Галактический зверинец.

СТРАННАЯ НАХОДКА.

25 июня, 19.50.

Юра мечтал о щенке породы мастино, но, к его сожалению, вместо собаки появилась сестра. Конечно, щенку мальчик обрадовался бы больше, но и к сестре можно привыкнуть. Правда, ему жутко не нравилось, что малышка постоянно ревела, как неисправная автомобильная сигнализация.

С тех пор прошло уже семь лет, и сестра выросла во вредную девчонку, которая предпочитала играть на компьютере и на телеприставках, кукол не признавала, а любила модели и конструкторы. И вела она себя как мальчишка, правда, за одним исключением: если что-то делали против ее желания, она сразу мчалась жаловаться маме.

Назвали сестру в честь бабушки – Елена, она же Лена, она же, как называл ее брат, Ленка Липучка.

Жили они в городе Орле, в самом центре. В июне вся семья, кроме папы, который уехал по работе в Москву, переехала на дачу. Туда же перевезли компьютер, телевизор с видеомагнитофоном, диван, шкаф и все необходимые вещи, которые поместились в кузове грузовика.

В первый же вечер, вместо того чтобы смотреть по телевизору «Спокойной ночи, малыши!», как это делают все нормальные дети, Липучка уселась перед компьютером и, поглощая неимоверное количество конфет, стала убивать из пистолета чудовищ в лабиринтной игре. Папа обычно возмущался, что непедагогично, когда маленькая девочка играет в кровавые, агрессивные игры, и даже пару раз стирал их с компьютера, но дочь была упрямой, и родители в конце концов перестали обращать на нее внимание. К тому же у Липучки где-то был спрятан инсталляционный диск с кучей игр, так что стирать их было бесполезно.

И вот теперь Юра, делая вид, что ему неинтересно, бродил по комнате и искоса посматривал, как сестра играет. Она заменила пистолет на отобранный у застреленного мутанта дробовик и начала громить из него чудовищ, хотя и жалась все время к стене, а после каждого выстрела пряталась, чтобы монстры не достали ее своими красными шарами, которые уменьшали проценты жизни.

Наконец брату надоело просто смотреть, он не выдержал, подошел к Липучке и стащил ее со стула:

– Вот растяпа! Кто так играет?! Дай мне!

Едва Юра сел за клавиатуру, как его сразу убил выскочивший откуда-то сзади монстр. Сестра хихикнула.

– У меня же нет глаз на спине! – оправдывался мальчик и начал игру заново.

Но это не помогло. Его убили еще пару раз подряд, и каждую игру приходилось начинать с первого уровня. Почему-то с Ленкой этого так часто не происходило, и Юре даже стало обидно: неужели он играет хуже этой малявки? Как только ему повезло и он размазал по стене свое первое чудовище, сестра с громким ревом выскочила из комнаты и вернулась с тяжелой артиллерией – мамой.

Вероятно, дочь притащила защитницу откуда-то с огорода, потому что та была в фартуке и в руках держала садовые ножницы.

– Опять отобрал у Лены компьютер? Ты же знаешь, она не заснет, пока не поиграет! Если тебе нечем заняться, иди окучивать картошку!

Всхлипывая, Липучка подбежала к любимому аппарату, взгромоздилась на стул и мгновенно ловким дуплетом из дробовика уложила сразу двух монстров и одного скелета, а потом, постепенно успокаиваясь, начала путешествие по коридору лабиринта.

А Юра с мамой стояли в дверях за ее спиной и наблюдали, как ребенок успокаивается перед сном.

– Уж лучше бы тогда мы завели мастино! – проворчал сын.

– Не забывай, что ты на пять лет старше. Тебе двенадцать, а ей семь, – улыбнулась мама.

– Не помню, чтобы в ее возрасте я занимался такой глупостью!

– В ее возрасте ты поджег занавеску и едва не сгорел. Помнишь, как мы тебя наказали?

Юра поморщился. Действительно, был в его биографии такой печальный факт: он играл в пожарников и поднес спичку к занавеске, чтобы было что тушить. Но зачем же все время напоминать о том, что случилось лет пять назад?

Мама сняла фартук и положила на стол секатор.

– Пожалуй, сегодня я уже не буду обрезать кусты, – сказала она задумчиво и опустилась на диван, а сын устроился рядом. Он любил, когда они вот так просто сидели и болтали. Из динамиков компьютера то и дело раздавались выстрелы: «Тра-та-та-та». Похоже, настырный ребенок обнаружил где-то в лабиринтах второго уровня пулемет.

За окном постепенно смеркалось, и красный диск солнца был уже где-то над Варяжьим лесом. Лес так назывался потому, что за ним начинался поселок Варягово.

– Знаешь, я где-то читала, что для того, чтобы мы, русские, сохраняли свою численность, в каждой семье должно быть не меньше двух, а то и трех детей. А если в семье единственный ребенок, то получается, что у двух людей – папы и мамы – рождается один будущий гражданин, и через три поколения нация может уменьшиться в четыре раза, а потом и вообще исчезнуть, – сказала мама.

– Именно поэтому мы вместо мастино завели Липучку? – улыбнулся Юра.

– Она сама завелась. По-моему, девочка намного лучше любого щенка. И не называй ее так, а то она обижается. – Мама встала, подошла к стулу и ласково поцеловала дочку в макушку.

Та недовольно затрясла головой: когда на тебя лезет широкомордый автоматчик, строча из «шмайссера», не до нежностей. Лена нажала на пробел, высадив пол-обоймы из пулемета, и автоматчик расползся по стене красной кляксой.

– Вот теперь можешь меня поцеловать! – милостиво разрешила дочь.

– И как тебе могут нравиться эти стрелялки? – поморщилась мама. – Заканчивай! Хватит на сегодня. Тебе пора спать!

Не прекращая играть, расстреливая монстров, Липучка решила расхныкаться и выпросить еще пять минут, но мама была непреклонна, и дочка, со вздохом выключив компьютер, отправилась чистить зубы.

Вскоре Лена уже спала, свернувшись калачиком, зарывшись щекой в подушку и уютно посапывая. Девочка раскраснелась, а ее русые волосы свободно разметались.

– Ну разве не красавица? Просто вылитый ангелочек, – умилилась мама, поправляя одеяло.

– Угу. Посмотри, что наш ангелочек прячет, – сказал Юра и вытащил из-под подушки рогатку таких внушительных размеров, что из нее легко можно было сбить низко летящий самолет.

– Неужели она ее сама сделала? – удивилась мама.

– Нет, не сама. Кажется, выменяла у мальчишки из поселка на рыболовные снасти. Причем надула его еще при обмене.

Дача, в которой происходили эти события, была добротной, двухэтажной, дом был построен давно. Один этаж – капитальный, каменный, а второй – надстроенный, деревянный. На первом этаже была гостиная с печью и комната родителей, на втором – спальня детей и большая кладовка, в которой вдоль стен от пола и до потолка вытянулись полки, а на них – многочисленные банки с вареньями и соленьями, которые мама любила заготавливать сама, получая от этого удовольствие.

– Приятно, когда человек двадцать первого века хоть что-то умеет делать своими руками! И так уже все, что возможно, механизировано, у всех появились комбайны, автоматы, – говорила она, закатывая очередную банку с вареньем.

Когда Липучка уснула, Юра с мамой отправились в гостиную и до половины двенадцатого смотрели какой-то фильм. Родители были не слишком строгими и разрешали сыну ложиться спать очень поздно.

– Не забывай, что тебе через несколько лет придется туго при поступлении в институт. Ты сегодня открывал хоть какой-нибудь учебник? – зевнула мама, выключая телевизор.

– Открывал.

– Какой?

– Физику, – ответил сын, забыв добавить, что он ее открыл, успев прочесть только название главы, и сразу захлопнул.

Чтобы избежать дальнейших не очень приятных расспросов, он пожелал маме «спокойной ночи» и отправился в спальню. Его кровать стояла напротив открытого окна, так что лежа он видел большой кусок неба и верхушки Варяжьего леса. Сестра давно уже спала, изредка ворочаясь во сне, сбросив с себя жаркое одеяло.

Около двенадцати Юра заснул, но, так как сейчас стояли самые длинные дни, на улице было еще довольно светло.

Через некоторое время, вскоре после того как часы с маятником в соседней комнате глухо пробили два раза, Юру разбудил низкий вибрирующий звук и яркая вспышка света.

Мальчик спросонья присел на кровати и увидел в окне, как в направлении Варяжьего леса с неба падает светящийся предмет. Он был круглый, блестящий и похож на осьминога. При падении он издавал низкий гул, и за ним, как за кометой, вился шлейф белого дыма.

Сломав несколько деревьев (треск был слышен даже здесь), странный светящийся предмет рухнул в лес. Но Юре показалось, что от него отделился небольшой осколок и упал на лугу прямо за их садом.

– Это кораблик инопланетян? Они разбились? – услышал мальчик голос за спиной и резко обернулся.

Ленка уже не спала. Она стояла на кровати в белой ночной рубашке, и вид у нее был довольно спокойный, как будто она не заметила во всем происходящем ничего удивительного.

– Ложись спать! – как можно строже сказал ей брат. – А я пойду посмотрю.

По правде говоря, он не очень верил в то, что упавший с неба предмет был летающей тарелкой инопланетян. Это могло оказаться чем угодно – неудачно запущенным телеспутником, небольшим метеоритом или кометой. Но что бы это ни было, – выяснить все же стоило.

– Как бы не так! Буду я спать! – фыркнула Липучка. – Я сама раньше тебя посмотрю!

И прежде чем брат успел ей запретить, она перескочила со своей на его кровать, оттуда – на подоконник и довольно ловко стала спускаться вниз, цепляясь за водосточную трубу, а потом спрыгнула на крышу сарая, которая была как раз под их окном. Этим старым проверенным способом они пользовались чаще, чем лестницей.

Юра хотел остановить сестру, но это было бы бесполезно: Липучка была уже далеко. К тому же она становилась глухой, особенно когда к ней обращался брат. Лена и родителей не всегда слушалась; только когда понимала, что отец очень сердит, становилась послушной.

Юра быстро натянул спортивные штаны, надел кроссовки и догнал сестру уже в саду, где та привычно раздвигала доски забора.

Над тем местом Варяжьего леса, куда упал странный предмет, все еще лучилось синеватое свечение, но с каждой минутой оно блекло и тускнело.

Ребята вышли на луг. Они думали, что низкий гул и падение небесного предмета разбудили весь дачный поселок, но здесь было совершенно пусто, да и на дороге, петлявшей между дачами, никто не появлялся. Поселок крепко спал, не подозревая о случившемся странном явлении.

«Неужели они ничего не слышали?» – подумал Юра и сразу же вспомнил, что их дом был в поселке крайним и стоял на отшибе.

Только окно детской выходило на Варяжий лес и было широко распахнуто этой душной ночью. Даже мама не проснулась, потому что спала на первом этаже и окно ее комнаты выходило на другую сторону.

– Эй, чего ты тащишься, как больной жук? Я хочу посмотреть на инопланетянчиков! – заявила Липучка и направилась к лесу, цепляясь длинной ночной рубашкой за траву.

Брат догнал ее двумя прыжками и схватил за руку:

– Если не хочешь, чтобы я притащил тебя домой, будешь идти рядом со мной! Поняла?

Лена, которая терпеть не могла ходить с кем-нибудь за руку, сморщилась, как гриб, и открыла рот, чтобы протестующе завопить.

– Давай, давай! – насмешливо поддразнил ее Юра. – Кричи громче! Разбуди маму!

Упрямица закрыла рот и нахмурилась, видимо, выбирая из двух зол меньшее. Потом она обреченно сунула в руку брата свою ладонь и потянула его к лесу.

Трава на лугу была мокрой от росы. Уже довольно скоро в кроссовках Юры захлюпала вода, и он понял, что, если сестра, шлепая по траве босиком, простудится и будет завтра кашлять, мама, узнав об их ночном путешествии, обязательно устроит нагоняй.

Они прошли уже примерно половину луга, как вдруг Липучка, натренировавшаяся различать в своих лабиринтах затаившихся, сливающихся со стенами монстров, остановилась и ткнула пальцем в траву.

– Оно там! – прошептала она, дергая брата за руку. – Смотри, оно там!

– Что ты выдумываешь?

– Сам выдумываешь! А ну, пусти!

Юра пригляделся: в высокой траве лежала, поблескивая в лунном свете, небольшая капсула, напоминавшая по форме металлическое яйцо. Мальчик вспомнил, что, перед тем как неизвестный предмет упал в лес, от него отделилось что-то блестящее и упало на луг. Должно быть, это и была та самая капсула.

Липучка вырвалась, приблизилась к находке и решительно присела возле нее на корточки.

– Лежишь тут? Ну лежи себе, лежи! – восхищенно прошептала она.

Девочка протянула руку, чтобы дотронуться до гладкой блестящей поверхности яйца, но верхняя часть капсулы вдруг заскрипела и стала медленно поворачиваться...

– Инопланетяшка вылупляется! – взвизгнула Лена.

РОБОТ.

Крышка капсулы откинулась, и из стального яйца показалась квадратная голова с двумя антеннами, похожими на рожки антилопы. Еще одна небольшая спутниковая антенна-тарелка располагалась там, где обычно бывает нос. Рта у пришельца не было, но вместо него был установлен динамик с дырочками. Роль глаз выполняли два больших круглых фотоэлемента, светившиеся желтым.

Вначале ребята испуганно попятились, но любопытство пересилило, и они остались на месте, тем более что пришелец совсем не выглядел опасным.

– Ничего себе инопланетяшка! – фыркнула Липучка. – Вылупился из яйца, как крокодил!

– Это робот, – сказал Юра, наблюдая, как механическое существо неловко старается выбраться из капсулы.

Услышав голоса, робот повернул в их сторону свою круглую спутниковую антенну и, казалось, прислушался.

– Робот... – повторил он медленно. – Я робот Суп. Помогите мне вылезти из капсулы! Разве вы не видите, что я застрял?

Его голос звучал однотонно, низко и немного дребезжал – так и должен разговаривать робот.

– А почему тебя зовут Суп? – спросила Липучка, с любопытством выглядывая из-за спины брата.

– Ха-ха-ха! – раздельно сказал пришелец. – А ты как хотела, чтобы меня звали? По-твоему, «робот Компот» звучало бы лучше? Или «робот Десерт», или «робот Бутерброд»? Ха-ха-ха!

– Но почему «Суп»?

– Суп – это сокращение. Сыщик, Управляемый Программно – вкратце СУП, или просто Суп. Так поможет мне кто-нибудь выбраться из этой дурацкой спасательной капсулы? – нетерпеливо спросил робот.

– А ты сам не можешь? – поинтересовался Юра.

– У меня гусеницы застряли. Спасательная капсула была предназначена для другой модели, меньшей по размеру и не гусеничной, а я забрался в нее случайно.

– Ты ошибся?

– Я никогда не ошибаюсь! – обиделся робот. – Величайший сыщик Вселенной не может ошибаться. Произошла не предусмотренная программой случайность, и я воспользовался не той катапультой. Просто времени не было выбирать – звездолет уже падал.

Юра подошел к капсуле и, уперевшись в нее руками, постарался перевернуть ее. Через некоторое время это ему удалось, и Суп выбрался из тесного металлического яйца. Теперь ребята смогли рассмотреть своего нового знакомого более подробно.

У робота был бочкообразный стальной корпус со множеством маленьких люков, две пневматических гибких руки с тремя пальцами на каждой и гусеницы из неизвестного материала, похожего на резину. Гусеничный механизм мог изгибаться под любым углом и вращаться вперед и назад, что, должно быть, позволяло роботу ездить чуть ли не по отвесной стене. Суп не мог сразу вылезти из-за того, что гусеницы застряли в узкой части капсулы.

Ростом Суп был примерно по пояс Юре и чуть выше Липучки, но при этом его стальной корпус выглядел широким, массивным и очень прочным. Мальчик прикинул, с какой высоты упала капсула, и понял, что, окажись на месте робота человек, от него осталась бы только лепешка.

– Я противоударный! – заявил Суп, словно прочитав его мысли. – У вас есть кувалда?

– Кувалда? Зачем?

– Можете стукнуть ею меня по голове, и на ней не останется даже вмятины, – гордо заявил робот.

Липучка, держа палец во рту, искоса посмотрела на пришельца, явно заинтригованная.

– У нас в сарае есть большой-большой молоток, – сказала она. – Мы можем пойти туда прямо сейчас.

Но робота уже не интересовали кувалды и различное их использование. Он пристально уставился на девочку, объехал вокруг нее на гусеницах, а потом достал большую лупу и некоторое время еще разглядывал Липучку в увеличительное стекло.

– Передо мной определенно девочка, на вид от пяти до десяти лет, – пробормотал он. – Волосы скорее светлые, чем темные. Рост не меньше метра, но не больше трех. На ней – ночная рубашка, это доказывает мое первоначальное предположение, что на планете ночь.

Юра улыбнулся, усомнившись в глубине всех этих умозаключений. Но Суп думал иначе.

– Все верно, не так ли? – самодовольно спросил он. – Вот что значит знаменитый дедуктивный метод. Не забывайте, что вы имеете дело с самым великим сыщиком во Вселенной.

– Ты самый великий сыщик во Вселенной? – не поверила Лена.

Робот возмущенно лязгнул гусеницами:

– Если не веришь, то вот тебе философская дилемма. Одно из двух: либо я самый великий сыщик, либо жидкокристаллический пылесос. На кого я больше похож?

– На пылесос! – выпалила Липучка.

– Я думаю, на самого великого сыщика во Вселенной, – решил Юра.

– А ты не так глуп, как мне вначале показалось. Тоже умеешь делать правильные логические выводы! – снисходительно похвалил его робот. – И часу не прошло, а ты уже поверил в то, что я великий сыщик. Ладно, мне пора.

Суп заработал гусеницами и довольно быстро поехал к лесу, бормоча, что надо бы проверить, насколько сильно пострадал его звездолет.

– Ты инопланетянин? – спросила, догоняя его, Липучка.

– Точно. Я с другого конца Вселенной. Кажется, отсюда моя звезда не видна. – И робот приподнял свои зрительные фотоэлементы, направив их на звездное небо. – Кстати, я отличный пилот и знаю звездолет как свои пять пальцев, – хвастливо добавил он.

– А почему тогда твой корабль грохнулся, если ты такой расчудесный пилот? – допытывалась девочка.

– При входе в атмосферу я нажал не на тот рычаг. Нужно было включить антигравитационные тормоза, а я включил сверхсветовое ускорение, – неохотно объяснил Суп.

– Ага! Снова перепутал? – улыбнулся Юра.

– Самый великий сыщик во Вселенной не может ничего перепутать! – оскорбился робот. – Это была не предусмотренная программой случайность!

И, избегая этого неприятного для него разговора, ставящего под сомнение его навыки пилота, Суп удвоил скорость, вращая гусеницами так быстро, что ребята могли успеть за ним теперь только бегом.

– А почему ты умеешь разговаривать на русском языке? – запыхавшись, поинтересовалась любопытная Липучка.

– На русском? На каком таком русском? – искренне поразился робот, снижая скорость. – Разве это не бета-каротинский язык? Значит, в меня опять встроили не тот словарь!

Он остановился и стал вращать головой по сторонам. Голова его крутилась вокруг своей оси, а трехпалые руки сгибались в локтях во всех направлениях.

– Что-то я не узнаю планеты... Нет ни зюзюк, ни бусят, луна только одна... Разве это не Бета-Каротина 4? – удивился Суп. – Величайший сыщик во Вселенной не мог ошибиться! – добавил он.

– Это не Бета-Каротина. Это Земля, – ответил Юра и усмехнулся, подумав, что самоуверенный сыщик снова объяснит свой промах не предусмотренной программой случайностью.

Услышав это, робот покачал головой, и в ней что-то грустно зазвенело.

– Маленький прокол большого сыщика! Был всего один шанс из миллиона, что я ошибусь планетой и в меня встроят не тот словарь! И почему это всегда происходит именно со мной?

– И что ты собираешься делать? – спросил Юра.

– А ничего. Найду в лесу свой звездолет и полечу на Бету-Каротину. Там меня ждет дело о десяти похищенных мряках! Страшно запутанное дело, с которым могу справиться только я.

– А кто такие эти мряки? – заинтересовалась Липучка.

– Мряки? Понятия не имею, знаю только, что их пропало ровно десять штук, – признался робот.

– А как же ты собираешься искать этих мряков?

– Вот в этом-то и весь интерес! Каждый дурак может найти то, о чем все известно. И только великий сыщик может найти нечто, о чем известно только, что оно пропало! Не сомневаюсь, что, если бы на Бете-Каротине хоть кто-нибудь знал, кто такие эти мряки и почему исчезли только десять штук, их бы мигом нашли, но этих мряков там никто и в глаза не видел и поэтому вызывают меня! – назидательно объяснил Суп.

– Я ничего не понимаю, – покачал головой Юра.

– Вот именно поэтому я – величайший сыщик Вселенной! И именно меня, а не тебя пригласили искать похищенных мряков, – заявил Суп и, прекратив разговоры, поехал к лесу.

В лесу робота ожидал еще один неприятный сюрприз. Оказалось, что его летающая тарелка, столкнувшись с поверхностью планеты, получила такие повреждения, что стала просто грудой металлолома. Липучка долго и с любопытством разглядывала напоминавший спрута звездолет, который, опрокинувшись, со множеством вмятин и отвалившимся двигателем лежал среди поваленных при его падении деревьев, и спросила:

– А где лазерная пушка?

– Здесь нет лазерной пушки, – объяснил Суп. – Это транспортный одноместный звездолет дальнего космоса. На таких не устанавливается вооружение.

– А-а... – разочаровалась девочка и сразу потеряла к летающей тарелке интерес.

Суп, перебравшись на гусеницах через поваленные бревна, подъехал к расплющенной полусфере и попытался открыть запасной люк, что ему в конце концов удалось. Робот исчез внутри звездолета и не показывался минут десять, так что Юра уже подумал, не останется ли величайший из сыщиков там навсегда.

Но в этот момент Суп снова вылез из люка, таща за собой какое-то устройство, которое напоминало хорошенько выпотрошенный телевизор.

– Это передатчик, я его размонтировал, – сообщил робот. – Кажется, это единственная часть звездолета, которая уцелела. Все остальное разбилось вдребезги.

– И что, ничего нельзя починить? – спросил мальчик.

– Увы. Проще склеить раздавленное яйцо. Даже будучи самым великим механиком во Вселенной, я вынужден признать, что ничего не смогу сделать. Ваша планета слишком твердая, а подстелить в месте падения корабля несколько тысяч тонн ваты никто не догадался.

И робот печально уселся возле передатчика, направив его антенны в космос и соединяя какие-то проводки.

– Сейчас я его чуточку усовершенствую и тогда смогу связаться со своей планетой, – бормотал он. – Кажется, дальности не хватает. А что, если подключить вот эту микросхему к этому конденсатору?..

Внезапно раздался оглушительный взрыв, и передатчик вдребезги разлетелся у робота в руках.

– Хм... Опять не предусмотренная программой случайность... Кто бы мог предположить, что нельзя было трогать эту микросхему и тем более подключать ее к конденсатору? – поразился Суп, разглядывая обломки передатчика.

– Я думал, что все роботы хорошо разбираются в технике, – сказал Юра.

– Даже самый великий механик может соединить не те проводки, – проворчал сыщик. – Но подведем итоги: передатчика у меня тоже нет.

– И что же ты собираешься делать? – поинтересовалась Липучка.

Суп повернул к ней голову на сто восемьдесят градусов, и его фотоэлементы лукаво взглянули на девочку.

– Поздравьте себя! Я остаюсь у вас в гостях! И буду гостить, пока за мной не прилетит спасательный корабль!

– А когда он прилетит? – недоверчиво спросила Лена.

– Ты боишься, что это будет очень скоро и тебе будет грустно со мной расставаться? Ну так я тебя утешу: спасательный корабль прилетит не раньше чем через месяц, – польщенно сказал робот.

– Через целый месяц? – удивилась девочка, которая ни с того ни с сего вообразила, что все это время робот будет играть на ее компьютере.

– А может, и через два, – продолжал рассуждать Суп. – Спасательная служба работает из рук вон плохо, а если вспомнить, что по непредвиденной случайности вышел из строя передатчик... Разумеется, спасатели смогут найти мой звездолет по радару дальнего поиска, но на это уйдет куча времени... Ладно, чего мы тут стоим? Давайте забросаем звездолет ветками и отправимся в дорогу!

Ребята и робот-сыщик замаскировали летающую тарелку ветками так, что она не стала видна с тропинки, зашвырнули в кусты обломки передатчика и пошли в направлении дачного поселка. Было уже около четырех утра, и Лена засыпала прямо на ходу, оттягивая руки брата, который поддерживал ее.

– Спорим, что я смогу найти ваш дом по тепловому излучению и ультразвуковому сканированию. Только на мне установлено сверхсовременное оборудование. Я могу проследить путь муравья вокруг земного шара с точностью до миллиметра! – хвалился неугомонный Суп, когда они вновь вышли на луг.

– Ну давай! – согласился Юра, думая о том, что совсем несложно будет найти их дом, потому что они и так уже почти уткнулись в его забор. Здесь можно обойтись и без сканера, а просто исходя из здравого смысла.

Но робот-сыщик снова удивил мальчика. Он некоторое время вращал своей квадратной головой с кучей антенн, а потом, издав довольный скрип, показал в сторону коровника, который едва был виден на пригорке с другой стороны.

– Вы ведь там живете? Я угадал? – довольно спросил Суп.

– Э-э... Как тебе сказать... Мы жили там раньше, а теперь вот в этом ближнем доме... – И Юра кивнул на калитку.

Ему не хотелось расстраивать самовлюбленного робота и принижать его вселенскую славу великого сыщика.

– Вот что значит ультразвуковые сканеры и тепловое излучение! Они никогда не ошибаются! Я смог найти место, где вы жили когда-то очень-очень давно! – обрадовался Суп и первым на своих лязгающих гусеницах въехал в калитку.

Юра думал, что он направится к дому, и хотел предупредить робота, что не стоит будить маму, но Суп решительно подъехал к гаражу, в котором стояла старая-престарая машина «Победа», которую хранили исключительно в память о дедушке и не пользовались ею уже лет двадцать пять.

– Я буду жить здесь! – заявил робот и, ловко открыв массивный гаражный замок с помощью выдвинувшейся из левой руки универсальной отмычки, скрылся внутри.

А Юра со спящей Липучкой на руках направился к заднему крыльцу, чтобы незаметно попасть в дом. Он не собирался рассказывать маме о ночном происшествии и появлении у них на даче нового гостя. Была опасность, что сестра проболтается или Суп сам как-нибудь ненароком попадется маме на глаза.

Уложив Лену в кровать и посмотрев в окно, за которым уже занимался ранний летний рассвет, мальчик почувствовал, что в их жизни начинается какой-то новый период, тревожный, опасный, рискованный, но одновременно и полный захватывающих приключений.

И он не ошибся.

ДЕЛО О ПОХИЩЕННОМ НОСОРОГЕ.

28 июня, 10.00.

Прошло два дня. Ребята привыкли к гостю из космоса и часто с ним болтали, объясняя свои отлучки из дома тем, что играют в гараже. С Супом оказалось меньше проблем, чем ожидал Юра, робот не рисковал: не заезжал в дом и не попадался на глаза маме.

За все время Липучка сделала попытку проболтаться о роботе лишь однажды.

– Знаешь, кто живет у нас в гараже? Суп! – ляпнула она как-то за завтраком, и брат, сделав страшные глаза, едва не поперхнулся гречневой кашей.

– Значит, у нас в гараже живет суп? – с интересом спросила мама. – Может, съедим его сегодня на обед?

Сестра некоторое время всерьез раздумывала над маминым предложением, не обращая внимания на брата, который толкал ее под столом ногой, а потом сказала:

– Нет, не получится. Он железный.

– Так, значит, железный? – повторила мама. – И откуда же этот железный суп взялся в нашем гараже? С неба, что ли, свалился?

Не дожидаясь, пока Липучка все выложит, Юра встал из-за стола.

– Пойду-ка я, пожалуй, поиграю на компьютере! – сказал он как бы невзначай, зная, что это единственный способ отвлечь сестренку от мыслей о роботе.

– Не-е-ет! Мой компьютер! – закричала она и, опрокинув стул, умчалась наверх.

– Зачем ты ее дразнишь? Вот опять кашу не доела! – укоризненно сказала мама.

Оставив Липучку играть на отвоеванном компьютере, Юра отправился в гараж. Робот-сыщик сидел в самом дальнем углу за капотом «Победы» и явно скучал. Он даже подумывал, не отвинтить ли самому себе голову, чтобы выяснить, как она устроена, и колебался только потому, что, даже если он отвинтит свою голову, зрительные фотоэлементы все равно останутся снаружи и он не сможет заглянуть в электронный процессор.

Привыкший распутывать сложную паутину преступлений, Суп теперь оказался не у дел и приуныл. Чтобы не потерять квалификацию, он пытался шпионить за курами, фотографировал скрытой камерой соседских собак и один раз даже запечатлел на видеокамеру преступный факт похищения колбасы рыжим котом Васькой, но все эти нарушения были слишком мелкими и недостойными величайшего сыщика Вселенной, и робот с каждым днем становился все грустнее.

И вот теперь, чтобы как-то развеселить его, Юра захватил с собой районную газету со страничкой преступлений и начал читать о них вслух.

– Смотри, Суп, угнан трактор «Беларусь». Хочешь его найти? – предложил он.

Мальчик ожидал, что это воодушевит сыщика, но тот даже головы не повернул.

– Да ну... Кому он нужен, этот трактор? Небось какой-то парень взял покататься да и бросил. Не сегодня-завтра найдут в кювете покореженным.

– Ну хорошо. Вот еще объявление: «Пропали документы на имя Лопатиной Анны Сергеевны... Нашедшему – вознаграждение».

– Большое вознаграждение? – лениво поинтересовался Суп.

– Здесь не указано.

– Тогда пускай сама и ищет. Не хочу заниматься пустяками, – заявил робот.

Он выдвинул из корпуса большую лупу и угрюмо разглядывал ржавые номера дедушкиной машины.

– Настоящие, – грустно сказал он. – И здесь все честно.

Юра читал ему одно объявление за другим: об угнанных машинах, драках, похищении трех племенных свиней с фермы братьев Ословых, пожаре на водокачке, даже о нераскрытом ограблении сбербанка, но для Супа все это было слишком мелко и банально.

– Кажется, ты не понимаешь, что перед тобой величайший сыщик Вселенной! – раздраженно прогрохотал робот. – И такому сыщику нужно грандиозное преступление, а не дело о похищенной шоколадке! Вот и ищи мне настоящее злодейство!

Мальчик зевнул и снова заглянул в газету. Как известно, скука – болезнь заразная, и тоска робота-сыщика начала понемногу передаваться и ему. Объявления мелькали одно за другим, но все они были незначительными: исчезла собака, пропали ключи, утеряны квитанции из прачечной, стащили три мотка бельевой веревки, угнали мопед.

Юра уже стал отчаиваться, как вдруг случайно взглянул на следующую страницу и сразу ему в глаза бросился крупный заголовок: «ИЗ ЗООПАРКА ДНЕМ УКРАДЕН РЕДЧАЙШИЙ БЕЛЫЙ НОСОРОГ!» А вверху над ним помещена фотография этого носорога.

Стоило Супу увидеть это объявление, как он вначале на мгновение замер, как охотничья собака, учуявшая дичь, а потом подскочил к мальчику и буквально выхватил газету у него из рук. Его скука мгновенно улетучилась.

– А ну, дай посмотреть! Давай прочитаем подробности... «Носорог пропал днем, когда зоопарк был закрыт на перерыв. Служитель на несколько минут отлучился, а когда вернулся, клетка была открыта, замок валялся на земле, а сам редчайший носорог, вид которого занесен в Красную книгу, исчез. Сторож зоопарка ничего не заметил и утверждает, что ни одна грузовая машина, в которую бы поместилось животное такого веса, на территорию не въезжала.

Остается загадкой, кому понадобилось красть носорога и каким образом огромное животное, по словам сотрудников зоопарка, обладавшее упрямым характером и вспыльчивостью, позволило неизвестным похитить себя. Активные поиски, предпринятые сотрудниками милиции, не принесли никаких результатов. Вся территория и окрестности были тщательно проверены, но следов носорога и его таинственных похитителей обнаружить не удалось. Директор зоопарка Ф. А. Шубин назвал кражу носорога самым загадочным похищением XXI века».

Суп перестал читать, отложил газету, и его желтые зрительные фотоэлементы гордо замерцали:

– Ты слышал? Самое загадочное похищение XXI века! А ты еще подсовывал мне какие-то угнанные мопеды! Вот такую кражу я должен раскрыть! Мы немедленно отправляемся осматривать место преступления и искать улики!

И робот-сыщик, включив гусеницы, решительно стал выезжать из гаража. Мальчик представил себе, что произойдет, если инопланетянин покажется в городе, и ужаснулся.

– Постой! Ты не можешь никуда ехать! – всполошился он, загораживая Супу дорогу.

– Почему не могу?

– Ты представляешь, что случится, если ты вдруг появишься на улице? Сразу соберется целая толпа, фотографы, газетчики. Одни будут тобой восхищаться, другие поднимут крик о нашествии инопланетян, которым своего космоса мало, и начнут швырять в тебя камнями, третьи захотят поймать тебя и разобрать по деталям, чтобы узнать, как ты устроен. – Юра пытался говорить как можно убедительнее, и, кажется, ему это удалось.

– Хм... – недовольно проворчал Суп. – Исходя из логики недоразвитых обитателей планеты, ты рассуждаешь здраво. Если вся эта толпа любопытных будет преследовать меня по пятам, они затопчут улики и раскроют мое инкогнито. А когда улики уничтожены и инкогнито нарушено, то сыщику остается только раскланяться и сматывать удочки.

Робот замолчал, некоторое время размышлял, двигая носовым локатором, а потом ткнул в Юру трехпалой рукой и сказал решительно:

– Ты будешь моим помощником и отправишься на место преступления вместо меня! Я скажу тебе, что нужно осмотреть и сфотографировать с помощью видеокристалла. Ты готов?

– Ну, в общем, да... – неуверенно протянул мальчик, сомневаясь, разрешит ли мама ему поехать одному в город, до которого было около часа на автобусе.

– Запоминай! Правило космических сыщиков № 1 – опираться только на факты. Никаких «в общем-то», «как бы» или «а вдруг»... – отчеканил робот. – Правило сыщиков № 2 – внимательно осмотреть место преступления и все тщательно заснять на видеокристалл. Все, до самых мелких мелочей: замок клетки, саму клетку, все вокруг нее, следы автомобильных шин, кормушку и поилку животного. Нарисовать самую подробную схему зоопарка, осмотреть забор, нет ли в нем лазеек или дыр, в которые могли протащить носорога. Нет незначительных деталей – все детали важны. Понял?

– Понял, – кивнул Юра, который начал проникаться к космическому сыщику некоторым уважением.

– Правило № 3 – самое главное! – заявил Суп. – Сыщик должен проделать все это незаметно. Так, чтобы никто – ни сторож, ни служитель вольера, ни работники зоопарка – ничего не заподозрили. Возможно, преступники находятся среди них – очень важно их не спугнуть. И постарайся собрать как можно больше сведений о похищенном носороге! Все понял?

– Да.

– Отлично. И возвращайся как можно скорее. Преступления лучше всего раскрывать по горячим следам. Ведь с момента похищения прошли уже почти сутки. За это время носорога могли перевезти в любую точку Земли, – уверенно сказал робот. – Понятно?

– Понятно, – вздохнул Юра.

– Честь тебе и хвала! – патетически воскликнул Суп. – Отныне ты назначаешься временным помощником величайшего сыщика Вселенной! Нужно обеспечить тебя спецоборудованием.

Робот открыл один из встроенных люков у себя в груди и вытащил самую обыкновенную ромашку. Он сунул цветок мальчику в руку и пробурчал:

– Ну, что ты видишь? Осмотри его внимательнее.

Юра повертел ромашку в разные стороны: обыкновенный цветок, на котором гадают «любит – не любит», с желтой серединкой и лепестками. Он хотел оторвать один из лепестков, но Суп испуганно закричал:

– Не смей этого делать! Испортишь! Знаешь, сколько он стоит? В эту ромашку вделаны видеокристалл, диктофон, измеритель расстояния, записыватель потока биоритмов, компас и даже мини-рация!

– В самом деле? – поразился Юра, по-иному глядя теперь на цветок. – А ты уверен, что они там есть?

Вместо ответа Суп отобрал у него ромашку, повернул один из лепестков, и мальчик услышал собственный голос: «В самом деле? А ты уверен, что они там есть?».

– Можно еще получить видеоизображение, но это займет больше времени, – сказал робот.

– Ух ты! А как пользоваться этой штукой?

– Элементарно. Просто направляешь желтую серединку цветка на то, что ты хочешь заснять или измерить, а остальное видеокристалл сделает сам.

– А нажимать ни на что не надо?

– Нет. Эта модель создана для особо тупых, – успокоил его Суп.

Юра уже выходил из гаража, решая, что придумать, чтобы мама его отпустила в город, как вдруг с крыши сарая ему на спину кто-то спрыгнул, сбив мальчика с ног. Он вскочил и увидел Липучку, повисшую на его шее.

– Готово! Если бы ты был часовым, которого нужно снять, ты был бы уже покойником! – заявила сестра.

– Что ты делала на сарае?

– Подслушивала, – честно сказала Липучка. – С сарая я перелезла на гараж, а в его крыше есть малюсенькая такая дырочка, через которую все видно и слышно! А ну, покажи мне эту ромашку с видеокристаллом! Ух ты, дай потрогать! Я тоже поеду с тобой в зоопарк!

– Не поедешь! Только тебя там не хватало! – заявил Юра.

– А вот поеду, поеду, поеду! – начала приплясывать Липучка. – Попробуй запрети мне!

– Я запру тебя в сарае!

– А я буду орать. Вот так: а-а-а! – И Липучка заорала так громко, что брат заткнул уши, а из окна немедленно высунулась мама.

– Что случилось? – крикнула она. – Опять поссорились?

– Это я тренируюсь! – спокойно объяснила хитрая девчонка. – Картина называется: женщина-сирена своими милыми мелодичными воплями разгоняет десять бандитов!

Довольная, она подождала, пока голова мамы скроется, и спросила ехидно:

– Ну так что? Берешь меня с собой или запрешь в сарае?

– Знаешь что, поезжай в город сама, а я поиграю на компьютере, – заявил Юра, решив схитрить и использовать самое верное средство.

Он надеялся, что Липучка, как обычно, попадется на эту приманку, но сейчас она оказалась хитрее.

– Играй, если хочешь, – пожала плечами сестренка. – А я скажу Супу, что ты не хочешь быть помощником сыщика, и он возьмет в помощницы меня.

Брат вздохнул, признавая свое поражение:

– Хорошо, можешь ехать со мной, если, конечно, мама нас отпустит.

Девочка с удовлетворением заявила, скрестив руки на груди:

– Еще как отпустит! Я сама с ней поговорю!

И, состроив просительно-наивную гримасу, Липучка скрылась в доме. Ее не было минут пять, и до Юры только доносились голоса: напористый сестры и озадаченный мамы.

Наконец из дома раздался торжествующий вопль Лены, а потом мама высунулась из окна второго этажа:

– Хорошо, можете съездить в город! Держи сестру за руку, когда будете переходить дорогу. Но учтите: только в зоопарк и обратно!

Спустя пять минут ребята уже мчались по пыльной дороге дачного поселка к автобусной остановке.

– Не разрешай Липучке есть слишком много мороженого! – кричала им вслед мама, стоя у калитки.

ОСМОТР МЕСТА ПРЕСТУПЛЕНИЯ.

28 июня, 14.25.

Девочка, видимо, всерьез вообразила себя помощницей великого сыщика. Уже на автобусной остановке она извлекла из кармана старую папину шляпу и надела, утонув в ней почти до носа. Следом за этим Липучка достала большую дедушкину трубку и, постучав трубкой по ладони, сунула чубук в рот.

