Глава VII. Бегство.

— Морган уже женат, и, к тому же, на вашей дочери? — с удивлением повторил сэр Ганнибал, а затем лицо его прояснилось. — Это, безусловно, облегчает дело…

— Конечно, сэр. Мисс Тревик не сможет выйти замуж за бедного мальчика, зная, что он муж моей дочери. Итак, вы видите, сэр, что если вы объявите, что готовы позволить Моргану, который является законным наследником, жениться на вашей дочери, люди скажут, что вы невиновны.

— Не совсем понимаю вас, — сухо ответил баронет. — Хотя… Конечно, если объявлю об их браке, люди решат, что я действую исходя из лучших побуждений. Но если брак все же возможен, я ни за что не позволю ему совершиться!

— Этого никогда не произойдет! — с жаром воскликнула миссис Крент. — Дайте мне, Моргану и его жене, то есть моей дочери Дженни, тысячу в год, и оставьте нас в Грандже, и я сделаю так, что вы, сэр, в глазах общества станете невинным, как новорожденный младенец.

— Грандж? Миссис Крент, вы и его хотите добавить к сделке?

Как и все невоспитанные женщины, Мария легко вышла из себя. Теперь, когда она, по ее мнению, почти уговорила баронета, ей совершенно не улыбалось получить отказ. Казалось, еще чуть-чуть, и она лопнет от переполняющей ее ярости.

— Уверена, что прошу не так уж и много, — заявила она, вскочив со своего места. — Морган — сын господина Боуринга, и это он должен иметь доход шестьдесят тысяч в год. Ума не приложу, почему старый Боуринг все оставил вам, но он всегда был негодяем. И если вы не согласитесь с моими справедливыми требованиями, я все свои силы положу на то, чтобы доказать, что именно вы виновны в его смерти.

— Ерунда. Это невозможно!

— Нет ничего невозможного для униженного и оскорбленного, — продолжала упорствовать госпожа Крент. — И позвольте мне сказать, сэр, я не вчера родилась! Как вы со мной, так и я с вами! Ежели не желаете быть мне другом… — задыхаясь от ярости, она сжала пухлые кулачки.

Тут сэр Ганнибал решил, что лучше отступить. Конечно, тот факт, что Морган уже женат, ему на руку: так он может безбоязненно объявить, что Дерика станет женой Боуринга-младшего. Это заявление даст всем понять, что в расчете на этот союз покойный и написал завещание, а значит, и у сэра Тревика не было никакого резона убивать миллионера. Ради того, чтобы вернуть себе доброе имя, баронет с легкостью бы пожертвовал тысячью в год. Но идея отказаться от Грандж, где он собирался жить сам, не вызывала у него восторга.

— Все по порядку, миссис Крент, — рассудительно произнес аристократ. — Вы получите деньги, и пока я не приму какого-то окончательного решения, вы будете продолжать жить в Грандже.

Мария кивнула, собираясь уходить.

— А на вашем месте, сэр, я бы отправилась прямиком в Лондон, — серьезно сказала она.

— Почему же, госпожа Крент?

— Сегодня базарный день, и люди в торговых рядах непременно станут говорить о вас и вашей причастности к убийству, — объяснила экономка. — Если вас увидят на улице, то могут линчевать. Я даже не удивлюсь, если к вам сюда заявится толпа с факелами и вилами. Рабочие любили мистера Боуринга, он всегда хорошо им платил, и они мечтают поквитаться за него.

Сэр Ганнибал ахнул.

— Что за нелепость! — с негодованием воскликнул он. — Если бы я был виновен, если бы против меня существовали какие-то улики, то, я уверен, полиция бы давным-давно меня арестовала. Я свободный и уважаемый человек, и я не обязан доказывать всем этим людям, что не имею никакого отношения к смерти своего друга!

— Свободный — да, — фыркнула Мария. — И все потому, что вы богаты и титулованы. Все знают, что для таких, как вы, законы не писаны. Один закон для богатых, другой — для бедных. Но уважаемый? Отправьтесь в Санкт-Эвалдс и посмотрите сами, как вас уважают. Впрочем, это не мое дело. Мне пора, сэр.

