную воду. От рядовых купальщиков они отличались разве что оригинальностью плавок. Если у Мокрого трусы имели отдаленное сходство с теми, что надевают для купания в бассейне, то у остальных нижнее белье изысканностью не отличалось – Вова носил черные боксеры, моментально облепившие тело и ставшие полупрозрачными, на что он, впрочем, не обратил никакого внимания, а Нос и вовсе семейные трусы в мелкий цветочек. Диана вышла из положения, стащив из ионной душевой темно-синий купальник в косую белую полоску. Он пришелся ей как раз впору. Оставалось надеяться, что хозяйка купальника в бассейн не сунется, а побежит сразу жаловаться администратору. Что в нынешней ситуации – занятие бесполезное. У людей столько золота пропало – до купальника ли сейчас?

Между собой грабители общались мало, не теряя, впрочем, друг друга из вида. Поглядывали они и в сторону выхода, ожидая появления милиции. Особенно старался Вова – он брызгал на других, пытаясь плыть дельфином, нырял, норовя схватить Диану за ногу, но неизменно промахивался – в конце концов, на него накричала внушительных размеров мадам, назвала «козлом» и потребовала, чтобы он вел себя пристойно. После этого происшествия Вова присмирел, стал медленно плавать вдоль бортика.

Таргариец скользил по воде с изяществом, обгоняя даже самых шустрых пловцов. Не иначе в «Артеке» его учили не только бурить Медведь-гору, но и водили на море.

Стражи порядка вскоре появились на балконе, с которого открывался вид на бассейн, окинули все вокруг суровым взором и скрылись. К пловцам они даже не приглядывались. Кому придет в голову, что вооруженные грабители, только что обчистившие тренажерный зал, станут предаваться водным процедурам?!

Мокрый выбрался из воды первым, попрыгал, вытряхивая воду из уха, а затем чинно побрел к душевой. После ионной процедуры он тщательно причесался забытой кем-то расческой и стал ожидать Диану. Раз они вместе входили в здание, то и выходить стоило вместе, чтобы не вызывать лишних подозрений. Между тем милиция взялась за дело со всей серьезностью – всеобщую эвакуацию пока не объявили, но народу в раздевалках становилось меньше: новые посетители сюда не поднимались.

Когда грабители выглянули в окно, стало ясно, что здание оцеплено. Возле спорткомплекса стояло множество катеров с мигалками, сновали милиционеры, собиралась толпа зевак. Не было заметно, чтобы кто-то из посетителей спешил домой. Значит, их держат внутри, не давая выйти, пока не обнаружатся и не будут схвачены неизвестные преступники.

Диана вышла из раздевалки, оставив купальник на том же месте, где и взяла. Мокрый взял ее за локоть.

– Держись меня, Снегурка. Никакой самодеятельности. Ясно?

– Конечно, – ответила девушка.

– Вот и славно. Идем.

Горизонтальный эскалатор вынес их к лестнице.

В холле западного крыла собралась целая толпа посетителей спорткомплекса. Все они шумели, требуя, чтобы их немедленно выпустили из здания. Но милиционеры проверяли документы, не очень торопясь. И было проверяющих совсем немного – остальные расхаживали по холлу с автоматами, видимо воображая себя очень крутыми и важными персонами. Мокрый и Диана смешались с толпой.

Тем же маршрутом, по указанию Мокрого, последовали изображающие представителей нетрадиционной ориентации Вова и Нос. Благо водоустойчивые коммуникаторы можно было не отключать даже в бассейне.

По мере того как холл заполнялся, крики возмущения становились все громче. Вскоре у дверей завязалась потасовка, толпа пошла на штурм – каждый хотел домой. Кто-то догадался запустить стулом в стеклянный витраж, и гости спорткомплекса хлынули по битому стеклу наружу.

– Молодец, Вова, – похвалил своего воспитанника Мокрый. Он едва ли не единственный видел, как парень подхватил тяжелый стул и пустил его в дело.

Милиция пыталась задержать стремительно вытекающий из здания поток людей, но все кинулись врассыпную. Никому не хотелось связываться с органами внутренних дел.

– Граждане, прекратите безобразие! – пытался воззвать к толпе один из милиционеров, но его сбили с ног и изрядно потоптали. Ботинок таргарийца оставил на лице стража правопорядка заметный след.

– Ушли! – выдохнул Вова с облегчением, глядя с борта катера на разворачивающееся на площади перед спорткомплексом безобразное действо по избиению и аресту состоятельных граждан столицы.

– Славное зрелище, – сказал Мокрый. – Не было у нас сегодня фарта, братва. А ведь поначалу все шло как по нотам. Но потом эта баба нарисовалась с коммуникатором. Вот что я скажу, парни. Поздно мы с вами на свет родились. Вот раньше было время, веке эдак в двадцатом – двадцать первом, грабь – не хочу. А теперь за каждой сволочью не уследишь. Эх, стоило бы ее почикать. Чтобы неповадно было капальщице. Стуканула, и мы попалились. Теперь еще за бабками возвращаться…

* * *

Катер летел над вечерней Москвой, сверкающей океаном огней. Блистающие алмазными огнями казино и торговые центры, мягкий свет ресторанных витрин, пульсирующие лазерные огни реклам, сияющие голографические вывески.

– Хорошо все-таки на свободе! – заметил Вова, свешиваясь за борт катера и вглядываясь в ночной пейзаж. – В «Артеке» такого не увидишь, а, Нос?

– Там зато море было, – откликнулся таргариец. – А в Москве моря нет.

– Ну и ладно, – заметил Вова. – Зато здесь много богатых лохов, которых можно потрошить. Слушай, босс, а давай тряхнем какой-нибудь ресторан?

– Без оружия? – хмуро поинтересовался Мокрый. – Без оружия на такое дело подписываться глупо. Это тебе не мелочь по карманам тырить.

– Выломаем какие-нибудь палки в парке. Или чугунные трубы на стройке найдем. Народ тут трусоват – только пригрозить… Если что, так можно и палкой по голове. Без добычи домой возвращаться западло. Татьяна опять ворчать начнет. Еще и поужинать не даст. Она женщина строгая…

– Строгая. И жрать не даст запросто, – Мокрый помолчал, размышляя: – И не только ужинать. Ничего не даст. Женщина старой закалки. Но с палками грабить ресторан… Мы же не дикари какие-нибудь из племени тумба-юмба. Давайте уж лучше ночной магазинчик подломим.

– Магазин – фуфло, – продолжал канючить Вова. – Чем мы там разживемся, водкой? А в ресторане сидят богатые лохи, которых ты, Мокрый, так не любишь…

– Кто их любит?

– А давайте ограбим банк! – неожиданно предложила Диана.

– Не понял, – Мокрый обернулся к девушке. – Ты шутишь, Снегурка, или как? Грабить банк с палками?

– С телефоном, – отозвалась Диана. – Сажай катер около первой попавшейся торговой точки.

– Ее и будем грабить? – поинтересовался Нос.

– Сейчас купим кое-что для дела.

– И что ты собралась покупать? – поинтересовался Мокрый.

– Два телефона. Самых обычных телефона с подключением.

– Зачем покупать, – вмешался Вова. – Я эти телефоны на гоп возьму. Для тебя.

Диана потрепала парня по щеке, от чего тот моментально стал пунцовым.

– Хороший мальчик. Только не бей продавца или продавщицу. Договорились?

Катер приземлился рядом с торговым павильоном. Вова спрыгнул на асфальт и решительными шагами направился внутрь.

– Телефоны дайте посмотреть, – попросил он. – Этот и этот.

Миниатюрные аппараты – красный и фиолетовый – ему выдали без проблем.

– Ага! – сказал Вова, сунул телефоны в карман и пошел обратно к катеру.

– А деньги? Деньги?! – закричала женщина-продавец. – Отдай телефоны, паразит!

– Завтра занесу, – буркнул Вова.

– Я объявлю номер в розыск! Ты сможешь позвонить только пару раз – и тебя вычислят, поймают и посадят! – продолжала кричать продавщица. – Там даже сим-карты нет! Сами телефоны прошиты, идиот!

Вова обернулся, улыбнулся загадочной улыбкой, сел в катер и сказал:

– Поехали.

Едва они оторвались от земли, похититель протянул Диане телефоны.

– Слышала, что она кричала?

– Слышала. Это не имеет значения. Нам надо позвонить только один раз. Номера есть? Да, прямо на крышечке написаны, чтобы хозяин никогда не забывал. Полетели в центр! – Диана тронула Мокрого за плечо.

– Знаешь, мне так интересно, что ты затеяла. Я даже готов выполнять твои глупые указания, – заявил он. – Все равно нам нужно запутать следы. Но я не представляю, как ты ограбишь банк. И что должны делать мы. Это не подстава?

– Вам вообще не придется ничего делать. Будете только смотреть. Деньги я возьму сама.

Пока Мокрый с помощью электронной карты искал ближайшее отделение Центробанка, Диана тщательно протирала фиолетовый телефон носовым платком.

– Тебе противно, что я к нему прикасался? – обиделся Вова.

– Нет, я стираю отпечатки пальцев и фрагменты кожи – чтобы потом не сделали анализ ДНК, если аппарат найдут. Больше мы этим телефоном пользоваться не будем… А красный мы разобьем чуть позже.

Мокрый захохотал.

– Тебе удалось заинтересовать меня, Снегурка. Но если шутка окажется плохой, твой авторитет в моих глазах упадет.

– Шутка не будет плохой. Правда, я не уверена на сто процентов, что фокус удастся… Но мы попробуем.

Мокрый припарковал катер у входа в «Быстроед» – на бесплатной стоянке. Диана удовлетворенно кивнула.

– Как раз то, что надо. Сейчас еще найду какого-нибудь смышленого паренька… Или девчонку. Вы можете погулять, а еще лучше – не выходите из катера. После того как я найду нужного человека, надо будет сразу улетать.

– Мы посмотрим, что ты станешь делать, – заявил Мокрый.

Девочка лет тринадцати, без родителей и подруг, вышла из «Быстроеда». Под мышкой она держала синего кролика – продукт генной инженерии. На шее зверька болтался розовый поводок. Девочка грызла жареную картошку, доставая ее из красного пакетика, и время от времени протягивала кусочек своему питомцу. Тот брезгливо воротил от угощения мордочку. Юбочка на девочке была короткая, но лучше бы она носила джинсы – такие кривые ноги не стоит выставлять напоказ. Белые большие банты качались в такт шагам.

– Здравствуй, девочка! – широко улыбнулась Диана. – Какой у тебя милый кролик!

– Обычный кролик, – не особенно доброжелательно буркнула та.

– Давно его держишь?

– Час назад купила.

– Вот как? Поздравляю. Какая порода?

– Не знаю.

– Как же так – не знаешь?

– А так. Моему удаву все равно, какая у него порода. Лишь бы пожирнее был.

Лицо Дианы вытянулось. Впрочем, именно такой ребенок и был ей нужен.

– Хочешь заработать? – без обиняков обратилась она к девочке.

– Сколько?

– Десять рублей.

– Смотря за что.

– Зайдешь в контору, дашь моему парню телефон – я с ним поговорю, он кое-что тебе отдаст, и ты вынесешь мне.

– Погавкались?! – проявив удивительное для такого возраста понимание, спросила девочка.

– Точно. Настоящие женщины всегда помогут друг другу, правда? Вот, возьми телефон – отдашь ему. И мешок бери – он должен вернуть мне кое-какие вещи.

– А не проще позвонить ему на коммуникатор или на мобилу? – для своего возраста кроха отличалась удивительной разумностью.

– Этот придурок все время меняет номер. Параноик. Знаешь такое слово?

– Да уж не с Пич-рича приехала…

Диана густо покраснела.

– К тому же это его телефон. Надо вернуть.

– Ладно. Но деньги вперед, – решительно заявила девочка.

– Ну уж нет. После задания.

– А я тебе кролика в залог оставлю.

– Кролика я подержу. Но деньги получишь после. Вот, – Диана продемонстрировала девчонке красную купюру.

– Уломала. Куда идти?

– Подойдешь к парню за стойкой, под вывеской «Наличные расчеты», – Диана кивнула на банк, сияющий огнями через дорогу.

– И работа у твоего парня придурошная! – фыркнула девочка. – Как ты с таким связалась? Вроде классная деваха, прикид у тебя симпотный…

Через огромный стеклянный витраж с улицы можно было спокойно наблюдать за тем, что происходит внутри банка. Лысоватый мужчина лет пятидесяти скучал за своей стойкой – противников электронных платежей было крайне мало, но любой уважающий себя банк, который не хотел обвинения в неполиткорректности, содержал служащего, который мог произвести выплату наличными – без использования терминалов, кредитных карточек и прочих высокотехнологичных штучек.

Девочка подошла к мужчине, окинула его презрительным взглядом и, опершись на стойку, заявила:

– На вот тебе телефон. Послушай, что подруга хочет сказать.

– Чья подруга?

– Твоя, дятел бумажный!

Мужчина автоматически взял трубку, которая тут же зазвонила – так громко, что он ее едва не выронил.

– Алло? – растерянно произнес он.

– Слушай, придурок, ты на мушке у снайпера, – заявила Диана. – Он держит твою лысую макушку в перекрестье прицела. Если не хочешь лишиться последних мозгов, быстро выгребай всю кассу в мешок – и отдавай девчонке.

– Да вы врете, наверное… – голос клерка дрожал.

– Тебе лучше поверить. Выстрел будет один – и о том, что я не врала, ты уже не узнаешь. И не чеши свой нос – рукой от пули не закроешься.

– У нас стекла пуленепробиваемые…

– Ты полагаешь, мы этого не знали? Кумулятивная пуля прошивает танковую броню насквозь – а уж ваше стекло для нее что яичная скорлупа.

На лице банковского служащего отразилась мучительная борьба, но инстинкт самосохранения победил. В конце концов, отдавая деньги, он рискует только работой. А ведь его и правда могут убить… Он поспешно взял у девочки мешок, бросил в него несколько денежных пачек.

– Телефон тоже в мешок, – подсказала Диана. – И не вздумай пугать ребенка – пристрелим как собаку. Сам сиди десять минут как вкопанный. Потом можешь звонить ментам. Снайпер будет на позиции до последнего.

Девочка взяла мешок и, весело помахивая им в предвкушении получения десяти рублей, направилась к выходу. Диана встретила ее на полдороге к катеру – отдала кролика и купюру, взяла мешок и побежала прочь.

– Вольтанутая, – девочка покрутила пальцем у виска. – Еще и связалась со старым плешивым козлом. Но десять рублей не лишние, это точно.

* * *

Мокрый все это время слушал переговоры Дианы с клерком через коммуникатор и теперь пребывал в легком ступоре. Когда Диана прыгнула на переднее сиденье и швырнула мешок на колени Вове со словами «пересчитай повнимательнее», парень даже бровью не повел.

– Полетели! Он может и не ждать десять минут! – закричала Диана.

Мокрый вздохнул и потянул на себя штурвал. Глаза его оставались такими грустными, что, казалось, он сейчас заплачет.

– Семьсот рублей, босс, – радостно объявил Вова. – Две рублевые пачки, одна трехрублевая и еще несколько крупных купюр. Не очень-то много, но совсем неплохо.

– Чему радуешься, сволочь?! – выкрикнул Мокрый в гневе. – Мы с тобой только и делаем, что шмаляем, лупим кого-то по черепу, прессуем, взрываем стены, курочим замки… А тут приходит девчонка и берет на понт чувака, даже не имея в кармане пушки! Мир устроен неправильно и несправедливо! Наша профессия скоро никому не будет нужна.

– Это называется «блеф», – потупила глазки Диана. – Он мог и не испугаться. Но, видите, сработало на этот раз.

– Ты сама придумала такой фокус?

– В книжке прочитала.

– Опять книжки, – Мокрый помрачнел еще больше и сделал вывод: – Выходит, чтение книг иногда может принести пользу. Вот уж не думал…

– А я люблю почитать какую-нибудь книжку, – поделился Нос. – У нас в «Артеке» других развлечений и не было. Только карты и книжки. Библиотека там хорошая была. Мне один детективчик очень понравился. «Преступление и наказание» называется. Про беспредельщика питерского. Как он на скок пошел. Но почти ничего не взял. А бабку с девахой топором порешил. Потом попалился по собственной глупости – следак ему дюже сообразительный попался. На понт его долго брал и взял в конце концов. Не вынесла душа поэта…

– Плохая книжка, – отрезал Мокрый. – Вредная. Что будем делать с телефонами? – спросил он у Дианы. После того как девушка проявила недюжинную сообразительность, он стал относиться к ней с куда большим уважением. Ему уже не казалось зазорным посоветоваться с Дианой по такому важному вопросу, как избавление от улик.

– Выбросим на какой-нибудь свалке. Разбить их все равно не получится – эти модели сделаны так, что по ним можно бить молотком. Вова чересчур хорошие выбрал… А если швырнуть их поближе к перерабатывающим мусор машинам, то от них и следа не останется.

– Это мы знаем, – кивнул Мокрый. – Мы так от трупов избавляемся. Полетели на свалку, в Зеленоград.

* * *

Свалка представляла собой многокилометровое поле, по которому ползали громоздкие роботы, гибриды гигантской мясорубки и печи. Несмотря на то что работали они двадцать четыре часа в сутки, переработать весь мусор, поставляемый в Зеленоград со всей Москвы и ближнего Подмосковья, роботы не успевали. Катера-мусоровозы прилетали сюда ежедневно. И вываливали полные контейнеры неподалеку от медлительных машин-переработчиков. Роботы загребали мусор широкими клешнями и отправляли в свой бездонный зев. Оттуда слышался гул винтов мясорубки, рев бушующего пламени. Временами фильтры не выдерживали нагрузки, и тогда из труб машин вырывался не белый чистый пар, а черный зловонный дым. Он черной копотью оседал на землю – поэтому жилье и даже заводы не строили ближе чем в трех-пяти километрах от утилизационного поля.

Вороны и гумусы обитали здесь в огромном количестве. Некоторые птицы попадали под клешни переработчика, и робот как ни в чем не бывало загребал их изломанные тушки, отправляя в пышущий жаром огненный рот.

Машины двигались по полю хаотично, иной мусор дожидался утилизации десятками лет. Другой попадал в переработку сразу. Для того чтобы мобильные устройства были уничтожены в самое ближайшее время, следовало совершить хитрый маневр – зависнуть над роботом и кинуть телефоны как можно ближе к его клешням.

Диана увидела вдруг торчащие из кучи металлолома останки андроида – металлическая нога с лохмотьями синтетической кожи, кисть руки, сплющенная страшным ударом голова.

Когда-то давно механических людей на Земле было очень много, они использовались всюду – в качестве обслуги по дому и на производстве, в массажных салонах и ремонтных мастерских, для охраны, вождения катеров, чтения вслух, и даже для воспитания детей. Потом произошло несколько громких скандалов, инспирированных скорее всеобщей истерией, чем действительными фактами. Якобы какие-то андроиды подвергли угрозе жизнь своих хозяев. А через некоторое время появилось одно из самых громких постановлений земного правительства – механические люди были полностью запрещены к использованию на прародине человечества. Власти решили, что место андроидов в космосе, на бороздящих просторы Вселенной межзвездных кораблях, на планетах, трудных для освоения, где неприхотливость и исполнительность андроидов могут оказаться полезными.

Диана вспомнила свою родную планету – жаркий Пич-рич, где среди необъятных просторов разбросаны фермы немногочисленных колонистов.

Покупки из виртуального магазина, популярного во всей колонии, разносил андроид З14-Р12, которого местные жители окрестили Зебой. Внешне он очень походил на человека, но был уже старым и лицо имел дряблое и поношенное. Кожа под яростным ветром Пич-рича местами протерлась насквозь, и поэтому скулы и надбровные дуги Зебы отливали металлическим блеском. Обычно, доставляя покупки, он останавливался у ограды, электризованной на случай нападения снарков, и пускал в ход речевой синтезатор:

– Ди-ана! – кричал он. – Ди-ана!

Иногда на зов выходил отец, забирал покупки и давал андроиду несколько монет – на машинное масло и апгрейд программных модулей. Несмотря на то что они жили вдвоем – мать Дианы умерла, когда она была совсем маленькой, – Зеба упорно продолжал звать только девочку, а не ее отца.

Она так привязалась к механическому человеку, что часто сидела подолгу у окна, ожидая, когда за оградой появится длинный силуэт с продолговатой головой. Тогда маленькая Диана выбегала из дома и стремглав неслась к ограде, чтобы отключить электричество и открыть периметр. Железный гость заходил на ферму своей обычной медлительной походкой, покачиваясь из стороны в сторону, словно капитан межзвездного судна с поврежденными пространственными стабилизаторами. Он и внешне походил на капитана – очень худой, с мужественными чертами лица, тонкогубым ртом и волевым подбородком.

Говорят, прототипом этого класса андроидов послужил известный актер, игравший при жизни только киногероев. Потом, правда, выяснилось, что он был геем и посещал группу психологической поддержки для тех, кто боится андроидов.

– Ты еще придешь? – спрашивала Диана, когда ее механический друг заканчивал аккуратно раскладывать на столе продукты и прочие покупки и направлял свои стопы к выходу из периметра.

– Да, – коротко отвечал тот и прикладывал руку к голове так, будто на ней была надета фуражка. На самом деле никакой фуражки на вытянутой голове Зебы не было. Остатки волос у него на макушке не прикрывали серебристую лысину, а когда дул ветер, светлые пряди смешно топорщились.

Однажды виртуальный магазин получил заказ из Феникса – крупного города, лежащего довольно далеко от фермы, да и от базы, откуда Зеба возил товар, и андроид отправился в путь. Ехать туда было довольно далеко, и, по предположению владельцев сервиса, в пути их андроида застала жестокая песчаная буря. Одна из тех, что частенько бушевали в пустынных районах Пич-рича.

Через две недели отец Дианы выехал в Феникс на вездеходе по делам – купить кое-какие детали, необходимые для ремонта космических челноков. Дочку он взял с собой, хоть путь предстоял неблизкий. На останки Зебы они наткнулись на перевале. Между дюнами лежала вырванная нога, из которой торчали провода и шестеренки, а чуть поодаль – голова. Самое ужасное, что глаза андроида были открыты и продолжали обозревать все вокруг – автономная система питания, встроенная в затылочные доли, работала без сбоев. Вездеход проехал мимо не останавливаясь. Отец только вздохнул и покосился на дочь. Она сидела, безотрывно глядя в затемненное стекло. А глаза Зебы смотрели на нее. Лицо андроида, как обычно, ничего не выражало. Но из-за стеклянного блеска линз Диане показалось, что Зеба плачет.

Тем же вечером у нее случился нервный срыв, она кричала в голос, умоляя отца поехать обратно в пустыню и забрать «бедного-бедного» андроида. И они действительно поехали на следующий день, возвращаясь на ферму той же дорогой, но останки Зебы кто-то успел забрать. Может быть, какой-нибудь проезжий колонист. А может, власти решили похоронить Зебу или, что вероятнее, отдать на переработку. Некоторые детали его старого механического тела вполне могли сгодиться для более современных моделей.

Новый андроид ничем не отличался от человека. Он приветливо улыбался и был предельно вежлив, но в его глазах царил бесконечный холод, и Диана отчаянно скучала по старому и смешному Зебе…

– О чем задумалась?! – поинтересовался Мокрый.

Только сейчас девушка заметила, что катер поставлен над ручник и завис без движения над головой робота-переработчика.

– Да так, вспомнила кое-что, – она открыла окно и поспешно швырнула вниз оба телефона. В этот момент робот выпустил несколько клубов черного вонючего дыма, и все, кто сидел в кабине, зашлись кашлем.

– Полетели отсюда, – прохрипел Вова.

* * *

На обратном пути Мокрый передал управление катером Вове – что с ним случалось нечасто, а сам перебрался на заднее сиденье. Там он еще раз пересчитал деньги, добытые в банке, бормоча себе под нос нечто невразумительное. Видно было, что бандит шокирован ограблением банка, в котором ему выпала роль водилы или стоящего на шухере малолетки.

Вова, лихо закладывая виражи, бросал на Диану восхищенные взгляды. То, что она хоть какое-то мгновение была с ним ласкова, не шло у молодого бандита из головы. И он старался произвести на девушку впечатление: подрезал тихоходные катера, лихо огибал небоскребы – словом, резвился как мог.

– На скок ходили вместе – значит, добыча поровну, – выдал наконец Мокрый, хотя о деньгах никто не заговаривал. – Деньги делить не будем, но Снегурке я сто рублей выделю – она, хоть и правильная воровка, все равно женщина. Всякие одежки ей нужны, белье, косметика, духи там…

– Короче говоря, вот тебе сто рублей, Снегурка, сверх доли, – Мокрый протянул девушке пачку денег. – Остальные бабки идут в общак – на приобретение подручных средств. Любой скок требует тщательной подготовки, как говаривал мой кореш Седой… А теперь мчим домой. Поплутали изрядно, я звоню Татьяне – пусть разогревает ужин.

– У меня просто брюхо сводит, – заявил Нос.

– Тебе бы только жрать, – буркнул Вова.

– Да. Я молодой, у меня хороший аппетит. Я еще расту.

– Вширь, – засмеялась Диана. Таргарийцы не отличались высоким ростом, зато с возрастом становились очень упитанными.

– Я включу спутниковое пилотирование? – спросил Вова. – Уже можно?

– Валяй, – согласился Мокрый. – И если менты не сядут нам на хвост в течение пятнадцати минут, считайте, что мы сегодня не попалились. А вообще, славно отработали: два скока за один день. И неслабых скока!

Вова нажал несколько сенсоров на пульте управления, и катер резко пошел вверх – на одну из трасс, предназначенных для автоматического движения. Катерами на них управлял компьютер со спутника, а пилоты могли делать все, что угодно, – спать, пьянствовать, даже заниматься разными предосудительными вещами со своими спутницами.

Диана взглянула на часики – подарок отца. Хотя приборы для измерения времени были встроены практически во все устройства, и прежде всего в коммуникаторы, некоторые продолжали носить часы – порой даже механические, – находя в этом особый шарм. Стрелки сошлись в самом верху циферблата – наступила полночь.

Мокрый долго бормотал что-то в коммуникатор, потом сообщил остальным:

– Завтра встречаемся с козлом, ребята!

– И что? – спросил Вова.

– То, что обмывать удачные скоки сегодня не будем. Рогатая сволочь припрется с утра пораньше.

– А я так надеялся залететь в круглосуточный магазинчик двадцать второго дома – он торгует на крыше, как раз для пилотов катеров, – разочарованно протянул Вова. – Купили бы водочки, а Диане – лучшего крымского вина.

– Не напоминай мне о Крыме, – поморщился Нос.

– Почему это? Тебе ведь нравилось в «Артеке»?

– В «Артеке» нравилось… Но как-то. когда бурили гору, наткнулись на бочку вина. Надзиратели спрятали ее в пещерке, думали, мы не дороемся. А мы дорылись. Сами надзиратели, наверное, тоже ее где-то сперли. Как же нам потом было плохо… И карцера огребли все по несколько недель – у надзирателей-то на бочку были совсем другие виды. Так что я крымское вино теперь на дух не переношу. И слышать о нем не могу.

– А я с недавних пор ненавижу шампанское, – призналась Диана. – Особенно арктурианское и французское.

– Ну и правильно! От него пучит! – прокомментировал Мокрый. – Вот и хаза старушки Тани. Прилетели-таки. Ах, как славно вернуться домой после долгой дороги или трудного дела!

Пришлось Вове опять взяться за рычаги управления. Автопилот доводил катер до нужного населенного пункта или района, но парковать машину следовало вручную.

На этот раз Вова посадил катер на крышу. Если их выследили после этого ограбления, то прятать катер за мусорными баками бессмысленно.

Лифт на ночь, с целью экономии электричества, отключили. Но спускаться по лестнице куда проще, чем подниматься. Несколько этажей оголодавшие грабители даже не заметили.

– Ну, зарисуйте, где ваши бабки? – с порога поинтересовалась Татьяна.

Мокрый бухнул перед нею мешок.

– И это не все. Завтра Диана и Вова заберут остальное.

Вова покосился на девушку – как отреагирует она на это известие. Диана промолчала и подумала, что прокатиться в бассейн можно – хоть и опасно, зато они вернут награбленное. Заодно надо будет прощупать, что за человек этот Вова. Авторитет Мокрого явно подавлял парня – без него он сразу покажет свое истинное лицо… Может быть, удастся сделать его своим союзником и даже другом. Хотя он и так, кажется, уже готов ради нее на все…

– А как же я? – возмутился Нос.

– У тебя личность слишком приметная, – ответил Мокрый, стягивая с ног ботинки. – Так что будешь меня страховать – когда приедет козел со своим корешем. Как его там, Борзый?

– Борзо, – поправила Татьяна.

– Вот. Чтобы этот Борзо не оказался слишком шустрым, нужно иметь верного человека со стволом под рукой. Ты ведь верный, Нос?

– Пожалуй… Только не человек.

– Какая разница. Таргарийцы – они почти как люди. Особенно те, что на Земле родились. Не любишь, наверное, всякую инопланетную сволочь?

– Я тоже не на Земле родился, – хмуро ответил Нос.

– На дружественных планетах – считай, что на Земле.

– А я не на планете на свет появился, а в космосе. На звездолете «Полярис». Так у меня в метрике написано.

– Бывает, – начиная раздражаться, проворчал Мокрый. – Давайте жрать, что ли? Спать пора. Этот козел сообщил, когда точно прибудет?

– В девять утра, – ответила Татьяна. – Макароны по-космофлотски я сейчас принесу.

– Это что, макароны, присыпанные пылью? – разочарованно протянул Нос.

– Какой еще пылью? – переспросил Мокрый.

– Какой-какой?! Звездной.

– Дурак. Макароны по-космофлотски – это макароны с мясом, – покровительственно хлопнул его по плечу Вова. А потом склонился к Диане и прошептал: – Можно я сегодня у тебя на диванчике заночую, Снегурочка? Я буду тихо-тихо лежать. А?

– Нет, – коротко ответила девушка. – И не надейся.

– Злая ты, – вздохнул Вова. – Ладно, скоро ты убедишься, я – парень что надо.

– Посмотрим, – ответила Диана. – Тебе придется очень постараться, чтобы я в это поверила.

* * *

Ночь прошла беспокойно. Громко скрипела кровать в спальне Татьяны, жалобно вскрикивал во сне Нос, оглушительно храпел Вова. Да и Диана спала плоховато – ограбление банка, которое произвело такое сильное впечатление на Мокрого, далось девушке нелегко. Она до последнего момента не верила, что у нее все получится. К тому же Диана опасалась ночного визита кого-нибудь из бандитов и крепко сжимала под подушкой трофейный двуствольный пистолет – правда, заряженный только парализующими иглами, а не разрывными пулями.

В восемь утра Мокрый, отчаянно кашляя, устроил побудку.

– Подъем, шестой барак, подъем, – монотонно бормотал он, стуча чайной ложечкой по расписной алюминиевой кружке – антикварной посудине, найденной им на кухне.

– Поч-сему шефтой барак? – удивился Нос. Спросонья он сильно шепелявил.

– Сидел я в нем. Когда срок тянул на астероидах, в колонии при Бетельгейзе, – ответил Мокрый. – Грустная история, ребята. Астероиды – это вам не «Артек»… И кормили там скверно, и сила тяжести пониженная, и рудная пыль легкие забивает – чувствуете, откашляться по утрам не могу? Кха-кха, – бандит демонстративно стукнул себя в грудь. – А все проклятые рудники.

В туалет сразу образовалась очередь.

– Не жизнь, а сплошное ожидание, – помрачнел Мокрый. – На астероидах жди своей очереди на очко присесть. Здесь тоже. Когда же заживем красиво, наконец?..

Кипятка на всех не хватило – Мокрый, продолжая ворчать, нацедил себе огромную кружку чая, бухнув туда едва ли не полпакета заварки.

– Знатный чифирь получится, – пояснил бандит.

Диана вышла из ванной последней, и ей пришлось кипятить чайник заново. Она еще прихлебывала обжигающий чай, когда в дверь позвонили.

– Козел пришел, – Мокрый сразу посуровел. – Или менты? Волыны приготовили по-любому!

Впрочем, последнее указание оказалось не к месту. Вова и Нос и так, как только проснулись, сунули за ремни стволы, найденные в заначке у Татьяны. Диана последовала их примеру – трофейный пистолет, добытый у Ко Жухана, она не брала на ограбление бассейна и поэтому сохранила.

Бандиты расселись в комнате. Мокрый опустился в кресло, положив руки на подлокотники. Вова с Дианой сели на диван. А Нос примостился на краешке табурета и постарался придать своему лицу вид надменный и суровый.

Татьяна открыла дверь, пошушукалась с кем-то в прихожей – и в дверном проеме появилась коренастая фигура в широкополой шляпе. Чем сразу поражал лемониец, так это почти полным отсутствием носа. Вместо него имелся незначительный бугорок с двумя дыхательными отверстиями. Между ними трепетала красноватая перепонка. На бледном лице козла выделялись большие водянистые глаза под голыми надбровными дугами. Тонкогубый рот, казалось, кривится в усмешке. Подбородка же не было вовсе – только складки дряблой кожи, покрытые жесткой щетиной. Мощным телосложением козел не отличался – вытянутое туловище с длинными руками, тонкие ноги, имеющие колени с обратной стороны, впалая грудь и выгнутая дугой спина, будто у больного сколиозом. Следом за ним в комнату шагнул громадный лохматый тип. От одного взгляда на него становилось не по себе. Мокрому и раньше приходилось видеть накачанных рангунов. Стоило им заняться культуризмом, и их разносило за пару недель до немереных размеров, но этот превосходил всех. На каком-нибудь чемпионате для инопланетных качков он бы мог взять первый приз. Зеленые глаза громилы посверкивали лютой злобой.

– Здорово, фартовые, – проговорил Мокрый. Поведение его резко изменилось. Даже говорить он стал по-другому, а уж жестикуляция выдавала в нем бывалого уголовника. И прежде, конечно, было ясно, что он не директор кафетерия, но сейчас повадки вора проявились в полной мере. – Ну чё? Заходите в хату, покажитесь честному народу.

Лемониец сделал еще шаг вперед, и следом за ним, пригибаясь и все равно задевая головой за притолоку, вошел Борзо.

– Приветствую вам! – голос козла был высоким и очень неприятным, казалось, он не говорит, а завывает. – Кто тут есть главный?

– Я есть главный. Мокрый мое погоняло. Слыхал, небось?

– Не слыхал ничто… хороший.

– А я не пряник, чтобы всем нравится. Если кого зашиб по недогляду, так это его проблемы.

– Кто есть твои… как это будет… шестерки?

– Шестерок у нас не водится, – сообщил Мокрый, – тут все пацаны фартовые, по понятиям, и девица наша красавица тоже в законе. Кличут Снегуркой. – А теперь назовись да кореша своего лохматого представь.

– Я есть лемониец, как меня называть некоторые на Земля.

– Некоторые на Земля тебя и по-другому называют, – Мокрый хрипло засмеялся. – А погоняло у тебя есть, лемониец?

– Друзья звать меня Крылатый. Слово «лемониец» мне не есть нравиться.

– А я думал, что ты не Крылатый, а рогатый. Ты шляпу-то сними – а то кто тебя знает, лемониец ты или переодетый легавый.

Козел, как ни странно, подчинился, сорвал шляпу и склонил лысую голову, гордо выставив напоказ свои маленькие крепкие рожки.

– На черта похож, – прокомментировал Вова.

– Ты, молодой, помолчи, – басовито заявил рангун. – Старшие базлают, тебя никто хавальник раскрывать не просил.

– А это есть мой старый кореш Борзо, – представил мохнатого здоровяка козел. – Мы хотеть сесть.

Он огляделся. Свободной оставалась всего одна табуретка.

– Садись, Крылатый, – кивнул Мокрый. – Садись, Борзо. Нос, уступи гостю место.

Таргариец с неудовольствием поднялся. Под тяжестью рангуна табурет Носа предательски заскрипел. Борзо с неудовольствием заворчал, приподняв верхнюю губу, поерзал, но ножки выдержали.

– Итак, у вас есть кое-что, отщень нужный мне, – обратился лемониец к Мокрому. – А у меня, быть может, кто знать, найдется то, что есть очень нужно вам.

Повисла напряженная пауза. Мокрый отвечать не торопился. Он просто сидел и насмешливо смотрел на лемонийца. Диана в очередной раз подивилась выдержке старого бандита. На нее стрекозел произвел самое отталкивающее впечатление – эти лишенные век бело-голубые глаза, тонкие кисти рук с длинными пальцами, сероватые длинные ногти, щетка волос там, где должен быть подбородок, и самое неприятное – исходящий от лемонийца едкий запах. Так должна пахнуть смешанная с ацетоном протухшая капуста.

Диану охватило стойкое предчувствие беды. То, что она попала в банду и участвовала в ограблениях, – это только цветочки. Именно сейчас, с появлением стрекозла, началось все самое плохое. То, что в конечном счете погубит ее.

– Да, – наконец заговорил Мокрый, – у нас есть то, что вам нужно. Планы Кремля, подвалов, Манежа, всех прилегающих территорий…

– Я знать. Татьяна говорить. Ваш цена, – голос стрекозла зазвучал так высоко, что резал слух. Диана поморщилась.

– Ты из деловых, как я погляжу, – сказал Мокрый. – Сразу быка за рога… – он осекся, бросил взгляд на черную шляпу, под которой скрывалась пара маленьких рожек. – В общем, сразу к делу. Правильно. Так и надо. Ты сам-то скажи, сколько готов выложить?

– Сто тысяч рублей… и ни один копейка больше.

– А если мы захотим войти в долю?

– Не понимай…

– Ну если мы вместе с тобой поучаствуем в дельце? Как ты на это смотришь? А башли раскидаем поровну.

– Не понимай…

– Мы с тобой пойдем на дело. Понимай? Грабанем Кремль. Бабки поделим.

– Теперь понимай. Двадцать процентов вам, остальное нам с Борзо. План есть готов, вы не есть нужны.

– Двадцать процентов?! Нет, так дело не пойдет. За пятьдесят мы бы еще подумали, подписываться или нет. Но двадцать – курам на смех. Сам покумекай. Где ты фартовых косков найдешь на такое дело? Одну шелупонь подзаборную насобираешь, которая не по закону, а по беспределу, они и кинуть могут, и просто сдать тебя властям. А мы – калачи тертые, все с отсидками, к закону приучены. Даже младший наш, Нос, в «Артеке» чалился. Снегурка – самая отчаянная девка, какую я только знаю. Видел бы ты, как банки она подламывает. У нас все на мази. Если нас возьмешь в долю, мы тебе деньги на раз сделаем. Пятьдесят процентов – это по-божески. Это только потому, что ты мне понравился.

Лемониец задумался всего на секунду:

– Я платить сто тысяч сразу. Не забыли, да? И давать двадцать пять процент. Чтобы вы хорошо работать. Идея – моя, оборудование – моя, сила – моя. Это понимай?

– Сорок пять, – сдался Мокрый. Все же сто тысяч сразу, да и план ограбления есть. – Нас же пятеро.

– Где есть пять?

– Татьяна в доле.

– Ваша проблема. Татьяна не ходит скок. Посредник. Двадцать семь – и половина.

– Имей же совесть, Крылатый. Дай хотя бы сорок.

– Тридцать.

– Эх, тридцать нам никак.

– Почему хотеть сорок, не тридцать?

– На пятерых. По восемь процентов.

– Это есть высший математика. Мы… есть договориться.

– Вот и ладно! – Мокрый усмехнулся. По его расчетам, в архивах Центробанка имелось столько наличности, что и сорока процентов им хватит, чтобы безбедно жить до самой старости где-нибудь в тропическом поясе Баранбау. А если их прихватят менты, организатором и главным обвиняемым пойдет козел со своим дружком-рангуном.

– Значит, так, Крылатый, слушай меня. Действовать будем…

– Действовать будем так, как я вам сказать! – перебил лемониец. – Вы есть работать на меня теперь. Вы есть мой работник. Вы есть мой раб. Я вам приказывать. Вы делать. Как это говорят по-русски? Я начальник, вы дурак.

От таких заявлений Вова изменился в лице и решил вмешаться в разговор.

– Мне это не нравится. Что это он себе позволяет?..

– Спокойно, – осадил его Мокрый. – Послушай, Крылатый, ты, наверное, чего-то недопонял. Мы к тебе не нанимаемся, мы вместе дело делаем.

– Это не есть нормальный договор, – замахал ручками стрекозел, – я лучше набрать шелупонь подзаборный, чем такой кретин, как вы есть.

– Ну ты, как там тебя, козел! – Вова вскочил с дивана. – Выбирай выражения.

Лемониец посмотрел на него с интересом, медленно поднялся. Росту он был совсем небольшого, едва доставал человеку до подбородка. Но когда его тонкая ручка со свистом мелькнула в воздухе, Вова сделал красивый кульбит под потолком и, приземляясь, с грохотом развалил стол.

Поправив шляпу, лемониец сел на место.

– Продолжим! – произнес он визгливо.

Нос ошарашенно озирался, кидал многозначительные взгляды на Мокрого. Но тот пока ничего не предпринимал, лишь с досадой покосился на своего воспитанника, который, издавая громкие стоны, пытался подняться.

– Условия здесь ставить я! – уточнил лемониец. – Вы молчать и слушать.

– Ну уж нет, – взъерепенился Мокрый. – Нос! – выкрикнул он.

Маленький таргариец мигом выхватил из-за пояса пистолет. Диане ничего говорить не пришлось – стволы ее револьвера уже смотрели на гостей.

Увидев, что затевается заварушка, Татьяна пробормотала: «Так я и знала» – и поспешно скрылась в коридоре. Во всех конфликтах хозяйка квартиры предпочитала сохранять нейтралитет. Неизвестно, кто возьмет верх. Да и ей, в обшем-то, все равно. Лишь бы самой не пострадать. И не пришлось бы вызывать труповозку. Мокрый, конечно, обращается с ней неплохо. И подарки дарит время от времени. Но любовник из него никакой. Татьяне нравились мужчины помоложе. Вот Вова, к примеру. Очень даже ничего. Про себя Татьяна уже решила, что при случае надо будет его соблазнить. Конечно, Мокрый ничего не узнает. Зачем подвергать парня опасности? Да и ей спокойнее.

Рангун поднялся, отбросив ногой табурет. Но кидаться на вооруженных пистолетами противников не спешил.

– Нехорошо, – сказал лемониец, глаза его подернулись красноватой пленкой, – я думать, у нас получаться разговор. А вы есть глупый уголовник. Каторжник. – Последнее слово он выплюнул с презрением.

– Значит, вот как, коски не люди? – На лице Мокрого заходили скулы. Он тоже извлек из-за пояса пистолет: – Ну, козел, молись своему козлиному богу.

В это мгновение рангун прыгнул, схватил Носа за вытянутую руку, завернул ее за спину, выхватил пистолет и приставил таргарийцу к виску. Все произошло настолько быстро, что Диана даже не успела среагировать. Лемониец тоже пришел в движение, кувыркнулся в воздухе и пяткой выбил оружие из руки Мокрого. Диана выстрелила, но не попала – стрекозел удивительным образом изогнулся, и паралитическая игла вонзилась в стенной шкаф.

Мокрый не стал ждать дальнейшего развития событий, выбросил вперед правую руку. Он и сам не ожидал, что попадет в стремительно перемешающегося лемонийца. Но его кулак соприкоснулся с грудной клеткой стрекозла, и тот, вскрикнув, полетел назад. К несчастью для него, он угодил точно в окно, выбил рамы и вылетел на улицу. Послышался его затихающий вопль.

– Нехило, – проговорил Вова. Он наконец сумел сесть в обломках стола. – Мокрый, да ты его грохнул. Нашего будущего работодателя. Хотя я этому рад… Такая сволочь…

– Отпусти меня! – завизжал Нос, пытаясь укусить мощного рангуна за лохматую руку, но тот продолжал удерживать заложника, тыкая дулом пистолета куда-то ему под ребра.

Мокрый кинулся к окну, ожидая застать внизу отвратительное зрелище – изломанное тело на асфальте в луже растекающейся под ним крови и медленно собирающуюся толпу. К его удивлению, тела внизу не оказалось.

– Как это?! – поразился бандит, услышал странный треск и поднял голову.

Лемониец парил напротив выбитых окон. Четыре полупрозрачных сетчатых крыла с бешеной скоростью бились за его спиной. Во взгляде стрекозла Мокрый прочитал угрозу и стал поспешно отступать. Лемониец подлетел к окну, влез в комнату и остановился, обозревая всех вокруг красноватым взором.

– Ты еще не пристрелить его? – поинтересовался он, глянув на рангуна.

– Не успел, – пробасил тот.

– Может, мы все-таки договоримся, – пошел на попятный Мокрый. – Вы тоже фартовые, как я погляжу. К чему нам ссориться?!

– Теперь хочешь договориться? – склонил рогатую голову лемониец – шляпу он потерял, когда выбивал рамы.

– Ну да, – подтвердил Мокрый.

– Вы есть будете работать на меня за сорок процент, – объявил стрекозел. – Только для того, чтобы я вас не убить. Вы есть слушаться меня во всем. После дела вы отчаливать с ваш сорок процент, и я вас больше никогда не видеть. Если вы не соглашайтесь, этот ушастый юнош умирать прямо сейчас.

Мокрый покосился на Носа. Тот состроил жалостливую мину и захлюпал носом.

– Ладно, – принял решение бандит. – Отпустите его. Но мы не рабы. Рабы не мы.

– Ладно, вы есть работник. Добросовестный работник, да? Который выполняет любая команда. Ты будешь в этой групп за старший, – сказал лемониец. – Если кто-то из твой команда будет вести себя плох, отвечать будешь ты. Это понятно?

– Да, – буркнул Мокрый. Про себя он уже все решил. Во время ограбления, вернее, в самом его конце, когда деньги будут у них на кармане, а точнее, в грузовом отсеке катера, козла вместе с его борзым другом надо пустить в расход. Сто процентов прибыли в любом случае лучше, чем сорок. Пусть козлик потешится. Эти лемонийцы, говорят, все как один властолюбцы, склонны к порабощению народов. Потому и развязали войну с землянами. Не вынесли того, что кто-то может над ними доминировать.

Он подошел, помог подняться Вове.

– Хороший девка, – сказал тем временем стрекозел, пристально глядя на Диану, – ты хотеть стать мой подруга?

– Ни за что.

– Жаль. Принуждать не в мой правил. Свободна. Собирайтесь. Вы ехать со мной, в мой частный дом.

– Это еще зачем? – поинтересовался Вова, разминая ушибленную поясницу.

– Чтоб быть все время на мой вид, то есть…

– У тебя на виду, – уточнил Мокрый. – Думаешь, мы свалим, так и не поглядев, что там в Кремле?

– Я не знай, – ответил стрекозел, – но вы есть уголовный элемент. Вам, как это говорится, доверяй, но проверяй. Отшень остроумный русский поговорка. Вас надо проверяй постоянно. И никогда не доверяй.

– Козел – он и есть козел, – еле слышно проговорил Вова.

– Что ты есть сказать?! – резко обернулся к нему лемониец.

– Ничего.

– Думать, что говорить – дольше жить. Понимай?

– Понимай, – фыркнул Вова, которому Мокрый подал знак – молчи. – Но у нас еще дела есть. Деньги забрать надо.

– Сто тысяч? – уточнил Крылатый.

– И сто тысяч тоже. Но главное – наши деньги. Со скока.

– Соскока? Что это есть за деньги? Какой система?

– Наши рубли, – уточнил Мокрый. – Прикид ты нам будешь покупать? Волыны, снаряжение?

– Снаряжение есть закупать я. Да. Не есть волноваться. Не есть проблема.

– Но мы все равно должны себе брать кое-что. И денежки за чертежи на наши счета переведешь. Чтобы на скок мы шли уверенные – Крылатый нас не кинет.

– Я вас покупать. Но никакой счет. Деньги отдавать наличный. Привозить сюда. Потом вы ехать со мной. Показывать чертеж!

– Ты что думал, мы здесь чертежи храним?! – Мокрый покачал головой. – Они в надежном месте. Вот вечером привезете деньги и увидите чертежи. А сейчас давай задаток.

– Я дать задаток. Десять тысяч. Не помнить?

– Помнить. Еще надо.

– Карашо, жадный глупец, отшень карашо. Но смотреть, если вы сбежать, мы вас из-под земли доставать и медленно убивать. Очень медленно убивать. Отрезать вам рук, ног, голова…

– Зачем нам тебя кидать?

– Вы есть каторжник. Каторжник – глупая сволочь.

Мокрый опять скрипнул зубами, но ругаться не стал, только поинтересовался вкрадчиво:

– А ты кто такой, Крылатый? Сам ведь собрался банк подломить?

– Я есть офицер народа Лемони. Спецназ, – объявил стрекозел. – Мне двести лет, я старик – так что вы прощать мой плохой русский и скверный привычка говорить всегда правда.

– Ну-у, – протянул пораженный подобными откровениями Мокрый, – это меняет дело. Он почти ничего не понял, но был удовлетворен тем фактом, что козел хоть в чем-то пошел на уступки и даже вроде бы извинился. Это было кстати – Вова по-прежнему смотрел на лемонийца волком. Убедить его в том, что старик-инопланетянин вырубил его по недомыслию, будет проще. И, главное, не так обидно. Впрочем, для старика Крылатый неплохо сохранился. И двигался проворно. Какая же у козлов тогда молодежь?

– Давай деньги, – приказал Крылатый рангуну.

Борзо извлек из внутренних карманов широкого плаща две увесистые пачки и бросил их Мокрому. Тот не сумел сдержать восхищенного вздоха – в пачках были новенькие сторублевки ярко-лимонного цвета. Таких денег он давно не держал в руках – и это только задаток! Они становились состоятельными людьми. Может, плюнуть на ограбление Кремля, продать козлу чертежи да рвануть с Земли куда-нибудь подальше, где на двадцать тысяч можно безбедно жить не один год?

Но кому не хочется жить не просто безбедно, а красиво? Трехэтажная вилла с бассейном на берегу океана, несколько воздушных катеров на чистом водородном топливе – на разные случаи жизни, садовник и пара хорошеньких массажисток, кудрявые козочки в загоне, чтобы каждое утро пить парное молоко… Мокрый тряхнул головой – козы-то ему зачем? Мысль была какой-то посторонней и чужой. Дожил – козлы везде мерещатся. Нет, надо ограбить Кремль, стать после этого одним из самых авторитетных воров – такого фарта ни у кого прежде не было. А тогда и вилла, и яхта, и загон со снарками – все будет.

– Не бойся, черемуху толкать не будем, – объявил Мокрый.

Козел воззрился на него с немым удивлением.

– Ну да, не понимаешь по-нашему. Я говорю, кидать тебя никто не собирается. Не те мы люди.

– Я не сомневайся. Вечером чертеж должен быть здесь. Я нести остальные деньги. Вы рассовывать их по карманам, класть на счет, покупать осмий – делать что хотеть, когда я присутствовать, – и мы ехать на мой вилла. Готовиться к операция, вкусно кушать, много думать.

– Принято, – кивнул Мокрый.

– Идем! – махнул лемониец рангуну, и они стремительно удалились.

В прихожей хлопнула дверь. Татьяна вошла в комнату.

– Ну что, договорились?

– Да вроде бы, – Мокрый почесал в затылке, – только мне отчего-то не по себе.

– И мне, – подтвердил Нос, – может, не будем с ними связываться.

– Не дрейфь, прорвемся.

* * *

Метропоезд на воздушной подушке стремительно летел сквозь темные тоннели московской подземки. Скорость в двести с лишним километров в час почти не ощущалась. Только мелькали мимо окон красные фонари.

Вова с Дианой стояли у самой входной двери, стиснутые со всех сторон. Столичный метрополитен по-прежнему являлся самым популярным видом транспорта. Молодой бандит нежно дышал девушке в затылок, но не смел прикоснуться – наоборот, изо всех сил сдерживал напирающих пассажиров.

– Зря Мокрый не дал нам катер. Домчали бы за двадцать минут… Да, Снегурка?

– Конспирация, – отозвалась Диана. – Катер слишком заметен. Его номер могли записать. Да и вообще, тебе разве не нравится здесь? Я прежде никогда не ездила в метро.

– Нравится, – попытался улыбнуться Вова, но в этот момент его толкнули, и он оказался прижатым к девушке вплотную. Попробовал отстраниться, но ничего не получилось.

Поезд остановился, и очередная толпа пассажиров ворвалась в вагон, так что Вова с Дианой едва не упали на мирно сидящую пожилую женщину. Увидев, что на нее заваливается парочка, старушенция злобно зашипела и попыталась ткнуть девушку в лицо растопыренными пальцами.

– Держаться надо! Разлеглась тут!

– Я сейчас тебя урою, старая кошелка! – пригрозил Вова. – Скажи спасибо, что вообще едешь, а не на своих корявых шкандыбаешь.

Старушка замолчала, испуганно хлопая глазами, а Диана продолжила:

– Где еще, как не в метро, можно почувствовать настоящее единение с народом? И понять, что этот народ очень разный…

– А со мной ты не чувствуешь единение? – осторожно поинтересовался Вова.

– У тебя все мысли об одном.

– Почему об одном? Об одной. Очень ты мне нравишься… У меня никогда прежде не было такой девушки.

– Ее у тебя и сейчас нет.

– Дай хоть помечтать!

– Мечтай на здоровье. Долго нам еще ехать?

– Минут десять, пересадка, и еще пятнадцать.

– Это хорошо.

– Да, недолго мучиться осталось.