– Спятила? Ты похожа на помесь Дюймовочки и Шерлока Холмса! – усмехнулся Юра.

– Главное, чтобы я не была похожа на саму себя, – важно заявила сестра, надвигая шляпу еще ниже. Для сыщика маскировка – первая вещь! И не вздумай называть меня по имени. Называй меня просто: шеф.

Не успел брат прийти в себя от такой наглости и отобрать у сестры трубку и шляпу, как девочка первой залезла в подошедший автобус, вслепую нашаривая, на что опереться, потому что шляпа закрывала ей весь обзор.

В автобусе она продолжала вести себя нагло и принялась на глазах у всех выбивать трубку о поручень, а потом сипло спросила у какой-то старушки:

– Мать, табачку не найдется?

Этот простой, казалось бы, вопрос вызвал у всех взрослых в автобусе такую бурю возмущения, что Липучка едва не лишилась шляпы и трубки вместе со своим инкогнито.

– Какое безобразие! Разве ты куришь, девочка? – возмущенно спросил ее какой-то толстый дядька.

– Я еще и пью! – громко заявила Лена и через некоторое время добавила уже тише: – Ром, водку и бренди. А вы что подумали?

Сообразив, что сейчас без скандала не обойдется, Юра решил вмешаться.

– Моя сестренка любит шутить. Это игрушечная трубка! – сказал он.

Липучка вынула трубку изо рта и некоторое время разглядывала ее.

– Игрушечная? Хм... Возможно. Зато табак настоящий!

Заявив это, она вытащила из кармана дедушкин изъеденный молью кисет, набила трубку табаком, а потом ухитрилась поджечь его спичкой.

Не прошло и минуты, как высаженные из автобуса путешественники стояли на ближайшей остановке, так и не доехав до города.

– Жалкие обыватели! – закричала девчонка вслед автобусу. – В каком это, интересно, законе написано, что маленькие девочки не могут курить трубку? Я требую немедленно показать мне этот закон, ущемляющий права детей!

– С меня хватит! Так мы и за сто лет до зоопарка не доберемся! – не выдержал Юра и отобрал у нее шляпу и трубку.

Сестра хотела разреветься, но, вспомнив, что мамы поблизости нет, раздумала. Через некоторое время она вновь ухитрилась отобрать у Юры шляпу, но трубку он ей не отдал.

Сев на следующий автобус, они благополучно добрались до зоопарка. Город был не очень большой, и своего зоопарка в нем не было. Но почти каждое лето приезжал гастролирующий зверинец, он располагался прямо в парке и на примыкающих к нему пустырях.

Зоопарк состоял из десятка трейлеров с прицепами, в которых перевозились клетки с различными животными, включая самых крупных, таких, как лев, медведи, зубр и похищенный недавно редчайший белый носорог.

Даже сегодня, в жаркий летний день, у входа толпилось множество взрослых и детей. Чтобы попасть в парк, Юре пришлось покупать билет, а Липучка ловко проскочила между чугунными прутьями ограды, потому что она была тоненькой, а расстояние между прутьями – широким.

Когда мальчик наконец выстоял очередь и попал в парк, он увидел, что сестра сидит на скамейке и, судя по разбросанным вокруг оберткам, ест очередную порцию мороженого. Заметив, что брат направляется к ней с сердитым видом, она быстро проглотила оставшееся лакомство и попыталась незаметно выбросить бумажку под скамейку.

– Откуда у тебя деньги? – набросился на нее Юра.

– Мама дала.

– А мне ты почему не сказала?

– А ты меня спрашивал? Ладно, пойдем искать носорога! – проговорила Липучка и бодро вскочила.

Явно издеваясь, она направилась в глубь парка и, делая вид, что ищет, заглядывала во все урны и под все скамейки, бормоча: «Куда подевался этот носорог? Ума не приложу!».

Помня о поручении Супа, Юра водил по сторонам скрытым в ромашке видеокристаллом, особенно интересуясь состоянием ограды. Чтобы заснять общий план парка, мальчик остановился у большой подробной схемы на вбитом в газон щите и направил на него желтую головку цветка. Он заметил, как лепестки ромашки зашевелились и чуть сомкнулись, меняя фокус видеокристалла в соответствии с освещением.

Общая схема парка была такой: пруд с лодками, карусели и аттракционы – в одной его части, а в другой – на большом пустыре – стоянка для трейлеров с прицепами, а рядом брезентовые шатры, в которых находились клетки с животными. Все – и парк, и пруд, и зоопарк – окружала массивная чугунная ограда с несколькими небольшими калитками и единственными въездными воротами, возле которых целый день дежурил сторож. Въезд был перегорожен цепью, которую сторож снимал, когда нужно было пропустить какой-нибудь транспорт.

Все это Юра тщательнейшим образом заснял на видеокристалл, после чего они с Липучкой направились в сторону пустыря. У зоопарка, обнесенного временной оградой с колышками, была своя касса, и здесь мальчику пришлось покупать билет второй раз. А хитрая Липучка сумела так обворожительно улыбнуться билетерше, что та пропустила ее без билета, хотя по правилам бесплатно разрешалось проходить детям только до пяти лет.

Билетерша была очень полной румяной женщиной с такими тугими щеками, будто она прятала за каждой по помидору. Заплатив за билет, Юра вскользь спросил у нее:

– Это у вас вчера носорога украли?

– Если б только носорога... – проворчала билетерша.

– А что, разве еще кого-нибудь украли? – насторожился мальчик.

– А то... – фыркнула женщина. – Сегодня утром страуса стащили. Был страус, а теперь тю-тю. А вчера вечером... как ее... морскую черепаху из аквариума увели. Об этом еще и в газетах написать не успели.

Брат с сестрой переглянулись. Снова! Похищения продолжаются!

– Морская черепаха? А она маленькая? – спросила Липучка.

– Куда там маленькая! Шестьсот килограммов! – возмущенно всплеснула руками билетерша, и щеки у нее задрожали.

В этот момент из-за трейлера выбежал полный мужчина в измятом костюме и со сбившимся набок галстуком. Через каждый шаг толстяк доставал платок и вытирал взмокшую от пота совершенно лысую голову.

– Это наш директор! Что стряслось, Федор Александрович? – забеспокоилась билетерша, подбежав к нему и забыв отдать Юре сдачу.

– Я этого больше не переживу! Вызывай милицию! – закричал директор. – Караул! Немедленно уволить этого никчемного сторожа!

Почти сразу же на крик прибежали два сержанта милиции, дежуривших в парке.

– Снова кража? – рассердился один из них. – Кого стащили на этот раз?

– Льва! Льва украли!

– Давно?

– Только что хватились! Две минуты назад был лев, а теперь нет! – горестно ответил директор.

Один из милиционеров стал быстро говорить по рации, вызвал усиленный наряд и потребовал немедленно перекрыть все дороги от зоопарка, а другой с директором и билетершей помчались к клетке, в которой содержался лев.

Юра и Липучка побежали за ними. В поднявшемся переполохе ребят попросту не замечали. Мальчик, сообразивший, что они оказались в самой гуще событий и теперь идут по горячим следам, едва успевал переводить из стороны в сторону ромашку с видеокристаллом, фиксируя все подробности и стараясь ничего не упустить.

– Если б еще ежа украли или белку – этих хоть в мешок спрятать можно! – кричал лысый толстяк. – Но льва-то как? И носорога? И как их только царь зверей к себе подпустил? Почему не разорвал? Когда мы льву коготь лечили, так килограмм снотворного скормили пациенту, чтобы ветеринар мог в его клетку войти!

Сержант милиции, директор, билетерша и Юра с Липучкой оказались в одном из шатров, где уже толпились сотрудники зоопарка. В пустой львиной клетке сидел какой-то мужчина с сизым носом и, печально икая, рассматривал валявшуюся перед ним говяжью кость.

– А это кто такой? Один из похитителей? – спросил милиционер, хватаясь за кобуру.

– Какое там... Это наш сторож Блинков, – махнул рукой директор.

– А почему он в клетке? Кто разрешил осматривать место похищения до прибытия следственной бригады? – нахмурился сержант. – Эй, ты, а ну вылезай оттуда!

Сторож поднял голову, посмотрел на милиционера и издал долгое унылое мычание. После чего он снова опустил голову на руки и заплакал.

– Чего это с ним? – удивился сержант.

– Ладно, не трогайте его, – махнул рукой директор. – Блинков очень дружил со львом. Только его одного зверь к себе подпускал. Как только сторож, бывало, напьется, а мы начинали на него кричать, он сразу прятался в клетку ко льву. Попробуй его оттуда достань!

Сержант задумался, подозрительно глядя на пьяного сторожа.

– Вот, значит, какое дело... Поня-ятно, – протянул он. – А когда вы обнаружили, что лев пропал, сторож тоже был в клетке?

– На этот раз нет, – покачал головой толстяк. – Он был у крокодила. Спал там на солнышке. Это я его разбудил, когда обнаружил, что лев пропал.

– А с крокодилом он что, тоже дружит? – поразился милиционер.

– Блинков со всеми дружит, когда пьяный, – объяснил директор. – Его в таком состоянии ни одно животное не трогает. Его хоть к саблезубому тигру брось – через пять минут они уже лучшие друзья. Мы его в основном за это отношение к зверям и держали...

Федор Александрович рухнул на какой-то стул и стал горестно раскачиваться из стороны в сторону:

– И зачем я решил стать директором зоопарка? Лучше бы я согласился быть заведующим кукольного театра! Предлагали же!

– Разберемся, во всем разберемся, – успокоил его сержант и достал блокнот. – Главное в деле что? Главное – составить протокольчик. Значит, вы утверждаете, что пропал лев? Так и запишем: пропал лев африканский в количестве одна штука. Во сколько он пропал? Хотя бы приблизительно...

Пока работники зоопарка пытались припомнить, когда заметили отсутствие льва, милиционер огляделся и увидел Юру и Липучку, которые стояли у клетки и, затаив дыхание, слушали весь диалог.

– Чьи это дети? Всех посторонних прошу покинуть помещение! – строго сказал сержант, и один из подсобных рабочих, который, разумеется, не считал себя посторонним, выгнал ребят из шатра.

Впрочем, Юра не очень печалился. Он и так уже успел заснять место преступления на видеокристалл, да и в шатре не было ничего особенно интересного. Пустая клетка, сломанный замок – вот, пожалуй, и все.

Рядом остановились две милицейские машины с мигалками – приехала экстренно вызванная следственная группа.

– Все дороги были перекрыты еще со вчерашнего дня... – услышал Юра голоса из шатра. – Все грузовые машины и фургоны проверяются. Непонятно, как преступникам удается беспрепятственно увозить таких крупных животных...

– Возможно, был задействован вертолет, – предположил кто-то.

– Вертолет? Ты думаешь, что говоришь?! Вертолет в центре города, и чтобы его никто не заметил? А шум от пропеллера? Здесь везде в парке наши наряды...

– Это самое загадочное похищение, о котором я когда-либо слышал. Если мы не сможем сами выйти на след, придется вызывать профессионалов из Москвы...

– А что они смогут сделать, эти москвичи? Животные пропадают буквально из запертых клеток. Все ворота зоопарка закрыты после вчерашних похищений. Охрана усилена нашими сотрудниками. Я докладывал вам об этом, майор.

– Да, бред какой-то... А если предположить, что льва вообще не было и это заговор работников зоопарка с целью получения страховки? – раздался подозрительный вопрос.

– Скажи еще, что и носорога не было, и черепахи, и страуса тоже не было... – засмеялся кто-то басом. – В прошлое воскресенье я был здесь с внучкой и сам видел всех животных.

В этот момент из шатра вышел майор милиции с сигаретой и недовольно посмотрел на детей.

– Что вы тут вертитесь? Нечего вам здесь делать! – раздраженно сказал он.

– Мы сыщики! – гордо сказала Липучка.

– Сыщики? – усмехнулся майор и щелкнул зажигалкой. – Идите отсюда! Можете пока походить по зоопарку, потому что скоро, возможно, его вообще придется закрыть.

Так как они уже узнали о похищении льва все, что было возможно, Юра решил последовать совету милиционера и осмотреть остальной зоопарк. Он должен был еще заснять на видеокристалл пустые клетки носорога, страуса и аквариум морской черепахи, чтобы Суп мог потом сравнить преступления.

Помощники величайшего сыщика Вселенной, который с нетерпением ожидал их возвращения в дачном гараже, обошли опустевшие вольеры животных, сфотографировав псевдоромашкой открытые клетки и землю вокруг загонов. Уже после самого поверхностного осмотра Юре стало ясно, что все четыре похищения совершены одними и теми же преступниками. Почерк их работы был везде один: сорванные с огромной силой, иногда даже вместе с дверцами, замки и – пустые клетки. И еще одна немаловажная деталь – в трех шатрах из четырех в брезенте были длинные, прорезанные острыми предметами дыры, через которые похитители попадали внутрь. Вот и все. Больше никаких следов.

– Что вы об этом думаете, коллега? – важно спросила Липучка, вместо трубки глубокомысленно засовывая в рот большой палец.

– Ничего не думаю, – сказал Юра. – По-моему, все тут яснее ясного. Сорвали дверцу, усыпили животных, а потом через прорезанный потолок утащили их куда-то краном.

– Гениально, Ватсон, просто гениально! – одобрила сестра. – А почему тогда никто не видел крана? Или, быть может, он был невидимый?

Неожиданно Липучка чем-то заинтересовалась и, подбежав к сорванной дверце вольера со страусом, подняла что-то с земли.

– Как ты думаешь, что это такое? – спросила она и показала брату маленький белый кусочек треугольной формы, лежавший у нее на ладони.

– По-моему, это кость, – неуверенно сказал Юра.

– Дурак! – фыркнула девочка. – Какая же это кость? Это зуб! Смотри, видишь – вот тут корень?

– Зуб? – не поверил мальчик. – Разве у страусов есть зубы?

Вместо ответа Липучка постучала костяшками пальцев себе по лбу, демонстрируя, какого она мнения о брате.

– А кто тебе сказал, что это зуб страуса? Это зуб его похитителя! Ты когда-нибудь слышал, что страусы лягаются? Думаю, когда страуса крали, он лягнул одного из воров и вышиб ему зуб.

– Но почему он треугольный? Разве у людей бывают такие зубы?

– А вот это как раз и предстоит выяснить Супу, – ответила Липучка и сунула находку в свой карман.

Она важно надвинула шляпу на лоб и вышла из шатра.

– Пойдем посмотрим тех зверей, которых еще не украли! – предложила она.

После исчезновения носорога, страуса, льва и морской черепахи животных, составлявших гордость гастролирующего зоопарка, осталось не так уж много. В одном из шатров грустно сидела в клетке и ела апельсин самка шимпанзе, а рядом раскачивался на автомобильном колесе ее детеныш.

– Ух ты, посмотри, какие они смешные! – воскликнула Лена, которой обезьяны сразу понравились.

Разглядывая шимпанзе, она подошла слишком близко к клетке, и малыш, просунув между прутьями длинную лапу, сорвал с нее шляпу.

– А ну, отдай! Отдай немедленно! – закричала девочка, но обезьянка замотала головой и стала радостно вертеть шляпу, а потом вообще надела ее на себя и сделала вид, что не видит и не слышит возмущенных криков Липучки.

– Ладно, можешь оставить ее себе, если она тебе так нравится. Я себе еще найду! – великодушно решила наконец Лена и, развернувшись, вышла из шатра.

Видя, что посетительница уже уходит, обезьянка сняла шляпу и виновато протянула ее вслед уходящей девочке. Очевидно, малыш не ожидал, что она так скоро умчится, он хотел просто немножко поддразнить ее. Детенышу было ужасно скучно целый день сидеть в тесноватой клетке, где единственной игрушкой у него было колесо.

Липучка повернулась и помахала обезьянке, показывая, что дарит ей шляпу. Малыш, сообразив, что такая ценность теперь стала его собственностью, снова надел ее на макушку, явно не собираясь с ней расставаться.

– А теперь давай навестим жирафа! – предложил Юра.

Жираф, очевидно из-за своей длинной шеи, находился не в клетке, а для него был устроен специальный, крытый брезентом загон в центре пустыря.

– В каком слове больше всего «е»? – спросил брат у Лены, глядя на жирафа.

– И в каком?

– В слове «длинношеее», – гордо ответил Юра.

Липучка озабоченно задумалась.

– Я знаю слово, в котором еще больше «е», – заявила она. – Это когда овца блеет: «Бе-е-е-е-е...».

Упрямица могла бы блеять до бесконечности, увеличивая количество «е», но брат схватил ее за руку. Дело в том, что он услышал приглушенный разговор. До этого Юра считал, что у загона с жирафом они одни, теперь же оказалось, что рядом еще кто-то есть.

Голоса доносились из-за небольшого сарайчика с инструментами и кормом для животных, который стоял почти вплотную к ограде вольера. Разговаривали двое: один голос принадлежал девчонке, второй же был басовитый и глухой, явно мужской.

– Хороший экземпляр. Вам нравится, хозяйка? – поинтересовался бас.

– Как называется эта многометровая штука? Ты посмотрел в каталоге? Жираф? Хм... Я хочу иметь его в своей коллекции, – ответил звонкий голос.

– Так, значит, сегодня ночью?

– Хорошо, Гробус. Сегодня ночью мы стащим этого жирафа. А он поместится на подъемник?

– Ручаюсь, что поместится, или нам придется укорачивать ему шею бензопилой... – расхохотался мужчина.

– И думать забудь, дурак! Жираф нужен мне целый и невредимый. Используем уменьшитель. Ладно, пойдем, Гроб, надоело здесь торчать... – фыркнула его собеседница, и голоса стали удаляться.

– Это они крадут животных! – прошептала Липучка.

– Я понял, – кивнул Юра.

– Ты приготовил видеокристалл?

– Да...

Ребята, все это время прятавшиеся за сарайчиком, теперь решили осторожно выглянуть, чтобы сфотографировать лица похитителей на видеокристалл. Но сделать это было невозможно, так как злоумышленники отошли уже довольно далеко и были видны лишь их удалявшиеся спины. Ребята только заметили, что один из похитителей огромного роста мужчина в темном глухом плаще с капюшоном, наглухо скрывавшим его лицо, а второй – темноволосая девчонка с короткой косичкой, лет пятнадцати, которую мужчина называл хозяйкой.

Едва Юра успел поднять ромашку с фотокристаллом, как похитители животных скрылись за сараем. Ребята помчались за ними, но те уже исчезли, как сквозь землю провалились.

– Они сбежали! – топнула ногой Липучка. – Сбежали от меня, лучшей сыщицы!

– Зато теперь мы кое-что знаем об их планах. Сегодня ночью они попытаются украсть жирафа, – сказал Юра. – Поехали, нужно предупредить Супа.

– Думаешь, ночью нам снова придется сюда возвращаться? – поинтересовалась сестра.

– Скорей всего придется, – кивнул мальчик. – Надеюсь, я сумел записать их голоса на пленку. С изображением похуже – вряд ли видеокристалл сумел так быстро сфокусироваться.

И они поспешно покинули зоопарк. Удивительные приключения ждали их еще впереди.

ЛОВУШКА НА ПОХИТИТЕЛЕЙ.

28 июня, 18.30 – 29 июня, 2.07.

Когда ребята появились дома, мама сразу бросилась к ним и стала их обнимать, оглядывая с ног до головы.

– Уф! Как я переволновалась! – воскликнула она с облегчением. – Вы целы и невредимы? Вас не похитили?

– Ты чего, мам, перегрелась на солнце? – забеспокоился Юра. – Может быть, тебе поставить холодный компресс на лоб?

Мама засмеялась и, отпустив детей, села на стул.

– Я знаю, это нелепо, но вы меня поймете. Как только вы уехали, пришла Зинаида Михайловна и стала пугать меня, рассказывая о похищении детей. «Ну, говорит, мать, отпустила ты их на свою голову. Теперь уж не увидишь своих чад никогда! В городе-то орудуют одни маньяки и насильники. Только детей увидят – так чпок топориком! – бедняжки отдают богу душу». Три часа пугала, а потом выпросила крышек для банок и ушла. Вы же знаете, как она умеет наводить страх. Просто до дрожи пробирает. И понимаешь, что врет, а все равно волнуешься.

– Опять эта Гундюша! – рассердилась Липучка. – Ну, я ей как-нибудь покажу!

– Не называй ее Гундюшей! Зинаида Михайловна – пожилой человек. Возможно, и припугнет иногда, так ведь из лучших побуждений.

– Ее весь поселок так дразнит. Гундюша она и есть Гундюша! – упрямилась Лена.

Зинаида Михайловна была злой и болтливой старухой с соседней дачи. Весь день она ходила по поселку, опираясь на палку, и пользовалась любым поводом, чтобы напугать дачников и испортить им настроение. Стоило, например, кому-нибудь упомянуть, что он уколол палец гвоздем, как Гундюша делала соболезнующее лицо, морщилась и говорила: «Гвоздь-то ржавый был? Ну, почитай, милок, ты уж на том свете! Про заражение крови слыхал? Вон у меня сестра Алла гвоздем укололась, так уж три года на кладбище...».

– Но у меня же палец совсем не болит! Я его сразу йодом смазал и забинтовал, – пытался успокоиться собеседник.

– Ну так что ж, что йодом... У меня сестра вон тоже йодом мазала, даже к доктору ездила. Переливание крови ей делали, да разве помогло? Ну да ты, милок, не расстраивайся, авось и выживешь... Чего ж ты побледнел весь? Я-то к тебе зашла сахару занять.

Гундюша одалживала у огорченного человека сахар и довольная, что испортила ему настроение на весь день, удовлетворенно шла к следующей соседке. Та в разговоре случайно упомянула, что муж должен был два часа назад приехать на машине из города, а его все нет и нет.

Едва услышав об этом, Михайловна всплескивала руками и начинала пугать:

– Ну, милая, крепись! Всякое может случиться. Про аварии слыхала? Вчера вон на нашей дороге две машины столкнулись, так три человека погибли. Такие вот дела, матушка. Ну да ты, милая, не печалься. Не все ж погибают. Может, твой и выживет, только калекой останется. У моей сестры Аллы муж обеих ног в аварии лишился... Так и твой небось теперь тоже лежит на дороге и стонет, а помочь-то ему и некому. Ну, чего-то я заболталась и забыла, зачем заходила... Программки-то телевидения у тебя не найдется посмотреть? Что ты руками машешь? Насовсем даришь! Вот спасибо!

Испортив настроение этой соседке, Михайловна с программой телевидения и сахаром шла к третьему дому. Но в этот день в третьем доме все было хорошо: и муж вернулся вовремя, и дети на месте, и палец не порезан – но и здесь Гундюша всегда знала, что сказать.

– Дверь-то на ночь хорошо закрываете? – интересовалась она. – А хотя разве это поможет? Залезут к вам ночью с ножичком, обворуют, а потом керосинчиком плеснут, подожгут и уйдут. Так сонные и сгорите... Ну да ладно, я-то к вам чего зашла? Хочу спросить: картошку-то вы уже окучивали?

Говорила старуха всегда ласково, сочувственно, заглядывала собеседнику в глаза, любила потрогать его за руку и поохать вместе с ним. Пугала она всегда медленно, осторожно, упоминая все подробности трагедий и описание всевозможных болезней, создавая такие страшные картины бедствий, что невозможно было ей не поверить, потому что они всегда подтверждались примерами и фактами из ее жизни, а также многочисленной родни и знакомых.

Непременной участницей ее историй была сестра Алла – чего с ней только не происходило! Она и в огне горела, и в реке тонула, ее и грабили, и в аварии она попадала, и травилась ядовитыми грибами и уксусом, сотни раз ее оперировали, многократно она умирала от самых разных болезней, начиная от заражения крови и заканчивая укусом бешеной собаки.

Юра видел Аллу только однажды, в прошлом году летом, когда она приезжала к Гундюше в гости. Мальчик представлял себе эту женщину изможденным полутрупом, которая после всех напастей, выпавших на ее долю, должна была едва ползать, держась за стенку, но Алла оказалась полной женщиной лет шестидесяти пяти, румяной и здоровой на вид. У нее были небольшие усики, она хохотала басом, а когда купалась в пруду, то с удовольствием ныряла и фыркала, как тюлень. Если учесть, сколько всего ей пришлось перенести, то выглядела она просто замечательно.

Улучив подходящий момент, Юра и Липучка нырнули в гараж, где их с нетерпением ждал робот Суп. Скучая, величайший сыщик Вселенной ездил на гусеницах от стены к стене с таким усердием, что на утрамбованной земле гаража появилась глубокая колея, как после трактора, и робот даже пару раз забуксовал в ней.

– Чего вы так долго копались? Осмотрели место преступления? – потребовал ответа сыщик, бросаясь к ним.

– Представляешь, Суп, преступники украли еще страуса, льва и черепаху. А сегодня ночью хотят еще стащить жирафа! Мы должны их подкараулить! – выпалила Липучка.

– А вы откуда знаете, что они хотят?

– Мы подслушали их разговор! Представляешь, мы видели преступников, но только со спины... Из-за сарая!.. Да не перебивай меня, дай мне рассказать! – вмешался брат.

Возбужденные помощники сыщика, одергивая друг друга, пытались ему объяснить.

– А ну, тихо! Вы меня путаете! – вскричал Суп. – Дайте видеокристалл!

Юра протянул ему ромашку. Робот осторожно отогнул лепестки и, вытащив трехпалой рукой видеокристалл, поместил его в небольшое углубление у себя на лбу между зрительными датчиками.

– Кристаллический дисковод! – объяснил он. – Великие сыщики имеют дело только с фактами!

Суп втянул антенны и сосредоточился. Не прошло и минуты, как он закончил считывание. Теперь он знал, что произошло в зоопарке, так как все, что ребята видели и слышали там, запечатлелось на видеокристалле.

Несколько минут робот-сыщик задумчиво ездил по гаражу, и его главный мыслительный процессор пощелкивал, анализируя и сопоставляя все факты.

– Ветер северо-восточный, слабый... Влажность не более трех процентов. Степень отпечатывания следов в грунте слабая. Молекулярный анализ не дал результатов. Замки клеток сорваны, видимо, без применения технических средств. Дыры в брезенте прорезаны ровно, со слегка обугленными краями... Где же это я уже видел? – бубнил про себя робот.

Почти у всех сыщиков есть определенные привычки, которые позволяют им сосредоточиться во время раскрытия сложных дел. Шерлок Холмс играл на скрипке, инспектор Мегрэ курил трубку, а робот Суп лязгал гусеницами и постукивал стальными пальцами по своему корпусу.

Время от времени, опасаясь, что его мыслительный процессор перегреется, он включал встроенные в его голову вентиляторы, охлаждая схемы процессора. Потом Суп доставал масленку побольше и смазывал гусеницы, после чего их лязг на какое-то время прекращался.

Вначале ребята терпеливо наблюдали за работой величайшего сыщика Вселенной, потом Липучке надоело слушать, как он бубнит. Она забралась в кабину старой дедушкиной машины, стала крутить руль, переключать передачи, из озорства нажала на гудок. Суп от неожиданности подскочил на гусеницах на полтора метра, из его корпуса выдвинулся ствол какого-то оружия, похожего на бластер.

– Руки вверх! – как милицейская сирена, завопил сыщик, вращая своей пушкой. – Вы разоблачены!

– Ты чего, сломался? – озабоченно спросил Юра, с тревогой наблюдая, как дуло медленно вдвигается обратно в корпус робота.

– Простите, – извинился Суп. – Это все программная недоработка. Как только раздается какой-то громкий звук, так я ничего не могу с собой поделать и сразу ору: «Руки вверх! Вы разоблачены!».

– А что это у тебя было? Бластер?

– Нет, – ответил робот. – Это временный замораживатель. Не может же величайший сыщик Вселенной быть совсем безоружным?

– Чего ты там надумал, Суп? Поделись, а то я опять начну гудеть! – пригрозила Липучка, высовываясь из машины.

Сыщик забрался на старую, лежавшую боком шину и начал вещать:

– Путем спектрального и ультразвукового анализа, дедукции, индукции, изучения обстоятельств дела, вещественных доказательств, результатов лабораторных исследований, сопоставления фактов, времени, места, мотива, психологического портрета преступников, особенностей их речи и прочих важных вещей, не буду затруднять вас их перечислением, я пришел к следующему выводу...

Он прервался и сделал продолжительную многозначительную паузу, сомневаясь, не нарушит ли он своим сообщением тайну следствия.

– К какому выводу? – нетерпеливо спросил Юра.

– Я пришел к умозаключению, что животные из зоопарка действительно похищены, и, видимо, навсегда. Их уже не собираются возвращать в зверинец! – торжественно сказал робот и огляделся, явно ожидая похвал.

– И это все? – не поверила Липучка.

– Разве тебя это не впечатляет? – обиделся Суп. – Конечно, я могу еще добавить, что люди, похитившие животных, не очень хорошие, потому что порядочные люди обитателей зоопарка не крадут, а, напротив, отдают туда зверей: котят, слонов, бегемотов и так далее...

– А кто эти девчонка и великан, ты выяснил? И как они ухитряются воровать из-под носа у работников зоопарка огромных животных, а потом вывозить их на глазах милиции? – поинтересовался Юра.

– Это мы выясним сегодня ночью, когда они будут красть жирафа, – заявил Суп.

– Мы устроим засаду? – воодушевилась Липучка.

– Разумеется, – кивнул робот. – Спорю, без меня вы бы не додумались до такого гениально простого решения.

– Да куда уж нам! – улыбнулся Юра.

Щадя самолюбие величайшего сыщика, он не стал говорить, что идея с засадой пришла ему в голову с самого начала.

– Суп, смотри, что я нашла! Это зуб похитителя, который у него выбил страус! – заявила девочка, протягивая сыщику треугольный кусочек кости с корнем.

– Да, надо сказать, этот страус умеет лягаться, – признал робот. – Если бы его выпустить на ринг вместе с каратистом, он бы за пять минут забил каратиста насмерть.

– А чей это зуб? Нельзя как-нибудь выяснить? – спросил мальчик.

Суп некоторое время разглядывал зуб и даже измерял его с помощью маленькой, выдвигающейся из пальца линейки, а потом сказал:

– По своему строению это зуб какого-то крупного пресмыкающегося. Если бы я нашел его на какой-нибудь из планет космического содружества, то поручился бы, что это зуб кусачего питона. Но откуда такому питону взяться на Земле? Вы не видели рядом с девчонкой и великаном ничего похожего на змею?

– Вроде бы нет, – сказал Юра, оглядываясь на Липучку. – Но ведь мы могли ее и просмотреть.

– Кусачего питона? Сомневаюсь, что его можно просмотреть! Он толщиной с хорошую трубу, а длиной около трех метров, – насмешливо сообщил Суп. – Если вы его не видели и на кристалле он не запечатлелся, значит, питона там не было. Ладно, сегодня ночью мы все узнаем наверняка...

* * *

Мама была удивлена, когда дети выразили желание отправиться спать еще до десяти часов вечера.

– Разве ты не собираешься играть перед сном на компьютере? – спросила она дочку.

– Да ну его, этот компьютер. Лучше я увижу какой-нибудь хороший сон, – хитро сказала девочка, чем несказанно удивила маму.

– Хорошо, – согласилась та. – Тогда я тоже лягу спать пораньше, а то сегодня переволновалась из-за этой Гундюши.

– Ага, мамуля, ты назвала ее Гундюшей! – восторжествовала Липучка. – Как ты можешь так называть пожилого человека?

В половине одиннадцатого, убедившись, что в комнате мамы погас свет, и услышав ее размеренное дыхание, ребята осторожно выбрались из окна второго этажа на крышу сарая.

Суп нетерпеливо ждал их возле гаража.

– Если бы вы не пришли в ближайшие пять минут, я отправился бы один! – заявил он. – Засада – это не то место, куда опаздывают!

– А как мы доберемся до города? – спросила Липучка.

– Последний автобус будет в одиннадцать, мы на него успеваем, – сказал Юра.

– А Суп тоже поедет на автобусе?

– Разумеется! Брать такси было бы неосторожно, – сообщил робот.

– А если его увидят? В автобусе же могут быть и другие пассажиры.

– Не волнуйся. Ездить в автобусе можно не только внутри, – таинственно сказал Суп, и на этом разговор закончился, потому что времени оставалось мало.

Самый короткий путь к остановке был через дачу Гундюши, и сыщики решили им воспользоваться. Юра отогнул широкую доску забора, и один за другим они скользнули в лазейку. Когда сыщики крались мимо дома Гундюши, то увидели, что одно окно открыто и из него льется голубоватый мерцающий свет и доносятся приглушенные выстрелы и крики.

– У старушки здесь мафиозный притон? Ну и планетка у вас, – тревожно прошептал Суп.

– Думаю, она просто смотрит телевизор, – тихо ответил Юра. – Старушка обожает боевики и фильмы ужасов.

Мальчик осторожно заглянул в окно. Гундюша сидела к нему спиной в кресле, читала уголовную страничку газеты и время от времени посматривала на экран телевизора.

– Давайте ее напугаем! – предложила Липучка. – Покажем ей Супа!

– Не надо меня никому показывать! – отказался робот. – Но если хотите ее напугать, то у меня есть надувной вурдалак.

– Надувной вурдалак?– ошарашенно переспросила девочка.

– Остался в качестве вещественного доказательства после одного из предыдущих дел, – объяснил сыщик. – В том случае, который я расследовал, вурдалак использовался при ограблении космического ювелирного магазина, когда были похищены пять редчайших камней! На планете Кря-Кря такие же вурдалаки применяются в качестве пугал против местных ворон.

– Ворон! – обрадовалась Липучка. – Какое совпадение! Наша Гундюша тоже почти ворона, значит, должно сработать.

Робот-сыщик достал из ящичка у себя в корпусе небольшой резиновый контейнер, размером чуть меньше футбольного мяча, и дернул за какое-то кольцо у него на боку. Контейнер зашипел и стал быстро раздуваться, вбирая в себя воздух.

Как только вурдалак надулся, ребята едва сдержали вопль ужаса. Хоть они знали, что чудовище ненастоящее, ничего более отвратительного просто вообразить себе было нельзя. Огромный монстр, светящийся в темноте, красноглазый, весь покрытый какими-то струпьями, шевелился от ветра, словно живой, то и дело меняя очертания. Его длинные двадцатисантиметровые клыки, зеленые от плесени, то втягивались, то вновь высовывались. Руки монстра, желтые, как у трупа, были угрожающе подняты над головой.

Лена и робот спрятались за углом дома, а Юра подсунул вурдалака под самое окно Гундюше и осторожно постучал в стекло. Потом он быстро нырнул за бочку для дождевой воды.

– Кто еще там? Сейчас иду! – прошамкала старуха и отодвинула штору.

Когда в окне напротив ее лица вырос красноглазый и зеленозубый вурдалак с поднятыми над головой желтыми руками, Гундюша приглушенно завопила, швырнула в вурдалака цветочным горшком, побледнела и грохнулась в обморок.

– Кажется, мы переусердствовали, – сказал Юра. – Не нужно было ее пугать. Вдруг у нее разрыв сердца?

– Вряд ли. Зато теперь ей будет что вспомнить, – заявила Липучка.

Из вурдалака струйкой стал выходить воздух, когда робот повернул кольцо. Пока Суп сворачивал и прятал страшилище в люк в своем корпусе, Юра забрался на подоконник и стал обмахивать Гундюшу занавеской. Увидев, что она начинает приходить в себя и ее щеки вновь становятся розовыми, мальчик выскочил в окно, и они нырнули за угол дома.

– Теперь пора! – сказал Суп. – Мы и так потеряли кучу времени с этими пугалками. Еще немного, и опоздаем на автобус.

Со всех ног они бросились огородами к остановке. И успели как раз вовремя. Автобус уже собирался отходить. Юра и Липучка забрались в салон. Последний автобус был почти пустым – только два-три дачника с корзинами и какая-то полная женщина с крошечным пуделем, одетым в попонку с «молнией» и карманами, сидели в салоне.

Машина отъехала и миновала уже поворот, когда Юра спохватился, что робота-сыщика рядом с ними нет.

– Где же Суп? Неужели остался на остановке? – встревожился мальчик.

– Он был рядом со мной, – сообщила Липучка. – А потом около автобуса куда-то делся. Наверное, отстал.

Но в этот момент в заднее стекло легонько постучали. Ребята бросились к нему и увидели, что Суп преспокойно висит, прицепившись к автобусу с помощью двух мощных магнитов. Вид робота был очень самодовольный. Очевидно, этот способ передвижения был для него вполне привычным. Так вот что он имел в виду, когда говорил, что путешествовать можно не только внутри автобуса!

Водители легковушек, пару раз обгонявшие автобус, мигали фарами, сигналили, не понимая, что за непонятный железный ящик или чемодан висит позади кузова, но время было уже позднее, машины проезжали редко, и Суп без всяких осложнений добрался до остановки «Городской парк».

Разумеется, в такое позднее время парк уже закрыт, и его ворота и все калитки были заперты. Но, как известно, в таких местах ограда никогда не бывает сплошной, и в ней всегда можно найти десятки лазеек. Довольно скоро Юра отыскал два отогнутых прута, и ребята пробрались внутрь. Суп с его широкими гусеницами застрял в дыре, и мальчику пришлось перелезать через забор и толкать робота-сыщика сзади.

Наконец после пяти минут усиленных действий робота удалось протолкнуть, и вот они уже внутри парка. Впереди, метрах в пятидесяти от них, за декоративным кустарником и липовой аллеей полукругом выстроились трейлеры, принадлежащие гастролирующему зоопарку. В вагончиках, где жили сотрудники, горел свет.

Видимо, этой ночью здесь никто не собирался спать, опасаясь новых похищений животных. Прячась в кустарнике, ребята смогли разглядеть нескольких человек, которые прочесывали территорию, охраняя зоопарк. Чуть в стороне, рядом с крайним трейлером, была припаркована милицейская машина с зажженными фарами, освещавшими главную дорогу, единственную, по которой можно было приехать в парк и выехать из него.

– Не думаю, чтобы этой ночью девчонка и ее громила решились на похищение, – заявил Юра. – Слишком много сторожей.

– В том-то и дело, что слишком много, – фыркнул Суп. – Слышал поговорку, что у семи нянек дитя без глазу? Как-то раз мне уже пришлось расследовать запутанное дело о похищении ботинок с ног президента планеты Дунь-Плюнь во время правительственного обеда. А между прочим, у президента одних телохранителей было около сотни.

– И что, нашли ботинки? – заинтересовалась Липучка.

– Какая теперь разница? Дело давнее, – уклончиво ответил сыщик. – Одним словом, если мы не помешаем, завтра к утру зоопарк останется без жирафа.

– Так что же нам делать? – спросил Юра.

– Подобраться поближе к загону и спрятаться, – заявил робот. – Устроим засаду на похитителей! Как только они появятся, мы их сразу – цап! хвать!

– А если нас самих «цап! хвать!»? Вдруг сторожа зоопарка решат, что это мы похитители? – взволнованно спросила Лена.

– Если боишься, нужно было оставаться дома и спать! – рассердился Суп. – К твоему сведению, на мне установлены ультразвуковые сканеры, и я знаю, где находится каждый сторож на территории зоопарка. Мы сможем проскочить незаметно. Главное, не отставайте от меня и постарайтесь ничего не опрокинуть.

Прячась в кустах, вслед за сыщиком, который передвигался в полумраке ловко и почти бесшумно, что было удивительно для его массивного стального корпуса, ребята проскочили под крайним трейлером и, спрятавшись за одним из колес, подождали, пока мимо пройдут два милиционера.

– Ты слышал, вечером перед нашей сменой шимпанзе украли? Прямо под носом у дежурных, – говорил один милиционер другому. – Полковник орал на нашего капитана, что если еще хоть хомяка стащат, то у него полетят погоны.

– То-то я смотрю, что капитан весь посинел от злости, – хмыкнул другой страж. – Он даже из сбербанка людей снял и всех сюда направил. Теперь этот зоопарк охраняется не хуже секретного полигона.