— Минутку, миссис Крент. Где состоялось бракосочетание вашей дочери и Моргана?

— Ну уж нет, сэр! Пока я не получу свои деньги, я буду молчать. Без меня вы ничего доказать не сможете, и, несмотря на вашу клятву, я не больно-то вам доверяю. Я считаю, что вы каким-то образом замешаны в этом убийстве, но ради Дженни промолчу. Она ведь тоже хочет получить часть денег как миссис Боуринг, и вам придется заплатить и ей, сэр…

Сэр Тревик вновь ахнул от негодования, но его гостья быстро вышла из комнаты. Баронет собирался последовать за ней и потребовать, чтобы она доказала свои обвинения, но по зрелом размышлении решил, что такое поведение будет недостойно, и остался стоять на месте, глубоко задумавшись.

Его мысли были не из приятных. Он отлично понимал, что если люди начнут копаться в его прошлом, то обнародуют все его дела в Африке с господином Боурингом, а тогда уж все, без сомнения, решат, что он совершил это убийство. Баронет вздрогнул, подумав, что бы случилось, если бы все это стало уделом гласности или об этом узнала бы госпожа Крент. С тех пор, как он унаследовал богатство, каждый выход в город давался ему с трудом: он то и дело ощущал на себе угрюмые взгляды, но ему и в голову не приходило, что на него могут наброситься посреди бела дня. Поэтому, поразмыслив разумно, сэр Тревик решил, что лучше ему воздержаться от поездки в Санкт-Эвалдс или в поселение рабочих. Две недели, прошедшие с момента убийства господина Джона Боуринга, полностью изменили его жизнь. Раньше он был бедным, но уважаемым, теперь стал богатым и находящимся под подозрением…

До ушей аристократа донесся угрюмый рев, исходивший со стороны города. Ганнибал вскочил на ноги. Неужели то, что говорила миссис Крент о людях, готовых напасть на него в собственном доме, было правдой? Быть может, рабочие даже созреют для того, чтобы напасть на него в его собственном доме и отомстить за смерть богатого арендатора. Впрочем, подобная мысль была слишком абсурдна, и сэр Ганнибал отмахнулся от нее, усмехнувшись. Однако ему очень хотелось, чтобы Дерика была рядом и помогла ему принять правильное решение.

И провидение прислало помощь баронету в форме мисс Стреттон, которая прошествовала по террасе и подошла к французскому окну. Она тоже слышала далекий рев и, зная, какие ходят слухи, опасалась, что пророчество миссис Крент может сбыться в ближайшее время. Впрочем, ей это было лишь на руку, ведь такое развитие событий давало ей шанс спасти сэра Ганнибала и таким образом получить его вечную благодарность.

— Мисс Стреттон… Энн, — проговорил хозяин дома, заторопившись к окну, где стояла девушка. — Какая добрая фея прислала вас сюда?

— Моя любовь привела меня к вам, — проговорила Энн. Заходя в комнату, она закрыла за собой французское окно, чтобы приглушить новую волну далекого шума.

— Любовь? — несмотря на свое недоумение, сэр Ганнибал развел руками. — Моя дорогая, так вы готовы выйти за меня замуж?

Мисс Стреттон достала из кармана письмо — то самое, которым дразнила ревнивый взгляд Пенрифа.

— Вы и в самом деле делаете мне предложение? — спросила она.

— Неужели я выразился недостаточно ясно?

— Да. Вы просите меня стать вашей женой, но не говорите, когда свадьба.

— В тот самый миг, моя дорогая, когда вы согласитесь выйти за меня замуж. Мы пойдем в церковь сегодня, если пожелаете.

— В Санкт-Эвалдсе?

— Почему бы и нет?

Мисс Энн Стреттон присела, отстранившись от сэра Ганнибала, который, казалось, готов был задушить ее в объятиях.

— Пока вы говорили с госпожой Крент, я находилась в соседней комнате, — ничуть не смущаясь, объявила она. — Я не собиралась подслушивать, но случайно услышала несколько слов! — таким образом она намекнула, что ей стал известен весь разговор.