Девушка внимательно пригляделась к своему спутнику. Вова, похоже, пребывал на вершине блаженства. Нет, все же неплохо иметь в банде своего человека. Точнее, того, который ради нее будет готов на все. Сейчас главное – не подпускать его слишком близко. А то обнаглеет, станет требовать многого. Да и вообще, того, что не можешь получить, хочется гораздо больше…

– Тебя не сильно помял козел? – спросила Диана, решив проявить некоторую долю заботы.

– Он меня просто врасплох застал, крылатая скотина. И двигается быстро. Жесткий весь, как таракан. А так – я бы ему показал. Подумаешь, козел какой-то. По стенке бы размазал.

– Приехали.

Поезд остановился на станции «Речной вокзал». Здесь многие выходили – поэтому остаться в вагоне было труднее, чем выйти. Их буквально вынесли на перрон.

– Теперь – по желтой в крапинку ветке, – заявил Вова. – Вон туда – видишь указатель?

– Вижу.

На другой станции народу было гораздо меньше, и в третий по счету поезд в сторону Митино им удалось втиснуться. На последнем перегоне молодой человек наконец решился, осторожно взял руки Дианы в свои, и она не стала их отнимать – пусть помечтает.

Выход из метро располагался прямо напротив спорткомплекса.

– Интересно, администратор сменился? – обеспокоенно спросил Вова. – Он мог запомнить, что я изображал голубца. А тут пришел с девушкой.

– Откуда ему знать, может, ты бисексуал. А вообще, это не имеет значения. Раньше мы входили через южное крыло, а сейчас пойдем через северное. Здесь должен быть другой администратор.

Северный вход ничем не отличался от южного. Такие же открывающиеся сами собой высокие стеклянные двери, огромный металлодетектор и администратор – помятый и уставший, только лет на десять моложе прежнего.

– Здравствуйте, гости дорогие! Первый раз к нам?

– Бывали, но давно, – ответила Диана. И заметила, что в холле, рядом с металлодетектором возвышается статный охранник в черном костюме. Значит, владельцы спорткомлекса после ограбления решили усилить меры безопасности.

– Нам разовое посещение бассейна, – сказала девушка. – Того, что на крыше.

– С течениями? С ветерком?

– Ага, – ответил Вова, глупо улыбаясь. Очевидно, представлял, как здорово они с Дианой резвятся в голубых волнах, овеваемые тропическим ветром.

– Два рубля, пожалуйста.

– Вот, – Вова сунул администратору деньги.

– Что у вас в пакетах? – поинтересовался администратор, оглядывая поклажу молодых людей.

– Тебе не все равно?! – насупился Вова.

– Полотенца. И халаты, – поспешила ответить Диана. – Можете проверить.

– Нет, что вы, в этом никакой нужды, – смутился администратор. – Только зачем вам полотенца? Посетителям верхнего бассейна выдаются не только два полотенца, но даже махровая простыня.

– Я брезгую пользоваться казенным.

– Ясно, – администратор кивнул. К капризам гостей он успел привыкнуть. Свои простыни – это мелочи… Некоторые приходили даже со своей водой в пластиковых бутылях – ополоснуться после душа. – Выдать вам пропуск на пакеты, чтобы охранники не подумали, будто вы забираете наши простыни?

– Выдайте, конечно.

Администратор сунул им еще один жетон и кинулся к следующей паре: подросткам лет четырнадцати. Молодые люди смело вошли под металлодетектор. Он и не пискнул – ни оружия, ни ножей у посетителей не было. Охранник даже не глянул в их сторону.

Лифт вознес Диану и Вову на крышу меньше чем за минуту. В кабинке с зеркалами молодой человек попытался обнять девушку, но та вывернулась и пребольно ударила Вову по ноге. Он стерпел наказание безропотно, что Диану приятно порадовало.

– Искупаемся? – спросил он как ни в чем не бывало, едва они покинули кабину и ступили на фигурный кафель.

– Некогда. Берем вещи – и сваливаем. Через другое крыло.

В оранжерее на этот раз терлось довольно много народа. Поэтому Диана даже позволила Вове пару раз ее поцеловать – после эпизода в лифте молодой человек вел себя робко.

Улучив момент, когда за колючими кустами, куда накануне они припрятали пакеты с деньгами, никто не наблюдал, Вова нырнул в заросли. Диана зашвырнула пакет с полотенцами подальше. Молодой человек еще немного покопался в кустах и нашел оставленные здесь пистолеты. Оружие спрятали в другом пакете. Свой пистолет Вова сунул за ремень.

– Готово, – стирая кровь из расцарапанной щеки, возвестил Вова. – Теперь лишь бы на входе не остановили.

– Не остановят. Давай хоть волосы намочим.

Девушка схватила Вову за загривок и сунула головой в фонтан, искрящийся под солнечными лучами среди зелени. Он радостно захохотал и проделал то же самое с Дианой. При этом она визжала и отбивалась. А Вова продолжал веселиться.

– Мужлан, – обиделась Диана, когда молодой человек наконец ее отпустил.

Миновать охранника на выходе не составило труда. Тот скользнул равнодушным взглядом по жетонам и отвернулся.

– Возьмем такси, – предложил Вова. – Еще одну поездку на метро я не сдюжу. Пусть фраера катаются, если им нравится.

– Хорошо, – согласилась Диана.

Катер им попался представительского класса – от водителя можно было закрыться пластиковой перегородкой, что молодые люди сразу же и сделали. Двойной тариф – зато никто не помешает, можно заняться своими делами. Пересчитали награбленное – в мешке оказалось триста пятьдесят рублей и с полкилограмма золота.

– Вот, – Вова протянул Диане стеклянные серьги, отобранные у жены владельца компании «Мелкософт», – возьми себе. Хоть и дешевка, а выглядят мазёво.

– Хорошо, – согласилась девушка. Ей было стыдно присваивать награбленное, но она подумала, что настоящая воровка никогда бы не отказалась от такого подарка, и взяла серьги.

Глава третья. В БЕГАХ.

Внешностью торговец оружием обладал вполне типичной. Так выглядят отпетые подонки по всей Галактике. Если вы заглянете в бары нижней части Баранбау в курортном Мамбасу или какой-нибудь Чайна-таун на Австралионе, то обязательно встретите там с десяток таких парней. В их лицах нет ничего примечательного, их даже сложно потом припомнить, но в то же время у всякого нормального человека они вызывают смутную тревогу. Отчего-то сразу становится ясно, что обладатель таких глаз, носа и подбородка представляет опасность для добропорядочных граждан. Ничего хорошего от такого типа ожидать не приходится, зато стоит опасаться удара ножом в спину.

Глядя на торговца оружием, Диана поневоле вспомнила мерзавцев, из-за которых оказалась на Земле. Отец… Как он там? Все ли с ним в порядке? И выполнят ли эти негодяи обещание – отпустить отца, когда она вернется с деньгами. Если она вернется с деньгами… Если она вообще когда-нибудь сможет вернуться.

– Как тебя звать, красотка? – губы торговца искривились в усмешке.

– Неважно, – отрезала Диана.

– Так ты с характером?! Мне нравится, когда с характером.

На сделке присутствовали лемониец, Борзо и Диана, которую взяли для снижения градуса напряженности – хитрость удалась, все внимание торговца сразу переключилось на нее, и он не обратил внимания на некоторые детали, которые до поры до времени нужно было скрыть.

Сделка происходила в темном проулке, недалеко от метро «Пролетарская». Слева возвышался каменный забор мастерской по ремонту катеров, справа – глухая стена промышленного здания, сложенная из полимерного кирпича. Единственный фонарь кто-то предусмотрительно разбил. Теперь в полумраке можно было спокойно осуществлять нелегальную торговлю оружием. Проулок освещался габаритным светом фар от катеров, стоящих на расстоянии пятидесяти метров друг от друга. За штурвалом одного из них сидел Мокрый. К неудовольствию бандита, его взяли в качестве водителя, не доверив более важных дел.

– Ты есть слишком стар для такой серьезный операция! – отрезал лемониец.

После этой фразы желание убить рогатого представителя древней расы с планеты Лемони сделалось невыносимым. Чтобы хоть немного успокоиться, Мокрый углубился в сладкие мечты о том, как пристрелит мерзавца после завершения операции. Думал он также и о том, на что потратит свою долю. «Пора мне уже остепениться, – рассуждал Мокрый. – Хватит ходить на скоки, носиться с волыной, рисковать жизнью почем зря. Уеду, к чертовой бабушке, куда-нибудь, где спокойно и тихо, найду себе хорошую бабу. Может, и правда возьму с собой Татьяну, хоть у нее и поганый характер. И заживем в свое удовольствие, потихоньку расходуя наличные. Будем тратить их мало-помалу, чтобы хватило надолго… Нет, с Татьяной медленно расходовать не получится, – решил Мокрый. – Лучше найти женщину скромных запросов, тихую и спокойную, как то местечко, куда я улечу…».

В катере торговца оружием сидели несколько его помощников. Еще двое стояли у него за спиной, готовые в любой момент прийти на помощь боссу, если что-то пойдет не так. Сделки с оружием редко кончались перестрелкой со смертельным исходом – никто не хотел неприятностей, но страховка не помешает.

– Признавайтесь, чья это крошка, парни? Кто везунчик? – ехидно поинтересовался торговец.

– Никто! – пробасил Борзо. – Она сама по себе.

– Вот так удача! И я одинокий мужик. Вот уже часа три. С тех пор как погнал взашей одну жадную лярву.

– Может быть, мы говорить о дело?! – вкрадчиво поинтересовался лемониец.

– Ну да, ну да, – торговец нехотя оторвал взгляд от девушки. – Я привез все, что вы просили. Все четко по списку. Только стенобитных гранатометов не два, а три. Они оптом идут, по три штуки в ящике. Брать будете или как?

Заказанные лемонийцем гранатометы даже оружием официально не считались, а представляли собой горное оборудование – заряд мгновенно испарял значительную часть породы. Бандиты частенько использовали такие гранатометы во время налетов, палили из них не только по стенам домов, но и по людям. Живая плоть испарялась так же хорошо, как твердый камень.

Остальное оружие тоже отличалось своеобразием. В числе прочего лемониец заказал полицейские травматические ружья, стреляющие крупными резиновыми шарами – из такого ружья человека не убьешь, зато кости ему переломаешь. Еще можно запросто вышибить окно или дверь, а когда резиновая пуля начинает скакать в помещении, мало не покажется. И все же главным оружием для стрельбы по живым мишеням являлись сверхмощные парализаторы армейского образца, используемые в спецназе, – оружие, основным преимуществом которого является бесшумность и компактность. За отсутствие ненужного грохота были выбраны и лазерные автоматы широкого спектра действия – в сложенном состоянии они напоминали мощные фонари, но после некоторых трансформаций превращались в грозное оружие и одновременно Удобный инструмент – лазерным резаком можно было вскрыть не слишком толстую стальную дверь. Производили автоматы на Глюме, планете рудокопов и контрабандистов, и они пользовались устойчивым спросом по всей Галактике.

– Хорошо, мы взять три гранатомет, – неожиданно проявил покладистость лемониец. – Если ты делать нам небольшой скидка.

– Само собой, – торговец облизнул губы, – скину по десятке со ствола, и того получится девяносто девять рублей девяносто девять копеек за три чудненьких стенобитных гранатомета. Годится?

Лемониец утвердительно кивнул.

– Теперь я хочу посмотреть на деньги, – сказал торговец оружием, косясь на зажатый в руке рангуна кожаный чемоданчик.

Борзо щелкнул замками, откинул крышку, продемонстрировал содержимое кейса. Торговец взял одну из пачек, отогнул большим пальцем, пролистнул с треском. Затем извлек купюру, долго мял ее и разглядывал. Остался доволен. Чемоданчик перекочевал к нему, после чего торговец сделал знак своим людям. Те вытащили из катера с десяток спортивных сумок. Лемониец осмотрел их все, одну за другой. Действовал со знанием дела – принюхивался к стволам – не использовались ли, щелкал затворами, вынимал и вставлял на место обоймы. Наконец кивнул.

– Все в порядок.

– Вот и хорошо. – Торговец снова обернулся к Диане. – Слушай, детка, как насчет того, чтобы прямо сейчас переместиться в ресторан?! Я угощаю!

– Спасибо, я не голодна.

– Зато я голоден. Еще как голоден. Я бы тебя скушал…

В этот момент он услышал сзади подозрительный шорох и резко обернулся. Несколькими выстрелами из парализаторов Нос и Вова обездвижили его людей возле катера. Охрана торговца попыталась выхватить пистолеты, но на них уже смотрели стволы лемонийца и рангуна.

– Аккуратно класть пистолеты на земля! – объявил козел визгливо.

– Вы чего беспредельничайте, уроды?! – обозлился торговец оружием. – Вы хоть знаете, что вам за это будет?! Да вы на моей территории. Вас сегодня же накроют. Ты, козел, что себе позво…

Выстрел лазерного автомата яркой вспышкой высветил проулок – каменную стену, фигуры людей, перекошенное ужасом и болью лицо торговца оружием. Он схватился за прожженный живот, согнулся пополам и повалился на асфальт. Охрана дернулась и тут же легла под лучами парализаторов.

– Шестеро смелых, – прокомментировал рангун. – Один уже труп, остальные сейчас станут трупами.

Лемониец поднял чемодан с деньгами, скривился, глядя на забрызганную кровью кожу, и передал его Рангуну. Тот сунул деньги Диане, вытащил из-за пояса пулевой пистолет с глушителем – старая добрая модель «кремлевского», такие были у чекистов Девятого интернационала во время Большой революции трудящихся, когда в России свергли правительство олигархов. Сухой щелчок, удар… Стонов и криков боли не последовало. Ни один из охранников так и не смог разомкнуть сведенные паралитической судорогой челюсти. Борзо сделал пять контрольных выстрелов, затем, немного подумав, выпустил пару пуль в главного, хотя в этом не было никакой необходимости – тот уже испустил дух…

В воздух два катера поднялись одновременно. В одном летели Мокрый, лемониец, Борзо и Диана, в другом, нагруженном оружием под завязку, – Нос и Вова. С трупами возиться не стали – все равно исчезновение стольких людей не скроешь.

Диана сидела закусив губу. Ее трясло. Самые жуткие предчувствия начинали оправдываться.

– Отлично сработать! – сказал Крылатый. – Вы все получать хороший денежный премия, когда мы прилетать!

Мокрому план лемонийца по экспроприации оружия не нравился с самого начала, а когда Борзо начал стрелять – не понравился еще больше. Он по опыту знал, что бывает с теми, кто чинит подобный беспредел. Хорошо, если удастся скрыться незамеченными. Но и в этом случае дружки ограбленных и убитых обычно затевают длительные разборки, продолжающиеся до того момента, пока все участники конфликта не окажутся удовлетворены. А они не бывают удовлетворены никогда. Во всяком случае, до тех пор, пока живы. Старая добрая вендетта, как и сто, и двести лет назад, косит ряды бойцов преступных сообществ. А ведь могли бы жить в мире, выколачивать потихоньку капусту у предпринимателей, ходить на скоки, крышевать мелкий и средний бизнес. Не зря же на астероидах поют под гитару старинную песню: «Братва, не стреляйте друг в друга!». Но вот находятся такие беспредельщики. Сами жить не хотят и других под монастырь подводят.

Это уже не просто беспредел, это подписание им смертного приговора, война. Теперь жди масштабных боевых действий. Тем более что обиженная сторона, судя по всему, вооружена до зубов. Еще бы, раз они имеют дело с торговлей оружием…

– Зря ты это сотворил, – Мокрый покачал головой. – Глупо.

– Ты есть молчать, вести катер и быть счастлив, – откликнулся лемониец. – А ты, Снегурка, хорошо все сделать, – обратился он к Диане. – Отвлекать внимание хорошо. Они не заметить засада. Думать, мы там только одни. И проиграть.

– Посмотришь, что теперь начнется, – проговорил Мокрый. – Лучше было заплатить.

– У тебя есть лишний деньга?! У меня нет на то, чтобы платить разный подонки! Просто их убивать.

– Это были нехорошие люди, – неожиданно поддержала лемонийца Диана и тут же спохватилась, что сболтнула лишнего. Впрочем, откуда им знать, что банда таких вот мерзавцев держит в заложниках ее отца? И его не отпустят, пока она не привезет деньги…

– Плохой, хороший, – проворчал Мокрый. – Какая, к чертям, разница? Теперь главное, чтобы нас всех на перо не посадили.

– Не каркай, – пробасил Борзо, – если проявятся фуфлыжники, положим и всех остальных.

– Крутые вы, как я погляжу, – неприязненно пробормотал Мокрый.

– Зато ты есть ангел, да? – проблеял лемониец. – Я есть читать энциклопедия. Мокрый – уголовный элемент – тот, кто много убивать. Твое имя говорить: меня носит убийца! Если я бы знать, что ты есть такой, не взять тебя в дело!

Мокрый перегнулся через борт катера и сплюнул на яркие огни казино. Он никогда не любил азартные игры.

– Верно базлаешь, Крылатый. Крови на мне много. Но я не беспредельщик и с прежними делами завязал. На последнем скоке даже архитектора, которого мы по твоей наводке курочили, оставил дальше воздух коптить.

– Это не есть умно.

– Знаешь, как на астероидах говорят? За одного битого коска двух небитых дают с довеском пайки. А знаешь почему?! Потому что битый коск по самому краю пройдет и живым останется. А с тобой, беспредельщиком, мы долго не протянем. Мне-то что, я уже старый. Мне пацанов жалко и Снегурку. Ты же их под разборки подвел.

– Ты соображать верно. Только разборки нам не есть страшно. Глупый каторжник лучше молчать.

Мокрый скривился, сплюнул еще раз за борт и отвернулся, думая о том, что зря подписался на это дело.

– Вводи программу номер три для автопилота, – потребовал Борзо.

– Зачем? У меня штурвал из рук пока не выпадает…

– Ты есть вводить команды и не спорить! – визгливо крикнул лемониец.

Мокрый в ярости ударил по сенсорам панели управления и бросил штурвал. Катер начал подниматься в стратосферу – над ним тонкой дымкой проявился защитный купол, удерживающий воздух.

– Далеко лететь? – спросила Диана.

– Мы лететь Липецкая область. Там мой база. И не один.

– Думаешь, московские менты и друзья свежих жмуров нас там не достанут? – процедил Мокрый.

– Скоро нет, – козел мелко затряс головой. – И дружки тех бандиты найти нас не сразу – больше радиус поиск, квадратично падать вероятность обнаружение.

– Ишь умный, – Мокрый фыркнул. – Куда там мне с моими девятью классами и швейным ПТУ…

– Что есть ПТУ?

– Путёвое типа училище, – процедил Мокрый.

– Что есть путёвое? Учиться шить в пути?

– Путёвое – значит хорошее очень… Ладно, не важно. Ты мне лучше скажи – и на скок мы с этой базы под Липецком пойдем?

– Это есть так.

Катер, повинуясь программе автопилота, со свистом пошел к земле. Летательный аппарат Вовы и Носа шел след в след на расстоянии в пятьдесят метров – совсем рядом на таких скоростях. В стратосфере разогнались до тысячи километров в час.

Большой дом, на посадочной площадке которого они припарковали катера, стоял на отшибе, на берегу тихого озерца. Ближайший поселок – метрах в пятистах, за березовой рощицей.

– Красота! – Нос выпрыгнул из катера. – У нас в «Артеке» корпус был примерно такой…

– Какой корпус? В каком «Артеке»? – удивился Борзо. – Не слыхал о таком корабле – «Артек». Военный? Секретный? Ты что, из десантников?

– Почти, – скромно потупился Нос. – Я парень не промах. Но сейчас говорил про дом. База у нас была примерно такая.

– Хватит болтать, каждый делать свое дело, – прервал разговоры лемониец. – Борзо лететь и прятать наш оборудование в специальный тайник. Остальной – по камерам. По комнатам, я хотеть сказать. Считать полученный деньга, играть виртуальный казино, смотреть порнофильм. И быть счастлив.

– Деньги посчитать не помешает, – потер руки Нос.

Перед поездкой за оружием козел отдал им семьдесят тысяч рублей крупными купюрами. Часть денег Диана, Мокрый и Вова перевели в платиновые монеты Центробанка России по тысяче рублей каждая – они сейчас приятно оттягивали им карманы. Нос оставил деньги в купюрах и ходил с сумкой.

– Мне опять придется спать на полу? – поинтересовался он.

– Не придется, если сам не захочешь, – ответил Борзо. – У каждого будет своя комната – а там спи хоть на полу, хоть в гамаке под потолком, хоть к стенке пристегивайся, как на астероиде, или к потолку – словом, как привык… Ладно, я полетел, Крылатый!

– Ты есть лететь. Мы есть распределять комнат.

Рангун забрался в катер с оружием и снаряжением, потянул на себя штурвал, и летательный аппарат стрелой взмыл в ночное небо.

– Все есть идти на второй этаж. Смотреть комнаты, выбирать себе каждый одна.

– А можно две? – попытался схохмить Вова.

– Нет. Один человек – один комнат. Роскошь я не терпеть.

Дверь с интеллектуальным замком опознала хозяина. Автоматический привратник приятным сопрано пропел:

– Добро пожаловать, великий и могучий представитель прекрасного и мудрого народа Лемони, офицер Крылатый!

– Я есть такой, – согласился козел. – Этот отряд человеки есть явиться со мной. Пускать их в дом до особый распоряжений. Они жить на второй этаж. Кто пойдет первый этаж, кроме столовая, поднимать тревога. Понять, секретарь?

– Команда принята, – все тем же приятным сопрано ответил механический привратник. – Ограниченный доступ людям разрешен.

– Я таргариец, – буркнул Нос.

– Но тоже большой сволочь! Я идти по своим делам – вы выбирать комната, обедать.

Сразу за входной дверью находился небольшой уютный холл. Из него можно было попасть в столовую – скудно обставленное помещение с прямоугольным столом посередине и шестью стульями. На второй этаж вела винтовая лестница.

– Вы идти наверх, там комнат. Я есть жить на первый этаж.

По команде лемонийца стальная дверь отъехала в сторону, после чего Крылатый шагнул за порог, и створка с грохотом задвинулась за его спиной.

Второй этаж оказался похожим на убогие апартаменты сельской гостиницы. Четыре пластиковые двери с номерами с одной стороны и четыре – с другой. Усиливал впечатление небольшой зал в конце коридора, в котором стояла мягкая мебель, журнальный столик, а на стене висела плазменная панель.

– Моя комната будет вот эта, первая, – заявил Мокрый. – Чтобы далеко не ходить и вы все были под присмотром.

– А моя – вторая, – поспешно произнес Вова. – Снегурка, может, вместе поселимся? Я не стану приставать, честное слово…

– Тебе и одному неплохо будет, – бросила девушка. – Нос, ты займешь третью комнату, а я так вообще поселюсь напротив – чтобы никто ко мне в стену не стучал.

– Неплохая идея, – согласился Мокрый. – Надо, чтобы окна в разные стороны смотрели. Не очень-то я этому козлу доверяю.

Диана вошла в выбранную комнату, убедилась, что дверь запирается изнутри солидным засовом. Обстановка оказалась самая обыкновенная – стол, кровать, стенной шкаф, тумбочка с настольной лампой. К комнате примыкала маленькая кабинка, в которой помещались душ и туалет. Единственное, что отличало эту комнату от стандартного гостиничного номера, – решетки на окнах. А под самым потолком висела компактная камера видеонаблюдения.

Диана встала на стул и попыталась ее отвернуть.

– Не сметь ломать имущество! – прямо над ухом у девушки раздался пронзительный козлиный тенорок. Она едва не упала со стула. – Ваши жилища оборудованы камер. Камер следить, чтобы все было в порядок. Вы не есть беспокоиться – в туалет и душ камера нет, а в комната – условий контракт.

– Я не хочу, чтобы за мной подглядывали посторонние мужчины! – Диана вспыхнула.

– Я не есть мужчина. Я есть лемониец. Иной метаболизм, иной система размножений.

– Что же ты тогда предлагал мне с тобой жить? – нахмурилась Диана, глядя прямо в камеру.

– Это был невинный шутка. Мы совсем из разный вид. Самка человек мне противен.

– А самцы нет?! – не удержалась от колкости Диана.

– И самец тоже противен, да. Но самка еще противней.

– Значит, контроль?

– Это условий сотрудничества. Вы получать деньги? Вы выполнять команды! Вы – есть солдат! Я есть ваш командир.

– Ладно, – согласилась Диана, вздохнув. – Мне скрывать нечего. И свет выключать нельзя?

– Свет выключать сколько угодно.

«Значит, камера работает и в инфракрасном диапазоне», – подумала Диана.

Она спрыгнула со стула, взяла рюкзачок и отправилась с ним в душ. Там, укрывшись от любопытных взглядов, она пересчитала деньги. Сотрудничество с бандитской шайкой принесло ей очень неплохой доход. Три монеты по тысяче рублей в платине, пачка денег, еще одна, несколько крупных купюр… Столько денег сразу у Дианы никогда прежде не было. Но для того чтобы внести выкуп за отца, ей нужно больше. В три-четыре раза больше… Ведь средства потребуются и для того, чтобы вернуться на Пич-рич, да и тысячу-другую в запасе иметь не помешает. Никогда не знаешь, как сложатся обстоятельства.

Но какая страшная жизнь началась сейчас! Мокрый и Вова, по крайней мере, никого не убивали. А этот ужасный лохматый рангун уложил шестерых не задумываясь!

Хорошо, хоть ей не дали в руки пистолет и не велели выстрелить в какого-нибудь несчастного. У бандитов это называется «повязать кровью» – она читала. Впрочем, сколько крови из-за нее уже пролилось?

Размышления Дианы прервал визгливый голос лемонийца:

– Все есть подготовиться? Выходить в гостиная, получать честно заработанный процент от сделка – сэкономленный валюта. И я знакомить вас с холодильник – чтобы он давать вам питаться. Быстро, быстро, к обед! Работа много!

Интеллектуальный холодильник встретил гостей недовольным ворчанием. Встроенный в эти модели мощный процессор, обладающий способностью к саморазвитию, сделал кухонные агрегаты настоящим чудом техники. По мысли конструкторов, холодильники последнего поколения должны были не только кормить владельцев, но и развлекать в процессе принятия пищи умной беседой, читать вслух книги, демонстрировать голографические фильмы с помощью специализированного проекционного модуля.

Психологи утверждали, что общение с интеллектуальным холодильником благотворно повлияет на людей, страдающих нервными расстройствами, заболеваниями психики, да и для всех остальных окажется полезным, ведь программную часть составляли настоящие профессионалы, знатоки своего дела.

Но в процессе эксплуатации выяснилось, что использование саморазвивающихся процессоров, придуманных совсем недавно, имеет неприятный побочный эффект. Характер некоторых интеллектуальных холодильников оказался весьма и весьма своенравным. Отдельные представители класса интеллектуальных приборов натурально доводили своих владельцев до сумасшедшего дома. А вместо одухотворенной дискуссии, способствующей лучшему усвоению пищи, на кухнях разворачивались настоящие свары – холодильники и их владельцы орали друг на дружку что было сил, выясняя, кто в доме хозяин. Нередки были случаи уничтожения дорогостоящих бытовых приборов с помощью различных подручных средств – в ход шли и кухонные колотушки, и скалки, и сковородки, и ножи. Хорошо, что холодильники не могли сильно навредить хозяевам – разве что прищемить руку дверцей или слегка ударить током.

Посыпались судебные иски, вызванные серьезными тратами владельцев на ремонт, но единственное, что предприняли производители, – существенно укрепили корпус. Теперь разбить холодильник марки «Мудрый гигант» было не так-то просто.

На передней панели кухонного агрегата лучилась неудовольствием синеватая физиономия.

– Как его зовут? – поинтересовалась Диана.

– Его никак не надо звать, – отрезал лемониец, – просто холодильник, и все.

– Дармоеды! – физиономия на передней панели скривилась. – Будут жрать на халяву, хозяин?!

– Это есть мой помощники. Ты должен обеспечить их продукт, когда они будут испытать необходимость. Команда ясен?

– А если все сожрут? Вы только на них посмотрите, хозяин. Толстые, щеки аж на плечах лежат. А у того мелкого такой вид, словно он готов слопать родного дедушку.

Нос обиженно засопел.

– Выполнять команду! – перешел на визг лемониец.

– Незачем так кричать! – скорее для порядка огрызнулся холодильник.

– Выполнять! Отвечать по форма!

– Есть! – уныло пробормотал холодильник.

– Так-то лучше. Выдать еду моим помощники! Я буду есть в кабинет! – Козел резко развернулся на каблуках и покинул столовую.

– Всех дармоедов кормить, продуктов не напасешься! – гаркнул холодильник вдогонку. Затем физиономия на передней панели демонстративно отвернулась, явив миру аккуратно подстриженный синеватый затылок.

Щелкнул замок, и дверца открылась. В недрах холодильника оказалось огромное количество разнообразной снеди – помимо морозильный камеры, имелась тут и встроенная микроволновая печь, так что отдельные блюда подавались уже горячими. Собственно, функцией охлаждения умные холодильники давно не ограничивались, а были настоящими роботами-комбайнами, властителями кухни, но назывались по старинке за схожий внешний вид и вместительные недра.

Нос, радуясь угощению, принялся выгребать колбасы, разносолы, сыры, дымящееся жареное мясо, за что и поплатился. Вытянул в очередной раз руку, намереваясь схватить окорок, – и получил удар током.

– Может быть, хватит?! – произнес холодильник таким угрожающим тоном, что стало ясно – действительно хватит.

– И в самом деле, – проговорила Диана, – того, что мы взяли, для обеда вполне достаточно.

В ответ на ее слова холодильник с силой захлопнул дверцу и сделал вид, что заснул. Но один глаз оставил приоткрытым. На случай диверсии. На его памяти никто и никогда не пытался взломать дверцу, чтобы добраться до содержимого, но страх, что когда-нибудь это может случиться, присутствовал. Слишком много знаний о человеческой психологии вложили в его оперативную память, поэтому холодильник был уверен, что все люди – обжоры и сволочи. Ксенофобией он не страдал, считая представителей прочих разумных рас такими же толстыми прожорливыми отщепенцами.

– Так, хрен замороженный, – пробурчал Вова, – ты меня чуть дверью не пришиб. Совсем крыша поехала?

– Да я его! – вскричал Нос – он только сейчас оправился от шока, вызванного электрическим разрядом.

– Спокойнее, братва, – попросил Мокрый, перехватывая руку таргарийца с зажатой в ней палкой колбасы. – Мы не у себя дома, к сожалению. Я бы сам эту железку почикал. Но хозяин может обидеться.

– А мне плевать! – выкрикнул Нос. – Он же меня током долбанул. Током! Вот сволочь!

– Садимся есть, – Мокрый насильно подтащил таргарийца к столу и усадил за него. – Успокаивайся, отъедайся!

Ушастый с неохотой взялся за еду, бросая через плечо полные ненависти взгляды.

Как только гости приступили к трапезе, холодильник заголосил. Пел он так омерзительно фальшиво и так громко, что всем сразу же стало нехорошо.

– Ты что это вытворяешь? – вкрадчиво поинтересовался Мокрый.

– Развлекаю вас песней.

– Нам твоя песня не нравится, лучше кино покажи.

– Нет у меня кино, – возвестил холодильник и запел еще громче. – О-о-о-о! – У этой дикой песни даже слов не было, одни только унылые завывания.

Мокрый оглядел сумрачные лица подельников и понял, что грядет катастрофа – удержать парней от расправы над интеллектуальной штуковиной не удастся. Видимость спокойствия сохраняла только Диана. Но и ей пение холодильника радости не доставляло.

– Терпите, – хмуро проговорил Мокрый. – Пусть поизгаляется. Я ему потом бок отверткой проткну. Когда уезжать будем.

Пение тут же смолкло.

– Что вы сказали? – спросил холодильник.

– Ничего, – отозвался Мокрый и рванул зубами кусок курицы.

– Нет, я же только что слышал.

– Слышал и забудь.

– Послушайте, давайте попробуем начать все сначала, – быстро заговорил холодильник, – если бы я знал, что имею дело с такими серьезными людьми, конечно же, все пошло бы иначе. Хотите, сейчас я покажу вам кино, а потом подходите за десертом. Он уже почти готов – кусочек кремового торта для каждого и лучшее в Галактике мороженое.

– Другой разговор, – изрек Вова, глядя на умный бытовой прибор сердитым взглядом, – может, оставим тебя коптить кухню, если впредь будешь вести себя разумно.

– Договорились! – Синеватое лицо просияло. – Вот вам стереопостановка.

Вверху холодильника возникло несколько фиолетовых точек, от них потянулись лучи. К полу поплыли начальные титры, за ними вспыхнула яркими огнями заставка – Чебурашка, раздирающий пасть крокодилу Гене.

– Что за фильм? – оживился Нос.

– Новейшая премьера, – поведал холодильник, – выкачал из Глобальной сети специально для вас. «Кровавый полдень» от Чебуран-студио. Настоящая драма. Два дня из жизни шайки грабителей. В конце они все погибают, но это не важно.

– Как это не важно? – вскинулся Мокрый. – Ты зачем конец рассказал? И потом, не хочу я смотреть, как грабители погибают.

Остальные поддержали его хором возмущенных голосов.

– Знаю, знаю, чем вас развлечь, – сообщил холодильник. И запустил концерт, посвященный Дню милиции, стянутый непосредственно с эфира. В хитроумный прибор было вмонтировано и несколько приемных беспроводных устройств – для подключения к Глобальной сети и программам стереовещания.

На сей раз никто возражать не стал. Только Мокрый все время морщился, когда в антрактах между песнями конферансье напирал на борьбу с преступностью, которая на Земле вскоре будет уничтожена поголовно.

Во время обеда Вова, не отрываясь, смотрел на Диану, даже пытался неумело за ней ухаживать. Но в результате окатил ее газированной водой и вконец сконфузился. А после обеда в коридоре второго этажа попытался обнять девушку, но она отпихнула его твердым кулачком.

– Ты что это делаешь?

– Ничего.

– Вот ничего и не делай! – отрезала Диана. – Пока я сама не попрошу. Ну ладно… – смягчилась она, видя, как вытянулось от огорчения лицо молодого человека. – Ты чем сейчас собираешься заняться?

– Не знаю. Наверное, поиграю в компьютерные игры. Постреляю в разных чудищ.

– Пойдем ко мне.

Вове показалось, что он ослышался.

– Что?!

– Ты плохо слышишь? Я говорю, пойдем ко мне. Поболтаем. Я хотела тебя кое о чем расспросить.

– Конечно, пойдем, – воодушевился Вова. – Я тебе все, что угодно, могу рассказать. И показать…

В комнате Диана бросила быстрый взгляд на камеру наблюдения, взяла молодого человека под руку и потащила к ванной. Тот едва не задохнулся от нахлынувших на него чувств, вообразив невесть что, попытался снова обнять девушку, но она не позволила, втащила Вову в ванную и закрыла за ними дверь.

– Здесь нас никто не услышит.

– Точно.

Очередной страстный порыв Диана пресекла, хлопнув парня по рукам.

– Я же сказала, хочу поговорить.

Вова вздохнул, присел на край ванны.

– Ну давай, говори.

Диана завела разговор издалека:

– Скажи, ты не боишься, что когда-нибудь все может плохо закончиться?

– Что плохо? – не понял Вова.

– Этот образ жизни, который ты ведешь… Однажды может так случиться, что тебя поймают или хуже того – застрелят. Ты ведь все время ходишь по краю.

– Ну да, – расправил плечи молодой человек, – это точно. Я хожу по краю. Я рисковый парень.

«С кем я разговариваю?! – подумала Диана. – Похоже, он неисправим. К тому же у него напрочь отсутствует инстинкт самосохранения».

– Я вот о чем, – продолжила она, – ты же видел, как рангун пристрелил тех людей. Шутки кончились.

– Точно, шутки кончились. Ты опять права. Теперь мы в настоящем деле. Ты рада, Снегурка?

– Очень рада. Но послушай. Я тут размышляла на досуге… Они ведь могут точно так же поступить и с нами. Мы для этой парочки никто – простые исполнители. Что им помешает после дела убрать исполнителей?

– То есть нас? – Вова так поразился этой мысли, что некоторое время сидел с открытым ртом. – Да ну, не может этого быть… – наконец выдавил он.

– Почему не может?

– Ну…

– Ты сам подумай, если они так просто убивают, почему бы им не прикончить нас? И делиться не надо, и свидетелей нет.

– А почему ты это не скажешь Мокрому?! – выдохнул Вова.

– Потому что сначала я хотела посоветоваться с тобой. И потом, – Диана вздохнула, – ты уверен, что у Мокрого нет собственного плана?

– Да ты что… – начал Вова.

– Ничего, – девушка провела ладонью по щеке молодого человека, – иногда мне кажется, что он ловко тебя использует. Откуда тебе знать, вдруг ты для него тоже только исполнитель, от которого потом всегда можно будет избавиться. Он же сам говорил, никому не надо верить. Думаешь, просто так?

Вова облизнул губы.

– Ничего ты не понимаешь. Мокрый – он лучше всех. Он бы никогда… – и замолчал, погрузился в раздумья. Потом признался: – Иногда и мне кажется, что он меня использует. А сам командует все время. Распоряжается. Как будто я ему мальчик. Мне, между прочим, скоро двадцать семь лет.

– А выглядишь ты намного моложе, – промурлыкала Диана. – Просто замечательно выглядишь.

– Да? – Вова расплылся в улыбке. – Спасибо. Слушай, а тебе Нос нравится? – вдруг спросил он.

– Твой нос? Да ничего так…

– Да не мой, – сконфузился Вова. – Чужой. То есть не чужой. Я имею в виду Носа.

– Он-то здесь при чем? – удивилась Диана.

– Так нравится или нет?

– Обыкновенный парень… То есть таргариец… Слушай, Вова, ты, наверное, не понимаешь, о чем я решила поговорить с тобой. А ведь это очень важно. Когда все закончится, только я и ты сможем доверять друг другу. Понимаешь? Мы сможем прикрыть друг другу спину в случае чего. Ты мне нравишься. Поэтому я и хочу тебе помочь. Сейчас очень важно разобраться, кто нам друг, а кто им притворяется. Иначе после этого ограбления мы можем очень сильно пожалеть. Понимаешь?

– Понимаю, – на лице молодого человека отразился восторг, – я тебе нравлюсь. – Он закрыл глаза, вытянул губы трубочкой и потянулся к девушке.

– Дурак! – сказала Диана и хлопнула его по губам.

* * *

– Подъем, подъем, всем вставать на нога! – прозвучал козлиный тенорок из динамиков, такой громкий, что заставил всех подскочить в постелях. – Вставать на нога, спускаться в столовая, обсуждать план действий. Десять минут на сбор. Опоздал – получил штрафной очко.

Командирский голос заставил даже свободолюбивых косков «встать на нога» и поторопиться. Наскоро умывшись и почистив зубы, гости спустились в столовую. Холодильник, увидев их, неодобрительно заворчал.

Крылатый и Борзо уже сидели за большим столом и завтракали – дождаться остальных им и в голову не пришло. Борзо жевал огромный кусок мяса, поддевая его двузубой вилкой. Лемониец ел зеленоватую кашицу, запивая ее синей жидкостью из высокого прозрачного бокала. Судя по торчащим из тарелки крохотным лапкам, каша была приготовлена вовсе не из зерна, а из жучков или личинок, доставленных с другой планеты и на скорую руку размороженных и подогретых холодильником в специализированном отсеке.

– Куда есть пойти старый наглый коск? – поинтересовался лемониец. – Он уйти уже час, и его все нет!

Только сейчас Диана заметила отсутствие Мокрого. Не то чтобы ее это обеспокоило, но, в самом деле, куда он мог отправиться с утра пораньше?

– Мокрый погулять любит, – сообщил Вова. – Побродить по окрестностям, познакомиться с местными жителями, может, дельце какое нарисуется…

– Вы совсем сходить с ума! – взвизгнул лемониец. – Какой дельце? Нам предстоит дело на многий миллионы – а он лавочка в деревне собрался грабить. Или чей-то избенка?

– Ну это я только предположил… Может, просто проветриться захотелось.

– Если вы говорите о том старом жестоком человеке, который мне вчера угрожал отверткой, то он вознамерился обожраться раньше всех, – наябедничал холодильник. – Подступился ко мне, стал требовать: давай кефира! А у нас нет кефира. И был бы – не дал. Вот я и послал его… в магазин. Пусть пополнит продуктовые запасы. Вчера столько сожрали – я даже пустоту какую-то внутри себя чувствую. А от пустоты у меня депрессия.

– Ты есть глупый железяка! – возвестил лемониец. – Здесь команды отдавать я!

– Я могу связаться с контурами охранной сигнализации и выяснить, где он, – предложил холодильник.

– О, глупый железо! Я сам искать наглый коск!

Лемониец вскочил и побежал на свою половину Дома – даже бронированную дверь закрывать не стал.

Гости тем временем подошли к холодильнику и, стараясь не сильно раздражать умный агрегат, достали всякой немудреной снеди, радуясь, что кофе-машина в столовой не обладает даже зачатками интеллекта и делает свое дело молча.

Не успели они приступить к трапезе, как раздался дикий визг лемонийца:

– О, тупой скотина! Глупый млекопитающий! Волк позорный!

Под аккомпанемент этих криков входная дверь распахнулась, и на пороге появился довольный Мокрый. В руках он держал большой прозрачный пакет – в нем можно было разглядеть связку бананов, диетические хлебцы, бутылку водки и несколько пакетов с кефиром.

– Что это наш козлик так раскричался? – подмигнув своим, поинтересовался он.

– Он тебе не козлик, – хмуро бросил Борзо.

– Да ладно, чего ты встреваешь с уточнениями, лохматый, я же не на тебя накатил. Мы с тобой хоть гуманоиды, – Мокрый усмехнулся. – Млекопитающие. А это ж вообще какой-то таракан… Ну, между нами, теплокровными…

Борзо нахмурился.

– Крылатый лучше всяких людишек, которые, несмотря на свою ничтожность и бросающееся в глаза скудоумие, имеют наглость претендовать на доминирующее положение в Галактике.

– Ах вот как ты запел… Фашист рангуний, – почти ласково проговорил Мокрый и улыбнулся. Стало заметно, что он в стельку пьян. – Видал я таких, как ты, на астероидах. Вы, рангуны, думаете, будто вы – высшая раса. А все вокруг так, говорящий мусор. Только люди покруче вас будут. Мы вас всегда делали и делать будем. Да…

Покачиваясь, Мокрый дошел до стола и плюхнулся на табурет, затем потрепал Вову по щеке:

– Принеси мне чего-нибудь пожрать, сынок.

Вова направился к холодильнику, но тут на пороге возник лемониец. Он буквально кипел от негодования.

– О, глупый сволочь! Ты покупал и пил водка!

– Покупал и пил! – отозвался Мокрый и уточнил: – На свои кровные. Фильтруй базар, плесень. Хоть тебе и двести лет, хоть ты и козел рогатый, честного коска позорить не смей!

– Глупец! Тебя засечь милиция! Тебя искать в поселок! Скоро они прийти сюда!

Мокрый недоуменно уставился на лемонийца.

– Что ты несешь? Кто меня засек? Где? Когда?

– Ты ходить на скок неделя назад? Подламывать касса в винный магазинчик на Тверская?

Старый бандит нахмурился.

– Ну допустим. А ты как эту тему просек?

– Из милицейская сводка!!! Из переговоры милиция!

– Куманек, что ли?

– Яиметь технический информация. Милиция внимательно контролировать досье каждый, кто покупает водка с утра! Фотография сканироваться, ты узнаваться! Сейчас тебя уже искать! Через несколько минут милиция будут здесь!

Мокрый присвистнул.

– Так ты милицейскую волну слушаешь? Неслабо…

– Да! Это есть неслабо! Но ты подставить нас всех! Мы улетать, улетать немедленно! Бросать свой завтрак! Торопиться!

Диана откликнулась немедленно: вскочила, прижала к груди рюкзачок с деньгами – она все время носила его с собой. На всякий случай. На душе у девушки было муторно, под ложечкой сосало. Она как чувствовала, что дело закончится плохо. Сейчас возьмут Мокрого, допросят на детекторе лжи – и все узнают о планах по ограблению Кремля, об убийстве шестерых торговцев оружием… И что ей светит? Пожизненное заключение. Ни больше ни меньше.

Хорошо, что женщин не отправляют в колонии на астероидах, а воспитывают в более мягких условиях. Огромная женская колония находится на Земле, на Сицилии. Мягкий климат, гуманные воспитательницы, возможность работать на благо общества, иногда купаться в море… Только вот отца она больше никогда не увидит, даже если лет через тридцать ее выпустят за примерное поведение. Ведь его убьют уже через несколько месяцев…

– Борзо! Катер! – прервал размышления девушки визгливый тенор козла. – Мы улетать сейчас!

Огромный рангун бросился на улицу. Вскоре загремело железо – открывался большой гараж. А где-то вдалеке уже слышался гул катеров и завывания сирены.

– Я деньги в комнате оставил, – растерянно пробормотал Нос.

– Быстрее! – заорал Мокрый. – Сейчас нас накроют!

Он вскочил, опрокинув стол.

– Что ты делаешь, пьяная сволочь! Столько продуктов пропало! – заверещал холодильник.

Мокрый скривился, вытащил из-за пояса пистолет и выстрелил в ненавистную синюю харю. Лучше бы он этого не делал… Пуля срикошетила от крепкой металлической дверцы, свистнула над головой Вовы и разбила стекло в зарешеченном окне.

– Ты что?! – испуганно закричал парень. – Всех нас перестреляешь!

Выбежали в сад. Борзо выкатывал из гаража тяжелый восьмиместный катер с форсированным двигателем – именно такие использовались милицией и антитеррористическими подразделениями для проведения спецопераций. И расцветка была соответствующая – серо-бело-голубой камуфляж. На корпусе топорщились острые воздухозаборники. Прозрачный купол был гостеприимно откинут. Лемониец сидел на месте штурмана и покрикивал:

– Быстро, быстро, быстро!

– Может, не стоит гоношиться? – осторожно поинтересовался Вова. – Когда менты увидят, что кто-то рвет когти, – сразу обложат.

– Уйдем! – пообещал Борзо, занимая место водителя. – У нас системы подавления сигнала, технология невидимости для радаров «призрак» да и двигатели мощнее, чем у ментов…

Мокрый, попутно едва не упав, занял место в катере. Несмотря на напряженность ситуации, по лицу его блуждала глупая улыбка. Вова подсадил Диану, помогая перелезть через высокий борт, потом запрыгнул сам.

– Полетели! – скомандовал лемониец.

– Мы забыли Носа! – закричала Диана, когда Борзо уже потянул рычаг управления на себя.

– Подождите, подождите меня! – что было сил завопил бегущий по дорожке таргариец. – Я вам еще пригожусь! У меня диплом метростроевца!

– Хватай его, – лемониец брезгливо поморщился.

Борзо протянул руку за борт и сдернул таргарийца с дорожки за шиворот – так хозяйка вырывает из грядки морковку для супа. Рангун без видимых усилий забросил Носа в салон, нажал на одну из кнопок, и стеклянный купол с шипением закрылся.

Тем временем синий милицейский катер подлетел совсем близко. Он заходил на усадьбу Крылатого со стороны озера. Намерения милиционеров были недвусмысленными – задержать беглецов, обыскать дом. Когда Борзо включил радиопередатчик катера, оттуда сразу же послышался начальственный голос:

– Граждане, пытающиеся взлететь в катере без опознавательной разметки и с незарегистрированным сигналом, немедленно приземляйтесь! Вы нарушаете закон о воздушном перемещении! Немедленно посадите машину и выйдите из нее с поднятыми руками!

Борзо захохотал и вытащил из-под сиденья странного вида пистолет с широким раструбом. Не потрудившись откинуть купол, он прямо через пластик направил его на милицейский катер, нажал спусковой крючок. Пистолет как-то странно крякнул. Со стороны могло показаться, что он дал осечку – ни грохота, ни видимого пучка излучения… Да и стекло осталось целым. Только спустя пару секунд синий полицейский катер, как подбитая куропатка, выписывая странные петли, пошел к земле.

– Маршевый двигатель накрылся, – прокомментировал Вова. – Электромагнитная пушка?

Борзо скривился и ничего не ответил, только потянул штурвал на себя. Летательный аппарат, задрав нос, ушел в небо.

Впрочем, радоваться пока было рано. С двух сторон к озеру спешили милицейские катера. И если первого из них опасаться вряд ли стоило – такая же «канарейка», какую они только что сбили из электромагнитной пушки, то второй катер был намного тяжелее и мощнее – восьмиместный десантный бот с усиленной зашитой и отличными ходовыми характеристиками.

– Держать курс на север, – приказал лемониец. – Мы затеряться в необъятный простор тундра и ледовые поля.

Борзо заложил крутой вираж, едва не столкнулся с милицейским катером, который включил проблесковые маячки и попытался гнаться за нарушителями правил полетов, но сразу же отстал. А вот второй прочно сел им на хвост. Догнать их он не мог, но и не отставал. Шел в каких-то трех километрах позади, завывая сиреной и мигая цветными огнями.

– Прицепились, – пьяным голосом пробормотал Мокрый. – С таким эскортом летать – себе дороже. Надо их стряхнуть.

– Как я их тебе стряхну?! – раздраженно бросил Борзо. – Катер бронированный, двигатель экранированный. Хотя у нас в багажнике есть пара лазерных винтовок. Можешь пострелять, если есть желание. Только учти, они начнут палить в ответ.

– А так они будут передавать по ходу следования, чтобы в воздух поднимали катера, – Мокрый вздохнул. – Затравят они нас. Затравят…

– Что ты предлагать? – визгливо закричал лемониец. – Поднять лапки и сдаться? Я не сдаваться! Никогда не сдаваться! И вам не позволить! Скорей я взорвать катер! Мы лететь на север потому, что там мало больших городов и баз милиция! Скроемся над Ледовитый океан!

– Серьезные планы, – Мокрый снова благодушно улыбнулся. – А топлива хватит?

– Хватит, – коротко бросил Борзо.

Катер тем временем поднялся в стратосферу и понесся со скоростью тысяча двести километров в час. Прозрачный колпак был задраен наглухо, система кондиционирования воздуха делала обстановку в салоне уютной. Лететь бы да лететь – если бы не хвост – никак не желающий теряться милицейский катер, офицер которого время от времени требовал по радио:

– Немедленно включите опознавательный маячок! Посадите машину! Вы нарушаете правила воздушного движения!

– Да пошел ты! – Борзо ударил мохнатым кулаком по приборной панели. Послышался треск.

Лемониец покосился на приятеля с неодобрением.

– Аккуратно. Если ты поломать машина, мы быстро-быстро падать земля и разбиваться. Это есть нехорошо!

– Конечно, нехорошо, – подтвердил Мокрый, посмеиваясь. – Быстро-быстро падать – всегда нехорошо. Лучше высоко летать и никогда не падать. Так, козлик? Ребята, у вас водки нет в запасе? Как тут обстоит дело с мини-баром?

– Ты прекратить пить навсегда! – лемониец ткнул в нетрезвого бандита тонким пальцем.

– Чего-о?! – опешил Мокрый. – Бензин соси. На свободе – и не пить. Шиш тебе, баклан рогатый!

Ручка лемонийца мелькнула в воздухе, и тонкие пальцы сжались на горле грубияна. Мокрый захрипел, задергался, вцепился в сухое запястье, но никак не мог оторвать от себя тонкую конечность уроженца планеты Лемони. Лицо бандита стремительно наливалось кровью, глаза полезли из орбит.

– Ты слушать меня всегда, внимательно слушать, пока мы не сделать дело! – визгливо проговорил Крылатый. – Старый пьяница. Или я убить тебя прямо сейчас здесь. И делать дело без тебя.

– Отпусти его, – потребовал Вова. Он глядел на лемонийца исподлобья. – Я без него на дело не пойду. Нечего беспредельничать.

– И я тоже не пойду! – сказал Нос.

Диана ничего не сказала, но смотрела жалобно. К старому коску она привыкла. Хоть и матерый бандит, но все же куда человечнее страшного стрекозла.

Лемониец смерил их удивленным взглядом.

– Вы есть глупцы! Заступаться за старый пьяница, который нас попалить. Пойти против свой командир!

Но шею выпустил. Мокрый вдохнул воздух, широко распахнув рот, а затем принялся чихать и кашлять, проклиная от всей души планету Лемони и ее рогатых обитателей. Урок явно ничему не научил его. Впрочем, будучи пьяным в стельку, он вряд ли мог адекватно оценивать ситуацию.

Крылатый некоторое время слушал оскорбления, потом выкинул вперед растопыренные пальцы и нанес сильный удар Мокрому в грудь. Тот охнул, обмяк и повалился на пол.

– Лучше отдыхать, чем болтать глупость! – с презрением проворчал лемониец и припал к стеклу, с ненавистью вглядываясь в преследующий их милицейский катер: – Менты настырный. Не отставать!

Вова кинулся к Мокрому, схватил его за руку, нащупал пульс – сердце старого бандита билось ровно.

– Не волноваться за него! – бросил лемониец. – Он полежать так три-четыре часа и оклематься. Специальный боевой прием, для тех, кто много говорить не по дело.

Вова тоже хотел сказать пару слов «не по дело», но только губу закусил – он еще не забыл, как козел одним движением отправил его в полет. С виду лемониец тонкокостный и слабый – такого даже ребенок обидит, а на деле – настоящая боевая машина. И все же отомстить за Мокрого следовало. Он ведь ему почти отец…

Вова сел на место и погрузился в раздумья, стараясь придумать, как нейтрализовать Борзо, а потом наказать козла, как принято у косков. Расписарить за бугра. Мысли путались – мешали завывания милицейской сирены. А вскоре всем, кто пребывал в сознании на борту спасающегося бегством катера, стало не до междоусобных разборок.

