ИЗ СУБВСЕЛЕННОЙ.

— Если тебе действительно так не терпится идти туда, я не буду тебя больше задерживать, — со вздохом объявил профессор Халли молодому человеку, сидящему напротив него. — В конце концов, возникнет необходимость в том, чтобы человек совершил это путешествие, а лучше тебя никто не сможет сделать отчет об этом эксперименте.

— Согласен, — улыбнулся Хейл Макларен, его друг и ученик, — ведь я ваш ассистент и, можно сказать, соавтор ваших открытий. Но, — его взгляд затуманился, — я не знаю, что делать с Шерли. Она хочет отправиться со мной!

— Полагаю, пусть она присоединится к тебе, если хочет, — медленно произнес Халли. — Ты же знаешь, я люблю мою дочь больше, чем она тебя, но, если ты не вернешься, как не вернулись подопытные кролики, она больше никогда не сможет быть счастлива. Шерли предпочтет быть с тобой, как бы негостеприимен ни оказался тот маленький мирок, в который вы отправитесь.

— Но я вернусь! — настойчиво возразил Хейл Макларен. — Мы же знаем, почему не вернулись наши подопытные животные. Попав на некую маленькую планету, они просто не удосужились поинтересоваться, где оказались. Они просто разбежались по ее поверхности, и наш аппарат не смог их найти. Что же касается меня, то можете быть уверены, что я не сдвинусь с места!

— И все же, вполне возможно, что ты не вернешься! Шерли взрослая женщина. Мы объясним ей, насколько опасен эксперимент, и если она захочет идти с тобой, пусть идет!

Халли подошел к телефону и позвонил домой. Дом профессора находился неподалеку от колледжа, в котором Халли заведовал кафедрой физики. Через несколько минут Шерли предстала пред ясные ояи мужчин, несколько удивившись их мрачному настроению.

— Кого сегодня хоронят? — поинтересовалась она с порога.

— Не говори о похоронах в такое время, — сердито произнес Макларен. — Мы пригласили тебя для того, чтобы снова объяснить тебе, насколько опасен эксперимент, в котором ты хочешь участвовать вместе со мной. Если честно, я не хочу, чтобы ты отправилась со мной в эта путешествие.

— Разумеется, я пойду! — с притворным вызовом от — ветила девушка. Ты думаешь, я захочу уступить тебя какой-нибудь крошечной соблазнительнице?

— Это серьезно, — настаивал Макларен, не желая поддаваться на ее иронию.

Он прошел в угол большой, почти пустой комнаты и отодвинул занавеску из грубой бумажной ткани, висящую на проволоке и скрывающую какой-то загадочный, сложный, как лабиринт, аппарат. В середине широкой спирали на прозрачной зеленой подставке стоял огромный стеклянный колокол, в котором вполне могло поместиться два-три человека. Ряд высоковольтных вакуумных ламп, висящих на одной стене, с помощью тяжелых медных проводов соединялся со спиралью. Прозрачная зеленая подставка покоилась на нескольких цилиндрах, образующих гидравлический лифт так, что тяжелый зеленый диск мог опускаться, чтобы под колокол можно было поместить что угодно.

— Я отправляюсь через несколько минут, — сообщил Макларен Шерли и, несмотря на его напускную грубость, в его голосе слышалась трепетная нежность. — Твой отец объяснит тебе, насколько это опасно, и если желание у тебя не пропадет, отправимся вместе!