Юра перевел дыхание. И как они только ухитрились не попасться? Вот повезло так повезло! Мальчик вспомнил, что, когда они подбирались к трейлеру, Суп все время петлял, делая иногда просто немыслимые крюки. Должно быть, у него в самом деле были сканеры, и они предупреждали его о приближении охранников.

Когда милиционеры прошли, сыщик быстро заработал гусеницами и устремился вперед мимо вагончиков. Роботу и его юным помощникам удалось пробраться к ограде загона с жирафом и спрятаться в закутке между бочками и стеной сарая. Место было укромное – отсюда они могли видеть почти весь загон, сами оставаясь незамеченными.

– Теперь нам остается только ждать, пока пожалуют гости, – заявил Суп, затемняя свои зрительные датчики специальными линзами, чтобы они не светились в темноте.

Жираф дремал в загоне, переминаясь на своих длинных ногах. Его многометровая шея и тяжелая голова с рожками вырисовывались высоко на фоне неба. Было уже совсем темно, от луны осталась последняя четвертушка, и та светила еле-еле. Казалось, даже природа способствовала похищению.

– У обезьянки была моя шляпа, – вдруг возмущенно сказала Липучка. – Значит, ее тоже украли! Ну, я им покажу, когда мы поймаем воров! «Отдавайте мою шляпу! – закричу я. – И немедленно верните детеныша шимпанзе!».

– Тшш! Не ори! – вдруг зашипел Суп и зажал неугомонной девчонке рот ладонью. – Здесь кто-то есть! Я засек их своими сканерами!

– Это похитители или милиционеры? – прошептал Юра.

– Понятия не имею, но они должны появиться вон оттуда! – И сыщик показал в сторону крайнего вагончика, торчащего в темноте мрачным четырехугольником.

Из-за этого вагончика, пошатываясь, появился какой-то мужчина. С каждым шагом он сильнее раскачивался и размахивал руками. «Жили у бабу-уси два веселых гу-уся!» – подвывал он. Дойдя до загона, человек перевалился через ограду и полез к жирафу обниматься.

– Здорово, Федька! Как твои жирафьи дела? – заорал он и по ноге постарался забраться к животному на спину. Тот отнесся к этому довольно спокойно и только переступал с ноги на ногу. Видимо, он хорошо знал пьянчужку и относился к нему вполне благожелательно.

– Кто это? – спросил Суп.

– Кажется, это сторож Блинков, – ответил Юра. – Тот самый, что кемарил в клетке у льва. Он для всех здешних животных лучший друг.

В этот момент Блинков взгромоздился к жирафу на спину и уселся на ней, обняв шею гиганта.

– И п-почему говорят, что животные наши меньшие братья? – громко спросил сторож. – Жираф-то вон какой длинный, куда больше меня! Жираф, слышь, жираф, ты – мой большой брат, а я меньшой.

Сделав это признание, Блинков разжал руки и свалился вниз прямо в мягкие опилки, которыми был посыпан загон. Через минуту все в загоне уже вздрагивало от его могучего храпа.

* * *

Они были в засаде уже полтора часа, но никто больше не появлялся. Липучка, никогда не бодрствовавшая до такого позднего времени, незаметно уснула на прессованной соломе, которая лежала возле бочек. Юру тоже с каждой минутой все больше и больше охватывали объятия сна. Один только робот зорко смотрел на загон с жирафом, и ультразвуковой сканер на его квадратной голове чутко поворачивался из стороны в сторону.

Пару раз Суп замечал на сканере небольшие пятнышки, но они были далеко от загона, – должно быть, это милицейские посты обходили зоопарк со стороны главной дороги и центральных ворот парка.

Но внезапно, когда сыщик уже решил, что преступники отказались от своего намерения, донесся едва слышный гул, и небо над загоном с жирафом закрыл какой-то большой черный предмет.

Суп насторожился и подтолкнул дремавшего Юру локтем.

– Гости пожаловали! – прошептал он. – Смотри!

Мальчик очнулся и, пораженный, увидел, как небо над загоном заволакивается словно большой темной тучей. Она была правильной дисковидной формы, и время от времени на ней по краям вспыхивали разноцветные огоньки. Жираф, чувствуя, что над ним что-то происходит, беспокойно топтался по загону.

Форма тучи и то, как она неподвижно зависла над пустырем, что-то напомнили Юре. Но окончательно он сообразил, что это такое, когда из странного предмета бесшумно открылся люк и показалась длинная лестница. Первым по трапу стал спускаться великан в темном плаще, а за ним на некотором отдалении – девчонка с косичкой.

– Так это же... это же летающая тарелка! – выдохнул мальчик. – Похитители животных – инопланетяне!

– Тшш! Ты их спугнешь! – прошипел Суп. – Я с самого начала знал, кто они, когда мне удалось рассмотреть тот зуб.

Тем временем мужчина спрыгнул на солому загона недалеко от спящего сторожа Блинкова и настороженно огляделся. При лунном свете кисти его рук поблескивали, как металлические, а когда великан повернулся и капюшон, закрывавший лицо, упал, то Юра увидел, что и голова у похитителя была стальной – рядом с ними стоял огромный боевой робот. В темноте светились красные фотоэлементы его глаз.

– Гробус, тупая башка, ты поможешь мне спуститься? – капризно крикнула с трапа девчонка.

– Сейчас, госпожа! – Робот подхватил свою повелительницу и бережно поставил ее на солому загона.

Девочка была одета в темные лазероотражающие доспехи и походила в них на маленького рыцаря. Но было видно, что она, в отличие от великана, не является роботом. Об этом свидетельствовала хотя бы короткая косичка, выбивавшаяся из-под доспехов.

– Я хочу заполучить этого жирафа! Он пополнит мою коллекцию на астероиде! – заявила девчонка, разглядывая огромное животное. – Гробус, прикажи Давиле, чтобы он спускал подъемник!

– В наших грузовых отсеках почти не осталось места, – возразил робот. – У этого жирафа слишком длинная шея!

– Тогда используй уменьшитель, – фыркнула девчонка. – Вот дурак, вечно тебе приходится все объяснять! Наверное, я слишком часто модернизировала твой корпус и слишком редко – мозги.

– А во сколько раз его уменьшить? В сто? – И робот поднял пистолет с коротким стволом, прицелившись в жирафа.

– Дай сюда! А то будет как в прошлый раз, когда ты уменьшил носорога настолько, что мы едва не потеряли его в траве.

Она решительно отобрала у бестолкового робота оружие и стала подкручивать на нем какое-то маленькое колесико.

– Пора их хватать! – прошептал Суп. – Сейчас к моему списку восьмисот пяти раскрытых преступлений прибавится еще одно!

И на полной скорости, бешено заработав гусеницами, сыщик вырвался из-за ящиков и, врубив на полную громкость динамик, проревел:

– Сдавайтесь, вы разоблачены!

Юра выбежал из-за укрытия вслед за Супом и успел к самому началу жаркой, яростной и короткой схватки.

Ни Гробус, ни девчонка не были напуганы внезапным появлением робота-сыщика. Если они и опешили, то только в первое мгновение. Потом металлическая крышка на груди великана откинулась, и Юра увидел выдвинувшийся оттуда шестиствольный бластер. Но прежде чем Гробус открыл огонь, Суп выстрелил из своего замораживателя, и в ту же секунду киборг обледенел и замер неподвижно, покрывшись коркой льда, как ледяные скульптуры зимой в парке. Он попытался еще сделать несколько шагов навстречу врагам, но упал на землю.

Сражаясь с великаном, Суп и Юра совсем забыли о девчонке, и, как оказалось, напрасно. Не растерявшись, она ловко перекатилась по земле и дважды выстрелила в нападающих из оружия с коротким дулом, которое держала в руке. Из него вырвались зеленоватые вспышки. Вначале Юра решил, что она промахнулась, но внезапно почувствовал, как его тело стало сразу тяжелым, в глазах замелькали полосы и круги, а потом ноги подкосились и он упал.

Мальчик не знал, сколько времени прошло, прежде чем пришел в себя. Когда же он очнулся, то первое, что увидел, было какое-то огромное желтое бревно. Рядом с ним лежало второе длинное бревно, а на нем – третье. Юра чуть приподнялся и убедился, что желтые длинные бревна странной формы валяются везде, как будто он попал в дремучий сказочный лес, после того как по нему прошелся огромной силы ураган.

Не понимая, как он здесь оказался, мальчик огляделся и увидел неподалеку Супа, который с усилием выбирался из-под одного из бревен. Наконец ему это удалось.

Радуясь, что он хотя бы не одинок в этой чаще, Юра бросился к роботу-сыщику.

– Суп, куда мы попали? Где мы?

– Там же, где и были, в зоопарке, – проворчал тот.

– А откуда тогда здесь эти бревна?

– Это не бревна, это соломинки, – недовольно фыркнул Суп. – Нас уменьшили.

– Соломинки? – поразился мальчик, увидев, что каждое бревно ему кажется толщиной с телеграфный столб.

– Ну, разумеется, соломинки. Около жирафьего загона полно рассыпанной соломы. Эта девчонка выстрелила в нас из уменьшителя, и мы теперь ровно в сто раз меньше, чем были раньше, – объяснил сыщик.

– А где преступники? – наивно спросил Юра.

Он увидел, что Суп буквально раскалился от злости.

– Ты что, совсем дурак? Удрали преступники! – прошипел робот. – Киборг оттаял, они с девчонкой стащили жирафа и улетели на корабле! А что я мог сделать? Хватать их за пятки?

Юра понял, что теперь не время задавать вопросы, но была проблема, которую ему необходимо было выяснить.

– Суп, а мы так и останемся маленькими навсегда?

– А я откуда знаю? – огрызнулся сыщик. – Это зависит от того, на какой заряд девчонка выставила свое оружие. Бывает временное уменьшение на несколько часов, иногда – на несколько недель, а бывает уменьшение навечно.

Но предаваться унынию или сокрушаться из-за своего теперешнего положения у них просто не было времени, потому что сверху на друзей стала опускаться какая-то огромная подошва.

– На нас хотят наступить! Бежим! – завопил Суп, и они бросились наутек, лавируя между соломинками.

Нога опустилась на землю совсем рядом с ними, и почва задрожала, как от сильного землетрясения. Они увидели белую летнюю сандалету с кожаным ремешком, а из прорези обуви торчал большой палец в белом носке с дыркой.

– Это Липучка! – крикнул Юра, узнав сандалету, которая теперь казалась размером с океанский лайнер. «Вот так младшая сестренка!» – мрачно подумал он.

– Эй, Липучка! – завопил он что было сил, видя, что девочка оглядывается, собираясь уходить. – Липучка, мы здесь!

Видимо, сестра не слышала его тоненького писка. Всего один ее шаг – и она будет на расстоянии тысячи их лилипутских шагов отсюда, а они останутся одни в этом зоопарке!

Но тут Суп догадался включить громкоговорящее устройство на полную мощность.

– Липучка, мы здесь! Нас уменьшили! Посмотри себе под ноги! – закричал он в усилитель.

Девочка подскочила как ужаленная и опустила голову вниз, не понимая, откуда раздается этот тоненький, едва различимый, но вроде бы знакомый голосок.

– Не шевелись! Раздавишь! – руководил робот. – Если хочешь нас увидеть, присядь на корточки.

Лена присела и с трудом разглядела среди соломинок две крошечные фигурки.

– Это вы? – изумилась она. – А то я не поняла, куда вы вдруг подевались!

Девочка посадила Юру и Супа к себе на ладонь, с интересом разглядывая их. Сыщик наскоро объяснил ей, что с ними произошло. Оказалось, что Липучка ничего не видела, а мирно спала за ящиками и разбудил ее только низкий шум двигателей взлетающего звездолета похитителей животных.

– Это очень заманчиво иметь старшего брата, которого можно прихлопнуть ладонью! – вдруг хихикнула Лена.

– Только попробуй! – пригрозил Юра, и сестра снова засмеялась.

– Ты даже не представляешь себе, какой стал смешной! Стоишь у меня на ладони в ботиночках, штанишках, рубашечке. А ножки и ручки у тебя, как у настоящего!

– Я и есть настоящий! Смотри, не урони нас!

– Уронить? Это хорошая идея!

Она сделала вид, что так и поступает, и чуть-чуть подбросила их на ладони, а потом поймала. При этом Суп перевернулся кверху гусеницами и возмущенно задвигался, пытаясь обрести привычное положение.

Спящий сторож Блинков проснулся в загоне, встал на четвереньки и встряхнулся, как вылезшая из реки собака. Липучка едва успела нырнуть за сарай.

Обнаружив пропажу жирафа, сторож завопил, поднимая тревогу. Вдали раздалась милицейская сирена и замелькали фонари.

– Липучка, тебе пора выбираться из зоопарка! – приказал Суп. – Они обыщут здесь каждый куст и найдут тебя.

– Не волнуйся! – сказала девочка. – Они еще не знают, на что я способна как главная сыщица! А вот вам придется немного покувыркаться!

Она небрежно сунула брата и робота в карман и, ловко проскользнув между колесами стоявшего трейлера, побежала к забору парка. Темнота хорошо скрывала ее маленькую фигурку. А Суп и Юра подскакивали, тряслись и кувыркались у нее в кармане, убеждаясь на своем опыте, до чего ж неприятно быть лилипутом в этом мире гигантов.

ФЕЛЬДА, РОБУС-ГРОБУС И ДАВИЛО.

45 митября по галавремени, 74 часа 65 минут.

А теперь, уважаемые читатели, пришло время познакомиться с похитителями животных. Для этого автор воспользуется имеющимся у него правом проникать куда угодно и когда угодно, не стесняясь ни временем, ни расстоянием. Правда, было бы лучше, если бы мы дали роботу Супу возможность распутать этот сложный преступный узел, но уж очень хочется сделать это самому.

Ранним утром на астероиде Шестисот Смертей космическая ведьма Фельда и ее подручные – четырехрукий киборг Робус-Гробус (во время похищения зверей, чтобы не привлекать внимания, дополнительные две руки Гробус снял и спрятал на звездолете, а теперь снова их привинтил) и говорящий зубастый питон[1] Давило – держали совет, каких еще редких животных им украсть с планеты Земля.

После того как страус вышиб ему зуб, Давило слегка шепелявил, однако новый треугольный зуб уже начинал у него пробиваться и через пару недель должен был заново вырасти. Питон хотел сожрать страуса, но Фельда уменьшила птицу и куда-то спрятала, а питон был слишком ленив, чтобы долго ее искать.

Вначале совещание протекало относительно мирно, но внезапно Робус-Гробус не нашел своих запасных аккумуляторов и устроил скандал.

– Обокрали! Где мои энергобатареи? Если этот трехметровый кусок шланга их сожрал, я его узлом завяжу!

Ведьма Фельда и Робус-Гробус уставились на питона. Через некоторое время Давило, изо всех сил притворявшийся спящим, открыл один глаз, потом другой.

– Энергобатареи – это такие маленькие? – уточнил Давило.

– Маленькие!

– Такие кругленькие?

– Кругленькие!!!

– Хм... Такие невкусненькие?

– Невкусненькие!!!– взревел Гробус.

Питон надолго задумался.

– Никогда не видел. Понятия не имею, о чем ты говоришь! – заявил он и свернулся в кольцо.

Робус, закованный в броню киборг с квадратной головой, в которой были прорезаны две узкие щели для зрительных датчиков, горевших всегда красным ровным огнем, шагнул к питону, сжимая в кулаки все четыре свои ладони:

– Откуда ты знаешь, как они выглядят, если никогда их не видел, буксирный канат? Ты их сожрал?

– Меня угнетает твоя подозрительность, – сказал Давило и почему-то икнул. – Зачем мне твои батареи, если у меня есть свои вкусненькие живые кролики?

– Ага, кролики! – торжествующе проскрипел Робус-Гробус. – Ну, погоди, шепелявая связка сосисок! Хватишься ты как-нибудь своих кроликов! А я спрошу: «Кролики – это такие ушастенькие? Кролики – это такие с лапками? Кролики – это такие пушистенькие?» А ты скажешь: «Да, кролики такие. А где они?» И я отвечу: «Понятия не имею, я их никогда не видел!».

– Жалкий плагиат! Все украдено до последнего слова! Я всегда знал, что ты не способен на самостоятельное мышление, Гроб, – отметил питон и обвился вокруг летающего кресла Фельды.

– Как? Да я тебя морским узлом завяжу, кишка ты пожарная! – И киборг угрожающе придвинулся, выпрямившись во весь свой трехметровый рост.

– Попробуй только! – И Давило смело оперся на хвост, раскачивая из стороны в сторону похожую на молот голову, одним ударом которой он легко вышибал сейфовую дверь.

– Надоели оба! Я и так уже долго терпела! – крикнула Фельда и топнула стройной ножкой. От ее каблучка, ударившего по кремнистой поверхности астероида, полетели искры, и, увидев, что госпожа не на шутку разозлена, питон и Робус-Гробус утихомирились. Оба они любили свою хозяйку, но побаивались ее. Однажды рассердившаяся Фельда превратила змею в червяка, а киборга – в робота-муху, и оба ее подручных навсегда зареклись выводить свою повелительницу из себя.

Они знали, что всякое космическое волшебство, основанное на законах микрофизики, галактических провалов во времени и сгустков материи, может действовать только трижды, а потом, превращенный навсегда, замирает в своем последнем состоянии. То есть, если бы Давило был превращен в червяка три раза подряд, он навсегда остался бы червяком, а Гробус, три раза превращенный в муху, стал бы мухой. Именно поэтому дразнить вспыльчивую ведьмочку не стоило.

Фельда была очень хорошенькой и молоденькой ведьмочкой: темноволосая, с ямочками на щеках, ее легко можно было принять за ученицу девятого или десятого класса. Но когда она начинала колдовать, ее глаза светились зеленым огнем, волосы на голове вставали дыбом, и в такие минуты Фельда становилась похожа на свою бабушку Нафанию, которую хотели сжечь на костре в 1602 году, после того как старушка, прилетев на Землю собирать какие-то редкие травы, промчалась над городом на антиграве, который приняли за ступу.

Астероид Шестисот Смертей был небольшой, странствующей по Галактике планетой с искусственной атмосферой, продолжительность суток на которой составляла двенадцать земных часов: шесть часов день и шесть – ночь. Уже многие миллионы лет астероид, не становясь спутником ни одной звезды или крупного небесного тела Вселенной, колесил по сложной орбите, рассчитать которую мог только мощный процессор.

Существовала легенда, что астероид был проклят, после того как много тысячелетий назад здесь произошла кровавая битва. Неизвестно, кто участвовал в этой битве, как выглядели сражающиеся, к какой инопланетной цивилизации они принадлежали и по какой причине произошло это сражение, но из поколения в поколение передавалось, что в этой битве погибли все, кто сражался с обеих сторон, и их кровь смешалась с землей.

Иногда по ночам со стороны Большой долины и из леса, на краю которого находился небольшой замок юной колдуньи, доносились звон оружия, стоны умирающих, выстрелы и боевые призывы. Потом все стихало, и по долине начинали бродить белесые призраки, похожие на сгустки дыма. Под утро все исчезало.

Фельда, выросшая в замке, относилась к этому довольно спокойно. В духов и призраков она не верила, а все происходившее называла памятью пространства.

– В этом мире ничего не может исчезнуть. У пространства тоже есть своя память, – говорила юная ведьмочка, вычитавшая про такие явления в одной из кристаллических книг. – Вселенная помнит все, что в ней когда-либо происходило, – не только преступления, но любой поступок, движение, любое слово и мысль. Вселенная помнит не потому, что хочет помнить, а потому, что не может забыть.

– А как это происходит? – интересовался Робус-Гробус.

– Этого даже я не знаю. Известно только, что пространство отпечатывает все, как бумага, по которой провели ручкой. Такие вот дела, несгораемый ты шкаф! – отвечала Фельда.

Она обожала давать своим туповатым помощникам разные прозвища. Так, питона она дразнила «пожарным шлангом», «якорным канатом», «связкой сосисок», «детским шарфиком» и еще сотней прозвищ в зависимости от настроения. Робус-Гробус назывался у нее Гробом, Омнибусом, Сейфом, «ржавой батареей», «чугунной гирей», «штангой», «тупой башкой» и т. д.

– Значит, и наш разговор тоже останется в памяти Вселенной? – с опаской вопрошал киборг.

– Увы, да, древний ты холодильник! – вздохнула Фельда и подбросила в старомодный камин, оставшийся еще от прапрапрабабушки, искусственное долгоиграющее полено. Так как деревьев на астероиде было мало, в подвале замка Фельды стоял специальный молекуляризатор, способный изменять атомную структуру вещества и превращать любой мусор и ненужный хлам в топливо для камина.

Дальние предки Фельды были родом с Земли, из Атлантиды. После падения в океан метеорита и сильного землетрясения, последовавшего за этим, Атлантида скрылась под водой, но народ атлантов, освоивший к тому времени космические перелеты, сумел спастись, вырвавшись в космос.

Теперь, став единственной хозяйкой астероида Шестисот Смертей, Фельда решила населить его животными с Земли. Она мечтала, что будет подходить по вечерам к окну своего замка и смотреть, как по Большой долине у реки бродят дикие лошади, олени, белые носороги, жирафы, и знать, что в тропическом лесу живут обезьяны, ягуары, гигантские ленивцы, болтливые попугаи и сотни других видов животных, – и все это будет ее собственностью. Маленькая ведьмочка была большой эгоисткой и совершенно ничем не желала делиться.

Прежде всего Фельда благоустроила климат астероида Шестисот Смертей – натянула над ним атмосферу, подобную земной, синтезировала подходящую почву, устроила гравитацию и выставила мощный обогреватель, который обеспечивал необходимую температуру. Раньше на астероиде климат был неважный. Ночью свирепствовал мороз до минус 30°, а днем наступала жара до плюс 50°. Но ведьма по старым чертежам атлантов, целые пачки которых валялись у нее на чердаке, восстановила климатическую машину, и теперь средняя температура днем на астероиде была плюс 22°, а ночью понижалась до плюс 15–17°, что было оптимально для большинства видов животных.

Фельда приказала Гробусу вырыть реку и несколько озер, что киборг и сделал, вооружившись мощным динамитом и едва не расколов астероид на куски. Создав замкнутую планетную систему и отрегулировав в ней все механизмы – вплоть до скорости вращения, испарения влаги и дождей, Фельда посадила деревья, вывезя их с Земли, и стала терпеливо ждать, когда они вырастут, подсвечивая саженцы ускоряющей рост биолампой.

На благоустройство астероида и на придание ему подобия Маленькой Земли ушло около ста лет – для ведьмочек, которые живут по тысяче и более лет, это совсем не так много, как кажется. К тому же Фельда старалась делать все очень тщательно, потому что создать сопящую, хрипящую планетку с дырявой атмосферой и наспех сделанными морями можно гораздо быстрее, но то, что наспех сделано, быстро ломается и выходит из строя.

Одновременно с благоустройством своей планеты Фельда, чтобы внести разнообразие в свою деятельность, увлеклась немного и космическим пиратством. У нее был неплохой многоуровневый боевой звездолет, самый мощный в этом секторе космоса, и иногда под черным флагом ведьма перехватывала роботизированное торговое суденышко и перегружала содержимое его трюмов в свой звездолет. Потом они с Гробусом и Давилой уменьшали обворованное судно в несколько тысяч раз, так что оно могло бы поместиться в спичечный коробок, и прятали его в специальный прозрачный, хорошо проветриваемый ящик.

Гробус иногда хвастался, что в этом ящике у них хранится немалый звездный флот и в случае необходимости его легко можно будет снова увеличить и получить солидную космическую армаду, которой хватило бы для завоевания всей Галактической системы.

По своему замыслу эти преступления совершались идеально: торговые суда просто исчезали с экранов радаров раз и навсегда, и никакие патрульные крейсеры, посылаемые на поиски в тот сектор космоса, где их в последний раз видели, ничего не могли обнаружить. Не оставалось ни обломков, ни следов сражения – просто абсолютная пустота. В руках Фельды такая, в общем-то, немудреная штука, как уменьшитель, стала грозным оружием.

И вот наконец, когда астероид был готов принять животных и трава на Большой равнине, выросшая из расклонированных семян, достигла почти полутора метров, Фельда решила, что пора создать собственный зоопарк.

Около недели назад она, питон Давило и Робус-Гробус сели в боевой звездолет и, выйдя в гиперпространство, по которому можно было перемещаться со скоростью, в несколько десятков раз превышающей сверхсветовую, через пять галактических часов вошли в орбиту Земли. Здесь киборг включил биолокатор, и они стали сканировать поверхность планеты в поисках мест с большой концентрацией зверей. Пока Гробус настраивал локатор, Фельда перелистывала Красную книгу.

– Хочу носорога! – заявила она, разглядывая фотографию гиганта.

– А питон тебе больше не нужен? – поинтересовался Давило, приподнимая тяжелую голову с маленькими глазками.

– Я же тебя не выбрасываю. Пока, – пожала плечами юная ведьма, и питон обиженно умолк.

– Но учти, носорог не умеет разговаривать, как мы, – предупредил киборг.

– Ну и отлично, Гроб. Тебе будет чему у него поучиться, а то я уже подумываю отключить твой речевой динамик, – насмешливо сказала Фельда, а питон, который давно уже находился в состоянии непримиримой вражды с Гробусом, усмехнулся.

Как это ни удивительно, первым местом, где биолокатор нашел белого носорога, был не африканский заповедник, в котором этот редкий вид животных еще встречался, а гастролирующий зоопарк в городском парке Орла.

А о том, что произошло дальше, вы уже знаете. Звери из зоопарка стали исчезать один за другим, их перемещали в грузовой отсек звездолета. Киборг взламывал дверцы клеток, и инопланетяне похищали животных, при необходимости уменьшая их. Единственным, кого они не стали уменьшать, был страус.

Давило и Гробус решили, что раз страус – птица, и притом нехищная, то с ним не будет никаких хлопот. Но они просчитались. Страус дождался, пока они подойдут поближе, а затем лягнул вначале Робуса, а потом и питона. Киборг был сбит с ног, будто его брыкнула лошадь, а Давило лишился зуба. Но потом оба набросились на страуса, и птица мигом оказалась в специально заготовленном для нее мешке.

После похищения жирафа и уменьшения Супа и Юры Фельда и Давило подцепили лебедкой еще не совсем оттаявшего и похожего на ледяную статую Гробуса и втянули его в шлюз.

– Хотела бы я знать, кто на нас напал? Кажется, это были мальчишка и какой-то коротенький гусеничный робот. Я уменьшила их раньше, чем успела толком разглядеть, – проворчала колдунья, когда они уже вышли на орбиту.

– А они теперь навсегда останутся крошечными? – поинтересовался Давило.

– К сожалению, нет. Я-то настраивала уменьшитель на жирафа, а какой мне был смысл уменьшать его навсегда? Вот моя бабушка была большой любительницей карликовых животных. Однажды она уменьшила целое стадо индийских слонов, поместила их в спичечный коробок, и они скреблись в нем своими хоботами – вот была умора!

– А что стало с этими слонами потом?

– Я играла с ними в траве и отошла на минутку, а они все потерялись, – вздохнула Фельда. – Может быть, они и сейчас еще где-то живут, если ими не закусила какая-нибудь птица. Было десять крошечных слонов, размером с жука, и один слоненок.

Робус-Гробус постепенно оттаивал. На полу под его ногами натекла лужа, и лед отваливался уже целыми кусками. Глаза-амбразуры киборга, прорезанные на квадратной, лишенной выражения и каких-либо украшений голове, гневно замерцали красными угольками.

– Это был робот-сыщик, – прохрипел Гробус, очищая ото льда свой звуковой динамик. – Только такие допотопные модели еще снабжены устаревшими замораживателями! Если бы он не успел выстрелить первым, я бы испепелил его сразу шестью лазерными лучами из пулемета! Я бы вбил его в землю по уши!

– Тебе все время мешают роковые обстоятельства, Гроб, – усмехнулся Давило. – Слышал пословицу: «Плохому роботу процессор мешает»? На самом деле ты просто тупица и неудачник.

– Кто бы говорил, беззубый ты канат! – рассвирепел киборг. – Думаешь, я забыл, как ты три раза перекувырнулся, когда страус тебя лягнул?

– Заткнитесь, вы мне мешаете!

Фельда рассадила всех похищенных зверей в специальные коробки, поставила их на стол под зеленую лампу и принялась с интересом их разглядывать. Все животные стали совсем крошечными, самый большой из них – носорог – был размером примерно с кулак, он очень смешно фыркал, топал ногами и в ярости, все еще считая себя непобедимым гигантом, таранил рогом картонную стенку коробки. Юная колдунья некоторое время забавлялась тем, что щекотала носорога соломинкой и дула на него, а бедное животное едва удерживалось на ногах, как от сильного бурана.

Лев рычал и старался выпрыгнуть из своего маленького вольера, поэтому Фельде все время приходилось ловить царя зверей, чтобы он не свалился со стола и не забился в какую-нибудь щель в бортах звездолета, где его вполне могли съесть здоровенные крысы-мутанты.

Шимпанзе и ее детеныш сидели, прижавшись друг к другу, и отказывались есть те мелко нарезанные кусочки бананов, которыми Фельда их великодушно угощала. На голове у малыша была крошечная шляпа, с которой он отказывался расставаться. Ведьма ради забавы попыталась отобрать у детеныша эту шляпу, но он так крепко вцепился в нее ручонкой и так жалобно заверещал, что Фельда пожалела его.

– Можешь оставить себе эту дрянь! – разрешила она.

Когда колдунье надоело возиться с карликовыми животными, она сгребла их всех со стола и заперла в небольшом специально приготовленном контейнере.

– Сидите пока здесь! – заявила она. – Когда вас будет достаточно, примерно сотня, я привезу вас на свой астероид и увеличу. Будете бродить по Большой долине и распугивать привидений. Они вообще-то ничего, мои привидения, трогательные и несчастные, но по ночам начинают бесноваться, вопят, бряцают оружием и от них можно ожидать всяких пакостей. Как-то раз они едва не разодрали киборга на куски. Если бы он не был прочный, как наковальня, мой Гробик, ему бы не поздоровилось.

Робус-Гробус заблестел от счастья, словно его только что отполировали. Он любил, когда хозяйка называла его так нежно – Гробик.

Давило выполз из-под звездного компаса и потерся своим чешуйчатым боком о ногу Фельды, надеясь, что и ему перепадет немного нежности. Но колдунье уже надоело быть нежной, она нахмурилась и рявкнула:

– Хватит сантиментов! Ненавижу эти слюнявости и сюси-пуси!Мне нужны еще животные, много животных! Слышите?

– Что мы, глухие, что ли? – проворчал питон. – Значит, опять надо лететь на Землю?

– Ты угадал, кусок шланга! Гробус, прокладывай курс! – Фельда нетерпеливо схватила штурвал звездолета и, не взглянув на компас и локатор, резко дернула его.

Но даже в космосе, где не так много предметов, в которые можно врезаться, и нет интенсивного движения, нельзя терять бдительность.

Неожиданно боевой звездолет так сильно вздрогнул, что Робус-Гробус едва удержался на ногах. Раздалось шипение воздуха, а потом сразу включилась аварийная система и все перегородки корабля захлопнулись, исключив возможную разгерметизацию.

– Тревога! Тревога! – завыл навигатор. – Повреждение обшивки главного двигателя. Вышел из строя правый руль.

– Что случилось? На нас напали? Ну, мы им сейчас покажем! – возмутилась Фельда, вскакивая с пола, на который она опрокинулась вместе с креслом.

– Нет, повелительница. Мы столкнулись с метеоритом. В орбите Земли полно всяких инородных тел. Мы не должны были разворачиваться, не посмотрев на локатор, – сказал Гробус. Он деликатно произнес «мы», хотя на самом деле следовало бы употребить «вы».

– Ладно, не учи ученую. Как хочу, так и буду летать, – пробурчала ведьма.

Она некоторое время помолчала, а потом добавила:

– Давило, выключи эту дурацкую сирену!

Питон протаранил головой динамик, и он замолк.

– И что, звездолет теперь неуправляемый? – спросила Фельда.

Робус-Гробус кивнул:

– Мы еще сумеем дотянуть до Земли, но выйти в гиперпространство с поврежденной обшивкой и вышедшим из строя рулем не сможем.

– Ну и пускай. Давай, Гроб, садись за штурвал, у тебя это лучше получается. Найди на Земле какое-нибудь тихое местечко, где мы можем отремонтироваться. Пока вы с Давилой будете чинить обшивку и руль, я поживу немного среди людей. Давно хотела посмотреть, какие они.

– Это опасно! – забеспокоился киборг. – Я пойду с тобой!

– Не забывай, что это тебя заморозили, а не меня! – засмеялась Фельда. – А я-то сумею за себя постоять!

Она вытянула левый палец со старинным бабушкиным кольцом, и вылетевший из кольца синий луч проделал огромную дыру в навигационном кубе.

– Так будет со всяким, кто попытается мне помешать! – удовлетворенно сказала колдунья.

– Ну вот, теперь еще и куб чинить, – печально прошепелявил питон.

НОВАЯ СОСЕДКА.

С рыбалки возвращаются все, кроме наживки. Житейское наблюдение

29 июня – 1 июля.

Как это ни удивительно, Липучка смогла выбраться из парка незамеченной. Она была такой тоненькой, что в первом же пролете ограды, где был выломан прут, легко пролезла. Сзади из темноты уже слышались крики: «Жираф похищен! Здесь никого нет!» – и мелькали фонари.

– Суп, что мне делать? – спросила девочка, вытаскивая из кармана сыщика.

– Возвращайся домой, пока мама не обнаружила, что вас нет, – грустно посоветовал робот.

– Но автобусы не ходят!

– А ты у меня спроси. Первый автобус в пять утра. Это значит, мы будем дома в шесть! А мама никогда не встает раньше восьми! – пропищал из кармана Юра. – А-я-яй, падаю!

Мальчик слишком высунулся из кармана и чуть не вывалился, но успел ухватиться за край кармана и теперь болтался, дергая ногами. Липучка была маленькой семилетней девочкой, но Юре казалось, что он висит на водосточной трубе небоскреба. До чего же противно быть таким крошечным!

Позволив брату испытать немного острых ощущений, Лена снисходительно поймала его двумя пальцами за шиворот и опустила в карман.

– Сиди здесь, Карлик Нос! – заявила она насмешливо. – И подумать только, что этот писклявый лилипут мой старший брат!

– Не смей со мной так разговаривать! – возмутился Юра, проваливаясь в недра кармана. Там, на самом дне он нашел старую конфету, толстую как бочка, уселся на нее, печально обхватив голову руками.

Липучка до утра проспала на скамейке возле автобусной остановки, а утром, разбуженная сигналом первого автобуса, забралась в него. Здесь она еще часик подремала на пустом заднем сиденье, пока они ехали, а потом вышла из салона и сонно направилась к дому.

В начале седьмого утра дачный поселок только начинал просыпаться. Мимо проехал какой-то незнакомый рыбак на скрипящем велосипеде с привязанными к нему удочками, а потом почти у своей калитки девочка нос к носу столкнулась с Гундюшей.

Вид у соседки был взволнованный, а голова обвязана мокрым полотенцем. Липучка думала, что старуха сейчас будет допытываться, откуда она возвращается, но той было не до того.

Гундюша бросилась к девочке и обеспокоенно затараторила:

– Представляешь, что здесь ночью было! Все переполошились! Все кверху дном перевернулось, и подумать только где – в нашем поселке!

– А что такое? – испугалась Лена, думая, что речь идет об их исчезновении.

– Я жду приезда телевидения и этих... уфо... уфологов! – заявила бабка. – Они будут брать у меня интервью и потом покажут по телевизору, как первого человека, вошедшего в контакт с инопланетянами!

– С инопланетянами? – ошарашенно повторила Липучка, краем глаза косясь на свой карман, не вывалился ли из него Суп.

– Ночью ко мне постучали в окно, вот так: «Тук-тук-тук». – И Гундюша для примера постучала костяшками пальцев по забору. – А потом я увидела странную мерцающую фигуру, всю объятую зеленоватым свечением. Это было так ужасно, что я упала в обморок. После, когда очнулась, то обнаружила, что пришелец уже исчез, хотя на земле у меня под окном все еще видны какие-то странные следы...

«Это гусеницы Супа отпечатались! Как же мы не подумали об этом!» – выругал себя Юра, подслушивавший рассказ соседки.

– Я набралась храбрости, вышла на улицу и пошла по следам! Я шла, шла, шла, и следы привели меня...

«К нашему дому. Неужели мама уже знает?» – тут же подумала Липучка.

– ...И следы привели меня к лесу, – продолжила Гундюша, а девочка с облегчением догадалась, что вчерашние следы, должно быть, где-то переплелись со следами той ночи, когда они нашли робота.

– Конечно, мне было страшно, но я с собой захватила палку и потом подумала, что, если бы пришелец хотел меня убить или еще чего-нибудь, он смог бы это сделать, пока я была в обмороке, – сказала бабка. – Я зашла в лес, и довольно скоро недалеко от тропинки что-то блеснуло. Я подкралась и увидела, что это была летающая тарелка, заваленная ветками. Она была вся разбитая, сплющенная, наверное, потерпела аварию...

Все, о чем Гундюша говорила, девочка знала и слушала рассказ невнимательно, но вдруг она услышала такое, что заставило ее мгновенно напрячься.

– Я ужасно испугалась, когда увидела эту тарелку, и хотела сразу убежать, – продолжала соседка. – Но тут неподалеку, знаешь, там в лесу есть маленькая полянка у ручья, послышался какой-то гул, шипение, потом над лесом повисло что-то большое и полукруглое, и внизу мерцали какие-то огоньки... Я поняла, что это еще один космический корабль. Он на несколько минут завис над той полянкой, а потом сразу улетел... То есть даже не улетел, а просто исчез. «Ну и дела! – подумала я. – Сколько здесь этих лунатиков! Скоро мне, старой женщине, жить негде будет, то эти иностранцы – китайцы и американцы – понаехали, а теперь еще инопланетяне к нам лезут!».

Липучка хотела подробнее выяснить у Гундюши про второй звездолет, но в эту минуту в конце улицы показались какие-то машины, и соседка, опираясь на палку, засеменила им навстречу, мигом забыв про девочку.

– Уфологи! Телевидение! Ау! Я здесь! – кричала она.

Не теряя времени, Лена нырнула в свою калитку и через окно второго этажа пробралась в комнату. Кажется, мама еще спала, потому что внизу было тихо.

Липучка вытащила из кармана робота-сыщика и брата и посадила их на стол возле клавиатуры компьютера.

– Вы слышали, что рассказывала Гундюша? Она сообщила, что видела другой звездолет!

– Наверное, наврала или придумала. Откуда здесь взяться еще одному звездолету? – Юра попытался привстать, но не смог, потому что его штаны плотно приклеились к растаявшей карамельке, на которой он сидел.

– Не думаю, что она это сочинила. Ведь описала его очень точно: большой, полукруглый, темный, с мигающими сигналами ультрасветового двигателя.

– Это не мог быть спасательный корабль?

– Нет, спасательные корабли выглядят иначе, – ответил Суп. – Они небольшие и похожи на бочки. По описанию это был боевой звездолет. Наверное, именно его мы видели в городе над зоопарком.

С улицы донесся гул голосов. Липучка подошла к окну и увидела, как Гундюша размахивает руками и оживленно рассказывает что-то, показывая палкой то на свое окно, то в сторону леса. А вокруг нее толпятся журналисты, три телевизионщика с видеокамерой и еще какие-то люди странного вида в блестящих костюмах раскладывают сложное оборудование, нечто среднее между миноискателем и счетчиком Гейгера. Липучка догадалась, что это уфологи.

Потом, вероятно выполняя просьбу журналистов и телевизионщиков, требующих подтверждения ее слов, Гундюша повела всю эту жаждущую сенсаций публику через луг к лесу. А один из уфологов почему-то остался и долго стоял у калитки дома Юры и Лены, подозрительно направляя на него свой прибор. Когда он отводил его в сторону, прибор умолкал, а направленный на дом начинал выть. Но потом кто-то окликнул уфолога, и он побежал к лесу, то и дело оглядываясь.