Снизу один за другим стали появляться патрульные катера. Они выныривали, словно поплавки над поверхностью воды, из густой облачности и садились на хвост нарушителям закона. Несколько милицейских машин попытались перехватить беглецов, зайдя справа и слева, но Борзо закладывал крутые виражи, и катера синей и канареечной расцветки оказывались в хвосте – ни маневренностью, ни скоростью ни один из них не мог потягаться с машиной Крылатого.

Нос безостановочно вертел головой, стараясь увидеть всю картину полностью. Уши хлопали его по щекам, но таргариец не обращал на это обстоятельство никакого внимания. Куда больше его занимали многоствольные лучеметы, установленные на двух патрульных катерах. Тут, конечно, цивилизованная Земля, а не какое-нибудь Мамбасу, и просто так стрелять по ним никто не станет.

Но угрозы из радиоприемника доносились недвусмысленные – их собирались сбить, если они вторгнутся в воздушное пространство Санкт-Петербурга.

– Давайте сядем, – взмолился Нос, – и на астероидах жить можно. Я еще молодой. Не хочу помирать.

– Лемонийцы не сдаваться! Никогда не сдаваться! – с гордостью ответил Крылатый. – Отставить паника, ушастый, или я выбрасывать тебя за борт, как ненужный балласт.

Таргариец всхлипнул и замолчал.

– Сейчас мы их обманем! – сообщил Борзо и резко повернул штурвал, разворачивая катер. Теперь они летели не прямиком к Петербургу, а наискось, к заливу. Еще один рывок штурвала – и катер, клюнув носом, пошел отвесно вниз.

Диана сжалась в ужасе. Она готова была стерпеть все, что угодно, но высоты боялась с детства. Стремительно приближающаяся береговая линия с крохотными постройками и лентой дороги испугала ее до такой степени, что она даже кричать не могла – только открывала рот, задыхаясь от ужаса. Ей представилось, что эта картинка – последнее, что она видит в жизни, захотелось плакать от жалости к себе. Но в последний момент катер вильнул в сторону и нырнул в воды Финского залива. Борзо повел универсальную машину под водой, над самым дном, осторожно огибая каменные сваи и куски металлоконструкций, которых здесь оказалось в избытке.

Вскоре они вырвались на сравнительно чистое место, обогнули пару островов, нырнули в глубокую впадину, под нависший над ней илистый уступ, и опустились на брюхо.

– А мы не утонем? – осторожно спросил Нос. Он пришел в себя первым – остальные только глаза таращили, гладя на проплывающих мимо безразличных рыб – кроме Борзо и лемонийца, которым такие приключения, похоже, были не в новинку.

– Мы уже есть утонуть, – презрительно бросил Крылатый.

– Но вода… Вода к нам не затечет?

– Силовой купол держать вода. Он держать все. Можем лежать хоть три час. Нас не найти.

Через пару минут вокруг катера зашарили вполне различимые лучи прожекторов – патрульные катера пытались рассмотреть что-то на дне, но сделать это в мутных водах залива было непросто – они не имели специальных приспособлений для подводного поиска. В отдалении проплыла темная громада десантного бота и ушла дальше, скрылась в темной воде.

Борзо выждал еще некоторое время, а потом повел катер обратно к берегу, сбивая погоню со следа. Затем опять развернулся и, ориентируясь по глубинной карте Финского залива, загруженной в бортовой компьютер, двинулся прочь от города. Вынырнули уже у берегов Эстонии. Несколько задумчивых эстонских рыбаков на берегу имели возможность наблюдать громадный катер, который, подняв мощную волну, вырвался из воды и стрелой взмыл в облачное небо.

– Теперь мы лететь к полюс! – объявил Крылатый. – В Арктика милиционер редок. Из Арктика можно попасть в Канада, Гренландия, Тихий океан – там спокойно и нет российский милиция. Мы должны лететь – милиционеры прочесать залив до победный конец! Они думать, что мы на дно, а мы улететь! Это есть военный хитрость.

Через пару часов полета беглецы достигли Северного Ледовитого океана. Внизу потянулась бесконечная темно-синяя вода с дрейфующими на ней белыми точками айсбергов.

Мокрый очнулся только сейчас.

– А-а-а! – он рывком сел на полу, окинул салон безумным взором. – Где я?

– Добрый утро, – как ни в чем не бывало отозвался лемониец. – Ты есть проспать все самый интересный.

– Проспал? Как проспал?! – Мокрый ощупал грудь, скривился от боли и тут же все вспомнил. – А, ну да.

«Еще посчитаемся», – подумал он про себя. Голова с похмелья сильно болела и не желала соображать. Тело тоже слушалось плохо. Вова помог шефу подняться и перебраться в кресло.

– Менты отстали? – поинтересовался Мокрый.

– Борзо их наколол, – поведал Нос. – Лег на дно, а когда они проплыли мимо, вынырнул в другом месте.

– От российских ментов так просто не отстанешь. Это ж бульдоги в форме. Как вцепятся мертвой хваткой, так и не отстанут.

– Мы приземлиться в Арктика, немножко отдыхать, – поведал лемониец. – Ждать, пока власти чуть-чуть успокоиться. Затем возвращаться и грабить Кремль.

– В Арктике холодно, – хмуро проговорил Вова. – А на нас шмотки летние.

– Да, что нам там делать? – поинтересовался Мокрый и громко икнул. – Ни разу не был в этой самой Арктике. И не тянет как-то.

– Ты есть быстро трезветь на сильный мороз, – откликнулся лемониец. – Для старый пьяниц Арктика – самый подходящий мест. Лучше любой, как говорят у вас на Земля, вытрезвитель.

– Козел – он и есть козел, – проворчал Мокрый едва слышно. И сказал уже громче: – Что ты о вытрезвителях знаешь, Крылатый? Это, между прочим, одно из самых гуманных изобретений прогрессивного человечества. Кумекаешь, для чего их придумали? Чтобы бухие люди не померзли. Климат в России суровый. А ты, наоборот, нас поморозить хочешь. Так что не надо таких сравнений.

– Не надо волноваться! – оглядев людей, сидящих с кислыми лицами, проговорил лемониец. – Я есть заботиться о мой солдаты. Вы сидеть внутри катера. Тут тепло. Греться тут. Правда, у нас мало еда…

– Где же мы возьмем еду? – забеспокоился Вова.

– Это есть полевые условия. А в полевые условия, если продовольствие не подвезли, что делать солдат? Солдат добывать себе пища сам. Солдат ест корешок, ягодка, личинка…

– Личинки сам жри, – хмуро проронил Мокрый. – Да и нет в Арктике никаких личинок. Они в снегу не водятся.

– Борзо добыть для вас мясо. Борзо взять оружие и идти на охота. Вы любите, как это говорят, пингвин?

– Я люблю пингвинов. Они такие милые… – откликнулась Диана. – Но не на них же вы собираетесь охотиться?

– На них. Их жир есть питательный.

– Пингвинов убивать нельзя! – воскликнула Диана.

– Почему? – осведомился лемониец.

– Ну как же… Они пушистые… И живые…

– Пушистые не есть несъедобные. Мы снять с них шкура. После этого они не быть живые.

– Не, я тоже против пингвинов, – Вова покосился на Диану. – Сожрешь пингвина, потом по ночам его грустная морда будет сниться.

– А парни базлали в «Артеке», – вмешался Нос, – что пингвинятина обладает галлюциногенным эффектом. Глаза от нее краснеют, речь путаная, и спать невозможно потом. Правда, правда… Эти хлопцы срок на Тасмании тянули, на страусовой ферме с принудительным трудом – они как-то угнали воздушный катер и смылись на нем в Антарктиду. Две недели там от воспитателей ныкались. За это их в «Артек» и перевели. А еще в холодных морях рыбы полно съедобной.

– Ты есть знаток Арктика, – объявил лемониец, – поэтому пойдешь на охота вместе с Борзо. – Мы иметь есть два легких скафандр – на всякий случай. Сейчас как раз такой случай.

– Я не могу, – запротестовал таргариец, сожалея о своей болтливости, – скафандр для меня большой. Да и уши в шлем не влезут.

– Скафандр нормальный, это не есть страшно.

– А уши?

– Уши подогнем, – Борзо бросил на таргарийца многозначительный взгляд, и тот сразу сник. – Или ты хочешь, чтобы мы их просто отрезали?

– Нет, я согласен подогнуть…

Катер летел уже над полярной шапкой планеты. Вода поблескивала только в редких полыньях. Около одной из них можно было разглядеть движущуюся точку – белую, но не такую, как искрящиеся на солнце снега. Белый медведь пытался выловить из полыньи нерпу.

Впрочем, цивилизация добралась и сюда. На ровной площадке посреди торосов стоял ярко-красный прогулочный катер. Влюбленная парочка целовалась на его крыше, а еще два туриста шли куда-то на лыжах – то ли просто катались, то ли готовились к соревнованиям.

– Кстати, я еще вспомнил, в Арктике пингвины не водятся, – объявил Нос. – Они живут в Антарктиде, рядом с Южным полюсом. А здесь – белые медведи. Вот их в Антарктиде нет. Поэтому моим корешам и удалось прятаться там две недели. И их не сожрали. Они такого порассказали. Сейчас…

– Это не есть важно, – перебил Крылатый. – Мы охотиться на медведь. Не на пингвин.

– Может, отберем еду у бакланов на лыжах? – предложил Вова. – Они, небось, горячие завтраки взяли с собой.

– О, глупый каторжник! – Крылатый окончательно вышел из себя. – Мы только оторваться от полиция – и ты опять хочешь совершать преступление! Они звонить в милиция, патрульный катер быть здесь через десять минут – и мы нырять в полынья? А если полынья нет? Что мы делать? Долбить лед кирка? Или уходить в космос? Там нас находить очень быстро!

– Лыжников можно пустить в расход, – предложил Борзо.

Диана едва не вскрикнула – убить четырех человек из-за нескольких бутербродов! И ведь рангун явно не шутит. Она уже хотела возразить, но ее опередил лемониец.

– Вдруг кто-то успеть поднять тревога! Нет, мы охотиться на тюлень, медведь, пингвин – кто есть найтись в этот снежный тундра. Они не звонить милиция. Не уметь позвонить.

Борзо двинул штурвал от себя и посадил катер на ровную площадку.

– Сделаем вид, что мы тоже лыжники, – сказал он. – Или туристы. Никто и не обратит внимания на еще один катер. В Арктике хорошо прятаться. Бездельников здесь всегда хватает, а любого копа видно за тридцать километров.

– Кстати, за медведями следят егеря, – поведал Нос. – Со спутников. Они ведь в Красной книге… Как и пингвины.

– Спутники? Или егеря на спутниках? – Вова захохотал.

– Медведи… И нечего ржать. Я правду говорю.

– Да за последние двести лет белых медведей здесь расплодилось, как мышей в амбаре, – возразил Борзо. – Шага не ступишь, чтобы на медведя не наступить. А их еще и подкармливают. Сбрасывают с катеров протеиновые брикеты, чтобы они меньше рыбы жрали. Я по стерео передачу видел. Одного мочканем – никто и не заметит.

– Мы разобраться на месте, – подытожил Крылатый.

Снег под катером оглушительно заскрипел – даже сейчас, в летний день, в Арктике царил мороз, снежинки ломались с приятным хрустом. Обычным людям эта картина напомнила бы о Новом годе и мандаринах, о катании с горки и игре в снежки… Но Мокрому с Вовой вспомнился ледяной холод астероида-1313 и сверкающая на стенах подземных тоннелей изморозь, рангуну Борзо – стылая равнина, по которой он убегал от преследователей, совершив свое первое убийство. Носу – зимний, заваленный снегом «Артек» и он сам в легкой курточке, чистящий плац для построений, Крылатый подумал о погруженной в вечную зиму после ядерных бомбардировок планете Лемони. Пожалуй, только у Дианы вид падающих с неба крупных снежинок мог бы вызвать приятные воспоминания, вот только на планете Пич-рич, где она выросла, снегопадов никогда не было, зато к Новому году начинались такие песчаные бури, что казалось – дом занесет по самую крышу и его обитателям уже никогда не придется выйти наружу.

– Тридцать километров до полюса, – сообщил Борзо, выбираясь из-за пульта управления и расправляя широкие плечи. – Я пойду прогуляюсь. Кто со мной?

– Нос, – безапелляционно заявил Крылатый. – Он помогать тебе охотиться. Мы уже решать этот вопрос.

Возмущаясь и покряхтывая, таргариец принялся натягивать скафандр. Уши действительно пришлось подгибать – теперь они прикрывали щеки. Издали можно было подумать, что у Носа выросла борода. Или бакенбарды. Борзо надевать скафандр не стал – понадеялся на густую шерсть – на его родной планете зима отличалась свирепым характером и длилась почти полгода.

Приоткрыв купол – холодный воздух хлынул в салон, заставив всех поежиться, – рангун и Нос спрыгнули на лед. Борзо сжимал в огромной лапе лазерный автомат. Таргариец захватил парализатор и теперь размышлял, действует ли его разряд на белых медведей или только на людей и гуманоидов.

Не успели они отойти от катера и ста метров, как Борзо ткнул стволом в землю.

– След.

– Огромный какой… – Нос тоскливо шмыгнул носом.

– Значит, медведь крупный. Его хватит надолго.

– А что, мы собираемся здесь целый месяц сидеть?

– Месяц, не месяц, а дня три надо выждать. И голодать я не собираюсь.

Несмотря на то что фигура Борзо очертаниями не отличалась от человеческой, разве что была помассивнее, а в руках он сжимал лазерный автомат, сейчас он больше походил на зверя. На готового к прыжку хищника. Даже зубы оскалил, предвкушая охоту.

Нос неохотно плелся следом – и зачем его, представителя мирной теплолюбивой расы, выгнали на мороз, заставляют бродить вместе с жестоким Рангуном по бескрайним ледяным просторам?

Расстегнув молнию скафандра – сейчас герметичность была не нужна, он выполнял роль обычного теплого комбинезона, – Нос залез в карман и достал несколько конфет. Одну развернул, положил в рот, другие продолжал держать в руке. Угостить Борзо? Обойдется, убийца проклятый…

Рангун заметил медведя – он был метрах в двухстах от них. Одним прыжком Борзо вскочил на высокий ледяной утес, вскинул автомат и нажал на спусковой крючок. Зашипел под действием лазерных импульсов лед, коротко рыкнул и тут же умолк медведь, чья шкура оказалась прожженной сразу в нескольких местах.

Борзо захохотал, закинул автомат за спину и огромными прыжками понесся к добыче. Таргарийцу тем временем ткнулось в руку что-то мокрое. Нос подпрыгнул от неожиданности и закричал. Потом рванулся в сторону и пробежал метров десять. И только после этого посмел оглянуться.

На снегу на задних лапах стоял белый медвежонок и внимательно глядел на него своими блестящими черными глазками.

– Ах ты, бедняжка, – вздохнул таргариец. – Это мы твою маму пристрелили? Или папу? А может, дедушку? Как же ты теперь один? Охотиться, наверное, еще не умеешь?

Медвежонок затрусил к таргарийцу, вновь ткнулся в руку, в которой тот держал конфеты. Нос поспешно развернул одну, сунул медвежонку. С радостным урчанием тот проглотил ее, потребовал еще…

Рангун вырос, словно из-под земли.

– Еще один! – весело заявил он. – Молодец, знаток Арктики! Хорошо подманил! У молодняка мясо всегда вкуснее.

Он вскинул автомат, но Нос обхватил медвежонка и откатился с ним в сторону. Тот по-щенячьи забавно завизжал – нашелся товарищ по играм! Лазерный импульс прошил метровую толщу льда. Лунка мгновенно заполнилась водой.

– Не трогай! – закричал Нос.

– Не смей стрелять! – Диана в своей легкой курточке бежала от катера. За гибелью медведицы девушка наблюдала через обзорный монитор, сжав зубы, но позволить расправиться с медвежонком она просто не могла!

– Нежные какие! – фыркнул рангун. – Это же добыча. Еда.

– Я его выращу! Буду поить молоком из соски! – пообещала Диана.

– И где ты возьмешь здесь молоко? – презрительно бросил Борзо. – Ладно, оставим щенка про запас. Сейчас я подведу катер к туше – спрашивается, зачем тащить ее к катеру, когда мы можем подлететь?

– Сначала забери нас.

Борзо нахмурился и ничего не ответил. Но спустя две минуты катер опустился возле девушки и таргарийца.

Оказавшись в теплом салоне, медвежонок начал с интересом принюхиваться – все в катере было для него в новинку. Борзо тем временем подлетел к убитой медведице, выпрыгнул на лед с огромным ножом в руках и занялся свежеванием туши.

– Не смотри наружу, маленький, – проговорила Диана, закрывая медвежонку глаза.

– Симпатичный, – сказал Вова, протянул к зверенышу руку, тот принюхался и фыркнул.

– Чем у тебя руки воняют? – поинтересовался Мокрый.

Вова поднес ладонь к лицу, пожал плечами:

– Ничем не пахнет как будто.

Спустя полчаса Борзо из подручных средств соорудил вертел, разжег под ним спирт, налитый в широкую банку, и принялся жарить огромные куски медвежатины. Остальные отсиживались в катере.

– Сколько спиртяги пропадает, – вздыхал Мокрый. – Но и медвежатину сырую жрать не станешь…

Пока они ели мясо, лемониец вскрыл банку с консервами без маркировки, развел дистиллированной водой из бутылки, после чего содержимое приобрело фиолетовый оттенок, и приступил к трапезе. Запасов лемонийской пищи на катере имелось в избытке – целых три ящика консервов, поэтому беспокойства по поводу еды Крылатый не выказывал.

Остальным пришлось намного хуже. Мясо белого медведя оказалось жестким и похожим на резину – почти не жевалось. К тому же сильно отдавало тухлой рыбой. Кое-как удалось набить желудки. Диана, которую едва не стошнило от отвращения, подумала, что питаться одной медвежатиной неделю она попросту не сможет. Остальные тоже чувствовали себя обманутыми – вместо ожидаемого вкусного шашлыка им предложили прожевать сапожные подошвы.

– Мы сидеть тут еще два дня! – возвестил лемониец. – Потом лететь дальше…

– За два дня сдохнем тут, – проворчал Мокрый. – Я эту дрянь жрать не могу.

– Вечером получать сухой паек. Их есть немного. Но надо экономить.

Медвежонка окрестили Зубом за то, что он так и норовил сгрызть обивку кресел, а порой покушался и на приборную панель. Ему пришлись по душе сухие пайки, незначительное количество которых хранилось на катере, и, к удивлению всех, консервы Крылатого. Пищу лемонийца он счел едва ли не лучшим лакомством. Фиолетовую кашицу вылизывал до тех пор, пока дно банки не начинало блестеть. Порой его отпускали побегать на волю, но далеко от катера медвежонок не отходил – боялся потеряться. Иногда Зуб начинал выть – искать мать. Больше всех ему нравился ее убийца – мохнатый рангун Борзо. Тот отгонял от себя навязчивого звереныша – говорил, что не любит животных. Иногда рангун порыкивал, надеясь отпугнуть приставучего малыша. Но Зуб только больше радовался, признавая в мохнатом убийце родственную душу.

Люди коротали время за карточной игрой и задушевными беседами. Теснота кабины располагала к откровенности.

– Вот что ты за Укроп Баклажаныч?! – с укоризной обращался Мокрый к лемонийцу, снова забыв о субординации и необходимости относиться к представителю древней расы с почтением. – Мы к тебе, можно сказать, со всей душой. А ты чуть что – сразу по хересу! Не боишься, что тебе кто-нибудь может ненароком в спину перо засадить?

– Это есть угроза?! – вопрошал лемониец визгливо.

– Да какая угроза?! Что ты? Это я, Баклажан Помидорович, тебя грамотному общению хочу научить. Ты пойми, как ты с людьми себя поведешь, так и они к тебе отнесутся…

Речи эти повторялись снова и снова. Мокрый словно задался целью переделать лемонийца. В конце концов стрекозел стал проявлять явные признаки беспокойства.

– Как вы есть налаживать общий язык между особь? – поинтересовался Крылатый в конце второго дня.

– Ну как… – Мокрый улыбнулся. Почувствовал, что ему удалось зародить семена сомнений в душе собеседника.

Действительно, что тот мог знать о великой цивилизации людей. Кроме того, что однажды они вступили в войну с его народом и одержали победу, почти истребив гордое племя стрекозлов. Подобные исторические реалии принуждали лемонийца действовать с предельной осторожностью. Не всё в психологии землян – и особенно русских – было ему понятно. Одно он знал наверняка: они опасны. Простая военная система подчинения старшим по званию, принятая на Лемони, отчего-то давала сбои в общении с этой группой человеческих существ. Они никак не хотели признавать в нем своего командира. Приказы выполняли, но без охоты. А самого старшего среди них постоянно приходилось учить уму-разуму, прибегая к насилию.

– Для начала надо поляну накрыть, – говорил Мокрый. – Проставиться. Посидеть, побазлать по душам. Понять друг дружку. В душу друг дружке заглянуть. А потом уже можно делюгу затевать, не опасаясь подставить братве спину.

– Что есть накрыть поляна, проставиться?!

– Выпить вместе.

– Ты есть старый пьяница, – констатировал лемониец, но уже не столь яростно, как прежде. После этих слов он впал в тяжкое раздумье и пребывал в нем до самого старта, который наметили на вечер третьих суток. Крылатый считал, что к этому времени власти уже должны успокоиться. Однако в самый центр, к Москве, следовать пока было слишком опасно. Поэтому лемониец отдал приказ Борзо очень медленно лететь по самой границе Великой Русской империи к одному из крошечных государств, где можно было провести еще несколько дней в относительной сытости и покое. Жесткая медвежатина успела всем надоесть.

– В Чехия есть мой резервный перевалочный база, – сообщил лемониец, – мы прилетать на этот база. Перед этим я немного, как это говорится, проставляться, накрывать поляна.

Мокрый просиял и тихо шепнул Вове:

– Видал разводилово? Учись, пацан, пока я жив.

С тех пор как Чехия присоединилась к Великой Русской империи, пиво из этой крошечной провинции экспортировалось всюду – не только на обширные земные территории, но и на российские колонии в самых отдаленных уголках Галактики. И все было бы хорошо, только знатоки говорили, что настоящее чешское пиво можно вкусить лишь в пражской пивной. Вот уже пару веков основным сортом пражских пивоварен оставалось «Жигулевское» – его рецепт перекупили за большие деньги у российских специалистов.

Поэтому сразу после того, как катер сел на булыжную мостовую у Карлова моста, беглецы от закона, оставив медвежонка в салоне, устремились к ближайшему питейному заведению. Против того, чтобы пропустить кружечку свежайшего «Жигулевского», не возражал даже лемониец. Напротив, он и выступил инициатором дегустации. Пиво вроде бы не нарушало инопланетный метаболизм, а даже способствовало выведению шлаков. А в его организме, сообщил Крылатый, шлаков накопилось столько, что «из них можно построить большая дом».

Банда устроилась в самом темном углу, за шестиместным столиком с широкими лавками по бокам. На странную компанию никто не обращал внимания. Прага привыкла к наплыву туристов – сюда стекались любители пенного напитка со всей Галактики. Пиво являлось универсальным продуктом для многих инопланетных рас. Его пили и рангуны, и таргарийцы, и рептилии, и лемурийцы… Не употребляли разве что шарообразные мумии с Арктура – эти пожирали исключительно кремниевые скальные образования, любая жидкость не могла вызвать у них ничего, кроме отвращения.

Основной причиной бурного паломничества в Прагу была к тому же дешевизна местного пива. Цена так обрадовала прижимистого лемонийца, что он немедленно заказал всем по десять кружек «Жигулевского», объявив во всеуслышание:

– Мы расслабляться последний раз перед дело. Чтобы стать настоящий команда. И сделать все как надо.

– По десять?! – опешил Нос. – Я столько не выпью.

– Кончай ныть, – Мокрый хлопнул его по спине, – я-то знаю, как таргарийцы пиво пьют. Только успевай выносить тару. Пей, парень. На халяву и уксус сладкий.

Вскоре угощение подали. Перед каждым выставили по десять пол-литровых кружек. Крылатый, демонстрируя мощь и силу народа Лемони, без труда выхлебал разом шесть. Глаза его налились кровью, на тонких губах выступила пивная пена, а под рубашкой обозначилось круглое брюшко. Чтобы не оторвались пуговицы, рубашку даже пришлось расстегнуть. Стал виден полупрозрачный зеленоватый живот, в котором плескалась мутная жидкость.

Диана испытала от увиденного острое отвращение и решила, что их «командир» похож на большую сытую муху. Девушке даже расхотелось пить пиво. Собственно, она его никогда и не любила. Но была не прочь попробовать настоящее пражское «Жигулевское», о котором говорила вся Галактика.

Заметив, что опередил всех, Крылатый заверещал тонким голосом, забил крыльями:

– Вы есть немедленно пить пиво. Как это говорится в Русский империя. Пиво не чай – много можно выпить.

– Чай – не пиво, много не выпьешь, – уточнил Вова, сделал большой глоток и отставил кружку.

– Вы есть пить до дна! – возмутился лемониец. – Я хорошо знать закон ваш народ. Вместе не выпить на брудершафт – на «ты» не говорить. Вместе не выпить – не есть уважать друг друга.

– А ты меня уважаешь?! – пьяно поинтересовался Мокрый. В отличие от остальных он постарался почти не отставать от «командира» – осилил уже два с половиной литра, так что ему сделалось очень хорошо…

Лемониец смерил коска презрительным взглядом и ничего не ответил. Вместо этого он повернулся к Борзо.

– Сделать так, чтобы они выпить как можно больше пенный напиток и стать команда.

– Есть, босс, – отозвался рангун и угрюмо оглядел остальных: – Ну что, пиво пить будем, или мне вливать в вас?!

Пришлось подчиниться…

Через некоторое время за столом возникла оживленная дискуссия.

– Ты меня уважаешь?!

– А ты?!

– Если вдуматься, мы совсем одни в этом жестоком мире, – говорила Диана, глотая слезы. Ей вспоминался отец и родной Пич-рич.

– С тех пор как добрые монахи изобрели пиво, не так уж он и жесток, – возразил Мокрый, с трудом шевеля языком. – Или нет. Не так… С тех пор как добрые монахи изобрели пиво, мы уже не одни в этом мире.

– Точно, – подтвердил Вова, – в этом мире есть я и мой мочевой пузырь. Где здесь можно отлить?..

– Туалет в конец зала, – отозвался лемониец, – он единственный сохранял трезвый рассудок – пенный напиток, казалось, влиял только на его внешний вид, делая козла все более и более омерзительным.

– Надо и Зубу пива взять, – заметил Нос, – а то он сидит там совсем один, скучает, грызет приборную панель.

– Если он сгрызет приборную панель, – прорычал Борзо, – я из его шкуры меховые шорты сделаю.

Диана бросила на рангуна исполненный негодования взгляд.

– Он же совсем маленький, неразумный.

– А гадит, как большой! – откликнулся рангун. – Сколько можно дерьмо выгребать из салона. Воняет.

– Надо сдать его местному зоопарку, – предложил Нос. – Говорят, тут за животными уход хороший.

– И ты тоже, – накинулась на него Диана.

– Ничего не тоже. Я хотел как лучше. Что медведь, на скок с нами пойдет? Он еще мал для этого.

– Неплохо бы было, – задумчиво проговорил Мокрый. – Запускаешь его, к примеру, в банк. Все выбегают оттуда с криками. А мы спокойненько так заходим, забираем наличность. Но вообще Нос прав, Снегурка, не стоит таскать зверя с собой повсюду. После дела нам придется рвать когти, будет не до медведей. И потом, это же хищник, сама подумай. Вырастет и сожрет тебя.

– Не сожрет!

– Да запросто! У меня на зоне кореш был – фанат гадов земноводных! Один из них его потом и покусал до смерти. Крокодил с Глоца, с двумя головами. Так-то.

– Медведь – не земноводное, – возразила Диана.

– Медведь еще хуже земноводного, – качнул головой Нос. – Отгрызет тебе руки и ноги, Снегурка, что тогда делать будешь?

Эти слова неожиданно рассмешили Борзо. Рангун раскатисто захохотал.

Вова как раз вернулся из туалета, сел за стол и уставился на буйное веселье с неудовольствием.

– Чего это он так радуется? Умер кто-то?

– Пока нет, – ответил Мокрый. – Мы тут просто обсуждали, как наш мишка вырастет и обглодает Снегурку.

Тут уже закрякал лемониец. Громко, кивая головой. Очевидно, бурно радовался.

На одной стороне стола воцарилось бурное веселье, на другом – повисла гробовая тишина, и стало очевидно: взаимопонимания «дружеская попойка» не принесла.

* * *

После прогулки по городу, необходимой, чтобы проветрить головы, они вернулись к катеру и обнаружили Зуба мирно спящим на приборной панели. Два кресла медвежонок изгрыз до основания – из прорванной кожи клочьями торчала набивка, на ножке виднелись следы зубов и когтей. Сам медвежонок выглядел неважно – шерсть свалялась в сероватые комки. И дышал он тяжело – то ли устал от проделанной работы, то ли с трудом переносил жару.

– Его бы в холодную ванную, – сказал Вова. – А то здесь для него слишком тепло.

– Я ему обязательно буду делать холодную ванну! – заявила Диана.

– Лучше бы мне – горячую, – Вова мечтательно закатил глаза и вздохнул с сожалением об упущенных возможностях.

– Ты тоже сам не можешь помыться? – девушка хмыкнула. – То-то я и смотрю – пахнет от тебя нехорошо, шерсть за ушами комками свалялась…

Вова обиделся. Пробурчал что-то про острых на язык девушек, но в перепалку решил не вступать.

– Мы есть выпускать медведь на улица, – заявил лемониец. – Сеять паника в городе.

– Опять лажанулся, Крылатый, – Мокрый скривился. – Местные менты сразу заинтересуются, откуда в городе взялся медведь! И начнут шмонать всех подряд. На всякий случай.

– Мы улетать немедленно! Пусть искать нас здесь сколько пожелать!

– Зуба нельзя выкинуть на улицу! Его же обидят! – возмутилась Диана.

– Как бы он кого не обидел! – рыкнул Борзо. – Я бы замочил звереныша и съел. Соскучился по свежему мясу. Молодая медвежатинка, небось, помягче будет, чем его мамаша.

– Может, ты потом и кого-то из нас съешь? – процедила Диана.

– Может, и съем. Если понадобится, – ответил рангун. Выражение его лица не вызывало сомнений – он не шутит. – Короче, хватит болтать. Здесь медведя выбрасывать, босс?

Крылатый оглядел сохраняющих самый хмурый вид людей, немного подумал и предложил:

– Мы лететь в зоопарк. Ни к чему возбуждать подозрений.

– Вот это разговор, – одобрил Мокрый, – есть в тебе все же что-то человеческое…

Лемониец вдруг раздулся и зашипел:

– Никогда не сметь больше так говорить!

– Так ты тоже, что ли, человекофоб? – Мокрый кивнул на Борзо. – Как этот рангуний фашист?

– Я не есть человекофоб, – через некоторое время ответил лемониец, – я есть плохо тебя расслышать…

Найти зоопарк не составило труда – совсем недавно туда завезли стаю мамбусианских хорьков, которые не успели привыкнуть к новому месту и беспрестанно метили территорию. Поэтому при желании Борзо мог бы сориентироваться по запаху. Но такой необходимости не возникло – на навигационной карте современной Праги зоопарк был помечен как один из наиболее значимых объектов в истории города.

Когда-то давно Пражский зоопарк не представлял большой культурной ценности, являясь одним из многих подобных заведений на Земле. Вряд ли он мог соперничать с крупнейшим Сиднейским зоопарком или Парком доисторических клонированных животных, основанным в конце двадцать первого века на одном из атоллов Тихого океана. Но потом в Прагу стали привозить разнообразную живность со всей Галактики. Благодаря поддержке городской администрации – чиновники мигом почувствовали выгоду – Пражский зоопарк только и делал, что достраивался и развивался. На его территории возводились все новые павильоны, где постоянно поддерживались естественные природные условия, привычные для инопланетных животных. Зоопарк сделался со временем так популярен, что власти приняли решение снести в его пользу часть старинных жилых кварталов, представляющих историческую ценность. Управляющий зоопарка, Вацлав Гашек, получил медаль почетного гражданина города четырежды, после чего стал полагать себя едва ли не главным человеком в стране, уверился в своем абсолютном величии и, что гораздо важнее, неуязвимости. Мало кто знал, что большую часть времени Гашек был занят финансовыми махинациями, прокручивая хитрые схемы для перекачивания городских фондов на собственные счета в российском Центробанке. Сам он жил на территории зоопарка вместе с многочисленной семьей, в небольшом замке – всего четыре круглые башни, в каждой по девять комнат, между ними высокая кирпичная стена с бойницами за глубоким рвом. Каждое утро специально нанятый сотрудник поднимал над замком знамена, с которых на посетителей строго смотрел Вацлав Гашек. Точно такие же портреты, только выполненные маслом, висели в кабинетах всех служащих…

Катер приземлился перед воротами на огромной, расчерченной на квадраты парковке. Мокрый, Вова и Диана повели медведя устраиваться. Нос остался в катере:

– Не люблю зоопарки, – заявил он. – С детства. Помню, повели нас в зоопарк в Москве, а маленькие подонки начали кричать: «Смотрите, вон зверушка из клетки сбежала и к экскурсии пристроилась…» Тогда таргарийцев на Земле по пальцам пересчитать можно было. Все смеются, а мне обидно. И в цирке та же история…

Рангун и лемониец не присоединились к остальным по другой причине – они хотели переговорить без свидетелей.

Мокрый окинул их недобрым взглядом, но ничего не сказал: в конце концов, каждый имеет право посекретничать.

* * *

Тощий, как жердь, администратор, которого они нашли в круглом двухэтажном здании посреди большой зеленой поляны, встретил гостей неприветливо. Молодого человека учил правильно работать сам господин Гашек, требуя дисциплины и строгости к посетителям, и поначалу весьма робкий юноша вскоре превратился в натурального цербера.

– Медведя привели, говорите?! – прорычал он не хуже Зуба. – А где вы его взяли, могу я вас спросить?!

Мокрый нахмурился. Он не ожидал, что им начнут задавать вопросы, – думал, медведю обрадуются, сразу поставят его на баланс, или что там делают с диким зверьем в зоопарках? А тут как на следствии…

– На улице нашли, – сумрачно заявил Вова. – Выходим из пивной, а он у порога сидит и смотрит на нас своими огромными глазищами.

Зуб лукаво сверкнул небольшими бусинками черных глаз, словно понял, о чем рассказывает человек.

– Огромными, говорите? – протянул администратор. – Тоже пиво пил, что ли? Зрачки расширились?

– Нет, мы ему не наливали, – совсем уже невпопад ответил Вова.

– Крокодилов у нас во Влтаве часто видят – это да. Как посидели пару дней в пивной, так крокодилы по реке и поплыли, – проговорил администратор. – Знаете, иногда эти твари даже на мосты выбираются. Некоторых в зоопарк приносят, тоже бывает. Точнее, думают, что приносят. Однако медведь и впрямь здесь! Натуральный! Вот он, тварь дрожащая, линялая. А я ведь в пивной не был. Только бутылочку «Золотого фазана» выпил с утра.

– Почему же не «Жигулевского»? – удивился Мокрый.

– Потому что я патриот! – неожиданно заговорив с акцентом, объявил администратор. – Короче, медведя я не возьму!

– В чем причина?

– Сертификаты у вас на зверя имеются?! Прививки ему сделаны?!

– Какие сертификаты, дядя? – возмутился Вова. – Говорим же тебе – нашли. У вас тут все условия – вы его и подкормите, и подлечите. А нам двигать пора.

– Его, наверное, какие-то негодяи из Арктики завезли, – решила вмешаться Диана. Подманили конфетами, утащили с собой, поиграли и бросили. – Девушка даже всхлипнула.

– Без сертификатов взять не могу! – На лице администратора появилось непроницаемое выражение, какое можно встретить в кабинетах завзятых бюрократов. – Везите его обратно в Арктику. К мамаше-медведице. Отсюда недалеко – пару часов лету.

– Он же подохнет во льдах, – начал раздражаться Мокрый. – Охотиться сам еще не умеет – только погляди на него, а мамашу его мы не найдем. Знаешь чего, кекс, я тут подумал и решил – ты будешь его мамашей. А заодно и папашей.

– Эй вы, не переходите границ дозволенного! – возмутился администратор.

– Я и не перехожу, шнурок! Попробуй только медведя не взять! Я тебя в мелкий винегрет пошинкую и рангуну скормлю на ужин. Есть у меня один знакомый. По повадкам очевидный людоед.

– Да мы таких, как ты, на астероидах… – начал Вова и прикусил язык.

– Я все понял, господа, – мигом стушевался администратор, услышав про астероиды и рангуна-людоеда. – Я же просто пошутил. Возьму, конечно, вашего медведя. Но ничего вам за него не заплачу.

– И не надо…

– Девушка, а вы тоже? – шепотом спросил администратор. – Из этих?

– Из кого «этих»? – также шепотом откликнулась Диана.

– Ну, с астероидов.

– Да, мы вместе. О Зубе позаботьтесь.

Диана решительно тряхнула головой. Серьги, отобранные у супруги владельца «Мелкософта» в бассейне, сверкнули на солнце разноцветными огнями.

– И вы мне угрожаете? – администратор попытался снова принять суровый вид, но губы у него дрожали, выдавая страх. Он стал всерьез опасаться за сохранность своих зубов.

– Я не угрожаю, а прошу. Медвежонка Зубом зовут…

– Хорошо, хорошо, конечно, – стараясь не встречаться взглядом со страшными посетителями, администратор закопался в бумагах, проговорил, не поднимая глаз: – Оставьте зверя здесь, я все сделаю…

Уже через час он был уволен за профнепригодность лично Вацлавом Гашеком. Суровый управляющий кричал и топал ногами. В зоопарке, дескать, нет места, чтобы размешать животных из созвездия Стрельца, да еще этот конфуз с разумным колинянином, которого приняли за двухвостую крысу с Арктура, а он набирает в зоопарк белых медведей…

Оставив запуганного администратора, виновники его бед спешили обратно к катеру. По дороге прихватили немного «Жигулевского» – три литра. Да еще поминутно останавливались у клеток и вольеров – поглазеть на диковинных животных. А когда наконец попали на автостоянку, застали Борзо и Крылатого в сильном раздражении. Рангун рванул штурвал на себя, поднимая машину в небо.

– Вы есть быть там очень долго! – вскричал Крылатый. – Я думать, вы есть попалиться!

– Пришлось кое-кого припугнуть, – ответил Мокрый. Он успел высосать одну полуторалитровую бутылку «Жигулевского», и ему стало хорошо. – Нравится мне этот город. Сейчас поедем в гостиницу, поспим с комфортом… Проснемся, выпьем еще пива…

– О, глупый пьяниц! Нам надо думать о дело!

– Подумаем… Потом…

– Нет! Мы улетать прямо сейчас! Лететь на юг!

– Ты что, не отмерз, что ли? Какой юг? Что там делать?!

– Я есть соблюдать конспирация! Мы подлетать к Москве с юга, тогда как улетать на север! Менты это не подозревать! Мы ставить новые номера и опознавательные радиометки на катер, подлетать официально, официально грабить Кремль и радоваться жизнь весь оставшийся время! Борзо, вперед!

– Носа бросим? – поинтересовался рангун. Подчиняясь командам с пульта, катер, покачиваясь, завис в паре десятков метров над землей.

Носа в салоне действительно не оказалось.

– Пока жив, никого нельзя бросать! – Крылатый вновь был возмущен. – Вы не есть команда, вы есть какой-то дикий сброд! Куда вы деть ваш товарищ?

– Эх, не уважаешь ты нас, – прихлебывая пиво, констатировал Мокрый. – И заява не по адресу. Нос с вами оставался, когда мы Зуба повели сдавать. Эх, нехорошо звучит. Повели сдавать. – Мокрый распечатал очередную бутылку «Жигулевского» и припал к ней, с удовольствием причмокивая.

Крылатый оборвал это удовольствие, вырвав бутылку прямо из рук Мокрого, и швырнул ее в открытое окно катера, едва не попав в двух туристов в ковбойских шляпах. Простые американские парни нежно держались за руки и осматривали город, открыв рты. Один из них, в клетчатой рубашке, поспешно подобрал бутылку, помахал Крылатому и припал к горлышку.

– Сэнк ю, – прошепелявил он, сделав несколько глотков. – Кароший пиво.

– Это мое, туша свиная! – заорал Мокрый. – Оставь, я сейчас спущусь!

Туристы рванули прочь наперегонки. Пиво они унесли с собой.

Нос появился спустя минуту, когда нервничать начали уже все. В руках он нес серебристый пакет.

– Я вам мороженого купил! – радостно объявил таргариец, когда катер опустился и его втащили в салон. – Эскимо!

– Я не питаться холодный продукт, – откликнулся лемониец.

– Еще чего – мороженое, – буркнул Борзо. – Лучше бы сосисок притащил. Или отбивных.

– Мороженое плохо ложится на пиво, – сказал Мокрый. Нос пожал плечами, протянул по мороженому Диане и Вове и запустил зубы в одну из порций сам.

Когда он справился с нею, Прага осталась далеко позади. Заходящее солнце било в иллюминаторы по правую руку. Катер несся над облаками, сверкая в ярких солнечных лучах. Земля внизу потемнела. Впереди плескалось Средиземное море.

– И куда мы летим? – поинтересовался Вова. – Почему бы нам было не отдохнуть в Праге? Или в каком-нибудь небольшом городке?

– Небольшой городок – все на виду, – назидательно произнес Крылатый. – Гостиница – регистрировать посетителей. Нас есть разыскивать милиция! Надо всегда помнить. Мы лететь пустыня Нефуд в Саудовская Аравия – очень хороший пустыня. Напоминает мне мой планета, и что сделать с ней вы, подлый агрессор!

– Опять тебя повело, шовинист козлиный, – Мокрый вздохнул сквозь дрему. – Предания минувших дней…

– Я помнить орбитальный бомбардировка! И я отомстить – да, я, офицер народа Лемони, отомстить!

– Хороший способ отомстить, – кивнул Вова. – Наказать Россию на деньги, главный банк грабануть. И тебе приятно, и людям пакость сделал. Правильно мыслишь, Крылатый. Надеюсь, против нас лично ты ничего не имеешь?

– Вы есть мой солдат. Наемник. Я не обманывать свой солдат.

– Вот и хорошо, – проговорила Диана и улыбнулась, пытаясь смягчить обстановку. – А давайте спустимся к морю, искупаемся? Это так здорово – искупаться в теплом море, ночью… Особенно после того, как мы мерзли в Арктике. К тому же Средиземное море – моя давняя мечта. Здесь зародилась наша цивилизация, эллинские корабли бороздили его необъятные просторы…

– Ну да, конечно, – Борзо неодобрительно глянул на девушку, – а потом ты там найдешь какого-нибудь дельфина и потащишь его с собой. Только рыбы нам в салоне не хватало!

– Дельфины – млекопитающие!

– По мне – так все равно.

– Мы есть спускаться, – неожиданно согласился Крылатый. – Люди купаться и уничтожать свой противный запах, я пить соленый вода – пиво выводить шлаки, теперь организм требовать соль!

– Тьфу ты, гадость! – проворчал Мокрый.

Катер опустился на водную гладь. Благодаря силовому полю он мог болтаться на волнах, как поплавок. Борзо открыл верхние люки, ведущие на крышу. Нажал на одну из кнопок на пульте – и вдоль правого борта выдвинулись аккуратные ступеньки, предусмотренные как раз для такого случая.

– Кто плавает первым? – поинтересовалась Диана. – Купальников у нас нет, так что девочки – отдельно, мальчики – отдельно.

– Ну купайся, раз так хотела, – великодушно разрешил Вова. – Мы пока воздухом подышим…

Диана исчезла в черном проеме люка. Спустя минуту послышался всплеск и радостное повизгивание.

– Эх, и мне с нею хочется, – вздохнул Вова.

– Так иди, – мрачно буркнул рангун. – Что ты, ждать собираешься, пока она сама согласится? Никогда этого не будет. Девки – они такие. Хоть у вас, хоть у нас. Если чувствуют хоть малейшую слабину, пиши пропало.

– Нет, я так не хочу.

Нос сочувственно шмыгнул носом.

В распахнутом люке ярко сияли звезды – одно созвездие, Большую Медведицу, Вова даже знал… Поговорить бы с Дианой о звездах – только что он ей расскажет? Знаешь, милая, там, у Бетельгейзе, где я чалился вместе с Мокрым, так красиво, когда подлетаешь на везущем косков бронированном тюремном транспортнике к астероиду-1313? Эх… Ну что за жизнь?!. Даже девушке рассказать нечего…

После купания всем стало намного веселее. Чуточку испортило радость зрелище пьющего соленую воду лемонийца. Он зачерпнул ее пластиковым ведром и в течение нескольких минут выхлебал ведро почти полностью. После чего раздулся, став снова похожим на огромную муху.

Катер между тем двигался к намеченной цели. Через пару часов лета на горизонте обозначилась узкая полоска. Совсем неяркий свет, казалось, просачивается через трещину в своде небес, смыкающихся с серебристой поверхностью пустыни. На неровных барханах заиграли разноцветные блики.

Диана, которой довелось наблюдать земной восход впервые, подумала, что и здесь может быть так же красиво, как на ее родной планете. На Пич-риче в небе по утрам сияли зарницы, такие яркие, что с непривычки резало глаза. Лиловые, розовые, синеватые сполохи на светло-голубом небе смотрелись как прихоть божества. Собственно говоря, местные жители так и думали. К тому моменту, как на Пич-рич прибыли переселенцы с Земли, аборигенов оставалось совсем немного – несколько кочевых племен на грани вымирания. Все, чем они занимались, – курили травку-дурилку и наблюдали за зарницами. Как говорил отец, в них слишком сильно доминировало чувство прекрасного, и потому они были обречены на смерть.

Приземлились раньше, чем запланировали. Топлива едва хватило дотянуть до небольшой деревушки, где Крылатый надеялся разжиться водородом. Впрочем, даже «деревушка» – слишком громкое слово для скопища утлых лачуг, собранных из картонных коробок. Катер нырнул вниз, едва не касаясь верхушек пальм, пошел на бреющем полете и рухнул в кучу липкой грязи.

Борзо выбрался из салона первым, обошел летательный аппарат, проваливаясь по щиколотку в бурую жижу, и нашел повреждение в самом низу левого борта. Один из выстрелов – и когда только милиционеры успели попасть по катеру? – пришелся в бронированную стенку и прожег ее насквозь, но с термоустойчивым баком не справился. Зато сорвал крепление боковой крышки. Пока ныряли с небес на землю и обратно, крышка разболталась, и часть топлива выветрилась. Хорошо, что это произошло только сейчас.

Нейтральная территория между еврейскими поселениями и арабскими государствами в пустыне Нефуд жила по своим законам. Здесь действовали органы местного самоуправления, политику которых можно было охарактеризовать в трех словах: все по барабану. Зыбкие границы не охранялись, и многочисленные нищие эмигранты беспрепятственно блуждали по пустыне и оазисам в поисках беззаботной жизни. Местным жителям тоже все было параллельно.

Уровень жизни на нейтральных территориях отличался стабильностью – нищенствовали буквально все, и регулярно случались беспорядки. Зато не надо было платить налоги, никто не напрягал непривычных к труду людей и представителей иных галактических рас. Здесь царила столь редкая на Земле анархия. Можно было свободно купить алкоголь, наркотики, пьянящие колоски.

Исключительной популярностью пустыня Нефуд пользовалась у беглецов от закона. Полиция в этих краях бездействовала. Точнее говоря, ее вовсе не было. Международные договоренности не соблюдались – просто потому, что они тоже никого не интересовали. Чиновники из органов самоуправления получали хорошую мзду за то, чтобы ничего не делать, и преступников не выдавали. Извлечь преступника с нейтральных территорий можно было только наняв бандитов. Наемники выкрадывали и передавали заинтересованным лицам тех, кто был им по зубам. Так, к примеру, взяли Андрея Литвиненко по кличке Музыкант, известного тем, что он экспортировал из Южной Америки наркотики, пряча их в контрабасах. Но этот случай явился скорее исключением. Для того чтобы власти той или иной страны пошли на такие кардинальные меры и приняли решение о проведении подобной операции, надо было очень серьезно их разозлить.

– Мы есть закупать топливо в этот поселок, лететь в Израиль, становиться евреи и потом прибывать Москва под надежный документ, – объявил Крылатый, не делая попыток выбраться из катера – месить грязь ему не хотелось, а лететь, используя свои замечательные крылья, после обильного потребления морской воды он не мог.

Вова вздрогнул.

– Нас что же, теперь всех кастрируют?

Борзо издал невнятное рычание – эта новость ему явно не понравилась.

– С чего ты это взять? – поинтересовался лемониец.

– Ну как же… В Израиле ведь живут евреи. Они всех кастрируют. Тебе-то, небось, не страшно, сам говорил – ты уже старик. А я еще молодой! У меня вся жизнь впереди!

Диана тоже удивилась.

– Какой странный обычай! Они так поступают только с чужеземцами?

– Нет, своих в первую очередь того… – сообщил Вова. – Я читал в газете. Нам старые выпуски иногда забрасывали в камеры. Чтобы от азартных игр отвлечь. Я в Израиль не хочу. Страшные люди там живут.

Мокрый хрипло захохотал.

– Я понял, о чем ты, парень. Никого они не кастрируют. Ну, точнее, за всех не поручусь, но себя уж точно нет. Это называется «обрезание». Укорачивают кое-что – и порядок.

– Ты откуда знаешь? – с подозрением поинтересовался Вова.

– Со мной на астероиде Мойша Соломонович Плейшнер чалился, по кличке Раввин. Он мне много всего порассказал. Очень разговорчивый.

– А что именно они укорачивают? – вмешался Нос.

– Да не дрейфь, пацан, тебе это вообще не грозит. Ты же не человек… Да и в их веру переходить не собираешься. Так что расслабься.

– А мне зачем укорачивать?! – возмутился Вова. – Что еще за глупости такие?

– Обычай, – Мокрый пожал плечами. – Но, думаю, мы сами под нож не пойдем – как-нибудь отобьемся. Хватит ныть, парни. Сказал же – нам ничего не угрожает.

– Вам не есть чего бояться, – проблеял Крылатый. – Мы недолго быть в Израиль, покупать там документы у специальный человек и лететь в Москва. А сейчас – отдыхать этот замечательный оазис…

– Оазис, говоришь, – Мокрый выглянул наружу из боковой двери.

Вова полез на крышу катера. За ним последовали остальные.

Множество местных ребятишек с различным цветом кожи собрались поглазеть на огромный летательный аппарат. Ребятишек грязь не смущала, они бегали по ней, наталкиваясь друг на дружку, падали, выпачкались уже с головы до ног, но неудобства не испытывали. Увидев рангуна, самый решительный мальчишка с узким разрезом глаз зачерпнул горсть грязи и швырнул ее в Борзо.

– Ах ты, маленький негодяй! – отозвался тот.

– Обезьяна! – заорал «маленький негодяй». – Обезьяна прилетела! Угости нас бананами, мохнатая!

«Маленький негодяй» не только знал русский язык, но и изъяснялся на нем свободно, хотя сам русским наверняка не был. По всей видимости, язык он выучил благодаря программам стереовидения – больше всего их шло на русском языке и самые интересные тоже делались в России.

– Сейчас я до тебя доберусь! – выкрикнул Борзо – очередной ком грязи угодил ему в ногу. – Никакого уважения к высшей расе.

– Простые нравы, – Мокрый тепло улыбнулся. – Дети, что с них возьмешь? Надо бы спросить их, далеко ли до заправки? Может, какой мелкий прикатит нам баллон втридорога – чтобы мы дотянули до ремонтной мастерской.

– Я все отремонтирую сам, – возразил рангун. – Только бы выбраться из этой лужи и получить литров пятьдесят топлива. До Москвы должно хватить.

– Не пойму я – откуда в пустыне столько грязи? – проговорил Вова. – Здесь же вроде бы должно быть жарко и сухо. Особой жары я не ощущаю, а воды, по-моему, более чем достаточно.

– Это есть очень просто. Мы садиться на водовод, дающий вода с опреснитель на Красное море до столица Аравия – Дар-эс-Салам. Предприимчивый местный пробивать в водовод дырка для своих нужд – вода разливаться, много грязь. Местный любят строить поселок вдоль водовод – оазис, который они делать сам.

– Интересно, а трубопровода с водородом поблизости нет? – заинтересовался Мокрый. – Это ведь и правда удобно: сидишь, скажем, на трубе с газом – провертел в ней дырочку – и сам пользуешься, и другим продаешь.

– Но это ведь воровство! – возмутилась Диана.

Тут захохотали все, а Вова сквозь слезы выдавил:

– Ну, Снегурка, ну уморила! Воровство! А сама как лихо кассу подломила? Да еще без оружия. А тут маленькая дырочка в трубе – с самой обычной водой. Юмористка ты.

Девушка покраснела.

– Я хотела сказать, что за это тоже могут на астероиды отправить.

– Могут, – согласился Мокрый, – но могут и не отправить. Знаешь, как коски говорят? Лучше с риском жить, чем с кайлом дружить. Так-то. О, глядите-ка, идут…

От одного из картонных домиков действительно отделилась троица чернобородых и заспешила к катеру. Выглядели местные жители колоритно – на голову намотаны светло-зеленые тряпки наподобие чалмы, одеты в грязные халаты широкого покроя. В руках один из бородачей сжимал стенобитный гранатомет – такой же, какой бандиты купили у торговца оружием несколько дней назад. Другой держал наперевес лазерную автоматическую винтовку полицейского образца. Третий пристроил на плече раритетное старинное оружие – автомат Калашникова.

