3. Слишком много ведьм.

Когда Вадим вернулся к норме – будто и впрямь всплыл из океанских глубин, – то обнаружил, что лежит на «морском» склоне, бережно погребя под собой Леду и уткнувшись лицом в её расправленную шею. А девушка плотно охватила Вадима конечностями, из последних сил продолжая к нему прижиматься. Трясло обоих в едином ритме, словно они вошли в резонанс, – однако это была остаточная дрожь, постепенно стихающая, покидающая обессиленные тела.

Приподняв голову, Вадим заглянул в лицо девушки: глаза закрыты, на губах дрожит блаженная улыбка-поцелуй. Что она-то испытала? Пока я тут сражался за жизнь, даже за две…

– Как мне хорошо, – прошептала Леда, не открывая глаз. – Боже…

И вдруг заплакала, чуть слышно всхлипывая.

«Если она ещё не проснулась, – подумал Вадим, – то я ничего не понимаю в „спящих красавицах“! Правда, одним поцелуем тут не обошлось. А вообще, так и положено при рождении: сначала крик, потом плач. До этого – смерть, маленькая. Когда-то мы уже проходили через такое – с Эвой. И что мне теперь делать с двумя ведьмами, не говоря о прочих?».

Осторожно отлепившись от новорождённой, Вадим огляделся, оценивая нанесённый ущерб. Оказалось не так страшно. Ну, поменять кое-где обои, подштопать кресельную обивку. Могло обернуться куда хуже, затянись это безумие на минуту.

Затем он посмотрел под себя: не пора ли обрывать пуповину? И вправду: сей «мавр» уже такого натворил!.. Кажется, это из тех случаев, когда при любом исходе оказываешься виноват. Выбор, как перед тем камнем: «направо пойдёшь»… н-да.

– Накупалась? – спросил Вадим неловко. – Говорил же: не заплывай за буйки!

Он в самом деле плохо представлял, как себя вести, даже не вполне понимал, кто перед ним. Что в нынешней Леде от паучихи-колдуньи, а что – от Эвы, кроме внешности? Придётся знакомиться наново – хотя, говорят, «это ещё не повод».

– Пошли, – сказала девушка, выскальзывая из-под Вадима, но не отпуская его руки.

Они снова пересекли укромный бассейн, но на мелководье остановились и приникли друг к другу, будто прощаясь.

И тут Вадим насторожился, уловив внутри стены шорох. Кого это чёрт несёт? Солнце уже опустилось за горизонт – время пробуждения вампиров. Пора им вспомнить о нас с Эвой. Вот сейчас откроется люк, и перед нами появится… Леднёв! – внезапно дёрнуло его. И Леда. Совпадение?

Однако из люка выбрался не «очковый змей», осанистый и поджарый, а наоборот – сутулый упитанный коротышка с коротенькими конечностями, вдобавок и лысый. Правда, очки имелись и на нём, а двигался гость с лёгкостью паука. Разросшиеся зубы не умещались во рту, будто он надел боксёрскую капу, на бледных кистях проступали когти, заплывшие глазки явственно светились. И пост на Студии он занимал не меньший, ибо это был Куницын, директор информ-программ. А вот вампир, судя по всему, из него вышел средненький – получше «короля», но куда слабее Исая.

– Стоять! – брюзгливо скомандовал толстячок и без усилий переместился к застигнутой парочке. После Исая он не казался таким уж быстрым, но здесь, перед нагим и вычерпанным противником, ощущал себя господином.

Напрягаясь, вампир силился подмять Вадима властным лучом, как уже вытворял со многими, – подчинить или хотя бы запугать. Но до сих пор он имел дело с публикой, взращённой Крепостью, и не попадались на его пути ни маги, ни герои, укротившие своего Зверя. А уж чтобы герой и маг в одном лице!..

– Ещё один проявился, – заметил Вадим. – Что, на оборотней уже не полагаетесь?

Куницын не ответил, словно не слышал. Подрагивая пухленькими ноздрями, он направлял луч то на Вадима, то на Леду, будто пытался сообразить, что здесь стряслось и почему Хаосом теперь тянет от обоих. («Человечьим духом пахнет!») И куда девалась вторая, главенствующая суть этой стервы, с которой только и можно спросить за проваленное задание!

– Ап! – сказал Вадим. – Закрой рот, олух, не напрягайся. Всё равно не поймёшь. Эта задачка для колдуна, твоего хозяина. – И неожиданно приказал: – Ну-ка, веди меня к Банджуре!

Куницын мигнул – первый раз с момента появления. Наверно, это означало удивление. Или возмущение – такой наглостью. «И правда, – подумал Вадим, – не зарываюсь ли? Голый, безоружный, опустошённый – против вампира, вполне свежего и уже вошедшего в полночную силу. Испытание по полной программе, без всякой подстраховки! Да и кому страховать? Господи, опять мне идти в отрыв…».