– Суп, они пошли к лесу. Скоро они найдут твой звездолет! – сообщила Липучка. – А какой-то дядька с гуделкой долго стоял у нашего забора. Вдруг он догадался, что ты здесь?

Робот-сыщик разъезжал по столу и думал, скрестив руки на груди. Он был теперь такой крошечный, что путешествие из одного конца стола в другой занимало у него почти минуту.

– По Галактическому закону нельзя передавать космические технологии или летающие аппараты цивилизациям, которые не придумали их самостоятельно, – сказал он. – Считается, что у каждой цивилизации – свой путь, и его нельзя унифицировать.

– Уни... что? – переспросила девочка.

– Унифицировать – значит «делать одинаковым», – терпеливо объяснил Суп.

– А... – разочарованно отозвалась Липучка. – А я думала, что это какое-то галактическое ругательство!

Она была очень любопытна и всегда интересовалась новыми словами. Особенно к ней почему-то прилипали всякие нехорошие слова, которыми она в самых неподходящих ситуациях была не прочь щегольнуть. Как-то раз она сказала такое при гостях, что ее родители покраснели.

«И откуда она только выискивает эти слова? Мы же дома их никогда не употребляем!» – пробормотал папа. Когда гости ушли, отец отвел дочь в сторону и стал требовать, чтобы она рассказала, кто ее учит таким плохим словам. «Я самоучка!» – гордо заявила дочь.

– Вот что мне пришло в голову, – невесело сказал Юра. – А если мама поднимется к нам в комнату и обнаружит, что я стал меньше гнома?

– Она тебя и не рассмотрит, – заявила сестра. – Чтобы тебя рассмотреть, нужна лупа. А если мама спросит, где ты, я скажу, что ты с утра ушел на рыбалку.

Брат хотел возразить, что ни на одной рыбалке нельзя пропадать вечно и рано или поздно маме все равно придется рассказать, что с ним произошло, но в этот момент он вдруг почувствовал покалывание в ладонях и ступнях ног.

– Представь, у меня распределительная ось залязгала! – вскричал в эту минуту Суп. – Наша материя восстанавливает прежние размеры! Действие уменьшителя заканчивается, значит, он был выставлен всего на несколько часов.

Покалывание в ладонях и ступнях усилилось, и Юра почувствовал, что он словно надувается изнутри, как воздушный шар. Он вырастал неравномерно, толчками, и вместе с ним увеличивалась его одежда и обувь.

– Прыгайте со стола! Вы раздавите мой компьютер! – закричала Липучка и поспешила неделикатно столкнуть своих выросших друзей на пол, подальше от монитора и клавиатуры.

Через несколько минут процесс роста закончился и посреди комнаты уже стояли прежние Юра и Суп. Брату даже почему-то показалось, что он стал выше, чем был до уменьшения. Мальчик подошел к косяку двери, где был отмечен его рост, и, прислонившись к нему спиной, положив на голову книгу, убедился, что он прав: его рост стал выше последней черточки на пару сантиметров.

– Такое иногда бывает, – объяснил робот. – Я тоже, кажется, стал немного крупнее. Это оттого, что материя после сжатия распрямляется более интенсивно.

В этот момент на лестнице послышались шаги, и робот-сыщик поспешно заехал в шкаф. Едва Липучка закрыла за ним дверцу, как в комнату заглянула мама.

– Вы так рано встали? Еще же нет восьми! – удивилась она. – Ну как провели ночь?

– Ужасно скучно, – зевнула дочь. – Снились, правда, кое-какие кошмарики, но так себе.

– Ладно, спускайтесь, через полчаса будем завтракать, – объявила мама.

Она выглянула в окно и удивленно сказала:

– Ого, сколько машин на улице! Это к Гундюше, что ли, родственники приехали?

– Ага, – кивнул Юра. – Сестра Алла, а с ней тридцать три уфолога, десять телевизионщиков и полная бетономешалка журналистов.

– Гундюша нашла в лесу тарелку! – добавила Липучка.

– Тарелку? – все еще не понимала мама. – Опять эти туристы! Что за свинская привычка разбрасывать посуду в лесу!

– Летающую тарелку, – пояснил сын. – Впрочем, старушка тебе сама раз десять все расскажет – не буду портить ей удовольствие.

Мать пожала плечами и пошла готовить завтрак, а из шкафа выехал Суп. Опытный сыщик не терял в шкафу времени даром и нашел два давно потерянных носка и сачок для ловли бабочек, гордясь этим не меньше, чем раскрытым преступлением. Заодно он надел старый бабушкин халат с перламутровыми пуговицами, такой длинный, что прикрывал даже его гусеницы. Поэтому с большого расстояния Суп был похож на низенькую старушку, копающуюся в огороде. Для большего сходства он надвинул на свою квадратную голову соломенную шляпку – и век минувший, и век будущий слились в причудливом сочетании, образовав нечто, что могло быть «роботом-бабушкой на лоне природы».

– Одолжите это мне на время! – заявил Суп. – Теперь, когда под каждым кустом полно уфологов и журналистов, мне понадобится маскировка. Надо сказать, что в этом искусстве мне, величайшему сыщику Вселенной, нет равных.

– Ты в этом уверен? – с сомнением спросил Юра, наблюдая, как сквозь прореху в халате просвечивает гусеница, как из-под шляпы выглядывает квадратная голова с носом – спутниковой антенной – и двумя светящимися глазами – фотоэлементами.

– Не придирайся! – заявил сыщик. – Критиковать всегда просто. Поставь себя на мое место. Скажем, ты должен замаскироваться под робота на планете роботов. И что ты сделаешь? Наденешь таз на голову и заберешься в ржавый корпус стиральной машины?

* * *

Весь день в лес под Варягово прибывали журналисты и уфологи. Гундюша безостановочно давала интервью, с каждым разом приукрашивая рассказ все новыми и новыми подробностями. В течение дня ее несколько раз показывали по телевизору в блоках новостей, где героиня рассказывала, как к ее дому подошли десять инопланетян-гуманоидов со светящимися лицами и как потом она проследила за ними до леса, из которого они улетели на большой летающей тарелке.

– Итак, по описанию очевидицы, мы можем предположительно восстановить картину происшествия, случившегося прошлой ночью, – заканчивал диктор. – Один из космических кораблей-пришельцев потерпел крушение в лесу близ Варягова. Экипажу из нескольких гуманоидов удалось спастись, и они оказались на территории дачного поселка. Инопланетяне не стали вступать в контакт с землянами и снова вернулись в лес, где были, по всей вероятности, подобраны вторым звездолетом. Это небывалое событие в нашей истории! Раньше визиты инопланетян на Землю не были подтверждены фактами и нередко относились к области домыслов. Это же первый случай, когда у ученых оказался пострадавший в катастрофе звездолет пришельцев...

На следующий день участок леса, в котором был найден звездолет, был оцеплен военными, и туда никого не пускали. Ближе к вечеру прилетел вертолет и, подцепив летающую тарелку Супа крюком, отбуксировал ее в ближайший военный аэропорт, откуда грузовым самолетом она была доставлена в Москву в Институт космонавтики и космических исследований.

* * *

А на следующий день, после того как Гундюша заметила в лесу неизвестный звездолет и слышала гул его двигателей, в поселке появилась незнакомая девочка лет пятнадцати. Но так как в тот день в поселок прибыло много уфологов, журналистов и просто любопытных, то на девочку никто не обратил внимания.

Вначале незнакомка с любопытством потолкалась недалеко от рухнувшего в чаще звездолета и нахмурилась, будто вид этих обломков объяснил ей многое, о чем не догадывались остальные.

Затем девочка вернулась в поселок и внимательно, один за другим, осмотрела все дома. Заметив на влажной земле у забора Юры и Липучки узкий след гусениц, на который не обратили внимания уфологи, решившие, что это просто след от маленького трактора или мотоплуга, юная ведьма долго смотрела на окна дома, и на ее лице появилась саркастическая усмешка.

– И это называется сыщик, – пробормотала Фельда. – Ходячий неудачник! Мало того что разбил корабль, еще и не смог спрятаться как следует.

В тот же вечер она сняла комнату в доме у Гундюши. Старуха жила одна и иногда сдавала дачникам комнаты на втором этаже. Неизвестно, что космическая колдунья нафантазировала, возможно, сказала, что ее родители вот-вот приедут или что они сейчас отдыхают за границей, но Михайловна согласилась пустить ее к себе.

Наутро за завтраком Гундюша в сто тридцать первый раз стала рассказывать девочке о том, что она видела позапрошлой ночью. Девочка внимательно выслушала, посудачила с хозяйкой о том, что могло понадобиться на Земле инопланетянам и что они здесь забыли, а заодно осторожно выведала у болтливой старушки кое-какие сведения о ее соседях.

– А, – отмахнулась бабка, – горожане они и есть горожане. Мать здесь живет с двумя детьми, а отец в Москве работает. Старшему парню лет двенадцать, а младшая во второй класс перешла. Страшно невоспитанные дети, иной раз, когда на велосипеде по улице катаются, хоть бы поздоровались.

– А еще кто-нибудь с ними живет? – поинтересовалась ее юная квартирантка.

– Да, кажется, больше никого. Если бы был кто, так я бы заметила. Я за ними почитай целый день смотрю, когда делать нечего, – уверенно заявила Гундюша. – У меня вон в занавесках специальные дырочки прорезаны.

– То есть вы за ними подглядываете? – уточнила с улыбкой Фельда.

– Подглядываю? Я? Да как тебе не стыдно! – обиделась хозяйка и стала громко размешивать ложечкой сахар в чае.

Девочка дала старушке немного остыть, а потом спросила:

– А в последние дни вы ничего особенного за ними не замечали?

Старуха задумалась, подозрительно посматривая в сторону соседнего дома:

– Дети позавчера одни в зоопарк ездили. И как мать их отпускает? А вчера ни свет ни заря я ихнюю девчонку маленькую, Ленку, на улице встретила. Не дело детей без присмотра оставлять. Взять хоть мою сестру Аллу...

– Давайте поговорим о вашей сестре в другой раз! – предложила Фельда и встала из-за стола.

Она уже выяснила все, что ей было нужно, продолжать разговор не было смысла, а потому она быстро распрощалась и, сказав, что пойдет на реку, вышла из дома.

Юная колдунья перелезла через забор, спряталась за гаражом и стала следить за соседним домом. «Неплохо было бы проучить этого недотепу-сыщика и тех клопов, которые ему помогали!» – пробормотала Фельда.

Некоторое время во дворе никого не было, потом по нему быстро прошла молодая женщина и выплеснула под раскидистый, недавно переставший цвести куст сирени старую заварку чая. В окне второго этажа, выходившего во двор, вскоре мелькнул какой-то мальчик. Фельда вгляделась в него и нахмурилась – фотографическая память колдунью не подвела: это был тот самый парень, которого она уже видела ночью в зоопарке. Робот-сыщик не показывался, но ведьма догадывалась, что он должен быть где-то в доме.

Фельда достала небольшой приборчик, напоминавший рупор, и сфокусировала его на окнах второго этажа. Это был усилитель звуков – самое совершенное из когда-либо изобретенных акустических устройств для подслушивания.

– Величайший сыщик во Вселенной не может ошибаться! – услышала она низкий голос робота. – Мне кажется, похитители животных должны быть где-то поблизости.

– Но мы не заметили ничего подозрительного. Ведь, кроме нескольких уфологов, в поселок за последние дни никто не приезжал, – сказал мальчик.

– А они не могли сделать свой звездолет невидимым? – спросила девочка.

– Вряд ли. Это потребовало бы слишком больших энергозатрат. К тому же в последние дни кражи животных прекратились. Возможно, похитители что-то выжидают, – важно высказался робот.

– Тебе лучше знать, Суп, ты же величайший сыщик, – сказала девочка.

«Подумать только. Этот недотепа называет себя величайшим сыщиком, – фыркнула Фельда. – Да он не смог бы даже расследовать самое элементарное дело! Ну, я проучу этого зазнайку!».

Юная колдунья подняла было свое энергетическое кольцо, собираясь слегка поджарить этот домик со всеми его обитателями, но потом, раздумав, опустила руку. У нее возник план интереснее. Правда, это требовало времени, но его у Фельды было достаточно, к тому же ей хотелось немного позабавиться.

Она связалась со звездолетом и сообщила питону и Робусу-Гробусу, что собирается на несколько дней остаться в поселке. Ее помощники в этот момент находились на огромной плавающей льдине недалеко от Антарктиды, где ремонтировали поврежденный руль. Вернее, ремонтировал его один киборг, а питон занимался тем, что лежал в снегу, критиковал его работу и лязгал зубами от холода.

В конце концов он так надоел Гробусу, что киборг закатал Давилу в большой снежный ком и слепил из него снеговика. Вместо привычного носа-морковки у того выглядывала зубастая питонья морда и безостановочно изрыгала ругательства на трех космических диалектах.

– Долго вам еще ремонтироваться? – спросила Фельда, возникая рядом с ними в виде прозрачного призрака-фантома. Питон и Гробус не удивились, потому что знали, что их хозяйка в этот момент находится совсем в другой части земного шара, а это всего лишь ее объемная голограмма.

– Пару дней, но если я отморожу хвост, то лечиться мне придется гораздо дольше, – пригрозил Давило.

– Лучше отморозь себе язык, – посоветовала Фельда. – И не вздумайте появляться в поселке. Я хочу развлечься. Слышишь, Гробус?

– Да, повелительница, – ответил киборг. – Я вас слышу.

– Отлично. Тогда конец связи, – кивнула ведьма, и ее объемная голограмма исчезла.

– Что она задумала, Гроб? Как ты думаешь? – спросил питон, мощным ударом хвоста разнося вдребезги снежный ком, в который он был закатан.

– Это будет нечто очень забавное и непредсказуемое, – заявил киборг. – Когда хозяйка развлекалась в прошлый раз, она перевернула с ног на голову весь астероид и взорвала две луны в созвездии Стрельца.

ДЕЛО О СБЕЖАВШИХ ПЕЛЬМЕНЯХ.

Бывают случаи, когда дело об исчезнувших пельменях имеет большее значение для истории, чем расследование о пропаже золотых слитков. Из хроники величайших преступлений

2 июля, 14.00–19.00.

Фельда пробралась в дом через открытое окно маминой спальни и скользнула в кухню. Здесь она прислушалась – все как будто тихо. Ребята и робот Суп были наверху в своей комнате, а мама поехала покупать продукты. Под ногой у непрошеной гостьи скрипнула половица, а потом из-за плиты выскочил большой серый кот Васька. Он любил жить на даче, был независим и неделями пропадал где-то по своим кошачьим делам, заявляясь домой только поесть или залечить раны, полученные в боях на крышах.

– Вот здорово, еще одно животное для моей коллекции! – обрадовалась Фельда.

Она выхватила уменьшитель и прицелилась в кота. Но она не учла, что Ваську когда-то облили из водяного пистолета и он стал с подозрением относиться к любому оружию. Увидев в руке у Фельды уменьшитель, кот бросился под стол, а потом вскочил на подоконник, намереваясь удрать в сад.

Первым выстрелом промахнувшаяся колдунья уменьшила табуретку, вторым – цветочный горшок на подоконнике и наконец только третьим попала в Ваську. Она посадила царапающегося кота, который стал теперь меньше мизинца, в специальный мини-контейнер для животных и сунула его в карман.

– Пускай ищут теперь своего котика! – хихикнула она.

Увидев, что на плите уже готов обед, Фельда решила подкрепиться. Она попробовала несколько ложек супа и с удовольствием облизнулась.

«Глупо оставлять такой хороший суп этим неразумным детям! – подумала она. – К тому же постного масла, кажется, маловато».

И, взяв бутылку с подсолнечным маслом, она вылила почти все ее содержимое в суп. Наклонившись, понюхала получившееся варево и поморщилась.

– Ну и гадость! Такую бурду даже Давило не стал бы есть! – заметила она и вышвырнула пустую бутылку из-под масла в окно. – Ладно! Хватит пустяков и мелких пакостей! – решила Фельда. – Пришла пора заняться чем-нибудь серьезным.

И она, крадучись, стала подниматься по лестнице на второй этаж. У дверей комнаты детей колдунья остановилась и прислушалась.

Из комнаты доносился лязг гусениц Супа и звук работающего компьютера Липучки.

– Я проголодалась! – заявила вдруг Лена.

– Я бы тоже что-нибудь перехватил, – согласился брат.

– Я пойду с вами, – заявил робот. – Величайший сыщик Вселенной не может весь день торчать в комнате. Ему нужны свежие впечатления.

«А вот это я тебе обещаю!» – пробормотала Фельда и спряталась за дверь.

Подождав, пока ребята и сыщик спустятся вниз, она скользнула в их комнату.

– Будет забавно стащить что-нибудь из-под носа у этого «великого сыщика»! – решила она. – Это все равно что стащить любимую скрипку, любимые тапочки и любимого доктора Ватсона у Шерлока Холмса.

И Фельда стала оглядывать комнату, выбирая, что бы ей украсть, но услышала на лестнице шаги и лязганье гусениц – Суп и девчонка возвращались. Тогда колдунья, недолго думая, нырнула в шкаф и закрыла за собой дверцу.

В комнату, морщась, влетела Липучка.

– Ну и дрянь же этот суп! Брр! Хорошо хоть пельмени еще были!

И она поставила дымящуюся тарелку с пельменями на маленький столик недалеко от шкафа.

Вслед за Липучкой в комнату заскочил обиженный робот.

– Ты поняла, что ты только что сказала? Ты сказала, что Суп – дрянь! Почему это я дрянь?

– Я имела в виду не тебя, – успокоила его Лена. – Я имела в виду другой суп.

– Все равно, будь осторожнее со словами, – заявил, успокаиваясь, сыщик. – А то каково мне слышать, что суп – дрянь! Тебе было бы приятно, если бы я сказал, что липучка – дрянь, и только потом уточнил, что имел в виду жевательную резинку.

Девочка уселась за компьютер и снова принялась гонять по лабиринтам своих монстров. А Фельда слегка приоткрыла дверцу шкафа, огляделась, просунула в щель руку и стащила из тарелки пельмень. Она съела его и облизнулась: вкусно.

Юная колдунья снова приоткрыла дверцу, и в тарелке стало еще одним пельменем меньше. За последующие пять минут дверца шкафа скрипнула еще четыре раза.

Когда Липучка в очередной раз расстреляла какого-то недобитого монстра, прежде чем вернуться к сохраненному уровню, она решила перекусить. Обернувшись, Лена пораженно уставилась на тарелку, в которой осталось только немного сметаны и пара пельменей.

– По-моему, раньше их было больше! – заявила девочка, с подозрением глядя на Супа.

– Разве? – рассеянно спросил робот. Он стоял у окна и задумчиво смотрел во двор.

– Я просто уверена. У меня с тарелки кто-то стащил пельмени! – настаивала Липучка.

Услышав слово «стащил», сыщик заинтересовался и подъехал к ней.

– Открываем дело о похищении пельменей! – воскликнул он. – Итак, пострадавшая, вы утверждаете, что были обворованы? У вас есть какие-нибудь предположения?

– Это ты их стащил! – заявила Лена. – Ну и ешь на здоровье, мне не жалко. Я только не понимаю, почему ты не хочешь честно признаться?

Робот задумался.

– Я не брал твоих пельменей, хоть часто бываю рассеянным, это и отличает нас, гениев, от всех прочих. К тому же мы, роботы, не едим пельменей, пшенной каши, жареной картошки и вообще ничего.

– Тогда куда они делись?

– А вот это нам и предстоит выяснить! Версия первая: пельмени съела ты сама во время игры.

– Но почему же я этого не заметила? – удивилась Липучка.

– Ты могла сделать это машинально. Автоматически съесть все пельмени и забыть об этом. Сумасшедший доктор Зигмунд Фрейд назвал бы это психологией бессознательного.

– Это исключено. Пельмени были со сметаной. Значит, если бы я их съела, на клавиатуре компьютера остались бы ее следы.

Суп на некоторое время задумался, а потом кивнул:

– Пожалуй, ты права. Сметаны нет, а это значит, версию номер один отбросим. Но у меня есть версия номер два – гениальная, как сама простота. Как же я сразу не догадался?

– А в чем дело?

Суп торжествующе посмотрел на девочку и сделал многозначительную паузу.

– ПЕЛЬМЕНИ СБЕЖАЛИ САМИ! – с пафосом сказал он.

– Чего-чего? – потрясенно переспросила Липучка.

– Пельмени сбежали сами, – повторил робот. – Вполне возможно, что распространенное мнение о том, что пельмени неживые, является ложным. Вы, люди, мыслите слишком стереотипно и не можете понять очевидных вещей. Ты только представь себе, что пельмени живые и у них есть лапки! Тогда все объясняется очень легко. Они выползли из тарелки – обрати внимание на эти капли сметаны на столе – и удрали на своих лапках через приоткрытую дверь.

Фельда в шкафу покатилась со смеху, но потом у нее в животе что-то зашевелилось, и юная колдунья с опаской подумала: а что, если действительно у пельменей есть лапки?

Липучка посмотрела на оставшуюся в тарелке пару пельменей и спросила с сомнением:

– А почему тогда эти два не сбежали?

– Они решили принести себя в жертву, чтобы их братья сумели спастись и вырваться на волю! Это самые храбрые и доблестные из всех пельменей! – с дрожью в голосе сказал Суп.

Лена хотела уже нацепить пельмень на вилку, но робот так укоризненно посмотрел на нее, что девочка отложила вилку.

– Что-то мне не хочется есть, – сказала она.

– Ты приняла правильное решение! Этим пельменям нужно подарить жизнь!

В этот момент в комнату, насвистывая, вошел Юра.

– Привет, что это вы такие серьезные? – спросил он.

– Ты не видел пельменей? – спросил его Суп.

– Видел, – кивнул мальчик.

– Вот видишь! Я был прав! – восторжествовал сыщик. – Должно быть, они удирали по лестнице?

– Нет, они были в кастрюле на плите. А что случилось?

– Странно, зачем пельмени опять забрались в кастрюлю? – удивился робот. – Там же их могут съесть! Ага, понял! Там, в кастрюле, их историческая родина! Они не могут иначе!

– По-моему, Суп, ты спятил, – сказал Юра, когда Липучка шепотом объяснила ему, что произошло. – Поверь моему большому опыту, у пельменей нет лапок! То есть, конечно, если бы их покупали в магазине, лапки могли бы быть. Может, какая-то мышь попала в мясорубку. Но эти пельмени делала мама, и у них, я уверен, лапок нет.

– Странно, – сказал Суп. – Невозможно, чтобы я ошибался. Когда-то я расследовал очень похожее дело о похищении двух крупных бриллиантов. Очень почтенные люди – казначей и министр финансов, которым было поручено беречь эти драгоценные камни, утверждали, что лично видели, как бриллианты убежали на маленьких лапках. Казначей и министр финансов их долго ловили, но так и не смогли поймать.

– И чем закончилось это дело? – спросил мальчик.

– Ничем, – развел руками сыщик. – Если бриллианты сбежали сами, то никакого состава преступления здесь нет.

Фельда в шкафу начала хохотать, но сообразила вовремя прикусить рукав какого-то свитера. Так она и смеялась в свитер минут пять.

«Ну и ловкачи же эти министр финансов и казначей! Придумать про лапки у бриллиантов!» – подумала она.

Неожиданно внизу хлопнула входная дверь, а потом Липучка и Юра услышали мамин голос:

– Эй, где вы? Я к вам поднимаюсь!

Суп заметался по комнате, ища, куда бы ему спрятаться.

– В шкаф! – прошептала девочка. – Скорее!

Робот-сыщик открыл шкаф и в последнюю минуту захлопнул дверцу. Из шкафа раздался шум от какой-то возни, а потом все стихло.

– Вы не видели кота? Никак не могу найти Ваську, – спросила мать, появляясь в комнате.

– Не видела. Наверное, опять сбежал, – сказала Липучка, встав между ней и шкафом и нетерпеливо покачиваясь с пятки на носок.

– Может быть, пообедаем и сходим на пруд? – предложила мама, взъерошив волосы своей недовольной девочке. – По-моему, вы давно не купались.

– Не хочу на пруд, – категорично заявила Лена, нетерпеливо ожидая, когда они останутся одни.

– Почему не хочешь? Ты же всегда хотела?

– Не хочу, и все тут! Мам, у тебя есть какие-нибудь дела?

– Вроде нет.

– Жаль, – вздохнула дочка. – Ну, тогда, так и быть, можешь со мной пообщаться.

В этот момент в шкафу опять началась возня, гардероб буквально затрясся и заходил ходуном. Сообразив, что мама это заметит, Липучка подскочила и повисла у нее на шее, крепко-крепко обнимая.

– Я тебя очень люблю, мамочка! Ты у нас самая чудесная на свете! – громко сказала она, стараясь отвлечь мать.

– Чего это ты вдруг стала меня любить? – подозрительно спросила родительница, которая в последний раз слышала от дочери эти слова в прошлом году, когда у той поломался компьютер и она выпрашивала себе новый.

– Я всегда тебя любила! – заявила Лена, перекрикивая возню в шкафу.

Желая помочь сестре, Юра начал усиленно кашлять.

– Ты не заболел? – забеспокоилась мама.

– Нет, просто поперхнулся. – Юра взял ее за руку и буквально вытащил из комнаты. – Пойдем, ты нас накормишь обедом? Ты пойдешь с нами, Липучка?

И они вдвоем отбуксировали удивленную родительницу вниз, подальше от трясущегося шкафа. Оставив маму под наблюдением дочери, которая вцепилась в нее хваткой хорошего бульдога, мальчик помчался наверх и, подергав дверь шкафа, обнаружил, что он заперт. Ключ лежал на подоконнике на видном месте, а на мониторе компьютера губной помадой было написано: «Ха-ха!».

Открыв шкаф, мальчик обнаружил в нем Супа, крепко связанного свитерами и бельевой веревкой. На глаза сыщика была надвинута детская панамка, а поверх нее нахлобучен еще и марлевый сачок для бабочек.

Юра поспешил освободить робота.

– Здесь была та девчонка из зоопарка! Она сидела в шкафу! Она набросилась на меня неожиданно, и я даже не успел использовать замораживатель, – мрачно сообщил Суп, когда Юра снял с его головы марлевый сачок.

– А почему ты не кричал? Мы бы тебе помогли!

– Как я мог кричать, когда в комнате была твоя мама? – возмутился тот, освобождая руки.

Оказалось, что дело было так. Как только Суп влез в шкаф, ему на голову накинули сачок, а потом стали обматывать веревкой. Он едва сумел разглядеть девчонку – похитительницу животных. Суп начал сопротивляться, но запутался в свитерах.

Когда все вышли из комнаты, Фельда заперла робота в шкафу, а сама удрала через окно, спрыгнув на крышу сарая.

Сыщик хотел выследить девчонку, но она очень хитро запутала следы, идя задом наперед, а потом ее следы пересек трактор, и искать Фельду стало вообще бесполезно.

До вечера мрачный робот долго ездил взад-вперед по комнате, переживая свое поражение, но потом, словно придумав что-то, остановился и произнес:

– Во всем есть хорошие стороны! Я думаю, что могу прибавить к своему послужному списку еще одно успешно раскрытое дело!

– Какое дело? – спросила Липучка, поворачиваясь к нему от монитора, с которого она стирала тряпкой написанное помадой.

– Дело о пропавших пельменях! – заявил Суп. – Теперь-то мы знаем, куда они делись! Если бы не мой дедуктивный метод, я ни за что не обнаружил бы похитительницу пельменей в шкафу!

МАРТЫШКУС-ЛИПУЧКУС.

3 июля, 0.00–15.00.

Давило и Робус-Гробус закончили починку звездолета раньше, чем рассчитывали. Правда, после ремонта на снегу осталось много лишних деталей, но зато руль работал более или менее сносно, хоть и скрипел, как немазаные дверные петли.

– Как ты считаешь, мы ничего не испортили? – спросил Гробус, кивая на оставшиеся детали.

– Нам должны дать патент за усовершенствование! – ответил Давило. – Раз руль может работать и без этих штучек, значит, все эти детали были не нужны.

Звездолет поднялся над льдами Антарктиды и, то и дело проваливаясь в воздушные ямы, полетел над океаном.

– А Фельда не разозлится, если мы появимся без приглашения? – поинтересовался Робус-Гробус, опасавшийся гнева колдуньи.

– А мы не станем показываться ей на глаза, – заявил питон. – Просто, на всякий случай, будем держаться где-нибудь поблизости. Помнится, я давал ее бабушке обещание позаботиться о ней.

– Ты знал ее бабушку, пожарный шланг? – удивился киборг. – Не думал, что ты так стар.

– Я знал и прабабушку Фельды. Зубастые питоны живут долго, очень долго, – вздохнул Давило. – Впрочем, тебе не понять, что такое время, глупая жестянка!

В этот момент звездолет провалился в очередную воздушную яму и поврежденный руль заскрежетал, словно хотел отвалиться.

– Ты уверен, что все сделал правильно, Гроб? По-моему, мы сейчас едва не рухнули в океан.

– А что ты хотел? Я боевой киборг, а не робот-слесарь! – проворчал Робус. – Двести лет корабль работал без поломок! И угораздило же нашу хозяйку врезаться в метеорит!

Помощнички-недотепы подлетели к лесу под Варяговом ночью, спрятали звездолет на болоте, хорошенько его замаскировав, и направились к дачному поселку. Первым шел киборг, готовый разнести любого, кто попадется на пути, из шестиствольного лазерного пулемета, а за ним бесшумно, с проворством, неожиданным для такого старого питона, полз трехметровый Давило.

– Главное, чтобы Фельда не узнала, что мы здесь! Мигом превратит нас в букашек! – заявил Гробус, разглядывая из-за кустов темневшие вдали дачи.

– Давай спрячемся вон в том сарайчике у озера, – предложил питон. – Кажется, он давно заброшен.

Они залезли в полуразвалившийся лодочный сарай, которым давно уже никто не пользовался, и терпеливо стали ждать рассвета, играя в болвана космическими кристаллами. Болваном называлась азартная игра, когда каждому из участников выдавалось по два кристалла, меняющих цвет, и выигрывал тот, кто первым угадывал цвет кристалла противника и уровень его пси-излучения.

– Подожди меня здесь, Гроб, я скоро вернусь!

Ближе к утру проголодавшийся питон отправился в дачный поселок и вернулся часа через два уже насытившийся.

– Кролики? – спросил киборг.

– Две курицы и дворняжка в попонке, – икнул Давило.

– А дворняжку за что?

– Слишком много гавкала! – ответил питон и свернулся в кольцо.

Гробус некоторое время любовался оптикой прицелов своего лазерного пулемета, а потом спросил:

– Тебя никто не заметил?

– Я был осторожен. – Давило давно уже дремал, переваривая пищу, и разговаривал неохотно.

– Давай сделаем нашей хозяйке сюрприз! – предложил киборг. – Ты помнишь, как называлось то животное, которое она хотела заполучить для своей коллекции, но в зоопарке его не оказалось?

– Не то «мортыжка», не то «мартышка», – припомнил питон. – В общем, я его узнаю, когда увижу. Оно такое небольшое, две руки, две ноги, голова. Вроде нашей хозяйки, но только чуточку поменьше. По правде говоря, для меня все эти гуманоиды на одно лицо, а для тебя?

– И для меня тоже! – подтвердил Гробус. – Хозяйку-то нашу я еще кое-как запомнил, а вот землянина от орангутанга ни за что не отличу.

Робуса и Давило можно было понять. Как для человека все кролики на одно лицо и все змеи похожи, так и для питона с киборгом, которые прилетели на Землю всего несколько дней назад и выходили из корабля только ночью, лица людей казались совершенно одинаковыми. Более того, Гробус и Давило так и не научились отличать людей от обезьян, потому что общее строение – голова, уши, количество рук и ног – совпадало.

Увлекшись желанием во что бы то ни стало заполучить для хозяйки мартышку, за которую Фельда обещала вознаграждение, киборг стал наблюдать из сарая за лугом. На нем долгое время никто не появлялся, а днем Робус увидел девочку, которая шла по траве недалеко от сарая. Это была Липучка, она злилась, потому что хотела играть на компьютере, а не тащиться к роднику за водой.

– Хватит глаза портить! – строго сказала ей мама. – Тебе нужно больше бывать на природе! Сходи к роднику, и без разговоров!

– Нужна мне эта дурацкая природа! Плевать я на нее хотела! – ворчала Лена, идя по лугу.

– Смотри, сюда идет какое-то животное! – прошептал киборг, расталкивая заснувшего питона.

– Ну и пускай идет на все четыре стороны! – отмахнулся Давило.

– По описанию оно похоже на мартышку: голова одна, тело маленькое, две руки, две ноги.

– Ладно, сейчас посмотрю.

Питон подполз к окну и выглянул из него. Смотреть ему пришлось против солнца, да вдобавок старый питон был слеповат.

– Вроде и правда мартышка, – согласился Давило, рассматривая девчонку. – Маленькая, кривляется все время. Правда, хвоста нет, но что такое, в сущности, хвост? Может, она его дверью прищемила или родилась бесхвостая.

– Будем ловить? – спросил Гробус.

– Поймаем, – согласился питон. – У тебя есть уменьшитель?

– Нет, он у хозяйки, – покачал квадратной головой с мерцающими амбразурами зрачков киборг. – Может быть, сетью поймать?

– Я без сети справлюсь, только не спугни.

И старый питон быстро выполз из сарая, сливаясь с высокой травой. Он полз осторожно и быстро, только чуть колыхалась трава, но ведь это мог сделать и ветер. Давило притаился у тропинки и стал ждать.

Ничего не замечая, Липучка шагала к роднику, размахивая пластиковой бутылкой из-под минеральной воды. Настроение у нее было испорчено, потому что совсем недавно она еще гоняла по лабиринтам монстров, а сейчас вынуждена была тащиться за водой по этому скучному лугу.

– Природа, называется! Ни одного чудовища! – ворчала она, в сердцах пнув ногой какое-то серое толстое бревно, лежавшее у тропинки.

В то же мгновение бревно вдруг взвилось и захлестнуло девочку в тесных объятиях так, что она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.

– Вот и попалась! – воскликнул Давило, но тотчас взвыл, потому что пленница, оглушительно взвизгнув, вонзила в бок питона все свои острые зубки.

– Получи, уродина! Сейчас ты у меня схлопочешь! – крикнула Липучка.

Она сопротивлялась изо всех сил: кусалась, царапалась, пиналась. Питону, который держал ее осторожно, чтобы не повредить редкий экземпляр, приходилось нелегко.

Но тут подоспел Робус-Гробус и, набросив на Липучку сеть для ловли животных, запутал ее и потащил в сарай.

– Ну и дела! Надеюсь, она не бешеная, – бормотал Давило, ползя вслед за киборгом.

– А в чем дело?

– Она меня едва не перегрызла! – пожаловался питон. – Сражаться со страусом и то было легче, тот, во всяком случае, не кусался.

– Ага, это ты украл страуса! Я нашла зуб, который он тебе выбил! – закричала Липучка, очнувшись на плече у Робуса и лягнув его пяткой по железной голове.

– Ишь ты, говорящая мартышка! – удивился питон. – Ты слышал, Гроб, она разговаривает?

– По-моему, все мартышки разговаривают! – сказал киборг.

Они затащили пленницу в сарай и опустили на солому. При этом питон подполз слишком близко, и Липучка едва не выбила ему второй зуб.

– Учти, червяк, я занималась карате! Не говори потом, что я тебя не предупреждала.

– Эта мартышка ужасно болтливая, – задумчиво подметил Давило. – По-моему, она еще болтливее, чем я.

– Я не мартышка! Я человек! – завопила Лена. – Вам ясно, тупицы? Вы перепутали!

Питон и Гробус переглянулись.

– Дав, а вдруг она в самом деле не мартышка? – спросил киборг.

– Мартышка. Самая натуральная мартышка, – успокоил его питон. – Они хитрые, им одурачить нас ничего не стоит. Посмотри по атласу: голова одна, рук две, ног две, пальцев по пять – все совпадает. Значит, мартышка.

– Но она же разговаривает!

– Ну и пусть разговаривает. Если будет слишком громко вопить, мы заткнем ей рот кляпом.

Липучка давно сообразила, что попала в плен к туповатым инопланетянам – помощникам похитительницы животных. Но удивительно, что она ни капельки их не боялась, хотя и понимала, что вырваться ей будет очень непросто. Сеть была прочной, и сколько девочка ни барахталась, только запутывалась еще больше.

Давило и Робус с интересом рассматривали пленницу.

– Слышь, Гроб, а ведь эта мартышка похожа на нашу хозяйку, когда та была поменьше, – сказал вдруг питон. – Та тоже была крикливая, кусалась, ругалась, швырялась, стреляла из пистолета боевыми патронами, а мы с тобой ее нянчили.

– Да, тяжелое было время, – согласился киборг. – По мне, так лучше муштровать целый батальон новобранцев, чем одну-единственную непослушную девчонку. У меня до сих пор сохранились вмятины.

– А меня она заставляла завязываться узлом. Ей было интересно, смогу ли я завязаться в такой узел, из которого потом не смогу сам освободиться. Иногда она скатывалась с меня, как с горки, – хмыкнул питон.

«Ага, так эти тупицы любят детей! Ну, я им устрою!» – подумала Липучка и, сделав самую жалкую рожицу, какую только она умела, плаксиво сказала:

– Развяжите меня, пожалуйста! Мне больно! А то я буду плакать. А-а-а!

– Мы не можем тебя развязать, мартышка. Ты убежишь, – сказал Гробус, и Лена, сообразив, что номер со слезами не пройдет, перестала хныкать.

– Слышишь, Давило, а что мартышки едят? – спросил киборг.

– Не помню, – проворчал питон, все еще погруженный в воспоминания. – Кажется, шарикоподшипники или резиновые шины, вечером мы дадим ей и то и другое. Мы не собираемся морить ее голодом.

«Они даже не знают, что я ем! Вот тупицы! А что, если сказать им...» – придумала Лена и довольно улыбнулась. Кажется, она нашла выход, как перехитрить инопланетян и сбежать.

– Хотите узнать, чем питаются мартышки? – спросила она.

– Чем же? – заинтересовался Давило. – Шерстяными свитерами? Опилками?

– Ни тем и ни другим, – покачала головой Липучка. – Мы, мартышки, питаемся только питонами. Причем длиной не менее двух метров. Но самые вкусные питоны трехметровые.

Давило вздрогнул.

– Врешь! – испугался он.

– Можешь проверить. Дай мне кончик своего хвоста, и я его мигом слопаю, – предложила девочка.

Питон задумался. Он отполз и о чем-то стал совещаться с Робусом-Гробусом.

– Может, она и в самом деле питается питонами, – донесся до Липучки озабоченный голос Давило. – Помнишь, когда я ее схватил, она меня кусала, чуть не сожрала...

– Я тебе не завидую, – сказал киборг. – Можно сказать, ты уже обречен.

– Почему?

– Много у нас на астероиде Шестисот Смертей питонов? Кажется, всего один ты. И угадай, кого она сожрет в первую очередь, когда Фельда ее отпустит? Тебя!

– Но я буду все время начеку!

– Могу себе представить. Ты не сможешь спать ночами, будешь все время вздрагивать, и тебе всюду станет мерещиться эта мартышка, которая облизывается и бормочет: «Обожаю питонов в томатном соусе, а можно и без!» – сказал Робус-Гробус.

От такой перспективы Давило буквально передернуло. А вдруг и правда мартышки питаются питонами? Брр, страшно неприятно быть чьей-то добычей! Он и сам любил иногда полакомиться живым кроликом, курицей или собакой, но чтобы кто-то съел его самого... Не-ет, ни за что!

– Тогда я сам ее сожру! Первым! – решительно заявил он и пополз к девчонке, но Липучка так убедительно щелкнула зубами и аппетитно облизнулась, сказав: «А вот и завтрак пожаловал», что глуповатый питон шарахнулся в сторону.

– Гроб, а Гроб, отпусти ее, эту мартышку! Смотреть на нее не могу! – жалостливо попросил он киборга.