– Русский! Русский! Что надо? – закричал бородач с автоматом. – Полиция? Ищете кого мало-мало? Немножко авария?

Крылатый подошел к двери, бесцеремонно отпихнул Мокрого и вступил в переговоры.

– Мы не есть русский. Мы турист, покупатель. Хотеть покупать водород, жить у вас два дня. Вы не есть против?

– Мы есть против – кто вы такой, дорогие? – бородач зацокал. – Может, вы нас стрелять собрались? Летите, летите из наш оазис!

– Давай-ка я засажу в них очередь из крупнокалиберного пулемета, – предложил Борзо скучным голосом. – Чтобы уважали гостей.

– Мы не мочь стрелять, нам надо водород – где его потом искать? – тихо проговорил лемониец и нахмурился. – К тому же банда может быть огромный – тут каждый ходит с винтовка. А мы есть, как подбитый птица. Мы договариваться.

– Я вижу, вы правильные парни! – высунув голову из-под руки Борзо, закричал Мокрый. – Договоримся, братва! Побазлаем, притарим у вас водорода и поканаем дальше – только вы нас и видели.

– Вы беглые преступники в законе, да? – насторожился бородач. – Коски? Слушай, дорогой, только коска нам и не хватало. Террорист есть, антиглобалист есть, наркобарон, шмаркобарон – а тут коски прилетают! Валите, откуда пришли.

– О, глупый каторжник! – возмущенно заверещал Крылатый. – Здесь говорить только я, понял?

– Много берешь на себя, чурка рогатая, – процедил бородач с гранатометом, принявший высказывание на свой счет. – Если по-деловому пришли, излагайте, в чем вопрос. Если нет, валите отсюда, а не то поджарим.

Борзо рванулся к пульту управления, нажал несколько кнопок, и из-за скрытой панели выглянуло черное дуло крупнокалиберного пулемета.

– Когда человек не понимать простой и понятный аргумент, в ход идет аргумент с большой калибр, – заявил Крылатый. – Ваш стенобитный гранатомет не причинять нам вред – броня крепка, и катер наш быстр. А мы мочь развалить весь ваш сброд, весь домик из картона, шинковать любой бандит и добивать оставшийся. Быстро везти три баллона с водород – и мы улететь от вас, дикий человек!

– Ты лучше пугай свою бабушку, рогатый, – нахмурился бородач с гранатометом. – Платить чем будете?

– Платить? Ты иметь наглость требовать плата после свой дурной поведение?

– Ага. И деньги вперед, – не смутился бородач.

Диана нервно теребила свой носовой платок – если сейчас начнется перестрелка, могут пострадать дети, которые и не думали уходить от катера, продолжая бегать вокруг и смеяться. И куда только смотрят их безответственные мамаши?

– Сколько хотеть за баллон водород? – поинтересовался Крылатый.

– Сто рублей, – объявил бородач с «Калашниковым».

– На заправке семь пятьдесят баллон стоит! – возмутился Вова.

– Летите на заправку, – предложил гранатометчик. – Мы вас к себе не звали.

– Пятьдесят рубль за баллон, – объявил Крылатый. – Если принести их меньше чем за час.

– Ладно, – бородач кивнул.

– Не нравится мне все это, – сказал Мокрый. – Ребята эти не нравятся, договариваться с ними – все равно что лемурийцу дело доверить. Ну как вместо водорода они баллон с пластиковой взрывчаткой притащат? Тут и броня никакая не поможет. Отшвырнет катер на пару километров, нас всех в лепешку расшибет.

– Твой соображение правильный, – согласился Крылатый. – Мы пробовать водород вдали от катер! Нос идти вместе с хозяева, смотреть баллон, пробовать топливо. Убьют – не есть страшно. Глупый таргариец можно найти везде.

– Я? С ними?! – Нос замотал головой. – Не-е хочу. Вон они какие здоровенные. И страшные. Пусть лучше Борзо с ними пойдет. У них лица лохматые, и у него тоже. Они скорее найдут общий язык.

– Борзо очень важен для наш дело! – возразил лемониец. – Идти ты. Взять с собой парализатор и граната.

– А гранату зачем?

– В крайнем случае дергать за чека, взорвать и себя, и враги. Умирать, как настоящий солдат. Подавать нам сигнал. Мы готовы к нападение.

– Не хочу умирать! – в отчаянии выкрикнул таргариец.

– Ты не хочешь умирать, как настоящий солдат? – удивился Крылатый.

– Не хочу, – подтвердил Нос.

– Ты есть трусливый солдат. Плохой солдат. Тогда пойти ты, – лемониец ткнул пальцем в Вову.

Тот безропотно принял гранату, сунул ее в карман, армейский парализатор повесил на шею.

– Наш человек пойти с вами, – проверещал лемониец.

Бородачи немного посовещались. Потом один из них замахал рукой, призывая этого человека присоединиться к ним. Вова спрыгнул с катера и с обреченным видом побрел по жидкой грязи.

Диане стало его жалко, и она крикнула вслед:

– Все будет хорошо!

– Пристрелят его, конечно, – проворчал Борзо. – Дурак он, что согласился. Нет, бабы никого до добра не доведут.

– Не каркай, – процедил Мокрый.

Вопреки ожиданиям сделка прошла без осложнений.

Заправленный водородом катер медленно поднялся в воздух, развернулся и полетел к Израилю.

– Ты есть настоящий солдат! – лемониец похлопал Вову по плечу. – Ты есть настоящий храбрец!

– Спасибо, – пробурчал Вова, с трудом разжимая пальцы на рукояти парализатора. От напряжения они побелели и не желали слушаться.

– Бедненький, – Диана погладила молодого человека по щеке.

– Настоящий пацан! – отозвался Мокрый. – Даже штаны не обмочил, – и засмеялся. – А ведь я тоже за тебя переживал, парень. Молоток!

– Мы становиться настоящий команда, – лемониец удовлетворенно кивнул, – мы есть боевой отряд, я это чувствовать.

Израиль поразил Диану богатством. Предприимчивые от рождения местные жители давно уже шуровали в цивилизованном космосе и нажили немалые капиталы. Часть денег они вкладывали в благоустройство своего быта на Земле. Граница государства четко просматривалась. Пустынная бедность арабских поселений ярко контрастировала с роскошью еврейского государства. На его землях бесконечной чередой тянулись высокие белокаменные дворцы в восточном стиле, купола отливали золотом, сверкали россыпями драгоценных камней. Километры и километры улиц, целиком состоящих из дворцов. Впрочем, и простые домишки встречались – но кому интересно на них смотреть?

Только в Иерусалиме роскошные здания уступали место памятникам старины. Все остальные города Израиля давно срослись между собой, образовав единый богатый мегаполис Тель-Авив. Земли постоянно не хватало, поэтому часть домов стояла на гидропонтонах, превративших побережье Красного моря в жилую зону.

Катер пошел на посадку в районе Ашдода. Раньше здесь был курортный городок, теперь же располагался крупнейший на Земле центр торговли. В бесконечных лабиринтах застроенного многоярусными торговыми павильонами Ашдода кипела бурная жизнь. Здесь продавали и покупали все. Поговаривали, что если бы вы пожелали продать, к примеру, душу, то и на нее в Ашдоде нашелся бы покупатель.

Случайный гость рисковал потеряться в хитросплетении коридоров и лестниц навсегда. Но лемониец отлично ориентировался в Ашдоде. Крылатый уверенно повел свой «боевой отряд» по бесконечным переходам, вдоль громадных витрин и многоэтажных стеллажей, несколько раз они поднимались на скоростном лифте, дважды спускались по винтовой лестнице и один раз взлетали на магнитной платформе, пока наконец не остановились.

В заставленной самым разнообразным товаром маленькой лавочке сидел и читал газету лысоватый человечек в полукруглых очках.

– Дядя Моня, – окликнул его лемониец.

Человечек ощутимо вздрогнул, уронил газету – очевидно, к обилию посетителей он не привык. А может, пребывал в страхе перед правоохранительными органами, постоянно ожидая, что его вот-вот придут арестовывать. Увидев Крылатого, дядя Моня моментально успокоился.

– Ну и шо вам таки понадобилось от дяди Мони? Могу я спросить?!

Через пару часов Диана Жмуркина стала обладательницей новенькой идентификационной карты на имя Люси Бабарыкиной. Дядя Моня утверждал, что по какой бы картотеке ни пробивали карту, она будет чистой. Остальные тоже получили свежие документы. Мокрый долго возмущался. Теперь его звали Галактион Ефплампиевич Сладкий. Огорчение его было тем более серьезным, что Вове досталась благородная фамилия Орлеанский и имя Герман.

В тот же день на катере, загруженном под завязку оружием, абсолютно чистый перед законом «боевой отряд» отправился назад в Россию. Крылатый решил, что они выждали достаточно и грабить Кремль надо на этой неделе.

Глава четвертая. ОГРАБЛЕНИЕ.

В осенней Москве после посещения пустыни Нефуд и жаркого Израиля Диане стало холодно. Она застегнула пиджак на все пуговицы, подняла воротник, поминутно дула на коченеющие пальцы.

– Нельзя включить обогрев? – спросил Вова, проявив заботу о девушке.

– И так жарко, – ответил сидящий за пультом управления Борзо и, сунув руку под рубашку, почесал мохнатую грудь.

– Тебе и на Северном полюсе было жарко. Хорошо с такой шкурой.

– Неплохо, – охотно согласился рангун. – Когда на улице холодно. А у вас на Земле почти везде жара дикая. И я потею. А когда я потею, у меня настроение портится.

– И запах от тебя неприятный, – заметил Нос.

Борзо смерил юношу неодобрительным взглядом, и тот испуганно потупился.

Катер заложил вираж над пустынным кварталом, на мгновение завис на высоте ста метров над землей и медленно опустился возле детской площадки. В пустой песочнице ковырял красным совком землю одинокий ребенок. Механическая няня застыла рядом без движения. На ее квадратной голове помаргивали разноцветные светодиоды. Речевой синтезатор безмолвствовал, еще не пришло время кричать во весь голос: «Живо домой! Живо домой! Живо домой!».

– Я быстро, – пообещал Мокрый, выбрался из салона и побежал к подъезду.

Всю дорогу он убеждал лемонийца, что ему нужно, очень нужно заглянуть к Татьяне. На пару слов. И тот в конце концов согласился сделать небольшой крюк в сторону Электростальского района. После того как Мокрый пообещал, что будет беспробудно пить и непременно завалит все дело, если они не навестят Татьяну.

Поднимаясь по лестнице, бандит поплевал на ладони, пригладил волосы. Глупость, конечно, – не жениться ведь собирается, а только спросить, полетит ли она с ним после дела.

– Полетит, – пробормотал Мокрый, – конечно, полетит. Куда денется… Я бы точно с собой полетел. Куда бы я, вообще говоря, от себя делся?

Наверху его ожидал неприятный сюрприз – опечатанная квартира. Прокурорский штамп на полоске белой бумаги не оставлял сомнений – Татьяну забрали правоохранительные органы. «Приплыли!» – Мокрый немного потоптался на лестничной площадке, как будто ждал, что ненавистный листок со штампом исчезнет, потом заторопился. Бегом сбежал по лестнице, запрыгнул в катер:

– Взлетаем скорее!

– Ты есть убить своя любовница? – с подозрением спросил лемониец.

– Зачем?!

– Чтобы она не достаться никому.

– Совсем с ума спрыгнул, Крылатый?! Никого я не убивал. Взяли ее.

– Кто взял? – поинтересовался Борзо. – Другие претенденты на руку и сердце? Увели из-под носа у старого коска, гы? – рангун широко улыбнулся.

– Менты ее повязали! – рявкнул Мокрый. – Штамп прокурорский на двери. Все. Попалилась Танюша.

– Наверное, донес кто-то, что она пьянящими колосками торгует, – предположил Нос.

– Мы лететь на альтернативный база, – лемониец хлопнул Мокрого по плечу: – Не расстраиваться, солдат. Женщин много. Найдешь себе другой. Намного лучше старый.

Бандит смерил Крылатого внимательным взглядом – неужто что-то человеческое в стрекозле проснулось. «Нет, для дела старается, хочет, чтобы все прошло без сучка без задоринки», – решил Мокрый.

– Но мы же не можем ее бросить. Надо ей как-то помочь, – сказала Диана.

– Как ты ей теперь поможешь? – пробурчал Нос, выкручивая собственное ухо. – У ментов отобьешь? Дохлая тема… И взятки они здесь берут неохотно.

– Где ты видел ментов, которые взятки берут неохотно? – Вова хмыкнул. – Это ты гонишь, ушастый.

– Отвечаю… Российские менты – они не за спасибо работают. У них зарплата хорошая. Уж я-то знаю – сколько в этом районе трусь…

– Что же делать? – Диане и в самом деле стало жаль содержательницу притона.

– Что делать, что делать, – проворчал Нос. – Ждать писем из солнечной Сицилии. Мне больше интересно, что теперь будет делать местная братва? Весь район без пьянящих колосков остался. Парни обрыдаются.

– Да-а, пропала баба, – Мокрый вздохнул, – не скоро вернется. Жалко. А с другой стороны, – он оживился, – жадная была Танюша. Расходов с ней не оберешься. Может, оно и к лучшему.

– Как ты можешь так говорить?! – возмутилась Диана.

– Что думаю, то и говорю. Я человек прямой.

– Как извилина, – отозвался Борзо и громко захохотал.

– Не хочется даже разговаривать с тобой после такого! – объявила Диана, глядя на Мокрого с презрением.

– Ишь ты! – он в ответ только хмыкнул.

– Девушки – существа гордые, – заметил Вова.

– Ага, и похожи на бумеранги, – уточнил Мокрый.

– В смысле? – заинтересовался Нос.

– Ты ее бросаешь, а она все время возвращается, – бандит хрипло захохотал. – Слышь, Снегурка, кончай губы дуть. Я ж не виноват, что с Танюхой такая непруха приключилась. Ну покумекаем на досуге, что можно сделать, чтобы ее тушку аппетитную на волю отпустили. Может, до чего и дотумкаем. Я в этом, между прочим, заинтересован больше, чем вы все, вместе взятые.

– Нет! Думать только о дело! – в приказном порядке заявил Крылатый. – Когда будешь богатый, уголовный элемент, можешь выкупить любой баба из тюрьма. Хоть свой, хоть чужой.

– А что?! – Мокрый расплылся в щербатой улыбке. – Тоже вариант. Будут башли, подмажу вертухаев, заберем Танюху. Сицилия, чай, не астероид. Условия содержания там, говорят, шоколадные. Ну что, Снегурка, ты довольна?

– Теперь да, – отозвалась Диана. У нее не было никакой уверенности, что бандит выполнит обещанное, но ссориться с ним глупо.

– Да ты не думай, – продолжал он, подсаживаясь ближе, – Мокрый своих не сдает. Скажи, Вован!

– Эт-точно, – молодой человек энергично закивал.

* * *

Альтернативная база, подготовленная лемонийцем, представляла собой бревенчатую избу в деревне неподалеку от Вологды, стоящую на отшибе от большинства домов. Сразу за ней раскинулась березовая роща, плавно переходящая в обширное болото.

В избе царила осенняя сырость. Поэтому первым делом рангун затопил печь. Благо дрова имелись в избытке. Ими почти полностью был завален подпол. Огонь нехотя стал взбираться по мокрым поленьям.

Как только из трубы повалил белый дым, неподалеку от домика нарисовался помятый мужик в телогрейке и шапке-ушанке. Стоял и молча наблюдал, как приезжие перетаскивают в дом сумки с оружием.

– Тебе чего?! – бросил Борзо.

– Хлеба и зрелищ, – хрипло ответил местный житель, – скучно тут. Вот вы прилетели. Хоть какое-то развлечение. По стерео-то таких не покажут. Ишь лохматый!

– Иди отсюда! – гаркнул рангун.

Любопытный селянин нахмурился. Ни тени испуга не отразилось на помятом лице.

– Эт-то зря, лохматый. Я тебя обидеть не хотел, а ты что-то неправильно себя ведешь. Как бы не получить топором по репе.

Вскоре к мужику в телогрейке присоединилось еще несколько человек. Все одеты с той же простой и стильной небрежностью жителя средней полосы России. Остановились поодаль и молчаливо наблюдали за гостями.

– Не нравятся они мне, – проворчал Борзо.

– Ты им тоже, – Мокрый ощерил рот в улыбке, – скучно ребятам. Вот и глазеют.

– Как бы этот человек в шапка не доносить на нас, – задумчиво проговорил лемониец. Глаза его подернулись красноватой пленкой. – Я думаю, есть смысл убивать их всех. И хоронить за дом.

Диана сжалась в ужасе.

– Хорошая идея, – одобрил рангун.

– Рехнулись вы, что ли? – возмутился Мокрый. – Всю деревню решили вырезать?! Поставьте им лучше пару ящиков водки, они нажрутся и не смогут никуда пойти и донести. Заодно наладим дружбу и взаимопонимание. Как знать, может, сюда еще возвращаться придется.

– Можно и так, – согласился рангун.

– Да, так есть проще, – лемониец выглядел удивленным. – Ты тоже мочь что-то соображать, старый коск!

– А за водкой я могу сам слетать, – предложил Мокрый. – А то стою тут беспробудно трезвый. И на душе будто кошки нагадили. – Он поскреб колючий подбородок, с нетерпением ожидая ответа.

– Нет! – отрезал лемониец, – ты есть слабый на алкоголь. Борзо, в магазин лететь ты, взять пять ящик самый плохой водка. Привезти сюда…

– Пять?! – Мокрый пожевал губами. – Маловато будет. Могу поспорить, местные квасят с детства. Им бы каждому на рыло по паре пузырей. Самое то, что нужно.

– Это есть слишком много! – лемониец качнул рогатой головой. – Столько не пить никто в Галактика.

– А русские пьют! И только духом укрепляются от этого.

Крылатый обернулся к Борзо, поглядел на него вопросительно. Сам он не знал в полной мере обычаев местных жителей.

– Точно, – подтвердил рангун. – Я с одним русским корабли гонял. Которые со спиртовым двигателем. Даже до Сатурна не дотянули. Я поначалу решил, корабль поломался. А оказалось, он в перелете половину топлива вылакал.

– Шесть ящик! – скомандовал лемониец.

– Есть, босс, – откликнулся Борзо и направился к катеру.

Через пару часов вокруг домика развернулось бурное празднество. Вся деревня сбежалась, услышав, что недавно прибывшие хозяева избы, стоящей на отшибе, разливают халявное пойло – празднуют новоселье. Шесть ящиков уговорили за час. Под возмущенные крики недопивших селян Борзо пришлось лететь за новой дозой угощения. На этот раз на мелочи не разменивались – рангун взял сразу десять ящиков. Лемониец не возражал, понял, что масштабы потребления алкоголя русским народом ему не постичь своим инопланетным разумом.

К вечеру осталось только сосчитать бесчувственные тела.

– Пойдем-ка, – Мокрый поманил Вову и Носа.

– Куда? – спросил таргариец.

– Кармашки почистим, домики обнесем. Зря, что ли, поили, – Мокрый тепло улыбнулся. – Учитесь, молодежь, пока я жив.

Крылатый вырос перед энтузиастами словно из-под земли.

– О, глупый уголовный элемент! Я иметь база в этой деревня. Меня теперь любить местный житель. Если мы грабить их – нам некуда вернуться. Другой база накрыться, как это будет по-русски, золотой таз.

– Медным тазом, – услужливо подсказал Вова.

– Они жаловаться милиция, те находить след! Грабить Кремль не есть один день!

– Да? – удивился Мокрый. – А я думал, мы возиться особо не станем… Долбанем по стене из гранатомета, повяжем охрану…

– Ты есть глупый?! Охрана Кремль – не одна сотня элитный солдат, нанятый Центробанк. Мы подкапываться тихо, как осторожный крыса. Брать то, что хотеть, – и быстро делать нога.

Из сарая вышел Борзо, перепачканный машинным маслом. Он осторожно перешагивал через бесчувственные тела местных жителей, с трудом справляясь с искушением кого-нибудь пнуть…

– Аппарат готов, шеф. Можно хоть сейчас вылетать.

– Ты делать его так быстро? – удивился лемониец.

– Снегурка помогла. Сам бы я еще сутки возился. Я прямо обалдел, до чего сообразительная человеческая самка. В технике разбирается лучше любого механика-самца.

Крылатый поднял вверх тонкий палец:

– Я есть выписать ей премия. Потом, не сейчас. Так, вы трое, не годный ни на что пьяниц, слушать мой приказ, быстро трезветь!

В отличие от остальных девушка в попойке, разумеется, не участвовала. А вот Вова, таргариец и Мокрый порядком набрались, хоть на водку старались и не налегать – лемониец сильно возмущался, что они решили «наладить контакт» с местными жителями таким примитивным способом.

Когда Диана вышла из сарая, Вова проговорил дрожащим голосом:

– Ты чем там занималась с этим лохматым?..

– Мог бы пойти посмотреть. И помочь.

– Кому помочь? Тебе или ему? – от обиды молодой человек едва не плакал.

– Нам. Мы чинили «крота».

– Вот как это теперь называется!

– Так и называется.

– Я надеялся, что ты полюбишь меня…

– С чего это вдруг? Из-за того, что ты водки много выпил?

– Да, я никчемный алкоголик, – Вова застонал. – Поэтому ты предпочла мне лохматую обезьяну. Но я все равно тебя люблю…

– Не мели ерунды. Мы чинили машину – только и всего. Если бы нам помог еще кто-нибудь – управились бы быстрее. Но вам бы только дорваться до выпивки…

Крылатый вмешался в выяснение отношений. Он маршевой походкой явился из недр избы и протянул Вове стакан с мутной жидкостью.

– Ты есть пить бодрящий напиток, солдат! Трезветь, спать не хотеть, грабить Кремль уже сегодня ночь. Начинать наш дерзкий план!

Вова еще раз покосился на Диану, та поджала губы. Махнув рукой, молодой человек опрокинул в себя содержимое стакана. Крякнул, охнул, замер на мгновение и пронзительно закричал. Девушка вздрогнула от испуга.

Спустя полминуты стало ясно, что Вова полностью протрезвел. Только глаза загорелись.

– А хорошо, – проговорил он голосом не в меру бодрого ведущего утреннего шоу. – Мне кажется, я горы могу свернуть! Хочешь, Кремль ограблю, хочешь, машины починю, а хочешь, я убью соседей, которые мешают спать… Снегурка, хочешь… – и он окинул девушку таким недвусмысленным взглядом, что та вспыхнула:

– Не хочу! Я устала, да и вообще – много себе позволяешь.

– Чтобы снять последствия усталость – ешь это, – Крылатый протянул девушке пару таблеток.

– Наркотики? – она нахмурилась.

– Амфетамин! Почти витамин для настоящий солдат. Мы должен спешить. Пить таблетка, переодеваться комбинезон – и мы лететь!

Девушка не стала возражать. Она слышала об амфетаминах. Может быть, они и в самом деле позволят ей преодолеть робость и действовать решительно. Все-таки ограбить Кремль – это не сотовый отнять у старушки. Таблетки на удивление быстро сняли усталость. Теперь Диана даже не понимала, как могла она испытывать желание лечь и заснуть. Хотелось двигаться – прыгать и бегать, делать что-нибудь полезное и просто размахивать руками…

– Быстро, быстро, переодеваться, солдат! – закричал лемониец.

Будущие грабители Кремля сорвали с себя верхнюю одежду – после таблеток Диана совершенно не стыдилась наготы – и натянули ярко-желтые комбинезоны.

– Расцветочка сильно приметная, – буркнул Мокрый.

– Это есть хорошо. В поле нам не прятаться, каждый будет принимать нас за работники аварийный и вспомогательный служба.

Погрузились в огромный грузовик, едва помещавшийся в сарае, и Борзо рванул машину вверх. Старые почерневшие доски полетели во все стороны. Могло показаться, что огромный глазастый жук вылупился из кокона.

– Местные решат, что по пьяни сарай развалили, – Мокрый хохотнул. – Застыдятся, небось…

– Ага. И пустили нас на закуску после банкета, – Борзо оскалился. – Куда еще мы могли деться? Так что они будут молчать…

– Неубедительно как-то, – возразила Диана бодрым голосом. Мысли проносились в голове с дикой скоростью. Хотелось кричать и спорить. Пейзаж за иллюминатором размазывался в цветные пятна.

– Это потому что ты есть мало знакома с нравами современный русский деревня, – отрезал лемониец. – Я почти уверен, этот дикий человек кушать друг дружка, когда никто не видит.

– Не может быть, – ужаснулась девушка.

– Конечно, не может, – успокоил ее Мокрый, – это уроженцы планеты Лемони друг дружку лопают. А мы, русские, не такие…

Катер несся под облаками, оставляя за собой едва заметную дорожку пара. Маячок сигнала на приборной панели дружелюбно мигал – выглядел он весьма непривычно после всех нелегальных путешествий и бегства от милиции. На этот раз их полет отслеживался спутниками, им на помощь приходили диспетчеры, ласковыми голосами сообщая о затруднениях в воздушном движении на том или ином участке.

– Я есть владелец роскошный меховой бутик в Манеж, – поведал Крылатый. – А вы есть мой грузчик. Мы доставлять товар и оборудование. Понимать?

– Не тупые, – отозвался Мокрый. – Из Манежа, стало быть, на дело пойдем?

– Это есть так.

– Никогда раньше в Манеже не бывал…

– После того как дело будет завершен, ты можешь делать покупка только там.

– Ну спасибо. Чтобы Мокрый на место преступления вернулся, сам себя на срок определил?! Нет, не прокатит такая бодяга. Я лучше на пляжах Австралиона загорать буду. Или в Баранбау на солнцепеке почки, измученные пивом, отогревать.

– У тебя почки измучены пивом? – заинтересовался Нос.

– Пока нет. Сначала измучаю как следует, а потом буду отогревать.

– Это твой личный дело, – Крылатый пообещал: – В случае успех вы все будете очень богатый человек. Надо только постараться на дело, солдат. Сделал дело – кушай смело. Так, кажется, говорят?

– Гуляй смело, – уточнил Вова.

– Правильно, пацан, – Мокрый похлопал молодого человека по плечу. – Сначала на дело пойдем, а потом гульнем так, что Галактика вздрогнет.

* * *

Над центром ночной Москвы катер летел по специально выделенному коридору – Крылатый платил за предоставление всех возможных приоритетов в воздушном пространстве города. Никаких вопросов у диспетчеров надземного движения этот факт не вызывал. Известно, что бутики в Манеже принадлежат очень состоятельным людям, а клиенты их и того богаче. Мало ли какой каприз придет в голову того или иного покупателя? А продавец просто обязан его выполнить – любой ценой. Тем более что заплатит за очередную прихоть клиент… Вот и неслись порой продавцы со своих подмосковных вилл по воздушным коридорам, только бы успеть выполнить пожелания очередного толстосума.

Кремль вырос впереди краснокирпичной громадой. Рубиновые звезды на башнях, на каждой звезде – золотой орел. Так власти удовлетворили пожелания всех москвичей – и тех, что разделяли радикальные взгляды, и тех, которые одобряли имперскую политику. Подсветка, бьющие в небо лучи прожекторов. Мемориал коммунистам далекого прошлого на месте, где когда-то стоял мавзолей. Памятник Минину и Пожарскому, по решению правительства вызолоченный, чтобы гармонировал с цветовой гаммой кремлевского ансамбля.

– А может, сразу немного промахнемся – да и сядем во двор? Перед Царь-пушкой? – предложил Вова. – А там – бах-бах, положим охрану – и в подземелье…

– Ты есть смотреть много дешевый боевик, – остудил пыл молодого человека Крылатый. – Тебя сбить сразу, а если не сбить сразу, то арестовать на земля. Мы подкрадываться тихо. Как хитрый крыса. И брать много, очень много…

– Слышали уже про крысу, – проворчал Мокрый. – Мог бы что-нибудь новенькое выдумать, поинтереснее. И вообще, не нравится мне это сравнение с крысой. Нехорошее оно.

– Крыса есть славный зверь. Мудрый.

– Был у нас на астероиде один такой мудрый зверь. Пришлось ночью придушить его по-тихому, пока не сдал всю братву куму.

Диана вздохнула. Жестокие нравы, царящие в бандитской среде, угнетали ее все больше. Хотелось вырваться на волю, оказаться подальше от уголовного элемента, вдохнуть воздух родной планеты, обнять отца. От него всегда так сладко пахло корицей и машинным маслом…

Катер пошел на посадку – в распахнутые ворота подземного ангара Манежа. Там его встретили двое хмурых парней в оранжевых комбинезонах.

– Куда? – бросил один из них.

– Сто двадцать пять Б.

– Грузовик нужен?

– Мы есть передвигаться свой ход.

Лемониец продемонстрировал микрочип, с которого один из служащих сосканировал информацию.

– Грузовик долго на парковке будет стоять?

– Два день.

Служащие переглянулись. Десять минут стоянки в подземном ангаре Манежа в ночное время стоили рубль, десять минут в дневное время – три рубля. И никаких оптовых скидок и абонементов. Но если сумасшедшие хотят платить такую сумму – это их право…

После того как с формальностями было покончено, Нос и Вова вытолкали на ровный пол ангара контейнер на тележке – размером с малолитражный воздушный катер. Контейнер был очень тяжелым. Кряхтя и обливаясь потом, они покатили его по коридору – в ту сторону, куда указывал Крылатый. Служащие ангара с интересом наблюдали за происходящим. Один из них тихо проговорил:

– И чего только не придумают люди, чтобы сэкономить. Нет, чтобы тягач нанять. Гляди, надрываются. Будто здоровья с избытком.

– А катер бросили на два дня…

– Шизики…

– Это все от больших денег. Они вредно действуют на мозг.

– Точно. Вот мы с тобой бедные. И умные.

– Ты, как всегда, прав.

* * *

Распугивая одиноких посетителей – ночью в Манеже не наблюдалось такого наплыва покупателей и просто зевак, как днем, – банда грабителей мимо сверкающих витрин магазинов добралась до блока сто двадцать пять Б. Его стекла были прикрыты стальными жалюзи.

Лемониец с помощью пульта дистанционного управления открыл проход, и они очутились в большом пустом помещении. Контейнер вошел туда свободно, но места сразу стало мало. Еще одна команда с пульта – и стальные створки отрезали их от «улицы» бутиков с немногочисленными покупателями.

– Мы есть на место, – Крылатый удовлетворенно потер руки. – Распаковывать контейнер, быстро. Я читать чертежи, намечать план. Нос, ты есть подземный рабочий?

– В каком смысле? – насторожился таргариец.

– Ты учиться строить метро, я слышать?

– Ну да, было дело… В «Артеке»… Думали, мы исправимся, выйдем на волю и будем метро строить на других планетах. Мне вот не пригодилось. Да и моим корешам, наверное, тоже.

– Сможешь читать чертеж?

– Не, я больше ломиком и лопатой. Нас премудростям особым не учили…

– Тогда «крот» вести мы с Борзо. Мы проходить программу гипнотическое обучение…

Вова и Мокрый расчехлили контейнер, под которым оказалось устройство, чем-то и в самом деле напоминающее механического крота. Даже пара темных глазок – сканеров грунта – поблескивала в носовой части. А между ними торчал раздвижной бур – три лопасти с острыми, будто у бритвы, краями из торийного сплава после нажатия сенсора на пульте с щелчком выдвинулись наружу.

– Три метра мы мочь бурить без проблема, – сказал лемониец, – потом идти вниз – обходить кабели высокий напряжение. Канализация Манеж есть далеко, нам не нужна. Мы пробивать ход прямо в кремлевский канализация. Вот так, так и так. Двести метров под земля – работа на четыре часа. Грунт уплотняться, идти на уплотнение стенка тоннель. Потом мы идти по канализация – сто пятьдесят метр. И тут подходит новый тоннель. Связь, электричество. Мы найти его, пройти по нему. Потом опять бурить – пятьдесят метр. Еще один канализация – проходим насквозь и проламываемся в стена хранилище. Отличный план! Мы даже мочь не стрелять. Только убивать охранник, что оказывается внутри хранилищ. Если оказывается внутри хранилищ, – уточнил Крылатый. – И случайный свидетель тоже убивать без пощада. Брать наши деньги и ценности – и бежать к катер. Я гений?

– Главное, что не гей, – заметил Мокрый. – Гладко все на бумаге бывает. А на чертежах вечно что-нибудь напутают. Их же люди делают, а не машина. Вот вломимся вместо хранилища прямиком в ментовский обезьянник, как один мой кореш с астероида.

– Ну-ка, расскажи поподробнее, – заинтересовался Борзо.

– Да чего там рассказывать. Этот перец устроил подкоп. Думал винный магазинчик подломить. А попал в обезьянник. Ему сразу браслеты накинули – и ближайшим этапом прямиком на астероид – баланду жрать. Когда он эту байку травил, вся камера лежала.

– Если мы попасть в милиция, – серьезно проговорил лемониец, – тоже убивать всех без пощада. Главное, чтобы дело было сделан.

– Мы не попадем в милицию, – Диана всерьез испугалась за судьбу милиционеров, – я верю, что чертежи правильные. Тут ведь Кремль, а не какая-то винная забегаловка! И чертежи от надежного человека.

– Мне бы твою уверенность, Снегурка, – Мокрый скривился. – По мне, тот архитектор – просто фуфлыжник беспонтовый.

– Разбирать оружие и резиновые сапоги, – скомандовал лемониец. – Ты и ты, – он ткнул тонким пальцем в Вову и Мокрого. – Брать гранатометы-испарители. – Ты, – Нос вытянулся в струну, как заправский вояка, – автомат.

– Сапоги нам зачем? – удивился таргариец.

– Ты хотеть ходить в канализация без сапог? – поинтересовался Крылатый.

– А что, там сыро, да?

– Болван, это же канализация. Там воды… и прочего… по колено, – борзо смерил таргарийца насмешливым взглядом. – Скажи спасибо, что босс о тебе позаботился. На вот, лови. – Он достал из сумки и швырнул Носу резиновые сапоги.

Тот схватил один, оглядел и замотал ушастой головой.

– Не, мне не подходят. Они же сорок седьмого размера. А у меня сороковой.

– Ничего, доковыляешь, любитель комфортной обуви! – прорычал Борзо. – Выбирать было некогда. Так что всем одинаковые. Даже Снегурке. Это только в канализацию. После мы их выбросим. Можно надеть прямо на боты – если нога влезет.

Подавая пример остальным, лемониец аккуратно расшнуровал и снял тяжелый армейский ботинок, после чего сунул огромную раздвоенную ступню в сапог. Сразу стало понятно, у кого из них натуральный сорок седьмой размер. Обувь Крылатый убрал в заплечный рюкзак армейского образца. Такие же Борзо раздал каждому из членов банды.

– Хорошо подготовились, – одобрил Мокрый. – Только сапоги слетать будут. Как мы попрем в таких по колено в воде?

– Тебе очень повезло, – поведал рангун, – босс и об этом позаботился. – И протянул бандиту шнурки. – Подвязывай, чтобы не падали.

– Сапоги? Шнурками?! – возмутился Вова. – Издеваешься?

– Не вякай! Делай, что говорят.

Вскоре все присутствующие напоминали хорошо оснащенный отряд космодесантников, готовый к встрече с неприятелем. Обвешанные оружием, с армейскими рюкзаками за плечами и фонарями на обхватывающих голову обручах. В них также были вмонтированы коммуникаторы, позволяющие налетчикам общаться между собой. Картину портили только обвязанные шнурками сапоги до колен и красные уши таргарийца, которые сильно пострадали, пока он натягивал тесный обруч на голову.

– От-лично, сол-даты! – отчеканил лемониец. В голосе у него появились отчетливые командирские нотки. Он приосанился, округлил грудь, так что даже выпирающее брюшко казалось меньше.

– И что теперь? – поинтересовался Мокрый.

– Теперь начинаем бурить.

– Прямо сейчас?

– Так есть правильно. Ночь куда удобнее для ограбления. Ждать не надо.

– А зачем же мы машину на два дня оставили?

– Чтобы нас не подозревать! Мы как будто делать здесь косметический ремонт! Разгружать оборудование для работа! Делать ремонт и уезжать! Вперед, сол-да-ты!

– Ладно, – Мокрый махнул рукой. – Берись, пацаны, за тачку. Навались!

Нос и Вова схватили буровую машину и потащили ее к стене.

– Стоять! – скомандовал лемониец.

– В чем дело?! – Мокрый обернулся с неудовольствием.

– Это есть горный оборудование! Управлять им должен специалист. Мы с Борзо по очереди пробивать «кротом» дырка в грунт и рыть, рыть, рыть дальше.

– Да?! Значит, нам не придется работать?

– Вы делать черновой работа.

Нос и Вова подвели машину к дальней стене. Борзо приблизился. Нажал несколько кнопок, и бур, стремительно раскладываясь, шипом вонзился в стену.

– Тоннель получится метра полтора шириной, – сообщил рангун. Мог бы и не уточнять – размах лопастей говорил сам за себя. – Поехали! – выкрикнул Борзо и нажал кнопку.

Бур раскрутился стремительно, сразу уйдя в породу на полметра. Гусеничные колеса толкали машину вперед, буровой агрегат выглядел как готовый смести любую преграду маленький танк.

Грунт оказался тверже, чем ожидалось. К тому же буровым работам мешали остатки старой кладки. Время от времени лопасть налетала на камень и раздавался ужасающий хруст. Грохот в узком помещении поначалу стоял невообразимый. Диана начала опасаться, что кто-нибудь из руководства Манежа явится и поинтересуется, чем они занимаются, или того хуже – сразу вызовет милицию, но обошлось. Никто не заинтересовался гулом, даже немногочисленная ночная охрана. Какое им дело до того, что новые арендаторы решили сделать ремонт в очередном бутике и врубили на полную катушку перфоратор? Ночь на дворе – пусть работают. А когда бур после трех метров направили под углом в сорок пять градусов, чтобы обойти силовые кабели, шум стал стихать.

После трех с половиной часов напряженной работы, в течение которых Борзо и Крылатый сменяли друг друга, «крот» врезался в бетон, проломил стену и вывалился на гладкий пол. Борзо выключил функцию бурения и, когда тяжелая машина откатилась, освобождая проход, заглушил двигатель.

В канализационном тоннеле оказалось совсем немного влаги – текло несколько ручейков да кое-где встречались неглубокие лужи. Запах, правда, стоял такой плотности и степени вонючести, что хотелось совсем не дышать. Света не было – поэтому фонари на головах весьма пригодились. Во время прокладки тоннеля достаточно подсветки давали лазерные резаки и раскаленные лопасти бура, дисплей панели управления «кротом» тоже излучал немного света. Да и рассматривать в свежевырытом тоннеле было особенно нечего.

– Ну и вонь, – Вова зажал нос средним и указательным пальцем. – Побрызгать бы здесь освежителем воздуха… А еще лучше вылить пару бочек. Баллончика точно не хватит.

– Помню, в школе на уроке химии, – поведал Нос, – учитель дал мне понюхать ароматизатор с запахом зеленого яблока.

– И что? – заинтересовался Вова.

– С тех пор я ненавижу ароматизаторы, зеленые яблоки, химию, учителей, уроки, школу…

– И все остальное, – подхватил Мокрый, – зато к запаху испражнений отношусь лояльно.

– Вовсе нет, – возразил Нос, – и запах испражнений я тоже ненавижу. Но не так сильно, как люди. У нас, таргарийцев, обоняние не очень развито.

– Зато вы хорошо слышите, – Мокрый высветил фонариком огромные уши. Во мраке они походили на две параболические антенны.

Нос принялся с интересом изучать стены и пол, словно надеясь найти клад, но только однажды наткнулся на нечто, отдаленно напоминающее человеческую берцовую кость. Впрочем, после того, как по ней прошелся бур, поручиться, что это кость, было нельзя, а уж чья она, не смог бы определить и опытный анатом.

– Что ж ты респираторы взять не догадался?! – Мокрый решил предъявить претензии Крылатому – впрочем, без особой надежды на успех. – Вонь хуже, чем в тюремном сортире.

Старого бандита охватило раздражение, когда он подумал о богатых посетителях Манежа. Пока он чалился на астероидах и долбил киркой породу, падая от усталости и голода, эти свиньи жировали, затоваривались в одном из самых дорогих магазинов Галактики и посещали местные мраморные туалеты. Чтобы он теперь топтал исторгшиеся из их кишечников испражнения.

– От-твари, – процедил Мокрый.

– Кто? – откликнулся Вова и едва не задохнулся. Ядовитые миазмы ворвались в легкие и желудок – молодой человек решил, что еще немного и его вывернет наизнанку.

– Кто? Кто? Конь в пальто, – отозвался Мокрый и закрутил головой – луч выдернул из тьмы сырые стены и уходящий вдаль коридор. – Слышь, Крылатый, куда идем? Направо, налево?

– Лево, – отозвался лемониец, дурной запах, казалось, не трогал уроженца планеты Лемони вовсе. Он извлек из кармана небольшой прибор и внимательно глядел на тусклый экран. Затем отодвинул подельников тощими плечами и, не спуская взгляда с прибора, заторопился по темному тоннелю. Метров через сто резко остановился, указал на стену. – Здесь. Брать испарители, идти сюда.

Мокрый качнул головой, показывая Вове – давай ты. Молодой человек, крепко сжимая черную трубу, послушно направился к лемонийцу.

– Стрелять в этот стена! – скомандовал Крылатый и отбежал подальше.

– А меня не того? – хмуро поинтересовался Вова. – А то как долбанет сейчас…

– Небольшая звуковой волна. Ничего страшный! – отозвался лемониец. – Ты же строить метро, отважный герой…

– Это не я, это Нос – метростроевец…

– Какой разница, действуй, герой!

Молодой человек попятился к стене, обернулся, чтобы ненароком не коснуться грязной поверхности, закрыл глаза и нажал на боевой сенсор гранатомета. Хлопок оказался гораздо более ощутимым, чем предсказывал лемониец. Вове показалось, что у него лопнули барабанные перепонки. Он, шатаясь, побрел в неизвестном направлении и ткнулся лицом в стену.

– Ну, блин, и техника! – заорал Вова. – Я ничего не слышу!

Направленный взрыв испарил породу на полтора метра вглубь. Правда, дырка получилась не очень большой – примерно полметра в диаметре.

– Что ты шепчешь?! – закричал в ответ Нос. – Говори громче! Не слышно ни грамма!

– Я говорю, классно долбануло! Какого-нибудь мусора к стенке поставить – и из этого гранатомета! Здорово бы вышло!

– Ты, парень, настоящий маньяк, – одобрил Мокрый. – Вот скажи мне, Крылатый, зачем нам эта дырка? В нее даже Нос не пролезет…

– Это есть пробный дыра. Мы делать еще один – искать тоннель.

– А почему «кротом» его не поискать?

– На это есть причина Мы не можем разрушать стенки канализация вдоль. Нарушаться периметр, случаться обвал, затор – охрана прибывать быстро.

– Ясно. Есть у меня подозрение, что эти тоннели охраняются. Может, и не людьми, а какими-нибудь боевыми роботами. Шутка ли – Кремль? Вот скажи, мы уже под Кремлем или еще не дошли?

– Под самый стена.

– Самый охраняемый должен быть тоннель…

– Периметр, – добавил Борзо. – А периметр всегда хорошо охраняется. Это нам еще в четвертом классе на начальной военной подготовке рассказывали.

– Ты прав, солдат! – отозвался лемониец. – Мы должны быть предельно осторожный.

В этот момент снова оглушительно грохнуло. Мокрый плашмя кинулся на пол, прямо в вонючую жижу. Спустя несколько секунд вскочил на ноги, ругаясь так грязно и яростно, что даже Крылатый не решился прервать поток брани. Лемониец выглядел растерянным. Остальные тоже испугались не на шутку. Диану, несмотря на действие амфетамина, колотила мелкая дрожь.

– Скотина лохматая! – выдохнул Мокрый, переведя дух после череды особенно забористых ругательств. – Ты что же творишь?

Новый взрыв объяснялся просто – пока другие обсуждали стенобитные гранатометы и их действие, Борзо взял еще один испаритель и пробил новую дыру – в метре от прежней.

– Работаю, пока вы языками чешете.

– Тоже мне работяга! Предупреждать надо!

Борзо в ответ окинул бандита брезгливым взглядом. После купания в зловонной жиже Мокрый выглядел неважно.

– Доиграешься, поставлю я тебя на перо, – пообещал он.

– Если я тебе до этого руки не сломаю.

– Молчать, глупый коск! – вмешался в перепалку лемониец. – Мы есть найти тоннель. Борзо – молодец, стрелять нужное место. Быстро катить бурильный машина, дальше я поведу его сам!

Мокрый обиженно засопел и решил, что при случае эта парочка – рангун и лемониец – получат свое. То, что такой случай рано или поздно представится, бандит даже не сомневался. По опыту знал, надо только выждать некоторое время – враг сам неосторожно подставит спину.

Вова и Нос шустро подкатили «крота» к пробитой Рангуном дыре. За ней зияла черная пустота – очередной тоннель. Лемониец еще раз сверился с чертежами и направил агрегат на штурм стены. Меньше минуты потребовалось для того, чтобы проделать проход – как только лопасти бура «крота» начали вращаться в пустоте, Крылатый остановил машину и поднял кверху палец:

– Здесь быть особенно осторожный. Электронный охотник никогда не спать!

– Это еще что такое? – проговорила Диана.

– Роботы, – отозвался Борзо. – Тут ведь кабели связи проходят. Их мыши грызут, крысы. И на свете немало таких, кто хочет подключиться к каналу связи Центробанка, выведать его секреты. Если здесь «жучка» поставить – через неделю можно миллионером стать. А через месяц – миллиардером.

– С чужих счетов капусту сливать? – догадался Нос.

– А то… И обналичивать, обналичивать, пока пропажу не засекли. Потом грузишь капусту на большой звездолет – и ходу, ходу подальше в дикий космос.

– Почему не на Баранбау или Австралион? – поинтересовался Мокрый.

– Да потому, что люди, у которых ты украдешь деньги, пострашнее милиции, полиции и всех межгалактических органов правопорядка, вместе взятых, – объяснил Борзо. – От них не скроешься на планетке контрабандистов или в каком-то рудокопском поясе астероидов… Надо знать места. Где свои не сдадут. И жить будешь припеваючи, мягких красавиц по лохматой шерстке поглаживая. Но это я так, размечтался.

– Ты есть хороший солдат, – сказал лемониец. – Хороший солдат иногда мечтать о дом. Но дело – время, потеха – час. Борзо и Нос идти вперед, охотиться на киборг. Вова и Мокрый прикрывать наши зады.

– Зачем это? – поинтересовался Мокрый.

– Что ты есть не понимать?

– Зады нам зачем прикрывать?

– О, глупый коск, чтобы на наши зады не свалиться неприятность. Опасность может прийти с любой сторона.

– Ладно, понял. Мы сзади.

– А мы со Снегурка толкать бурильный аппарат.

– Мы так не договаривались! – сказал Вова, даже в скудном свете фонаря можно было различить, как побледнел молодой человек. Голос его срывался на визг: – Что еще за электронные охотники? Как эти хреновины выглядят хотя бы?

– Откуда я знать? Стрелять все, что движется!

– А против них помогут наши автоматы?

– Откуда я знать? Если у них есть высокий защита, то нет. Тогда мы испарять их из гранатомет.

Вдоль стен, под потолком и на полу бесконечными змеями вились разноцветные кабели. Одни подводили электроэнергию к хранилищам Центробанка, другие обеспечивали связь, третьи, вполне возможно, были резервными или вообще служили для отвода глаз. Много секретов таится в кремлевских подземельях…

«Крот» хрустел гусеницами по изоляции кабелей, тыкался носом в стены – с выключенными двигателями толкать его было нелегко. Но шум двигателей мог привлечь ненужное внимание, поэтому шли тихо, прислушиваясь к каждому шороху.

Как ни странно, первого охотника заметил Нос, а не Борзо. Луч фонарика таргарийца выхватил из темноты низкорослое существо с круглыми ушами и огромными горящими глазами-линзами. Росточку оно было небольшого – по колено взрослому человеку.

– Чебурашка, – сказал Нос. – Заблудился…

Но «чебурашка» неожиданно оскалился – из его пасти вырвался сгусток огня и ударил в гусеницу «крота».

– Мочи гада! – заорал Мокрый.

Борзо вскинул автомат и принялся лупить по «Чебурашке» с таким остервенением, что, казалось, будто забавный зверек сделал ему очень много плохого.

Когда продырявленная во многих местах тушка безвольно упала на землю, лемониец наставительно объяснил:

– Это есть хороший робот. Чувствительный ухо, теплочувствительный шерсть, высокочувствительный глаз – и система автоматический огонь в пасть. Охотиться на грызун и робот-шпион, но может нападать и на человек. Если его запрограммировать специально. Быть готовы стрелять.

Шум стрельбы привлек внимание охраняющих периметр роботов. Двое других «чебурашек» подобрались сзади к Вове и Мокрому. Вова расстрелял одного из автомата, другого Мокрый собрался испарить с помощью гранатомета, но лемониец вовремя схватил его за руку.

– Ты сжигать кабель, и сюда устремляться вся охрана. Гранатомет – крайний случай.

Пока он вразумлял старого коска, «чебурашка» едва не отстрелил Вове ногу. Едва не лишившись конечности, Вова стал двигаться куда проворнее – увернулся от очередного сгустка огня и пнул робота что было сил. Тот опрокинулся на спину. Борзо подоспел на помощь Вове, чтобы сделать свой излюбленный выстрел – контрольный в голову.

Вдали показался еще один механический охранник…

– «Чебурашки» наступают! – отчаянно закричал Вова. Сапог на его левой ноге по-прежнему дымился.

– Нет паника. Убивать этот из автомат, пока я бурить стена. Мы почти прийти.

Лемониец выбрал гладкий участок стены, на котором не было закреплено ни одного кабеля, завел двигатель и вгрызся в стену. Остальные безостановочно палили в ушастых роботов – и уничтожили не меньше пяти на дальних подступах.

– Сколько же здесь еще этих тварей? – тоскливо выдохнул Нос.

– Их есть много, – перекрывая шум от работы бура, прокричал Крылатый. – Но мы уходить в канализация. Туда они за нами не пойти – программа не позволять.

Когда «крот» погрузился в грунт достаточно глубоко и все вошли в тоннель, у дыры стали скапливаться «чебурашки». Они смотрели вслед беглецам круглыми внимательными глазами, но не стреляли. Программа предписывала им охотиться только на территории тоннеля с силовыми кабелями. Новый подземный ход вызывал искреннее недоумение роботов. Такого нарушения миропорядка просто не могло быть!

– Давай я спалю мразенышей из гранатомета, – предложил Мокрый. – Как их только земля носит! Ну и пусть кабели погорят…

– Кабель нельзя сжигать. Мы работаем для великий дело.

– Демагогия, – буркнул Мокрый. – Так говорил мой ушлый сосед по нарам, профессор. Сидел за совращение малолетних, и ему тяжко приходилось – каждый так и норовил его пнуть. Да и я тоже… Но он иногда интересные вещи прогонял. Гнилой был фуфел, вообще-то, хоть и профессор. И у нас тут обычный скок, а сколько форсу… Надо же, великое дело. Пока только в дерьме извалялись, а до хранилищ еще бурить и бурить. Там небось и стены из стальных плит метровой толщины. Обломаемся.

– Мы есть бурить такая стена, – отозвался лемониец. – Наш бур мочь бурить даже алмаз – только очень медленно. Лазерный луч справляться со всякий проблема.

Примерно через час «крот» вывалился в следующий тоннель.

– Скоро… Очень скоро, – голос Крылатого прерывался от волнения. – Дойти до конца этот тоннель, пробурить двадцать метр и бронированный стена – и мы получим то, что хотеть… Великий миг!

– Дешевая патетика, – снова проворчал Мокрый. Профессор-извращенец почему-то никак не шел из головы. Может, в этот самый миг он отдал концы на далеком астероиде в системе Бетельгейзе? Или забылся беспокойным сном, и во сне ему привиделся Мокрый, бредущий по темным тоннелям?

Лемониец заглушил двигатель. В резко наступившей тишине грабители услышали очень неприятный звук – чавканье шагов по канализационной жиже. Судя по звуку, шли двое.

– Неужели опять «Чебурашки»? – испугался Нос.

– Нет, это кто-то другой, – протянул Борзо, вскидывая автомат. – Сейчас посмотрим, кого нелегкая принесла…

Вдалеке послышались голоса.

– Как вы думаете, коллега, мы на правильном пути?

– Безусловно, коллега, согласно нашему схемометру осталось пройти не больше ста пятидесяти метров, и мы окажемся на том самом месте, где, предположительно, она располагалась. Там вы примените испаритель. И, вполне возможно, мы станем с вами героями.

– Ах, как бы мне хотелось, чтобы наши расчеты оказались верны.

– Собранные нами факты говорят сами за себя, и лично я верю, что мы на правильном пути, коллега…

– Кто это такие? – прошептала Диана.

Рангун обернулся, приложил палец к губам.

– Похоже, тоже на скок прутся, – отозвался Мокрый, – не повезло парням. Я делиться не люблю.

– Если мы попадем в Кремль, там золота на всех хватит, – сказала Диана.

– Брось, Снегурка. Я с ними даже навозом не поделюсь, не то что золотом. Пошли они! Нас тут вон сколько, а там всего парочка удодов.

– Коллега, мне это кажется, или я действительно вижу свет? – послышался голос в отдалении.

– Вы совершенно правы, коллега. Это свет. Но откуда он здесь? Удивительное дело.

– Эй, вы! – заорал Борзо. – Кто такие?!