— Ты знаешь, Шерли, — начал профессор Халли наставительным тоном, — что мы с Хейлом ведем обширную исследовательскую работу, поставив целью выяснить элементарный состав материи. Я признаю, что относительно первоначального искомого предмета мы по-прежнему остаемся в неведении, но в ходе исследований нам открылись новые перспективы, столь же заманчивые, как и первоначальные. С помощью недавно открытых космических лучей, длина волны у которых неизмеримо короче, чем у любого другого известного света, нам удалось получить неопровержимые доказательства того, что электрон — это не только отрицательный электрический заряд, как физики полагали раньше. Он является реальной частицей материи, частицей настолько малой, что более старыми способами было бы никогда не получить прямых доказательств их существования. В ходе наших исследований мы наткнулись на другое свойство космического луча. Мы обнаружили, что гармонические волны при значительном усилении имеют свойство уменьшать и увеличивать массу и объем всей материи, не меняя ее формы. Теперь это подсказывает решение проблемы состава Вселенной. Доказав, что атом, с его центральным ядром и его спутниками — электронами, представляет собой в миниатюре Вселенную фактически, а не только по аналогии, мы смело сможем предположить, что составляющие инфракосмоса под нами и суперкосмоса над нами всего лишь звенья цепи, простирающейся в бесконечность!

Профессор Халли замолчал. Его помощник покраснел от волнения, а у его дочери ярко вспыхнули щеки и загорелись глаза. Но смотрела она не на аппарат; она смотрела на гладкие темные волосы своего жениха!

— Мы посылали в этот суперкосмос разные предметы, — продолжал он, — стулья, монеты, бокалы, кирпичи и тому подобное. И некоторые из них вернулись назад. Но когда мы послали в этот таинственный мир морских свинок, кроликов и бродячих собак. Их нам вернуть не удалось. Хейл считает, что животные ушли, исчезли из точки, на которой фокусировались лучи. Я не уверен в этом. Может быть, он прав, быть может, животные встретили ужасную смерть, причины которой нам неизвестны. Теперь он предлагает для эксперимента самого себя. Это опасно. Его смерть может оказаться ужасной. Но если ты хочешь идти с ним, можешь идти. Твоя мама умерла. Однако помни, что ты рискуешь оставить меня одного на старости лет!..

За этими простыми словами последовала торжественная тишина. Затем Шерли объявила:

— Я пойду!

* * *

Профессор на мгновение отвернулся. Когда он снова посмотрел на своего ассистента и свою дочь, следов внутренней борьбы на их лицах уже не было. Он твердо нажал на рычаг, и зеленая подставка тихо спустилась на уровень пола. Макларен и девушка встали на нее, и она снова поднялась, унося их под стеклянный колокол. Профессор повернулся к поднявшейся платформе, где размещался пульт управления.

— До свидания! — крикнул он. — Через час я вас верну!

— До свидания! — ответили они приглушенными голосами.

Мощный генератор заработал. Лаборатория наполнилась пронзительным воем. Вакуумные лампы тускло засветились, в воздухе появился сильный запах озона. Между витками спирали пробежал мощный электрический разряд. Профессор поспешил отрегулировать конденсатор, и тишину теперь нарушал только вой генератора и тихое жужжание.

Пока профессор продолжал манипулировать приборами управления, колокол постепенно наполнялся темно-фиолетовым светом. Лучи света мерцали словно пелена северного сияния, временами почти скрывая мужчину и женщину. Постепенно лучи концентрировались на дне колокола и, казалось, стелились по зеленой подставке, окутывая две живые фигуры. «Подопытные кролики» по-прежнему улыбались и ободряюще махали.

Наконец, стало видно, что они уменьшаются. Они уже были меньше четырех футов, и, по мере того как мощность генератора приближалась к резонансу, они становились все меньше и меньше. Вскоре их длина не превышала фута, а они все стояли в море фиолетового света, пока не сократились до шести дюймов, до дюйма. Тогда профессор выключил генератор.

Девушка и мужчина прошли несколько дюймов и вновь оказались в центре подставки. Там, в небольшом углублении мягкого материала, лежало крошечное зернышко углерода, атом которого им предстояло исследовать. Оно было настолько крошечным, что его с трудом можно было рассмотреть под микроскопом. Однако Макларен, должно быть, уже ясно видел его, потому что, заговорив с девушкой, он приказал ей встать на определенное место.