– А если Фельда спросит?

– Мы ей не скажем про мартышку. Конечно, обманывать хозяйку нехорошо, но быть съеденным еще хуже, – заметил питон, в страхе отползая подальше от девчонки, чтобы та на него не набросилась.

Киборг подошел к пленнице и снял с нее сеть.

– Иди отсюда! – заорал он, указывая ей на дверь. – Тебе повезло, что ты не тем питаешься!

Липучка стряхнула с себя сеть, но вместо того чтобы уйти, уселась на соломе и насмешливо сказала:

– Уйти! Как бы не так! Я остаюсь! Давайте поиграем во что-нибудь!

– Ты остаешься? – обомлел Гробус. – Но почему?

– С вами весело. Вы два глупых старых чудака, а что мне делать дома? На компьютере играть? Этот зануда Суп мне уже успел надоесть, а братец допек меня еще с самого рождения.

– Я не хочу с тобой играть!!! – Давило хотел забраться в щель между досками пола, но Липучка схватила его за хвост и заставила вылезти.

– Давайте играть в атаманшу и ее верных разбойников! – предложила она.

– Но мы не умеем играть в эту игру! – отказался питон.

– А вам и уметь ничего не надо. Я буду командовать, а вы – меня слушаться, вот и все. Атаманшей-то буду я, а не вы.

– Вот это мне нравится! – прогудел Робус-Гробус. – Люблю, когда кто-нибудь напрягает свои мозги и думает за меня. Мои-то собственные в это время экономятся. Ведь чем больше думаешь, тем больше изнашиваются мозги.

– Вот-вот, – насмешливо поддержал его питон, – а когда кто-нибудь думает за тебя, то твои мозги остаются совсем новенькими, как у младенца. Между прочим, Гроб, в этом есть своя логика.

– У нас, роботов, заменяются все части тела, кроме мозгов, – пояснил киборг. – Их смена означала бы изменение личности. Можно сменить руку, ногу, даже корпус, если они повреждены, но никак нельзя заменить перегоревшие мозги.

– Что-то вы слишком много болтаете! – нахмурилась Липучка. – Нале-направо! Кругом! Начинаем наши игры в атаманшу и разбойников!

Почти до обеда девчонка мучила бедного питона и Робуса-Гробуса. Она заставляла их играть с ней в прятки, стрелять из лазерного пулемета по консервным банкам, учила Давилу завязываться бантиком и пыталась разобрать Гробуса на запчасти, чтобы узнать, как он устроен. Впрочем, к счастью для него, Липучка так и не нашла, где он развинчивается, а сам киборг, экономя мозговые усилия, не думал ей подсказывать. Потом она велела сразиться питону с Гробусом, но они так вошли во вкус, что развалили сарай, пробив в нескольких местах его стену.

Липучка вышла из сарая, и до нее донесся озабоченный крик мамы: «Лена! Где ты?».

– Кажется, меня зовут домой! – спохватилась она.

– Наконец-то... – с облегчением вздохнул питон. – Подумать только, что я позволил выделывать с собой такие штуки какой-то мартышке!

– Учтите, вечером я опять приду! Не смейте никуда уходить! – приказала атаманша и побежала к поселку.

– Как бы не так! Будем мы ее ждать, – проворчал Давило. – Пора отсюда сматываться, Гроб, лучше подождем нашу хозяйку в звездолете.

Киборг задумчиво похлопал себя ручищей по стальным пластинам на груди:

– Надо признать, было довольно весело. Мы так не веселились с тех пор, когда наша хозяйка была совсем маленькой.

– Но то хозяйка, а это какая-то мартышка! Надо было ее с самого начала сожрать, а не проявлять слабохарактерность! – заявил питон, и Гробус с ним согласился.

Потом оба помощничка выбрались из-под покосившегося сарая и направились к Варяжьему лесу, где на болоте был спрятан их звездолет. На прощание Давило щелкнул хвостом и окончательно доломал старый сарай. С удовлетворением осмотрев развалины, питон быстро пополз вслед за удалявшимся Гробусом.

НЕОЖИДАННЫЙ ПОВОРОТ СОБЫТИЙ.

Начиная с 17.00 того же дня.

Липучка в это время перелезла через забор – дойти до калитки у нее всегда не хватало терпения – и спрыгнула на участок.

– Где ты была? – укоризненно спросила мама, стоявшая на крыльце. – Я звала тебя почти полчаса!

– У пруда, оттуда не слышно, – солгала дочь.

– Ты принесла воды из родника?

– Кажется, я забыла ее. – Девочка посмотрела на свои пустые руки.

И она поспешила улизнуть в гараж, куда снова перебрался сыщик. Суп и Юра сидели на заднем сиденье дедушкиной машины и играли в подкидного дурака. Робот все время выигрывал, и Юра не мог никак понять почему. Но потом он обнаружил, что его карты отражаются в зеркальце заднего вида, и Суп, зная это, подглядывает.

– Так не честно! Сыщик не должен мухлевать! – возмутился мальчик.

– Я не мухлюю, а использую дедуктивный метод, – обиделся Суп.

Когда же Юре все-таки удалось случайно выиграть, робот заявил, что ему надоели карты, и выкатился из машины. Тут дверь хлопнула и в гараж ворвалась Липучка.

– Угадайте, где я только что была? – крикнула она прямо с порога. – Меня хотели похитить инопланетяне, те самые, которые украли страуса, носорога и других!

И она быстро выложила все, что с ней произошло, только одну деталь она пропустила: ту, что Давило и Робус-Гробус приняли ее за мартышку. Это нелестное для себя сравнение девочка сочла малосущественным, к тому же ей совсем не хотелось, чтобы у брата появился новый повод ее дразнить.

– И как тебе удалось вырваться? – поразился Юра, после того как они отправились на луг и обнаружили рухнувший сарай и глубоко впечатавшиеся в землю квадратные следы Гробуса.

– Ха! Ты еще меня не знаешь! – фыркнула сестра. – По сравнению со мной вождь краснокожих просто младенец!

– А девчонки с ними не было? – спросил Суп, который после случая в шкафу больше всех невзлюбил именно Фельду и поклялся ее поймать.

– Какой девчонки? Той, что связала тебя веревкой? – уточнила Липучка, заставив самолюбивого робота заскрежетать от раздражения. – Нет, они были одни. Я поняла, что эта девчонка – их хозяйка, они ее по-своему очень любят и немножко боятся.

– Значит, пришельцы разделились! Их звездолет должен быть спрятан где-то неподалеку! – заявил сыщик. – Было бы неплохо пробраться туда в их отсутствие и выпустить животных, которых они украли!

– Да, это было бы здорово, – кивнул Юра. – Но как узнать, где спрятан их звездолет?

– Для великого сыщика нет ничего сложного, – гордо сказал робот. – Звездолет скорее всего спрятан в том месте, где никто не догадается его искать. Что может быть таким местом?

– Тумбочка под телевизором! – хихикнула Липучка. – Или у Юрки под кроватью! Спорю, что там никто не будет его искать.

– Таким местом может быть поляна в лесу или на дне пруда... – пробормотал про себя Суп. – У вас есть карта района?

– Кажется, в папиной комнате была. Сейчас принесу. – Мальчик побежал, скрылся в доме, а через несколько минут вернулся с картой.

Сыщик некоторое время ее разглядывал, а потом ткнул пальцем между дачным поселком и Варяговом, где в лесу была небольшая прогалина.

– Какое удачное место! – сказал он. – Смотрите, поблизости нет ни одной дороги и ни одного населенного пункта. Что это такое?

– Это, кажется, болото... – вспомнил Юра. – Нам не разрешают туда ходить, рассказывают, что когда-то в войну там скрывались партизаны, а немцы хотели ночью напасть на них. В темноте не нашли брода, всех засосало в болоте.

– В поселке его называют Мертвой топью, – добавила Липучка. – Дедушка когда-то ходил в те места за грибами. Он говорил, что человеку, не знающему этих мест, отправляться к болоту – гиблое дело.

Суп выслушал ребят, и его глаза-фотоэлементы торжествующе засверкали.

– Теперь я знаю, где спрятан их звездолет! – сообщил он. – Я отправлюсь на болото прямо сейчас! Ну, берегитесь, похитители животных! От суперсыщика вам нигде не укрыться.

И он решительно покатил по следам Гробуса к лесу.

– Постой, Суп! – крикнул Юра. – Я знаю короткую дорогу! По тропинке мы быстрее доберемся к болоту, только предупредим маму.

– Ладно, но только скорее, – согласился робот.

Юра и Липучка помчались к маме и сказали ей, что идут на речку, а для убедительности даже захватили с собой удочку. Мать вначале не хотела их отпускать одних, но мальчик обещал, что будет следить за сестрой и не пустит ее купаться.

– Покажите мне такого дурака, который стал бы купаться в болоте! – пробормотала в сторону упрямица.

И ребята бегом догнали Супа, который нетерпеливо раскатывался по опушке леса.

– Я едва не наскочил на грибников, – заявил он. – Хорошо еще, что они меня толком не разглядели, потому что мешало солнце.

– Не волнуйся, они никогда ничего не видят, кроме своих грибов, – заверила его Липучка. – Грибники смотрят только себе под ноги.

Юра десятки раз был с родителями в этом лесу и знал короткую дорогу к болоту. В то же время, хотя он и имел представление, где оно находится, но на самом болоте никогда не был и сомневался, что сможет найти через него брод. К тому же мальчик не очень верил в то, что Суп окажется прав и звездолет пришельцев спрятан на болоте, но, понимая, что ему не удастся разубедить сыщика, отправился с ним на поиски.

Друзья углубились в лес, некоторое время ориентируясь по глубоким следам Гробуса, которые и в самом деле вели по направлению к болоту, но потом свернули на короткую тропинку через бурелом.

Было около четырех часов дня. Небо понемногу начало хмуриться, сереть: собирался дождь, но ребята решили, что распогодится, а дождь пройдет стороной.

Они вошли в густой ельник и стали пробираться под низко нависшими ветвями. Под ногами пружинила сухая хвоя – здесь, под ельником, в сплошных зарослях не росла даже трава, и густые ветви скрывали небо. Юре приходилось пробираться, пригнувшись, и он завидовал коротенькому, но массивному Супу, который катился на своих гусеницах как ни в чем не бывало, не испытывая никаких затруднений. Впрочем, у гусениц были не только преимущества, но и недостатки. Если на пути попадалось бревно, то ребята легко его перешагивали, а робот мог и забуксовать и вынужден был поднимать гусеницы под углом, чтобы преодолеть препятствие.

– Далеко еще до болота? – капризно спросила Липучка, раздавив на щеке очередного комара.

Их было такое множество, что в воздухе стоял непрерывный звон.

– Чувствуешь, что почва уже начала чавкать? – спросил брат.

Он подпрыгнул, приземлился на одну ногу, а потом показал сестре, как его след медленно заполняется водой.

У болота лес раздвинулся и начался сухой осинник. Замшелые, с мертвыми вершинами деревья, погибшие от избытка влаги, торчали из болотистой почвы, как серые скрюченные пальцы. На самых сырых участках пробивались пучки камыша и осоки.

Но это была еще не Мертвая топь, а только подступы к ней. Вдруг Липучка вскрикнула и схватилась за плечо брата. Ее левая ступня провалилась в трясину. Она едва выдернула ее, потеряв при этом сандалию. Юра еле сумел вытащить ее за ремешок, тяжелую и серую от налипшей грязи. Звенели комары, смеркалось.

Девочка брезгливо надела грязную сандалию, и они с осторожностью продолжили свой путь, держась едва приметной тропинки.

– Послушай, а как же киборг сумел здесь пройти? – спросила у Супа девочка. – Он же весит, наверное, полтонны.

– У всех роботов есть выдвижные расширители ступней, – пояснил тот. – Я же не увязаю.

Сыщик действительно легко передвигался по трясине на своих широких гусеницах, только изредка пробуксовывая на самых влажных участках.

Площадь болота занимала несколько квадратных километров, и искать спрятанный здесь боевой звездолет пришельцев пришлось бы долго, если бы не установленные у Супа ультразвуковые локаторы. Робот забрался на пень, и его голова со спутниковыми антеннами стала медленно вращаться. Юра поморщился и потрогал свою шею, он никак не мог привыкнуть, что голова может вот так вращаться вокруг своей оси, и каждый раз ему казалось, что у сыщика должно сейчас что-нибудь поломаться.

Наконец Суп уверенно показал куда-то за высокие камыши.

– Там! – заявил он. – Звездолет пришельцев здесь, как я и думал. Дистанция около семисот метров на юго-запад.

– Ты в этом уверен? – спросил мальчик, испытывая сильное беспокойство.

Одно дело предполагать, что летающая тарелка пришельцев может оказаться где-нибудь поблизости, а совсем другое дело знатьэто точно.

– Уверен ли я? Я уверен в этом так же, как в том, что я великий сыщик! – провозгласил Суп.

– Тогда это еще не наверняка! – хихикнула в сторону Липучка.

Но тот уже не слышал ее. Он съехал с пня и направился на гусеницах через болото, по которому был проложен полусгнивший деревянный настил. С каждым метром идти приходилось все осторожнее. Ноги ребят были уже по колено в грязи, Юра с Леной знали, что стоит им немного сойти с настила, как они провалятся в трясину и увязнут в ней.

Юра захватил с собой длинный, найденный на берегу шест и пытался нашарить им дно или хотя бы упереться в твердые кочки, но таких участков почти не было. Мертвая топь – это самое опасное болото в этих местах, и все, что попадало когда-либо в его трясину, оставалось в ней навсегда.

Мальчик вспомнил, как мама рассказывала, что когда-то сюда приезжали геологи, чтобы исследовать глубину болота, но, намаявшись несколько недель, так и уехали ни с чем, потому что даже самых длинных тросов не хватило, чтобы измерительные приборы достали до дна.

Внезапно из камышей перед ними вырос какой-то огромный бугор, обтянутый сверху маскировочной сетью.

– Вот и их звездолет! Разве я не угадал? – ликовал Суп.

Корабль пришельцев был так велик, что трудно представить, как это гигантское сооружение может летать. Приблизившись к нему, Юра обнаружил, что звездолет даже не касается поверхности болота, а попросту висит в воздухе в полуметре над трясиной. Теперь стало ясно, почему он не увяз в Мертвой топи.

– Антигравитационные тормоза, – сказал робот. – С точки зрения вашей земной гравитации этот корабль ничего не весит.

Выщербленные стальные борта боевого звездолета были прикрыты маскировочной сетью серовато-зеленого цвета, поэтому, если смотреть с высоты, он совершенно сливался с болотом.

Корабль пришельцев имел вытянутую дисковидную форму с закругленными краями, на которых сверху были два широких нароста, напоминавших зубцы.

– Это боевые башни, – пробормотал сыщик. – Целых четыре штуки! Никогда не видел такого мощного вооружения! После последней галактической войны даже на кораблях звездной охраны не делают больше двух башен.

На бортах звездолета выделялись несколько больших заплат и оплавленных мест, свидетельствующих, что этот мощный корабль побывал не в одной серьезной переделке. Все посадочные и стартовые огни на нижней поверхности были погашены, а в одном из бортов выступал массивный круглый люк.

– Главный шлюзовой люк – единственный путь внутрь, – сказал Суп. – И, кажется, мы не сможем им воспользоваться. Видите вон тот зеленый датчик? Здесь явно установлен пароль для входа.

Липучка хотела дотронуться до люка, чтобы проверить, насколько толстая у него сталь, но робот схватил ее за руку.

– Тебе жить надоело?

– А что я такого сделала? – удивилась девочка.

– Ничего особенного, кроме того, что ты едва себя не убила, – объяснил Суп. – Видишь около люка крошечные бойницы?

– Вот те точечки, что ли?

– «Точечки!» – передразнил ее робот. – Называть точечками нейтронные амбразуры! Одного выстрела хватит, чтобы от тебя не осталось даже пряжки от сандалий.

– Не очень-то напугал! – хмыкнула Липучка, но на всякий случай спрятала руки за спину.

– Вообще-то ничего удивительного, – заметил Юра. – Если даже автомобилисты ставят на свои машины сирены и противоугонные устройства, то боевые звездолеты ими обязательно оснащены. Значит, мы не сможем попасть внутрь?

– Почему не сможем? У каждого боевого звездолета должны быть еще катапульта для пилотов и десантные люки. Обычно они защищены хуже, постараемся воспользоваться ими. В мою комплектацию входит одна небольшая штучка, что-то вроде отмычки, и если очень постараться... – таинственно произнес Суп.

Но не успел он договорить, как сзади на настиле послышалось чавканье, а потом полусгнившие бревна стали заметно подрагивать.

– Сюда кто-то идет! – прошептала Лена. – Наверное, пираты! Суп, ты их арестуешь?

– С этим могут быть проблемы, – скептически заметил сыщик. – Дело в том, что мой замораживатель сломался.

– Сломался?

– Я заметил это после посещения зоопарка. Что же вы хотите: пережив все эти уменьшения, а потом увеличения... Даже холодильники ломаются, не говоря уже о более сложной технике, – сказал робот. – А врукопашную сражаться с этим громилой, вооруженным лазерным пулеметом, меня не прельщает. В конце концов, он – боевая модификация, а я – интеллектуальная.

– Так что же нам делать? – с беспокойством спросил Юра, чувствуя, как настил прогибается все сильнее от шагов киборга-гиганта.

– Прятаться. Смываться. Уносить ноги. Линять. Рвать когти, – спокойно сказал Суп, явно подключив словарь синонимов.

Они поспешно обогнули звездолет, спрятавшись за округлость борта, где их не было видно с тропы, и затаились на крошечном пятачке настила, рискуя свалиться в трясину. У корабля показались Робус-Гробус и Давило.

– Ненавижу это болото! – бормотал питон. – Ползешь-ползешь, а вонища такая – задохнуться можно. И комаров столько, что просто бочки ими набивай!

– Подумаешь, вонища и комары! Какие пустяки! – прогудел Гробус.

– Тебе хорошо говорить, тупая башка! Запахов ты не чувствуешь, а на твой железный корпус ни один комар не позарится! – рассердился Давило.

Он подполз к люку и ткнулся тяжелой мордой в датчик.

– Анализ сетчатки глаза завершен! Проходите! – проскрипела защитная система.

Массивный шлюзовой люк въехал внутрь, а наружу выдвинулся трап. Питон и киборг скрылись внутри звездолета, и друзья услышали звук пневматического лифта.

– Быстрее, пока люк не захлопнулся! – крикнул Суп, и они успели вскочить на трап раньше, чем створки шлюза сомкнулись.

Юра, пропустивший вперед замешкавшуюся Липучку, едва сумел протиснуться в сужающуюся щель и убрать ногу, прежде чем люк опустился. Они оказались в небольшом шлюзовом отсеке продолговатой формы, вдоль стен которого были закреплены несколько резервных скафандров. Пиратов в шлюзе уже не было, должно быть, они прошли внутрь звездолета, не подозревая, что за ними следят.

Схема боевой машины была такова: двойные створки шлюзового люка, позволявшие выходить в открытый космос, потом кабины пневматического лифта, поднимавшиеся на два верхних уровня, где размещались каюты экипажа, капитанская рубка и боевые палубы.

За пневматическим лифтом в небольшом углублении начинался пандус, ведущий к грузовым палубам звездолета. Это был пологий спиральный спуск для гусеничных погрузчиков и роботов.

Суп внимательно прислушался: было тихо – пираты, судя по положению грузового лифта, находились на одном из верхних уровней боевого звездолета и считали, что они одни на корабле.

– Стало даже как-то скучно! – зевнула Липучка. – Никто за нами не гонится, мы никого не преследуем...

Она подошла к одному из скафандров и щелкнула по нему пальцем. Скафандр стал надуваться, и девочка с визгом отскочила.

– Не надо было трогать кислородный клапан! – назидательно заметил сыщик. – И вообще постарайся пореже прикасаться к незнакомым предметам.

– Ха, ха и еще раз ха! Подумать только, скафандр – незнакомый предмет! – фыркнула Липучка. – Если на Земле и дальше так будут относиться к экологии, то даже маленьких собачек будут выгуливать в скафандриках!

Юра подошел к спуску в грузовые отсеки и прислушался. Ему показалось, что снизу из темноты раздается периодически повторяющийся звук, будто бы кто-то стучит по перегородке.

– Там в ангарах кто-то есть! – прошептал мальчик. – Может быть, это еще пираты?

– Вряд ли, пиратов всего трое. Наверное, это похищенные ими животные. Впрочем, давайте посмотрим! – решил Суп.

Он зажег небольшой прожектор у себя на груди, включил гусеницы и первым стал медленно съезжать по пандусу в ангар.

Транспортная лента, покрытая пористым, скрадывающим звуки материалом, только чуть лязгала на стыках плит, когда робот переезжал через них. Луч прожектора Супа выхватывал куски обшивки звездолета, запаянные швы и сложные переплетения кабелей в местах, где обшивка ангара немного отходила.

Ощущение у друзей, находившихся в боевом корабле пришельцев, было зловещим: здесь на каждом шагу их подстерегало внезапное нападение или какая-нибудь ловушка. С каждым витком спирали транспортной ленты робот и его спутники все глубже спускались в недра звездолета.

Но вот наконец они оказались перед входом в трюм, где дорогу им преграждал квадратный раздвижной люк. Здесь тоже было установлено какое-то охранное устройство, но довольно простенькое, и Суп всего за минуту сумел справиться с ним, использовав встроенную в его корпус электронную отмычку.

– Хорошая штучка эта отмычка! За минуту она просчитывает до ста миллионов различных парольных комбинаций, – похвастался робот, освещая прожектором медленно втягивающиеся в пол створки люка.

Подождав, пока люк полностью откроется, друзья шагнули внутрь просторного ангара. Здесь Суп выключил прожектор, потому что, как только они вошли, послышался гул и вспыхнул свет, льющийся из высоких прозрачных колонн, разделявших помещение на несколько частей.

Едва они оказались внутри, как их буквально оглушило множество незнакомых и резких звуков, которые были слышны еще снаружи, а теперь стали особенно громкими и резкими. Звучали сотни голосов, слившихся в непрерывный гомон.

– Да это же настоящий зоопарк! – ахнула Липучка.

– М-да, похоже, ваш зверушникне первый, который пираты навестили! – согласился сыщик, не заметив от эмоционального напряжения, что изобрел новое слово.

Ощущение было таким, будто они и в самом деле оказались в огромном зоопарке. Все свободное пространство ангара было занято разной величины и формы вольерами, а в них находились сотни животных и птиц. Очевидно, весь этот гомон был связан с временем кормления животных, так как между вольерами ездил какой-то гусеничный механизм, похожий на Супа, и раскладывал по кормушкам синтезированную еду. За этим роботом ездили еще два, один из которых менял воду в поилках, а другой чистил клетки длинным вакуумным шлангом.

Как раз в тот момент, когда друзья вошли в ангар, произошла неполадка и чистильщик пропылесосил какого-то большого нахохлившегося попугая-какаду, лишив его доброй половины перьев. Программа робота дала сбой, и он принял птицу за посторонний предмет, который необходимо убрать из клетки. Но когда попугай перепуганно заверещал, захлопал крыльями и заметался, робот приостановился и пробасил:

– Ошибочка... ошибочка вышла. Извините!

Затем, развернувшись на гусеницах, чистильщик равнодушно поехал прямо на Липучку.

– Он нас видит! – закричала девочка. – Я боюсь!

– Не волнуйся, это программный робот, предназначенный для выполнения определенных функций. У него нет собственного мышления, – успокоил ее Суп.

Чистильщик остановился в полуметре от Липучки и забормотал: «Препятствие... препятствие... препятствие... объезд препятствия по третьей дороге». Он развернулся и стал огибать вольер с другой стороны.

Юра заметил, что большинство животных здесь были не очень крупными, их не пришлось уменьшать для транспортировки. В основном это были птицы – орлы-перепелятники, грифы, попугаи, овсянки, воробьи, канарейки, утки, а также и мелкие и средние животные – лисы, бурундуки, барсуки, белки, кроты, опоссумы, дикобразы и другие. Животных было такое множество, что мальчик не смог даже всех запомнить.

И вот чудо: в одной из крайних клеток мальчик вдруг увидел их пропавшего кота Ваську. Тот, недовольный и взъерошенный, грыз рыбий хвост, он покосился на бывшего хозяина желтым круглым глазом и сказал: «Мя-уу!» На его клетке была прикреплена написанная от руки табличка: «Кот земной, обыкновенный, породы васькус».

– Значит, она и кота нашего украла! – возмутился Юра.

Он хотел открыть клетку и выпустить пленника, но тут Липучка, обогнувшая этот ряд клеток, вдруг закричала:

– Ой, мамочка! Смотрите!

Решив, что девочке угрожает какая-то опасность, брат и Суп бросились к ней. Но оказалось, что кричала она от удивления. В длинном узком вольере в форме кольца лежало нечто странное: не то птица, не то животное – с огромными глазами, их было по меньшей мере семь, разбросанных по всему туловищу, с широкими светлыми крыльями и ногами, как у птиц. Добродушная морда удивительного животного, похожая на морду гигантского ленивца, смотрела на них сквозь тонкие прутья вольера.

– Кто это? – поразился Юра. – Это же не земное животное! У нас на планете таких нет!

– Много же тебе понадобилось времени, чтобы додуматься до этого! – насмешливо прогудел Суп. – Разумеется, это не земное животное! Это летун-насекомоед с одной из планет Шелоры-3 или, может быть, Шелоры4... Никак не могу запомнить, чем они отличаются...

– Но зачем им этот насекомоед?

– Разве ты еще не понял? Эта пиратская компания занимается похищением животных с разных планет Галактики. Но не думаю, что они делают это из-за денег... – Замолчав, сыщик стал разглядывать большой продолговатый куб с расколотой поверхностью, который валялся у края грузового отсека.

Крышка куба была отброшена, а в трещине виднелись какие-то оранжевые светящиеся шарики.

– Почему ты думаешь, что не из-за денег? – полюбопытствовала Липучка.

– Видишь эти штучки? – Суп подъехал к кубу и развернул гусеницы параллельно ему. – Это мерцалы, космические денежные единицы. Если бы пираты нуждались в средствах, они не бросили бы здесь куб с мерцалами, будто это какой-то мусор.

– А эти мерцалы, сколько их тут? Они стоят больше, чем мешок золота? – поинтересовалась неугомонная Лена.

– Они стоят больше, чем пятьдесят мешков золота, – сказал Суп, сделав приблизительный подсчет. – Впрочем, золото в космосе не имеет хождения. Оно слишком распространено и давно обесценилось. Существует немало планет, где золота столько, что его можно загружать в трюмы практически ковшом экскаватора.

– А зачем тогда похитителям животных все эти звери, если они не собираются ими торговать?

Робот загадочно хмыкнул и поехал по проходу между вольерами вслед за гусеничными механизмами, обслуживающими зоопарк. На ходу он повернул голову в противоположном направлении на сто восемьдесят градусов, чтобы ему было удобнее продолжать разговор.

– Думаю, здесь дело в девчонке, – решительно сказал он. – Поверьте моему опыту, если какое-то расследование заходит в тупик, то, значит, виновата девчонка.

– То есть ей зачем-то нужны все эти звери? Она неплохо о них заботится и следит, чтобы у них было самое необходимое, – выразил свое мнение Юра.

Он остановился около одной из колонн, на которой было множество разных датчиков, термометров, измерителей давления, влажности, концентрации кислорода и других приборов, фиксирующих условия окружающей среды. В дополнение к ним каждый вольер имел свой набор датчиков и установок для создания микроклимата, а так как животные, собранные здесь, были с разных планет и континентов, то большинство из них содержались в замкнутой системе своего микроклимата, – например, черепахи прогревались мощной лампой, а в соседнем вольере-аквариуме с прозрачными стенками, где внутри было прохладно, тускло и влажно, квакали древесные жабы...

– Похитители нарушили космический закон, который запрещает вывоз каких-либо животных с планет, не входящих в содружество. Каждое животное должно существовать в своей родной среде обитания, в ином случае это противоречит книге прав животных! – сообщил вдруг Суп.

– Книге прав животных? – удивилась Липучка.

– Есть еще книги прав растений, минералов, обитаемых планет и так далее... Хотя, формально говоря, это, конечно, не печатные издания, а громадные компьютеризированные банки данных.

– Давай выпустим всех животных! – предложила Липучка.

Она сорвала пломбу с клетки древесных жаб, и те, квакая, запрыгали по полу.

Из вольера напротив за жабами заинтересованно наблюдала цапля, и если бы не прозрачная перегородка, то их число быстро бы сократилось до нуля.

Юра быстро подобрал жаб и положил их в клетку. На свободе осталась только одна, самая большая и прыгучая, за которой стали гоняться одновременно все три робота из обслуги. Они лязгали гусеницами, налетали друг на друга, не вписывались в повороты, пока наконец чистильщику не удалось схватить древесную жабу, когда та уже нырнула в вентиляционный ход между отсеками, где ее, несомненно, изрубили бы вентиляторы.

– Что-то мы сделали не то, – задумчиво сказал Суп. – Нельзя отпускать всех животных прямо посреди болота. Взять хотя бы вон того пингвина, он здесь сразу сдохнет. Нужно развезти этих животных по их естественным местам обитания.

– Ты предлагаешь захватить их звездолет? – обрадовалась Липучка. – Вот это будет круто, не будь я самая гениальная помощница сыщика-разини!

– Совершенно верно, я предлагаю захватить звездолет! – заявил робот. – И мы это сделаем, не будь я лучшим сыщиком! А теперь пойдем искать пиратов!

Лена обернулась, чтобы броситься к люку, но вдруг замерла и сказала с дрожью в голосе:

– Нам не нужно искать пиратов...

– Почему это? – удивился Суп.

– Потому что они нас уже нашли!

И в подтверждение ее слов сыщик услышал за спиной торжествующий хохот. Он обернулся. У входа в отсек стояла та самая противная девчонка в бронескафандре, у ее ног мощной пружиной свернулся питон, готовый к прыжку, а рядом поблескивал лазерным пулеметом Робус-Гробус.

УСКОЛЬЗНУЛИ!

Если однажды утром я проснусь и обнаружу, что у меня уже нет врагов, – значит, они меня убили. Римская поговорка

4 июля, ночь.

– Смотрите, хозяйка, и мартышка с ними! Может быть, мне пристрелить их всех разом, чтобы больше не возиться? – спросил Робус-Гробус.

– Не смей! Давило, взять робота! – приказала Фельда.

Питон распрямился, и его мощное туловище обвило корпус Супа так, что тот мог вертеть только головой.

Колдунья подошла поближе и всмотрелась в робота и его спутников.

– Ба, кого я вижу! Мой старый глупый враг, сыщик-тупица, а с ним какие-то козявки! – воскликнула она.

– Он величайший сыщик Вселенной, а мы его помощники! – обиделась за друга Липучка.

– Что, величайший? – хрипло засмеялся Робус-Гробус. – Он самый неудачливый робот во всей Галактике. Мы запросили о нем сведения по компьютеру. Он провалил подряд восемьдесят два дела, а потом модификацию таких роботов признали неудачной и его списали на пенсию вместе с другим старым барахлом.

– Неужели это правда? – не поверил Юра. – Ты же говорил, Суп, что ты самый современный!

Внутри у сыщика что-то грустно лязгнуло.

– Всегда хочется верить в лучшее, даже если это неправда, – сказал он прерывающимся голосом. – Я в самом деле старая, несовершенная развалина. Во мне все скрипит и выходит из строя. Я туго соображаю, и у меня нет интуиции. Я даже не смог нормально посадить свой звездолет на земной орбите, а разбил его.

– Теперь вы поняли, у какого ничтожества работаете помощниками? – спросила Фельда. – Он даже не сообразил, что в моем зоопарке установлена дополнительная сигнализация, которая сработала, едва вы переступили порог.

Суп уныло молчал. Видно было, что ему ужасно стыдно. Липучке стало жаль старого незадачливого сыщика, к которому она успела привязаться за последние дни.

– Эй, ты, пожарная кишка, отпусти моего друга, а не то я тебя ка-ак укушу! Забыл, чем питаются мартышки? – пригрозила она, делая шаг к питону.

Покосившись на девчонку, Давило отпустил Супа и отполз за спину Фельде и Робусу-Гробусу. А Липучка ободряюще погладила приунывшего робота и заглянула в его померкшие зрительные датчики.

– Выше нос! Я все равно уверена, что ты самый лучший сыщик во всей Вселенной! – сказала она.

– Конечно, лучший! Ведь это ты сумел распутать дело о похищении животных и найти воров! – поддержал сестру Юра.

Суп немного воспрял духом и, чуть приподняв голову, с надеждой взглянул на них:

– Вы и правда так думаете?

– Добренькие детишки! Утешили старого глупого неудачника! – фыркнула колдунья. – Ну, нашел он нас! Но, по правде говоря, мы и не особенно прятались. Тоже мне детектив!

– Какая же ты вредная девчонка! – рассердилась Липучка. – Неужели и я в пятнадцать лет буду такой противной!

– Если ты еще доживешь до пятнадцати лет. И к твоему сведению, мне не пятнадцать лет, а сто семьдесят восемь, – поправила ее Фельда.

– Наша хозяйка из рода космических колдуний! – гордо добавил Робус-Гробус. – Ее бабушка жила девятьсот пятьдесят лет, а прабабушка – тысячу десять.

– Сто семьдесят восемь лет! Так ты уже старуха! – поразилась Лена.

– Всякий возраст относителен, – пожала плечами ведьма. – Тебе семь, и ты считаешься еще маленькой. Но в твои семь лет любая собака считается старой, а насекомое успело бы прожить целых три жизни.

– Первый шаг младенца – его первый шаг к смерти, – важно прошепелявил Давило.

– Ладно, хватит болтать попусту, – отрезала Фельда, вспомнив о чем-то. – Гроб, Дав, взять их!

И прежде чем ребята успели что-то сообразить, они оказались под мышками у гигантского робота, а питон вновь обвил мертвой петлей робота-сыщика.

– Бросьте всех троих в клетку для медведей и заприте. Потом решу, что с ними делать, – приказала колдунья. – Возможно, когда – ха-ха! – в клетке появится настоящий медведь, которого мы раздобудем, все решится само собой!

Робус-Гробус и Давило бросили своих пленников в медвежий вольер и захлопнули магнитный замок. Сразу же после этого они направились к выходу, переговариваясь.

– Ремонт руля завершен?

– Да, хозяйка.

– А почему тогда он скрипит?

– Там были лишние детальки, а мы с Гробом его усовершенствовали, – объяснил питон.

– Могу себе представить... – хмыкнула Фельда, и люк трюма захлопнулся.

Юра бросился к решетке клетки и стал ее энергично трясти.

– Нужно выбираться отсюда! – заявил он.

– Просто гениально. Думаешь, без тебя бы я не догадался? – прогудел Суп.

Судя по всему, к сыщику-неудачнику начала понемногу возвращаться его поразительная самоуверенность, и это было хорошим признаком.

– Сколько сейчас времени? Семь? Мама, наверное, волнуется, и по телевизору мультики уже начались, – со свойственной девчонкам нелогичностью сказала Липучка.

Юра стал рассматривать устройство вольера. Пираты явно знали, в какую клетку их бросить: она была одной из самых прочных – толстые прутья, стальной пол и забранный сеткой потолок с лампами искусственного освещения и какими-то датчиками. Выбраться из такой клетки можно было только через единственную дверцу с магнитным замком, открывавшимся только по импульсу специального устройства, которое носил на поясе Гробус.

– Суп, а твоей отмычкой нельзя его как-нибудь открыть? – спросил мальчик.

Тот покрутил головой.

– Магнитные замки самые надежные. Они не поддаются никакому стороннему вмешательству. Они намного совершеннее любых земных замков, даже самых сложных. Их нельзя ни перепилить, ни подобрать к ним отмычку, ни выбить тараном, ни прожечь кислотой – короче, ничем.

– Хм... Нелегкое положеньице, – задумалась Липучка. – Неужели ничего нельзя придумать? Совсем-совсем ничего? Попробуй, Суп, докажи себе и нам, что ты самый великий сыщик во Вселенной!

– Вообще попытаться, конечно, можно, – согласился робот. – Безвыходных положений нет, есть только такие, из которых очень трудно найти выход.

Сыщик выдвинул свою руку и попытался дотянуться до соседнего вольера, чтобы хотя бы приблизительно определить частоту импульсного запора соседней клетки, но это было невозможно, и вскоре Суп отказался от этого плана.

В поисках выхода пленники провели в клетке около получаса, как вдруг магнитная дверца соседней клетки щелкнула и два запрограммированных робота стали аккуратно вытаскивать из нее самку кенгуру.

– Повышение давления в вольере! Удар током средней степени! Ухудшение самочувствия в результате перегрева! – бормотали роботы.

Из ниши в стене выехал робот-диагност, и они стали приводить в чувство перегревшуюся кенгуру с помощью уколов и холодного душа.

– Что с ней? – забеспокоилась Липучка.

– Ничего особенного. Кажется, кенгуру слишком высоко подпрыгнула и разбила головой обогревательную лампу. Вот ее и шарахнуло слегка током. Датчики сообщили об этом единой электронной системе зоопарка, и она вызвала робота-диагноста, – заключил Суп.

– Это же выход! Ты понимаешь, выход! – обрадовался Юра. – Наш вольер тоже входит в систему зоопарка, и если датчики зафиксируют, что здесь что-то не так, то наш магнитный замок сам откроется! Вряд ли Фельда успела предусмотреть это!

Суп некоторое время разглядывал мальчика, а потом сказал печально:

– Ну вот опять! Опять хорошая мысль пришла в голову не мне! Я никчемный сыщик.

– Наоборот, это твоя мысль, – успокоил его Юра. – Ведь это ты объяснил мне, что произошло с кенгуру, и про нагревательную лампу, и про датчики, и про диагноста...

– Ты в самом деле уверен, что это моя мысль? – с надеждой спросил робот. – Вообще-то у меня мелькало что-то похожее, но я не уверен... Ладно, пускай моя. У кого-нибудь есть зажигалка? Попробуем перегреть датчик, и это вызовет тревогу.

– У меня нет зажигалки, – вздохнул мальчик.

– Зато у меня есть спички! – заявила Липучка и извлекла из кармана коробок.

– Откуда они у тебя? Мама же запретила.

– Ха, ха и еще раз ха! Если бы мама знала, что эти спички спасут нам жизнь, она бы разрешила взять с собой десять коробков.

Юра отобрал у сестры спички, достал сразу несколько штук, чиркнул ими о серу и поднес как можно ближе к закрепленным наверху датчикам. Некоторое время ничего не происходило, и мальчик решил, что их план провалился, но внезапно сверху на них хлынула пенистая струя и одновременно завыла сирена.

– В зоопарке пожар! Начать срочную эвакуацию животных! – раздался приказ электронной системы, и все дверцы клеток одновременно открылись. Роботы внутренних служб зоопарка заметались как угорелые.

Попытка пленников сымитировать пожар превзошла все ожидания. В зоопарке началась настоящая паника. С потолка потекли противопожарные струи, встревоженные животные и птицы стали метаться, пугая друг друга. Расторопная цапля сожрала двух древесных жаб, горностай придушил попугая, а космический насекомоед с философским спокойствием доедал куколки махаонов, хотя на его родной планете такие бабочки не водились.

Не теряя времени, пленники выскочили из клетки и устремились к выходу из зоопарка, пока пираты не узнали о поднятой беглецами панике и не преградили им путь. Они скользили в клочьях пены, а в воздухе над ними метались птицы, рядом сталкивались друг с другом звери, которых старались поймать роботы-эвакуаторы, чтобы спрятать их в специальные противопожарные брезентовые мешки.

Очнувшаяся кенгуру подпрыгнула и с такой силой ударила робота-диагноста задними лапами, что тот опрокинулся гусеницами кверху и они заработали вхолостую, напоминая большую черепаху, которая не в состоянии перевернуться самостоятельно.