В ответ послышалось смущенное бормотание, затем повисла тишина.

– Повторяю последний раз! Кто такие? Потом стреляю без предупреждения!

– Не стреляйте, – закричал в ответ один из неизвестных, – вы не можете стрелять! Мы научные работники. Историки.

– И что вы тут делаете?

– Извините, мы не знали, что этот тоннель охраняется. Думали, что это заброшенные катакомбы… И мы не нарушаем частных владений… Мы искали здесь библиотеку.

– Врешь, паскуда! – заорал Мокрый что было сил. – Какая библиотека под землей? Совсем опухли, фраера!

– Нет, правда… Мы искали библиотеку Ивана Грозного, – повторил неизвестный. – По нашим расчетам, она должна быть где-то здесь.

– Вы что, кретины? – прорычал рангун. – В канализациях не бывает библиотек!

– Мы не кретины, – мягко отозвался голос. – Я ведь уже сказал, мы историки.

– Все историки кретины, – поведал Нос, – у нас в «Артеке» преподаватель истории все время в одном ботинке на занятия приходил. А пиджак у него вообще был из доисторической эпохи, только с одной пуговицей.

Борзо обернулся к лемонийцу за дальнейшими указаниями. Тот молча провел по горлу. Рангун кивнул – задачу понял.

– Нет! – вмешалась Диана. – Пожалуйста, не надо никого убивать. – И закричала: – Идите к нам, не бойтесь, вам ничего не угрожает.

После короткой паузы с той стороны пришел ответ:

– Хорошо! Только не стреляйте.

Вскоре историки и банда грабителей имели возможность рассмотреть друг друга вблизи. Ученые хорошо подготовились к подземной вылазке. Один из них, долговязый и остроносый, был с головы до ног увешан умными приборами. Другой, с длинной окладистой бородой, держал наперевес миниатюрный испаритель новейшего образца. Оба были одеты в аккуратные строительные комбинезоны, каски с фонарями и ботинки с высокой шнуровкой.

– Значит, ученые?! – проговорил Борзо, оглядывая подземных путешественников исполненным презрения взглядом.

– Именно так, – подтвердил бородатый, – я профессор Василий Петрович Крамской. Преподаю на кафедре истории в Московском государственном университете. А мой коллега…

– Я заведующий кафедрой истории в Университете дружбы народов, – подхватил долговязый. – Меня зовут Алексей Витальевич Кольцов. Но скажите, господа… и дамы, – он кивнул в сторону Дианы, – что вы делаете здесь, под землей? Я хочу сказать, что на охрану подземных коммуникаций вы не похожи.

– Много будешь знать, ласты склеишь раньше времени, – процедил Мокрый. По всему было видно, что научные работники его раздражают. В них он видел посетителей тех самых мраморных туалетов в Манеже. К слову сказать, совершенно напрасно. Все покупки историки совершали далеко от Манежа, в основном на распродажах. Но случалось им захаживать и в обычные магазины.

После реплики Мокрого повисла напряженная пауза. Ученые смекнули, что имеют дело с контингентом весьма нервным и далеким от цивилизованного поведения.

– Убить их, – буркнул лемониец.

Борзо вскинул автомат. Историки в ужасе попятились. На их защиту снова встала Диана. Она кинулась между профессорами и рангуном.

– Так нельзя! – закричала девушка.

– Ты плохо себя вести, солдат человеческий самка, – отчеканил лемониец. – Мы не мочь их оставить в живые. Они рассказывать, что видели нас. Милиция получить наши приметы. Насесть на хвост. И мы попадаться.

– Не убивайте нас, пожалуйста, – попросил Алексей Витальевич Кольцов, – мы вам пригодимся.

– Гляди-ка, яйцеголовый, а соображает, – умилился Борзо.

– Чем вы мочь нам пригодиться? – Крылатый склонил угловатую голову. – Вы есть ненужный балласт. Хотя… – Он задумался на пару секунд. – Вы мочь быть наш заложник. Хорошо, так и быть, вы пойти с нами.

– Спасибо вам, – выдохнул профессор МГУ. Хотел было протянуть Крылатому руку, но передумал. Побоялся, что тот его укусит. Представителя расы лемонийцев Василий Петрович Крамской видел впервые. Точно так же он относился к собакам и мелким грызунам – по возможности избегал контакта.

– Связать им рука, – приказал Крылатый.

Историки послушно вытянули руки, предоставив рангуну возможность обмотать запястья изолентой, которая нашлась у него в рюкзаке.

Вскоре команда грабителей двигалась дальше по тоннелю, к намеченной точке. Профессоров гнали впереди. На случай появления «чебурашек» и прочей кибернетической живности.

– А с чего вы взяли, что библиотека Ивана Грозного где-то здесь? – заинтересовался Мокрый.

– На это указывают многие источники, – поделился Кольцов. – Мы с коллегой долго изучали этот вопрос. И пришли к выводу, что можем сделать большое дело для науки да и всей русской культуры в целом. Ведь такое количество литературных раритетов может пролить свет на очень многие туманные вопросы далекого прошлого. Основную ценность представляют, разумеется, летописи. Они базовая основа, если хотите, фундамент исторической науки.

– Что ты порожняк гонишь?! Я спрашиваю, почему здесь? И как вы сюда пролезли?

– По канализации пролезли, – поведал Крамской. – А насчет местоположения… Просто везде в других местах уже искали.

– И сколько эти самые раритеты могут стоить?

– Целое состояние.

– О как! – Мокрый крякнул. – Может, вы не для науки старались, а для себя? Хотели, небось, поживиться за счет Вани Грозного? Так, что ли?

– Как вы могли такое подумать?! – возмутился Василий Петрович Крамской. – Разумеется, мы думали только о науке. И если бы нам удалось отыскать эти уникальные раритеты, мы немедленно передали бы их в ведение научного сообщества. Единственное богатство, ради которого стоит работать, – это знания.

– Ну-ну, – недоверчиво протянул Мокрый. – Знавал я одного профессора. Тот еще охотник до знаний. И до маленьких девочек тоже. На астероиде ему несладко приходилось. Вы, небось, такие же…

– Послушайте, – проговорил Кольцов, – давайте обойдемся без оскорблений. Если уж так сложилось, что мы вынуждены терпеть ваше омерзительное общество, избавьте нас хотя бы от общения с вами.

– Ну ты, – насупился Мокрый, – повезло тебе, что я сейчас не такой, как раньше. А тогда я людей убивал и за меньшее.

– Ага, – подтвердил Вова, – ты бы лучше помалкивал, дядя. Живее будешь.

Профессор насупился и замолчал. То ли испугался угрозы, то ли счел, что вступать в диалог с преступниками ниже его достоинства.

Профессора поглядывали на девушку с любопытством. Она была единственной бандиткой, какую им довелось увидеть в жизни. К тому же вступилась за них. Можно сказать, спасла жизнь.

Диана наблюдала за пленниками с болью в сердце. Думала о том, что совсем недавно она только и мечтала поквитаться с похитителями отца, а теперь сама стала похитительницей. Возможно, у этих двоих тоже есть дети. Испытывая сильные угрызения совести, она попыталась ободрить взятых в заложники историков. Но те на ее слова о том, что все будет в порядке, ничего не ответили. Не было уверенности, что, однажды проявив доброту, эта страшная бандитка и дальше будет демонстрировать лояльность.

Грабителям повезло. Ни «чебурашек», ни прочих охранников периметра они больше не встретили. И беспрепятственно вышли к тупику. Здесь Борзо снова запустил «крота». Процесс бурения продвигался медленно, порода оказалась твердой. Мокрый ворчал под нос, что до утра они не успеют.

– Здесь есть подземелье. Утро, вечер – не есть важно. Будем работать день и еще ночь, если требоваться, – прервал его бормотания лемониец. – В день мы все равно не выходить на поверхность – много свидетель, всех, к мой большой сожаление, нельзя убить.

Через пару часов ход работ ускорился, а затем бур уперся в жесткую преграду – хранилище защищала бронированная стена.

– Начинаться самый интересный дело, – объявил лемониец и сел за рычаги управления «кротом».

Бур видоизменился, лопасти замерцали ярко-красным светом. В дело пошли лазерные лучи – для работ по стали не годились ни алмазный, ни титановый бур.

– Лажа какая-то, – понаблюдав за работой некоторое время, констатировал Мокрый. – Эдак мы до очередного срока провозимся.

– Ага, – Вова выглядел обескураженным, – а он, вообще, сверлит или как?

Казалось, бур вращается вхолостую. «Крот» практически не двигался с места. Но бронированная стена, прежде темная и окислившаяся, постепенно засверкала, как зеркало. Миллиметр за миллиметром, она все же поддавалась воздействию лазера.

– И сколько мы здесь провозимся? – хмуро поинтересовался Мокрый.

– По мой расчет около четырех час. Потом долгий привал. Грабить хранилище можно в ночь. И нужно в ночь. Ночь – хороший время для грабеж.

– Это точно, – согласился бандит, – я на скоки люблю в темноте ходить.

Вова посмотрел на часы – семь тридцать утра.

– Так ночь уже прошла, – сказал он. – Спать охота…

– Действия амфетамин проходить, – лемониец кивнул. – Это есть нормальный процесс. Теперь вы пить барбитурат и спокойно спать восемь час. И я есть отдыхать через два час работа. А профессор получать двойная доза барбитурат – мы не мочь их потерять.

– Этак ты нас совсем на наркоту подсадишь, – возмутился Мокрый, – я марафетчиком не хочу становиться. Мне мое здоровье дорого. Чифиру могу глотнуть, пьянящих колосков там. Это все баловство. Но фетамины твои, денатурат – это не для меня.

– Ты есть пить барбитурат! – настойчиво потребовал Крылатый. – Если не пить, я укладывать тебя отдыхать хороший удар по череп. – Он продемонстрировал тонкую конечность.

Мокрый вспомнил, какой убойной силой обладает маленький кулачок лемонийца, и пошел на попятный:

– Ладно, давай сюда свою наркоту. Проглочу одну пилюльку.

Борзо раздал таблетки и внимательно проследил, чтобы каждый полностью принял свою дозу – особенно тщательно он следил за Мокрым. Вскоре все осели на пол, забывшись тяжелым наркотическим сном. Профессора получили по две таблетки. Рангун складировал их тела у стены, попинав напоследок для надежности – хорошо ли подействовали барбитураты?

Лемониец продолжал трудиться. Сердито кривясь, он воевал с бронированной стеной.

– А мне что делать, босс? – поинтересовался Борзо.

– Ты есть работать со мной, – ответил тот. – Ты крепкий, большой, потерпеть трудности, получать много дополнительный бонус.

* * *

Разбудил всех Борзо. Вместо «доброго утра» он совал каждому пластиковый стакан с раствором амфетамина – сон слетал мгновенно, хотелось прыгать и бегать, а Мокрого обуяло неуемное желание кому-нибудь вломить. Несмотря на бодрое самочувствие, настроение у всех установилось нервное. Профессора выглядели подавленными, да еще и ползали, как сонные мухи, – рангун решил не переводить на заложников бодрящий напиток. Да и вялыми заложниками проще управлять. Лишний раз подумают, прежде чем пуститься наутек.

– Ну что, эта козлиная стена поддалась? – поинтересовался Мокрый.

– Полегче на поворотах! – рыкнул Борзо.

– Мне уже и стену нельзя обозвать? Я же не намекаю на нашего рогато-крылатого друга!

– Вот и не намекай, а то я тебе рога поотшибаю.

– Ишь ты, борзый какой, поотшибает он, – проворчал Мокрый. – Думал бы лучше, как бы перо не получить в бок.

Крылатый вновь активировал «крота» Всего пятнадцать минут работы, и последний слой металла с тихим шорохом осыпался на пол. Идеально ровное отверстие в бронированной стене полуметровой толщины выглядело впечатляюще.

– По мой расчет в хранилище не должен быть никто, – заявил лемониец. – Но мы не мочь рисковать!

Первым внутрь втолкнули профессоров – на случай, если там окажется охрана и начнет стрелять. Следом, держа заложников на прицеле, в хранилище забрался Борзо. За ним – все остальные.

Лучи фонарей заскользили по стенам, полу и потолку, выхватывая из темноты сложенные в большие грузы слитки металла – золото, платина, осмий в плексигласе… На полу стояли металлические ящики. Мокрый откинул одну из крышек, заглянул внутрь – ящик был полон пачками сторублевых купюр.

«Вот я и разбогател, – оживился бандит. – Здесь и роскошная жизнь в Баранбау, и личный космический катер, и любовь красивых женщин. В общем, все, что мне нужно. Только бы никто не попытался отнять у меня мои деньги…» И не попытался меня шлепнуть, – последнюю фразу Мокрый от полноты чувств проговорил вслух.

– Ты не есть надо бояться! – заверил его лемониец. – Здесь хватит всем. Можете брать, что вам есть по душа. Но помнить – вы беспрекословно выполнять мой команда и оставаться в живых только в этот случай. Мне нужен здесь один важный ценность.

– Какая такая ценность? – уточнил Вова.

– Что ты глупые вопросы задаешь? – Мокрый добродушно улыбался, распихивая по карманам пачки сторублевок. – Все это и есть ценность. Бери что угодно. Я лично предпочитаю бабки.

Диана едва не заплакала. Четыре таких пачки – и отец будет свободен, они снова станут счастливы. Как мало стоит человеческая жизнь! Как много – презренные радужные бумажки!

– А лучше взять осмий, – поведал Нос. – Один слиток стоит несколько тысяч рублей. Я знаю.

– И попробуй потом слить этот осмий, – Мокрый фыркнул. – Тем более каждый слиток помечен, имеет порядковый номер. Скажи лучше, что надо взять платину… Слитки, монетки… Вот это правильно.

С рюкзаком он отправился к груде металла и начал бросать в него слитки. Остальные тоже не терялись – да, основную добычу они возьмут немного позже, нагрузят «крота» и постараются вывезти его на поверхность – самое сложное во всей операции. Но и «на карманные расходы» нужно что-то прихватить!

И только лемониец ничего не брал. Он явно что-то искал, беспокойно метался по хранилищу, потом ринулся в смежное помещение.

– Чего это он? – заинтересовался Вова.

– Крыша от такой кучи бабок и рыжины поехала, – предположил Мокрый. – Не каждый день гору бабла можно хапнуть.

Диана набила рюкзак деньгами и слитками, сунула пригоршню монет в карманы пиджака, опустила несколько пачек сторублевок в подвязанные шнурками сапоги. Профессора стояли поодаль, наблюдая за действиями преступников с явным осуждением.

– Что смотрите? – не выдержала Диана. – Думаете, я для себя стараюсь? Так было нужно! Я возьму только то, что мне требуется. А остальное верну. Переведу на счет банка. Вот.

– Нам все равно, – откликнулся Кольцов. – Когда нас отпустят?

– Это не мы решаем, – огрызнулся Мокрый. – Рогатого видели? Он у нас главный. К нему и обращайтесь. А вообще, без мозгов вы оба. Взяли бы что-нибудь. Я разрешаю. Купили бы себе не библиотеку Ивана Грозного, а, скажем, Библиотеку Конгресса США. Я слышал, ее как раз собираются продавать. За государственные долги. Книжек там – завались.

– Представляю заголовки газет: профессор МГУ Крамской вместе с бандой негодяев грабит подземное хранилище Центробанка, – холодно проговорил долговязый профессор Кольцов. – Ему не хватало двух миллионов для покупки Библиотеки Конгресса США.

– А ты не хочешь поживиться, длинный? – спросил Вова. – Гордость не позволяет?

– Это ты кого бандой негодяев назвал?! – выкрикнул Нос. – Фильтруй базар, профессор. У нас перо в бок получить запросто. Если тебя еще не избили – это не значит, что мы добрые. Просто нам некогда.

– Я не хотел сказать ничего плохого, – Кольцов заметно побледнел. – Это все журналисты. Они, журналюги проклятые, так и норовят гиперболизировать естественный ход событий, приуменьшить то, что действительно представляет значимость. Поэтому и назвали бы вас негодяями, хотя вы, конечно же, не кто иные, как благородные разбойники. Помните, были такие в древности. Робин Гуд из Англии, Владимир Ленин из Германии, Вольдемар Светин из России, который грабил Рублевское шоссе в конце двадцать первого века. Они отнимали золото у богатых и отдавали его бедным. Вот и вы так же… наверное.

Борзо стремительно подошел к высокому тощему профессору и ударил его под дых.

– Светин был лысым, как человеческая коленка. Не надо меня с ним сравнивать!

Кольцов согнулся и застонал.

– У него, между прочим, ранимая психика, – осудил насилие профессор Крамской.

Рангун проигнорировал это малозначительное замечание, направился к «кроту» и принялся отвинчивать головку бура.

– Помоги, что ли, Снегурка, – бросил он Диане.

Девушка оценила замысел – без буровой насадки «крот» превратится в тягач. На нем вполне можно увезти несколько тяжелых контейнеров.

Мокрый тем временем обратился к Крамскому:

– Так что, не будешь входить в долю? Бери, пока дают… Потом будешь стонать долгими темными ночами: какой я был дурак! Упустил такой фарт. А ведь мог нажиться благодаря добрым благородным разбойникам! Гляди, прошляпишь свое счастье!

На лице профессора отразилась мучительная внутренняя борьба. Он думал не меньше минуты и в конце концов гордо заявил:

– Нет, я не такой, как вы. Чужого не возьму. Тем более вас непременно поймают с краденым. И отправят на астероиды – пожизненно.

– Так и скажи – сдрейфил, – откликнулся Вова. – Если бы знал, что удастся сбежать, еще и сожрал бы пару слитков – чтобы больше унести. Ладно, уговаривать не будем. Любопытно просто, как люди могут спокойно смотреть на такие богатства.

Лемониец появился спустя пару минут. Он выглядел удовлетворенным.

– Когда нас отпустят? – Кольцов только сейчас смог разогнуться после удара Борзо.

Крылатый вопрос проигнорировал.

– Все идти за мной. Тащить контейнер на «крот», ехать наверх. Я подозревать, наш подкоп мочь вот-вот обнаружить. Мы поспешать.

Мокрый прищурился.

– А что ж в тех контейнерах, Крылатый? Тебе это золото не нравится? Или денежки плохи?

– В тех контейнер есть большая ценность. Вы молчать и выполнять мой указания. Мы есть команда, солдат! – визгливо проблеял лемониец. – Я что, зря поил тебя пиво?! Накрывал поляна? Пока мы делать дело, ты молчать, выполнять мой приказ! Мой приказ – идти за мной, тащить контейнер!

– Слушаться босса! – рыкнул Борзо и повел стволом автомата. «Крот» уже преобразился в тягач, на площадку, где был установлен бур, можно было навалить немало добра.

– Историки, вперед! – скомандовал Мокрый, поводя стволом автомата. – Не хотите брать ничего себе – хрен с вами. Поработайте тогда на благо общества задаром. Вам не привыкать. Ты, длинный, двигайся шустрее!

Крамской и Кольцов понуро побрели в соседнее помещение, отделенное от основного хранилища тонкой стальной перегородкой – каких-то пять сантиметров. Стальная дверь была изрешечена в районе замка – похоже, Крылатый применил какое-то мощное лучевое оружие, которое прежде прятал в своем рюкзаке.

Под руководством Мокрого профессора потащили к «кроту» первый контейнер. Вова с Носом взяли второй. Борзо, пыхтя, волок третий.

– До чего же тяжелые! – пожаловался Вова. – Они что же, золотом набиты?

– Если бы золотом, ты бы их с места не сдвинул, – откликнулся Борзо.

– Это есть много ценнее золото, – заявил лемониец.

– Так не забудь, ты обещал нам двадцать процентов, – напомнил Мокрый.

– Ты получать свой процент после того, как мы покидать планета, – заверил его Крылатый. – Я позаботиться и о космический корабль, и о маршрут отход. Тебе не о чем беспокоиться.

– Ладно-ладно, – не стал спорить Мокрый, прикидывая, что лемонийца нужно грохнуть сразу же после старта с околоземной орбиты. А Борзо неплохо устроить несчастный случай еще раньше. Но – не торопиться… Пока и рангун, и Крылатый им нужны.

Снаружи, откуда-то со стороны огромной бронированной двери, раздался какой-то шорох, торопливые щелчки.

– Что это? – испугалась Диана.

– Нас есть обнаружить. Если точно – они понять, что кто-то пробраться в хранилищ. Или произошел технологический ошибка. Сейчас они заходить сюда и проверять. Видеть дырка – и высылать по ней спецназ.

– Бросаем контейнеры! – истерически заверещал Мокрый. – Мы еще успеем смыться!

Профессора с радостью выполнили команду – контейнер с лязгом опустился на стальной пол в каких-то пяти метрах от «крота».

– Мы не бросать груз, – категорично заявил Крылатый. – Трус буду расстреливать на место. Мы успевать отходить, пока бюрократия решать вопрос, как нас ловить! Грузить ящики, ехать по тоннель на «крот». В канализация оставим засада, который прикроет наш отступление.

– Кто ж это будет прикрывать отступление? – осторожно поинтересовался Вова. Лавровый венок героя его мало привлекал.

– Мы решать после. Сейчас мчаться вперед! У нас есть десять минут – пока охрана будет открывать дверь во внеочередной режим.

Грабители с проклятиями водрузили тяжелые контейнеры на «крота», лемониец развернул машину и выехал из бронированного хранилища, а потом так припустил по канализационному тоннелю, что остальные едва за ним поспевали, выбиваясь из сил. С набитыми рюкзаками грабителям приходилось несладко. Но никто не спешил избавиться от ценного груза.

У входа в пробуренный «кротом» тоннель, ведущий в подземелье с «чебурашками», Крылатый проявил неожиданную милость к заложникам:

– Вы мочь бежать, откуда пришли, – объявил он почти ласково. – Спасибо за помощь, как говорит вежливый человек на Земля.

– Эй, а может, лучше их оставить? – спросил Мокрый. – Заложники все-таки. Можно прикрыться ими при случае. А потом в расход. Непременно в расход.

– Нет! Я их отпускать! – не терпящим возражений тоном возвестил лемониец.

Не веря своему счастью, историки рванули прочь по коридору со скоростью спринтеров. Правда, бежали они зигзагами, опасаясь выстрела в спину. Но его не последовало, хотя Мокрый порывался дать по профессорам очередь из пулемета.

Лемониец загнал «крота» в узкий тоннель.

– Сдадут нас эти слизняки, – Мокрый вздохнул. – Что-то я тебя не понял…

– Охрана будет идти и по их след. Может быть, убивать их вместо нас. Я все продумать, – отозвался Крылатый.

– Вот как?! Умно, – одобрил Мокрый. – Не ожидал.

– Я есть мозг операция. Слушаться меня, быть богатый и счастливый. Жить на планета с хороший климат. Много кушать. И умирать очень не скоро.

– Твоими бы устами…

Лемониец кивнул и ринулся вперед с удвоенной скоростью. Остальные, стараясь не отставать, бежали следом.

Вскоре через подземный ход они выбрались в сто двадцать пятый блок. Мокрый собирался скинуть рюкзак, чтобы немного отдохнуть, но лемониец остановил его жестом.

– Сумка не бросать! Уходить прямо сейчас.

– Послушайте, – Диана замерла. – Что-то не так…

– Почему? – поинтересовался Борзо.

– Она права, – таргариец тронул огромное ухо. – Я тоже думаю, что у нас проблемы.

– Объяснять, солдат, немедленно! – потребовал лемониец.

– Там тихо… Слышите, ни звука.

Все прислушались. За жалюзи, действительно, царила абсолютная тишина, как будто Манеж, пока они отсутствовали, успели закрыть на реконструкцию. А между тем раньше даже ночью из-за железного занавеса доносились голоса и звуки шагов.

Крылатый нажал кнопку пульта, и створки жалюзи стремительно поехали вверх. Следующим движением он схватил за шиворот Носа и вытолкнул наружу. Едва тот вылетел из-за угла, послышался выстрел. Таргариец в ужасе отпрянул. Пуля просвистела у самого его лица.

– Что ты видеть? – поинтересовался лемониец как ни в чем не бывало.

– Ты что?! Меня едва не пристрелили!

Борзо сгреб Носа за воротник и как следует встряхнул.

– Что ты видел?!

– Там спецназ, – суча в воздухе ногами, выкрикнул таргариец.

– Все ясно, – лемониец нахмурился, – мы не успеть, наши действия просчитать! Солдат, готовиться к бой. Мы будем уходить из Манеж по трупам. В живых останется не весь отряд. Но кто-то спастись. И это есть хорошо!

– Ексель-моксель, – расстроился Мокрый. – Я на войну не подписывался. Одно дело скок – пусть и с мокрухой – привычное дело для настоящего коска. Другое – воевать. Нас сейчас издырявят, как мишени в тире. Нет, уж лучше тюряга…

– Не поддаваться паника, – Крылатый передернул затвор. – Я командовать полки во время многий военный конфликт. В том числе во время война с земляне. Опытный командир всегда вывести свой солдат из окружения. Мы иметь хороший оружие, чтобы драться… Мы готовы к этот бой. Борзо, давать мне дымовой шашка.

Рангун принялся извлекать из привезенных сумок, которые все это время ожидали их в помещении сто двадцать пятого, блока, дымовые шашки и гранаты.

– Когда все будет в дым, бежать по один, занимать боевой позиция. Стрелять метче. Целиться в голова.

– Зря заложников отпустили, – едва не плача от досады, проговорил Мокрый, – так и знал, что профессора нам пригодятся. Сейчас бы устроили переговоры с властями, потребовали космический корабль с полным баком.

– На спиртовом двигателе, – поддержал Вова. – Очень бы кстати пришлось!

– Российский власть не разговаривает с террорист, – сообщил лемониец. – Нас бы расстрелять немедленно. И профессор тоже.

Борзо извлек из сумки и вложил в руки таргарийца шестиствольный лучемет.

– Все, мы попали, – в истерике выкрикнул Нос. – Теперь нас точно грохнут. – Он хотел отбросить тяжелое оружие, но устрашился свирепого взгляда Рангуна.

– Я не хочу, – пробормотала Диана, которой досталась скорострельная винтовка.

– Быть сильная! – лемониец ободряюще похлопал девушку по плечу. – Умирать молодая и красивая, как герой. Однажды я командовал целый эскадрилья. Бравые самки и самцы – они воевали, как настоящий крыса.

– Опять крысы?! – рассердился Мокрый. – Завязывай ты с такими сравнениями.

Лемониец никак не отреагировал на этот выпад.

– И чем закончилось дело в той эскадрилье? – поинтересовалась Диана.

– О, все они погибли. Все, до один. Но умерли, как герой. Как настоящий герой, – Крылатый тряхнул рогатой головой. – Я уцелеть и мстить за остальные.

– Так и знал, что не надо с тобой связываться, – прорычал Мокрый. – Следуя указаниям командира, Борзо деловито обвязывал его шашками с топийными зарядами – таким количеством можно было запросто подорвать весь Манеж да и часть Кремля заодно.

– Ты есть смертник! – объявил лемониец. – Держи вот этот шнурок, тут на конец кнопка! Один нажатие – все погибли. Ты хотел вести переговоры, ты можешь вести переговоры…

– Без заложников? Да кто меня слушать станет?

– Обязательно станут. Они будут опасаться за свой жизнь и делать то, что ты сказать!

В тоннеле вдруг послышался отчетливый шум, и оттуда, прямо в руки бандитам, вывалился профессор Крамской. А следом за ним его коллега Кольцов.

Увидев, куда они попали, историки попытались повернуть обратно, но их мигом скрутили.

– Какими судьбами?! – радостно проговорил Мокрый, выкручивая руку Василия Петровича Крамского.

– Мы заблудились, – пожаловался профессор Кольцов, – вы не оставили нам даже свечки. И я ударился головой о потолочную балку. Наука едва не лишилась одного из самых светлых умов столетия.

– За нами гнались страшные монстры с ушами, – Крамской тяжело дышал. Беготня по темным подземельям не прошла для ученого даром. Спорт явно не входил в число его основных увлечений.

– Знамо дело, «чебурашки», – откликнулся Нос. – Как же вы от них оторвались?

– Мы очень быстро бежали, – ответил профессор Кольцов. – Так быстро, что я не заметил ту самую злополучную балку.

– Это хорошо, что вы снова с нами, – удовлетворенно проговорил Мокрый, дыша в самое ухо Крамского, – теперь вы – наши заложники. Гарантия того, что мы останемся в живых.

Историки лишь горестно вздохнули – из огня да в полымя.

– Знаете, коллега, – сказал профессор Кольцов, – теперь мне кажется, что ваша идея с поисками библиотеки Ивана Грозного БЫЛА НАСТОЯЩИМ БЕЗУМИЕМ!!! – последние слова он оглушительно прокричал.

Чтобы поумерить истерику ученого, рангуну пришлось ударить его прикладом автомата между лопатками. Профессор вскрикнул и упал на колени.

– Что это за шум в коридоре? – заинтересовался Крамской. За коллегу он уже не пытался заступаться – боялся, что самому достанется.

– Там нас отряд ментов поджидает, – охотно пояснил Вова. – Толпа солдат, вооруженная до зубов. Так и думают, как бы какого-нибудь гнилого историка прихлопнуть.

– Ox, – горестно выдохнул профессор.

Лемониец порылся в рюкзаке и извлек портативный стереовизор.

Мокрый неодобрительно взглянул на него:

– Пока мы будем воевать, ты собрался кино смотреть? Или музыку слушать?

– Нет, я есть смотреть программа новостей. Журналисты давать очень много полезная информация для любой террорист. Мы сейчас узнавать о себе много новый и интересный факт.

– Что за отвратительное тщеславие, – пробормотал с пола профессор Кольцов.

– Заглохни, гнида! – рявкнул Борзо, взмахнув прикладом автомата. – Совсем ничему не учится, козел! – пожаловался он, поймал на себе сердитый взгляд лемонийца. – Простите, босс.

– Еще обзываются, – продолжал возмущенно бормотать профессор. От удара у него явно что-то помутилось в голове.

Переносной стереовизор тихо зажужжал, сканируя частотный диапазон, и уже через несколько секунд предложил на выбор пятнадцать каналов. Лемониец выбрал тот. где шла прямая трансляция, – журналисты ухитрились пролезть прямо в Манеж, развернув аппаратуру за спинами спецназовцев.

Молодой ведущий с модной прической – выбритыми висками и стоящим торчком зеленым чубом – бодро вещал на камеру:

– Мы с вами присутствуем при блестящей совместной операции доблестной московской милиции и специализированной охраны Кремля. Террористы посмели покуситься на самое святое – на наш с вами Кремль, дорогие телезрители. То есть, конечно, не на сам Кремль – куда бы они дели такую громадину, а на деньги, которые, как известно, в нем хранятся. Воспользовавшись современной техникой, коварные злоумышленники осуществили подкоп прямо к хранилищам. где взяли крупный куш в виде золота и платины. Но сейчас, насколько нам стало известно, они уже блокированы. В ближайшее время спецназ пойдет на штурм. Правда, могут возникнуть непредвиденные осложнения – в прессу просочилась информация, что террористы захватили двух заложников – профессоров столичных вузов. По другой информации, эти двое – сообщники бандитов.

– Ужас! – Василий Петрович Крамской заметно побледнел. – Как эти журналюги посмели так подумать обо мне…

– И обо мне, – прохрипел с пола Кольцов.

– Ты лучше помалкивай! – неожиданно прикрикнул на него Крамской. – Это все твоя работа. Кто украл методички из Библиотеки имени Ленина?

– Между прочим, ты меня и подговорил.

– Я?! Я был против, решительно против…

– Заткнитесь! – визгливо выкрикнул лемониец и ударил стереовизор кулаком. Ведущий прямой трансляции испуганно вздрогнул и замолчал. Только в следующую секунду стало ясно, что прибор сломался, и из динамиков больше не доносится ни звука.

– Я не понимать! Откуда они знать о профессор?!

Мокрый осклабился:

– Хорошо менты работают… Давай сдаваться, Крылатый. Может, срок удастся скостить. При явке с повинной всегда приличная скидка.

– Лемонийцы не сдаваться!

– Сдается мне, стукачок среди нас завелся, – вмешался Вова. – Профессора к нам вышли каких-то две минуты назад. А об этом не только менты, но и журналюги знают. Значит, кто-то в прямом эфире обо всем, что у нас происходит, стучит.

– Кто же это может быть? – удивился Нос. – У нас все ребята проверенные.

– Кто есть крыса? – строго спросил лемониец.

– Имеются у меня подозрения, – Борзо обвел подельников узкими щелками глаз. – Или этот носатый, или девка. Вова слишком тупой, чтобы стучать, а Мокрый – коск в законе, ему с ментами не по дороге.

– Да, мне с ментами не по дороге, – Мокрый солидно кивнул. – Но чего ж они нас тогда раньше не взяли, если среди нас стукач? Вот в чем вопрос. Могли ведь еще в хранилище накрыть.

– Это есть провокаций, – Крылатый мелко затряс головой, рога со свистом рассекали воздух. – Они охотиться за мной, как за последний офицер народа Лемони! Сейчас я убивать всех подозрительный тип среди нас!

– Не надо беспредела! – во весь голос заорал Нос, почувствовав, что дело для него запахло жареным. – Мы ни в чем не виноваты! Нам что – бабки не нужны?! Менты столько не заплатят!

– Ты говорить разумно, – согласился лемониец. – Но ты есть подозрителен. Потому что у тебя большой нос и большие уши, которые хорошо слушать. И ваша подруга есть подозрителен мне. Она не походить на обычный воровка. Она жалеть этих два, – Крылатый хмуро кивнул на профессоров.

Диана вспыхнула, не зная, что возразить. Не признаваться же, что в настоящем деле она участвует впервые, если не считать ограбления бассейна и банка? Это будет вдвойне подозрительно. Лучше всего – просто смолчать. Пусть домысливают сами.

– Может, кто-то нам «жучок» на одежду навесил? – выручил девушку Вова.

– Или камеры в этой норе установили, – предположил Мокрый. – Знали ведь, куда мы пойдем…

Он огляделся по сторонам. На гофрированном потолке бутика можно незаметно установить хоть сотню стереокамер, да и в покрытой пластиком стене несложно спрятать все, что угодно. Камеры могли быть в полу, в жалюзи, на стенах, на потолке…

– Тогда они слышать нас, знать весь наш план! – сказал Крылатый. – Готовы к любой наш действие! Заложник – наш единственный спасение. Мокрый, ты говорить с солдаты. И не забывать, что ты сам есть живой бомба.

Снаружи пока было тихо – не иначе командование спецназа прислушивалось к происходящему в бутике и ожидало, что решат грабители, прежде чем идти на штурм.

– А вы не забывайте, что, если я взорвусь, все на клочки разлетятся, – проговорил Мокрый. – Ладно, мне не впервой с ментами базлать. Что у них просить-то?

– Пусть пропускать нас к наш корабль. И мы улетать вместе с профессор к далекий звезда.

– С рыжиной и башлями?

– Да, мы брать груз с собой! – подтвердил лемониец.

– Не сменяют они несколько миллионов рублей на двух каких-то зачуханных профессоров, – покачал головой Мокрый. – И ладно бы они хорошие физики были или там биологи на худой конец. А историков пруд пруди, кому они нужны?

– Чтоб вы знали, мы, между прочим, – светила науки, – Кольцов приосанился. – Вам ясно, придурки?

– Нас знает весь научный мир! – подтвердил Крамской. На коллегу он покосился с ужасом. У того от переживаний последних суток крыша съезжала все основательнее.

– А меня вся лагерная братва знает, – бросил Мокрый. – Так что не надо тут понтоваться. Ну все, я пошел.

– Ты есть на прицел! Помни об этом! – объявил лемониец.

– С чего такая забота?

– Я говорить, ты на прицел у Борзо! Он стрелять, если ты побежишь сдаваться менты!

– Ах вот ты как заговорил… Ну лады, я в тебе и не сомневался. Не веришь – не надо. Но я хочу ноги отсюда унести. С золотишком. Так что ты, козлик, не понтуйся.

Приподняв вручную металлические жалюзи, Мокрый аккуратно выглянул в коридор.

– Эй, менты позорные, на мне взрывчатки столько – весь Манеж разнесет, если пальнете. Воткнули?

– Воткнули, – ответил начальственный голос в мегафон. – Не бойтесь, бандит Мокрый, и говорите громче. Поняли меня? Говорите громче!

Старый бандит даже крякнул от удивления. Надо же, знают, как его зовут… Впрочем, по картотеке физиономию пробить – дело одной минуты. А то, что они засветились основательно, теперь яснее ясного.

Оставшиеся в бутике могли наблюдать не только спину переговорщика, но и его ошалелое лицо – в проекционной нише стереовизора. Журналисты, увидев обвешанного взрывчаткой бандита, сразу нацелили камеры на него.

– Я это… только потолковать хочу, – сообщил Мокрый, оглядывая серьезных мужчин в камуфляже. Все они держали его на прицеле, готовые в любой момент сорваться с места и пойти на штурм.

В проходе и соседних бутиках засело по меньшей мере человек пятьдесят. Вооружены они были лазерными автоматами, парализаторами, интеллектуальными автоматическими винтовками. Некоторые держали в руках такие «пушки», о назначении которых бывший коск и понятия не имел.

Посреди коридора, перекрывая ход к ангару-гаражу, где был припаркован катер, стояла боевая машина десанта – бронированная, с зеркальным отражающим покрытием. Скорострельная пушка БМД смотрела Мокрому прямо в лицо, заставляя его еще больше нервничать.

– Излагайте ваши требования, уголовник Мокрый, – раздался усиленный динамиками голос – кто говорил, Мокрый не понимал. Скорее всего, какой-то начальник из штаба, который, может быть, находится километров за десять отсюда. Так что ему взрывчатка нестрашна.

«Это нехорошо, – подумал бандит. – Еще решит, шишкарь, что сто человек и разрушенный Манеж – допустимые потери для сохранения золота и прочих ценностей, и подпишет нам смертный приговор. Самому-то ничего не грозит…».

– Так это, требования у нас несложные будут, – объявил Мокрый. – Танк с прохода уберите и людей своих отведите куда подальше. А то мы заложников грохнем. Большая потеря для исторической науки случится. Так-то.

– Какие гарантии, что вы не убьете их после того, как мы вас выпустим?

– Да какие уж тут гарантии… Самим бы живыми остаться.

– Гарантии есть слово лемонийский офицер, – рогатая голова лемонийца высунулась из-за поворота. – Мы уносить ваш золото, уводить профессор, улетать с Земля. После вы получать профессор. Иначе мы взрывать Манеж прямо сейчас, вместе с ваш солдат, техника и мирный житель. Много ценность погибать, осмий испаряться, золото плавиться, деньги гореть! Вам есть выгода нас отпустить!

– Вот, правильно наш босс излагает, – подтвердил Мокрый. Он решил, что это неплохая идея – дать властям понять, кто в банде главный. Руководителю всегда больше накрутят, чем простым исполнителям, если дело все же дойдет до суда.

– И мы есть проверить наш катер на предмет «закладка»! – объявил лемониец. – Если вы оставлять там хоть один «жучок», мы убивать профессор! Сделка недействителен, мы взрывать Манеж! Взрыв в центр Москва – паника, обвал рынок!

– Мы должны подумать над вашими требованиями. И обсудить их, – объявил переговорщик со стороны властей. – Не надо никого убивать!

– И вы в нас не стреляйте, братцы! – заявил Мокрый, обращаясь напрямую к солдатам. – Уж мы не поскупимся…

Достав из кармана брюк пачку сторублевок, он распечатал ее и веером швырнул деньги на пол. Солдаты, хоть и не бросились к радужным купюрам, смотрели на них с большим интересом.

Мокрый и лемониец спрятались в бутике, опустили жалюзи.

– Наш план мочь сработать. Заложник нас выручить, – объявил лемониец.

– Ага, – согласился Мокрый. – Не забудь, что ты мне десять кусков должен.

– Десять кусок чего?

– Рублей! Не долларов же и не тугриков! Которые я сейчас для общего дела в коридоре рассыпал.

– Это был неразумный шаг. Но я отдать тебе деньги, потом, если ты захотеть. Каждый будет богач, – пообещал лемониец. – Кроме этот два глупый заложник.

Грабители немного приободрились, а профессора, напротив, погрустнели.

Борзо потряс стереовизор, побил по нему лохматым кулаком, и звук неожиданно появился. В проекционной нише после короткого блока рекламы быстрозамороженного картофеля возник зеленый чуб телеведущего.

– Мы пока проводим интерактивный опрос, дорогие зрители. – сообщил он. – Выясняем мнение народа относительно того, стоит ли жертвовать профессорами, Манежем и какими-то ценностями, которые неизбежно погибнут при взрыве, а также жизнью самих грабителей для того, чтобы они не ушли от правосудия. Итак, результаты нашего опроса. «Убить профессоров, как собак, нечего им было лезть в канализацию» – так считает всего два процента респондентов. По нашему предположению, это студенты, у которых через несколько дней экзамен и которые надеются таким образом увильнуть от его сдачи… «Обмануть подлых ублюдков – сделать вид, что их отпускают, а после уничтожить» – сделать это предлагает десять процентов граждан. «Выполнить требования террористов – жалко Манеж, мы там делаем покупки, да и людей тоже немного жаль» – это гуманное мнение получило поддержку пятидесяти трех процентов респондентов. «Они такие миленькие – пусть поживут в свое удовольствие. А Центробанк не обеднеет» – так полагают двадцать процентов респондентов. И, наконец, пятнадцать процентов не определились с выбором. Некоторые из опрошенных сообщили, что дорого дали бы за то, чтобы присоединиться к банде.

– Во, шустрила, – заорал таргариец. – Может, нас не убьют?

– Убьют, мой носатый друг, непременно убьют, – Мокрый похлопал таргарийца по плечу. – Когда-нибудь. Надеюсь, что не сегодня.

– Мы есть улетать спокойно! Но власть не сдаться просто так! Они тоже будут предъявлять требования.

Ведущий вдруг расцвел улыбкой и сообщил:

– По данным из достоверных источников, нам стало известно, что грабители сейчас смотрят именно наш канал! Вот оно, истинное свидетельство популярности! Поэтому председатель переговорной группы поручил мне озвучить предложение властей: они согласны выпустить грабителей с золотом, но в том случае, если один из профессоров будет отпущен. К тому же в заложниках у властей должен остаться один из грабителей. Если второго профессора не убьют, его отпустят.

– Не ожидал, что они так быстро решатся… – сказал Мокрый. – Но профессора я бы им не отдавал. Вдруг с другим что-то случится? Застрелят случайно, или сам помрет – они ведь старенькие уже и хлипкие… У нас такие на астероиде не больше месяца жили. Давайте двух оставим. Приятно говорить с ментами с позиции силы.

– Кого из наших ты собираешься им отдавать? – дрожащим голосом поинтересовался Нос.

– Тебя, дурилка бетонная, – хмыкнул Мокрый. – Пусть пользуются.

– Но как же так… Они же посадят меня в тюрьму!

– Ты есть сказать спасибо, что мы тебя не грохнуть! – заявил лемониец.

– Не переживай, парень, – Мокрый хлопнул таргарийца по плечу. – Астероид всех меняет. Выйдешь оттуда настоящим мужчиной… – он задумался на мгновение: – Или наоборот.

– Как это «наоборот»? – Нос шумно сглотнул.

– По-всякому бывает. Это жизнь, пацан. – Мокрый высунулся в окно и закричал:

– Мы согласны! Отводите танк и конвой убирайте. Только у нас еще одно требование – Танюху, бабу мою, которая притон в Электростальском районе содержала, из-под стражи выпустить и к нам срочно доставить! Тогда мы вам носатого в залог оставим.

– Нам надо посовещаться, – вновь объявил начальственный голос через мегафон.

– Танюху-то везите, не тормозите! – закричал Мокрый, он заметно повеселел. – И пусть пару ящиков водки прихватит!

– Зачем этот тупой требование? – возмутился Крылатый.

– Затем. Я не подписывался всю личную жизнь под откос из-за тебя пускать. Мне Танюха дорога, как сейф с наличностью. Будет при мне, будет спокойнее.

– Вы гады, гады, гады! – разрыдался Нос, размазывая по лицу слезы и сопли, ручьем текущие из длинного носа. – Не ожидал я, что вы такие сволочи!

– Ну-ка, Борзо, забери у мелкого автомат, – попросил Мокрый, – а то, видишь, нервы у парня сдали. Слышь, паря, ты не нервничай лучше. Прими свою скорбную долю как данность.

– Не дам! – заорал таргариец, вскинул автомат и дал по подельникам длинную очередь. В следующую секунду Борзо изо всех сил приложил стрелка кулаком по лицу. Рангуну повезло – лазерный луч лишь опалил шерсть на предплечье.

Больше всех досталось профессору Крамскому и Вове. Молодой человек извивался на полу – заряд прожег ему ногу. Историку обожгло живот, и он со стоном рухнул возле стены. Остальные не пострадали. Но от запаха паленой плоти всем стало нехорошо.

– Вот тебе, коск, и новая разводящая служба! – выдохнул Мокрый. – Ты что ж, пацан, наделал?! Своих пошмалял, сука такая!

Таргариец сидел у стены, тихонько поскуливая.

– Нет, с другой стороны, я тебя понимаю, – Мокрый почесал подбородок, – я в твоем возрасте тоже пострелял бы всех к такой-то матери, если бы меня захотели сдать…

– Очень больно? – Диана присела над Вовой. Молодой человек продолжал громко стонать.

Лемониец подошел и деловито запихал ему в рот грязную тряпку.

– Он провалить своим криком весь операция! Мы отдавать им оба раненый и лететь без них.

– Теперь-то, конечно, без них. Куда дырявых тащить?! – согласился Мокрый.

– Как вы можете? – накинулась на бандита Диана. – Вы же говорили, что он вам как сын.

– Говорил и от своих слов не отказываюсь. Выздоравливай, сынок. А как срок отмотаешь, прилетай ко мне. Поделюсь с тобой капустой, дам подъемных, наладишь жизнь.

Вова замычал нечленораздельно, попытался выплюнуть кляп, но Мокрый приблизился и заботливо запихал тряпку глубже.

– Завалишь нам всю операцию, сынок, – проговорил он ласково, – ты лучше помалкивай. А то ведь придется тебя придушить. Так, – обернулся он к заплаканному таргарийцу. – Ты еще по своим стрелять будешь, пацан?

Тот быстро замотал головой.

– Ладно, тогда пойдешь с нами. Крылатый, он больше не будет.

Лемониец поглядел на Носа с сомнением.

– Я больше не буду, – подтвердил тот. – Это у меня случайно получилось.

– Так и быть! – согласился Крылатый. – Может, ты желать остаться с раненый?! – поинтересовался он у Дианы.

– Нет! – решительно ответила девушка.

– Я так и думать! Есть разум, хоть и женский.

– По всей видимости, у террористов произошла ссора, – говорил тем временем ведущий по стереовидению, – пока неизвестно, сколько бандитов и заложников убито, сколько ранено. Но по меньшей мере один пострадал. Скоро мы получим точные сведения из первых рук… Внимание, террористы, если вы меня слышите, сколько у вас убитых?

– Нет у нас убитых! – заорал Мокрый. – А вот одного болтуна мы непременно мочканем, когда будем уходить.

– У нас все в порядок, – подняв лицо к потолку, подтвердил Крылатый. – Мы ждем, пока власть выполнит наши требование. Мы ждать, и наше терпение уже подходить к конец.

– Я плохо слышу, – проговорил ведущий после короткой паузы, вызванной заявлением Мокрого, – что у вас подходит к конец?!

– Да он издевается! – рассердился Борзо, – нет, я точно этого гада грохну. Может, гранату в его сторону кинуть? Через головы спецназовцев.

– Нет! – резко возразил лемониец. – Мы не поддаваться на этот провокация. Мы действовать четко, в соответствии с план. – Он подошел и тронул носком сапога раненого профессора. Тот тихо постанывал. – Мы выдать его, как только они привозить баба. – Он снова поднял голову к потолку: – Эй ты, глупый тетеря, ты меня слышать?! Нам нужно две коляска для раненый, которых мы отдавать! Ваш профессор еще легко спасти!

– Итак, – заговорил немедленно ведущий, – только что нам стало известно, что два человека ранены. Кто это, похитители или заложники, пока неизвестно. Точнее, известно, что один из них – профессор. Но кто помешает бандитам лгать? Это они так утверждают. Террористы требуют коляски…

– Слушай, ты, – на экране появился бравый военный с генеральскими погонами. Действовал он решительно. Толкнул ведущего новостей, отобрал у него микрофон: – Говорит генерал Вареник. Повторяю, говорит генерал Вареник. Кто у вас ранен? Есть ли убитые?!

– Нет у нас убитых, тачки давай, – крикнул Мокрый, – скорее давай, Пельмень, пока я всех тут не почикал. Где баба моя?!

– Не надо нервничать, – отозвался генерал, отталкивая возмущенного ведущего, – твоя баба уже на подходе. Отдайте нам одного заложника.

– Заметано, – согласился Мокрый, – только мы его немного продырявили.

– Вы за это ответите…

– Так получилось. Бывает. Это жизнь.

– Вы обещали отдать нам носатого, – напомнил Вареник.

– Носатого не получится, – Мокрый многозначительно посмотрел на таргарийца, – вместо него еще один дырявый пойдет. Носатый с профессором поцапались и постреляли друг дружку. Ясно?!

– Что вы себе позволяете?! – послышался крик ведущего, несколько бравых молодцов в камуфляже тащили его прочь.

А навстречу уже вели Татьяну. Женщина шла царственной походкой, поглядывала на солдат спецназа свысока – видали, мол, на что ради меня мужики готовы. Рядом с ней несколько бойцов везли широкие раскладные медицинские койки на колесах.

– Пусть кроватки моя баба подвезет! – громогласно объявил Мокрый. – Солдат нам не надо.

– Это есть разумно! – одобрил Крылатый. – Солдаты, стоять!

По команде с пульта жалюзи медленно поползли вверх. Солдаты отошли на несколько шагов, а Татьяна закатила койки в помещение бутика. Вову и профессора Крамского погрузили на них. Молодой человек активно при этом сопротивлялся, и его пришлось стукнуть рукоятью парализатора по голове, после чего Борзо и лемониец выкатили «кроватки» и с силой толкнули их в сторону бойцов спецназа.

– Все это так неправильно, – проговорила Диана, глядя, как историка обступает бригада медиков, а раненому Вове защелкивают наручники на запястьях.

– Жизнь вообще несправедливая штука, – поделился Мокрый. – Ничего, посидит немного, подумает о ней, а потом ему скостят срок за примерное поведение, или выйдет по амнистии, что тоже иногда случается, если, конечно, фарт счастливый придет. – Он обхватил Татьяну за талию и попытался оторвать от пола. Попытки успехом не увенчались: – Не пойму, детка, то ли ты отожралась, то ли я устал.

– Ты устал, милый, – женщина потрепала бандита по жесткому седому бобрику. – Как же я соскучилась по твоим сильным объятиям!

– Еще бы не устал. Бегаем тут, понимаешь, стреляем ушастых роботов. Хреновины тяжелые таскаем. – Мокрый хотел пнуть один из контейнеров, но лемониец остановил его возмущенным окриком. – Совсем, видишь, Танюха, нервы оставили в канализационных тоннелях. Уже железяку пнуть нельзя. Сразу в крик. А этот… – он кивнул на Носа, – вообще психом оказался. Взял автомат и давай всех шмалять. Вовку моего приложил. Вот Вовку и пришлось списать в запас… Жалко парня. Я же ему как отец. То есть… я хотел сказать, он мне как сын. Ну ты поняла.

Диана тяжело вздохнула.

– Как ты, девочка? – поинтересовалась у нее Татьяна.

– Лучше, чем вы.

– Ничего, мне уже хорошо. Я теперь при таком крутом мужике, что буду в порядке даже на Сицилии. Так, Мокренький?

– Так, так… Только я не Мокренький, а Мокрый. От слова «мокруха», а не оттого, что как-то раз случайно в штаны напрудил. Пусть Сицилия тебя больше не беспокоит, крошка. Ты теперь со мной. Но аппетиты поумерь, поумерь, я сказал, – бандит повысил голос. – Не то выгоню взашей.

– Глупенький мой, ну что ты так раскричался, – Татьяна схватила ладонь Мокрого и припала к ней губами, – конечно, поумерю. Я теперь от тебя ни на шаг.

– То-то же, – откликнулся довольный бандит. – Видал, Крылатый, – обернулся он к лемонийцу, – как меня бабы любят. А тебя ваши самки козлиные так могут приласкать?!

– Наши самка – не твой дело, – бросил тот. – Наши самка – настоящий солдат. Сражаться до последнего и все погибать.

– Все погибли? – поразился Нос.

– Да нет, ты, наверное, что-то не так понял, – успокоил его Мокрый. – Ты что только что сказал, Крылатый?

– Я сказать, что все наши самка погибать в борьба. Большая часть в война. Остальные в подпольный работа. Последний раз я видел лемонийский самка двадцать лет назад. Это был старый, очень плохой калека. Дом для престарелый на Глоце. – Глаза лемонийца затуманились. – Она много говорить со мной. Сказать, что я последний надежда мой народ.

– Началось, – выдавил Мокрый, – слушай, ты, ну к чему опять весь этот дешевый пафос? Я есть последний надежда то, я есть последний надежда се… Хватит уже, может быть. Так бы и сказал. Нашел себе бабу, а она оказалась слишком старой. Вот и вся любовь.

– Глупый уголовник, – лемониец презрительно выплевывал слова, – что ты понимать в настоящий любовь. Любовь к свой народ. Любовь к свой планета, для который готов сделать все, что угодно.

– Хватит, – попросил Мокрый, – тошнит. Лучше узнай, в чем там дело. А то требования свои мы давно выдвинули, а они и не чешутся.