А таинственный луч продолжал свое дело, и вскоре две крошечные фигурки скрылись из виду. Профессор по-прежнему стоял у приборной доски, с тревогой поглядывая на часы, пока не прошло время, указанное в его расчетах. Наконец профессор снова остановил динамо и положил часы на стол. Он отметил время, когда должен снова выключить ее, и нервно стал вышагивать по комнате. На лбу у него выступили капельки пота. Вот остановился и посмотрел на небольшое углубление, в котором лежал миллион миров, каждый из которых был таким же полным и совершенным, как и его собственный. В одном из этих миров вращалась частичка, на поверхности которой находились его дочь и любимый ассистент.

Профессор вздрогнул, когда зазвонил телефон, и быстро отделался от студента, который хотел получить какую-то пустяковую справку. Затем он снова вернулся к часам и послушал, не остановились ли они. В лаборатории было очень тихо, и, когда крошечный ручеек воды зажурчал в охлаждающей камере одной из мощных вакуумных ламп, шум показался громким.

Вдруг профессора Халли осенила новая мысль. Предположим, в этом невероятно маленьком мирке есть опасные существа, с которыми Хейл и Шерли, должно быть, именно в этот момент борются, пытаясь спасти свою жизнь! Может быть, этот мир не что иное, как сверкающая звезда! Может быть, они погибли, оказавшись на бесплодной и безвоздушной планете-электроне? Профессор снова посмотрел на часы. Полчаса почти прошли. Еще несколько минут, и они будут готовы вернуться — не следует включать луч, пока они далеко от фокуса. Еще несколько секунд… пора!

* * *

Профессор резко нажал на выключатель, и стеклянный колокол снова наполнился фиолетовым светом. Он быстро увеличил ток и прилип к основанию стеклянного купола, чтобы увидеть возвращающихся путешественников сразу же, как те покажутся в поле зрения.

Через несколько минут в прозрачном углублении, в котором лежала микроскопическая частица углерода, появился какой-то маленький неясный предмет. Прямо на глазах у физика это пятнышко расщепилось на сотни крошечных точечек — точечек, которые быстро увеличивались в размерах, пока не стали напоминать маленькие прямые палочки — палочки, постепенно превращающиеся в руки и ноги. Маленькие человечки, которые были мужчинами и женщинами, уже достигли размеров в полдюйма. Эти создания становились все больше и больше и, очевидно, были немало возбуждены.

Халли изумленно наблюдал за ними, пока их размеры не достигли нескольких дюймов. Затем он подскочил к выключателю, чтобы остановить их рост, и опустил зеленый диск до уровня стола, на который один смельчак, в конце концов, спрыгнул, чтобы завоевать новое пространство. В то время как Халли остолбенело наблюдал за человечками, тщетно ища Макларена и Шерли, крошечный мужчина вышел из толпы, подошел к краю стола, низко поклонился и спросил:

— Где мы?

Голос у него был тонкий и пронзительный, как щебет насекомого, с каким-то непонятным акцентом. Однако по-английски он говорил вполне сносно.

— Вы на Земле, — машинально ответил Халли.

Замечание произвело глубокое впечатление. У маленьких человечков вырвался тихий, как вздох, крик, и многие из них пали ниц. На них были тонкие короткие одежды, повязанные кушаками и доходящие до колен. Мужчины и женщины были одеты почти одинаково, их пол можно было определить только по украшениям.

Предводитель повернулся к ним и закричал.

— Слушайте! Слушайте! Это не то, о чем мы, ваши жрецы, вам говорили! Правоверным будет дозволено перенестись из нашей юдоли слез на Землю, с ее золотыми воротами, где текут молоко и мед. Вы услышали голос Ангела. Голосом грома он сказал вам, что вы стоите у ворот Земли, а те, кто не верит, будут брошены во внешнюю темноту!

Кто-то на заднем плане запел гимн. Масса карликов присоединилась к нему, и комната наполнилась хором слабых, похожих на писк насекомых, голосов.