– Что наделала, дура? – спросил вампир отрывисто. – Тебе что поручали? Устроила, понимаешь, бардак, развесила губищи!..

– Не груби, – вмешался Вадим. – Сам-то ещё не то вытворяешь – уж я наслышан! Эдакий шибзик, ноги до полу не достают, – а гонору!..

Как ни коротка была стычка с Исаем, она продвинула Вадима ещё на шаг. Осталось сделать последний. «Мастер тройных прыжков, – подумал он про себя. – И одиночные мы делаем не худо!».

Чуть присев, Вадим скакнул через полкомнаты к столику, а ухватив его, развернулся со всей силой, роняя посуду и яства. И угодил точнёхонько по черепу Куницына, как раз подскочившего для расправы.

Конечно, вампир был сильнее любого оборотня, однако вовсе не столь тяжёл. Удар отбросил его к дальней стене не хуже, чем обычного толстячка, и так же расшиб голову. Человека такая встреча убила бы, но за Куницына не стоило переживать. Он даже не отключился, сейчас же вскочил на коротенькие ножки, отёр со лба проступившую кровь и снова ринулся на Вадима, полагая себя невидимым, а произошедшее – случайностью.

И очень удивился, когда это случилось снова. Даже без помощи облака Вадим видел набегающего врага, а сил в обороне требовалось втрое меньше. И когда вампир разогнался, осталось лишь двинуть навстречу стол. Инерции в аккурат хватило, чтобы остановить атаку. Следующим взмахом Вадим опять сорвал толстячка с пола, словно ракеткой. А затем прыгнул за отлетающим, потерявшим опору телом.

Однако попытка нанести в воздухе новый удар успеха не возымела – Куницын попросту отмахнулся рукой, едва не разломив стол. А когда врезался спиной в стену, не стал отодвигаться. Наоборот, упёрся прочнее, готовясь встретить взбесившегося голыша – даже нацелился вспороть ему живот когтистой лапой. Но Вадим не купился на своё жгучее желание размазать это исчадие по стене и скакнул назад, отбив предательский удар тем же столом. Затем отбросил его и выпрямился против вампира, разминая запястья.

– Думаешь, тебя спасут шары? – оскалился тот. – Герой!.. Я не такие фокусы знаю. Почему, по-твоему, я без оружия?

И тоже выставил перед собой ладони, странно шевеля короткими пальцами, будто нащупывал что-то в воздухе.

– «Знаешь, как это больно»? – спросил Вадим. – Лучше б тебе не знать!

С мясистых ладоней толстячка сорвались трескучие слепящие змеи, протянувшись к Вадиму, – тот едва успел прикрыться облаком. И всё равно его шибануло, будто он угодил под разряд. Вот так сюрприз!..

– Спасибо за подсказку, – сказал Вадим, встряхиваясь. – Этим утром я гадал, какой Знак создаёт закоротки пространства!.. Теперь знаю.

И когда он выстроил из пальцев подсмотренную комбинацию, в вампира ударила струя плазмы, намного превосходящая его хилые нити.

– Эй-ей! – заверещал Куницын. – Ты обжёг меня!..

– Да ты и впрямь дурень! – заметил Вадим. – А чего ты ожидал, когда сунулся сюда – ордена? Стоило затевать эту бузу, если не просчитал последствия… Ну давай, теперь твой ход!

Следующую атаку Вадим встретил ладонями, сформировав зеркало, и этот приём тоже сработал, опалив вампира собственными молниями.

– Ты не имеешь надо мной власти, – заговорил Вадим, наступая. – И Сила твоя мне не страшна, и «фокусы» тебе не помогут. Ты провалил задание, как и Леда. А знаешь, что самое худшее? Ты получил приказ и не смеешь его нарушить. Ты даже отступить не можешь. И ни поддержки тебе, ни спасения. Ну покажи, на что ты годен, задай жару!.. Тебе не простят поражения – знаешь же. Чего тебе терять?

И толстячок «задал». Вадим был уже не рад, что напросился, – хотя Куницын и сам расстарался бы. Он скакал по комнате, словно блоха, отталкиваясь от стен, от потолка, и налетал на противника, как метеорит, сыпля молнии. Вадим запарился отбивать наскоки и пресекать его попытки отыграться на Леде, погрузившейся в воду по глаза. Обеими руками он создавал зеркала, с каждым разом более широкие, но от прямой атаки они не спасали, рассыпаясь с отчётливым шелестом. Однако и вампир терял силу, прорываясь через Защиту. Несколько раз Вадим пускал огне-шары, лишь бы уцелеть самому. Куницын шарахался от них как от ладана, и спасала его в эти моменты лишь скорость, на какую не способен ни один оборотень.