Заметив, что пленники направляются к люку, один из роботов-подручных устремился следом за ними, включив звуковые сигналы динамиков и повторяя: «Попытка покинуть зоопарк! Кис-кис! Цып-цып! Ко мне!».

Но Суп успел разблокировать отмычкой входной люк, и друзья скользнули в него прежде, чем поскользнувшийся на противопожарной пене робот их настиг. В этот момент дорогу роботу пересек волчонок, и тот, переключившись на более близкую добычу, погнался за ним.

– Чего это он нам кричал «кис-кис» и «цып-цып»? – спросила Липучка, догоняя Супа на магнитной лестнице, ведущей наверх.

– Очевидно, в его программу введены какие-то слова, чтобы подзывать животных, а он не знал, к какому классу нас отнести, вот и бормотал все подряд, – хмыкнул сыщик. – Особенные сомнения у него, должно быть, вызывал я. И в самом деле, что я такое: ни киска, ни птичка и ни рыбка?

Они уже почти выбрались из ангара и находились где-то у шахт пневматических подъемников, когда вдруг раздался гул и створки одного из лифтов стали разъезжаться. Прежде чем Липучка успела сообразить, что происходит, Суп схватил их с Юрой за руки и они спрятались за контейнером с боеприпасами, который был намертво привинчен к полу в нескольких метрах от лифта.

Из шахты выскочил Робус-Гробус, с его правого плеча свисало и болталось трехметровое туловище питона.

– В отсеке для животных сработал сигнал тревоги! Фельда велела выяснить, в чем дело! Давай пошевеливайся! – крикнул Давило.

Киборг с лязгом раздвинул грудные пластины, и оттуда показалось хорошо знакомое дуло шестиствольного лазерного пулемета. Питон скатился с его плеча, и они оба бросились в ангар по винтовому трапу. Беглецов, прятавшихся за контейнерами, они не заметили.

– Уф! Еле успели! – выдохнул Юра. – Это же надо, в последний момент!

– Быстрее! Через полминуты они поймут, что нас там нет, и вернутся! – крикнул Суп, и они помчались к шлюзовым люкам.

Но еще не добежав и до первого из них, Юра почувствовал, как днище звездолета начало подрагивать у него под ногами. А потом над люками загорелся предупреждающий сигнал. Вибрация корпуса все усиливалась, и ребята едва могли устоять на ногах. Только гусеничный робот хорошо сохранял равновесие.

– Что случилось, Суп? – крикнула Липучка и, чтобы не упасть, ухватилась за него. – Почему люки не открываются?

– Мы выходим на орбиту, Фельда включила гравитационные подъемники и двигатель, – спокойно сказал робот. – А при взлете все люки блокируются.

– Мы стартуем в космос?– испугалась Лена.

Днище под ними накренилось, а в большом полукруглом иллюминаторе девочка увидела, как мимо проносятся облака и часть Варяжьего леса, с каждым мгновением все быстрее и быстрее. Потом промелькнул изгиб реки и перед Леной возникли синеватые предзакатные тучи.

– Разумеется, – кивнул Суп. – Ну, как, однако, резко стартует эта девчонка! Она летает еще хуже меня!

– Во всяком случае, она не разбила свой звездолет, когда приземлялась, – подколол робота Юра.

– Здесь дело только в запасе прочности. К тому же в моем случае дело шло о не предусмотренной программой случайности, – обидчиво отреагировал Суп.

Но самая сложная часть взлета была еще впереди. Внезапно мальчик почувствовал, как силой тяжести его буквально вдавило в пол, а из носа брызнула кровь. Он едва успел подхватить сестру, и вместе они упали на подрагивающее днище звездолета.

Голова кружилась, и все тело стало как ватное. Казалось, невозможно даже чуть приподнять руку – словно она налита чугуном. Юра видел, что Лена чувствует себя даже хуже, чем он, но ничем не мог ей помочь.

– Наверное, Фельда экономит горючее, если стартует так резко... – пробормотал Суп. – 2 «Ж», 3 «Ж», 4 «Ж»...

Наконец, когда нагрузка для живых организмов достигла почти предельной отметки, сила тяжести стала резко уменьшаться, и Суп помог ребятам кое-как подняться на ноги, понимая, что вот-вот здесь могут появиться Гробус и питон. Фельда не была плохим пилотом, она чувствовала корабль, только слишком лихачила и не любила часто смотреть на радары и локаторы наружного обзора, считая это занятие слишком большим занудством.

– Как вы себя чувствуете? Идти можете? – встревоженно спросил Суп, поддерживая друзей.

– Кажется, да... – сказал Юра и, помогая сестре, сделал несколько первых неуверенных шагов. Ноги, хотя и неважно, но все же слушались.

– Ну и хорошо, а то у вас такой вид, будто полетели какие-то важные ваши внутренние детали, – успокоился робот.

– Еще бы чуточку, и внутренние детали точно бы полетели, – заверила его Липучка; она уже шутила, а это значило, что будущая второклассница благополучно перенесла тяжелый взлет.

Она подошла к иллюминатору, думая, что увидит звезды, раз попали в космос, но вместо звезд клубились какие-то розоватые, лиловые, белые, зеленые завихрения, между которыми вспыхивало нечто похожее на яркие, загнутые стрелами вниз, молнии. Когда-то у Лены была игрушка-калейдоскоп с разноцветными стеклышками и, заглядывая в эту волшебную трубу, можно было видеть нечто, напоминавшее то, что происходило сейчас за иллюминатором.

– А где звездочки? – поразилась Липучка.

– Это и есть звезды, вернее, то, как мы их видим, – объяснил Суп. – Мы в гиперпространстве. Оно же надпространство и подпространство. Здесь нет ни времени, ни света, ни тьмы – это некий первозданный хаос, в котором звездолет может скользить со скоростью, в десятки и тысячи раз превышающей сверхсветовую. Здесь нет никакой реальности, кроме нашего корабля, все остальное – это лишь видение и хаос. Странно, что у них не работает затемнение локаторов.

– А что это такое?

– Нельзя долго смотреть в гиперпространство. От этого зрелища многие сходят с ума, кроме, разумеется, роботов, – ответил Суп.

– Но почему? Это же так красиво и безобидно! – удивилась девочка, глядя на мерцающую мозаику огоньков и разноцветных завихрений.

– Тем, кто сошел с ума, это тоже вначале казалось безобидным, – сообщил сыщик, загораживая своей широкой металлической спиной иллюминатор. – Они смотрели на эти огоньки, как им представлялось, минуту-другую, а потом теряли ощущение времени и спохватывались, когда уже прошло несколько часов или даже целый день. Если же и это предупреждение не действовало и они все равно продолжали смотреть, то потом им начинала мерещиться всякая чушь. Некоторые из них потом утверждали совершенно невероятное – будто они видели, как...

Неожиданно робот замолчал и прислушался к чему-то.

– Что они утверждали? Почему они сходили с ума? – спросил Юра, нетерпеливо ожидавший продолжения.

– Нужно смываться! Пираты вот-вот будут здесь! Если мы сейчас не спрячемся, нас снова схватят.

Суп подъехал к пневматическим шахтам и вызвал лифт, прикоснувшись своей трехпалой рукой к светящемуся фотоэлементу на панели. Он сделал это вовремя: едва они зашли в кабинку лифта и нажали на второй уровень, как из ангара показались пираты. Робус-Гробус и питон бросились к ним, но было поздно. Створки лифта уже сомкнулись, и кабинка начала подниматься.

– Почему ты не стрелял, придурок? – набросился на киборга Давило.

– С ума я, что ли, сошел стрелять в гиперпространстве? Если я испорчу наружные стенки и вызову разгерметизацию звездолета, мы останемся здесь навсегда! – заявил Робус-Гробус.

– Думаешь, я не слышал эти дурацкие легенды о кораблях, застрявших в гиперпространстве? – хмыкнул питон. – Теперь вот бегай и ищи их по всем трем уровням и шестидесяти отсекам! Получается что-то вроде затянувшейся игры в прятки.

– Ничего. Рано или поздно они окажутся у нас в руках, и тогда я не завидую этому гусеничному сыщику и тем двум гуманоидам, которые с ним... – И киборг стиснул в кулак свою стальную шестипалую кисть.

ЛОВУШКИ ГИПЕРПРОСТРАНСТВА.

Только умный учится на ошибках других, большинство же – на своих собственных. Прописная истина

Когда-то давным-давно, в конце последней галактической войны, этот боевой звездолет, тогда еще новая секретная модель, должен был проходить свои первые испытания, но неожиданно исчез за несколько часов до проверки прямо из ангаров базы. Его похитила прабабушка Фельды, в ту пору молодая колдунья, которая была тогда всего на двести десять лет старше своей внучки. Ей помогали в этом уже известный нам питон Давило и несколько киборгов предшествующей модификации. Робуса-Гробуса тогда еще не было, он появился почти тысячелетием позже.

После похищения звездолета разразился огромный всекосмический скандал, и было приказано любой ценой найти и вернуть звездолет, но сделать уже ничего было невозможно. Боевая машина последней модификации была разработана с таким расчетом, чтобы быть невидимой для радаров, отличалась совершенством вооружений, высокой скоростью и маневренностью. Вскоре после этого галактическая война завершилась – вначале было объявлено временное перемирие, а потом все три воюющих стороны заключили между собой мир. С тех пор никакие военные проекты по всеобщей договоренности не финансировались, и угнанный прабабушкой Фельды боевой звездолет так и остался самым совершенным во всем военном флоте Вселенной.

Хотя этот военный корабль с толстой броней, способной выдержать даже прямое попадание импульсно-детонирующего снаряда, мог в случае необходимости управляться только одним капитаном, первоначально он был рассчитан более чем на сто членов экипажа. На звездолете было более шестидесяти отсеков, и состоял он из трех уровней, не считая нижнего ангара, переделанного в зоопарк. Верхний уровень был предназначен для управления кораблем. Здесь находились: капитанская каюта, которую занимала, разумеется, Фельда; оружейная палуба, в которой командовал Робус-Гробус; навигаторская, пункты связи, медотсек, каюта управления двигателями и прочие обслуживающие помещения.

В первом уровне, куда друзья попали с самого начала, размещались шлюзы, ремонтные отсеки, хранилища резервных боеприпасов в несгораемых капсулах и так далее.

Потом пневматический лифт остановился на втором уровне, наименее редко посещаемом из всех на звездолете. Суп осторожно выехал из кабины и заблокировал ее креслом, чтобы Робус-Гробус и Давило не смогли вызвать ее снизу. Перед беглецами тянулся длинный прямой коридор с закругленным стальным потолком, вентиляционными решетками, скафандровыми нишами и несколькими ответвлениями.

Друзья прошли через оранжерею, видимо облюбованную питоном, потому что в мягком песке, насыпанном между заброшенными грядками и колбами с питательным раствором, то там, то здесь отпечатался сплошной след, будто протащили длинный толстый канат.

За оранжереей располагались несколько кают для экипажа и пищеблок, поддерживаемый благодаря стараниям Фельды в относительно удовлетворительном состоянии. С потолка пищеблока свисал какой-то длинный рыбий позвоночник, который по размеру мог принадлежать акуле.

На одном из столиков в пищеблоке любопытная Липучка заметила какой-то яркий красный плод, напоминавший гибрид помидора со сладкой клубникой, и откусила от него немного.

Вначале выражение лица у нее было задумчивым и подозрительным, но потом просветлело, и девочка быстро доела весь плод.

– Вкусно! – похвалила она.

– Еще бы не вкусно! Кактусы для мытья посуды всегда вкусные, – подтвердил Суп.

– Что! Кактусы для мытья посуды?! – брезгливо скривилась Липучка.

– Именно так называется то, что ты только что съела, – кивнул робот.

– Но оно же так похоже на помидор!

– Не все является помидором, что похоже на него, – назидательно сказал сыщик. – Но не волнуйся, кактусы для мытья посуды не ядовитые.

– Во всяком случае, не ядовитее обычной мочалки, – не выдержал и поддел сестру брат.

После того как та отплевалась, они перешли в следующий отсек. На дверях было написано на космическом языке: «ОБСЕРВАТОРИЯ».

Юра толкнул скрипнувший люк, и они вошли внутрь. Под ногами у мальчика хрустнула и раскололась какая-то пластинка, но он не обратил на это внимания. А совершенно напрасно, потому что на пластинке, упавшей с люка, было строгое предупреждение: «Напоминаем, что вести наблюдения в обсерватории во время перемещения в гиперпространстве смертельно опасно!».

Раздавленная табличка так и осталась непрочитанной. Она еще раз хрустнула под гусеницами рассеянного сыщика и превратилась в труху.

Здесь, в самой совершенной корабельной обсерватории, прямо из космоса велись наблюдения за звездами и планетными системами. Отсюда же прокладывались курсы к различным созвездиям. Обсерватория находилась в выступающей носовой части корабля. Стенки ее были совершенно прозрачными и напоминали полусферу. В самом центре был установлен многоосевой телескоп, соединенный с целым рядом мониторов, позволявших увеличивать изображение в несколько тысяч и даже миллионов раз.

Суп, забыв о том, что сам предупреждал недавно Липучку не смотреть на гиперпространство из крошечного иллюминатора, спокойно подъехал к приборному щитку и включил датчики наружного наблюдения и передачи изображения внутрь корабля. Им руководило вполне понятное желание узнать, в каком секторе космоса они находятся и насколько сложно будет проложить курс на Землю.

Как только сыщик дотронулся до пульта, тотчас все остальное освещение в обсерватории погасло, оставалась только едва заметная подсветка приборов, и со всех сторон на них навалились вихревые клубящиеся смерчи гиперпространства.

Похожие на дымы, разноцветные потоки наползали со всех сторон, обволакивая бронированное стекло. То там, то здесь в вихревых струях вспыхивали ослепительные маленькие искорки. Гиперпространство было похоже на тысячу калейдоскопов одновременно. Каждое мгновение возникали все новые причудливые узоры, и они никогда не повторялись. Казалось, гиперпространство наделено сознанием и имеет свою логику. Хаос был совершенно безумен, но при этом вполне разумен. Тысячи маленьких искорок словно пытались протиснуться в мозг Юры и Липучки и стать их сознанием.

Зрелище было завораживающим и расслабляющим. Мальчик чувствовал, что он должен сопротивляться, но с трудом справлялся с этим. «Не закрывай глаза! Смотри на нас! Стань нашим телом и отдай нам свой разум!»– словно шептали ему тысячи голосов.

Чем больше Юра вглядывался в мельтешение искорок, тем явственнее ему казалось, что границы тумана раздвигаются и он слышит далекие звуки битвы, оглушительные крики, стоны, наблюдает яркие всполохи, похожие на вспышки новых звезд и какие-то обугленные железные остовы. Изредка в хаосе мелькали перекошенные в агонии лица, их были сотни, тысячи; потом гиперпространство вновь начинало видоизменяться и сливалось в единый сгусток тумана.

«Стань нашим телом, и в тебе наша битва продолжится! Сражайся, стань одним из нас!»– постоянно твердили в сознании мальчика голоса, и одновременно это сопровождалось зрительным рядом. Причем у Липучки и у Юры картины, возникавшие в их сознании, были совершенно разными. В то время когда Лена видела, как прямо перед ней, совсем рядом, в ослепительной мгновенной вспышке сталкиваются два боевых звездолета, ее брат наблюдал, как в каком-то отверстии, похожем на жерло вулкана, сотни различных существ превращаются в пепел, но даже в таком состоянии продолжают рвать и убивать друг друга.

«Стань нашим телом, и в тебе наша битва продолжится! Впусти нас к себе в сознание!»– Голоса звучали все настойчивее.

С большим трудом, чувствуя, что он деревенеет и не может закрыть глаза, Юра заставил себя опустить голову и уставился взглядом на пол. На полу он случайно увидел то, чего не заметил в самом начале. Из-под телескопа, уставившись на них пустыми глазницами, высовывался желтый вытянутый скелет, с очень большой головой и оскаленными зубами. Одна его рука словно пыталась удержаться за ножку телескопа, а вторая была прижата к виску. Рядом валялось нечто похожее на ржавый пистолет с коротким дулом. В пустых глазницах скелета из-за оптического искажения змеился все тот же багровый туман и плясали искорки.

Вид этого скелета отрезвил Юру, и он ясно представил, что то же самое произойдет и с ними, если они не перестанут бояться и не смогут освободиться от гипнотического воздействия хаоса.

Суп все еще возился возле пульта управления, пытаясь наложением двух карт – гиперпространства и звездного неба – выяснить, где они находятся. Роботы, даже самые совершенные, лишены воображения, и на их запрограммированные электронные мозги, состоящие из сложных схем и распределительных логических цепочек, хаос воздействовать не может.

В обсерватории был полумрак, и поэтому Суп не видел, что происходит с ребятами.

– А-а! Я боюсь, он идет сюда! – вдруг завопила Липучка и, бросившись к сыщику, обхватила его обеими руками.

Робот чувствовал, что девочка вся дрожит, и ее трепет передавался даже сквозь его прочный металлический корпус.

Услышав крик сестры, Юра стряхнул с себя наваждение и подбежал к ней.

– Что случилось? Что с тобой, Лена?

Он даже не заметил, что назвал сестру по имени. Значит, и в самом деле волновался за нее, если у него не вырвалось обычное «Липучка».

– Он там. Там... – Девочка оглянулась и испуганно показала куда-то за спину. – Вон в том углу. Он прячется за тем кубом. Я его боюсь. Он огромный и темный!

– Кто он? Кто?

Губы Лены задрожали, и она с трудом выдавила из себя:

– Неубиваемый монстр с двадцатого уровня! Он здесь, и уже почти готов убить нас!

– Монстр с двадцатого уровня? – улыбнулся Юра. – Это такая красная голова с ногами? Ты все выдумываешь!

Он вспомнил, что сестра, долгими часами играя на компьютере, размышляла, как ей расправиться с монстром, который охранял дверь на следующий уровень. На этого монстра не действовало никакое оружие, и каждый раз он набрасывался на Липучку, приближаясь к ней откуда-то сбоку, из лабиринтов.

– Супик, не пускай его ко мне! Он меня снова убьет! – И девочка так крепко обхватила робота, что он смог вращать только одной гусеницей и стал крутиться на месте.

– Перестань, если у меня гусеница соскочит, ее потом нужно целых полчаса надевать! – предупредил сыщик.

Юра видел, что сестра действительно очень напугана, прерывисто дышит и все время показывает в один и тот же угол, скрытый темнотой, утверждая, что там монстр. Обычно Липучка не отличалась особенной впечатлительностью и даже самые крутые фильмы ужасов смотрела без визга, спокойно жуя шоколадку.

Решив успокоить сестру и показать ей, что в том углу никого нет, мальчик шагнул в темноту от светящегося пульта, около которого они втроем находились. Стоило ему отойти от него, как где-то над головой за прозрачным бронированным колпаком, не уступавшим по прочности стали, закрутились разноцветные бураны.

– Не ходи туда! – завизжала Липучка. – Не подходи к кубу! Он прячется за ним!

Но Юра уже сделал шаг вперед. Он был уверен, что за кубом никого нет, хотя, конечно, убежденность сестры и ее дикий ужас немного подействовали и на него. Внезапно ледяная дрожь пробежала по спине мальчика.

Ему показалось, что темнота за кубом зашевелилась, раздвинулась и оттуда с противным чавкающим звуком шагнуло НЕЧТО. Оно было полукруглых очертаний, примерно метра два в высоту, и Юра с криком вновь отпрыгнул в полосу света у пульта.

Монстр приближался неторопливо, кругами, но с каждым заходом круги эти сужались. Липучка теперь визжала, не переставая, и останавливалась лишь для того, чтобы набрать в легкие воздух.

Чудище выглядело точно так же, как в компьютерной игре, но только намного натуральнее. Представьте себе огромный, утыканный металлическими стержнями мозг, а внизу две красных ноги без кожи. У монстра не было ни туловища, ни клыков, только эти шаркающие по полу ноги с широкими четырехпалыми основаниями и торчащие стальные тонкие спицы, которыми чудище ощетинилось, как еж иголками.

– Неубиваемый монстр! Уходи отсюда! Я не хочу переходить на следующий уровень! – закричала Липучка, но омерзительное чудовище продолжало приближаться.

– Суп, ты видишь его? Видишь? – испуганно спросил Юра у робота.

– Не вижу, – честно ответил тот, вращая головой. – И приборы мои его не фиксируют. Есть, правда, какое-то отклонение в телепатическом поле, но довольно незначительное.

– Но мы-то его видим!

Мальчик дотронулся рукой до пола, где недавно совсем близко от них прошел монстр, и с ужасом посмотрел на ладонь. На ней была кровь, и Юра почувствовал, как похолодел от ужаса.

– Вы сами придумали себе этого монстра, – продолжал рассуждать Суп. – Разве не странно, что он так похож на чудовище из компьютера? Это всего лишь игра вашей фантазии. Ну кто поверит, что он круглый, из него торчат спицы и у него красные ноги, которые шаркают? У него нет глаз и нет рта...

– Откуда ты все это знаешь? – спросила Липучка.

– Я его вижу! – вдруг закричал робот, загораживая ребят своим корпусом. – Теперь чудовище и правда есть! Ваш страх материализовал его!

Монстр прошел уже совсем близко от них. Они почувствовали исходящее от него зловоние, а одна из его спиц царапнула корпус Супа, оставив на нем неглубокую борозду. Какой чудовищной силой обладал этот монстр, можно было представить только по тому, как вздрагивал отсек под его четырехпалыми, сгибающимися вперед лапами. Потом с булькающим звуком монстр вновь оказался в темноте. Он перемещался по отсеку огромными многометровыми прыжками, то исчезая, то вдруг появляясь в другом месте. То и дело он подскакивал к освещенному кубу, рядом с которым стояли друзья, но каждый раз появлялся запах паленого мяса, и монстр шарахался в темноту.

– Почему он не нападает? – спросил Юра у Липучки.

– Неубиваемый монстр боится света, – еле слышно сказала сестренка. – Его нельзя убить, но если все время быть на свету, то он не решится напасть.

– Так я и думал, – кивнул Суп. – Нас спасает подсветка приборов. Но все равно я не могу понять, как случилось, что он материализовался?

– Это все гиперпространство. Оно внушало мне одну мысль за другой, но я не боялась, и оно отступало, – путано объяснила Липучка. – Но потом я вдруг вообразила себе этого монстра и ужасно испугалась, а потом что-то захохотало, и я поняла, что неубиваемый монстр уже здесь. И чем больше я его боялась, тем сильнее он становился. Мой страх сделал его живым.

– Этот хаос, он все время здесь! – сказал Юра. – Я его чувствую. Он уговаривает меня отойти от куба, чтобы монстр смог убить нас.

«Всего один шаг вперед! Ну что тебе стоит! Шагни – и ты навеки будешь наш! Наша боль станет твоей болью, и наши страхи – твоими страхами. Веками мы ненавидели друг друга, ненавидели и ничего не могли сделать, а теперь ты впустишь в нас свое тело и мы сможем вновь ощутить упоение убийства и войн», – нашептывали ему многотысячные голоса хаоса.

Монстр переступал с ноги на ногу уже совсем близко от границы света.

Юра увидел, что Липучка, которую преследовали те же наваждения, качнулась навстречу монстру, и он успел схватить ее.

– Пусти меня, пусти! Я тебя ненавижу! – Лена отбивалась, царапала брата, рвалась из круга света, но потом, опомнившись, заплакала.

– То, что было материализовано с помощью страха, теперь может быть дематериализовано с помощью отваги! – объявил вдруг Суп.

– Почему ты так думаешь?

– Я понял, что он подпитывается вашим ужасом, – объяснил робот. – Когда вы боитесь его чуточку меньше, я вижу лишь контуры монстра. Это чудовище материально лишь потому, что вы его боитесь. Если бы хаос имел над вами власть, кроме той части, которую вы сами ему над собой даете, он давно бы уничтожил вас и вобрал бы вас в себя.

«Нет, не слушай его! Ты уже наш, твои страхи стали нашей жизнью. Мы так долго были в небытии, что не можем теперь в него возвращаться. Здесь только пустота и мы, мы и пустота. И еще – наша ненависть. Стань нашим телом, подчинись нам! Не сопротивляйся, отдай нам свой разум, отдай нам всего себя! Ты будешь в хаосе, где нет реальности, где сон и явь слились в одно, где любые твои фантазии сбываются и ты становишься богом на час, а потом вновь низвергаешься в бездну!».

– Кто вы такие?

«Мы души тех, кто убил друг друга в последнюю галактическую войну. Мы те, кто не может преодолеть в себе ненависти, не может забыть того, что мы видели. Мы души убийц, убитых другими убийцами! Мы не знаем, кто мы, не помним наших имен, но люто ненавидим друг друга».

– А ну пошли вон! Я не боюсь вас! У вас нет надо мной, над нами власти! Вы всего лишь жалкие призраки. Если я послушаю вас, то со мной станет то же, что с этим скелетом под пультом! Убирайтесь прочь! – крикнул мальчик.

В сознании у него зазвучали скрежещущие, полные ненависти голоса, а потом возникли резкая боль и тоска. Липучка вырывалась у Юры из рук, и только с помощью Супа удавалось ее сдерживать. Внезапно монстр разогнался и прыгнул прямо в круг света, взвыв от боли. Он почти уже дотянулся до ребят, и запах паленого мяса стал невыносимым, но в этот момент Суп врубил на полную мощность встроенный в него прожектор.

Попав в поток яркого света, чудовище перекувырнулось и распалось. Но даже его части все еще продолжали, шипя от ярости, ползти к ребятам. Тут Юра подбежал к стене у входа в отсек и, ударив по квадратному датчику, включил верхний свет и одновременное затемнение купола.

Стены обсерватории мгновенно стали непрозрачными, разноцветные смерчи заклубились в последний раз, свиваясь в тонкие змейки, а потом все рассеялось.

Исчез и неубиваемый монстр, распавшийся на части, и кровавые пятна на полу – все испарилось, только противный паленый запах оставался еще какое-то время, но потом вентиляторы развеяли его.

– Вот и нет больше неубиваемого монстра, имя которому СТРАХ, – сказал робот-сыщик.

– Мы победили его светом твоего прожектора, – сказала Липучка.

– Нет. Свет только помог нам увидеть, что в действительности представляет собой страх, – не соглашался Суп. – На самом деле вы победили его потому, что перестали бояться, решились открыто посмотреть на него и бросить монстру вызов. Обычно люди делают это долго, всю жизнь, сейчас же под влиянием сверхобстоятельств вы сделали это очень быстро. Ну и естественно, вам помог самый великий сыщик Вселенной, хоть ему и неудобно напоминать об этом. Кстати, вы заметили, что я деликатно говорю о себе в третьем лице...

– Суп, давно хотел задать тебе вопрос... – перебил его Юра.

– Ну, спрашивай... – великодушно разрешил тот.

– Суп, скажи, у вас, у роботов, скромность – это что такое?

– Понятия не имею, никогда ее не видел, – развел сыщик руками. – Может быть, у обычных роботов это – микросхема или программа. Но думаю, что у меня скромность – это врожденное качество.

И Суп замолчал, выдержав эффектную паузу, во время которой он выглядел как самый самодовольный робот во Вселенной. Потом он поманил к себе ребят и сказал шепотом:

– К тому же я заметил странную закономерность. Если я сам себя не похвалю, то почему-то никто другой не догадается это сделать. Вот мне и приходится порой, вопреки своей скромности, заниматься саморекламой.

В соседнем отсеке послышался грохот, загремели какие-то кастрюли, а потом звонкий голос Фельды возмущенно произнес:

– Гробус, кретин, зачем ты это опрокинул? Я же велела тебе вести себя тихо!

– Я нечаянно, – виновато прогудел киборг. – Чего оно тут стоит прямо на пути?

– Его бесполезно воспитывать, хозяйка, – послышался шипящий бас питона. – Он такой дурак, что хихикает, когда слышит слово «ответственность».

– Я тебя узлом завяжу, говорящий шланг! – взревел Гробус.

– Хватит! – крикнула Фельда. – Проверьте этот уровень! Главное – не подпустить их к оружейным палубам, а теперь марш! Принесите мне пустую голову этого сыщика-недотепы, она как раз пригодится как горшок для цветов.

– Хорошо, хозяйка, будет сделано. Я разнесу его, как только увижу, – пообещал Робус-Гробус.

– Ну и дела! – проворчал Суп недовольно. – Все перепуталось в этом мире! Вместо того чтобы сыщик догонял преступников, теперь преступники догоняют меня и моих помощников.

Услышав, что их преследователи совсем близко, робот, Юра и Липучка выскользнули из обсерватории через небольшой резервный люк, который вел в соседний навигационный отсек. Здесь стояли пульты космической связи, но ими нельзя было пользоваться, пока звездолет находился в гиперпространстве, и сыщик это понимал.

– Куда мы теперь? – спросил Юра.

– Куда? Надо подумать... – Гусеничный робот остановился и сосредоточенно скрестил на груди выдвижные руки. – Я не очень хорошо знаю звездолеты этой системы, но если они смогли попасть сюда при заблокированном пневмолифте, значит, между уровнями есть еще какие-то дополнительные переходы. Возможно, через двигательный отсек или через оружейные башни.

– Значит, мы теперь в оружейные башни? – воодушевившись, спросила Липучка.

Она испытывала истинный и не свойственный девочке ее возраста интерес ко всякого рода вооружению, а компьютерные «стрелялки» только усиливали ее любопытство.

Люк соседней обсерватории раздвинулся, и в обсерваторию ворвались Фельда и два ее спутника.

– Да они тут весело провели время, – сказала колдунья, рассматривая покореженные стены и вывороченные из ячеек приборы, на которые натыкался неубиваемый монстр.

– Это все мартышка, – высказался питон. – Я боюсь ее, хозяйка. Когда смотрю на нее, то весь начинаю дрожать до кончика хвоста.

– Не знала, что она такая противная и хищная. На первый взгляд самая обычная девчонка, – рассеянно сказала Фельда. – А на кого она похожа?

– На вас, хозяйка, – смущенно ответил Давило, а Робус-Гробус едва не развалился на запчасти от смеха.

Колдунья уже собралась отчитать питона, но внезапно звездолет вздрогнул и его рули загудели.

– Автопилот выводит нас из гиперпространства, – сказала Фельда. – Мы приблизились к нашему астероиду. Приехали!

– Астероид Шестисот Смертей! Как я его люблю! – воскликнул питон. – Наконец-то вновь можно будет полежать на солнышке и побездельничать. Все-таки что ни говори, а родина – это прекрасно!

Боевой звездолет вышел из гиперпространства, оставив позади все его ужасы и ловушки, и в иллюминаторах засверкали обыкновенные звезды, такие милые, близкие и родные, как будто до них не было сотен световых лет пути.

В носовом иллюминаторе появилась небольшая светящаяся точка с длинным белым хвостом. Это был странствующий по Вселенной астероид Шестисот Смертей. Именно туда и вел их сейчас автопилот. С каждой минутой точка становилась все крупнее, а скорость звездолета уменьшалась.

На время забыв о погоне, Фельда и ее спутники помчались в капитанскую рубку, чтобы подстраховать автопилот в случае его отказа и отдать целый ряд команд, необходимых для приземления.

АСТЕРОИД ШЕСТИСОТ СМЕРТЕЙ.

Мир таков, каким мы его видим. Древнее изречение

– Наше космическое путешествие завершилось быстрее, чем мы ожидали, – сказал сыщик, наблюдая в иллюминатор, как, выпустив из сопел струю газа, звездолет опускается на каменистую площадку астероида.

– Ты знаешь, где мы, Суп?

– А тут и знать нечего. Во всей Галактике есть только одно место, похожее на это, – астероид Шестисот Смертей. О нем многие сотни лет слагались легенды, но ни один из кораблей космического патруля никогда не долетал сюда. Этот астероид не имеет определенного места в пространстве, а перемещается по своей собственной, мало предсказуемой орбите, – сообщил робот, явно гордясь тем, что в его электронных мозгах есть такие редкие сведения.

Днище звездолета вздрогнуло – он осуществил посадку на астероиде. Иллюминаторы заволокло поднявшейся пылью, а когда она осела, Липучка и Юра увидели в отдалении странной формы замок с округлыми куполами, покрытый прозрачным силовым колпаком и словно перенесенный сюда из совсем другого времени.

– Пропавший дворец императрицы Екатерины II исчез с вашей планеты два века назад, – объяснил Суп, обращаясь к обширным архивам своей памяти, содержавшим сведения о тысячах нашумевших преступлений во всей Галактике. – Тогда в исчезновении обвинили строителей, которые якобы присвоили деньги и ничего не построили. Кто бы мог подумать, что дворец окажется здесь! Должно быть, его стащила бабка Фельды, использовав все тот же уменьшитель.

Липучка подошла к другому иллюминатору и вдруг закричала удивленно:

– Смотрите, египетская пирамида! Я не думала, что она пропала!

И в самом деле, на большой каменистой равнине, в нескольких километрах от замка, возвышалось огромное треугольное сооружение, очень похожее на известную египетскую пирамиду. Юра всегда увлекался историей, у него была даже книжка про строителей этих сооружений, и он готов был руку дать на отсечение, что это знаменитая пирамида Хеопса.

– Но как же случилось, что никто на Земле не заметил исчезновения пирамиды Хеопса? – поразился мальчик.

– Известное дело, – хмыкнул Суп. – Должно быть, египтяне держали ее похищение в тайне и, чтобы не потерять туристов, быстренько выстроили новую пирамиду. Такие случаи практиковались на вашей планете. Например, у американцев стащили их статую Свободы, а они заплатили одному скульптору, и он за пару дней создал им новую, а дело о пропаже старой статуи назвали газетной «уткой».

– М-да, если покопаться хорошенько, откроется много тайн! – важно сказала Липучка.

Она извлекла из кармана коротенькую дедушкину трубочку, которую Юра вернул ей еще на даче, и важно зажала ее между зубами. И так как ни Гундюши, ни какой-либо другой занудливой старухи поблизости не было, а брат был обеспокоен тем, что мама, наверное, волнуется, подняла всех на ноги и ищет их в лесу и около пруда, не представляя, что они находятся на другом конце Галактики, никто не мешал Липучке воображать себя великой сыщицей.

Динамик, расположенный над их головами возле иллюминатора, вдруг зачихал, и оттуда послышался противный голос Фельды:

– Где вы там, голубчики? Добро пожаловать на астероид Шестисот Смертей. Правда, я не приглашала вас в гости, но с вами мне будет веселее. Всегда приятно, когда где-нибудь поблизости обитает отвратительный, но безопасный враг.

– Ты еще увидишь, на что я способен! – крикнул Суп. – Ты недооцениваешь величайшего сыщика Вселенной!

Колдунья весело расхохоталась, хотя не было понятно, услышала ли она робота.

– Завтра с утра я начну выгрузку животных, – продолжала она. – Если хотите, можете и дальше прятаться на звездолете, как тараканы в щелях, пока вам не надоест. Я заблокировала все пульты управления и двигатель, так что вам не удастся улететь. Можете осмотреть достопримечательности моего астероида. Когда-то он был пристанищем пиратов всей Галактики, и здесь есть на что посмотреть. И – мой вам совет – постарайтесь не попадаться на глаза Гробику: малыш всерьез вознамерился превратить вас в мишень для своего пулемета.

Связь отключилась. Это означало, что Фельда в капитанской рубке отошла от микрофона.

– Ты слышал, они не собираются нас ловить! – сказала Супу Липучка.

– Ловить сыщика – где это видано? Все должно быть наоборот! – мрачно прогудел робот. Он помолчал немного и добавил: – И зачем нас ловить, когда мы и так уже в ловушке? Двигатели она заблокировала, связь тоже, с астероида нам никуда не деться.

– Почему эта планета называется астероидом Шестисот Смертей? – поинтересовалась Липучка. Ее с самого начала занимал этот вопрос, но она не решалась спросить.

– Когда-то здесь произошла битва, и с тех пор существует легенда, что по ночам на астероиде появляются призраки сражающихся, – сказал Суп. – Но я думаю, что это чушь. Разве станет какой-нибудь нормальный человек верить в призраков?

Динамик над ними опять загудел. На этот раз это был питон, который, очевидно, подслушивал их из капитанской каюты по внутренней связи.

– Здравствуйте, будущие покойнички! – просипел он. – Вам не позавидуешь, хотя мы даже пальцем к вам не прикоснемся. Вряд ли вы доживете до завтрашнего рассвета.

– Почему это? – крикнула Липучка.

– А, это ты, мартышка! – узнал ее питон. – В этом случае тебе не помогут даже твои острые зубки. Ты обратила внимание, что над замком Фельды натянут магнитный колпак, да еще утроенной мощности? Как ты думаешь, зачем он?

– Не знаю, – честно призналась девочка.

Давило усмехнулся:

– Тогда сегодня ночью узнаешь. Даже если вы останетесь в звездолете, то вряд ли сумеете укрыться. И поверьте, что этот астероид не просто так называется астероидом Шестисот Смертей. А самое неприятное место на нем – это каменистая равнина. Обычно по ночам в сильную магнитную бурю здесь происходят странные вещи, очень странные вещи... Такие необъяснимые, что даже космические пираты несколько сотен лет назад покинули совсем этот астероид, и только бабка Фельды решилась остаться... Оу!!! Не надо, хозяйка!

В динамике что-то заверещало: очевидно, Фельда наступила болтливому питону на кончик хвоста.

– Пошевеливайся, лентяй! Гробус уже закончил грузить животных на планетоход. Мы должны укрыться в замке до наступления ночи. Надеюсь, силовая защита на этот раз выдержит.

– Сегодня та самаяночь? – с ужасом спросил питон.

– Да, та самая, Дав... Ладно, ползи скорей!

И динамик смолк, а через некоторое время Липучка и Юра увидели в иллюминаторе, как перегруженный планетоход ползет по каменистой равнине к замку колдуньи.

– Они уехали... – сказал Юра. – Вы поняли, что они говорили про сегодняшнюю ночь?

– Смутно, – мотнул головой Суп. – Я понял только, что это связано с магнитной бурей и с какими-то странными вещами, которые происходили здесь много лет назад и случаются теперь время от времени.

– Я думаю, это призраки! – тревожно расширив зрачки и наклонившись вперед, прошептала Липучка. – Дело в них и в тех шестистах смертях, которыми назван астероид.

– Скоро мы это узнаем, уже очень скоро, – мрачно сказал робот.

– Почему ты так думаешь?

– Дело в магнитном фоне, он с каждой минутой возрастает. Думаю, близится магнитная буря, – объяснил Суп.

Он подъехал к навигационному кубу и показал на какой-то прибор со стрелкой, которая с каждой минутой все больше и больше склонялась к опасной красной черте.

На астероиде Шестисот Смертей, который в этот период своего путешествия по Вселенной был временно присоединен к орбите белого карлика в созвездии Весов, циклы дня и ночи сменялись через каждые шесть часов. Оранжевое свечение звезды-карлика, которое занимало добрую половину неба, потому что астероид был совсем близко к своему солнцу, смещалось все больше и больше к вершинам дремучего леса. На звезде видны были темные пятна – это значит, что активность ее возрастала. Стрелка на измерителе магнитной активности уже сместилась к красному сектору и теперь приближалась к его краю.

– Не нравится мне все это, совсем не нравится, – пробурчал Суп.

– Думаешь, что-то серьезное?

Робот еще некоторое время повозился возле приборов, а потом открыл люк и сказал:

– Нужно надеть скафандры. Нам придется покинуть звездолет. Кажется, он сейчас находится на самом опасном участке астероида, где магнитная активность выше, чем на остальных.

– Давило говорил, что на каменистой равнине ночами происходят странные вещи, – напомнила Липучка.

– Не стоит верить во всякие глупости, – успокоил ее сыщик.

Однако их уход с корабля больше напоминал бегство. Они быстро прошли через несколько отсеков, спустились на пневматическом лифте вниз, к шлюзам, где Суп помог ребятам подобрать подходящие по размеру скафандры. Это оказалось несложно, потому что среди снаряжения были и большие, и совсем маленькие.

Все скафандры были со шлемами, но они не навинчивались, как водолазные, а в них имелось бронированное стекло-козырек, которое опускалось, как рыцарское забрало, а потом защелкивалось.