Халли снова обратился к жрецу.

— Откуда вы?

— Мы граждане Электрона, названного так нашими знаменитыми предками, Хаэлом, Мужчиной, и Шуэрли, Женщиной, которые пришли на нашу планету, когда она была еще совсем юной, целую вечность назад, так много миллионов лет назад, что они исчисляются геологическими эпохами.

— Откуда вам известно имя Земли?

— Оно передается нам из поколения в поколение. Оно сохранилось в наших памятниках и храмах, а также записях наших мудрецов. Нам уже много веков известно, что это настоящий рай — место, где царит бесконечное счастье. Ведь разве наши знаменитые пращуры, Хаэл и Шуэрли, не тосковали по Земле, хотя они прилетели на Электрон, когда он был молодой планетой с мягким климатом?

— Говорите, Хейл и Шерли прилетели на вашу планету много веков назад? Разве тогда ваша планета не была населена?

— На нашей планете водились животные, некоторые устрашающих размеров и в ужасном облачении. Но наши предки, посланные Землей, с помощью невероятной хитрости победили их, а их дети постепенно завоевали весь Электрон. Мы их потомки, но мы сохранили их язык, традиции и религию, а также сдержали Великую Клятву.

— Великую Клятву?

— Великую Клятву, — произнес посланец Электрона нараспев и почти громко, несмотря на свой малый рост, — дали Хаэл и Шуэрли. Они заявили, что великий мудрец, Ангел высочайшего могущества и понимания, в один прекрасный день посетит обширную, пустынную Землю. Там, где они впервые появились, они повелели, чтобы их дети остались здесь и ждали Ангела, которого они называли Космическим Лучом. Многие отошли от этой истинной религии, но мы построили храм в святом месте, сдержав Великую Клятву!

Халли печально, с болью в сердце, сказал им:

— Я отец Шерли и друг Хейла, а с тех пор, как я послал их на ваш Электрон, не прошло и часа!

Но его внуки, отдаленные от него на тысячи поколений, снова пали ниц и запели свою песнь.

* * *

Профессор Халли попал в очень неловкое положение. Его чуть не обвинили в убийстве. Исчезновение его дочери и ассистента, естественно, повлекло за собой расследование, и в ходу было ужасное подозрение, что он расправился с ними и поместил их тела в свою устрашающего вида машину под названием Космический Луч.

Любопытно, что доказательство, освободившее его от подозрений в убийстве, создало ему новые проблемы, так как иммиграционные власти не знали, что делать с несколькими сотнями лилипутов, которых нельзя было никуда депортировать. Профессор Халли наотрез отказался отослать их обратно на Электрон, если они не захотят вернуться добровольно, а возвращаться никто не хотел. Наконец, иммиграционные власти согласились принять пришельцев с Электрона, если те примут нормальные размеры. Нашлись друзья, которые помогали им приспособиться к новому типу цивилизации, и, согласно последним сообщениям, большинство из них приспособилось очень удачно.

После нескольких попыток журналистам наконец удалось получить у профессора Халли достоверные сведения и подробные объяснения случившегося. Пропустив технические детали, не имеющие никакого отношения, приведем лишь объяснения, которые сам профессор дал невероятно быстрому циклу жизни, проживаемому на Электроне.

— Я виню себя, — печально произнес профессор Халли, — за то, упустил этот важный момент. Да, субвселенная похожа на нашу вселенную; да, электроны следуют по своим орбитам, как планеты, вращающиеся вокруг солнц; но я упустил тот факт, что из-за огромной разницы в расстоянии существует и огромная разница во времени. Земле требуется год, чтобы обойти вокруг Солнца; электрон обходит свое положительное ядро миллион раз за секунду. Однако, всякий раз, когда он совершает круг по орбите, для его обитателей проходит год. Я не успел моргнуть, а Шерли и Хейл умерли, и многие поколения их детей прошли полный жизненный цикл. Для них это было нормально — для нас же невероятно быстро.