Но настал миг, когда прочность Вадимовых зеркал уравнялась с Силой вампира, а протянулись они уже на полкомнаты, от пола до потолка. Напирая, Вадим загнал противника в угол и там запер, отгородив перегородками, словно Паучиху в сознании Леды. Затем попробовал перевести зеркала на автономный режим и едва не упустил Куницына. После нескольких попыток это удалось, и Вадим с облегчением расслабил кисти, уже начавшие неметь.

Вот теперь Хищник находился, где положено: в клетке, – хотя и странной. Невидимые стенки не пропускали ни запахов, ни звуков, зато вид на экспонат предоставляли отличный. А Куницын не оставлял попыток вырваться, бросаясь на зеркала, как заведённый. На что он надеялся, непонятно. Ведь у вампиров Сила прибывает вместе с числом жертв – не то что у Охотников, способных на большие прорывы!

Полюбовавшись на Куницына, Вадим вернулся к девушке, только сейчас рискнувшей выпрямиться. Но не успели они выйти из воды, как дверь отворилась и в комнату вступила Эва. Вот она на вампира даже не взглянула, словно не считала его достойным внимания.

– Конкурентка? – с усмешкой спросила ведьма. – Не потерплю!

Действительно, женщины смотрелись как двойняшки – отличия углядел бы разве Вадим. (Всё-таки его вкусы зависели от настроения. Либо просто менялись со временем.) К тому ж и на Эве не было ничего, кроме мерцающих капель, – будто она явилась сюда из-под водопада, заменявшего в её комнате душ. Такой наряд ей всегда нравился больше – как и Вадиму.

Но, если честно, он предпочёл бы видеть Леду в прежнем обличье – хотя бы для разнообразия. Две Эвы – это уже перебор!

– Ты подсматривала? – откликнулся Вадим, возвращая девушку в кресло. – Ай-яй, такая большая!..

Он поставил обратно стол – слегка потрескавшийся, однако целый, – и собрал с пола уцелевшие яства, водружая на место. Остальное побросал пока в угол, чтобы не топтать.

– Скажем так: страховала, – сказала Эва, усаживаясь в его кресло. – Эти комнатки отлично изолированы, словно бы специально, – ты заметил?

Покончив с уборкой, Вадим расселся перед столиком по-турецки, точно султан, переводя взгляд с одной красотки на другую. Ничего себе гаремчик!

– Отнюдь, – сказал он. – В смысле: заметил. Не только комнаты – весь Храм. Двойной заслон, надо же! Из-за этого я чуть не пошёл вразнос.

– Туго пришлось?

– Чёрт его поймёт – по первому разу всегда страшно. Зато теперь кой-чего знаю.

– Полагаю, не слишком много? – С неудовольствием Эва покосилась на Леду.

– А тебе сразу «языка» подавай? – усмехнулся Вадим. – Так он и расскажет всё, жди!

– Милая, ты хоть что-нибудь помнишь? – без особой надежды спросила женщина. – Что тебе оставили, а?

– Боюсь, только «легенду», – после паузы ответила Леда, ещё вздрагивая. – То есть я знаю, что за мной кто-то прятался, но подробности… – Она повела плечами, болезненно улыбнулась.

– Дай ей опомниться! – вступился Вадим. – После таких встрясок мне самому не мешало бы… – Он остановил взгляд на бутылке, ещё почти полной.

– «Не пей, козлёночком станешь», – внезапно сказала Леда. – Вино заговорено.

– Это как?

В ответ она снова пожала плечами: дескать, что знаю, то знаю. А большего не требуй.

– Ладно, не буду, – согласился Вадим и снова взялся за виноград. – Заговоры оставим на потом, а вот как учиняется массовое заклятие, я теперь представляю – прочувствовал на своей шкуре! Собираются с десяток Паучих, объединяют усилия и через тивишники, когда крепостные рассядутся перед экранами, разбрасывают тенёта по всему городу. А заодно отбирают у бедняг жизне-силу – так сказать, обмен «зрелищ» на «хлеб». Правда, зрелища плохонькие – так ведь куда денешься: монополия!.. А «хлеб» тут действительно жизнь – в точности как на старых агитках.

– Сам додумался? – хмыкнула Эва. – Или Откровение снизошло?

– Скажем так: осенило, – ответил Вадим. – Это в какую корзину?

Искоса он наблюдал за Ледой, задумчиво озирающейся по сторонам. То ли девушка оценивала последствия недавнего катаклизма, то ли наново знакомилась с миром. Посматривала она и на Вадима. И что ожидала на нём увидеть – следы молнийных пробоев?

«Всё-таки придётся её забрать, – со вздохом подумал Вадим. – Здесь ей при всём желании не ужиться. С житейской мудростью теперь возникнут проблемы!».

Как и с кормёжкой: на оставшиеся от прежней Леды бутерброды девушка старалась не смотреть. Однако к прежней внешности мало-помалу возвращалась, благо отличия не очень большие, – слава богу, сообразила! Вадим-то ещё выдержит двух Эв, но остальные вряд ли поймут.