— О, я не против! — стремительно воскликнул баронет. — Между нами не будет никаких секретов. Выходит, вы знаете, в каких гадостях обвиняет меня эта женщина?

— Да, но я не верю в это.

— И не верьте! — повторил сэр Тревик, вновь приходя в ярость. — Нет, я, конечно, ничего такого не делал. И с этим убийством у меня нет ничего общего! Я все время был здесь, прогуливался по пляжу, после того как вы с Ральфом уехали. И думал о вас.

Художница хотела было упомянуть о рассказе Полуина про мопед, но по зрелом размышлении не стала этого делать. Разъяснить этот момент можно было бы и позже. А она собиралась еще сказать, что рабочие в городе и в самом деле сильно взволнованы.

А Ганнибал любовался лицом возлюбленной, ничуть не думая об опасности и не обращая внимания на доносящиеся издалека зловещие звуки.

— Конечно, я знаю, что вы невиновны, — быстро объявила девушка. — Только вот большинство местных жителей думает по-другому, и они готовы напасть на вас прямо в вашем доме и устроить самосуд.

— Чепуха, моя дорогая, — скептически заметил старый аристократ. — Англия — страна законности и порядка. Где-нибудь в глуши подобное, конечно, может случиться, но здесь… — он пожал плечами.

Энн распахнула окно, и в комнату ворвались рассерженные голоса толпы, собиравшейся у дома баронета.

— Послушайте, — сказала она. — Целая орава перед домом.

— Но полиция… Полиция!

— Полиция очень мало что может сделать против разъяренной толпы.

— Я приложу все силы, чтобы негодяи, устроившие все это, оказались за решеткой, — с ненавистью произнес сэр Тревик. В его голосе не было страха, лишь гнев. — Обвинять меня в смерти Боуринга попросту смешно! — добавил он. — Я должен сам поговорить с ними, — и старик направился к открытому окну, в то время как несколько человек, перебравшись через живую изгородь, заспешили к дому.

Энн быстро втянула его обратно и закрыла окно.

— Нет! — резко объявила она. — С нетрезвыми мужланами спорить бесполезно. Ганнибал, послушайте! Вот что я придумала. Господин Пенриф одолжил мне свою коляску, я оставила ее у черного входа. Вы спрячетесь в ней, и я отвезу вас на станцию Гвинн. А там вы спокойно сядете на экспресс до Лондона.

— Но тем самым я признаю себя виновным! — в смятении воскликнул баронет.

— Но это лучше, чем погибнуть от рук разъяренной толпы, — возразила художница, — все это отребье не станет слушать ваших оправданий.

— Однако тогда меня арестует полиция.

— Тем лучше: в тюрьме вы будете в безопасности! Ну, сэр Ганнибал, — нетерпеливо добавила она. — Лондон или суд Линча? Вы едете?

Аристократ задумался на несколько секунд, однако решение ему помог принять камень, который влетел в дом, разбив одно из окон.

— Я выйду, — поспешно сказал он. — Подгоняйте коляску к тому месту, где мы познакомились.

— На проселочной дороге через пять минут, — быстро объявила девушка. — И не задерживайтесь, чтобы написать записку дочери. Я потом вернусь к ней и все объясню. Идите к черному входу, а я поговорю с этими людьми.

В этот миг сэр Тревик и в самом деле подумал, что лучше всего сделать так, как говорит его гостья. Позорное бегство уязвляло его гордость, но давало шанс, оказавшись под защитой закона, доказать свою невиновность. Баронет поспешно поцеловал Энн и, надев пальто и шляпу, направился в заднюю часть дома, где собрались испуганные слуги. Несколько успокаивающих слов, и он выскочил на проселочную дорогу, где уже стояла коляска. В любое мгновение аристократ ожидал услышать из дома звуки бьющегося стекла или увидеть, как разъяренная толпа выворачивает из-за угла, чтобы убить его. Он ждал, наверное, минут пятнадцать.