– Борзо, посмотри, что там, – скомандовал лемониец.

Рангун осторожно выглянул из-за угла. За те пятнадцать минут, что прошли после обмена людьми между спецназовцами и грабителями, ситуация не изменилась. Боевая машина десанта по-прежнему перекрывала проход, солдаты не торопились убраться из Манежа.

– Все как было! – сообщил Борзо. – Даже прибавилось солдат, по-моему.

Крылатый возмущенно ткнул Мокрого в неприкрытый взрывчаткой бок и выкрикнул:

– Ты есть плохо вести переговоры! Сейчас мы уже должны лететь в космос!

– Убери лапы от моего мужика! – возмутилась Татьяна. – Он меня выручил, я теперь за ним в огонь и в воду. Он знает, что делает!

– Знаю, – подтвердил Мокрый. – И, что делаю, знаю. И просто так знаю. Знаю, и все тут!

– Ты немедленно высовываться в окно! Требовать освобождать проход! Мы не мочь ждать долго-долго!

– Хорошо, – согласился бандит. – Шугану сейчас легавых…

Он выглянул в коридор и продемонстрировал солдатам топийную гранату:

– Эй, служивые, если через минуту танк с дороги не уберете, я ее в вас кину. Ясно излагаю?

– Понял вас, бандит Мокрый, – отозвался из динамика генерал Вареник. – Не надо волноваться. Мы уже отводим бронетехнику.

Двигатель БМД чихнул и завелся. В воздухе запахло озоном – даже боевые машины, которые использовались для охраны объектов в центре Москвы, работали на экологически чистом водородном топливе.

– Солдат убирать пока не надо, – сказал Мокрый. – Пусть они заложниками послужат. Мне одному взрываться не мазево. Уберете солдат – мы за себя не отвечаем.

Он обернулся к Крылатому:

– А если эти собаки застрелят меня? Я ж тогда и кнопку нажать не успею… Я, правда, и так бы ее нажимать не стал – было бы счастье взрываться, пусть и за компанию с целой толпой легавых…

– О, глупый уголовник! – заверещал лемониец. – Зачем ты говорить вслух такой вещь. Нас слушать на всех канал связи. Я есть думать обо все! Если тебя убивать, сигнал от сердца и от мозга переставать поступать на датчик – и заряд взрываться… Так сконструирован взрывательный пояс. Это знать все спецслужба, каждый грамотный солдат. А ты есть тупой уголовный сволочь!

– Базар фильтруй, рогатый! – нахмурился бандит. – Что-то мне все меньше нравятся твои идейки. А если сердце у меня ненадолго остановится? От сильных чувств, скажем? Тут вот женщина моя рядом, она знает, какой я нежный и необузданный…

– При чем тут это?! Ты вознамерен заниматься сейчас непотребный дела?! Датчик есть интеллектуальный оборудование. Он все понимать. Когда ты умирать по-настоящий, а когда просто поддаться плотский чувство. И парализатор не мочь тебя остановить. Я настроить пояс так, что при парализация он тоже взрываться.

– А вояки это знают?

– Должен знать. Они перестраховщик, все до один.

– И все равно мне это как-то не по душе…

– Все есть очень хорошо и правильно сделан. Если я захотеть взорвать заряд, я делать очень просто – прожигать дырка в твой голова, и мы все умирать.

– Да это вообще беспредел какой-то! – выкрикнул Мокрый. – Давай лучше на Носа навесим этот пояс смертника. Или на Борзо.

– Нет, датчик уже подключиться и настроиться на тебя.

– А вдруг датчик твой умный ошибется? Ты меня пристрелишь, а вы не взорветесь. И мне обидно, умер за просто так, да и вам тоже…

– Меньше болтать! Борзо, заводить мотор! Мы двигаться к катер!

Рангун запустил двигатель бывшего «крота», и превратившийся в грузовичок буровой аппарат мелко задрожал, готовый тронуться в путь.

– Никто не отставать! Все держаться один боевой группа! Власти Земля коварен! – сообщил Крылатый. – Кто отстать – я не виноват, выручать не стать! Вперед!

Закрывающие главный вход жалюзи поплыли вверх. Крылатый проворно взобрался на контейнеры и, оглядывая окрестности, отдавал команды. Мокрый и Татьяна, держа под руки профессора Кольцова, двинулись перед грузовичком, Диана и Нос – позади. Борзо управлял машиной.

Таргариец, осторожно трогая разбитый рангуном нос, горячо зашептал девушке:

– Снегурка, как думаешь, а они меня не грохнут? Точнее, вы меня не грохнете? Я ведь реально вахлака упорол. Парня твоего подстрелил. Ему теперь на астероиды прямая дорога. Это ведь все сказки, что ему волю вернут, когда мы профессора отпустим. Всем нам одна дорога – на астероиды. Если поймают.

Девушка пожала плечами.

– Мне в общем-то без разницы. Я бы сама отсюда сбежала. Что-то у меня предчувствие плохое.

– Так, может, вместе? На счет три?

Диана поглядела на таргарийца с иронией.

– Тебя Борзо слишком сильно стукнул?! Куда мы побежим? Нас же сразу повяжут.

– Эх, а я бы свалил… Мне и денег никаких не надо. В карманах тысяч двадцать лежит – хватило бы на безбедную жизнь. А тут… Тут не знаешь, чего дальше ждать.

– Хватит болтать! – заорал сверху Крылатый. – Ты мешать мне слушать переговоры противник, ушастый сволочь!

Грузовичок медленно катился по коридору. Грабители не слишком уютно чувствовали себя под прицелом десятков стволов. Спецназовцы буравили их угрожающими взглядами, но пока сидели тихо.

Крылатый похлопывал когтистой лапой по кожуху лучевого автомата.

– Кто начнет двигаться без команда, стреляю без предупреждение! И помнить – на Мокрый заряд в два тонна тротиловый эквивалент! Все здесь взрываться в пух и прах!

* * *

В гараже, где был припаркован грузовой катер, вооруженных спецназовцев оказалось еще больше, чем в коридоре. В московском метрополитене в час пик не бывает такой давки.

– Эй, милицейский! – закричал Крылатый. – Почему ты не отвести свой человек?

– Бандит Мокрый, ситуация под контролем, – зазвучал из-под потолка голос генерала Вареника.

– Я не есть тот, кому ты говорить! Я есть другой! Я есть главный в этот группа!

– Вот правильно он сказал, – уточнил Мокрый громко, – а я так, рядовой исполнитель, – и добавил на всякий случай: – Меня заставили.

– Вас не тронут, – пообещал генерал. – Можете грузиться в свой катер!

– Вы хорошо помнить, у нас бомба, две тонна тротиловый эквивалент? Взрываться и через воздушный катер, и разнести всех в мелкий кусочки!

– Мы понимаем. Не волнуйтесь!

– Мы не есть волноваться! – заверещал лемониец. – Вы должен волноваться. Если вы сбить катер над город – мы падать в густонаселенный район и там взрываться! Помнить об этом! Вы должны заботиться о жизнь и безопасность ваш граждан. Не надо устраивать национальный трагедия!

– Да помним мы все, помним… – раздраженно ответил генерал.

Мокрый обернулся к Татьяне. Заговорил тихо:

– Что-то не понимаю я, на что наш козлик рассчитывает. Пусть мы даже сядем в катер и взлетим. Куда после денемся? Над городом нас, положим, не собьют, а как отлетим подальше – пиндык. Или ракету пустят, или с орбиты, с боевого спутника, шмальнут по нам.

– Он умный, – сказала Татьяна. – Я чувствую. А ты, если не веришь в успех, зачем меня вытащил? Лучше уж на Сицилии греться, чем вместе с вами на воздух взлететь!

– А я думал, ты меня любишь, – обиделся бандит.

– Конечно, люблю. – ответила Татьяна и уточнила: – Но не до смерти же.

– Это можно устроить, – пообещал Мокрый и погрозил женщине пистолетом.

– Ты неправильно меня понял, Мокренький… – Татьяна осеклась, сообразив, что снова ляпнула что-то не то.

– Я вот тебе сейчас покажу Мокренького! – вскричал бандит.

Выяснение отношений прервал Крылатый.

– Прекратить глупый ссора! – визгливо завопил он. Затем спрыгнул с контейнеров, подбежал к задраенному люку катера, но открывать его не стал – только принюхался.

– Что, ментовским духом пахнет? – пошутил Нос. Он заметно нервничал и суетился. После происшествия в Манеже ему все время казалось, что подельники затаили на него злобу. И в любой момент могут сделать ему что-нибудь нехорошее. К примеру, после взлета открыть люк и сбросить вниз. Тем более дело уже сделано, и он вроде бы совсем не нужен. Оружия Носу не доверили, и он шарил взглядом окрест, стараясь найти хоть какое-нибудь средство защиты – забытую кем-то отвертку, на худой конец – ржавый гвоздь.

– Да, здесь был много мент. Но я надеяться, они убрать все «жучки». Это есть так, генерал Пельмень?

– Так, – скрипнув зубами, ответил Вареник. – Вы можете проверить.

– Мы непременно проверять. Борзо, вперед!

Рангун бросил руль «крота», достал из рюкзака специализированный прибор для обнаружения электронного оборудования и нырнул внутрь грузового катера. Копался он не меньше десяти минут – грабители успели десять раз покрыться холодным потом, стоять под дулами снайперских винтовок не очень-то уютно…

В голове Мокрого чередой проносились страшные предположения. Вдруг власти решат не выпускать их из Манежа? Что, если все солдаты на самом деле – андроиды, которыми решили пожертвовать? Генерал ведь разговаривал с ними откуда-то с командного пункта… А профессор Кольцов – не слишком надежная зашита. Может быть, его ценность для науки вовсе не настолько велика, как он говорит… Может, этот Кольцов вообще сбежал из сумасшедшего дома и выдает себя за профессора. С виду форменный псих. С этими профессорами всегда так. Большинство из них ни за что не отличишь от натуральных шизиков.

Наконец Борзо высунул лохматую голову в люк, и Мокрый с облегчением вздохнул.

– Все чисто. Даже подозрительно как-то.

– Ты смотреть камеры наблюдения?

– Смотрел. Менты пошуровали в катере и ушли – закладок не ставили.

– Они не ожидать, что мы окажемся находчивый и доберемся сюда, – Крылатый поднял вверх когтистый палец. – Их ждет еще один сюрприз! Хватать контейнер, нести в катер!

Кряхтя, бандиты носили тяжелые ящики. Понукаемый окриками лемонийца профессор Кольцов старался вместе со всеми.

– Зря парились, – заявил он, когда последний ящик занял место в грузовом отсеке. – Надо было заставить солдат работать. Так всегда террористы делают.

– Ты есть умный задней мыслью, – отозвался Крылатый.

«Точно, шизик», – решил Мокрый.

* * *

Створки крыши ангара гостеприимно раздвинулись. Вверху синело утреннее небо.

– Как хорошо! – выдохнула Диана. – Я думала, мы никогда не выберемся из этих ужасных подземелий… И не увидим неба! Впрочем, может быть, мы видим его в последний раз?

– Не каркай, – отозвалась Татьяна и задумалась: – Интересно, на том свете небо синее?!

– Сейчас дам по губам! – пообещал Мокрый. – Обеим!

Борзо стартовал, как только все заняли места в грузовике. Катер трясся – недостаточно прогретый двигатель давал плохую тягу.

Рация ожила сразу после взлета – навязчивый, как гнус, генерал Вареник нипочем не желал оставить грабителей в покое.

– В сторону Кремля не поворачивайте! Если полетите к стене, катер будет сразу же сбит!

– А ты нам не указывай! – вальяжно развалившись в кресле, отозвался Мокрый. – Захотим, к тебе домой полетим.

– У нас есть другой маршрут, – ответил Крылатый. – Помнить, генерал Пельмень, мы над густонаселенный город с большой-большой бомба! Лететь низко, взрывать много человек! Не стрелять по нам!

– Пока над городом, да, не буду, – кровожадно пробасил генерал. – Потом ничего не могу обещать. Скажите, – голос его сделался проникновенным, – вы верите в загробную жизнь.

– Я верю, – откликнулась Татьяна.

– Напрасно! – прогрохотал мстительный Вареник. – Для таких, как вы, мерзавцев, загробной жизни не существует. Вас просто не станет. От вас останется один пепел. Думаете, можно ограбить крупнейший банк Галактики и запросто уйти? Как бы не так! Я только что отдал приказ живыми вас не брать!

Но порадоваться ему бандиты не дали. Борзо с раздражением ударил могучим кулаком по рации. Динамик захрюкал нечто невразумительное. Теперь невозможно было разобрать ни слова, хотя генерал Вареник продолжал вещать, уверенный, что вгоняет грабителей все в больший ужас и отчаяние.

– Хорошо хрюкает, – заметил Нос. – У нас в «Артеке» ферма была своя. Свиноматки точь-в-точь похрюкивали, как этот самый Пельмень.

Мокрый хохотнул:

– Вот бы все менты хрюкали. Славно было бы. Общаешься, к примеру, с человеком. Если он нормально говорит, значит, не мент. А если хрю да хрю, все ясно, мусор. Куда летим-то?

– Ты не есть волноваться. У меня все под контроль, – Крылатый затряс рогатой головой, – все продумано до мелочь.

– Ну-ну…

Борзо вел катер над самыми крышами домов, пока не добрался до Сокольников. Там он отвел штурвал, и грузовичок пошел на посадку. Перед шатром из гофрированного металла, на котором красовалась сияющая разноцветными огнями голографическая надпись: «Выставочно-развлекательный центр», толпилось несколько тысяч человек.

– Это что еще за публика?! – удивился Мокрый. – И зачем мы сюда прилетели?

– Они будут наш заложник. Офицер лемонийский спецназ давно продумал пути отход. Москвичи и глупый гости столица пригласили на халявный раздача «Жигулевский» пиво. Всё оплачено, все рад. Ждут открытие центр. А центр принадлежит мне. Теперь понимать?

Мокрый затряс головой.

– Что-то я не улавливаю тонкий ход твоих толстых мыслей.

– Это есть так же легко, как найти шерсть на рангуний морда. Сейчас ты все увидеть сам.

В крыше выставочного павильона открылся люк, и катер, влетев внутрь, опустился на посадочную площадку.

Когда глаза Дианы привыкли к полутьме, она не смогла сдержать восхищенного вздоха:

– Вот это да!

– Это как… – поразился Мокрый. – Откуда такая роскошь?!

Под металлическим шатром стояла самая настоящая межзвездная яхта «ВАЗ-2932». Теперь стало ясно, на что рассчитывал Крылатый: собственный космический корабль – единственный путь к спасению…

– Как ты ее сюда доставил? – поразилась Татьяна.

– Никак. Экспонат, – Борзо показал зубы. – Так что все полностью законно. Вылезайте. А то скоро тут толпа спецназа будет.

Снаружи уже слышался гул катеров и команды из мощных армейских мегафонов. Гражданские лица тем временем с криком разбегались, в панике покидая площадь.

– Быстро! Быстро! – лемониец подхватил контейнер. С другой стороны за него взялся Борзо. Они шустро втащили металлический ящик в яхту. Понукать остальных не пришлось. Умирать или идти в тюрьму никому не хотелось. Погрузка заняла не больше десяти минут.

Внутри яхта выглядела еще лучше, чем снаружи: роскошная кожаная мебель, богатая отделка салонов – сразу видно, изделие для толстосумов, только что сошедшее со стапелей. Стоил такой корабль явно не один миллион рублей…

– Но нас ведь собьют, когда мы стартуем! – сказал Мокрый.

– Не все есть так просто, – ответил Лемониец, покрутил ручку настройки рации. – Генерал Пельмень, ты меня слушать? Генерал Пельмень, ты слушать меня?

– Слышу тебя, козел недорезанный, – на этот раз Вареник не стал церемониться, добавив еще множество нецензурных выражений. Видно, нервы у генерала совсем сдали.

– Внутри шатер установлен взрывчатка – десять тонн тротиловый эквивалент. Он взрывать несколько квартал вокруг и весь радостный москвич, соблазнившийся на бесплатный пиво. И солдат тоже. Бомба имеет обратный связь с яхта и со мной лично – как только наш корабль взрываться или со мной происходить что-то плохое, бомба сработать. Поэтому прежде, чем мы уйти в квантовый прыжок, не стрелять по нам. Ты есть понял или ты слишком глуп, и для тебя повторить два раз?

– Я тебя понял, козел, – по тону генерала стало слышно, что бешенство его перешло в неконтролируемую фазу. – А теперь ты меня послушай. Я тебя достану где бы ты ни был. Я оторву тебе твою черную рогатую башку и засуну в…

– До новый встреча! – выкрикнул лемониец и отключил рацию. – Поехали! – скомандовал он.

Борзо активировал главный двигатель, и яхта в вихрях белого пламени врезалась в крышу. Куски гофрированного металла полетели в толпу.

* * *

Генерал Вареник стоял поодаль от выставочно-развлекательного центра. Он проводил яхту с преступниками налитыми кровью глазами, ударил портативный передатчик об асфальт и принялся топтать обломки каблуками, по-медвежьи рыча сквозь плотно сжатые зубы. На этот раз его переиграли. И кто? Банда недоносков, один из которых – лохматая обезьяна, а другой и вовсе – стрекозел.

– Нервы? – послышался спокойный голос.

Вареник резко обернулся. Какой-то человек в черном костюме незаметно подошел к нему со спины.

– Ты кто такой?! – прорычал генерал.

– Полегче. Я твое успокоительное и снотворное, – сообщил незнакомец, приблизился к Варенику и вкрадчиво произнес: – Мы благодарны вам за ваши действия. Но все идет согласно заранее согласованному на самом верху плану.

– Плану? Какому плану?! – удивился Вареник.

– Вам этого знать не надо, – холодно заявил незнакомец, демонстрируя ошарашенному генералу пластиковый жетон. При виде жетона глаза Вареника едва не вылезли из орбит.

– Тогда… Тогда, конечно… – Генерал Вареник сошел с жалобно хрустящих обломков портативного передатчика как раз в тот момент, когда межзвездная яхта с грабителями Кремля на борту ушла в квантовый прыжок и временно оказалась в зоне недосягаемости для федеральных служб и галактической полиции.

Глава пятая. В ДАЛЬНЕМ КОСМОСЕ.

Яхта ушла в квантовый скачок, а пассажиры этого даже не заметили. Новейшие ускорители, мощные преобразователи, современные интеграторы и безупречные квантователи делали все для комфорта путешественников, находящихся на борту межзвездного судна. Впрочем, им было не до того, чтобы наслаждаться роскошью убранства яхты или мягкостью ее хода. Они внимательно следили друг за другом.

Мокрый буравил взглядом Борзо. Мохнатые челюсти рангуна были плотно сжаты, маленькие глазки кроваво поблескивали. После взлета поведение подручного Крылатого резко изменилось. Он не расставался с автоматом и вел себя агрессивно.

Лемониец, напротив, сделался спокоен и взял на себя управление кораблем, заняв подчеркнуто небрежную позицию – сел спиной к салону. Но и его не стоило сбрасывать со счетов – Крылатый не один раз продемонстрировал, что обладает огромной физической силой и способен в считаные секунды свернуть шею любому противнику.

«Хорошо, что оружие при мне», – пальцы Мокрого то и дело скользили вдоль пояса, ощупывая рукоять пистолета. Бандиту было тревожно. Единственное, что его радовало, так это то, что Крылатый наконец снял с него злополучный «пояс смертника». Пока взрывчатка оставалась на теле, Мокрому было очень не по себе.

Нос еще при взлете почувствовал себя не в своей тарелке. И сейчас маленький таргариец вжался в роскошное кожаное кресло, словно надеялся, что там его не заметят, когда начнется пальба.

Профессор Кольцов ерзал, сидя на диване рядом с Дианой. Он ждал неминуемой расправы и боялся даже слово сказать – как знать, вдруг опасные похитители сразу начнут стрелять, едва вспомнят о присутствии на борту теперь уже бесполезного заложника?

На служебных мониторах яхты бежали колонки цифр, в иллюминаторах царил мрак: подпространство – довольно странное место, звезд здесь нет, а нелинейность данного состояния материи невооруженным глазом увидеть нельзя…

Мокрый начал потихоньку пододвигать кресло к дивану. Толчок, еще толчок… Рангун и лемониец если и заметили его маневры, то никак на них не отреагировали. Бандиту только это и нужно было. Оказавшись рядом с Дианой и профессором, Мокрый тихо проговорил:

– Снегурка, ты со мной? Запахло паленым.

– Паленым? – переспросила девушка.

– Как бы не пошмаляли нас эти беспредельщики. Вот я о чем.

Диана подумала, что и Мокрый вполне может ее застрелить – лишь бы не брать в долю. До сих пор она была нужна, а теперь стала обузой. Человеком, с которым придется делить куш. Вон как матерый бандит легко избавился от Вовы, едва только возникла такая возможность. Хорошо, что у нее есть пистолет. А несчастному профессору и Носу и защитить себя нечем.

– Как все сложно, – пробормотала девушка.

– Никаких сложность не есть, – громко объявил Крылатый. Оказалось, он прекрасно слышал разговор. – Я не хотеть вас обманывать, хоть вы и уголовный сволочь. Но я не буду сдавать мой соратник, который вы стать, помогая мне в осуществлении мой великий план. Я высадить вас на далекий безлюдный планета – и каждый оставаться жив, если вас не съест дикий зверь. И добычу оставлять вам. Золото, звонкий монета, деньги, все, что вы хотеть. У меня нет повод убивать вас. Это совсем лишний.

– Красиво излагаешь… – проворчал Мокрый. – Только не верю я тебе, козлик, ни на целковый…

– За козлика ответишь! – пробасил рангун. – Не провоцируй, плесень! Мне с самого первого дня очень хочется тебя пристрелить. Но я сдерживаюсь. Пока сдерживаюсь.

– Злой ты, как… – бандит замялся, – обезьяна. Беспредельщик беспонтовый. Тебе лишь бы пулю кому пустить между глаз.

– Он не есть беспредельщик, – вступился за рангуна Крылатый. – Он казнить враг. Борзо тоже есть офицер тайный рангуний организация. Мы вместе делать большой и важный дело, который будут помнить в века!

– Ну да, братва только о нашем скоке, наверное, сейчас и перетирает. Это точно. Только веры у меня к вам, ребятки, нету. Зачем вам с нами делиться? Проще всю капусту и рыжину хапнуть. Что скажешь на это, Крылатый?

– Мы взять контейнеры. Больше нам ничего не требоваться. В качестве акта доверия я даже оставить тебе оружие.

– Это правда, – бандит потрогал рукоять пистолета за поясом.

Нос, желая вернуть утраченный авторитет, дрожащим голосом проговорил:

– Между прочим, вы нам обещали долю и с контейнеров…

– Там не есть золото. Совсем никакой ценность для человек и им подобный.

– Ага, рассказывай! – басовито возразила Татьяна. – Чтобы в Центробанке, в одном из центровых сейфов, за Кремлевскими стенами и стальными дверями, под пушками кодлы охранников, держали никакую ценность? Быть того не может! Ни в жизнь не поверю.

– Содержимое контейнер интересовать только лемонийский народ. Вы не знать, что есть там – крепче спать. Будете знать – придется вас убивать… Пах, пах, пах – и все лежать в сырой земля или болтаться на планетарный орбита в мусорный мешок.

– У самих стволы найдутся, – огрызнулся Мокрый.

– Но ведь власти знают, что находилось в контейнерах, – сказала Диана. – Разве нет? Зачем тогда скрывать это от нас?

– Власть знать все. Вам знать не надо. Меньше знать – крепче спать. От многих знания грусть большая.

Девушка задумалась. Что же такое может быть в таинственных контейнерах? Если осмий лежал в хранилище прямо на полу, если золота и платины там было столько, что и грузовик не увезет… Алмазы? Нет, не такая это большая редкость. На некоторых планетах алмазов встречается гораздо больше, чем на Земле. Они чистые и крупные, из них получаются великолепные бриллианты. Сейчас алмазы с каждым годом падают в цене… Да и с другими камнями та же история. Космос многообразен, на других планетах можно найти любые драгоценные камни и металлы. Только редкие элементы в чистом виде и представляют большую ценность. Или произведения искусства. Или оружие… Может быть, в контейнерах секретное оружие? Но почему его хранили среди золота и прочих ценностей, а не в специальном помещении на военной базе? Нет, там что-то иное. Что-то очень ценное…

– Вы все держите меня на мушке, а я устал и хочу жрать, – промямлил Нос. – Имейте сострадание, покормите хоть напоследок!

– Почему напоследок? – поинтересовалась Татьяна. – Думаешь, носатенький, они тебя в живых не оставят?

Таргариец всхлипнул и заявил:

– Слушайте, я отказываюсь от доли… Пару пачек денег возьму, и все, только чтобы перекантоваться на первое время и паспорт новый купить. Никого из вас не видел и не знаю… Отпустите меня, а? Ну пожалуйста!

Лемониец ткнул сенсор автопилота, резко поднялся и направился к Носу. Тот испуганно попятился.

– Не надо, не бейте!

Но Крылатый и не собирался бить таргарийца – сгреб его за ворот и вытащил из кресла.

– Напрасный страх, ушастый! Я высадить тебя на дикий планета вместе с остальные. Твой сородич заинтересован в каждый рабочий рука в джунгли. Работа много. – Он обернулся к Мокрый. – У вас имеется два пара: два мужчина, два женщина. Скучно вам не будет.

Диана фыркнула:

– Это с кем же я, по-вашему, должна не скучать?

– С профессор. Он стар, но умен. У Мокрый уже есть женщина, он не побояться вытащить ее из тюрьма…

– Бред какой-то, – вздохнула девушка. – Зачем мне профессор? И вообще, мы что же, и домой никогда не вернемся? Что за глупости?

– Вы мочь вернуться домой. Но я дать вам совет. Лучше в ближайшее время про это забывать. Земля скоро погибать, человеческие колонии тоже погибать, люди становиться раб народа Лемони – тех, который не уничтожить наш солдаты. А ваш пустынный планета я дам приказ не трогать. Вы получить отличный шанс прожить дольше остальное человечество. Это ли не есть счастье?

– У тебя что, крышак отъехал?! – Мокрый постучал указательным пальцем по лбу. – Забыл, что таких, как ты, сотни две осталось во всей Галактике. И те старые да увечные. Ладно, мы сами разберемся, кому с кем не скучать, где и как нам жить… Сейчас и правда неплохо было бы пообедать. Долго лететь-то еще, морда мохнатая?

Рангун исподлобья поглядел на бандита и пробурчал нечто угрожающее.

– Мы лететь двенадцать часов, – сообщил Крылатый. – Вы мочь есть разный деликатес – камбуз полон припасы. Потом вам придется есть только жареный мясо ящерица и крыса. Я нашел для вас хороший планета. Мало хищный зверь. Много питательный крыса. Очень тепло, не надо верхний одежда. Вообще никакой одежда не надо, даже в ночь. А днем можно вырыть нора…

– Слушай, а на какой-нибудь планете контрабандистов ты нас не можешь высадить? – поинтересовался Мокрый. – Я-то выберусь, конечно, из любого захолустья, но не хотелось бы время тратить на пустые барахтанья.

– Я делать так, как надо. Ближайший пять лет вы должен быть изолирован от общества. Вы сами в этом заинтересован. И должен быть мне сильно благодарен.

– Ничего себе срок! – возмутился Мокрый. – Такое даже за непредумышленное не дают. Если адвокат толковый. Нет, я на подобное не подписывался!

– Я тоже не согласен! – таргариец затряс головой, уши захлопали по щекам. – И что я буду делать на этой дикой планете? Они хоть развлекаться смогут – вон уже по парам разбились… А мне что, бананы для них с дерева таскать?

– Мы мочь взять тебя с собой, – предложил Крылатый. – Ты показал, что любишь много стрелять. Будешь солдат в первый шеренга. На самый передовой позиция. Хотеть умереть, как герой?

– Нет! Нет! Только не это! – пронзительно заверещал таргариец. – Какой из меня солдат?! Я воевать не хочу! Отпустите меня лучше домой!

– Твой дом скоро исчезать! Ты лететь на этот далекий планета. Для вас всех есть лишь два путь.

– Крылатый, так дело не пойдет, – возмутился Мокрый. – Беспонтовое предложение…

– Это не есть предложение! Это есть приказ!

– Короче, ты как хочешь, но лично я на какой-то зачуханной планете сидеть не согласный.

– Ты не иметь другой выбор! – Лемониец задрал подбородок и отрывисто заблеял – засмеялся. – А хотеть, я оставить вам Борзо, чтобы вам быть не так скучно? Он будет в пара к таргариец.

– Эй, ты что это? – забеспокоился рангун.

– Я есть шутить! – сообщил Крылатый. После успешно проведенной операции настроение у него установилось замечательное. – Куда я могу лететь без Борзо, мой лучший друг и соратник? Эй ты, ушастый, отправляться на камбуз и готовить нам всем еда. Ты есть наш кухонный раб в этот прекрасный путешествие в новый лучший мир.

– А почему я? – возмутился таргариец.

– Ты же не хотеть умирать прямо сейчас? – лемониец снова зашелся в блеющем хохоте.

Опустив голову, Нос побрел на камбуз. «Умирать прямо сейчас» ему действительно совсем не хотелось.

– Умрите вы сегодня, а я завтра, – тихо пробормотал себе под нос таргариец.

* * *

Продукты, запасенные в холодильниках космической яхты, соответствовали статусу корабля. Красная икра лососевидных с Австралиона, глубоководные каракатицы из Баранбау, бифштексы, которые после разморозки и подогрева на вкус были настолько свежи, словно их только что приготовили. Из напитков преобладала водка. Класса люкс, настоящая русская «Столичная платинум» – сто пятьдесят рублей за бутылку, никакого похмелья и изжоги, мягкая на вкус, годная к употреблению без закуски. Для любителей был предусмотрен также вариант «пью из горла». Пробка отвинчивалась, и горлышко бутылки принимало форму губ. Был в баре и французский коньяк, и шотландское виски, но таргарийца, пожелавшего пить виски, Мокрый беззлобно обозвал ренегатом, и тот, поскольку значение этого слова было ему неизвестно, вылил дорогой напиток прямо в раковину и взял серебряную стопку с водкой.

– Ну, обмоем дельце и заодно помянем тех, кого с нами нет! – провозгласил Мокрый, когда все расселись вокруг стола в тесном камбузе. – Стоя, не чокаясь.

– Так ведь все остались живы, – попыталась возразить Диана.

– За Вову лично я не поручусь. Копейки ржавой не дам… Накачали сыскари парня «правдосказом», выговорился, попалил всех да с горя в камере и повесился. Буквально сердцем такой расклад чую…

– Что ты говоришь? – ужаснулась Диана. Несмотря на явную маргинальность, молодой человек успел ей понравиться. В глубине души она надеялась, что с ним все в порядке и ему даже удастся избежать заключения.

– А что, всякое бывает, – ответил Мокрый и, осушив стопку, крякнул и схватил бутерброд с икрой.

Нос застыл в нерешительности, не зная, как поступить. У него были серьезные опасения, что водка отравлена. Профессор Кольцов тоже медлил, принюхивался, рюмка покачивалась в дрожащей руке, расплескивая содержимое на стол.

– Пейте, пейте, – подбодрил лемониец, – возможно, это последний ваш праздник за долгий, долгий год. Финальный банкет для успешный грабитель.

Водка в запотевшей бутылке была заманчиво прозрачна. Даже Диане, не склонной к чрезмерному употреблению алкоголя, захотелось выпить, снять напряжение последних дней. А как приятно закусить стопку обжигающе холодной водки бутербродом с натуральной икрой – в меру соленой, лежащей тонким слоем на тающем нежном масле…

– Ты что же, и водки нам не оставишь? – поинтересовался Мокрый хмуро. Он всегда мыслил в перспективе, заботился о будущем. За исключением тех случаев, когда полагался на счастливый фарт. Но без риска ни одно стоящее дело не выгорит. Это известно любому налетчику и контрабандисту.

– Нет, я позабочусь о ваша жизнь. Никакой водка. Вообще никакой алкоголь. Поначалу вам будет очень трудно. Надо строить дом, добывать пища, защищать себя от хищник. Хищник может есть пьяница. Пьяница – беззащитный. Поэтому вы не пить, охранять друг друга в ночь, жить, как в суровый военный лагерь.

– Ты же говорил, там нет хищников?

– Крупный нет. Мелкий есть.

– Мелкому пьяница пасть порвет за милую душу.

– В этой пасти может быть сто зуб. К тому же мелкий хищник охотится стая.

– Вот ведь гад! – выдохнул бандит и бухнулся на стул. – А спирта для дезинфекции дашь?!

– Только технический! Метиловый! – рыкнул Борзо. – Залил зенки, а наутро ослеп!

– Какие вы оба заботливые, прямо оторопь берет, – проговорила Диана задумчиво. – Может, и еду тогда тоже техническую оставите? Например, масло машинное. Чтобы стимул был пищу добывать.

– На первое время оставим натуральный пища, – успокоил девушку лемониец, – и даже кое-какой оружие для охота.

– Вот спасибо. – Диану больше остальных волновала незавидная перспектива задержаться на необитаемой планете на несколько лет. Ведь тогда ей ничем не удастся помочь отцу. Девушка закусила губу – а она-то надеялась, что через некоторое время будет с деньгами в окрестностях звезды Шор, на подлете к родной планете Пич-рич. К тому же она заметила, что после рассуждений лемонийца престарелый историк поглядывает на нее как-то странно. Неужели на что-то надеется? – А нельзя ли сделать так, чтобы всех отвезли на эту самую планету, а меня оставили? – поинтересовалась девушка.

– Ты хочешь стать солдат на передовой? – лемониец оживился.

Диана замялась.

– Ты чего это, Снегурка?! – Мокрый нахмурился. – Слить нас решила, а сама сваливаешь с козликом и этим лохматым? Вова бы этого не понял… Он вообще к рангунам нехорошо относился. Обижали они его по малолетству. Он мне часто об этом рассказывал.

Профессор Кольцов вздрогнул и покраснел. Ему показалось, что Диана приняла решение стать солдатом, потому что прочитала его грязные мысли.

Личная жизнь историка в последние десять лет была исключительно неудачной. Если говорить точнее, то ее не было вовсе. Порой его посещали самые разнузданные эротические фантазии. В них к нему приходила юная стройная девушка, чем-то похожая на Диану, некоторое время тешилась с его шелковым галстуком, пропуская аксессуар между ног, а потом совершала такое, от чего у профессора перехватывало дыхание и он начинал нещадно потеть.

– Я не хочу пять лет торчать на необитаемой планете! – заявила Диана. – Лучше быть солдатом на передовой.

– Ты серьезно?! – поразился Мокрый. Лоб его прорезала глубокая морщина. Он обернулся к Татьяне. – Ты тоже думаешь, что лучше быть солдатом на передовой?

– Я бы лучше поторчала на необитаемой планете, – ответила женщина и ласково потрепала бандита по небритой щеке.

– Решено, – Мокрый просиял, – мы с Танюхой остаемся. Ты, ушастый, как? Не надумал повоевать?

– Я же говорил. Не хочу быть солдатом.

– И я тоже, – поспешил заверить профессор Кольцов. – Я, знаете ли, господа, убежденный пацифист. Кроме того, есть люди, от которых армии только хуже.

– Это точно, – Мокрый смерил историка презрительным взглядом, – я даже больше скажу. Есть такие люди, от которых везде только хуже. Мне вот крайне любопытно, какая будет от тебя польза на планете? Ты вообще напоминаешь мне одного подонка-скотоложца по кличке Буба. Тянул Буба срок у нас на астероиде за разные неблаговидные делишки. Мы по бабам скучали, а он все выл: мне бы коровку… Мне бы козочку… И глаза у него при этом дико горели. Как вспомню, так вздрогну. Особенно его таргарийцы опасались. В силу повышенной лохматости ушей. Вдруг он ночью их перепутает с предметом своего вожделения? Они-то и кончили Бубу. Устали бояться. Так всегда бывает. – Мокрый многозначительно посмотрел на свирепого рангуна. – Если на астероидах, да и в любой тюрьме, хоть на пересылке, кто-то вносит дискомфорт в существование, его обязательно надо в расход отправить. Так надежнее.

– Не извольте беспокоиться. Я еще очень крепкий, – заверил профессор. – Спортом занимался, китайской гимнастикой ушу. Могу работать по хозяйству, просвещать вас на досуге…

– Просвещение нам без надобности, – буркнул Мокрый. – А по тебе не скажешь, что ты крепкий. Совсем не скажешь. Если б ты на астероид прибыл, я бы лично ставки собирал, что ты и двух недель не протянешь. Ладно, профессор, можешь лететь с нами, но учти, у меня разговор короткий. Если что не так – сразу в дыню.

– Ты будешь рад, что он отправиться с вами, – заверил Мокрого лемониец. – В дикий джунгли каждый рабочий рука наперечет. А ты, – обернулся он к Диане, – молодец, солдат. Я сразу видеть, что ты не есть обычный уголовный элемент. Ты есть смелый и не очень по-человечески подлый. Скоро, скоро народ Лемони пойдет в бой, и ты пойдешь с нами. В первый ряд. На передовой линия. Где будет настоящий мясорубка.

– Предлагаю за это выпить! – Мокрый быстро наполнил рюмки. – Жаль, конечно, Снегурка, с тобой расставаться, но ничего не попишешь. Похоже, у тебя расклад иной по жизни выходит. Быть тебе солдатом на передовой, в настоящий мясорубка, как сказал наш рогато-крылатый друг. Ну, вздрогнем за то, чтобы еще увидеться. Не на этом свете, так на том. И не очень скоро. Лично я на тот свет не спешу.

Диана решила, что за это ей пить не стоит. Она мучительно соображала. Правильный ли она сделала выбор? И удастся ли ей потом покинуть лемонийца и сбежать с деньгами? Конечно, она все время будет на подозрении, но просто не может быть, чтобы удачный случай не представился. Должно же ей хоть когда-нибудь повезти!

– Так, Крылатый, давай рассказывай, что за планету ты нам нашел? – потребовал Мокрый, когда бутылка опустела. – Откуда ты ее взял?! Колонисты там есть? То есть, я хотел сказать, были?

– Нет. Пустой планета, весь покрытый джунгли. Там, куда я вас высадить, хороший для человек очень мягкий климат. Сорок градусов круглый год.

– Сорок?! – опешил таргариец. – Но это же очень жарко.

– Ничего, вы быстро привыкать. Зато воздух приятный. Жаркий. Влажный. Много хороший вирус для человек. То есть полезный бактерий. Бифидобактерий, прочий стафилококк.

– Ты что это?! – Мокрый насупился. – Загубить нас задумал?! Мы же там все от болезней подохнем. Сорок – это, конечно, хороший градус. Только не для температуры воздуха.

– Я все продумать! Мы сделать вам специальный укол для лучший адаптация. Сыворотка есть на борт, купленная у медицинский контрабандист специально для такой случай.

– Но ведь это очень вредно, – возмутился профессор Кольцов, – я читал об этих уколах. Их делали раньше, когда не было возможности проводить дисбактериоз в масштабах планеты. А теперь делают только преступники, скрывающиеся в неизученных мирах. Уничтожение всех смертельных для организма человека бактерий – общепринятая практика. Точечные удары с орбиты – и вредных организмов как не бывало. И человек может заселять экосферу планеты.

– Молчать, негодяй! – неожиданно разъярился лемониец. – Не сметь при мне говорить про уничтожение вредный для человек экосфера! Вы получать укол – и не говорить всякий глупость! Или вы получать пуля прямо сейчас.

– Да я же ничего, собственно… такого… – забормотал историк. – Для общего развития, так сказать. Хотел проинформировать, как с научной точки зрения обстоит дело.

– Дело понятно обстоит, – проговорил Борзо, внимательно глядя на профессора, – такие, как ты, все эти мерзости и придумывают. А потом люди всю Галактику под себя подгребают. Ну ничего. Мы этого не допустим. Скоро господствующим видом будет совсем другая раса.

– Я что-то все в толк не могу взять, о чем вы оба толкуете?! – только сейчас спохватился сильно нетрезвый Мокрый. – Базлаете непонятное. Мы же хотели Кремль грабануть. Взять капусты. Только и всего. Что еще за прогоны? При чем тут господствующая раса, люди? Ась, рогатый, может, ты расскажешь поподробнее, о чем терки? – Он опрокинул в рот очередную рюмку и уставился на лемонийца. – А то я не догоняю. Может, ты нас просто использовал, дядя. Так я тебе скажу… – Мокрый затряс указательным пальцем. – Я тебе скажу… Меня просто так не замай. Я калач тертый.

– Ты есть пьян, как последний свинья, – Крылатый скорчил физиономию. – Человеческий самка, – обратился он к Татьяне. – Тащи его в каюта. Клади на кровать. Пусть отдохнет немного перед укол и посадка. У вас есть пять час.

Когда Мокрого увели – при этом он сопротивлялся и кричал дурным голосом, – Диана осторожно поинтересовалась:

– И все же о чем речь? О чем вы оба говорили? Я не совсем поняла…

– Ты можешь знать! – кивнул лемониец после коротких раздумий. – Ты выбрать честь стать солдат народа Лемони. Первый среди человек… Ты иметь право понимать, во имя чего бороться… – Крылатый окинул хмурым взглядом таргарийца и профессора Кольцова. – Так и есть. То есть быть… Слушать и вы тоже. Слушать и молчать. Все равно вы уже никому не успеть сказать. Знаете, что в этот контейнер? Здесь и есть народ Лемони. Там то, с чего начнется стремительное возрождение нашей великой раса.

Борзо усмехнулся:

– А вы думали, там платины выше крыши?! Нет, ребята, мы вам не какие-то коски. Я член Союза освобождения Галактики от людей. Друзья-лемонийцы нам в этом очень помогут.

Диана тихо ахнула. Но отступать было нельзя, пусть ее и запишут в гнусные предатели человеческого рода… Хотя, кто знает, может быть, оставаясь рядом с негодяями, она сможет повлиять на ситуацию? На Мокрого надежды никакой. Даже если удастся уговорить его поднять бунт, неизвестно, чем закончится дело. Крылатый и Борзо сильны и вооружены, неизвестно, какие сюрпризы приготовлены у них на этой яхте. Значит, единственно разумная тактика – выжидать. Остаться с врагами и воспользоваться удобным моментом, чтобы расстроить их планы или сбежать, предупредить разведку и армию… И, главное, она должна спасти отца. Эх, сколько всего навалилось…

– Как-как называется ваша организация? – заинтересовался профессор. В нем проснулся профессиональный историк. События, при которых он присутствовал, наверняка можно было назвать историческими.

– Союз освобождения Галактики от тебя и тебе подобных, – рангун выпятил нижнюю челюсть.

– Прямо так и называется?

– Как называется она по-настоящему – большой секрет. Тебе достаточно знать, что мы – высшая раса. Мы будем править Галактикой вместе с лемонийцами.

– А как насчет нас? – пискнул Нос. – Я имею в виду таргарийцев.

– Вас?! Будете отираться на задворках, служить кухонными рабами – если поборете свою природную лень и жадность. Жалкая раса толстяков и лентяев. Кому вы нужны?

– Если мы никому не нужны, может быть, нас не тронут…

– Нет, таргарийцы – пособники человечество! – отрезал лемониец. – Те, кто не станет раб, будет уничтожен в самый ближайший время.

Диана сидела как громом пораженная. Что они наделали?! Выкрали из Кремля что-то чудовищное и очень опасное, то, что способно повлиять на судьбу всего человечества. Да и других разумных галактических рас, которые лемонийцы и рангуны сочтут неугодными. Но о чем он говорил? Как народ планеты Лемони может помещаться в нескольких контейнерах?! Странные слова. Но давно ясно, что Крылатый слов на ветер не бросает…

– Я не понимаю, – осторожно начала Диана, решив во что бы то ни стало выяснить, что именно они стащили из Центробанка, – вы имеете в виду, что там оружие, которое сделает вашу расу сильнее людей?

– Нет, – торжественно объявил лемониец. – Там, как это будет по-русски… Наш надежда. И больше я ничего не сказать – вы и так знать слишком много.

– И все же я не понимаю…

– Ты и не должна понимать! Ты воевать и остаться за это в памяти народ Лемони! Если у тебя есть сокровенный желание, я выполнять его. Чего ты хотеть?

– Спасти отца, – искренне ответила Диана.

– Хорошо, я пощадить твой отец, так и быть. И любой твой родственник. Мы не хотеть уничтожать весь человек полностью. Несколько тысяч можно оставить для зоопарк и прочий благой цель. Тяжелый работа… Обслуга наш народ.

– Их всех надо уничтожить! – взревел Борзо.

– Нет, мы не за крайность. Несколько сот тысяч или даже миллион мы мочь оставить. Когда Галактика принадлежать нам.

Диана в очередной раз ужаснулась. Профессор Кольцов тоже выглядел обескураженным. Протянул руку, нацедил себе водки и залпом выпил.

Лемониец расценил этот поступок как акт протеста.

– Хватит болтать! – визгливо объявил он. – Все отдыхать и делать что хотеть. Мне не мешать. Я много думать. Большой план требовать тщательный подготовка.

Диана ушла в кают-компанию, села в роскошное кресло, включила стереовизор, демонстрирующий программы в записи – в подпространстве никакие сигналы не распространялись, и задумалась. Что же может быть в контейнерах, на которые так надеется лемониец?

Любые бомбы или выведенные в лабораториях вирусы, если начнется война, не решат ее исход в пользу лемонийцев. Можно погубить несколько планет вирусной атакой – но их поместят в карантин, и остальные выживут. Тем более что вирус хранился в Кремле, его, конечно, исследовали, он известен земным врачам. Оружие тоже исключается. Даже если контейнеры набиты антивеществом и Крылатый решит разом высвободить уйму энергии, в лучшем случае он сможет уничтожить одну-две планеты и только… Дело не в этом. Лемонийцев в любом случае очень мало. Их не хватит для того, чтобы контролировать бескрайние просторы космоса, все планеты, луны и астероиды, заселенные людьми. Значит, их должно стать больше. Может быть, в контейнерах – какие-то особенные аппараты для клонирования, которые позволят лемонийцам стремительно размножиться? Только в этом случае им понадобится оружие, и только тогда они могут надеяться захватить Галактику. Хотя, конечно, надежды их в любом случае иллюзорны. Одну войну они уже проиграли, проиграют и следующую – если осмелятся ее развязать.

Из каюты Мокрого послышались пьяные крики.

– Порву! Порву насекомых! – проорал бандит. Вопль резко оборвался. Но тут же возобновился снова. – Ты мне рот не затыкай! Нет. они еще будут права качать! Не хочу на дикую планету! Пусть профессора забирают! А Дианку с собой возьму! И у нас будет гарем!

Послышалась звонкая плюха – Татьяне идея с гаремом не понравилась еще больше, чем угрозы в адрес лемонийца. Затем в каюте началась настоящая потасовка. То и дело раздавались крики и звуки ударов.

Диана вздохнула. Ситуация сложилась самая необычная, и посоветоваться не с кем. Хотя… Роскошная яхта наверняка оборудована самым современным компьютером с обширной базой данных? Нужно провести расследование! Узнать, кто такие эти загадочные лемонийцы, сколько их, где они жили, какие способности, кроме умения летать, имеют…

Хорошо, что в кают-компании как раз никого не было. В каюте Мокрого продолжалась пьяная перебранка, Нос и профессор объедались деликатесами на кухне, словно стремились запастись жирком перед полной тягот жизнью на дикой планете.

На пульте дистанционного управления стереовизором набирать команды было неудобно, и Диана поискала взглядом клавиатуру – но ее нигде не было. Впрочем, неужели пульт не снабжен устройством распознавания речи? Конечно, снабжен! Девушка нажала на сенсор активации речевых функций компьютера, и тот деловито приветствовал ее:

– К вашим услугам бортовой компьютер яхты «Заря». Жду команд и запросов.

– Милый компьютер, расскажи мне, пожалуйста, о лемонийцах, – попросила Диана.

– Приятно иметь дело со столь вежливой пассажиркой, – голос компьютера перешел в мягкий баритональный тенор. – Что вы хотели бы узнать о лемонийцах, сударыня?

– Стандартную информацию…

– Тогда я покажу небольшой ролик из популярной энциклопедии.

В нише стереовизора возникло существо, выглядящее в точности, как Крылатый. Оно сделало несколько шагов, расправило крылья и взлетело. Камера удалилась, и стало видно еще несколько лемонийцев, парящих над городом странной архитектуры. Легкие, воздушные постройки больше всего напоминали осиные соты.

– Лемонийцы, в просторечии называемые стрекозлами, обитали на планете Лемони, имели несколько баз в ближайших звездных системах. По уровню развития их цивилизация уступала земной. Именно поэтому люди смогли победить в войне с этими сильными и целеустремленными существами. Сила лемонийцев – не только в отменной реакции и сплоченности, но и в их численности. Размножаясь поистине с удивительной скоростью, они полностью заселили свою планету, включая полюса, подземелья и парящие в небесах антигравитационные платформы. Они искали способы захватить как можно больше планет. Но оказалось, что космос заселен гораздо более технически развитыми цивилизациями – людей, рангунов и многих других, принятых в межгалактическое братство рас.

– Вы говорите, они быстро размножались, – перебила диктора Диана. – А сколько их сейчас? Сколько им нужно времени, чтобы восстановить свою численность?

Компьютер яхты обладал недюжинным искусственным интеллектом, поэтому не стал переспрашивать, предлагая уточнить вопрос, а тут же включил другой ролик. В океанских волнах растянулась радужная пленка, похожая издалека на нефтяное пятно. Камера приблизилась, дала крупный план, и Диана поняла, что это множество крошечных шариков.

– Лемонийцы, как и многие существа в Галактике, размножаются при помощи икры, – сообщил приятный женский голос. – Время взросления лемонийца составляет около одного земного года – точнее, четыреста дней. По истечении этого срока личность практически полностью формируется физически, а ускоренная реакция и отличная память позволяют лемонийцам уже к двум годам освоить знания, необходимые для взрослой жизни. Именно скорость взросления этих существ и темпы их размножения были признаны самой большой опасностью и привели к войне человечества с народом Лемони…

Диана вздрогнула. Ее словно током обожгло. Выходит, лемонийцы могут удвоить, учетверить, увеличить в шестнадцать раз свою численность за каких-то восемь лет? Хотя, стоп, при чем здесь удвоение? Вопрос в том, сколько икры мечет одна самка. Что, если она производит сразу сто детенышей? Или тысячу?

– Ты есть умный человек, – раздался скрипучий голос за спиной Дианы, от которого она подскочила в кресле. Крылатый подобрался незаметно. – Хорошо, что я теперь знать – ты не лазутчик. Лазутчик знал бы элементарный вещь. Да, в наш контейнер – икра. Ты помочь мне воспитать дети народа Лемони – и стать неприкосновенна для них. Ты можешь быть горд за свой судьба. Отец твой не умирать, и вы жить в достатке. Ты мочь стать королева людей! Хотеть этого?

– Хотеть, – невпопад ответила Диана. – Но почему икру держали в Кремле? Я не понимаю.

– Гуманисты! – вмешался Борзо. Он вошел в кают-компанию следом за лемонийцем. – Они не посмели уничтожить биологический вид, жалкие трусы. Стерилизовали всех лемонийцев ужасным излучением доктора Косовского, но сохранили несколько миллионов икринок в состоянии стасиса. Чтобы иметь возможность отыграть назад, если по каким-то причинам лемонийцы понадобятся людям. Но они понадобятся не людям, а нам…

– Ты забываться! – в гневе закричал Крылатый.

– Я хотел сказать, мы послужим друг другу, к взаимной пользе… Поделим Галактику, а людей уничтожим или загоним в резервации.

– Так-то лучше, – отозвался лемониец.

– Поэтому, я считаю, ее нужно убить, – Борзо окинул Диану кровожадным взглядом.

– Нет. Она хотеть стать королева уцелевший люди. Я обещать ей. Пусть будет.

– Как хочешь, – скривился Борзо. – Но от людей хорошего ждать не приходится. Поубивал бы я их всех, и лучше сразу.

Нетрезвый профессор Кольцов с куриной ногой в руке ввалился в кают-компанию, шатаясь и нелепо размахивая руками.

– Я все слышал, – сообщил он и улыбнулся. – А можно, я буду королем? – Я очень хочу быть королем… Я умный… Опять же, у меня классическое образование. Докторскую степень я получил в питерском университете. Думаете, это просто? Нет, совсем непросто! Столько всякого пришлось вынести… Столько… – профессор потерял мысль, и во взгляде его появилась тоска. Напиваться Кольцов не привык.

– Вот такой и должен быть человек, – Крылатый удовлетворенно кивнул, – пьяный скотина, готовый служить новый господин. Твоя судьба решит эта человеческий самка, – он ткнул тонким пальцем в Диану.

– Нет, он останется на дикой планете, – холодно бросила девушка. – Я полечу с вами одна. Мы наберем соратников в другом месте. И другими людьми, а не этими жалкими отбросами я буду властвовать.

– Мне нравится ее подход к дело! – одобрил Крылатый.

– Да, подход что надо, – согласился рангун. – Может, ты и прав. В ней что-то есть.

– Ты, наверное, хотеть знать больше про народ Лемони? – почти ласково поинтересовался Крылатый. – Сиди здесь, узнавай много-много, потом поговорить о превосходство наш раса над человек.

– Хорошо, – согласилась Диана и снова опустилась в кресло.