– Теперь знаю, как вершатся чудеса, – добавил он. – Этого ты хотела?

– Выходит, для соперницы старалась? – Эва снова хмыкнула. – Подлаживалась, ломала себя… Как мерзко устроена жизнь!

Конечно, она дурачилась. Но и беспокоилась тоже – впервые за всё время! Неужто дал повод для ревности?

– Зато я попробовал, – возразил Вадим. – А вне Храма это будет не так опасно. Ты ведь меня за корни полюбила?

– За состраданье, – буркнула ведьма. – Была б у меня такая докучливая собака, как твоя совесть, – давно бы пришибла!

– И за равновесие, – невозмутимо добавил он. – Как раз сегодня я выехал на нём – хотя ещё бы чуть… Кстати, а чудеса обязательно «зачинать во грехе»? Разве нельзя слиться одними душами? Словно два ангелочка…

– И много ты знаешь… душевных? – огрызнулась женщина. – Попробуй, сыщи себе пару! И чем тебе не нравится способ?

– Способ хорош, спору нет, – усмехнулся Вадим. – Но требует подготовки, условий – не говоря о вдохновляющей партнёрше.

– Разборчивый какой!..

– Это – да, – согласился он. – Хотя народная мудрость гласит: «не бывает плохих женщин…» Но кто может родиться спьяну? Только «дети карнавала».

– Хватит болтовни! – Эва снова повернулась к Леде, осведомилась с обычной жёсткостью: – Ну что, оклемалась?

К той почти вернулись прежний цвет волос и прежняя ироничная уверенность, однако Вадим знал, сколь это зыбко.

– Куда спешишь? – спросил он. – Расслабься, поешь фруктов. «Be happy»!

– Новенькую приручаешь? – уколола Эва. – Мало тебе ответственности?

– Я – в норме, – вмешалась Леда. – Действительно, время терять не стоит. Что вас интересует?

– Вот, понимает же! – одобрила Эва. – Решительность – это от меня.

– И авантюризм тоже, – добавил Вадим. – Когда-нибудь расшибёшь лоб!

– А ты на что? – парировала ведьма, укладывая ноги ему на колено. – Итак, милочка, мы хотим знать…

– Я догадываюсь, – прервала Леда, с той же раскованностью забрасывая щиколотки на второе его колено. – Вад просветил.

Эва лишь усмехнулась на её выходку.

– Я у вас вместо пуфика, верно? – спросил Вадим, придерживая ступни обеих. – А сейчас вы приметесь выяснять отношения.

– Ещё чего! – фыркнула Эва. – Не такие мы дуры, чтобы тратить время на разборки, – проще распилить тебя пополам. Или навалиться, как прошлой ночью, – ещё и Киру позовём!

Ещё и Юльку, мысленно прибавил он. Жаль, Алиса сгинула…

– Лучше установим очерёдность, – предложила Леда.

– А умеренность – от меня! – заметил Вадим, разминая подружкам пальцы. – Хорошо, пусть Леда объяснит устройство Студии, насколько представляет, распишет деятелей, известных по службе… Что ещё могли ей оставить?

– У меня третья форма допуска, – сообщила девушка. – Выше только у директоров и Режиссёра!.. Тивишные программы – это ведь верхушка айсберга, а слышали вы, к примеру, о «школе гейш»?

– Господи, ещё и это? – ужаснулся Вадим. – Продолжаем брать у мира лучшее?

И покачал головой удивлённо. Вот здесь, на третьем уровне секретности, и начинались кардинальные изменения в качестве жизни, доступные Истинным: гладиаторские бои, разнообразные «СССР-ы», бордели из малолеток или трансвеститов, что-нибудь из садо-мазохистского репертуара – среди властолюбцев это популярно.

– Научное потребительство, а как же! – очень похоже хмыкнула Леда, будто копируя Эву. – Ничего нельзя пускать на самотёк. Из зарёванных соплюшек взрастят искусниц, способных одаривать блаженством, возносить до небес! Уверяю: кто отведает настоящую гейшу, уже не клюнет на обычную потаскушку, – это как «запор» после «мерса».

– «Запор» – это «запорожец», – пояснил Вадим с ухмылкой.

– А «мерс» – «мессершмитт», – в тон откликнулась Эва. – Забавная затея, однако не по теме.

– Ты уверена? – осведомилась Леда. – А знаешь, кто поставлял туда послушниц? Ваши ненаглядные Шершни.

– Дела! – не сдержал возгласа Вадим.

– Это – зацепка, – признала Эва. – Надо потрясти тамошнюю настоятельницу… Или кто там – настоятель?

– Не кощунствуй, – сказал он. – Церковь нынче неприкосновенна, как раньше – партия. Не можем без «священных коров»!