Однако Энн Стреттон оказалась на высоте. Она смело шагнула на террасу через разбитое окно и посмотрела на толпу рассерженных рабочих. Те уставились на нее в удивлении. Многие закричали, что к ним должен выйти сам сэр Ганнибал.

— Сэра Ганнибала здесь нет, — совершенно равнодушным голосом объявила девушка, уверенная, что находится в полной безопасности. — Он уехал в Грандж.

— Мы как раз пришли с той стороны, мисс, — заметил один из рабочих. — И его не встретили.

— Он отправился по другой дороге, так как хотел повидаться с Морганом Боурингом.

Толпа остановилась. Это могло оказаться правдой, и если так оно и было, то явно не стоило бы рисковать оказаться в тюрьме, вломившись в пустой дом. Но один здоровяк, гигантского роста — тот самый, который заговорил первым — вышел вперед.

— Вы хорошо знаете сэра Ганнибала, мисс, — хриплым голосом проговорил он. — Скажите нам, он и в самом деле убил господина Боуринга?

— Конечно, нет, — ответил художница, держа голову высоко поднятой и говоря с полной уверенностью. — Можете мне поверить. Но с чего вы взяли, что я хорошо знакома с сэром Тревиком?

— Так ведь вы ж из его дома вышли, — сказал великан с усмешкой. — Да и я вас помню. Неужто забыли, как я нашел альбом, который вы потеряли на пустошах?

Мисс Энн Стреттон внимательно посмотрела на гиганта.

— Анак[7]? — сказала она, вспомнив прозвище великана. — Да, я помню вас. Мы говорили о сэре Ганнибале… А вы бригадир рабочих, которых он нанял?

— Нас нанял господин Боуринг, мисс, — с нажимом сказал Анак. — Сэр Ганнибал сдавал карьер господину Боурингу.

— Помню. А вы говорите лучше, чем ваши молодцы, потому что учились в школе, и…

Здесь ее речь прервало рычание толпы, которая устала от ожидания. Анак был их предводителем, поэтому мисс Энн Стретгон, видя, что времени катастрофически не хватает, чтобы сбежать или попытаться спасти дом сэра Ганнибала от разрушения, торопливо продолжила:

— Уведи этих людей подальше, Анак.

— Они хотят встретиться с сэром Ганнибалом, — возразил тот.

— Вы найдете его в Грандже.

Анак посмотрел на Энн странным взглядом и, казалось, поверил ей. Он резко отвернулся и обратился к своим приятелям-рабочим. Ему вполне хватило нескольких слов. Он сказал, что полиция вскоре может оказаться тут и что хозяин дома, скорее всего, находится в своем родовом поместье. Речь великана возымела хороший эффект, потому что в несколько мгновений большая толпа работяг отступила по аллее, оставив особняк нетронутым, за исключением одного разбитого окна. Энн же поспешила к коляске Пенрифа, где сидел лакей.

— Передайте Пенрифу, что я верну коляску в отель к двум часам, — бросила она.

— А мне что же, остаться здесь? — нерешительно ответил тот.

Энн хлестнула лошадей вожжами.

— Ваша помощь не потребуется. Я сама управлюсь с лошадьми, а к двум часам вернусь. — Ей хватило осторожности не раскрывать цель своего путешествия на случай, если кто-то заподозрит, что она помогла сэру Ганнибалу сбежать.

Вскоре художница обнаружила баронета в шляпе, надвинутой на самые глаза, закутавшегося в свое длинное пальто. Не сказав ни слова, он сел в коляску, и уже через минуту они тряслись по пустынной дороге, которая привела к железнодорожной станции в шести милях от Санкт-Эвалдса. Только когда они оказались достаточно далеко от города, Тревик заговорил:

— Не знаю, как отблагодарить вас за помощь, — сказал он совершенно искренне.

— Я рада, что сумела вам помочь, — ответила мисс Стреттон, уставившись на сэра Ганнибала, и в ее взгляде затаилась какая-то смешинка. — Неужели вы и правда не сердитесь, что я подслушала ваш разговор?

