CREDITUM LXIV.

– Вэйань, ответь! – Вебер, быстрым шагом оставлявший позади один коридор за другим, продолжал попытки вызвать лидера. – Ответь, мать твою! Повторяю, на корабле запущена программа самоликвидации, нужно уходить к конвертопланам! Пружинка подтвердит…

– Подтверждаю, – с улыбкой произнес болванчик, тащившийся следом.

Он вообще стал невменяем с тех пор, как вколол себе что-то темно-красное, подключившись к компьютерам «Куэн Као». А уж после того, как отсоединился, совершив задуманное, и вовсе осоловел – плелся по пятам медленно, спотыкаясь, но хоть не отставал. Когда Вебер случайно натолкнулся на одного из тайгинцев, чуть не пустив тому пулю, ломщик послушно спрятался за ближайшим углом.

В сознании на миг мелькнуло – бросить. Ко всем чертям, пусть сам выбирается! Но компьютер, спрятанный на груди Пружинки, махом остудил такие мысли. Именно ради спрятанных в нем данных Вебера заставили прервать выполнение непростого и длительного задания. Ради этих данных, о важности которых можно лишь гадать, его приставили к предателю, заставив опекать. Поэтому с корабля они уйдут вдвоем. Успешно завершат миссию и разбегутся, какие бы сокровища ломщик ни выносил из обреченного атомохода.

Втроем – замыкал «крот», – они возвращались к корме, на которой дожидались спасительные машины. Всё это время Илья пытался выйти на связь с одноглазым поднебесником, но «балалайка» Вэйаня не отвечала. Сигнал тактической карты показывал, что тот находится в одном из рабочих залов, медленно перемещаясь к левому борту, но отвечать китаец отказывался даже пиктограммами.

– Всем офицерам в строю!

Вебер остановился, выскользнул из-за угла, повел стволом автомата по безлюдному коридору. Это был уже сотый или тысячный коридор, который они проверяли, но пока противника не встретили. Вероятно, машинист был прав, те окопались в трюмах.

– Начинайте эвакуацию. Ищите детей, быстрее! Собирайте тайгинцев, кого найдете!

Он не погибнет здесь. Нет. Ни здесь, ни на обратной дороге. Он вернется в Тайгу, сбросит обдолбанного машиниста, заберет груз и вернется к семье. К жене и дочке. К заурядным заданиям в пределах городской черты, и никаких больше буреломов и заброшенных атомоходов. Никогда в жизни Илья еще не был так убежден в своем будущем, загадывать на которое не любил. Сейчас же образ подстегивал, заставлял рваться вперед, бил по нервам и убеждал, что они вырвутся.

– Да тут и не осталось никого, – сонно пробормотал Пружинка, но слишком тихо, никто не разобрал.

Это ничуть не оскорбило машиниста, и он продолжил лепетать, наступая на пятки Лешего:

– Вывозят детишек… Почти никого не осталось. Все экспонаты в транспортах, да, они там… я видел отчеты по закрытию операции…

Вебер обернулся, глаза его сверкнули очень ярко, но болезненно. Сознание с легкой задержкой расшифровало бурчание подопечного, по плечам прокатилась дрожь. Сглотнув комок, он снова прижал пальцы к ларингофону.

– Отступаем к машинам на корму, нужно срочно уходить! Дети собраны в конвертопланах. Повторяю, поиски прекратить! Еще раз всему подразделению: срочная эвакуация, двадцать минут до взрыва! До атомного взрыва, мать вашу!

Несколько точек на карте двинулись к хвосту судна. По одному и мелкими группами безы Султана отходили, не дождавшись приказа Фэна. Двигались параллельным Илье курсом, кто-то ниже по палубам, кто-то выше. Мельком Вебер отметил среди них и маяк «таблетки» Митяя, взмолившись, чтобы неугомонная метелка всё еще была при нем.