– Под нож их! – Нарушая идиллию, Эва поджала ступни под себя и перегнулась через столик к студийке. – Что-нибудь ещё?

– Ещё – Институт, – ответила та спокойно. – Интересует?

– Конечно!

– Расположен в подвалах Храма. А тамошние спецы не то что к поверхности, даже в Студию не всплывают, – погребены бессрочно. И по слухам, набирали их тоже Шершни.

– Почему ты клюнула на Вадима? – внезапно спросила ведьма. – А, сестрёнка?

– Именно я? – уточнила студийка. – Или прежняя Леда?

– Дети за родителей не отвечают, – вмешался Вадим. – Говори за себя. Кстати, что ты о себе помнишь?

– Как ни странно, довольно много, – спокойно ответила девушка, – начиная лет с четырёх. Но присутствие этой, второй, почувствовала только сегодня. Выходит, я была для неё вроде приманки?

Кажется, Вадим изрядно зарядил её перегородки, одарив завидной выдержкой, – другая на её месте вполне могла сорваться в истерику!

– И ещё странность, – продолжала Леда, задумчиво уставясь на «горизонт», где искрящееся «небо» сливалось с «морем», усыпанным блёстками от яркой и полной «луны». – Студийные впечатления плохо стыкуются с остальными – будто принадлежат разным людям.

– И что на стыке? – тут же спросил Вадим.

– Приём на работу, – пожала она плечами. – Проверка на детекторе… кажется, я теряла сознание.

– Странная реакция – даже не припомню… А что потом?

– Потом приступила к обязанностям.

– Сразу директорской секретарки?

– И без всяких затруднений, – подтвердила девушка. – Хотя опыта никакого. Разве не удивительно?

– Постельного – тоже?

– Постельный имелся – но не настольный. Чувствуете разницу? Здесь тоже нестыковка.

– Будто к воспоминаниям одной прибавили повадки другой, да? – предположил Вадим.

– Как у робота, – сказала Леда. – Посбрасывали в память всякую всячину, лишь бы пустоты заполнить. Выходит, я киборг?

– А то я женщины от киборга не отличу!

– Во всяком случае, по первому слою я была именно той Ледой, какую вы встретили на прослушивании. А Вада мне просто захотелось подмять – чтобы «не строил из себя»! Заодно кайф словить и новым рабом разжиться. – Она улыбнулась. – Наверно, и энергии испить – но в пределах Студийной нормы, без фатальных последствий. Что началось потом – это уже козни Паучихи. Кстати, а почему ты не сунулся в мою память напрямую?

– Потому что ты не была моим врагом, – ответил Вадим. – Точнее, моим врагом была не ты. Вообще стараюсь «без стука не входить» – разве не ясно?

– Если б я лишь отражала тебя, это не было б чудом, верно? – мягко заметила девушка. – Мы разные, родитель!

– И слава богам! – ввернула Эва. – Хватит одного такого зануды.

Внезапно женщины повернули схожие головы на высоких шеях и уставились на вход. Туда же посмотрел Вадим, услышав, как отворилась входная дверь и через прихожую к «морской» комнате прошелестели шаги. Даже сквозь здешнюю перегородку он ощутил приближение Силы.

Затем створки разъехались и внутрь проскользнула Кира, до кончиков пальцев камуфлированная серой тканью, – очень деловитая, очень сосредоточенная. И очень довольная собой.

– Ещё не видели ниндзя? – спросила почти беззвучно. – Вот вам: экспериментальный образец!

– Лучше бы секретаркой переоделась, – отозвался Вадим. – Конечно, не так романтично… А хочешь искупаться? Или закусить? Хотя тебя здешним обилием не удивить!

«Весь гарем в сборе, – подумал он с усмешкой. – Хороша у меня команда! Как при обороне Зимнего».

– Развлекаетесь? – поинтересовалась Кира, охотно выбираясь из камуфляжа. – А мы там с ног сбились, вас разыскивая. Если б не мой собачий нюх!.. Это кто? – с любопытством она кивнула на Куницына, продолжавшего скакать живчиком. – Вампир, живой?

– Где ты видела живых покойников?

– Ну, дьявол с ним!

И по примеру остальных перестала его замечать. Под маскировочным костюмом на её теле оказалась лишь ладно пригнанная сбруя из тугих ремней – с кобурами, ножнами, футлярами. А уж что там хранилось, Вадим и гадать не хотел. Впрочем, смотрелось это пикантно.

– Как у нас со временем? – спросила Кира. – Успею перевести дух?

– И покурить, – добавил Вадим. – Часа тебе хватит?

– На всё, – кивнула гардейка, но тут же, задержав на нём взгляд, поправилась: – Почти.

– Становится тесно! – засмеялась Эва. – Пожалуй, с учётом крошки Юли, можно прекращать набор в кружок ведьм. Или нет?