– А ты, пьяный отброс, – обратился лемониец к профессору, – иди ешь, пей в два горла. Не скоро тебе придется быть такой сытый и пьяный. – Он почти насильно вытолкал историка из кают-компании. – Я буду развивать стратегия и тактика наш освободительный борьба. Мой мозг, – Крылатый с глухим стуком постучал себя по обтянутому кожей черепу, – должен быть всегда в работа. Высший разум во Вселенная трудится круглый сутки…

* * *

Мокрый ужом выскользнул из каюты. Татьяна заснула. Буйные ссоры порядком утомляли женщину. После драк и скандалов она всегда засыпала. Что касается Мокрого, то он почувствовал острое желание снова промочить горло.

На столе, как назло, не оказалось ни грамма. Одни пустые бутылки, из которых невозможно было вытрясти даже каплю живительной влаги. Нос и профессор Кольцов спали, упав на стол. «Проклятые алкоголики! – пробормотал Мокрый. – Все вылакали».

Он покрутился по кухне, прислушался к звукам, царящим на корабле. В кают-компании негромко вещал стереовизор. Значит, Диана там. Крылатый заперся в капитанской, слышно его не было – то ли спал, то ли строил планы завоевания Галактики. Борзо сидел в рубке управления – несмотря на включенный автопилот, время от времени системы навигации требовали наблюдения.

Мокрый заспешил. Пока никого нет, можно душевно надраться. Он ткнулся в закрытую дверь и крякнул от досады. Складское помещение, полное продуктов и алкоголя, Крылатый предусмотрительно запер. Электронный замок на все попытки настучать нужный код отзывался противным пиликаньем. Мокрый в сердцах пнул тяжелую металлическую дверь и грязно выругался. Мучительно хотелось выпить. Чтобы отвлечься, он уставился в иллюминатор. Они уже вышли из квантового скачка, за толстым стеклом раскинулся красочный космический пейзаж. Звезды посверкивали рюмочными отблесками. Млечный путь напоминал содержимое опрокинутой бутылки. Туманность выглядела как кофейный ликер. Черная дыра в отдалении олицетворяла хаос, царящий в душе страждущего выпить. Трубы горели все сильнее, в душе роилось страшное – там рождалось пламя и холодная решимость. Надо во что бы то ни стало раздобыть выпивку. Или все. Трубы лопнут. Да и полушария мозга поменяются местами, что окончательно помрачит измученный разум.

Бандит поскреб небритую щеку. Вспомнил, что яхта имеет спиртовой двигатель, шумно сглотнул. Вот что надо делать. Слить немного топлива. Для подзарядки, так сказать. Такой невинный акт никто не сочтет намеренной диверсией. Он же не напиваться собирается, а всего лишь подлечиться.

Путь к машинному отделению был свободен. Мокрый схватил со стола пустую бутылку и ринулся по коридору. Дрожащими руками распахнул дверцу, покрутил вентиль. Он оказался настолько тугим, что никак не желал поддаваться. Благо рядом валялся кем-то забытый гаечный ключ – двадцать два на двадцать четыре. Мокрый взвесил ключ в руке, подумал, а не проломить ли им голову Борзо. Потом можно ворваться в каюту лемонийца, дать по нему очередь – благо автомат все еще при нем. Только в одиночку такое не провернешь. Профессор и Нос не помощники – вон как надрались. Татьяна в разборках принципиально не участвует – проверено. Снегурка могла бы оказать содействие. Девка боевая. Только на нее теперь надежды никакой. Сама записалась в солдаты к рогатому. То ли задумала что-то, то ли просто по глупости.

Мокрый заметил, что ключ трясется, как отбойный молоток, и изо всех сил засветил им по вентилю. Бутылку он все еще держал в другой руке, но она не пригодилась. Вентиль с хрустом отломился, и бандиту ударила в лицо спиртовая струя. Он распахнул рот, глотая жгучую жидкость. Едва не захлебнулся, закашлялся, отпрыгнул. Спирт в системе находился под давлением, хлестало так, что Мокрого окатило с ног до головы. Да и всю стену машинного отделения. Он отбросил ключ, попробовал заткнуть дыру руками, но не тут-то было. Струя в буквальном смысле сбивала с ног. Бандит перевел взгляд вниз – мягкое покрытие успело пропитаться полностью, кое-где уже начали образовываться лужи.

Проклиная всех на свете, Мокрый ринулся прочь по коридору. Ворвался в свою каюту и осторожно закрыл за собой дверь. Теперь главное, чтобы никто не догадался, что это он нарушил герметичность системы. Бандит поспешно разделся, скрутил штаны над маленькой раковиной в углу. Немного подумал, рубашку выжал себе в рот. Спирт тек тоненькой струйкой, немного отдавал машинным маслом, но голову прояснил. Поразмыслив пару минут над носками, Мокрый счел, что это уже чересчур. Дернул Татьяну за руку. Женщина проснулась не сразу, сладко потянулась, открыла глаза, увидела над собой обнаженную мужскую фигуру, улыбнулась…

– Кончай лыбиться, дура! – буркнул бандит. – Дело серьезное. Я тут корабль поломал. Живо, одежонку простирни. А не то накроют меня.

Татьяна, даже будучи только что разбуженной, соображала хорошо. Сказывался богатый опыт в противозаконных делах. Брюки и рубашку она отстирала быстро. Кожаный пиджак вывернула наизнанку и тщательно прополоскала. Затем одежду Мокрого просушили с помощью фена. Благо он нашелся в душевой кабинке комфортабельной каюты.

Когда поднялся шум и из коридора донесся ужасающий рев рангуна, Мокрый и Татьяна как ни в чем не бывало сидели друг против друга на расстеленных койках, сложив руки на коленях. Борзо вышиб дверь кулаком, застал идиллическую картину и растерялся. Из-за его спины выглядывал испуганный Нос и Диана.

– Что случилось? – поинтересовался Мокрый. На лице у него было написано недоумение.

Рангун ничего не ответил, ринулся прочь.

– Кто есть разбираться в система? – поинтересовался лемониец, когда все снова оказались в кают-компании. – Есть ли механик, который понимает в этот яхта? Мы закрутить вентиль. Но большая часть топлива разлиться по корабль. И мы не мочь лететь далеко без дозаправка.

– Приятный запах, – заметил Мокрый, – прямо-таки родной аромат. – Он поймал на себе свирепый взгляд Крылатого. – А механиков среди нас нету. Одни уголовнички и тупой историк. Так что давай, рогатый, не упрямься, высаживай нас всех на ближайшую планетку, какая тут цивилизованная есть, и разбегаемся. – Он подмигнул Татьяне.

– Ты есть специально испортить система! – надвинулся на него лемониец. – Ты есть хитрый уголовный сволочь!

– Попрошу без обвинений! – возмутился Мокрый. – Хотя это можно и как похвалу расценить. Я вообще ни при чем, я из каюты не выходил. Вот и баба моя подтвердит. Так, Танюха?

– Да.

– Вы сговориться. Я все знать! Повторяю свой вопрос, кто из вас разбирается в устройство этот яхта?!

Диана молчала. Хотя конструкция «ВАЗа» была ей знакома с детских лет. Вместе с отцом она отремонтировала не один космический катер. Но если она признается, что знает, как растянуть остаток топлива, то ее заберут в солдаты, а остальных высадят на необитаемую планету. Ей было жаль Мокрого, Татьяну, ушастого таргарийца и недотепу-профессора.

– Ты же вроде понимала в механике? – надвинулся на нее рангун. – Вон как «крота» сделали вместе. Может, и тут справимся?!

– Я понимаю. Но совсем немного, – ответила девушка. – И не в таких современных моделях.

– Вы все мне заплатить за этот диверсия, – пообещал лемониец. – В глазах его заблестели знакомые зловещие огоньки. – Если вы не сказать мне, кто это сделать, я буду выкидывать вас по один через мусоропровод.

– Совсем озверел, – заметила Татьяна. – Человек бы так не поступил.

– Человек поступать много хуже! Человек уничтожать целиком мой раса. – Крылатый извлек пистолет. – Я считать вслух до четырех. Если вы не сказать…

– Ладно-ладно, – перебил его Мокрый, вздохнул и шагнул вперед. Он помялся немного, поглядел на товарищей с плохо скрываемой скорбью. Затем ткнул пальцем в Кольцова: – Профессор систему поломал. Я сам видел. Сволочь вредная!

– Что?! – историк побледнел и схватился за сердце. – Товарищи! Господа! Да я же ни сном ни духом. Да что же это такое?!

– Как ты сломать система?! – лемониец в два прыжка оказался возле несчастного профессора, сгреб его за воротник. – Быстро говорить, что ты сделать?! Быстро говорить – и умирать быстро! Медленно говорить – умирать долго, мучительно…

– Я… я…

– Не запирайся, чего уж там, – Мокрый высунул голову из-за плеча лемонийца, – говорю же, видел все. Вот народ, – обернулся он к Борзо, – сначала сломают, а потом я не я, и денежка не моя. А по мне, так его за такое надо сразу в расход. Вот же крыса. Это ж он нас мог всех того самого… А если бы огонь какой на борту. Так мы же все сгорели бы за милую душу. Это ж чистый спирт.

– Это не я! – дрожащим от волнения голосом заявил Кольцов. – Это… – Он запнулся на мгновение, но затем твердо заявил: – Я не мог этого сделать, потому что напился пьяным и спал на столе.

– Кто это может подтвердить?! – взвился Мокрый. – Не гони волну, кентавр. Попалился – прими маслину! Отвечай по понятиям перед братвой! А то не видать тебе больше счастливого фарта!

– А ты чего так завелся?! – осадил бандита Борзо. – Может, ты сам и устроил диверсию?

Эта мысль показалась лемонийцу здравой, он отпустил профессора и резко развернулся.

– Ты есть старый пьяница! Ты мочь ломать вентиль, ломать что угодно!

– Да-да, – подобострастно подтвердил профессор Кольцов. – А на меня наговаривает. Жуткое безобразие.

– Да я тебя расписарю, морда наглая! – взвился Мокрый. – Интеллигентишка поганый! Да мы таких на астероидах…

– Кончать базар! – рассердился лемониец. – Это есть ни к чему не вести. Враг на корабле. Будет доказательство – мы его расстрелять. Не будет – я подозревать каждый. И это есть хуже. Я много думать. Может быть, расстреливать всех.

– Всех?! – поразился Мокрый. – Тогда действительно хуже. Видишь, что ты сделал, морда бородатая?

– А где ушастый? – вдруг спохватился Борзо.

– Наверное, он у себя… – предположила Диана.

– Может, свалил под шумок? – заинтересовался Мокрый. – Бросил нас на погибающей яхте и удрал на спасательном челноке… Есть здесь спасательный челнок?

– У нас прогулочный яхта! Какой здесь мочь быть челнок?! – лемониец затряс рогатой головой. – Здесь нет ни шлюпка, ни даже маленький спасательный капсул! Ничего!

– Тогда где он прячется? И зачем? Этот мелкий давно мне подозрителен, – Борзо скорчил такую физиономию, что всем стало не по себе…

Между тем таргариец обнаружился на камбузе – он мирно спал под столом в луже чистого спирта.

– Вот! Он обмочился! – обличающе проговорил Мокрый. – Так ужрался, что спирт из него течет! Вот вам и доказательства! Он вентиль и свернул.

– Встать! – рангун брезгливо пнул таргарийца в мягкий бок. – Встать, ушастая скотина.

– Чего вам надо? – пробормотал Нос.

– Расстреливать тебя будем, – поведал Мокрый. – Потому как твоя диверсия раскрыта. Не удалось нас в Манеже перестрелять, так ты здесь решил нас вместе с яхтой угробить.

– Признаваться, ты есть из разведка?! – визгливо выкрикнул лемониец, чем поверг несчастного таргарийца в шок. – На кого работать, ушастый сволочь? Почему отказываться от денег? Беспрекословно выполнять обязанности кухонный раб? О, это есть хитрый план…

– Да я простой паренек с московских окраин, – от волнения Нос сделался пунцовым. – Ну выпил лишнего – с кем не бывает…

– Подтверждает, стало быть, диверсию, – сделал нелогичный вывод Мокрый.

– Что тут стряслось-то? Чего вы все на меня так смотрите?

– Как жалко, что я не иметь на борт пыточный инструмент или хотя бы «сыворотка правды», – проговорил лемониец. – Вы бы признаваться во весь свой прегрешений. Но сейчас я знать главное – мой верный солдат Диана не ломать яхта! А вы, тупой уголовник, пойти в расход весь! Сейчас я поглядеть, куда мы приземляться!

Крылатый направился в рубку. Там он, скрипя когтями, раздраженно застучал по сенсорам.

– Борзо, идти сюда! Нам опять везти… С нами многие поколения загубленных лемонийских предки. Мой народ.

– Ты о чем это? – не понял рангун.

– Все есть отлично! Рядом – маленький плохо заселенный планета, где есть выращивать свекла, много свекла. Там не есть много полицейский сила – пара катер с шериф, вооруженный парализатор. Мы садиться, брать спирт и что нам нужно, высаживать всех – и улетать по своим делам. Погоня не успеть за нами вслед.

– И как же называется это местечко? – заинтересовался Мокрый. Перспектива оказаться среди людей, а не на пустынной планете порядком его воодушевила.

– Ренклод, – машинально ответил лемониец и тут же вскинулся: – Почему тебя это интересовать?! Ты знать, в какой сектор Галактика мы находиться? Значит, диверсия устраивать все-таки ты?

– Да если бы я, стал бы я спрашивать название этой паршивой планетки…

– Ты притворяться!

– Даже и не думал…

– Откуда тогда ты знать, что она паршивая?

– Сам только что сказал…

– А ренклод – это, по-моему, сорт сливы, а не свеклы, – заметила Диана. – У наших соседей была такая слива…

– Какая есть разница?! – Крылатый пришел в бешенство. – Борзо, быстро изучать оперативный обстановка! Я отдыхать! Мы все очень устать. И пары спирт действуют на меня нехорошо…

– А на меня очень хорошо…

Мокрый расплылся в пьяной улыбке.

Рангун включил стереовизор и приказал компьютеру дать информацию по планете Ренклод. Оказалось, что здесь и правда живет смехотворно мало людей – всего две тысячи. Все они занимаются выращиванием свеклы. Процесс почти полностью механизирован. И, поскольку свеклу возить куда-то дорого, планета экспортирует продукты ее переработки – сахар и спирт. Довольно распространено в этом секторе Галактики фирменное свекольное виски «Ренклод», низкопробное пойло ярко-желтого цвета.

Снимки планеты с орбиты не радовали глаз. Однообразные холмы, ровные поля свекольных посевов, океаны на северном и южном полюсах, густая облачность…

– Унылое место, – заметил Нос.

– Радуйся, что мы тебя еще не пустили в расход! – рыкнул Борзо.

– Я радуюсь. Все время радуюсь, – заверил таргариец.

– А уж как я радуюсь, – поддержал его Мокрый.

– Хватит испытывать мое терпение! Сейчас всех перестреляю!

Рангун сбросил с плеча и взял наперевес автомат. Татьяна рухнула на колени и запричитала:

– Ой, прости ты меня, мохнатенький! И мужика моего прости! Чего ни наговоришь с пьяных глаз! Да ты для нас авторитет непререкаемый! Бугор!

– Глупый дура, – фыркнул лемониец. – Отставить стрельба, Борзо!

– Я бы шмальнул. Только спирта вокруг много – подорвемся, – объяснил рангун. – Может, руки им переломать, чтобы поняли, с кем дело имеют? Или пальцы на худой конец.

– Не надо пальцы! – попросила Диана. – Мы все в одной лодке…

– Ладно. Идем на снижение. Садиться будем около завода по производству виски. Там наверняка есть много чистого спирта.

– Мудрое решение, – согласился Мокрый. Взгляд его сделался мечтательным: – Грабанем этот заводик и попируем. А еще лучше – купим. Денег у меня хватит и на спиртовой заводик, и на заводик по производству виски – как раз то, что мне нужно, чтобы смело встретить старость. Кто должен производить напитки, как не тот, кто замечательно в них разбирается и любит промочить горло?

Яхта подошла к планете на приличной скорости – голубой диск в иллюминаторах рос на глазах, на подлете резко затормозила и по касательной вошла в атмосферу. Воздух за бортом мгновенно раскалился, в иллюминаторах алело пламя, не доставляя пассажирам никаких неудобств – защитные поля компенсировали перегрузки и оберегали от высоких температур не только салон, но и корпус «ВАЗа».

– Рейсовые космолеты сюда часто летают? – поинтересовалась Диана.

– Раз в полгода, может, и прилетают, – отозвался Борзо. – Я вот все в толк не могу взять, почему Галактика должна жить по времени, которое придумали людишки? Почему мне, представителю великой расы рангунов, нужно пользоваться календарем каких-то голозадых? Май, июнь, июль… Названия ваших месяцев – и те вызывают у меня раздражение! Букашки! Навозные жуки, дождевые черви! – голос рангуна возвысился. – Буду убивать всех! – выкрикнул он. – Всех до одного. Скорее бы…

– Борзо, ты терять контроль, – проговорил Крылатый. – Тебя совсем развезти. Так не есть хорошо.

– Кто это меня развел?! – вскинулся рангун. – Когда успели?!

– Развезение есть результат алкогольный опьянение. Вот что я иметь в виду…

– Даже говорить мы должны на русском языке. Который мне ничего не стоило выучить в совершенстве. Потому что я умен, а никто из этих тварей не считает необходимым выучить рангуний! Это же их достоинства! – продолжал возмущаться Борзо.

– Алохаоло, – произнесла Диана. – Рык ума джа финфе рангун.

Борзо вытаращился на девушку так, словно увидел привидение.

– Ты говоришь по-рангуньи?

– Джа финфе.

– А перевести? – возмутился Нос.

– Немного говорю.

– Вове бы это не понравилось… Он всегда подозревал, что у тебя к рангунам какие-то особые чувства.

– Вове уже все равно, – заметил Мокрый. – Наверное, его и на свете нет… Мне вот что интересно – грузовые корабли на эту планету Ренклод не прилетают?

– А кто его знает, – откликнулся рангун. – Сахар вывозят как-то. Наверное, прилетают. Босс, – обратился он к лемонийцу, – может, прострелим им ноги хотя бы?

– Они не есть важен для нас, – возразил лемониец, – и не мочь сделать нам ничего дурное. Пусть радуются жизнь и каждый день благодарят меня за мой благородный характер.

– Я уже твоим благородством восхищаюсь, – заверил Мокрый. – Это ж надо. Никогда такого благородства не встречал. Удивительный ты… лемониец, Крылатый. Не лемониец, а подарок.

Яхта шла над самой землей. За окнами мелькали бесконечные поля, убогие постройки из пластика, защищающие от частых дождей роботов, в задачу которых входило сажать свеклу, культивировать, собирать и отправлять на переработку. Некоторые особо развитые механизмы поднимали тяжелые металлические головы и глядели вслед мчащемуся в небесной сини «ВАЗу». Зрелище в высшей степени необычное. Туристы на Ренклод не приезжали – их не мог соблазнить даже завод по производству свекольного виски. А больше никаких достопримечательностей на планете не имелось.

Через пару минут в лобовом иллюминаторе стала видна довольно крупная постройка. Серый куб здания, несколько гигантских бочек-накопителей, цистерны, бункеры.

– Некузево выглядит заводик, – прокомментировал Мокрый. – Интересно, на сколько потянет?

– На пару миллионов, – предположил Нос.

– Я так и не посчитал – грабанул ли я миллион или два? С контейнерами-то нас Крылатый прокинул… Слушай, Нос, если мне не хватит – давай этот завод на паях купим? Будем самыми уважаемыми людьми на планете.

– Надо подумать… – протянул таргариец.

– Ишь чего захотели, недомерки, – недобро глянул на строящих планы грабителей Борзо. – Можно подумать, теперь мы дадим вам деньги… Выведем в чистое поле и расстреляем. Станете удобрением для свеклы. Сделаете хоть одно полезное дело в своей никчемной жизни.

Мокрый посмотрел на рангуна задумчиво. Во взгляде бандита проскользнуло что-то звериное. «Даже оружие не забрали, – подумал он, – автомат, пистолет. А туда же. Грозятся. Совсем рамсы попутали. Не уважают».

Яхту тряхнуло, когда она соприкоснулась с землей, искусственная гравитация отключилась, и градиент поля тяготения изменился.

Борзо распахнул люк, и в салон ворвался влажный свежий воздух новой планеты. Пахло здесь приятно – зеленью и озоном. После провонявшего спиртом и маслом салона «ВАЗа» – просто замечательно. Рангун выглянул наружу, дернулся и полетел вниз. В спине его зияла дымящаяся дыра.

– Довякался, обезьяна, – заметил Мокрый, передергивая затвор лазерного автомата. – Ну что, козлик, теперь твоя очередь…

Крылатый взмыл к потолку так быстро, что бандит просто не успел среагировать. Очередь прошла там, где только что стоял лемониец. Спирт сдетонировал с пронзительным хлопком, бледно-голубой огонь охватил кают-компанию. В отблесках пламени Крылатый спикировал на голову Мокрому. Он нанес бандиту сильный удар, и тот, сделав красивое сальто, вылетел в открытый люк. Лемониец подхватил автомат и направил его на людей.

Система пожаротушения включилась с оглушительным шипением. Со всех сторон хлынули водяные струи, повалила белая пена.

Татьяна завыла в голос:

– Не убивай!

Профессор Кольцов быстро спрятался за тлеющее кресло.

– Не стреляйте! Мы здесь ни при чем! – попросила Диана.

– Быстро за борт, искать и грузить бочки со спирт на корабль! Быстро, я сказать! – Лемониец с раздражением стряхнул с головы шапку пены.

Нос поспешно спрыгнул на землю – прямо на тело Борзо, которому теперь уже было все равно. Диана и Татьяна следом. Неподалеку стояли бочки с нанесенными на них международным символами С2Н5ОН.

Как только они покатили одну из бочек к яхте, из вагончика выскочил бородатый мужик и заорал на чистом русском:

– Ворюги! Оставьте спирт, ворюги! Грабят, мужики! Лучшую спиртягу забесплатно уводят какие-то мажоры на новенькой яхте!

Крылатый, ничего не говоря, дал по мужику очередь из автомата. Тот оказался проворным, прыгнул и залег за холмом, продолжая голосить:

– Мужики, помогите, грабят!

Диана повернула голову и увидела, как через поле спешат несколько местных жителей. Все с допотопными винтовками. Первый припал на колено, прицелился. Девушка услышала хлопок выстрела. Пуля со звоном отрикошетила от одной из цистерн.

Татьяна бросила бочку, упала рядом с пребывающим без сознания Мокрым. Потрясла бандита, пытаясь привести в чувство. Но удар надолго лишил его возможности воспринимать окружающую действительность.

Несколько пуль, жужжа, разрезали воздух. Диана сочла, что в этой ситуации лучше всего спасать собственную жизнь. Пусть лемониец сам разбирается с новой проблемой. Она упала на землю, отползла за труп рангуна и только здесь ощутила себя в относительной безопасности. Одна из пуль подняла фонтан пыли всего в паре шагов от головы Борзо.

Двигаясь на четвереньках, Нос приполз к Диане.

– Сваливать надо, – дрожащим голосом проговорил он, – грохнут нас тут.

– Куда сваливать? На этой планете они хозяева. Мы вряд ли найдем с ними взаимопонимание после такого…

Крылатый выпорхнул в люк, стремительно работая крыльями, взвился в небо и понесся на стрелков, продолжая безостановочно палить из автомата. Те сразу же перевели огонь вверх. Лемониец двигался по неровной траектории, и все же в небе он представлял отличную мишень. Когда стрекозел резко пошел на снижение, Диана поначалу решила, что его подстрелили. Но потом увидела, что он затаился за одним из валунов. Стоило одному из местных показаться, Крылатый немедленно жал на сенсор, и лазерные лучи веером разлетались вокруг. Перестрелка затихла. Никто не решался даже голову высунуть. Над свекольным полем повисла тишина.

Через некоторое время движение возобновилось. На сей раз дальше расстояния выстрела лазерного автомата. Фигурки с ружьями рассыпались, забирая яхту в полукольцо. Несколько человек вытащили на поле многоствольную пушку с оптическим прицелом. Лемониец заметно забеспокоился, намереваясь отбить орудие. Он предпринял безуспешную атаку, но под шквальным огнем вынужден был отступить. Крылатый подлетел к туше рангуна, за которой прятались Нос и Диана.

– Вперед, солдаты! – попытался он отправить девушку и таргарийца в бой, но те замотали головами.

– У меня и оружия нет, – сказал Нос.

– Мы попасть в очень нехороший ситуация, – сказал лемониец. – Я думать, нам придется сдаваться. Или они начнут стрелять из пушка, попасть в яхта и взорвать ее. Я не мочь рисковать груз.

– Если они еще захотят брать нас живыми, – жалобно проговорил Нос.

– Они обязаны взять нас живые и передать властям, – неуверенно заявил Крылатый, – но что-то мне подсказывать, что они не хотеть этого делать. Нам нужен парламентер-переговорщик, – принял он решение. – Ты, – он ткнул пальцем в таргарийца. – Отправляться к ним и рассказать, что мы не хотеть красть их спирт, а хотеть покупать за очень хороший цена.

– Ага, так они меня и послушались. Пристрелят, и все.

– Как поступать трусливый солдат в бой, они вешать белый флаг, и враг понимать, что они сдаваться.

– И где же я возьму белый флаг?

Лемониец задумался.

– Ты иметь белый белье? – поинтересовался он у Дианы.

Девушка вспыхнула.

– Иметь, – сделал вывод лемониец. – Снимай лифчик, солдат. Он тебе больше не нужен.

– Эй, так дело не пойдет, – возразил Нос, – если я к ним поползу, размахивая лифчиком, они решат, что я издеваюсь. И пристрелят меня еще скорее.

– А если ты не идти, я пристрелить тебя, – рассердился лемониец. – Прямо сейчас. Пошел, пошел. Быстро, быстро…

Диана вздохнула, расстегнула блузку, сняла кружевной бюстгальтер и передала таргарийцу. У того был такой бледный вид, что он даже не обратил внимания на женские прелести. Трясясь от ужаса, пополз к позициям местных стрелков.

– Махать белый флаг! – выкрикнул ему вслед лемониец.

Нос вытянул руку и замахал бюстгальтером. К его удивлению, выстрелы с той стороны не последовали. Чтобы закрепить успех, таргариец закричал срывающимся голосом:

– Не стреляйте! Я иду с миром!

Метров через пятьдесят его сграбастал сразу десяток рук. Лифчик отобрали. Парламентера деловито обыскали. Все фермеры-свекловоды походили друг на дружку, как братья, – бородатые, нечесаные и мрачные.

– Ты кто такой?! – поинтересовался один из них, чье лицо даже на фоне остальных отличалось особенной угрюмостью.

– Я так… никто… – беспокойно оглядываясь вокруг, заговорил Нос, – меня этот… стрекозел прислал.

– Тот, что с рогами?! Первый раз такую тварь вижу. Он главарь банды?

– Да какой банды?! – заюлил Нос. – Авария у нас. Мы хотели спирта прикупить…

– Брешет, – вылез на первый план мужик со здоровенным бланшем под глазом. – Они как приземлились, так сразу давай канистры тягать. Да еще дохлую обезьянку из корабля выкинули.

– Это все он! – выдохнул таргариец. – Расскажу все, как на духу, братцы…

– Какие мы тебе братцы?! – буркнул один из колхозников и пнул таргарийца в живот, так что тот зашелся в кашле.

– Погоди-ка, – остановил его другой, – пусть скажет.

– Скажу, все скажу, – заскулил Нос. – В общем, этот самый стрекозел нас заставил. Он нас заставлял воровать, убивать. Это страшный монстр. Я только и мечтал, бра… – Нос осекся. – Только и мечтал от него сбежать.

– Ну, сбежал ты от него, положим. И что? – философски заметил бородач. – Мы ж тебя в живых все равно не оставим. Надо же что удумал, гаденыш, спирт воровать. Наш спирт… На самое дорогое покусился!

– Он предлагает его купить. За очень хорошую цену, – заверил колхозников таргариец. – А денег у нас много. Этот козлина грабежами промышлял.

– Денег, говоришь, много, – задумчиво проговорил самый угрюмый из бородачей, – это хорошо-о-о. Знаете что, ребяты. Раз уж этот крылатый козел решил нас кинуть, думаю, будет хорошо, если мы его тоже кинем.

– Это как? – поинтересовался фермер с бланшем.

– А так. Денежки заберем. И яхту тоже. Сделаем вид, что купились на его предложение. А потом козла в расход. Остальных тоже завалим.

На таргарийца надвинулся бородач с огромным ножом.

– Этого сейчас зарезать или чуть попозже? Очень мне его уши нравятся. Хочу такие для коллекции.

– Совсем вы тут одичали, – пискнул Нос.

– Сейчас не режь, – предупредил угрюмый, – мы должны принять их наглое предложение. Помнишь? Ты, ушастый, давай веди. И помни, если хоть один выстрел в нашу сторону, тебя первого пустим в расход. А так, может, только с ушами расстанешься.

Подгоняя впереди таргарийца, толпа бородачей двинулась следом через свекольное поле. Выглядели они колоритно. В грязной одежде, с ружьями наперевес, словно банда, перекочевавшая на планету Ренклод в созвездии Скорпиона с американского Дикого Запада. Пахли они отвратительно – застарелым потом, перегаром и звериной злобой. Нос спиной ощущал, как на нем перекрещиваются колючие взгляды, а их обладатели думают только о том, как бы всадить пулю между лопаток, а лохматые уши использовать в качестве боевого трофея.

Лемониец поднялся навстречу фермерам. Автомат он держал наперевес, отведенным в сторону, но в любой момент мог обратить его на врага – что было отлично видно по крепко сжатой на прикладе ладони.

Диана смотрела на местных жителей с удивлением. Они так не походили на колонистов с родной Пич-рич. Действительно, не колонисты, а банда. Они одаривали девушку недвусмысленными взглядами, а один даже показал неприличный жест.

– Здорово, рогатый, – хриплым голосом произнес один из бородачей. – Что, топливо кончилось?

– Авария в путь, – ответил лемониец, – я интересоваться покупкой немножко-немножко спирт для мой яхта.

– Чего ж сразу не сказал, что купить хочешь?

– Я думать, сначала грузить, потом расплатиться.

– Плохо ты, видать, думал, козел. Чем платить собирался?

– Наличные. Рубли.

– Признаться, я люблю валюту, люблю валюту почему-то. А что касается рублю, его я что-то не люблю, – не совсем грамотно продекламировал бородач. Остальные за его спиной дружно захохотали.

– Вы не любить такой твердый платежный средство, как рубль? – поразился лемониец. – Вы не есть прав. Рубль – самый стойкий валюта во весь космос.

– Ладно, пошутил я. Старую песенку вспомнил. Сколько платишь?

– Три рубль литр.

– Хорошо платишь. А девку отдашь? – поинтересовался бородач. Он подумал, что неплохо будет решить дело полюбовно.

– Этот девка – солдат народа Лемони, – твердо проговорил лемониец. В этот момент Диана прониклась к нему искренней благодарностью. – А тот девка, что сидеть возле тот тела, вы мочь забирать.

Бородачи уставились на Татьяну. Та вскрикнула и попятилась. Мокрый по-прежнему не подавал признаков жизни.

– Та старая, – скривился бородач. – Ладно, так и быть, продадим вам спирта. Тащи деньги. – Рука его дрогнула на винтовочном прикладе.

Лемониец стоял не двигаясь. Спиной к толпе он поворачиваться не стал.

– Нос, – скомандовал Крылатый. – Принести быстро-быстро деньги из яхта.

Таргариец кинулся к люку. Бородачи и лемониец сверлили друг дружку тяжелыми взглядами. Нос появился с сумкой, полной банкнот.

– Отсчитай им одна пачка за топливо, – сказал лемониец. – Остальное верни в яхта.

Нос расстегнул сумку, присутствующие охнули, увидев, что она набита деньгами под завязку. Одна из пачек перекочевала в руки угрюмого колхозника. Тот с треском ее пролистнул и поднял винтовку.

– Так, парень, стой на месте. И ты, рогатый, тоже. Бабки я забираю. И баб тож…

Договорить он не успел. Лемониец прыгнул в сторону, сдергивая с плеча автомат, и дал по бородачу длинную очередь. Тот тоже не сплоховал – отскочил влево, успев спустить курок. Допотопное ружье громыхнуло так, что Диана на мгновение оглохла – не сравнить со стрекотанием лазерного автомата. Фермеры кинулись врассыпную. Крылатый уходил вверх по наклонной дуге, продолжая поливать врагов из автомата. Ни один из выстрелов в него так и не попал.

Носа ударили прикладом в лицо, и он упал, обливаясь кровью. Брыкающуюся и орущую Татьяну несколько колхозников тащили прочь.

В этот самый момент пришел в себя Мокрый. Тряся головой, сел, не понимая, что происходит. Рядом грохотали выстрелы. Сверху доносилось стрекотание крыльев. Не своим голосом вопила Татьяна. Какой-то бородатый тип в двух шагах целился в небеса, где легко и грациозно порхал Крылатый.

Совсем одурев от увиденного, Мокрый пошарил вокруг, под руку ему попался крупный камень. Булыжником бандит приложил бородача по голове. Подхватил выпавшую из ослабевших рук винтовку и выстрелил пару раз. Тащившие Татьяну фермеры бросили добычу и попадали на землю.

– Не потерял сноровки, – Мокрый даже крякнул от удовольствия. И тут на него налетели, повалили и стали ожесточенно бить. Ногами. Для обычного гражданина – чудовищное зверство. Для коска – дело привычное. Закрыв голову руками, Мокрый извивался на земле, пока тяжелые ботинки впечатывались в ребра, норовили отбить почки, такую нужную в жизни печень. Каким-то чудом ему удалось извернуться и вытащить пистолет. Мокрый распрямился, несколько раз выстрелил. Он бы и хотел попасть в ненавистные хари, да только позиция была неудачная. И противники, совсем недавно такие смелые, вновь рванули прочь. Избитый бандит вскочил, крутанулся, выискивая цель – фермеры бежали быстро, не разбирая дороги, один даже голосил от страха оперным сопрано. Щелкнул спускаемый курок. Один из бородачей вскинул руки и покатился по земле, ломая свекольную ботву. Затем шустро пополз между рядами… На мушке уже была другая цель. Выстрелить Мокрый не успел – послышался рокот двигателей, и в небе появились два катера. Притом один явно полицейский, характерной синей окраски с завывающей сиреной и проблесковым маячком на крыше…

Второй катер оказался машинкой, оснащенной самой совершенной полицейской техникой – в частности, парализатором широкого спектра действия. Зависнув над свекольным заводом, он врубил систему на полную. Мокрый ощутил удар, ноги у него тут же отнялись. Пистолет выпал из ослабевших рук, а сам он обессиленно опустился на свекольную грядку и ткнулся носом в громадный бордовый клубень. Захотелось укусить ароматный овощ, но челюсти не слушались.

С остальными участниками вооруженного конфликта вокруг завода по производству виски творилось то же самое. Кто-то просто падал на землю, кто-то опускался медленно, пытаясь сопротивляться накатившей слабости. Крылатый стал махать крыльями не так активно и медленно опустился на поле, как надышавшийся репеллента комар. Фермеры лежали вповалку, похожие на грязные мешки, набитые под завязку свекольной ботвой.

– Спецоперация полиции Ренклода! – заявил многократно усиленный громкоговорителями голос. Был он мужественный и преувеличенно бодрый. Такие голоса бывают или у специализированных андроидов, работающих дикторами стереовидения, или у очень бравых, но всегда недалеких вояк. – Всем оставаться на местах, мы не причиним никому вреда!

– Легавые, – прохрипел Мокрый. – И ногой не двинешь… Эх, глупо влипли… Вот же попадалово!

Полицейский катер приземлился на поле, и из него выпрыгнул высокий усатый мужчина в форме и двое его помощников – крепыши, очень похожие на боевых фермеров, только в чистой одежде. Второй катер висел в воздухе, контролируя ситуацию. При необходимости он мог открыть массированный огонь или снова ударить парализатором.

– Грамотно работают, – выдохнул Мокрый. – Кранты нам, ребята. Допрыгались. Долетались.

Офицер полиции повел себя довольно-таки странно. Вместе со своими подручными он вихрем пронесся по полю, собирая ружья и винтовки, которыми были вооружены фермеры, не забывая надевать на каждого наручники. Крылатого они, как ни странно, заковывать не стали – один из помощников поднял легкое тело и понес лемонийца к яхте. Там он посадил его в сравнительно удобную позу. Остальных грабителей тоже подтащили к яхте.

– Сразу шлепнут, – проговорил Нос. – Даже связывать не стали… Своих в тюрягу отправят или на каторгу, а нас расстреляют на месте.

– Не паниковать! – приказал лемониец. – Кто есть поддаться паника – буду убивать лично на место.

– Не напугаешь, козлище, – вздохнул Мокрый. – Эти сами нас в расход пустят.

У Дианы слезы навернулись на глаза:

– Они разрешат мне передать письмо отцу?

– На том свете свидитесь, – ободрил девушку Мокрый. – Я так понял, папаша у тебя попал по-крупному?

– Откуда?.. Ах, да. Я же сама рассказывала…

Офицер между тем вытянулся перед пленниками во фрунт, словно они были членами высокой комиссии, прибывшей на планету для проверки полицейского управления, и отрапортовал:

– Рад приветствовать гостей свободной планеты Ренклод на нашей земле! Я – начальник полиции человеческого поселения планеты Иван Коновалов.

– Глумится еще, – пробормотал Мокрый едва слышно. – Сволочь какая. Расстреливал бы сразу…

– Ты есть начальник полиция? Тогда объяснять мне, что здесь происходить? – визгливо заявил Крылатый. – Почему нас задержать? Почему на нас нападать?! Кто весь это вооруженный сброд?!

– Извините, дорогие гости, никто вас не задерживал… Мы постарались обезопасить вас. Сожалею, пришлось применить парализатор, иначе кто-то из вас мог пострадать.

К офицеру подбежал один из его помощников и с ощутимым волнением отрапортовал:

– Там мертвый рангун. Дырка в спине.

Коновалов изменился в лице и заискивающе проговорил:

– Значит, спасти удалось не всех… Приношу свои соболезнования. – Он попытался улыбнуться, но улыбка получилась натянутой. – Отбросы общества, дикие фермеры, воры, бродяги, которые все время отираются возле спиртного завода, бывает – нападают и на местных жителей. Профилактическая зачистка проводилась всего месяц назад, но у нас гуманные законы… Эти бродяги никому не мешали – роботам они не помеха, местные жители летают сюда только под охраной полиции и с оружием… А такая богатая яхта, конечно, привлекла внимание мерзавцев. Но, скажите, почему вы решили сесть прямо здесь, а не на государственном космодроме? Если бы вы поступили согласно правилам, ничего ужасного не произошло бы…

– Нештатный ситуация, – не терпящим возражений тоном заявил Крылатый. – Авария. Мы терпеть бедствие, садиться куда придется, уже в воздух ориентироваться на ближайший деревня.

– Это не деревня, это спиртной завод, – пророкотал басом один из полицейских. На гостей планеты оба они смотрели с таким подобострастием, словно те были звездами стереовидения.

– Молчать! – процедил Коновалов, одарив помощника уничтожающим взглядом. – Действительно, поселения у нас тут небольшие… Людей совсем мало. Даже тюрьмы нет. А еще эти отбросы все время баламутят воду…

– Значит, мы немного-немного перепутать деревня и спиртовой завод.

Мокрый начал понимать что к чему:

– Эх, начальник, жалко вас тут с самого начала не было! Это ж какой беспредел устроили. Видят, значит, гады – богатая тачка к ним залетела. Вот и решили нас пощипать… Не успели мы высунуться наружу, воздуха вашего свекольного понюхать, как налетела кодла и давай шмалять: из излучателей, винтовок, пистолетов. Мы оружием кое-каким разжились, у них отобрали и давай отстреливаться. Одного нашего эти подонки, правда, укокошили. Рангуна-то видали? Борзо звали… Он мне как брат был…

– Это есть так, – подтвердил лемониец. – И мне как брат.

– Нам всем он как брат был, – решил внести свою лепту таргариец.

– А теперь его больше нет, – Мокрый делано всхлипнул и пошевелил пальцами на левой руке, ноги он тоже уже мог чувствовать, хотя уверенности, что сможет встать, не испытывал. – Отодвиньте от меня этот фрукт, – попросил бандит, указывая на свеклу.

Полицейские поспешили выполнить просьбу.

– Кто же хозяин такой замечательной яхты? – почтительно поинтересовался офицер. – Это же надо – «ВАЗ» последней модели…

– Я! – в один голос заявили Мокрый и Крылатый.

– Нет-нет, – вмешалась Диана, – яхта моя. – Она решила, что корабль, принадлежащий красивой девушке, не вызовет подозрений.

Полицейский уставился на гостей с удивлением.

– На паях покупали, что ли?

– Ну дык… Это дочурка моя, – Мокрый кивнул на Диану. – А это – брат названый. Что мое – то его. Что его – то мое… Е-мое.

– Документы на кого оформлены?

– По документам это есть мой корабль, – заявил Крылатый, протягивая полицейскому пластиковую карточку с кристалломагнитными метками.

Коновалов провел сканером по документу и вытянулся в струнку:

– Рад засвидетельствовать свое почтение, генерал Чох Дун Хван! – во весь голос гаркнул он.

Нос хихикнул и упал в обморок. То ли от потери крови из разбитого носа, то ли от напряжения, то ли удар парализатора не прошел для него бесследно.

– Ты есть хороший солдат, – похвалил полицейского лемониец. – Мы сейчас очень спешить по важный дело. В созвездие Гидра. Твой помощник быстро-быстро грузить бочка со спирт на яхта. Грузить туда же наши тела. И мы стартовать. Очень большой спешка. За спирт я платить тебе, ты передавать деньги владелец завод.

– Никак нельзя, – вздохнул полицейский. – Документы на покупку спирта надо оформить, пошлины заплатить. Яхту проверить на предмет контрабанды. Я сильно извиняюсь, господин генерал, только придется таможенников вызвать. Мое дело – мелких уголовников разогнать. Порядок такой…

– Никакой порядок, когда дело идет о галактический безопасность! Подойди ко мне, солдат! Помочь подняться старый генерал!

Коновалов едва ли не вприпрыжку кинулся к лемонийцу, и тот, опираясь на плечо полицейского, поднялся. От действия парализатора он оправился быстрее остальных, но пока еще чувствовал слабость.

Из кармана плаща Крылатый извлек пачку сторублевок и сунул ее полицейскому:

– За спирт. Это хватит, чтобы оплатить любой таможенный пошлина!

– Но здесь ведь… Здесь ведь…

– Да, здесь десять тысяч рубль! Платить за спирт, оплачивать весь пошлин – остальное есть награда за наш спасение!

– Господин генерал! Не могу принять! – Коновалов начал совать деньги обратно лемонийцу. На лице его отразилась настоящая паника. – Коллеги могут посчитать – взятка. Да и как я могу брать деньги у такого заслуженного человека…

– Я не есть человек!

– Простите великодушно, у такого заслуженного… Гм… Солдата! То есть генерала!

– Ты молча делать свое дело и брать деньги! Или я приказать расстрелять тебя по закон военный время! Война надвигается на Галактика!

Коновалов схватил пачку денег и замахал руками на помощников:

– Быстро, быстро перенесите всех на борт! Бочки грузите… Господин генерал, сколько вам надо спирта?

– Десять бочка. Они пригодится нам…

Помощники полицейского занесли всех парализованных в яхту – Диану они несли с особенным удовольствием и не спешили класть на пол, долго таскали по салону. Хотя девушка умоляла положить ее на первое попавшееся место. Профессор Кольцов наблюдал за ними из-за кресла дикими глазами. Седая шевелюра растрепалась – обнажилась блестящая от пота лысина.

Когда Диану наконец уложили в заляпанное пожарной пеной кресло, взялись за Борзо.

– Мертвый рангун нам не есть нужен! – запротестовал лемониец. – Вы мочь похоронить его здесь с воинский почести…

– Так труп ведь, – удивился Коновалов. – На моей территории. Нет, я так не могу. Труп надо оформлять официально.

– Ты не собираться предъявлять обвинений нападавшим на нас?

– Обязательно!

– Тогда оставить его в качестве вещественный доказательство!

– Разумно, – согласился полицейский. – Хорошее вещественное доказательство.

– А потом передать тело в музей воинской слава.

– Но у нас нет такого музея.

– Значит, сделать. Что это за планета без музей воинский слава…

Полицейский настолько обалдел от этой идеи, что даже рот открыл. Тем временем его помощники вкатили в салон яхты последние бочки со спиртом. Крылатый с автоматом в руках выглянул в открытый люк. Он с удовольствием пристрелил бы и гостеприимного полицейского, и его помощников, и фермеров-бродяг, которые их видели… Но в небе висел боевой катер полиции, поэтому следовало оставаться в рамках закона. Небрежно махнув Коновалову рукой, он захлопнул люк и дал компьютеру команду на старт. Яхта взревела и пошла вверх.

Лемониец оглядел едва шевелящиеся тела, вытащил пистолет из руки Мокрого – бандит все еще сжимал его как последнее средство спасения.

* * *

Задав курс, Крылатый вернулся и приставил к голове Мокрого автомат.

– Что, уголовный сволочь, думать, убийство мой соратник и покушение на меня сойти тебе с рука?

– Надеялся, – ответил Мокрый.

– Почему ты так надеяться?! – опешил лемониец.

– Потому что мы нужны друг другу.

– Я так не думать. Я убивать тебя прямо сейчас.

– Погоди, послушай сначала, что я скажу. Я решил присоединиться к великой лемонийской армии, стать ее преданным солдатом. Ты что-то там говорил о передовой. Меня вполне устроит, да.

– Это есть ложь во спасение.

– Да чтоб я сдох! Людей в Галактике почти не останется после того, как ты осуществишь свой коварный план. Так?

– Это есть так. Люди – вымирающий вид.

– Вот ты сам и ответил на свой вопрос. Разве такая подлая уголовная сволочь, как я, захочет оставаться с теми, кого скоро ждет гибель? Нет, я куда смекалистее, чем остальные!

Лемониец задумался на мгновение.

– Ты говорить разумные вещи, – решил он. – Мне будут нужны верный помощник на первый время. Мой самый лучший помощник погиб, значит, теперь ты стать мой помощник. Ты не бояться убивать и будешь делать для меня самый грязный работа.

– Согласен, – поспешил заверить Мокрый. – Грязной работой меня не напугаешь.

– Чтобы доказать своя верность, ты должен пристрелить один из своих друзей, – лемониец обернулся. Взгляд его уткнулся в маленького таргарийца. – Этот бесполезный лохмоухий воришка. Ты согласен убить его?!

– Конечно, согласен. Он мне самому уже вот где. Вова из-за него чалится. Только пакши, то есть руки по-нашему, начнут шевелиться – сразу его пристрелю.

– Не надо! – закричал Нос. – Я тоже хочу быть солдатом лемонийской армии. Да что там хочу, мечтаю.

– Как ты быстро переменить свой мнение. Такой солдат нам не нужен. – Крылатый приблизился и ткнул таргарийца в бок. Тот охнул.

Лемониец презрительно скривился и ушел в кают-компанию. Оттуда послышалось верещание информационного блока. Вернувшись в основное помещение, Крылатый долго изучал голографическую карту Галактики. К тому моменту, как он пришел к какому-то решению, ушибленные парализатором пассажиры яхты худо-бедно начали приходить в себя. Мокрый, кряхтя, попытался подняться с пола, но тут же рухнул.

– Я подумать. Нам не надо лишний трупы на борт яхта, – сказал Крылатый, – они портить воздух. Мы расстреливать всех лишний члены команда на один пустая планета.

– Может быть, мы не будем их убивать? – вмешалась Диана. – Помнишь, ты собирался проявить благородство?

– Хм, – лемониец задумался. – Ну хорошо, мы высадить их всех на пустая планета. Дать им запас вода и пища. Пусть знают о мой добрый нрав.

– Ура! – слабым голосом выкрикнул Нос. – Да здравствует великая лемонийская раса!

– К тебе это не относиться, – заметил Крылатый, и таргариец сник.

– А Татьяна полетит с нами? – уточнил Мокрый.

– Нет, – решительно возразил лемониец. – Ты же решил стать солдат Лемони и мой верный помощник. Ты мочь стать солдат. Ты жестокий убийца. Ты выполнять любой мой приказ. Но она мне не нужен. Если ты думать о ней в такой серьезный для весь Галактика момент, я понимать, что ты не годиться в солдат. И наказывать тебя за убийство мой соратник.

– Хорошо, хорошо, – тут же согласился Мокрый. – Танюшу под списание.

– Но как же так?! – растерялась женщина. – Я думала, мы вместе.

– Бывает, – бандит развел руками, – видишь, какой расклад. Не вдвоем же нам пропадать?

– Негодяй! – выдохнула Татьяна. – Лучше бы ты меня на Сицилии оставил. А теперь мне что делать прикажешь?!

– Только не надо орать! – Мокрый поморщился. – У меня, видишь, и без тебя проблем выше крыши. Не хватало еще твои вопли выслушивать.

Татьяна хотела кинуться на бандита, но лишь бессильно приподнялась над полом, куда ее положили помощники полицейского, упала и разрыдалась…

– Ну вот, то орет, то ноет, – констатировал Мокрый. – Да, от женщин одни сложности.

Профессор Кольцов выглянул из-за кресла.

– Может быть, я тоже подойду на роль лемонийского солдата?

– Я сильно сомневаться в твой кандидатура, – Крылатый оглядел его с ног до головы, – ты не мочь убивать.

– Могу! – горячо заверил историк.

– Тогда ты убить женщина, – лемониец указал на Татьяну, – когда мы прилетать на планета. Это будет проверка.

Кольцов затравленно оглянулся. Сглотнул. Его охватила целая гамма противоречивых чувств. Затем профессор сник и понуро изрек:

– Я не могу убивать.

– Слизняк, – констатировал Мокрый.

– Нет, – горячо возразил Кольцов, – я не такой, как вы. Это правда. И я не могу убивать. Но я не слизняк. Я… я… настоящий человек. А вы… вы… ничтожество. Из-за таких, как вы, нашу цивилизацию нельзя назвать гармонично развитой…

– Это есть так, – лемониец, соглашаясь, качнул рогатой головой.

– У-у-у, раздухарился. – сердито выдавил Мокрый. – Гляди, профессор, если бы у меня пакши получше шевелились, я бы тебя уже расписарил за гнилой базар.

– А пока они не двигаются, вот вам, – Кольцов неожиданно резво подбежал к бандиту и пнул его в бок.

– Ох-х! – выдохнул Мокрый и заверещал: – Ты что же, падла, делаешь, мне ж гады бородатые все печенки отбили. Ну гляди, гнида, пристрелю тебя, как на планету сядем. Ох и пристрелю. Рогатый, дай автомат, я его прямо сейчас шмальну за милую душу.

– Стреляйте! – заявил Кольцов. – И пусть вам потом будет совестно.

Мокрый пополз к профессору, двигаясь на одних локтях. От натуги бандит хрипел и кашлял, но упорно тянул вперед парализованное тело. Историк тут же потерял весь боевой запал и отбежал от страшного коска подальше.

– Прекратить! – скомандовал лемониец. – Каждый получит по заслуга. Такой закон жизнь.

– Ишь ты, философ, – проворчал Мокрый, потирая ушибленный бок, но послушался, остановился – помнил, что от лемонийца можно всего ожидать. Еще решит, что солдат из него неважный, раз приказы не выполняет.

* * *

Яхта приземлилась на пустынную планету, намеченную лемонийцем для сброса «балласта». Первым из корабля выбрался Мокрый. За ним Диана. Местный пейзаж расстроил добросердечную девушку – пустыня с редкими колючками и юркими зубастыми ящерицами, белый песок до самого горизонта. Солнце стояло в зените, плотный жар накатывал волнами. Выжить здесь будет непросто – если вообще возможно… Никакого убежища, если вода и есть, то очень далеко…

К тем же выводам пришел и профессор Кольцов и наотрез отказался выходить из комфортабельного корабля. Лемониец вытолкнул его сильным тычком в поясницу. Затем выбросил на песок несколько пластиковых канистр с питьевой водой и брикеты с сухим пайком.

Едва выпрыгнув из люка, Нос кинулся бежать зигзагами, уверенный, что в него будут стрелять. Но лемониец спокойно проводил его взглядом, так и не задействовав пусковой механизм лазерного автомата.

– Ты же говорил… – начал Мокрый.

– Это быть проверка. Ты пройти ее.

– А-а, понятно, – бандит обернулся. Татьяна стояла в отдалении, глядя на него с надеждой – вдруг передумает и упросит лемонийца забрать ее или останется здесь умирать вместе с ними.

Мокрый надежд бывшей содержательницы притона не оправдал.

– Ну, прощай, Танюха! – крикнул он, направляясь к яхте, и махнул рукой. – Не поминай лихом.

Луч лазерного автомата прошил его насквозь. Мокрый с изумлением перевел взгляд на дымящееся отверстие в груди и рухнул на горячий песок.

– Я усыпить его бдительность, – пояснил лемониец пораженной Диане, – от этот уголовный сволочь можно ждать что угодно. А ты, солдат Лемони, возвращайся в яхта.

Профессор Кольцов подошел к бандиту, склонился над телом. Мокрый все еще был жив. Шевелил губами, силясь что-то сказать. Историк склонился ниже и смог уловить шелестящее: «Загреметь с треском на общие работы – это хана».

– Вся жизнь проносится перед его мысленным взором, – изрек историк.

– Быстро-быстро, – поторопил Диану лемониец.

Бросив последний взгляд на обреченных на верную смерть на пустынной планете, девушка вошла в яхту. Крылатый задраил люк, отложил автомат и неспешно направился к пульту. В лояльности Дианы он был уверен. А может, просто недооценивал ее, считая, что девушка не решится взять в руки оружие.