То ли из великодушия, то ли специально что-то придумав, Фельда не заблокировала снаружи шлюзы своего звездолета. Робот прикоснулся к датчику, и оба шлюзовых люка одновременно раздвинулись, а за ними заблестела в лучах заходящего солнца черная слюдяная поверхность каменистой долины.

Первым на астероид Шестисот Смертей спрыгнул Юра, за ним Липучка, а последним на гусеницах осторожно съехал Суп, который немного задержался, отрегулировав управление люками таким образом, чтобы они смогли в случае необходимости легко попасть на звездолет.

И вот друзья уже стоят на астероиде и ощущают, как поднявшийся ветер, закрутивший маленькие буранчики, сухим песком стучит по бронированным забралам их скафандров.

Звездолет стоял в небольшом стартовом кратере на вершине большого покатого холма, справа холм переходил в долину, на которой зеленела высокая трава, а на востоке, около небольшого искусственного озерца, отражаясь в нем, обтянутый тройным силовым полем, возвышался замок Фельды.

За долиной, едва видимые отсюда, темнели вершины дремучего бора, отдельные перелески которого выходили и на равнину.

– По-моему, здесь совсем не страшно, – сказала Липучка.

Она сделала несколько шагов вперед по слюдяному склону, а потом вдруг взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, вскрикнула и, как мячик, покатилась вниз по скользкому и блестящему, как стекло, склону в сторону равнины.

Ощущение было такое, будто кувыркаешься по ледяной горе, особенно когда еще и ветер помогает, подталкивая в спину. Липучка быстро катилась вниз, ей и в голову не приходило взывать о помощи, что несомненно сделали бы на ее месте многие другие. Видя, что девочка за несколько секунд разогналась уже почти до скорости торпеды, Юра и робот-сыщик, чтобы не потерять ее из виду, бросились за ней, но тоже поскользнулись и покатились следом.

Ветер свистел и стучал в бронированное стекло скафандра. Юра мчался вниз, пытаясь хоть как-то управлять направлением своего падения. Первое время он кувыркался, потом скатывался головой вниз и наконец, затормозив немного руками, сумел выровняться, лечь на спину и теперь катился следом за сестрой, отстав от нее метров на двадцать.

Пожалуй, больше всего их стремительный спуск напоминал катание без санок по ледяной горе, с той только разницей, что холм был раз в десять длиннее самой большой из ледяных гор, намного круче, и совершенно неизвестно, что ждало их внизу.

Этот спуск продолжался около минуты, а потом, когда Юра и Липучка разогнались, как курьерский поезд, скорость вдруг снизилась, и внизу под холмом заблестели воды небольшого озерца, в которое ребята и влетели друг за другом, подняв тучу брызг.

Некоторое время они ухитрялись еще как-то удерживаться на поверхности воды, но потом скафандры их надулись и, как два неуклюжих буйка, они замерли посреди озера.

– Ну как ты? Не испугалась? – спросил Юра, подгребая к сестре.

– Я-то испугалась? Ха! Я еще раз бы прокатилась. А где Суп?

– Понятия не имею, я потерял его из виду, как только стал падать, – сказал мальчик.

В этот момент на склоне послышался какой-то звон, а потом, подскакивая, в озеро скатился блестящий стальной предмет, в котором, если приглядеться, можно было узнать робота-сыщика. Супу не повезло при спуске больше остальных. Форма его корпуса менее всего способствовала скатыванию, и бедняга летел вниз, подобно сорвавшемуся со склона танку. Вначале он ухитрялся как-то удерживаться на гусеницах, но потом, попав на выбоину, начал кувыркаться, как бочка.

«Только бы мне не потерять гусеницы», – размышлял падающий робот. И еще он подумал: «Как, должно быть, неприлично я выгляжу со стороны! Если бы кто-то видел меня, великого сыщика, кувыркающимся, это существенно подорвало бы мой престиж».

Так как на Супе не было скафандра с автоматическим надувом, да и сам он был намного тяжелее воды, то, камнем плюхнувшись в воду недалеко от берега, сразу пошел ко дну.

Ребята подплыли уже к берегу, но Суп все не показывался на поверхности. Юра пытался даже нырнуть до дна, но у него ничего не получилось: во-первых, скафандр мешал, а во-вторых, озеро было слишком глубоким.

– Он утонул, наш Супик, – грустно сказала Липучка. Она хотела шмыгнуть носом и вытереть его кулаком, но ее рука стукнулась о забрало скафандра.

В этот момент из пруда у самого берега стали подниматься пузырьки, а потом из воды показались вначале две антенки, за ними – квадратная голова с носом-локатором, а потом раздался рев двигателя и на берег выехал сам робот.

Оказалось, что он включил гусеницы и пополз по дну. Вид у великого сыщика был довольный и неунывающий.

– Я не только противоударный, но и водонепроницаемый, – гордо сказал Суп.

Тут, словно опровергая его слова, в его голове что-то забулькало.

– Во всяком случае, частично водонепроницаемый, – смущенно добавил робот.

Он отвинтил свою голову и вылил из нее воду, как из кастрюли.

– Ничего страшного не произошло. Вот такие пироги! – сказала голова, когда Суп привинтил ее на место.

– Ух ты, я и не знала, что она у тебя отвинчивается! – поразилась Липучка.

– А ты как думала? – довольно хмыкнул сыщик. – Только не вздумай устраивать со мной соревнование. Отвинтить-то ты свою голову сможешь, а вот привинтить ее на место будет сложнее.

Они выбрались на противоположный берег озера и оказались на кромке Большой равнины, недалеко от екатерининского дворца Фельды с окружавшим его парком и несколькими скульптурами из Летнего сада, которые бабка колдуньи похитила еще из мастерской скульптора, а тот, обнаружив пропажу, был вынужден ваять новые.

Но теперь дворец виден был как-то смутно, будто через преломленное зеркало – это происходило из-за того, что силовое защитное поле искажало свет.

С каждой минутой темнело все больше и больше. Оранжевая звезда уже почти закатилась за вершины дремучего леса, и виден был только ее верхний край, похожий на спину какого-то странного небесного кита.

В последних лучах заходящей звезды вырисовывалась треугольная массивная пирамида Хеопса, в ее скрытых нишах до сих пор, возможно, хранились сокровища египетского фараона, который неожиданно для себя обрел свое последнее пристанище на астероиде Шестисот Смертей.

Юра вдруг почувствовал какую-то неясную тревогу и резко обернулся: никого. Только шевелилась от ветра высокая трава на равнине. Но почему же ему показалось, что за спиной у него кто-то стоял?

Липучка вцепилась в руку брата.

– Ты тоже его видел? – спросила она взволнованным шепотом.

– Кого его?

– Кого-то... Он был такой черный, а потом сразу исчез. Наверное, это был призрак.

– Никакой потусторонней активности на локаторе замечено не было, – сказал Суп. – Правда, прибор зафиксировал несколько секунд назад небольшой всплеск магнитной активности где-то совсем недалеко от нас, но это могло быть случайностью.

Ребята переглянулись.

– Послушай, Суп, – сказал мальчик. – Я думаю, нам нужно где-нибудь укрыться, пока звезда совсем не закатилась. Мне совсем не хочется оставаться этой ночью на равнине.

– И мне тоже, – поддержала его сестра. – Давайте найдем какое-нибудь местечко, где поменьше этих... магнитов.

Робот задумался.

– Тогда лучшее место – пирамида, – решил он. – Крупные камни не пропускают магнитных волн и потусторонних колебаний в отличие от стенок звездолета. Если мы успеем укрыться в пирамиде, то призраки не смогут нас там достать.

В этот момент за их спинами опять мелькнула неясная тень, которая не решалась пока напасть, потому что ночь еще не наступила. Липучка, Юра и Суп помчались сквозь высокую траву равнины к пирамиде.

Это был сумасшедший бег наперегонки с неведомым призраком. Первым по траве на полной скорости ехал Суп, прокладывая дорогу, потом бежали ребята. До пирамиды Хеопса, хоть она и казалась всем близкой за счет огромных размеров, было около километра. Беглецы были буквально на границе света и тьмы, потому что вслед за ними накатывался мрак, возникавший из-за приближения заката звезды.

На слюдяном склоне холма и на каменистом предгорье, где они стояли всего несколько минут назад, уже мелькали какие-то тени, раздавался скрежет, звон оружия и полыхали лазерные вспышки. Сражение, происходившее здесь много тысячелетий назад, вновь повторялось с самого начала.

Никто уже не помнил, между кем оно происходило и какие силы в нем участвовали. Одни ученые утверждали, что война разгорелась между пиратами, разделившимися на два лагеря из-за сокровищ транспортной базы, перевозившей драгоценные металлы из созвездия Стрельца в сектор Д-345. Другие исследователи считали эту версию о пиратах необоснованной и взамен предлагали свою, еще более невероятную легенду.

Эта история рассказывала о том, что именно здесь, на астероиде Шестисот Смертей, произошла первая Межгалактическая война, бойня, продолжавшаяся более двух веков и унесшая около 30 миллиардов жизней. Войну можно было предотвратить, и звездные флоты противоборствующих сторон выстроились для атаки, но не решались первыми начать бой, так как осознавали, к каким последствиям это может привести. Но здесь, на астероиде Шестисот Смертей, который тогда еще был самой обыкновенной малой планетой с искусственным климатом, столкнулись два отряда – мыслящих шаров-оборотней с планеты Прунк и рыцарей-железятников.

Хотя все находились в напряжении, ни та ни другая сторона не собиралась воевать, и дело могло бы закончиться миром, но один из рыцарей-железятников случайно вытащил из кобуры свой бластер. Оборотни решили, что это призыв к нападению, и оба враждующих отряда схлестнулись в кровопролитной, смертельной схватке, в которой погибли воины обеих сторон. Так как нервы военачальников звездных флотов, зависших в пространстве Вселенной, были уже на пределе, оба командующих отдали приказ о тотальном наступлении, приказ, который уже некому было потом отменить. Если бы не этот злополучный бластер, в котором даже не было энергетической обоймы, Межгалактическая война, возможно, никогда и не началась бы.

Легенда утверждала, что теперь в сильные магнитные бури, вызывающие смещение потустороннего сектора и сектора реальной жизни, каменистая земля астероида вспоминает о случившейся здесь когда-то трагедии. Духи тех погибших воинов пробуждаются, материализуются и вновь и вновь повторяют здесь ту ужасную битву.

Впрочем, ни у ребят, ни у Супа не было времени вспоминать о существовавших легендах. Слыша за спиной нарастающий гул сражения, от которого уже сотрясалась долина, они мчались к пирамиде Хеопса. Но они не успевали. Беглецы видели, как наперерез им к той же пирамиде устремились несколько черных теней, выжигая траву на своем пути.

На равнине шел бой. С одной стороны сражались тени-оборотни, а с другой – закованные в лазероотражающие доспехи гуманоиды. И те и другие бились с ненавистью и настойчивостью, не надеясь на пощаду врага.

Во главе гуманоидов стоял какой-то высокий воин в белом шарфе, он бился тяжелым лазерным мечом, клинок которого представлял собой узкий высокотемпературный луч, выдвигавшийся вперед до десяти метров.

Вначале рыцари выигрывали бой, но потом их предводитель в белом шарфе, сожженный сразу несколькими оборотнями, упал и победу стали одерживать враги.

Несколько теней-оборотней, обнаружив новых неизвестных противников, отступавших к пирамиде, устремились к ним. Тени окружали беглецов с флангов, постепенно замыкая кольцо, отрезая друзей от пирамиды. Пессимистично настроенный Суп пробурчал, что дело запахло покойником, но Липучка вдруг зацепилась за что-то ногой и упала. Юра остановился, чтобы помочь ей подняться, и увидел в траве большое металлическое кольцо, прикрепленное к ржавому люку.

– Суп, помоги мне! Здесь какой-то подземный ход! – крикнул мальчик.

Робот быстро подъехал на гусеницах, и вдвоем они смогли приподнять за кольцо створку люка. Под ним начиналась темная шахта. Думать, куда она ведет, было уже некогда – черные тени, похожие на бураны, завывая, смыкали круг, поэтому Юра, схватив сестру за руку, первым прыгнул вниз. За ними, успев задвинуть створку, спустился сыщик.

Оказавшись в шахте, Суп врубил на полную мощность свой прожектор и высветил лучом каменные стены тоннеля, тянувшиеся в сторону пирамиды. Друзья подняли головы, ожидая, что призраки спустятся за ними, но, очевидно, массивные своды подземного сооружения экранировали магнитную активность и сюда тени проникнуть не могли.

Древние камни были увиты красным и синим мхом, который гирляндами свисал с потолка. Камни были подогнаны друг к другу так плотно и умело, что между ними почти не было зазоров. Принцип строительства был сходен с сооружением пирамиды; да и камни были явно очень старыми, и их история насчитывала не одно тысячелетие.

– Интересно, где мы? – спросила Липучка.

– Из пирамид всегда вели тайные ходы. По ним вносили и выносили сокровища, здесь же часто находился и сам саркофаг с фараоном. Я читал об этом, – вспомнил Юра.

– Но почему? – поразился Суп.

– У пирамид не было дверей. Все входы обычно замуровывались, на подступах к ним устраивались ловушки, или тупики, или устанавливали камни, заселяли змей, – одним словом, делали все, что могло отпугнуть похитителей сокровищ. В каждой из пирамид на Земле найдены скелеты тех, кто в разные эпохи пытался завладеть богатством.

– Значит, мы в одном из таких ходов?

– Получается, что да.

– Но откуда он взялся на астероиде? – спросила Липучка.

– Ничего сложного. Очевидно, эти камни для тоннелей были похищены вместе с самой пирамидой, а потом восстановлены строительными роботами. Бабушка Фельды явно не имела недостатка в средствах, – объяснил Суп.

Подумав немного, что им делать дальше, и решив, что в случае усиления магнитной активности их не спасут от призраков ни скафандры, ни стены подземного хода, они решили перебраться в пирамиду, где было намного безопаснее. Тем более что Юре давно хотелось побывать внутри пирамиды.

Луч с фонаря робота плясал по замшелым камням, откуда-то сверху, из щелей сыпались тонкие струйки земли и песка.

Ход вел все время прямо и почти не сворачивал. Потолки тоннеля были настолько высокими, что Юра мог идти не пригибаясь, хотя в ширину проход явно был тесноват.

Но вот наконец коридор круто повернул, и начались круговые ступеньки, ведущие наверх. Здесь уже пришлось идти вначале согнувшись, а потом вообще протискиваться почти на четвереньках. Это доказывало, что они находятся под основанием пирамиды.

– Не слишком-то тут просторно, – прогудел Суп. – Странно, снаружи пирамида казалась такой огромной!

– Она почти вся состоит из сплошного камня, – сказал Юра. – К тому же предполагалось, что мумия фараона не будет разгуливать здесь по ночам.

Неожиданно Липучка, пробиравшаяся первой в луче прожектора робота, повернув за угол, отшатнулась назад и замерла как вкопанная.

– Что случилось?

– Напрасно ты это сказал, – прошептала девочка. – Она там.

– Мумия?

Лена кивнула, горло у нее перехватило от ужаса.

– Как она выглядит? – спросил Юра, оказавшись в темноте, потому что Суп предусмотрительно выключил прожектор.

– Не очень большая. Обмотанная какими-то белыми бинтами. Стоит неподвижно в стене, и еще она светится...

Набравшись смелости, Суп и Юра выглянули из-за поворота. Мумия действительно была там. Спеленутая узкими полосками белого материала, она стояла в нише. Рядом с ней на камнях лежал бронзовый позеленевший меч с драгоценными камнями на эфесе. Ребята осторожно подкрались к мумии и посмотрели на нее внимательно.

– Она неживая, – с облегчением сказал мальчик.

– Ошибаешься, – раздался вдруг глухой голос, и мумия чуть-чуть повернула к ним обвитую материей голову.

Липучка пронзительно завизжала и бросилась наутек, но налетела на Юру, и оба упали на пол.

Мумия не шевелилась.

Через некоторое время Суп подъехал поближе к ней и направил на нее прожектор.

– Не бойтесь! – крикнул он. – Это простенький робот. Наверное, Фельда или ее бабка оставили его здесь, чтобы пугать незваных гостей.

Сыщик дотронулся до одного из камней, мумия вдруг вся заскрипела, а потом воздела кверху закутанные в белое руки и прогудела:

– Готовьтесь к смерти!

Она зловеще светилась в темноте зеленым, глаза ее сквозь прорезанный материал мерцали, и, вообще, зрелище было не для слабонервных. Если бы Суп не объяснил им, что это чучело, ребята непременно обратились бы в бегство.

– Интересно, что заставило Фельду или ее бабку оставить эту пугалку именно здесь? – продолжал рассуждать сыщик. – Должна же быть какая-то причина. Давайте осмотрим нишу, в которой стоит эта штука.

Совместными усилиями они оттащили мумию, и Суп направил прожектор в нишу. Все плиты, которыми она выложена, были одинаковыми, кроме одной, которая почему-то не была покрыта мхом, очевидно, из-за того, что мумия простояла на ней все эти годы. Робот стал ощупывать плиту, и неожиданно часть стены повернулась вокруг своей оси. Открылся ход, уводивший наверх пирамиды.

– А вот и разгадка! – довольно воскликнул сыщик. – Интересно, куда он ведет?

– Это может быть ход-ловушка. В пирамидах обычно устраивалось несколько тупиковых коридоров с завалами, – сказал Юра.

– Давайте проверим! – предложила Липучка. – Вдруг этот ход ведет в сокровищницу?

И один за другим друзья стали подниматься по извилистой лестнице. Когда они скрылись за спиральным изгибом камня, лежавшая на земле мумия повернула голову и проскрипела:

– Готовьтесь к смерти!

СОКРОВИЩА ПИРАМИДЫ.

Человек всегда находит то, что ищет. Только один ищет очки или ключи, а другой – затонувший галеон с золотом. Из наблюдений за природой вещей

Суп, Юра и Липучка шли очень осторожно, высвечивая буквально каждую ступеньку. Они опасались ловушек, но пока все было спокойно. Только однажды ступенька провалилась под ногой девочки, и тотчас из стены стало выдвигаться ржавое копье. Но оно это делало очень медленно и с таким скрежетом, что Липучка успела отскочить.

– Тебе повезло, что механизм испортился за долгое время, – сказал Суп, осматривая острие копья через увеличительное стекло. – Наконечник был когда-то пропитан ядом. Одна маленькая царапинка от острия, продырявившего скафандр, – и ты была бы на том свете.

– Ого! – испугалась Лена. – Что-то мне расхотелось идти первой. Может быть, ты пойдешь первым, Юрочка?

– Первым поеду я! – решительно объявил робот. – Мне не страшен ни яд, ни другие ловушки – только идите точно по моим следам.

Но кроме этого копья и еще пары довольно пустяковых ловушек, вроде большого камня, который должен был свалиться сверху, если бы Суп не заметил в темноте протянутую над полом веревку, никакие препятствия им не встретились, и несколько минут спустя друзья оказались в просторном зале, расположенном где-то в глубине пирамиды.

Суп осветил помещение прожектором, и все замерли неподвижно, не веря своим глазам.

– Сокровища фараона! – пришел в восторг Юра. – Да тут их целая куча!

В зале вплотную стояли огромные деревянные лари, рассохшиеся от времени, из щелей высыпались золотые монеты, алмазы, изумруды, парадные царские наряды, золотое оружие с инкрустацией, жемчуг. С потолка и со стен свисали истлевшие рулоны когда-то роскошных тканей, а прямо у входа лежал скелет любимого коня фараона в драгоценной сбруе, украшенной крупными рубинами, и расшитое седло. Сокровищ было столько, что их нельзя было бы увезти даже на грузовике.

Мальчик не очень разбирался в драгоценных камнях и золоте, но он был совершенно уверен, что это все настоящее. Сколько же богатств и сколько тайн хранил астероид Шестисот Смертей!

– Странно, – сказал Юра, – мне казалось, что пирамида Хеопса была разграблена еще в средние века, а сама мумия фараона содержится в музее. И ведь бабка Фельды украла пирамиду уже после того, как ее разграбили.

– Думаю, в пирамиде было несколько сокровищниц, – предположил Суп. – Одна – как бы второстепенная, с не очень ценными дарами, ее соорудили специально для воров так, чтобы легко было найти, а после ограбления воры успокоятся и уйдут. А другая – основная, с настоящими сокровищами. Так вот, думаю, мы нашли основную, не будь я самым великим сыщиком Вселенной!

– Тогда не будь, – посоветовала Липучка.

– Что «не будь»? – не понял робот.

– Не будь самым великим сыщиком Вселенной! – уточнила девочка. – Тогда сокровищница наверняка настоящая.

Суп некоторое время размышлял, что Липучка имела в виду, а потом, решив, что эта шутка слишком сложна для него, стал рассматривать сокровища.

В пирамиде было душно и темно. Воздух почти не поступал сквозь ее каменные своды, и, если бы не автоматическое воздушное питание скафандров, ребята давно бы задохнулись. Своего кислорода внутри пирамиды не было, это подтверждалось тем, что даже спички, которые пыталась зажечь Липучка, не хотели гореть, а сразу гасли.

– Кислорода у нас должно хватить часов на тридцать. Во всяком случае, с этим у нас проблем не будет, – сказал Суп, посмотрев на круглые датчики на груди у Юры и Липучки.

– И что мы будем делать? Я имею в виду не с этими сокровищами, а вообще? – спросил мальчик.

Он зачерпнул с пола горсть золотых монет и с интересом провел перчаткой по клинку серебряного кинжала с граненой рукояткой, которая была украшена крупным алмазом. Клинок оказался совершенно тупым.

– Подождем до утра, пока магнитная активность не уменьшится, а там видно будет, – решил робот. – Возможно, нам удастся незамеченными пробраться во дворец к Фельде и заставить ее вернуть животных на вашу планету, а заодно вернуть и все другое, что она и ее родные украли у вас, землян.

– Скажи, Суп, а добро всегда побеждает зло? – спросила вдруг ни с того ни с сего Липучка.

Сыщик задумался.

– Вначале я надеялся, что всегда, а потом понял, что совсем не всегда, – ответил он. – Но прошло время, и я убедился, что в большинстве случаев побеждает именно зло. Иногда оно маскируется под добро, иногда добро становится злом, – одним словом, чаще все-таки проигрывает добро. Во всяком случае, в этом мире.

– А мне кажется, что абсолютное зло встречается редко, – сказала девочка. – Вот, например, Фельда и ее помощнички, разве они – зло? Вроде бы и противные, и зверушек украли, а все равно не такие уж они и плохие, те, которых мы ловим.

– Которых мы ловим? – насмешливо переспросил Суп. – Скажи лучше: которые нас ловят. У меня почему-то всегда все получается наоборот. Помню, как-то я расследовал дело о похищении тремя великанами космического корабля. И что же вы думаете, вместо того чтобы убегать от меня, воры едва меня не прихлопнули. Я закричал им: «Руки вверх! Вы разоблачены!» – а они меня посадили в мешок и выбросили через шлюз в открытый космос. Целых два дня я был спутником какого-то метеорита, пока меня не подобрал спасательный звездолет, а великанов тем временем и след простыл.

Юра присел на край сундука с сокровищами и стал рассматривать узор круглого чеканного щита, на котором был изображен сфинкс.

– Когда я был маленьким, меня раздражало, что в детских мультиках всегда побеждает добро. И мне даже жалко было отрицательных героев, они были куда симпатичнее положительных, – задумчиво сказал мальчик. – Все было как-то запрограммировано. Почему волк никак не может поймать зайца? Или кот – мышь? Или почему полицейский всегда ловит преступника? Мне это страшно не нравилось. Только откроешь книгу или начнешь смотреть передачу по телевизору, всегда можно предугадать конец. А в жизни происходит все наоборот.

– Всегда нужно верить в справедливость, но по большому счету справедливость относительна. Лучше верить в доброту и порядочность, – убежденно сказал Суп.

– А что будет с Фельдой, если ты ее схватишь или вызовешь звездный патруль? – спросила Липучка.

– Ее могут отослать в центр перевоспитания, но не думаю, чтобы это помогло, – предположил робот. – К тому же Фельда – не совсем обычный преступник. Все свои похищения она совершает или из озорства, или потому, что хочет благоустроить свой астероид. Мне было бы даже жалко, если бы ее схватили и отправили в центр перевоспитания или подвергли гипнозу. Мне вообще жалко почти всех преступников, которых я ловлю.

– Вот поэтому ты ни одного не поймал, – фыркнула девочка. – Если бы я была сыщицей, я бы давно уже всех воров переловила. Рассадила бы по клеточкам, и были бы они у меня смирненькие, а я бы их всех охраняла.

– Вот уж не знал, что тебе так хочется стать тюремщицей, – поморщился ее брат.

– Это я шучу! – улыбнулась Липучка. – На самом деле все было бы наоборот. Я бы отучала преступников от воровства другим способом. Например, решили бы они ограбить банк, а я – раз! – и стащила бы все из банка раньше их. А потом бы их всех переловила и...

– Чем, интересно? Уж не сачком ли для бабочек? Ладно, помолчи немного! – перебил ее Юра, и сестра обиженно надулась.

До утра они просидели в сокровищнице, и ребята даже смогли немного поспать в своих неуклюжих скафандрах. А утром, когда Суп с помощью встроенного в его корпус измерителя убедился, что магнитная активность заметно снизилась, он разбудил их.

– Призраков уже не должно быть. Мы можем выходить из пирамиды, – сказал он.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросила сонная Липучка.

– Я верю датчику! – И сыщик показал на небольшое табло в своей бочкообразной груди.

Лена некоторое время рассматривала корпус робота, буквально начиненный разнообразной техникой – космическими часами со стрелкой, кучей всяких ящичков, выдвижными отвертками, поломанным замораживателем, измерителями влажности, радиации и атмосферного давления, инфракрасного спектра и кучей всяких других приспособлений.

– Ишь ты, какой навороченный! Чего в тебе только нет! – одобрила она, чем очень польстила Супу, который буквально заблестел от гордости, как начищенный самовар.

– А хотя, с другой стороны, – продолжала рассуждать Липучка, – очень многих важных приборов в тебе как раз и нет.

– Во мне все есть! – обиделся сыщик.

– Пылесос есть?

– Нет.

– Кухонный комбайн и тостер?

– Тоже нет.

– Электронная почта и компьютерные игры?

– Э-э... У меня есть встроенный лазеропередатчик, это получше любой электронной почты, – выпалил Суп.

– Так почему же ты по нему не свяжешься? Вызвал бы подмогу, – спросил Юра.

– Он сломался, – смущенно ответил робот. – То есть не то чтобы совсем сломался, но, в общем, временно не работает.

– Да, с тобой не соскучишься, современный ты наш! – улыбнулась Липучка. – Ладно, давайте отсюда выбираться.

Так как все ловушки были ими замечены еще накануне, они сумели благополучно преодолеть опасный участок и выбраться наружу.

Юра хотел захватить с собой парочку драгоценных камней и две-три горсти золотых монет, но оказалось, что их некуда положить, потому что в скафандре отсутствуют карманы, а держать их все время в руках просто неудобно.

Тогда мальчик взял с собой неплохо сохранившийся бронзовый меч с инкрустированным эфесом в форме двух золотых полос, которые венчал крупный красный рубин. Судя по роскоши отделки, это был парадный меч самого фараона, который он сам себе скромно подарил за победу над врагами.

Они выбрались на поверхность через вчерашний люк. На равнине было уже утро. Все ночные призраки исчезли, только несколько выжженных участков травы свидетельствовали о том, что происшедшее здесь всего несколько часов назад не было сном.

Замок Фельды стоял у озера примерно в получасе ходьбы от них. Защитное силовое поле с замка было уже снято, и бывший дворец Екатерины II предстал во всем своем великолепии.

ПОДМЕНА ГОЛОВЫ.

Т. п., т. д., др., etc., и проч... Вам понятна моя мысль, коллега? Цитата из филологич. статьи От перестановки голов сумма не меняется. Арифмет. правило

Эта глава – поучительный рассказ о том, как у Робуса-Гробуса подменили голову и какой казус из этого вышел.

Начнем с того, что у киборга была привычка перед вечерней перезарядкой батарей[2] отвинчивать свою голову и класть ее на столик рядом с перезарядным устройством. Пока батареи перезаряжались, Гробус протирал свою голову замшевой тряпочкой, смазывая трущиеся части мозгов, а также следил за сохранностью своих глазных линз. Одним словом, Робус относился к своей голове так же бережно, как многие автолюбители относятся к своим машинам.

Во время перезарядки аккумуляторов напряжение в сети иногда подскакивало из-за магнитных колебаний, и это создавало опасность: электронные мозги робота могли полностью или частично выйти из строя. Это и заставляло предусмотрительного и влюбленного в себя киборга каждый раз отвинчивать свою квадратную голову с прорезями для зрительных датчиков.

После того как подзарядка была завершена, Гробус снова привинчивал голову на прежнее место и, довольный, рассматривал себя в зеркало, любуясь, какой он блестящий и могучий. Иногда он выдвигал из грудных пластин свой лазерный пулемет и грозно вращал стволами, сожалея, что Фельда запретила стрелять из него во дворце.

Теперь расскажем, что произошло с головой Гробуса. Накануне вечером, когда они выгружали уменьшенных животных и размещали клетки с ними внутри силового поля, киборг сильно повздорил с питоном и даже наступил сгоряча ему на хвост своей огромной лапой. Ссора произошла из-за того, что всю тяжелую работу выполнял только Робус, а Давило мало того что бездельничал, но еще и ехидничал, называя киборга тупицей и грузчиком.

Питон, которому наступили на хвост, затаил злобу и, дождавшись, когда Гробус вечером отвинтил свою голову и положил ее на столик, похитил ее, в то время как ничего не подозревающее туловище Робуса, слепое и глухое без головы, подзаряжалось у стенда.

– Куда ты меня несешь? Узлом завяжу, канат якорный! В супе сварю и наизнанку выверну! – вопила голова.

– Очень я тебя боюсь! – засмеялся Давило. – Прямо весь дрожу! Жа-жа-жа! Если я и дальше буду так дрожать, то уроню твою голову, Гробик.

И питон сделал вид, что роняет ее, но в последний момент ловко подхватил хвостом.

– Не смей этого делать! – испугалась голова. – Ты меня испортишь! Если на ней будет хоть маленькая вмятинка, я тебя убью! Никогда не думал, что ты окажешься таким неблагодарным червяком!

– Я мстю, и месть моя сладка!– заявил довольный питон. – Не нужно было вчера наступать мне на хвост. Ну ничего, теперь я тебя проучу!

– Что ты собираешься делать? – спросила голова Гробуса. Она давно уже пыталась дистанционно связаться с туловищем, чтобы оно пришло ей на помощь, но расстояние было слишком большим и сигнал не доходил.

– Неплохо было бы положить тебя под пресс, – мечтательно сказал Давило, – но я не стану этого делать, потому что тогда некому будет таскать тяжести. Лучше я сделаю вот что: запру твою голову в сейфе, а сам напишу что-нибудь баллончиком с краской на твоем туловище, чтобы тебе потом пришлось подольше его оттирать, чистюля.

– Нет, только не это! – завопила голова, но питон уже спрятал ее в сейф и уполз.

– Ну, берегись, мерзавец! – сказала узница, оставшись в темноте. – Теперь я точно завяжу тебя узлом, и причем не простым, а тройным морским, так, что ты до конца жизни не развяжешься.

А тем временем произошла вот такая история. Воспользовавшись тем, что силовая защита вокруг дворца была уже снята, к нему подкрались робот-сыщик, Липучка и Юра. Они остановились у высокой стеклянной двери, к которой вели несколько мраморных ступенек. В прекрасном саду, созданном наподобие Версаля, с подстриженными клумбами, вдоль посыпанных морским песком аллей, стояли мраморные статуи.

Четыре перекрещивающихся струи из огромного фонтана образовали над аллеей причудливую водяную арку, под которой друзья прошли, направляясь к дворцу Фельды. По пути им встретились три простеньких робота, которые занимались благоустройством сада. В прозрачных огромных чашах, поразивших друзей, в зеленоватой воде замерли и сонно шевелили плавниками золотые рыбки.

– Роскошь просто упадочническая, – заявил Суп. – И все это Фельда стащила с вашей планеты. Впрочем, не только с вашей, здесь есть кое-что и с других планет.

Внезапно сыщик остановился и стал всматриваться в небо.

– Что случилось? – удивилась Липучка.

– Нас засекла охранная система! Наверное, мы задели опознавательный луч, – объяснил робот, все так же тревожно вглядываясь в высоту.

Внезапно, хотя еще несколько мгновений назад небо было совершенно чистым, из-за туч вынырнули два небольших синих шара, каждый размером с большой мяч, и устремились вниз.

– Внимание! Бежим, или нам конец! – крикнул Суп и, схватив ребят, втолкнул их в мраморную беседку.

Спустя секунду то место, где они стояли, обуглилось от удара двух молний, и песок превратился в стеклянную массу. Шары наудачу выпустили еще по одной молнии и взлетели вверх, готовясь к следующему заходу. Небольшие локаторы, установленные на них, вращались, пеленгуя непрошеных гостей.

– Это охранные зонды! Они сели нам на хвост, – с беспокойством сказал Суп. – Сейчас они снова нападут. Как только они начнут снижаться, сразу ныряйте в фонтан, а я постараюсь их отвлечь.

– Мы не хотим, чтобы ты рисковал!

– У нас нет другого выхода, теперь зонды не отвяжутся, пока нас не уничтожат. Ныряйте!

Увидев, что два синих шара вновь стремительно полетели вниз, атакуя беседку, Суп, с неожиданной для такого небольшого робота силой, схватил Юру и Липучку и швырнул их в фонтан, а сам метнулся прочь из беседки. В следующую минуту от удара молнии мраморная колонна треснула и рассыпалась на несколько крупных осколков. Одним из этих осколков ударило сыщика, не успевшего далеко отъехать, и робот опрокинулся, подняв вверх гусеницы, которые стали вращаться в разные стороны.

«Нарушитель уничтожен! Возвращаемся на исходный рубеж!» – проскрипели динамики зондов, и оба шара стремительно взлетели, исчезнув в вышине.

Выбравшись из фонтана, ребята подбежали к Супу и вдвоем откатили тяжелый обломок, который придавил их друга.

Робот лежал неподвижно, только его левая гусеница продолжала вращаться, а правая вообще соскочила. Зрительные датчики сыщика померкли, и сам он, казалось, не подавал признаков жизни.

– Суп, как ты? Цел? – обеспокоенно повторяла Липучка, тряся робота.

Он с трудом повернул к ней голову и легко пожал девочке руку своей трехпалой клешней.

– Если бы я не бросил вас в фонтан, зонды уничтожили бы вас. Они не реагируют на сигналы из воды, – проскрипел он.

– Суп, ты не очень серьезно пострадал? Ты же говорил, что противоударный и что тебя нельзя убить? – спросил Юра.

– Я немного преувеличил. Разломать можно все что угодно, в том числе и меня, – проворчал бедняга и постарался с помощью Юры и Липучки приподняться.

Слетевшую гусеницу после долгих стараний удалось водворить на место, но робот получил множество повреждений – корпус от удара осколка был смят, одна из рук вывернута, и что самое неприятное: сломалось крепление головы и она еле держалась на бочкообразном туловище, поэтому Супу приходилось то и дело ее поправлять.

– Мне нужен очень серьезный ремонт, не говоря уже о подзарядке, – сказал сыщик, печально оглядывая свой корпус. – Еще немного, и меня придется буксировать, как заклинивший трактор.

– Наверное, у Робуса-Гробуса и у роботов-садовников есть где-нибудь автоматическая мастерская по ремонту, – предположил Юра. – Нужно только ее поискать.

И вместе со скрипящим, лязгающим другом, который продвигался вперед только одним боком, с повернутой в сторону головой и вмятинами на корпусе, они подъехали к дворцу. Все было спокойно. Видимо, Фельда в этот ранний час еще спала, а киборга и питона видно не было. Объехав стоявшие у самого входа клетки с уменьшенными животными, ребята с Супом вошли во дворец.

Внутри он был совсем иным, чем казался снаружи. Юра ожидал увидеть длинную анфиладу комнат с барельефами и картинами, с дубовым паркетом, старинными уютными каминами. Но он увидел дворец, оборудованный самой новейшей галактической техникой. Фельда явно не хотела отставать от времени.

После недолгих поисков они нашли просторное помещение, оборудованное под мастерскую. Суп заметно повеселел, обнаружив среди прочих деталей новые корпусы его модели, гусеничные приводы, хромированные щитки, бронеузлы и прочие детали, с помощью которых можно было самого дряхлого робота превратить в новенького.

Сыщик забрался на конвейер, вдоль которого были установлены десятки ремонтных механизмов, каждый из которых выполнял определенную функцию. Над ним висело предупреждение:

«С ГОЛОВАМИ ВЪЕЗД НА КОНВЕЙЕР ВОСПРЕЩЕН! ВО ИЗБЕЖАНИЕ ПОЛОМКИ СНИМИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ГОЛОВУ ЗАБЛАГОВРЕМЕННО!».

– Наверное, это из-за сильного электрического поля, – догадался Суп. – Если не снять ее, это может отразиться на моей программе.

Он снял свою голову и положил ее на специальную полочку. Ремонтная линия пришла в движение. Роботы-диагносты определили характер повреждений и степень сложности ремонта, потом Супа разобрали буквально по винтику, и закипела работа. Его корпус выпрямляли и хромировали, отлаживали внутренние узлы и ходовую часть, даже починили сломанный замораживатель и неисправный лазеропередатчик. Технические автоматы хорошо знали свое дело.

Посмотрев на табло и увидев, что полный ремонт займет не меньше часа, Юра и Липучка стали оглядывать зал в поисках, чем бы им еще заняться. К своему удивлению, недалеко от конвейера они заметили пачку газет. Газеты были на русском языке, и довольно свежие – за 1 июля. Очевидно, Фельда привезла их с собой с Земли и, прочитав, забыла на столике.

Здесь, за миллионы километров от Земли, найти газеты было такой неожиданностью, что Юра сразу их схватил. Стоило ему прочесть одну, как он сразу понял, почему Фельда привезла именно эти номера. На первых полосах всех изданий было одно и то же сообщение:

«ИЗ МУЗЕЯ КОСМОНАВТИКИ ПОХИЩЕН ЗВЕЗДОЛЕТ ИНОПЛАНЕТЯН, НАЙДЕННЫЙ ДВА ДНЯ НАЗАД В ЛЕСУ ПОД ВАРЯГОВОМ!».

«КОРАБЛЬ ИЗ НЕИЗВЕСТНОГО МЕТАЛЛА, УПАВШИЙ ИЗ КОСМОСА, УКРАДЕН НЕИЗВЕСТНЫМИ...».

«ГДЕ ЕЩЕ, КАК НЕ В РОССИИ, МОГУТ НЕЗАМЕТНО УКРАСТЬ КОСМИЧЕСКИЙ КОРАБЛЬ ВЕСОМ ДЕСЯТЬ ТОНН?».

«ЗАГАДКА ИНОПЛАНЕТЯН ТАК И НЕ РАСКРЫТА. ЛУЧШИЕ СЫЩИКИ ИДУТ ПО СЛЕДУ!».

«ПРИШЕЛЬЦЫ ИЗ КОСМОСА СНОВА НА ЗЕМЛЕ?».

«СОБАКА-ИЩЕЙКА ВЫЛА НА ЗАКРЫТОЕ ОКНО!».

«НЕСМОТРЯ НА КРУГЛОСУТОЧНУЮ ОХРАНУ, ЗВЕЗДОЛЕТ ПРОПАЛ СРЕДЬ БЕЛА ДНЯ. ТАЙНА ЕГО ИСЧЕЗНОВЕНИЯ ТАК И НЕ БЫЛА РАСКРЫТА!».

«НЕ СВЯЗАНЫ ЛИ ПОХИЩЕНИЯ ЖИВОТНЫХ ИЗ ПРОВИНЦИАЛЬНОГО ЗООПАРКА С ИСЧЕЗНОВЕНИЕМ КОРАБЛЯ?».