— Как я уже говорил, моя дорогая девочка, между нами не должно быть никаких секретов, — с нетерпением ответил сэр Ганнибал. Он хотел завладеть рукой девушки, но она держала вожжи. — Теперь, когда лед между нами тронулся и вы знаете, что я люблю вас, я не буду ничего от вас скрывать. Мы поженимся?

— Я пока об этом не думала, — задумчиво пробормотала Энн. Она не была уверена, что готова выйти замуж за сэра Ганнибала, пока он не получит деньги. Становиться женой нищего, даже самого обходительного и аристократичного, эта девушка не собиралась.

— А почему мы не можем пожениться, пока я буду в Лондоне? — настаивал баронет.

— А как насчет вашей дочери? — поинтересовалась мисс Энн.

— Дерики? — сэр Ганнибал неопределенно махнул рукой. — Думаю, она будет рада. Она любит вас, моя дорогая Энн.

— Я так не думаю, — сухо ответила женщина. — Тем не менее она не может помешать нашему браку.

— Конечно, нет. Я сам себе хозяин.

— А где она сейчас?

— Она поехала повидаться с другом и сказала, что скоро не вернется.

— Боюсь, она будет сильно удивлена, обнаружив ваш отъезд.

Сэр Тревик пожал плечами:

— Ничего не поделаешь. Я полагаю, она скоро узнает, что причина моего отъезда — настроение горожан в Санкт-Эвалдсе. Кстати, эти вандалы вошли в дом?

— Нет. Я сказала им, что вы в Грандже, и они отправились за вами туда.

— Как же вы умны! Дорогая моя, таких, как вы, — одна на тысячу. Я всегда уважал и любил вас.

Они продолжали обмениваться подобными комплиментами, пока не доехали до станции. Мисс Стреттон была уверена, что теперь быстро обработает сэра Ганнибала и станет распоряжаться доходом в шестьдесят тысяч в год. Ее немного мучила совесть из-за того, как она поступила с господином Пенрифом, который тоже хотел стать ее мужем, но открывающееся перед ней прекрасное будущее того стоило. В целом художница была даже довольна, что сэр Тревик попал в столь затруднительное положение и в какой-то миг стал полностью от нее зависим. Однако она не радовалась бы так сильно, если бы узнала, что когда баронет сел в вагон первого класса, то обнаружил, что в этом же вагоне вместе с ним едет и Дерика. Девушка сидела, удобно устроившись в углу и убрав все свои вещи на полку над головой.

— Что ты здесь делаешь? — удивился ее отец.

— Я еду в Лондон, — ответила она, удивленная столь же сильно. — А ты, папенька, зачем собрался в город?

Сэр Ганнибал объяснил, что случилось, и его дочь пришла в ярость от того, что его заподозрили в таком мерзком преступлении. Когда старик закончил рассказ, мисс Тревик многозначительно заметила:

— А я собиралась в Лондон всего лишь для того, чтобы увидеться с Освальдом.

— Так вот почему ты отправилась в столицу, никому ничего не сказав.

— Да. Я знаю, что если бы попросила меня отпустить, ты бы не согласился. К тому же я уверена, что Освальд — единственный человек, который мог бы реально помочь нам узнать, кто убил господина Боуринга. Я собираюсь остановиться у тети Лавинии, а затем обратиться к Освальду за помощью.

— Ты должна была мне сказать, Дерика, — вспыхнул баронет.

— Зачем? — поинтересовалась девушка. — Ты бы только начал спорить. Я уже несколько дней собиралась навестить Освальда и знала, что о тебе ходят дурные слухи. Я лишь не ожидала, что они выльются в насилие. Ты не можешь вернуться в Санкт-Эвалдс, пока твое имя не будет очищено!

— И кто же снимет с меня подозрения?

— Господин Освальд Форд. Правда, не бесплатно.

— И какой же будет цена?

— Моя рука, — усмехнулась Дерика, и сэр Ганнибал хмыкнул. Он понимал, что попался в ловушку и сейчас ему нужны были все друзья, которых он сумел бы найти. И все же мысль о том, что его зятем станет никому не известный нищий адвокат, совсем не радовала аристократа.