Яхта пошла на взлет. В иллюминаторе промелькнули дюны, сидящий на одной из них Нос, за которым тянулась по песку цепочка следов, синее небо, медленно погружающееся в межзвездную черноту.

Лемониец задавал курс. Диана сидела в кресле за его спиной. Только сейчас ей стало по-настояшему страшно. В одном помещении с инопланетянином, предсказать ход мыслей которого невозможно. Как он обвел вокруг пальца Мокрого, а потом хладнокровно убил. Может, старый бандит и заслужил смерть за все совершенные им злодеяния, но Нос, Татьяна и профессор Кольцов теперь обречены на гибель от жажды. Неизвестно, кому повезло больше.

– Куда мы летим? – спросила девушка, чтобы хоть как-то унять дрожь и разорвать эту невыносимую тишину.

– Мы лететь на планета-океан, планета-близнец тот небесный тело, что была родной дом народа Лемони, – ответил Крылатый. – Там будет колыбель наша новый цивилизация.

– Там совсем нет суши? – догадалась девушка.

– Отмель. Много отмель и песчаный дюна. Еще там есть маленький плавучий база. На этот база ты сможешь жить. Полагаю, в первое время ты будешь мой агент на Земля. Разведчик в стане противник.

Диана помолчала.

– Но ведь меня разыскивают на Земле…

– Это не есть проблема. Мы изменить твой внешность. И даже пол. Ты быть симпатичный юноша. И отличный разведчик. Ты согласен?

– Согласна, – машинально поправила Диана.

– Вот и прекрасно, – откликнулся лемониец, – я и не сомневался в твой решение. Очень разумно. Ты можешь идти в каюта. Немножко-немножко отдыхать. У нас есть несколько час, пока мы добраться до нужный система.

– Хорошо, – согласилась девушка. После всех потрясений отдых был ей жизненно необходим. К тому же это поможет собраться с мыслями и решить, что делать дальше. То, что лемониец собирается сделать ее разведчиком, неплохо – это дает ей возможность сбежать. Но смена пола – это уже слишком. Да и потом, сколько времени он собирается держать ее на этой надводной базе на планете-океане? Может быть, несколько лет… Она и так потеряла слишком много времени. Как бы связаться с похитителями отца и уговорить их подождать хотя бы несколько месяцев? Ведь деньги она уже добыла…

* * *

Беспокойный сон Дианы был прерван самым бесцеремонным образом. Когтистые пальцы сомкнулись на горле, не давая вздохнуть и вскрикнуть. Девушка захрипела, с ужасом глядя в бесстрастное лицо Крылатого.

– Настоящий солдат должен быть готов к нападение всегда, – наставительно заявил лемониец, не ослабляя хватку, – иначе его мочь убить в самый неподходящий момент.

Из последних сил Диана отчаянно ударила Крылатого по руке, извернулась… Вряд ли ей удалось бы одолеть лемонийца, если бы он захотел задушить ее на самом деле – но он убрал черную руку. Девушка рывком села на постели, судорожно глотая воздух и массируя отзывающееся болью горло.

– Настоящий солдат никогда не раздеваться, спит с оружие, – продолжал разглагольствовать лемониец. – Он слышать, что происходит вокруг него. Тебе надо много учиться.

– Я буду учиться, – пообещала Диана.

– Да. Учиться или умирать. А сейчас ты заступать на вахта. Вести наш яхта через просторы космос.

– Но я ведь не знаю, куда лететь!

– Это не есть проблема, тебе не надо знать. Ты наблюдать за приборы, компьютер сообщать, если что-то идти не так. Тогда ты будить меня. Я стар и уже не так железен, как в былые годы. Мне необходимо спать шесть часов. Лучше – двенадцать. Ты дежурить, охранять мой покой.

– Хорошо, – согласилась Диана.

В сопровождении лемонийца, который внушал ей все больший ужас, она прошла в рубку. Пульт управления мерцал разноцветными огнями, тихо мурлыкала какая-то музыка – прежде Диана не слышала, чтобы лемониец интересовался песнями, тем более человеческими. Может быть, он включил кристаллопроигрыватель специально для нее? Или это очередной подвох – проверка ее боевых качеств?

– Сидеть в кресло, наблюдать за приборы, – дал указание Крылатый. – Компьютер защищен пароль, ты не смочь изменить курс, даже если хотеть, поэтому не пытаться меня обмануть.

– Я и не собираюсь тебя обманывать, – заверила Диана. – Мы же теперь связаны одной веревочкой. Какой мне смысл бежать к людям, если они скоро погибнут… Единственное, что мне надо, – это спасти отца.

– Я тебе обещать, твой отец будет спасен, – холодно заявил лемониец. – Не поднимать больше этот тема. Я идти отдыхать и окукливаться. Ты не спать ни в какой случай!

Крылатый развернулся и стремительным маршевым шагом направился к своей каюте. С шипением отъехала в сторону створка двери и задвинулась за его спиной.

Диана забралась в кресло с ногами, включила музыку погромче. Хорошо было бы выпить бокал шампанского, каким угощал ее на борту межзвездного корабля толстый Ко Жухан, выкурить пьянящий колосок и забыть обо всем. Но даже такие скромные радости ей сейчас недоступны. Делать нечего, остается только размышлять о жизни и судьбе…

Чем сейчас занят ее отец? Наверное, сидит в сыром подвале. Хорошо, если его не бьют и более-менее регулярно кормят. А вдруг он не вынес тягот заключения?.. Тогда все ее старания бесплодны. Напрасно она очернила свое доброе имя, спуталась с самыми отъявленными негодяями и подонками…

Хотя, может быть, Крылатый прав, и люди на самом деле не имеют права на существование? Взять хотя бы ее парня с Пич-рича – Андрея Тютюнина. Когда он узнал, что Диане нужны деньги, то вынес свою копилку с тридцатью рублями. Но потом подбородок у него задрожал, он сообщил, что это все его сбережения, и спрятал глиняного поросенка за спину. Он тогда сильно расстроил Диану. Тем, что пожалел жалких тридцать рублей. И не согласился грабить вместе с нею банк или лететь на Землю. Осторожно заявил, что их дорожки теперь расходятся. А ведь прежде уверял, что любит и ради нее готов на все…

А соседи, фермеры Перкинсы, с радостью купили ее родной дом за три тысячи рублей, хотя стоил он все восемь. И не предложили больше, хотя знали, что у отца проблемы… Нажились на чужой беде. Благодаря этим трем тысячам отца не убили сразу, а согласились подождать.

Теперь все люди – и Перкинсы, и недотепа Тютюнин, и архитектор Ко Жухан, который грязно домогался ее, погибнут или станут рабами. И только она выживет, предав свой народ…

На глаза навернулись слезы.

Нет! Человечество не должно погибнуть из-за того, что некоторые его представители сурово обошлись с Дианой или ее родными. И пусть погибнет она, пусть грабители убьют ее отца – все равно им не жить в новом чужом мире, где не останется места для людей!

Интересно, сможет ли она взорвать корабль? Вряд ли… Роскошная яхта «ВАЗ» имеет все мыслимые предохранители, защищающие аппаратуру от бестолкового пилота, да и лемониец заблокировал доступ к системам управления. А «пояс террориста» Мокрый выкинул за борт еще на планете, где выращивали свеклу. Потихоньку от всех, чтобы Крылатый не видел, но Диана заметила. Так что она не может даже пожертвовать собой. Победить Крылатого в единоборстве нечего и пытаться…

– Компьютер! – позвала Диана.

– Слушаю вас.

– Могу я изменить курс?

– Нет, вы не можете отдавать команды, касающиеся управления двигателем или силовыми полями, погрузкой и разгрузкой, разгерметизацией корпуса. Но вы можете передавать сообщения нашему капитану.

– Передавать сообщения? – Диана задумалась. – Только капитану?

– Ограничений на передачу сообщений не существует.

– Правда?

– Как пассажир корабля, вы можете общаться с кем угодно.

– И с Землей?

– В подпространстве, где мы сейчас находимся, связь с пространственными галактическими объектами невозможна в принципе, – наставительным тоном произнес компьютер. – Но, если вы хотите передать сообщение вашим друзьям на Земле или на любой другой планете с известными галактическими координатами, вам достаточно сделать запись – и, как только мы выйдем из подпространства, я передам волновые пакеты четко по назначению.

Диана задумалась. Выходит, лемониец так уверен в себе и в ней, что не отключил квантовый передатчик? Немыслимо… Или он просто забыл? Ведь и самый коварный враг допускает порой серьезные ошибки. Но, скорее всего, это еще одна проверка. Когда Крылатый узнает, что она передавала кому-то сообщения, ей не поздоровится…

– Вы будете передавать сообщения? – осведомился компьютер. – Я подготовил все необходимое оборудование…

– Еще один вопрос. Ты обязан доложить капитану яхты о моих сообщениях?

– Нет. Согласно межгалактическому кодексу, переписка и частная жизнь пассажиров – единственная сфера, которая не может быть доступна капитану при любых приоритетах. Если вы запретите знакомить капитана с вашими сообщениями, я сохраню тайну переписки.

– Это ловушка? – спросила Диана.

– Не понимаю, повторите вопрос.

– Ладно… Проехали.

Диана поднялась с кресла, на цыпочках прошла по коридору к каюте Крылатого. Там раздавалось легкое пощелкивание. Что означает это странное действие – окукливаться? Или лемонийцы так храпят во сне?..

Вернувшись к пульту управления, девушка сказала:

– Записывай два сообщения. Первое – на Пич-рич, Алику Косому. Деньги добыла, отдам сто тысяч вместо сорока, только дайте время добраться до вас с деньгами. Если слышали об ограблении Центробанка на Земле, то поймете, откуда у меня деньги. Подтвердите, жив ли отец. Пусть сам скажет мне что-нибудь, причем так, чтобы я поняла, что он жив.

– Это все?

– Да.

– Не слишком внятное послание.

– Тебя забыла спросить, – рассердилась Диана, но тут же решила, что даже компьютеру грубить не стоит, и добавила: – Извини, я очень волнуюсь.

– Бывает, – холодно отозвалась электронная машина.

– Записывай второе послание. Штаб-квартира разведки России, Земля, Санкт-Петербург. Копии – в правительство России, Министерство иностранных дел России, Министерство внутренних дел России, Организацию Объединенных Наций, Нью-Йорк.

– Слишком много адресатов. Спамовая рассылка не приветствуется на межгалактических линиях связи…

– Сначала передай президенту и в разведку, а потом уже всем остальным. Записывай!

– Запись включена.

– Говорит Диана… Диана, которую вы, наверное, знаете, как Жмуркину… Я участвовала в ограблении Кремля и хочу передать важную информацию. Не просто важную – чрезвычайную… Кремль мы грабили не ради наживы, а для того, чтобы выкрасть оттуда икру лемонийцев. Операцию возглавлял лемонийский офицер, спецназовец. Мы летим сейчас на планету-океан, везем икру, чтобы лемонийцы могли расплодиться там с чудовищной скоростью! Точные координаты планеты я не знаю, но наш путь пролегал мимо планеты Ренклод и какого-то пустынного мира, где мы оставили несколько человек. Они погибнут в безводной пустыне – спасите их! Они смогут рассказать много интересного! И пожалуйста, спасите человечество, спасите моих товарищей, спасите моего отца – если сможете. А меня, наверное, уже никто не спасет… Но помните – я делала для Земли все, что могла. Мое участие в этом преступлении было чудовищной случайностью… Прощайте!

Голос Дианы задрожал, а в конце своего сообщения она громко разрыдалась. Компьютер деликатно осведомился:

– Звуковой ряд, состоящий из всхлипов, в послание включить?

– Как хочешь, – сквозь слезы пробормотала девушка.

– Тогда непременно включу. Для достоверности. Представляю, как будет обливаться слезами президент, слушая твое письмо. Ну, вернее всего, до президента оно так и не дойдет, но секретарши его поплачут – это точно.

– Бесчувственная железка!

– Да, мой интеллект холоден и рассудочен. Чувства мне чужды, – самодовольно заявил компьютер.

– Смотри же, капитану – ни слова.

– Приказ принят.

В коридоре послышались шаркающие шаги.

– Я славно окуклиться, – не обычным, блеющим, а низким и в чем-то даже приятным голосом сообщил лемониец. – Ты дежурить без происшествий? Почему плакать? Солдат не должен плакать никогда. Дать тебе транквилизатор или амфетамин? Порошок счастья?

– Нет, я выпью снотворного и отдохну.

– Хорошо, я готовить барбитурат.

– Оставь меня в покое!

Диана выбежала из рубки, заперлась в своей каюте. Интересно, долго ли она здесь протянет? Может быть, не выходить вообще? Вдруг лемониец узнает, что она отослала письмо в разведку? Тогда он расправится с нею со всей жестокостью…

Впрочем, если Крылатый захочет попасть в каюту, вскрыть дверь для него труда не составит. Лучше не подавать вида и сообщать о всех планах врага на Землю… Зря это мерзкое насекомое решило сделать ее своим агентом! Она не пойдет против людей. Даже ценой собственной жизни она спасет человечество!

* * *

Когда Диана убежала в свою каюту, лемониец склонился к пульту управления, проверяя показания приборов, потом обратился к компьютеру:

– Человеческий самка пытаться изменить курс?

– Нет, она лишь осведомилась, что ей разрешено, а что запрещено, – отрапортовал искусственный интеллект корабля.

– Это не есть преступление, – заметил лемониец. – Подготовиться к выход из подпространства. Мы обязаны запутывать погоня. Сейчас мы сменить курс.

* * *

Диана просидела в каюте не меньше двух часов. Все это время девушку одолевал страх. Порой ей начинало казаться, что страшный лемониец стоит за дверью, готовый в любой момент ворваться и расправиться с нею за предательство. Потом она немного успокаивалась, вспоминала родной Пич-рич, отца и тот ужас, с которого начались их беды. Сколько раз она возвращалась к тому злополучному дню, прокручивала в памяти все подробности. На глаза ее тут же наворачивались слезы. Ах, если бы можно было все повернуть вспять. Исправить все ошибки и оплошности. Лишний раз проверить, как сработал тот или иной робот? От ошибки не застрахован никто, в особенности если клиенты торопят с исполнением заказа.

Тот заказ поступил прямо к началу нового сезона. Яхта была дорогой, но сильно потрепанной. Побитый метеоритной пылью кузов, порядком изношенный чихающий двигатель – мощный, но расквантованный. Остальные узлы тоже являлись проблемными и требовали ремонта.

Незнакомцы вели себя в мастерской отца будто у себя дома. Один из них, высокий и вальяжный, отрекомендовавшийся Аликом, расположился в кресле, где обычно отдыхал отец, делая перерыв на чашку кофе. Говорил он громко, со странным акцентом. На пальцах поблескивали перстни с драгоценными камнями: изумрудом, рубином, алмазом… Другие клиенты шлялись по помещению, бесцеремонно разглядывая все, крутили в руках детали. Их было четверо. Все произвели на Диану впечатление крайне неприятных субъектов, хотя одеты были хорошо, даже богато, и пользовались дорогой туалетной водой. В сельской глуши Пич-рича не так часто можно было встретить мужчину, от которого пахло духами. И все равно, бывают такие личности, глядя на которых становится не по себе.

– Как дела, крошка? – поинтересовался у нее один из них, с тонкими усиками над губой, и окинул сальным взглядом.

Диана предпочла ничего не ответить. Тем более что остальные обрадовались, как будто он сказал что-то чрезвычайно смешное. Особенно веселился один, с чешуйчатой кожей, – рептилия. Он показал девушке длинный раздвоенный язык и провел им вокруг широкого рта. Диана испытала острое отвращение и старалась на рептилию больше не смотреть.

Алик вел переговоры настойчиво и безапелляционно.

– Надо отремонтировать яхту как можно скорее.

– Постараюсь.

– Надо не постараться, а сделать.

– Некоторых деталей у меня нет, – говорил отец.

– Надо достать.

– Этот узел тоже под замену.

– Так меняй. Флаг тебе в руки.

– Если не удастся достать, можно перебрать, в принципе. Но тогда ремонт затянется, и гарантии на долговременную работу агрегата я не дам.

– Действуй, но помни, надо привести яхту в порядок как можно скорее. И чтобы была, как новая.

Когда незнакомцы ушли, Диана поинтересовалась:

– Кто это такие?

– Не знаю, – отец пожал плечами, – какие-то приезжие. Говорят, пролетали мимо. Что-то у них сломалось Вот они и приземлились на Пич-рич.

– Они мне не понравились. Наглые.

– Мне тоже, дочка, мне тоже… – отец задумчиво поглядел на привешенную на держателях космическую яхту – ее успели поместить в мастерскую, – но заказ крупный, да и платят они хорошо. Хотят поставить новые квантователи. Переоборудовать всю ходовую часть по последнему слову техники. Деньги нам сейчас очень нужны, ты же знаешь… А с ребятами этими что-то не так, ты права…

Работа над заказом заняла больше месяца. Все это время девушка трудилась в мастерской вместе с отцом. Поскольку заказчики постоянно торопили со сроком исполнения, пришлось нанять парочку тяжелых роботов в конторе Давида Бауэрмана, специализирующейся по прокату рабочих механизмов. Новый двигатель для старой модели дорогой и редкой яхты достать на Пич-риче так и не удалось. Поэтому отец принял решение движок перебрать. О чем честно сообщил клиенту. Алик отреагировал безразлично:

– Делай что хочешь, лишь бы все работало как часы. И сроки, не забывай о сроках.

Клиент иногда заглядывал в мастерскую, посмотреть, как и насколько быстро продвигается работа. Он и его спутники обосновались в гостинице Феникса – в сельской глуши им решительно нечем было заняться. Зато в крупном поселении они быстро приобрели известность, причем довольно сомнительную.

За некоторыми деталями отец мотался в Феникс. Однажды он вернулся оттуда крайне озадаченный. На расспросы Дианы ответил только, что они ремонтируют яхту очень странным людям. Все дни напролет компания играла в карты, резалась в рулетку и пила разбавленный спирт. Местные жители приезжих невзлюбили, считали, что это настоящая банда. Но закон гости планеты пока не нарушали, поэтому полиция не властна была выставить их с Пич-рича.

Наконец заказ был готов. Сияющую чистотой, полированную яхту роботы вывезли на воздушных понтонах из мастерской и опустили на грунт.

Алик внимательно выслушал слова отца о проделанной работе, покивал для вида, в машинное отделение заглядывать не стал. «Я в этом ничего не понимаю». Расплатились заказчики, как и обещали, щедро.

А на взлете случилось то, чего так опасаются все механики межзвездных кораблей «ВАЗ». Сказался программный сбой у одного из роботов Давида Бауэрмана, и он недокрутил патрубок в двигателе. Когда яхта пошла на взлет, раздался дикий скрежет, из левого сопла повалил черный дым. Затем яхта тяжело рухнула на землю, повредив посадочные стабилизаторы. Корпус сложился, как картонный домик, – силовое поле не успело переключиться на аккумуляторный источник питания, а двигатель работал в нештатном режиме.

Секунду спустя после аварии люк распахнулся, и из него посыпали перепуганные клиенты.

Лицо Алика было заляпано копотью и перекошено от гнева. Он сгреб отца за воротник.

– Убить нас задумал, сявка!

– Пожалуйста, не надо, – кинулась к ним Диана. Рептилия проворно скользнул к девушке и ударил наотмашь. Она со стоном упала на землю…

Напрасно отец пытался уверить заказчиков, что все починит. Бесполезно было убеждать бандитов, что такое может случиться с каждым. Они потребовали за возмещение материального и морального ущерба двадцать тысяч рублей наличными – сослались на соответствующий пункт в контракте, который отец читал не слишком внимательно…

Потом бандиты «включили счетчик», указав сколько процентов составит неустойка, если деньги не будут выплачены в срок, и укатили в Феникс.

Отец обратился в полицию. Но первый же разговор убедил его, что полицейские, если и не куплены, то не собираются заниматься сомнительным делом – с межгалактическим судом они связываться не хотели, а контракт недвусмысленно отсылал недовольных именно к этой инстанции. Местный шериф, которому отец Дианы не раз помогал с ремонтом яхты, только руками развел – мол, что я могу сделать один. Не пойду же я против системы.

После продажи дома, мастерской и всего имущества денег все равно не хватало…

Встреча происходила в пустынной местности. Где-то неподалеку погиб любимый всеми в поселке андроид Зеба.

– Это все, что я смог собрать, – отец опустил голову, – делайте что хотите.

Алик достал из-за пояса пистолет и приставил к голове должника.

– Хорошо, – сказал он, – ты сделал свой выбор!

И тут же услышал крики. С холма, захлебываясь от слез, бежала девушка.

Рот бандита скривился в усмешке.

– Хочешь себя предложить в качестве долга?! – крикнул он. – Маловато будет. Ты нравилась только Скрджиджу, а он у нас не главный.

Рептилия косо взглянул на девушку, перевел взгляд на Алика и что-то прошипел.

– Я достану деньги, – задыхаясь, проговорила Диана, – я отдам вам все до копейки. Дайте только мне пару месяцев.

– Мы и так торчим тут уже три месяца, – проворчал парень со шрамом на щеке, – слышь, Косой, это не дело.

– Тебе не нравится наше убежище? – поинтересовался Алик сквозь зубы, он продолжал смотреть на Диану, словно размышляя, можно поверить ее словам или лучше все же пристрелить механика. А заодно и его дочь – не дело оставлять в живых свидетелей.

– Мне уже ничего не нравится, – рептилия облизнул губы раздвоенным языком.

– Можешь проваливать с планеты. Только долго ты там поскачешь, как думаешь?

Алик наконец опустил пистолет. Диана вздохнула с облегчением. Отец угрюмо рассматривал землю, он понимал, что подвел и себя, и свою дочь.

– Где же ты достанешь деньги? Могу я поинтересоваться? – голос Алика Косого звучал насмешливо.

– Если будет надо, украду, – решительно заявила Диана.

– Да ну? Глядите-ка, – бандит обернулся к подельникам, – настоящая преступница. А ты когда-нибудь уже грабила?

Девушка отрицательно мотнула головой.

– Думаешь, это так просто?

– Я достану деньги, – повторила Диана. Голос ее звучал твердо.

Алик посерьезнел.

– У тебя два месяца, – сказал он, – папашу мы забираем с собой. Если через два месяца я не увижу тебя снова, зароем его где-нибудь здесь. – Бандит оглядел пустыню прищуренными злыми глазами. – Между прочим, хорошее место, чтобы трупы прятать. И не вздумай обращаться в полицию. Твой отец – у нас в гостях. А если ты начнешь стучать, с ним произойдет несчастный случай. Обыкновенный несчастный случай… Такое бывает сплошь и рядом. Чинил крышу, упал и напоролся на вилы. Играл в пинг-понг, сломал обе руки. Гладил брюки, прижег утюгом пузо. Заметь, свое. А не чужое. Чего только не бывает на свете.

– Вас арестуют…

– Вряд ли… Но даже если так – отцу ты уже не поможешь. Поэтому достань деньги. У тебя ровно два месяца. – Алик ухватил отца Дианы за предплечье и потащил за собой.

– Дочка, – крикнул тот, – улетай отсюда! И будь счастлива! Знай, я всегда любил тебя. Прости меня за все…

Катер бандитов взмыл в воздух, унося с собой самого дорогого для Дианы человека, ради спасения которого она была готова на все. Девушка сжала зубы до боли. Слезы высохли. Диана направилась к холму, за которым стоял воздушный скутер. В седельной сумке лежал маленький рюкзачок – все ее вещи.

Скутер Диана вскоре продала. Денег едва хватило на билет до Земли. Девушка знала, что в Солнечной системе крутятся настоящие деньги, а значит, лететь за ними надо именно туда – в самый центр человеческой цивилизации…

* * *

За дверью послышался звук шагов. Диана вся сжалась. Страх вернулся. Для того чтобы ее убить, лемонийцу даже не потребуется оружие. Ему достаточно сжать пальцы у нее на горле. Силу этих пальцев Диане уже довелось испытать. Если бы только у нее был пистолет…

Крылатый стукнул в дверь.

– Открывать! – требовательно проблеял он.

Девушка застыла в растерянности. Делать нечего. Подошла к двери, нажала кнопку. Створка отъехала в сторону.

– Мы подлетать к планета, – сообщил лемониец. – Собираться, готовиться к высадка. Я думать, на база тебе понравиться. Спартанский условия. Никакой постельное белье. Никакой вода. Ты мочь купаться прямо в океан. Вода в этот океан пресный. Там не водиться никто опасный. Океан прошел специальный система очистка давным-давно. Теперь этот планета предельно стерильный от вредный вирус и бактерия, имеет только полезный культура, который пойдет на польза нашей икра. Тут есть планктон и мелкий рачок, который мы и наши дети тоже мочь использовать для питание. – Планета идеально подходить для выведение потомство. Это наш большой инкубатор. Потому прежде чем высадиться, ты и я пройти специальный дезинфекция.

– Дезинфекцию? – переспросила Диана. – Но где?! И как?

– Не волноваться, я все продумать. На наш яхта имеется специальный приспособление для дезинфекционный ультрафиолетовый душ. Во время посадка система дезинфекционный душ включиться. Мы должен быть полностью голый. Сидеть в рубка и ждать включение система.

Диана зарделась. Подумала, что стесняться лемонийца попросту глупо. Мало того что он представитель иного галактического вида, так еще и старик, если верить его словам… И все же ей стало очень не по себе, едва она представила эту картину. Полностью обнаженная и беззащитная рядом с этим страшным черным существом.

– А можно выключить в рубке свет? – попросила она.

– Зачем? – Крылатый насторожился.

– Я не могу раздеваться при посторонних. Мне стыдно.

– Естественный нагота не есть стыдно. Это есть приятно, если тело здоровый. Но я мочь выключить свет, потому что хорошо видеть в темнота.

– А можно, я все-таки не буду раздеваться?

– Дезинфекционный душ есть поток заряженный частица. Я мочь увеличить его сила, чтобы одежда не быть помеха при облучение.

– Вот и замечательно! – Диана почувствовала облегчение.

– Но тогда у тебя выпадать волосы и, возможно, расшатываться зубы. А я заботиться о здоровье свой солдат.

Услышав о таких «веселых» перспективах, Диана стала срывать с себя одежду так поспешно, будто она воспламенилась. Лемониец удовлетворенно кивнул и неторопливо снял накидку, под которой другой одежды не оказалось. Впрочем, чего-то интересного там тоже не было. Белесый выпуклый живот, сухие тонкие ноги, руки, не производившие впечатление сильных – если ты, конечно, не успел испытать хватку железных пальцев…

– Согласно заданной программе, включаю дезинфекционный лучевой душ на восемьдесят процентов мощности, – объявил бортовой компьютер. – Займите места в креслах.

– Не есть восемьдесят процентов. Сорок процентов! – закричал лемониец. – Нас стать меньше, мохнатый Борзо не нуждаться в обработка.

– Команда отменяется?

– Я давать поправка к команда. Мощность облучения – сорок процентов.

Диана зажмурилась, но неожиданно поняла, что и через веки видит все – и большой монитор перед креслом штурмана, и титановый бокс с электронной аппаратурой, и застывшего в кресле лемонийца… Что же это за страшное облучение?

Кошмар продолжался минуты две. Затем компьютер сообщил:

– Программа дезинфекции завершена. Вы теперь стерильны в бактериологическом и вирусном отношении. Яхта совершает посадку на планете VXX-72. Открыть обзорные иллюминаторы?

– Да, – попросила Диана и тут же пожалела о своем решении. Ее и так тошнило, а когда компьютер сделал прозрачной одну из стенок яхты, оказалось, что они опускаются на планету вверх ногами. Вокруг бушевал огонь, а огромный синий шар с белыми пятнами облаков на поверхности словно норовил упасть на голову. Искусственная гравитация, направленная в сторону, противоположную от планеты, вносила дополнительную сумятицу в ощущения.

Зажимая рот рукой, Диана бросилась в ванную. Там, в относительно уютном помещении, она пришла в себя и взглянула в зеркало. Волосы ее светились и шевелились от каждого движения. Это было бы даже красиво – если бы Диана не опасалась, что светящиеся волосы в ближайшее время начнут выпадать.

Яхту тряхнуло. За бортом послышался мощный всплеск. Еще несколько толчков – и направление силы тяжести изменилось. К тому же сила притяжения уменьшилась – планета VXX-72, в океане которой приводнилась яхта, была меньше Земли и даже меньше Пич-рича – родной планеты девушки, где сила тяжести составляла девяносто восемь процентов от земной.

Крылатый, казалось, забыл о девушке. Он открыл один из люков и подтаскивал к нему в одиночку тяжелые контейнеры с икрой.

– Тебе помочь? – спросила Диана. Больше всего ей хотелось дать по мерзавцу очередь. Но даже если удастся захватить автомат – она не отважится стрелять в этого монстра… Взорвать себя вместе с ним – может быть. Но победить это чудовище ей не удастся.

– Пока помощь не есть необходима, – сообщил лемониец. – Контейнер будет размораживаться четыре час. Потом мы вываливать икра в вода. Мальки вылупляться через две неделя, взрослеть через два месяц, а через полгода я начинать учить их боевой искусство народ Лемони. О, мы становиться господин Галактика через каких-то двадцать лет…

Диана насторожилась. Прежде речь шла о нескольких годах. То ли Крылатый лгал прежде, то ли начал говорить неправду сейчас. Но вообще, даже если лемонийцы плодятся с чудовищной скоростью, даже если они становятся взрослыми за два года и учатся необычайно быстро – им еще понадобится построить военные корабли, создать оружие… В конце концов, найти противодействие излучению доктора Косовского! Иначе их разгромят так же, как в прошлый раз!

Диана выглянула в открытый люк. Над спокойным океаном поднималась полупрозрачная дымка. Начиналось утро.

– Ты мочь купаться, – предложил Крылатый. – Это есть полезно после облучение.

– А меня никто не съест в этом океане? Я ведь не икринка…

– Нет, океан есть полностью безопасный. И знаешь, что я тебе сказать? После того как икринка начнет расти, я мочь отпускать тебя домой.

Диана не поверила своим ушам.

– А как же солдат народа Лемони? Смерть на передовой?

– О, ты поверить в этот глупый чушь? Мы не иметь звездолет, не иметь оружие. Мы мочь победить человек только законно. Мы учесть ошибки прошлых поколений. Лемониец станет размножаться, расселяться по Галактика. И когда нас будет в пять раз больше, чем человек, мы наносить удар. Брать власть в свой рука. Никакой бомба, никакой война среди звезд.

– Но вас ведь могут уничтожить раньше… – девушка пришла в полное недоумение. Неужели Крылатый оказался не таким тупым монстром, каким она его представляла?

– Это есть незаконно, – проблеял лемониец. – Вы есть гуманист, вы не уничтожать раса только потому, что она сильнее вас. Мы мочь размножаться законно. Между человек и народ Лемони – мир. Только я один есть старый преступник, но для того чтобы меня судить, меня должно выдавать правительство планеты VXX-72. А я и есть здешний правительство. Люди не сметь нападать, их осудят и рангуны, и рептилии, и лемурийцы, и даже прихлебатели-таргарийцы. Поэтому Земля есть обречен. Ты получать все свои деньги и отправляться в свой дом, если будет попутный корабль.

– Но… Но… – Диана даже не знала, что сказать. Оказывается, Крылатый – вовсе не такое чудовище, каким она его считала. А теперь сюда прилетят военные корабли России и превратят океаны этой планеты в пар… Или все же не прилетят? С ней в любом случае поступят, как с преступницей…

А может быть, старый лемониец и сейчас обманывает ее? Пытается вывести на чистую воду? Закидывает наживку, чтобы поймать ее, как доверчивую беззубую рыбину, какие водятся в этом океане?

Девушка прыгнула в воду. Когда она вынырнула, лемониец одобрительно зацокал и сообщил:

– Классный попка.

Диане показалось, что она ослышалась. Потом она покраснела до самых корней волос и проговорила:

– Вы же говорили, что вас не трогают прелести человеческих самок.

– Меня они не есть трогать. Я знаю, твой друг Вова сказать бы так. Я решить сделать тебе приятный. У меня хороший настроение. Пойдем есть деликатес, что остался в камбуз. А потом ты сможешь ловить рыба. Я знаю, человек любит это удовольствий – рыбный ловля. Ты заслужила удовольствий. Я тоже его заслужить. Когда икра начнет превращаться в малек, буду окукливаться три раза в неделя.

Лемониец скрылся в недрах яхты, но Диана не спешила подняться на борт. Она разгонялась сильными гребками, летела по прозрачной океанской воде, ныряла с головой, открывая под водой глаза… В дивном новом мире было так здорово! Так интересно! Неужели такая замечательная планета станет новой колыбелью для расы, которая погубит ее сородичей? Вытеснит их с исторической арены?

Если все, что рассказывал Крылатый, правда, то лемонийцам и в самом деле не придется воевать с людьми. Они совершенно законно, как одна из рас, входящих в содружество цивилизованного космоса, будут расселяться по планетам, размножаться, занимать ключевые должности… Пройдет каких-то двадцать-тридцать лет, и в межгалактическом конгрессе лемонийцы получат две трети голосов. Выберут канцлера, назначат ключевых министров. Конечно, российские законы об иммиграции жесткие, захватить власть в Москве и Санкт-Петербурге крылато-рогатым пришельцам так просто не удастся. Но, когда они станут контролировать большую часть Галактики, они вполне могут объявить России войну. Правда, еще ни один захватчик не смог сломить дух русских, победить эту великую страну. Возможно, и лемонийцы со своей огромной численностью и способностью быстро обучаться обломают об Россию зубы. Но до этого может пролиться много крови…

Заплыв метров за триста от плавучей базы, Диана легла на спину и обратила взор к синему-синему небу планеты-океана. «Где же вы, наши славные разведчики? Почему не можете остановить это существо? Старое, злобное, по-своему несчастное… Крылатый борется за будущее своей расы. Но и люди будут бороться!» Ей не хотелось верить, что человечество по воле лемонийца обречено на вымирание. Надежда оставалась…

Девушка вдоволь нанежилась в теплых волнах и выбралась по лесенке на палубу плавучей яхты.

Лемониец уже приступил к осуществлению следующего этапа плана. Действовал он исключительно аккуратно. Было видно, как ему дорого то, что находится в контейнерах. Подтащив их к краю, Крылатый медленно вываливал содержимое в воду. Зачерпывал икру пластиковой лопаткой, специально приготовленной для этой операции. При этом он горделиво поглядывал на Диану, даже поинтересовался, понимает ли она всю торжественность момента. Девушка в ответ кивнула, хотя торжественности не ощущала – ей было жутко. Она прекрасно осознавала, что присутствует при переломном моменте истории. Если никто не остановит Крылатого, то через некоторое время лемонийцы снова расплодятся в Галактике, начнется большая война… Погибнет огромное количество ни в чем не повинных людей, как это бывает при любом военном конфликте…

Икра образовала на поверхности океана коричневатую пленку и растянулась вокруг плавучей базы почти на километр. Она покачивалась на волнах, похожая на большое нефтяное пятно. Диана однажды видела по стереовидению, как в далеком прошлом выглядели экологические катастрофы.

– Дело сделан! – возвестил лемониец. – Гигантский инкубатор заработать. Температура идеален, соль достаточен, планктон для питания иметься. Теперь осталось только ждать. Радуйся, ты присутствовать при великий событие!

От полноты чувств Крылатый поднялся в воздух и принялся выписывать фигуры. Выглядело это жутковато – черный стрекозел, носящийся над оплодотворенным чужой жизнью океаном…

Лемонийца охватила эйфория. Он все кружился и кружился, напевая незнакомую мелодию. Диане звук его голоса показался очень неподходящим для пения, а мелодия лишенной гармонии.

Вдруг настроение Крылатого резко переменилось. Он заметил внизу нечто странное и рухнул с небес на палубу, пронзительно крича.

Вода забурлила, и, словно из ниоткуда, появились громадные рыбины, не меньше метра длиной, с широкими черными спинами и острыми плавниками. Они принялись с неистовой жадностью пожирать лемонийскую икру, выпрыгивая от возбуждения из воды, лупили по воде мощными хвостами.

Диана сжалась в ужасе. И этот океан необитаем?! Такие громадные рыбины не то что икру, могли и ее слопать. А она-то поверила словам Крылатого и спокойно плавала, не представляя, какая опасность ее подстерегала.

Лемониец метался по палубе и страшно кричал. Появление хищников стало для него полной неожиданностью. Он метнулся в недра плавучей базы, вернулся с лазерным автоматом и принялся поливать океан смертоносными лучами. Несколько рыб ему удалось поджарить, но остальные, не обращая внимания на выстрелы, продолжали делать черное дело…

Крылатый уже не кричал, а надсадно хрипел. Его поведение все больше напоминало истерику. Он весь трясся, беспрестанно бил крыльями, притащил из каюты несколько топийных гранат и зашвырнул их в океан, где они с грохотом разорвались, подняв фонтаны брызг. Множество рыбин всплыло кверху брюхом, но им на смену приплыли новые, еще более крупные и прожорливые.

Диане в очередной раз стало страшно. Она отошла к самому краю плавучей базы, подальше от свихнувшегося от горя лемонийца… И неожиданно увидела вверху странную черную точку. Неизвестный объект в форме эллипса камнем падал с небес. Когда до поверхности осталось метров триста, эллипс окутался огнем, резко затормозил и понесся над волнами. Теперь было видно, что это космический челнок.

Охваченный паникой лемониец не заметил, как летательный аппарат приводнился и поплыл в сторону базы. Диана растерялась. Что делать? Сообщить об увиденном лемонийцу? Но он пребывает в таких расстроенных чувствах, что, чего доброго, может выстрелить в нее или попросту столкнуть в воду, где полно хищных рыбин. Нет, лучше дождаться, пока он сам заметит, что на планете они уже не одни.

Крылатый увидел челнок, когда тот оказался совсем рядом с базой. Он поднял автомат, навел его на цель.

– Не надо! – крикнула Диана. – Этот челнок наверняка прикрывают с орбиты!

Лемониец задумчиво взглянул в бездонное синее небо. Кто знает, какие мысли пронеслись в его помраченном от горя сознании? Но ствол он опустил.

Капсула причалила к базе. Люк отъехал в сторону, и из салона ловко выбрался стройный молодой человек в военной форме. Его выразительное лицо, пожалуй, немного портил тяжеловатый подбородок, но Диане незнакомец все равно очень понравился. Он буквально излучал уверенность в себе. Не обращая внимания на автомат в руках лемонийца, человек в военной форме бесстрашно направился к ним. Походка у него была своеобразная – быстрый шаг и характерное помахивание левой рукой. Так ходят люди, привыкшие к строевому шагу.

Крылатый двинулся незнакомцу навстречу, выставив перед собой страшные черные руки.

– Осторожнее, – крикнула Диана, – он очень опасен!

Но молодой человек уверенно улыбнулся и заявил:

– Он не причинит мне вреда. Я защищен силовым полем класса «Омега», которое не пробьет ни один переносной излучатель. Господин генерал, мы прибыли, чтобы помочь вам. Спасти то, что осталось от народа Лемони.

– Вы есть спасать икра? Зачем это надо?

– Человечество исповедует принципы гуманности. Поэтому мы не можем дать вашему народу погибнуть. Я уполномочен собрать все, что осталось от икринок, и поместить генетический материал в стасис. Вы не будете мне препятствовать? Или будете? Имейте в виду, наш разговор записывается для протокола и будет предъявлен межгалактическому сенату.

– Вы есть делать что хотеть. Собирать наш икра, – объявил Крылатый. – Я признавать себя побежденный. Впервые за весь свой жизнь. Можете убить меня.

– Суд решит, что с вами делать, – с достоинством заявил молодой человек.

– Да-да, – вздохнула Диана. – Мы заслужили суровое наказание.

– Уж вам-то не о чем беспокоиться, Диана! – к удивлению девушки, голос представителя российской разведки стал почти ласковым. – Вы ведь оказали неоценимую помощь человечеству. Вы… – он осекся и взглянул на лемонийца с подозрением. – Впрочем, об этом мы поговорим позже. А сейчас я должен приступить к спасению икры.

В челноке оказалось несколько шустрых роботов, которые на миниатюрных лодочках начали сновать вокруг яхты и собирать уцелевшие икринки. Молодой офицер разведки наблюдал за ними с пристальным вниманием, время от времени подавая отрывистые команды. Диана боялась вздохнуть, чтобы не помешать офицеру или не спровоцировать Крылатого. Тот смотрел на сбор икринок равнодушно – выглядел поникшим и опустошенным.

– Сто двадцать восемь икринок, – подытожил через полчаса офицер. – Из них тридцать две годны для помещения в стасис. Не так уж плохо. Генофонд нации удалось сохранить. Так, генерал?

– Так, офицер. Как есть ваше имя?

– Оно засекречено. Но вряд ли в ближайшие сто двадцать пять лет – а на столько по минимуму тянут ваши убийства и грабительские делишки, и такой срок вам придется провести в одиночке – вы его кому-то сообщите. Поэтому из уважения противнику я представлюсь: Николай Герасимов. Майор российской разведки, группа внеземных сношений.

– О, внеземные сношения – это есть хорошо, – бесцветным голосом проговорил Крылатый. – Но я не есть хотеть сидеть сто лет в одиночка, как пещерный крыса. Я хотеть умирать свободен, среди представитель мой род, который я погубить. Коварный землянин, вы все рассчитать! Если бы я мочь отомстить! Но я не мочь!

С этими словами лемониец опрокинулся в воду и сразу же ушел с поверхности – словно его тело не было таким легким, а было сделано из металла.

– Я должен попытаться спасти его! – закричал Николай, прыгая в волны.

Поныряв минут пять среди икры и суетящихся крупных рыб – Диана всерьез опасалась за смелого разведчика, но рыбины его не тронули, Герасимов, отфыркиваясь, сообщил:

– Слишком глубоко. Километра два до дна. Нет, никак не достать. Военный преступник скрылся от правосудия на дне океана.

Диана повернулась и ушла в салон. Ей казалось, что она видит сон – поведение лемонийца и разведчика было очень странным. Почему Герасимов сразу не обездвижил преступника? Почему кинулся за ним в воду? Неужели надеялся вытащить, чтобы предать суду? Да и этот странный сбор икры – можно подумать, военные не могли прибыть на какой-то час раньше…

Николай вошел в рубку, широко улыбнулся девушке, провел рукой по мокрым волосам и спросил:

– Я полагаю, у вас ко мне есть вопросы, Диана?

– Нет.

– В самом деле?

– Я не хочу знать ваши тайны. Меня интересует, что будет со мной. Особенно теперь, когда я узнала ваше секретное имя. Мне тоже предстоит провести сто двадцать пять лет в одиночной камере?

– Нет, я уже объяснял – за ваши самоотверженные действия вы по ходатайству разведки амнистированы сенатом. Прокуратура подтвердила законность амнистии. К тому же мы знаем, что, совершая противоправные действия, вы спасали своего отца. И никого не убили. Это главное.

– Вы успели расследовать все эпизоды?

– Мы за вами следили с того самого времени, как вы оказались в космическом лайнере рядом с архитектором Ко Жуханом. Мы знали, что на Ко Жухана будет совершено нападение с целью выкрасть чертежи, и оно произошло. Ваше появление стало неожиданностью, но мы быстро установили, что привело вас на Землю. И включили в свои расчеты…

Диана непонимающе смотрела на разведчика. А как же ограбление? Почему им позволили попасть в святая святых – Кремль? Вытащить оттуда контейнеры с икрой, доставить их на эту планету? Выходит, это было запланировано? Но зачем? Какой смысл тратить столько сил, так рисковать?

Николай улыбнулся еще шире, подмигнул Диане:

– Да, все было спланировано. Мы опасались держать столько икры в Кремле. А просто уничтожить ее не могли. Начались бы крики о геноциде. Рангуны, рептилии, бородавочники, лемурийцы, квакерты, даже безобидные таргарийцы стали бы подозревать человеческое правительство в намеренной агрессии, нашлись бы и те, кто посчитал, что подобным образом мы расправимся и с другими галактическими расами. В наше поле зрения попал бывший лемонийский генерал, который так и не распрощался с мыслью о реванше. Конечно, он был выжившим из ума стариком, но мы решили его использовать. О существовании этой планеты, подготовленной лемонийцами в самом конце войны, было известно давно… И в то же время она была населена враждебной фауной, специально выведенной для борьбы с икрой. Но генерал об этом не знал, надеялся на лучшее. Он вообще был оптимистом. К тому же сумасшедшим оптимистом. Существо с трезвым рассудком никогда не попыталось бы ограбить Кремль.

– А Борзо?

– Этого террориста тоже не назовешь нормальным. Ненависть затуманила его разум. Что касается наших уголовников, они никогда не отличались высоким интеллектом.

Диана покраснела. Она ведь тоже ввязалась в это дело. Выходит, она тоже сумасшедшая? Или просто дура?

– Вы были слишком наивны, Диана. И поддались всеобщему психозу. Вам не в чем себя винить. А мы… Мы порой были слишком коварны. Даже сейчас я вполне мог бы не допустить самоубийства лемонийского генерала. Но так будет лучше для всех. Что называется – «концы в воду».

Диана всхлипнула.

– Даже если поверить, что меня не станут наказывать… Я так и не смогла добыть денег честным путем. А мне нужно помочь отцу.

Герасимов удивленно воззрился на девушку.

– Неужели вы думаете, что офицеры разведки не помогут вам против нескольких злобных выродков? Ведь мы – русские люди!

– Но у них на руках договор… Отец на самом деле должен им деньги…

– Право на жизнь выше права частной собственности. Всегда есть способ решить проблемы – даже финансовые, – Николай улыбнулся.

– Вы отпустите меня домой? – с замирающим сердцем спросила Диана. – И поможете освободить отца?

Разведчик потупился.

– С вашим отцом все будет нормально… Вот, посмотрите, – он включил и протянул Диане карманный коммуникатор. – Там видео. Вам понравится.

* * *

Алик Косой осторожно выглянул на улицу.

– Никого, – пробормотал он. – Опять показалось. Эй, старый! Можешь прогуляться по саду.

Отец Дианы с трудом вышел на порог. Его шатало, выглядел он очень плохо, под глазом багровел свежий синяк. Он окинул подавленным взглядом буйную растительность огороженного высоким пластиковым забором садика.

– Рано с жизнью прощаться, – заявил Косой и с удовольствием потянулся. – Не хочешь дочке позвонить? Сказать, чтобы пошевеливалась?

– Да, – решительно заявил старик.

– Э-э, нет, старая ты сволочь! Ты опять начнешь орать в трубку: «Беги прочь! Оставь меня! Они все равно меня не отпустят!» Только в записи. Ты скажешь то, что я прикажу, а мы прокрутим запись твоей дочурке.

– Нет!

Алик замахнулся, старик вздрогнул, но в этот раз контрабандист его не ударил – только проворчал:

– Еще ноги протянешь…

Старик сделал несколько шагов вперед, обнял грушевое деревце, прижался щекой к его коре. И тут произошло странное: через трехметровый забор одновременно перепрыгнули две высокие фигуры в серебристых скафандрах. Алик глядел на них, открыв рот.

Один из незваных гостей тут же заломил ему руки за спину и повалил лицом на землю, второй ворвался в дом. Вскоре оттуда, как тряпичные куклы, вылетели подельники Алика. Рептилия от злобы щелкал зубами, но лапы его уже были скованы сзади.

Боец, склонившийся над Аликом, поднял забрало шлема, и стало ясно, что это не кто иной, как Герасимов.

– Вы арестованы за контрабанду наркотиков и шкур снарков, похищение человека, покушение на убийство, мошенническую деятельность, злоупотребление доверием, – объявил офицер.

– Я… Я… – начал Алик. – Каким доверием? – сорвался он на визг.

– Доверием этого честного и порядочного человека, подписавшего кабальный договор. А задавая подобные вопросы, ты злоупотребляешь моим терпением. Не надо его испытывать.

– Я… Я…

– Лучше заткнись! – веско заметил Герасимов. – Подонки должны лежать на нарах и рубить породу на астероидах. А вы, – он обернулся к отцу Дианы, – теперь свободны, Петр Александрович!

Старик кинулся к разведчику – откуда только силы взялись – и обхватил его за плечи.

– Но дочь… Моя дочь…

– С нею все в порядке. Она участвует в важной правительственной операции, – Герасимов мягко отстранился. – Я не могу об этом говорить. Вы увидите ее через пару недель. Потерпите?

– О да, конечно! Сколько угодно! Ей ведь ничего не грозит?

– Я лично позабочусь о ее безопасности.

– Тогда я спокоен.

* * *

– Видите, Диана Петровна, как все замечательно получилось? – усмехнулся офицер.

– О да! Большое спасибо! – Диана со счастливыми слезами на глазах едва не бросилась разведчику на шею, как сделал это ее отец несколько дней назад на родной планете Пич-рич. – И когда вы все успели?

– Пришлось отлучиться на два дня…

– Огромное вам спасибо! – повторила она.

– А вот отпустить вас домой, боюсь, не получится, – сообщил Герасимов – видимо, для того, чтобы не злоупотреблять благодарностью девушки.

– Потому что я знаю ваше имя? – предположила Диана. На душе у нее опять стало тоскливо.

Чтобы хоть как-то отвлечься, девушка достала из сумки гребень и принялась расчесывать волосы – после купания в океане они почти высохли, но были в ужасном состоянии. Нехорошо, что такой симпатичный разведчик наблюдает ее в таком виде.

– Нет, Диана… – Молодой человек замялся. – Я ведь тоже знаю ваше, да и не в имени дело. Кое-кто из сената не склонен верить в ваше абсолютное исправление. Они желают убедиться, что по пути домой вы больше никого не ограбите. Поэтому предоставить вас самой себе сразу не удастся. Вам придется некоторое время оставаться под надзором.

– Значит, все же тюрьма?

– Нет.

– Назовем иначе – лечебный санаторий на Сицилии…

– Да нет же! – почти возмутился Герасимов. – Лично я верю, что вам отвратительна сама мысль об ограблениях, что вы были вынуждены пойти на это только для того, чтобы спасти отца. Но многие сенаторы слишком увлечены теориями Ламброзо и Чампинга, которые считают, что, единожды попробовав, бросить противозаконную деятельность не так просто.

– Тогда я не понимаю…

Герасимов подошел к открытому люку яхты, проделал какие-то манипуляции со своими часами – и его челнок, подняв тучу брызг и облако пара, стартовал в небо. Наверное, сам разведчик рассчитывал вернуться на орбиту на яхте Крылатого.

– Скажите-ка мне лучше, вы когда-нибудь бывали на Австралионе?

– Нет, господин Герасимов, – девушка удивилась такому неожиданному вопросу.

– Меня, вообще-то, Николаем зовут, – потупившись, сообщил молодой человек.

– Я запомнила.

– И, если хочешь… можно на ты. Есть предложение… Словом, я просил, чтобы мне поручили присмотреть за тобой. И поскольку и мне, и тебе за риск при проведении операции положен отдых на Австралионе… Я надеялся, что мы полетим туда вместе. Вот.

– Это так неожиданно, – пробормотала Диана. Этот симпатичный парень в военной форме, уверенный в себе и не испугавшийся даже вооруженного лемонийца, начинал ей по-настоящему нравиться. Но чтобы вот так, с первым встречным, пусть даже очень симпатичным встречным, отправиться на курорт. Хотя какой ей остается выбор?

– Совместный отдых станет отличной терапией, – заметил молодой человек, – и, главное, это полностью законно. Я ведь действующий офицер разведки… Впрочем, ты можешь выбрать и кого-то другого…

– Ну тебя-то я, по крайней мере, знаю.

– Что касается необходимости отдыха – последствия стресса действительно могут негативно сказаться на твоем психическом облике.

– Ну если на психическом, – Диана улыбнулась, – а так… Мой облик, наверное, оставляет желать лучшего?

– Нет, ты очень красивая!

– Неужели? Тогда я, наверное, согласна.

– Очень этому рад. Ты сделала меня счастливым!

– Но я хочу все-таки окончательно разобраться во всем… Выходит, лемониец проделал за вас грязную работу? Я была рассеяна, пока ты говорил об этом. Беспокоилась об отце… Руками Крылатого наша разведка уничтожила потомство его народа?

– Да, – кивнул Николай. – Каждый шаг врага был рассчитан, а мы… Мы сделали вид, что несколько раз крупно ошиблись. Это немного подорвет репутацию нашей контрразведки в глазах межгалактического сообщества, но одновременно и притупит бдительность других рас. Нас и так уже считают практически всемогущими… Волноваться вам больше не стоит. Сейчас мы улетим отсюда. Навсегда.

– Ваш корабль на орбите?

– Да. Линкор военно-космических сил России. На нем около ста офицеров. Мне разрешили действовать самостоятельно, потому что ни для кого не секрет, как я к тебе отношусь…

Диана зарделась.

– А как ты ко мне относишься?

– Я наблюдаю за тобой с того самого момента, как ты пробралась в дом к Ко Жухану. Мне нравится в тебе все. Твоя решительность… Нежность… Обаяние… А уж какая ты красивая… Мне кажется, что я полюбил тебя.

– Только кажется?

– Я не привык бросать слова на ветер. Но если ты настаиваешь… Да, я люблю тебя!

Диана внимательно посмотрела в лицо молодого человека – не разыгрывает ли он ее. Но в стальных глазах было столько чувства, что девушка решила махнуть рукой на все сомнения и довериться «первому встречному». Разве это маленькое приключение опаснее того, что ей уже довелось пережить в компании с матерыми уголовниками, представителем экстремистской организации рангунов и безумным лемонийским генералом…

Примечания.

1.

Подробнее об организации мусонов можно прочитать в романе Е.Гаркушева и А.Егорова «Бунт при Бетельгейзе».