– Перестань, – попросил он. – В конце концов, не такой я развратник – если мои сегодняшние достижения поделить на дюжину лет.

Посмеиваясь, Кира присела на свободное колено Вадима и развернулась к нему спиной, чтобы он помог избавиться от сбруи. Затем с наслаждением снизошла в душистые воды и улеглась на поверхности, разбросав конечности звездой, – словно заснула, укачиваемая волнами. Наверно, в её подготовку входил курс аутотренинга, помогавший восстановиться за считанные минуты.

– Будем считать, ты постучал, – неожиданно сказала Леда и пригнулась к тонким коленям, распахивая глаза. – Заходи!

Послушно Вадим надвинулся вплотную, погружаясь в них взглядом, а затем и сам будто устремился следом. Но уже через секунды вынырнул обратно и благодарно коснулся ртом её точёных губ. Действительно, так было куда проще и – быстрей. Теперь он знал о Студии всё, положенное по третьей форме допуска, и кое-что – сверх того, не слишком приятное.

Если бы передать это по общему каналу!.. Только поможет ли, захотят ли в такое верить? Или и дальше станут оправдываться незнанием – вовсе не желая ничего знать!

– Чем богаты, – со вздохом сказала Леда. – Конечно, если б ты выпотрошил мою хозяйку…

– Пусть посидит до лучших времён, – ответил Вадим. – Осторожнее с ней, ладно? Хотя и прочно её закупорил…

– Думаешь, может вырваться?

– Во всяком случае, забывать об этом не стоит. – И добавил любимую присказку: – Мало ли?

Подгоняемая вкрадчивыми волнами, Кира ткнулась макушкой в берег. Нехотя выползла лопатками на гальку и снова обмякла, колышась ниже талии.

– Моё представление о счастье, – пробормотала она, глядя в потолок. – Всегда мечтала о южных морях – словно о рае!

– Общий рай – это накладно, – возразил Вадим. – Разве запасёшься на всех? Проще устраивать райки индивидуального пользования, чтоб одаривать Истинных. Кстати, вы знаете, что Леднёв предоставил нам свои апартаменты?

– Ну, для него тут слишком скромно! – усомнилась Кира.

– Как знать. Взять хотя бы непроницаемые стены – не только же для успокоения совести ими обзавелись? Что-то чудится за ними – странное.

– Лично меня волнует другое, – сказала девушка, усаживаясь прямо на мелководье. – Выходит, Леднёв не принял вас на работу, а попросту впихнул в клетку? Теперь следует ждать появления ночного зверья.

– Вот ещё! – возразил Вадим. – Станем мы дожидаться!.. Лучше воспользуемся случаем и прогуляемся к Институту.

– Так он здесь, что ли? А мы полагали…

– Мы тоже. Но там, скорее всего, «ложная мишень» – приём известный. Может, он вправду был там – пока не выстроили Храм… Ну, двинулись?

– Прямо так? – хмыкнула Кира. – Или всё же экипируемся? У меня есть чем поделиться – запаслась на всех.

– Эти мне профи! – засмеялся Вадим. – Трудно умирают привычки.

С сожалением поднявшись из воды, девушка отжала короткие волосы, встряхнулась сильным телом, рассыпая вокруг брызги.

– Все идём? – спросила она. – Где ваш громила?

– Адама-то возьмём, – нехотя ответил Вадим. – А вот Леде лучше остаться и обеспечивать тылы. Нет возражений?

Он опять повернул голову ко входу, услышав в коридоре осторожные шаги. Проворчал:

– Хоть ощущала за собой хвост? Ниндзя недоделанный!..

Поднявшись, прошёл через прихожую и распахнул дверь. Перед порогом, в темени коридора, застыли трое: смущённо потупившаяся Оксанка, лесная ведьма, и два ухмыляющихся витязя, Брон и Гризли, пластиковыми утёсами громоздившиеся по её сторонам. Они и в самом деле пробрались сюда по проторённой триадой дорожке, следом за Кирой.

– З-заходи, – пригласил Вадим и вместе с ними вернулся с комнату.

Что ж выходит теперь? – прикидывал он, рассаживая гостей. Что за странное построение образуется, куда меня толкают? С Оксаной и Гризли мы уже выстраивали триаду, отбиваясь от «ангелов». И с Кирой, как с ведьмой, проблем не будет – после вчерашней-то ночи! А Брон вполне сдюжит роль силача. Но вот потяну ли я три триады вместе?

– Прохлаждаетесь? – спросил Брон, с завистью глядя на Киру. – А время капает!

Себе князь позволил снять лишь шлем, устрашающий гребнями и шипами, точно голова диковинного насекомого. Тёмные его локоны рассыпались по плечам, но лицо Брон выбрил, наконец избавясь от усов и бородки, – видно, наигрался в маскарад. Его черты и без того внушали почтение, а врагам довольно забрала, похожего на жуткую маску. Нынешнюю вылазку передоверить некому – в этом князь прав. Даже Руслан уступал ему намного, а сегодня может потребоваться вся сила!

Массивный Гризли подсел к холодильнику и принялся поглощать уцелевшие продукты. Впечатление было, будто они проваливаются прямо в мышцы, – так быстро гигант прибавлял. Как он ещё в доспехи влезает? Странно, но Вадим не ощущал такого жора, хотя распирало его не меньше. Из воздуха, что ли, усваивал?

– А это что за паяц? – Брон кивнул на Куницына, скачущего по невидимой клетке. – Деталь интерьера?

Прежде князь не заметил бы узника – столь быстро тот перемещался. Но теперь они почти сравнялись реакцией.

– Индуктор Силы, – ответил Вадим. – Вы же хотели подняться на ступень? Мстителя, видите ли, уже мало!.. Так получите вампира, ещё тёплого.

– Что, этот? – удивился князь. – Экий плюгавчик! А лучшего не нашлось?

– Хватит и такого – для почина. Ну, выпускаю?

Вообще Брон уже имел встречу с вампиром – единственную, краткую. Стоила она князю раны в плече да убитого («не до смерти») гарда, но и зарядила кое-чем. Вот для Гризли такое внове.

Переглянувшись, росичи встали друг против друга по разные стороны комнаты. Прочее пространство Вадим отгородил зеркалом – во избежание сюрпризов. Затем растворил клетку, а Куницын словно того и ждал. И закрутилась новая карусель.

Толстячок метался меж исполинами, точно вепрь, бросая на стену то одного, то другого, иной раз сбивая с ног, – но более не достигал ничего. Он не мог даже убраться отсюда, привязанный невыполненным поручением, – да Вадим бы его и не пустил.

Опасная игра распаляла крутарей. После падений они сразу вскакивали – совершенно не устрашённые, посмеиваясь над собой, – и снова принимались за дело, упорные как молотобойцы. Закалённые схватками с Мстителем, росичи сознавали свою силу, верили в неизбежность роста, а любое превосходство считали преходящим. И вскоре каждый наскок вампира стал натыкаться на удар пластикового кулака, останавливающий его на пике атаки. Шаг за шагом росичи загнали Куницына в угол. И там Вадим снова его запер, сдавив зеркалами, чтобы не мельтешил.

– Ну что, – переводя дух, спросил Брон, – можем выступать?

– Ещё не все получили сполна, – заметила Эва, глядя на Оксану. – Надо замкнуть Кольцо.

Кажется, она не шутила.

– Третий раз за сегодня, – напомнил Вадим. – Даже четвёртый! Ты мне льстишь.

– Не скромничай!.. У тебя сила героя, разве нет? Ведь ублажил Геракл за ночь с полсотни девственниц?

– Я не вампир, чтобы подминать всех, – огрызнулся он, стараясь не смотреть на Оксанку. («Чёрт знает, чему учат детей!»).

– Вампир подминает, ты – одаряешь. Для тебя мы объект заботы, для него – власти… Ну ты же хочешь, я чувствую!

– Если вправду надо, – неожиданно вступила Оксана, – то почему нет, даже интересно.

Похоже, эта «девственница поневоле» не прочь была приобщиться к новой, ведьмо-маговской, богеме – свобода нравов, лёгкость общения… К тому ж и способ не самый гадостный!

– «Интересно», – передразнил Вадим. – Интересно в зоопарк сходить, тем более ни разу не была, или на «шмеле» покувыркаться!

– Но это ж не по-настоящему? Гинеколог вон… тоже…

– Что – «тоже»? Где ты видела таких гинекологов!.. Тут всё именно «по-настоящему» – не обманывай себя.

– Зато – один раз. И без последствий. В смысле…

– Первый мужчина – это серьёзно, – изрёк Вадим. – Запоминается на всю жизнь… наверно.

– А что думают об этом дамы? – спросил Брон, посмеиваясь.

Кира пожала плечами:

– Лично у меня это напоминало хирургическую операцию. Или практическое занятие… правда, не лишённое приятности.

– А у меня это было слишком давно, – ответила Эва, прищурясь.

– Видишь! – подхватила Оксана. – И ничего страшного.

Не то чтоб она очень горела: всё-таки больше благоволила к Руслану, красавцу и силачу, – но ради общей пользы и для своего продвижения была не прочь. К тому же с Вадимом, не с кем-нибудь, – разве он не родной? Однако не настолько, чтобы подпасть под запрет. («Тютелька в тютельку», – как говаривала Юлька.) Эх, молодёжь! И на селе уж не те нравы. Где вы, суровые мазчики ворот, хранители традиций? Где послесвадебные простыни, вывешиваемые, точно флаги?

– Знаете, это уже перебор, – сказал Вадим. – Не добавляйте Руслану проблем. Бедняга с Михалычем не может разобраться!..

– А откуда он узнает? – вкрадчиво спросила Эва. – И разве тебя не тянет к ней? Девочка, ну покажись!

Оксанка с готовностью подскочила, обернулась вокруг оси, словно танцорка. Затем с интересом уставилась на Вадима, подперев кулачками бока и наклонив русую голову. И разденется без ломанья – лишь пожелай. У, ведьма!.. Вырастил ещё одну на свою голову.

– Мало ли, куда меня тянет! – отрубил он. – Кто-то же должен думать о последствиях? Никакая цель не оправдает такое средство.

– Ну взгляни, какой бутон! – настаивала Эва. – Ты сможешь многому её научить – и Руслану пригодится. А то ведь провалим дело – из-за такой ерунды. Вот и Кира не станет возражать – верно, подружка?

– А что, этот источник не обеднеет, – поддержала гардейка. – Многим хватит. И потом, джентльмены такие подарки не отвергают!

Однако энтузиазма в её голосе не хватало. Не настолько она одержима победой, чтобы бросить на алтарь всё!

– Ну что навалились на мужика? – не выдержал Гризли. – Нет бы предложить тому, кто всегда готов!

Ведьмы повернулись к нему, разом нахмурясь. С ухмылкой гигант прикрыл руками голову, изображая испуг.

– Всё, закрыли тему! – сказал Вадим. – Девочка высший класс, раз уж зашла речь, – но для этого я слишком её люблю.

– Парадокс, – хмыкнула Эва. – Ты всегда с ними дружил.

– Как-нибудь выкрутимся, – добавил он примирительно. – Буду вкалывать за двоих, если потребуется.

Вадим и сам не верил, что прав, однако ничего не мог с собой поделать. Когда не хватает резонов, решает душа. А к этому она «не лежала». Или тут обычное ретроградство?

Его действительно тяготил избыток Силы – хотелось сбросить куда-то… или в кого-нибудь. Да что за день такой! – возмутился Вадим. Как началось с самого утра, так и покатилось. Эдак я впрямь скоро отыграюсь за годы воздержания. Конечно, до рекорда Геракла пока далеко…

– Не пора ли на выход? – спросил он. – Зрители заждались.

– Пожалуй, самое время, – сказал Брон. – Иначе ничего не застанем. Сам же говорил: днём тут делать нечего!

Видно было, как распирает начинающего героя свежая мощь, как тянет его на подвиги. И пойми, что тут первопричина: благие порывы, тоска по славе или избыток энергии? У многих тиранов тоже, говорят, было шило в заду – оттого и наломали таких дров!

– «Тьма сгущается перед рассветом», – пробормотал Вадим. – Была такая книга.

– Ну да, а «тени исчезают в полдень», – гыкнул Гризли. – Когда «сатурн почти не виден».

– Эрудит! – усмехнулся князь, поднимаясь. – Насмотрелся старья.

– Так ведь из нового только Студия. Когда ещё наладят тарелки!..

– Скоро, – пообещал Брон. – Может, даже завтра. Если доживём.

– О! – обрадовался гигант. – За это стоит драться. Только…

– Ну, что?

Гризли с натугой расправился.

– Выберусь я из этой скорлупы, – объявил он. – Тесно – невмоготу! Хватит шлема и поножей. Не умещаюсь же!.. Самые большие подбирал.

Нахмурясь, князь повернулся к Вадиму. Тот пожал плечами:

– Пожалуй, вы вправду дозрели. Недаром героям-полубогам на все случаи хватало собственной шкуры – в отличие от богатырей. Видели вы Геракла в доспехах? Он и одежду не жаловал! Если у мага сознание расплывается в облако, то у богатыря – заполняет тело, а его оболочка наливается жизне-силой. И когда прочность кожи делается сравнимой с крепостью лат… Может, эти доспехи как раз и копируют оболочку героев? Лично я больше полагаюсь на свою Защиту.

– Так и решим, – кивнул Брон. – Меня самого Шершневый футляр уже стесняет. И не помогут колдовские ухищрения против колдунов!

Соревнуясь с Гризли, он выбрался из лат, вздохнул полной грудью, освобождённо подвигал плечами. Затем разделся до шортов, кроме них оставив на себе шлем и ремни для оружия. В этих нарядах да с гипертрофированной мускулатурой росичи выглядели, как персонажи комиксов, даже внушительней.

Глядя на них, Кира не стала надевать много – только сбрую. Но тут же схлопотала от Эвы выговор и нехотя отреклась от всего, оставшись, как и та, голышом. А Оксане пришлось раздеться, чтобы уравняться с подружками-ведьмами, – нашёлся-таки повод! Как и ожидалось, стесняться ей было нечего. Наоборот: не пожалел бы Вадим об упущенном шансе!..

– Ну и команда! – фыркнула Кира, оглядев всех. – Потешное войско, вот именно.