– Вот нахалка! Она украла звездолет Супа! – возмутилась Липучка. – А мы об этом ничего не знали.

– К нам в поселок газеты всегда приходят позже, а телевизор мы в тот день не смотрели, – сказал Юра.

– Интересно, зачем он ей?

– Чтобы Земля не получила космических технологий. Ведь земляне могли бы разобрать все узлы звездолета, понять, как он устроен, а потом построить свой.

Услышав за спиной какой-то шорох, мальчик повернулся, но никого не увидел. Только несколько минут спустя он случайно обнаружил, что голова робота-сыщика со столика исчезла, в то время как его корпус все еще продолжал ремонтироваться.

Ребята в тревоге бросились искать пропажу, но поиски не дали никаких результатов. Голова исчезла.

* * *

А все объяснялось очень просто: голову Супа украла ручная обезьяна Фельды, которая жила во дворце. Когда-то двух орангутангов – предков этой проказницы – привезла с Земли бабушка юной колдуньи. Животные прижились на астероиде и стали давать потомство. Обезьяну, укравшую голову, звали Дудошкой, она родилась на астероиде и за всю свою жизнь нигде не была, кроме дворца и прилегавшего к нему парка.

Дудошка терпеть не могла Давилу, но особенно не переносила Робуса-Гробуса, который относился к ней как к пустому месту и однажды случайно прищемил ей дверью хвост.

Обычно обезьянку не пускали в ремонтную мастерскую к роботам, чтобы она случайно не попала под пресс или не стащила какую-нибудь важную деталь, но сейчас пришедшие чинить Супа забыли плотно закрыть дверь и Дудошка смогла проскользнуть в комнату.

Увидев лежавшую на столе голову, шалунья решила, что она принадлежит Робусу-Гробусу. В принципе верхние части роботов всех моделей очень похожи – они квадратные, с прорезанными отверстиями для зрительных датчиков и примерно одного размера, так что Дудошка вполне могла спутать.

Она схватила эту голову и, пока ее не отобрали, бросилась бежать, держа находку под мышкой одной из передних лап. Голова возмущалась, что-то кричала, но обезьянка не понимала слов и быстро скакала на трех лапах.

Ища, куда спрятать украденное, чтобы проучить Гробуса, Дудошка проскочила несколько комнат, как вдруг чьи-то мощные лапы схватили ее сзади и подняли высоко над полом.

Это было туловище киборга, которое, подзарядив аккумуляторы, бродило по замку и, натыкаясь на углы, терпеливо искало недостающую часть. Корпусы роботов имеют стойкий инстинкт, следуя которому они после ремонта или подзарядки всегда направляются туда, где оставили свою голову, и привинчивают ее, а если она исчезла, то ищут ее с помощью небольшого встроенного в корпус металлоискателя.

Вышвырнув обезьянку за дверь и ощупав предмет, который оно отобрало, туловище убедилось, что это голова робота, и радостно заскрипело. Корпус лишен собственного разума и не знал, какая голова его, а какая чужая, в него заложена только программа поиска верхней части, а потом робот подчиняется ее сигналам – вот и все.

Поэтому корпус Гробуса радостно привинтил голову Супа вместо своей собственной, и она вполне подошла по резьбе.

Оказавшись на новом туловище, Суп осмотрелся. Никогда он еще не находился так высоко над полом – почти в двух с половиной метрах! Он заставил согнуться в локте одну огромную пневматическую руку, а потом другую и пошевелил пальцами. Корпус слушался. Неожиданно грудные пластины разъехались, и из отверстий выдвинулись шесть блестящих стволов лазерного пулемета.

– Путем сложных аналитических суждений и дедукции я могу с большей или меньшей вероятностью установить, что попал на корпус Робуса-Гробуса, – пробормотал сыщик.

Он попытался по привычке включить гусеницы и с грохотом растянулся на полу во весь рост.

– Вот раззява! Забыл, что у киборга не гусеницы, а ноги! – выругал себя Суп, вставая.

Он перестроил программу и сделал несколько первых неуверенных шагов, пока полностью не освоил принцип работы нового для него шагательного механизма.

Как громоздок и мощен ни был Робус-Гробус, под тяжестью шагов которого сотрясался пол и дребезжали стекла в окнах, сыщику больше нравился его собственный плотненький блестящий корпус, похожий на бочку, он привык к своим лязгающим гусеницам и разным ящичкам, в которых хранились его лупа, записывающий кристалл и куча всяких других нужных вещей.

Поэтому Суп решил найти свой собственный корпус и стал бродить по залам, пытаясь припомнить, откуда обезьяна принесла его голову. Но планировка дворца была довольно сложной, со множеством коридоров и переходов, и сыщик заблудился, оказавшись в какой-то совершенно незнакомой комнате.

В ней не было окон, и зал освещался только сполохами большого камина, огонь в котором никогда не угасал; на всех стенах в комнате висели ковры, в разных местах лежали пучки каких-то трав, связки зубов, магические кристаллы, черепа, лапки птиц и лягушачья кожа. Посредине стоял запыленный компьютер с устройством для объемного видения. Возле камина поскрипывало пустое старое кресло-качалка.

Когда Суп открыл дверь в этот зал, в который никто не входил уже несколько десятилетий, камин вдруг ярко и угрожающе вспыхнул, кресло стало раскачиваться быстрее, а связки трав на стенах зашевелились. Догадавшись, что это комната старой колдуньи, бабки Фельды, в которой она провела, сидя в кресле у камина последние полсотни лет своей долгой жизни, сыщик хотел уйти, но что-то словно заставило его подойти к компьютеру, покрытому паутиной.

Клавиатура у него была не обычной – буквенной или числовой, а астрологической. Каждая клавиша означала какую-то планету, сочетание планет или знак для гадания, вроде карт Таро.

Так и не найдя на мониторе или процессоре кнопки включения, Суп решил, что компьютер, судя по его древнему виду, уже несколько лет не работает. Но на всякий случай робот пошевелил немного клавиатуру, и внезапно монитор вспыхнул. Зажглись дополнительные секторы голографического монитора, и перед сыщиком возникло объемное изображение очень старой морщинистой женщины, сидевшей в кресле у камина.

Суп догадался, что это программа-личность старой колдуньи, ее компьютерная оболочка. Такие программы начали составлять уже давно. С их помощью жители разных планет оставляли завещания и письма, причем от обычной видеозаписи они отличались тем, что могли отвечать на вопросы и вступать таким образом в контакт со своим собеседником, если форма этого вопроса заранее была занесена в компьютер.

Но, разумеется, и это надо помнить, программа-личность не являлась собственно душой того, кто ее оставил, а всего лишь отдаленным ее подобием, которое могло обыграть только те ситуации и ответить на те вопросы, которые были внесены в его программу самим человеком еще при жизни.

Старая колдунья покачивалась в скрипящем кресле у камина, не обращая на робота никакого внимания. Но потом, когда Суп решил уже уйти, старуха вдруг нахмурила брови и сказала глухо:

– Между прочим, ты могла бы прийти и пораньше, Фельда. Вчера было сто лет со дня моей смерти. Я ждала тебя.

Сыщик сообразил, что программа-личность принимает его за внучку колдуньи, и что-то пробормотал.

– За сто лет ты ни разу не выбралась ко мне, – укоризненно продолжала бабушка. – Молодость, молодость... Ты только представь, каково мне находиться здесь, знать, что ты где-то рядом, и надеяться, что придешь навестить, а тебя все нет.

И пустое кресло – настоящее, а не на экране компьютера – грустно заскрипело, и вечные, никогда не прогорающие поленья в камине задымили, точно дух старой колдуньи, незримо присутствовавший в комнате, соглашался со словами голограммы.

– Тебе следовало бы почаще заглядывать в вещие книги, раскладывать карты и составлять гороскопы, – продолжала бабушка Фельды, укоризненно глядя прямо перед собой. – Ты слишком полагаешься на технические достижения и совсем не прибегаешь к мудрости духов, а между тем сама не знаешь, что ходишь по краю. Ты уже перестала колдовать, поэтому притупились твое зрение и обоняние – ты видишь только узенькую полоску пространства перед собой, а мудрость тысячелетий, переплетения прошлого и будущего скрыты от тебя.

Супу надоело слушать ворчание старой голограммы, принимавшей его за свою внучку, и он стал пятиться к дверям, но вдруг колдунья сказала совсем другим голосом.

– Ты уже уходишь? Подожди, ты еще не слышала самого главного! Духи рассказали мне, что астероид должен погибнуть. И произойдет это через 48 часов после столетия со дня моей смерти, то есть завтра. Магнитная активность этого сектора космоса с каждым днем возрастала на протяжении всего столетия – в коре астероида появились трещины. Астероид должен погибнуть в день тысячелетия той битвы– завтрашней ночью, когда магнитная активность возрастает в несколько тысяч раз. Тебе, последней из атлантов, придется искать себе новый дом. Желаю тебе удачи, внучка! И помни: завтра ночью!

И монитор компьютера погас, голограмма старой колдуньи исчезла, и только пустое кресло продолжало раскачиваться.

Суп выскочил из этого мрачного зала. Он и сам уже почувствовал, что магнитная активность астероида постоянно возрастает и почти достигла своего пика, а это значит, что бабушка Фельды права: ночью трещины в коре астероида Шестисот Смертей расширятся и он перестанет существовать. Изменить это невозможно. Если они не успеют покинуть астероид, то погибнут вместе с ним.

«Хорошо, что я узнал об этом, – подумал сыщик. – Сейчас вернусь в свой собственный корпус и начну разыскивать Фельду. Нужно предупредить ее, хоть она этого и не заслужила».

* * *

Но вернуться в свой собственный корпус Суп уже не мог, потому что его хромированное тело к тому часу исчезло из ремонтной мастерской и обрело другую голову. А произошло это вот каким образом.

Испугавшись, что киборг, как только наденет голову, станет за ней гоняться и поколотит ее, обезьянка Дудошка панически стала метаться по дворцу, чтобы куда-нибудь спрятаться. Она вспомнила, что самое надежное место, в которое ее хозяйка всегда прячет все самое ценное, – это сейф, а так как Дудошка считала себя очень ценной, то решила спрятаться в сейф.

Она подбежала к нему и стала набирать код замка, нажимая подряд на все кнопки, как это всегда делала ее хозяйка. Обезьянке повезло, и дверца открылась. Проказница хотела нырнуть в нее, но увидела в глубине сейфа голову Робуса-Гробуса, которая гневно закричала на Дудошку, требуя немедленно вытащить себя.

Перепуганная обезьянка, убедившись, что со всех сторон ее преследуют Гробусы, решила отнести голову на место, а именно туда, откуда она ее стащила, – на подставку возле конвейера для ремонта роботов. Так она и сделала.

Восстановительный цикл поврежденного корпуса Супа подходил к концу. Автоматы подхватили голову Робуса-Гробуса и привинтили ее к корпусу сыщика.

Киборг осмотрел свое новое туловище и остался им недоволен: ни мощи, ни роста, да и оружия никакого нет, кроме жалкого замораживателя.

Липучка, продолжавшая искать голову своего друга среди запчастей, увидев робота, радостно подбежала к нему.

– Суп, это ты? Мы ужасно волновались! Ну, как ремонт?

– У-а-гум-э... – замялся туговато соображавший Робус-Гробус.

– Твои голосовые динамики не в порядке? А что с твоим локатором вместо носа и где антенны?

– Меня... э-э... модернизировали, – нашелся наконец киборг. – Не то чтобы... э-э... капитально, но довольно серьезно.

– Ну, как тебе новый корпус?

– Отвратительный, – не выдержал Гробус. – Просто отвратительный!

Он попытался шагнуть, но едва не упал.

– Совсем забыл, что у меня гусеницы!

– Суп, да что с тобой?Ты совсем на себя не похож! – удивился Юра.

Робус что-то гневно проскрипел, а потом люк на его груди раскрылся и прямо в живот мальчику уперся замораживатель.

– Шутки в сторону! Попробуете шевельнуться, и я превращу вас в кусочки льда! – грозно прорычал киборг. – Я не ваш дурацкий сыщик, а Робус-Гробус!

Нескольких секунд ребятам было достаточно, чтобы все понять. Теперь они вспомнили, где раньше видели эту голову! Каким-то непостижимым для них образом произошла подмена, и Суп превратился в жестокого киборга.

– Кто бы мог подумать, что вам удалось спастись от призраков! Но это ваша последняя удача! Теперь вы пойдете со мной к Фельде, а она решит, что с вами делать.

И Робус подтолкнул Юру стволом замораживателя к выходу.

– Послушай, а где настоящая голова Супа? – спросила Липучка. – Как получилось, что ты оказался с его корпусом?

– Гы! Настоящая голова! – фыркнул презрительно Гробус. – Небось свалилась с подставки и попала под пресс. Не думаю, что когда-нибудь мы еще встретимся с этим сыщиком-неудачником!

– А вот в этом ты ошибаешься! Мы уже встретились, – неожиданно раздался знакомый голос.

На пороге стоял Суп в своем новом огромном корпусе. Шестиствольный лазерный пулемет, мрачно поблескивая, был направлен на Робуса.

Киборг замер как вкопанный.

– Сдавайся! – приказал ему сыщик. – У тебя нет ни единого шанса.

– Кто бы мог подумать, что я буду бояться самого себя! – проворчал Гробус.

Киборг был не из робкого десятка, но понимал, что в данной ситуации шансов у него мало. Ствол замораживателя не мог сравниться с мощью его собственного пулемета, который оказался теперь у противника.

– Хорошо, на этот раз ты взял верх, – кивнул Робус. – Как насчет того, чтобы обменяться корпусами? Мне не нравится твоя неуклюжая гусеничная платформа.

– Можешь не сомневаться, я тоже не в восторге от твоего стального пугала и при случае с удовольствием сдам его в металлолом, – высказался Суп.

– Не думаю, что у тебя появится такая возможность, неудачник, – насмешливо пробасил киборг, наблюдая, как сзади к сыщику неслышно подползает Давило, подслушавший их разговор.

Уловив в последнюю секунду какой-то звук, Суп резко повернулся, но было уже поздно. Мощные кольца питона обвили его и сбили с ног, а Робус выстрелил в него из замораживателя.

В одно мгновение робот-сыщик и обвивавший его Давило превратились в громадную глыбу льда.

– Вот это да! – похвалил сам себя Гробус. – Никогда со мной такого не было, чтобы сразу одним выстрелом убить двух зайцев!

– А меня-то за что? – прошипел синими губами питон, пытаясь распрямить свое заледеневшее туловище.

– А вот за это! – напомнил киборг и постучал сам себя по макушке.

Он отвинтил у не успевшего еще оттаять Супа голову и заменил ее на свою собственную.

Воспользовавшись тем, что Робус-Гробус был занят делом, а питон дрожал у отопительной батареи, пытаясь разморозиться, Юра и Липучка быстро подобрали голову Супа и привинтили ее к корпусу своего друга.

– До чего же приятно стать самим собой! – пробормотал Суп, и они втроем побежали из мастерской и стали подниматься по лестнице вверх.

– Удирают! – завопил питон, и дверь слетела с петель, обугленная лазером опомнившегося Робуса-Гробуса.

Но друзья уже убежали, а туловище киборга еще не совсем оттаяло, чтобы преследовать беглецов.

– Раззява! Нужно было их заморозить, прежде чем меняться головами! – проворчал Давило.

– Не догадался! Мне ужасно хотелось поскорее вернуть себе свой корпус! – огорчился Гробус.

– Тупица! – презрительно сказал питон.

– Сам тупица!

И, обменявшись «любезностями», они решили оттаивать дальше.

НАПЕРЕГОНКИ С ЗАКАТОМ.

5 июля по земному времени, или 51 митября по галавремени.

Фельда была большая соня. Желание поспать всегда боролось в ней с жаждой деятельности, и часто колдунья видела во сне, как она начинает новый день и реализует свои многочисленные проекты.

В то утро 51 митября Фельде снилось, что она выпускает животных и заселяет ими весь астероид, а потом гуляет по Большой равнине и осматривает гордых оленей, стада диких лошадей, белых неповоротливых носорогов, львов, которые гоняются за газелями и антилопами-нильгау, наблюдает за большими птицами, парящими высоко в небе под самым куполом искусственной атмосферы.

Но сон был какой-то беспокойный. Он нарушался беготней, грохотом, лязгом и невыносимым шумом, доносившимся с первого этажа дворца. Юная колдунья подумала, что Гробус и питон опять затеяли ссору, и решила, когда проснется, устроить им хорошенькую взбучку.

Фельда давно привыкла к выходкам своих бестолковых соратничков и поручала им только такие дела, которые невозможно было завалить, так как была убеждена, что они обязательно что-нибудь испортят.

Кровать колдуньи была плотным силовым полем с подогревом. Это совершенно невидимое поле создавало впечатление, будто Фельда неподвижно висит над бушующим океаном со множеством волн. Эта иллюзия вызывалась несколькими голографическими установками объемного видения, благодаря которым казалось, что комната не имеет границ и в ней бушуют волны океана.

Неожиданно дверь в спальню распахнулась, и сразу раздались испуганный визг Липучки и вопль Юры. Это была обычная реакция всех, кто впервые попадал в спальню Фельды. Вошедшим показалось, что они сорвались с какой-то огромной высоты и сквозь пелену облаков падают прямо в штормящий океан.

– Это всего лишь голограмма! Бежим! – крикнул Суп, и, не разглядев в клубах искусственного тумана спящую колдунью, они промчались по комнате и, открыв дверь в соседний зал, без единого вопля сорвались с трехметровой высоты в настоящий бассейн.

Фельда называла это эффектом двойного одурачивания. Вначале вошедший в ее спальню сталкивался с голограммой и испытывал ужас, а потом, попадая в соседнюю комнату, видел под собой настоящий бассейн, но считал, что это тоже голограмма, и срывался в воду, снова замирая от страха. В этом и состояло, по мнению ведьмы, двойное одурачивание.

Когда-то колдунья пыталась использовать тройное одурачивание, устроив за бассейном еще один зал с голограммами, но даже самый отъявленный идиот, дважды угодив в ловушку, становился очень подозрительным и несколько раз ощупывал пол, прежде чем шагнуть в третий зал.

– Опять дурак Гробус в бассейн шлепнулся. Жаль, я не забыла вчера наполнить его водой, – проворчала спросонья Фельда и повернулась в силовом поле на другой бок. Она дремала с закрытыми глазами, поэтому решила, что кричали и свалились в бассейн Робус-Гробус и питон.

Но через несколько минут после того, как Суп и Юра с Липучкой оказались в воде, пытаясь выбраться, в спальню к юной колдунье ворвались киборг и Давило.

– Попались, которые кусались! – завопил питон, но, обнаружив, что в зале никого нет, кроме Фельды, грустно вздохнул.

– Разве вы не свалились в бассейн? Быстро же вы смогли вылезти! – сонно спросила их хозяйка, сев на своей невидимой кровати и хлопком выключив изображение океана.

– Это были не мы. Это робот-сыщик и дети, – ответил питон, с облегчением стоя на настоящем полу.

– ЧТО? – поразилась Фельда, выскочив из постели. – Откуда они здесь взялись?

– Им каким-то образом удалось пробраться через охранные зонды. Кажется, ночью они прятались в пирамиде, поэтому призраки не уничтожили их, – объяснил Давило. Питон был более сообразительным, нежели киборг, и смог довольно точно воссоздать картину случившегося.

– Поймайте их, но не вздумайте убивать! – приказала Фельда. – Я их уменьшу навсегда и посажу в бутылку. Мне это даже приснилось сегодня ночью – представьте себе: бутылочка, а в ней маленький-маленький домик, в котором живут крошечные человечки – мальчик, девочка и робот на гусеницах. За ними можно будет наблюдать через стекло.

– А вам их не жалко, повелительница? – спросил питон.

– Не-а, – мотнула головой Фельда. – Я, в общем-то, милая, но довольно противная. И этого у меня не отнять.

Робус-Гробус врезался плечом в дверь соседнего зала с бассейном, буквально сорвав ее с петель, и, не удержавшись, полетел вниз. Вскоре раздался всплеск.

– Здесь их нет, хозяйка! Они опять убежали! На ступеньках их мокрые следы! – донесся его вопль.

– Меня всегда удивляло, что Гробус не учится на своих ошибках! – сказал Давило. – Зачем было вышибать дверь плечом, когда она просто открывается?

– Как это? – удивилась Фельда. – А ну-ка, покажи!

– Хорошо, хозяйка.

Колдунья подождала, пока питон привстал на хвосте и стал открывать дверь, а потом, подкравшись сзади, толкнула его, и Давило упал в воду.

– Ты тоже не учишься на своих ошибках, Дав, – сказала она с усмешкой.

Следы беглецов вели по мраморным ступеням в соседний зал, и Фельда устремилась за ними вслед за вылезшими из бассейна своими помощниками.

В соседнем зале хранились старинные воинские доспехи и оружие. На стенах, покрытых коврами, висели длинные мечи в ножнах, константинопольские чеканные щиты с грифонами и львами, секиры, алебарды, копья, кривые половецкие сабли и тугие татарские луки с красными камышовыми стрелами.

На полу стояли деревянные манекены в полной амуниции: кольчугах и доспехах, шеломах с доходившей до носа перемычкой, защищавшей от рубящих ударов в лицо; лежали конские богатые седла и упряжь. Все это украла еще прабабка Фельды около восьмисот лет назад и перевезла сюда, на астероид. На одной из стен висел старинный портрет высокого усатого воина в доспехах. Это был прадед нашей молодой колдуньи, которого прабабка привезла с собой с Земли и он стал ее мужем. Так что в Фельде, атлантке по происхождению, текла и кровь древних русичей.

Из этого зала вел только один ход, на крышу, и Фельда, решив, что беглецы скрылись именно там, приказала Робусу-Гробусу и питону проверить крышу, а сама остановилась перед портретом. Она любила его, и когда была младше, даже пририсовывала себе углем такие же усы, как у прадеда, а потом любовалась в зеркало, проверяя, похожи ли они.

Киборг и Давило топтались на крыше, лязгая кровельным железом и заглядывая во все дымоходы. Их поиски пока не дали никаких результатов. «Куда же они делись?» – подумала Фельда.

Вдруг она услышала какой-то звук и обернулась. Шевельнулись доспехи на манекене, изображавшем немецкого рыцаря, которого победил в бою прадед. Фельда, подскочив, отдернула забрало и уставилась на Юру.

– Вот ты где, мальчишка! Ну, держись, скоро окажешься в бутылке!

Она выхватила уменьшитель, но из-за портрета прадедушки выглянул Суп.

– Постой, колдунья! – сказал он. – Я бы мог тебя заморозить, но не стану этого делать. Хочу тебе кое-что сказать.

– Не буду я с тобой разговаривать, шпик! Поговорим через рупор, когда вы станете совсем крошечными, – усмехнулась Фельда.

Она прицелилась в Супа из уменьшителя, но стрелять не стала. Ей было интересно, что он скажет.

– Со мной разговаривала твоя бабка, – сказал робот и замолчал, разжигая любопытство юной колдуньи.

– Врешь! Она умерла, – сказала Фельда, готовясь нажать на курок.

– Комната без окон на первом этаже дворца. Камин, который не гаснет, поскрипывающее кресло... – уверенно перечислял Суп.

Фельда опустила оружие.

– Верю. Я давно там не была, – сказала она задумчиво. – Когда я была маленькой, то побаивалась бабушку, хоть и знала, что она меня любит. Старая колдунья была очень грозной и всегда принимала меня, сидя в своем кресле. Она гадала по звездам и на картах, составляла гороскопы и общалась с духами. Я никогда ничего в этом не понимала и, кроме парочки простеньких заклинаний, так ничего и не смогла выучить. Но я помню, что предсказания бабушки всегда сбывались.

– Старая колдунья предсказывала и на этот раз, – сказал Суп. – Я говорил с ее личностью-программой, которая приняла меня за тебя. Она жаловалась, что даже вчера, в день столетия ее смерти, ты не зашла к ней.

– Я забыла, – вздохнула Фельда. – И что же бабушка предсказала на этот раз?

– Она сказала, что магнитная активность этого сектора возрастает и что завтрашняя ночь станет последней для астероида! Астероид – бум! – взорвется! – выпалила Липучка.

Фельда напряглась и заметно побледнела.

– Это правда? – глухо спросила она у Супа.

– Да. Можешь убедиться сама, личность-программа еще работает, – ответил робот. – Если мы не покинем астероид и не увезем отсюда животных, то до послезавтрашнего утра никто из нас уже не доживет. Возможно, это случится даже скорее, в зависимости от скорости возрастания магнитной активности.

Фельда поставила уменьшитель на предохранитель и сунула его в небольшую кобуру на боку.

– Я все перепроверю, прежде чем принять решение, – сказала она. – А вот что делать с вами? Может, оставить вас здесь на астероиде, чтобы вы вместе с ним разлетелись на кусочки?

– А как насчет благодарности? – поинтересовался сыщик.

Колдунья вздохнула:

– Об этом я забыла. Ладно, дам вам шанс. Суп, ты знаешь, что я украла из музея космонавтики твой звездолет?

– Знаем, мы видели газеты, – вмешался Юра.

Фельда усмехнулась:

– Это было самое сложное похищение. Музей хорошо охранялся, в него никто не мог попасть. Давиле пришлось пробираться через канализацию и открывать нам дверь. Потом мы уменьшили твой звездолетик, глупый сыщик, и выбрались через окно на крышу, откуда Гробус забрал нас на корабле.

– Мой звездолет неисправен, – с грустью сказал Суп.

– Был неисправен. Здешние роботы-аварийщики его отремонтировали, и сейчас самое время его вам вернуть. Можете забирать эту рухлядь, и брысь с моего астероида.

– Как это благородно с твоей стороны.

– Рано радуешься. Ваш звездолет находится в четвертом ангаре, это на другом конце долины. Если вы успеете попасть в ангар до наступления ночи, то считайте, что вы спаслись, если же нет, то я дала вам шанс, – криво улыбнулась юная колдунья.

– Ты не дашь нам планетоход?

– И не собираюсь. Он мне теперь самой нужен. Придется уменьшать дворец, пирамиду, парк и все остальное и грузить на свой звездолет. Думаю, это займет кучу времени. Я хочу забрать все с собой и отправиться на поиски нового дома.

– Постой! – возмутился Юра. – Ты должна вернуть все украденное на Землю!

– Все, что я должна, я прощаю, – сказала Фельда. – Большинство из этих вещей, не считая зверей, было похищено с Земли много столетий назад. Что вы хотите, чтобы обман египтян раскрылся и появилось две пирамиды Хеопса, а что подумают земляне, когда возникнут два екатерининских дворца? Ну уж нетушки!

– Но тогда я как сыщик буду вынужден тебя арестовать! – возмутился Суп. – Руки вверх!

– Очень я испугалась! – засмеялась колдунья. – Гробус, Дав, проводите их и покажите им четвертый ангар. Вы должны поторопиться, если не хотите, чтобы ночь застала вас в пути. Магнитная активность все возрастает, и сегодня призраки будут агрессивнее, чем обычно.

Киборг подтолкнул сыщика стволом лазерного пулемета в спину.

– Давай пошевеливайся, шпик! Жаль, хозяйка не разрешила размазать тебя по стене.

Питон, боязливо косясь на «кусачую мартышку», полз вслед за Юрой и Липучкой. В дверях он хотел подтолкнуть их, но девочка обернулась и щелкнула зубами.

– Попробуй только! – пригрозила она.

– Не очень-то и хотелось, – фыркнул Давило и сделал вид, что внимательно разглядывает узор на своей чешуе.

Когда все скрылись из виду, Фельда повернулась к портрету.

– Жаль, что ты ничего не можешь посоветовать мне, прадед. Мне придется искать новый дом, и кажется, я уже знаю где... – сказала она грустно. – Ладно, я еще вернусь за тобой, а теперь пойду навещу старую колдунью.

И, встряхнув головой, она стала быстро спускаться по лестнице, направляясь в комнату бабушки.

А Робус-Гробус и Давило вывели пленников из дворца и остановились на крыльце.

– Ваш звездолет в четвертом ангаре, я сам его туда вчера отбуксовал, – прогудел киборг. – Пойдете вначале через долину, потом через лес вдоль дороги для планетохода. Потом будет нагромождение Сумасшедших скал, а в них, прямо у речки, стоят четыре ангара. В первые три не заходите – там всякий лом, а в четвертом – звездолет.

Решив, что на этом объяснения закончились, киборг круто повернулся и равнодушно ушел с крыльца. Ему было безразлично, выживут земляне и робот-сыщик или нет. На ступеньках остались только Юра, Липучка, Суп и Давило.

– На вашем месте я бы плыл по реке, через долину вам не успеть, – сочувствующе посоветовал питон. – И, как ни странно, я желаю вам удачи!

И он стал неторопливо втискивать свое длинное туловище в приоткрытую дверь.

– Эй, мартышка! В камышах у реки спрятан моторный глиссер, отыщите его! – крикнул он.

– Спасибо! – Липучка провела ладонью по блестящей чешуе уползающего питона.

– Скажете спасибо, когда останетесь в живых, – пробурчал Давило.

Ребята и Суп спустились с крыльца и быстро пошли через сад по направлению к узкой, но быстрой речке. До заката и наступления ночи оставалось чуть больше двух часов.

– Почему они не взяли нас на свой звездолет? – спросила Лена.

– Фельда не хочет, чтобы мы знали, куда она полетит, – объяснил сыщик. – Теперь, когда у нее не будет астероида, ей придется туговато. Звездный патруль может сесть ей на хвост, а скрываться в гиперпространстве все время она не сможет.

– Но она сохранила нам жизнь...

– Это еще неизвестно. Представьте себе, что в четвертом ангаре звездолета не окажется или он будет неисправен. Обратно вернуться мы уже не успеем и окажемся один на один с призраками в ночи, когда должен перестать существовать астероид, – невесело сказал робот. – Это была бы скверная шутка.

В камышах у реки, как и говорил питон, они довольно скоро обнаружили моторный глиссер. Это была небольшая лодочка из какого-то пористого материала, очень быстрая и маневренная. Единственное, что действительно удивило Супа, – это наличие на носу лодки небольшой гарпунной пушки с зубьями, поворачивающейся на подставке и позволявшей вести огонь под самыми разными углами.

Единственная речка на астероиде Шестисот Смертей была очень глубокой и бурлящей. Хоть от одного каменистого берега до другого было просто рукой подать – не больше пяти-шести метров, но скорость течения была, как в горных реках.

Суп попытался достать у самого берега до дна длинным шестом, но палки не хватило, и робот удостоверился в большой глубине реки.

Липучка и Юра прыгнули в глиссер, а сыщик, вытолкнув лодку на стремнину, вскочил в нее с ловкостью, удивительной для металлического гусеничного увальня.

Течение вело в нужном ребятам направлении, к тому же у глиссера был мотор, так что путешественники плыли вперед довольно быстро.

– Не хочу сглазить, но если и дальше мы будем так передвигаться, то через четверть часа окажемся у четвертого ангара, – удовлетворенно заметил робот, наблюдая, как быстро скользят они мимо берегов.

– Как ты думаешь, здесь есть рыба? – спросила у брата Липучка.

Оба они были заядлыми рыболовами и наловили в пруду около своей дачи кучу карасей, которые потом скормили коту.

– Вряд ли, все-таки это не Земля, – усомнился Юра. – Даже если бы и была какая-нибудь мелкая рыбешка, то скорее всего мы спугнули ее шумом нашего мотора.

Лена опустила руку в скафандровой перчатке в воду и поболтала ею совсем немного, но вдруг в перчатку впились чьи-то зубы, буквально в одно мгновение разодрав ее. Девочка едва успела с воплем выдернуть из воды руку. Стальная перчатка была порвана, а ладонь и пальцы чудом не пострадали.

– Спроси меня еще, есть ли здесь рыба. И я тебе отвечу: ДА! – завопил Юра, хватая сестру и оттаскивая ее подальше от борта.

И сделал он это вовремя, потому что вода вдруг забурлила, вздыбилась и из нее взметнулось двухметровое чудовище со множеством глаз и зубастой длинной пастью, напоминавшей садовый секатор. Чудовище пронеслось над лодкой и плюхнулось в реку с другой ее стороны, взметнув такую волну, что глиссер едва не перевернулся.

– Суп, поднажми! – закричал Юра.

Мальчик повернулся и увидел, как из воды вокруг глиссера высовываются спины других речных чудовищ. Похоже, звук мотора не только не отпугивал этих «рыбок», но даже привлекал их.

– Я и так делаю все, что могу! Ложитесь на дно лодки! – крикнул робот.

Он навалился на руль, стараясь удержать лодку. Это было совсем не просто, ведь нельзя было допустить, чтобы глиссер врезался в один из берегов, так как он непременно опрокинется и всем, кто находится в нем, придет конец.

Учитывая, что Суп совсем не был роботом-«технарем», управление лодкой давалось ему с трудом.

Речные чудовища настигали их. Казалось, у путешественников в лодке нет ни единого шанса. Одна из рыб вцепилась зубами в борт, повиснув на нем, как бульдог на добыче, и оторвала большой кусок обшивки. Мотор работал с перегрузкой, и от него едко пахло оплавленной проводкой. Если мотор сейчас выйдет из строя, то они пропали.

Юра вспомнил о пушке и кое-как добрался до нее. Он ухватился за нее и прицелился в ближайшее чудовище, но в этот момент лодка вдруг дернулась и острый наконечник гарпуна описал опасный круг.

Суп и Липучка предусмотрительно упали на дно, опасаясь, как бы гарпун не попал в них. Разумеется, робот оставил руль, и лодка, едва не перевернувшись, влетела в заросли камыша у берега. Пассажиры вылетели из глиссера и покатились по красноватому песку. Теперь речные чудовища им были не страшны.

Когда Юра, отряхиваясь и проверяя, ничего ли он себе не сломал, встал с песка, то увидел неподалеку между скалами полукруглый стальной шатер, чуть поодаль еще один, а за ними виднелись еще два.

– Вот мы и приехали! – обрадовался Суп. – Я же говорил, что доставлю вас в целости и сохранности!

– Как бы не так! Мы едва не проплыли мимо нужного места, да и с реки ничего не было видно, – ворчала Липучка.

– И не нужно было оставлять без присмотра управление, – добавил Юра.

– Мне не очень хотелось схлопотать гарпун, – объяснил робот. – Когда не умеешь стрелять, не стоит наставлять дуло в разные стороны.

– Я и не наставлял, просто ты не умеешь управлять лодкой! – начал спорить мальчик.

Сыщик недовольно скрестил на груди руки и стал раскатываться по песку взад-вперед.

– Ладно, – сказал он, – пора искать четвертый ангар. Уже почти стемнело, магнитная активность возрастает. Если и дальше она будет подскакивать так стремительно, астероид может расколоться на части даже раньше, чем завтра ночью.

На ангарах не было никаких номеров. Друзья подошли к крайнему и откатили массивную раздвижную дверь. Предзакатный красноватый свет хлынул в ангар, и Липучка испуганно ухватилась за створку.

– Что это? – прошептала она севшим голосом. – Кто-нибудь скажет мне, что это?

ЧЕТВЕРТЫЙ АНГАР.

В ангаре лежали корпуса старых роботов, сваленные в кучу. Здесь были самые древние модификации, оставшиеся от первых десятилетий развития робототехники.

У входа, чуть в стороне от остальных, стоял гусеничный робот, размером с хороший танк. Его ржавые бока были в заплатках и пробоинах, а огромная голова-башня с двумя дулами валялась рядом. Широкие гусеницы держались прочно, и высота их доходила Липучке почти до шеи.

– Это одна из первых моделей боевых роботов для ведения войн на планетах. Остался от галактической войны, – объяснил Суп, порывшись в своей обширной памяти, которая сохраняла какие угодно сведения, кроме самых необходимых.

За роботом-танком навалена целая гора прессованных деталей, среди прочих были руки, головы, локаторы, корпуса, гусеницы и другие части роботов. Очевидно, здесь хранились списанные или поврежденные модели, приготовленные в переплавку.

– Суп, твоего корабля тут не видно. Значит, это не четвертый ангар, – сказал Юра.

Они уже хотели уйти, как вдруг завыла сирена и угрожающий голос откуда-то сверху проскрипел:

– Попытка побега! Поднимите руки, или вы будете уничтожены!

Они резко обернулись, готовые убежать или защищаться, но это оказался всего лишь сплющенный динамик какого-то боевого робота, туловище которого, с торчавшими из него загнутыми стволами молекулярного излучателя, лежало в стороне от головы.

– Вы не подняли руки! Вы будете уничтожены как бросившие вызов империи! – скрипел робот, но в нем что-то заклинило, и он, как заигранная пластинка, продолжал повторять:

– Вызов империи... вызов империи... вызов империи...

Друзья поскорее выбрались из ангара и задвинули его металлические двери, но скрип неисправного динамика еще долго был слышен.

– Откуда взялись эти роботы? – спросила Липучка.

– Еще с войны. А может быть, сразу после войны, когда здесь была база пиратов, – сказал Суп. – На астероиде шли ожесточенные бои с участием целых моторизованных армий роботов: самолетов, танков, подлодок, роботов-солдат... После боя все поврежденные машины складывались буксировщиками в одно место. Если можно было починить, их чинили, а тех, чьи повреждения были слишком серьезными, отправляли под пресс.

– И гуманоиды участвовали в войнах? – удивился Юра.

– Только на первых порах. Потом большинство из них погибли, потому что, разумеется, они уступали роботам, которые как солдаты куда надежнее гуманоидов: они не устают, не боятся радиации, могут воевать на планетах без атмосфер, легко умирают и не сдаются в плен. К тому же и ремонтировать роботов проще.

Следующий ангар, находившийся рядом с продавленной гусеничным планетоходом Робуса-Гробуса бороздой, был именно четвертым, который они искали. Оттуда доносились грохот и шум работавших машин: ремонтники завершали восстановление звездолета Супа.

Маленький, похожий на осьминога корабль, весь покрытый новыми металлическими заплатками и отполированный, стоял посередине ангара, а несколько автоматов заканчивали монтаж обмотки восстановленного главного двигателя и рулей.

– Ух ты! Я буду руководить ремонтом! – воодушевился сыщик, бросаясь к своей машине.

– Не стоит, – заявила Липучка. – Ты уже проявил свои способности, когда его ломал.

Робот недовольно оглянулся на девочку, как ребенок, у которого пытаются забрать любимую игрушку.

Неожиданно поверхность астероида у них под ногами вздрогнула, и ангар загудел. У самых дверей в камне возникла линия глубокого разлома, и в нем кипела раскаленная лава.

– Начинается, – сказал Суп. – Активность все возрастает. У меня уже зашкаливают датчики, хотя ночь еще не наступила. Хорошо бы роботы закончили монтировать обмотку двигателя раньше, чем тут все пойдет кувырком.

– А с такой обмоткой мы не можем взлететь? – беспокойно спросил Юра, видя, что работа едва ли завершится в ближайшие полчаса.

– Взлететь-то мы сможем, но вдруг застрянем в гиперпространстве, – пояснил сыщик. – Надеюсь, вы еще не забыли, что это значит?

Мальчик вспомнил вихревой туман, мерцание точек и монстра со штырями в мозгу, и ему сразу расхотелось рисковать и отправляться на поврежденном звездолете. Лучше уж разлететься в клочья вместе с астероидом, чем оказаться в гиперпространстве.

Несколько минут все было спокойно, а потом толчки возобновились. Один из них был таким сильным, что один из ремонтных роботов сорвался с обшивки звездолета и упал. Трещина разлома расширилась.

– Уровень магнитной активности возрастает, – отметил Суп. – И я думаю, что...

Но что он думает, так и осталось невыясненным, потому что следующий толчок был такой силы, что кора астероида раскололась у них под ногами, оставив на одной стороне девочку, а на другой Юру с Супом.

– Липучка, прыгай!

Мальчик, стараясь не смотреть вниз, перескочил к сестре, схватил ее, и они прыгнули назад, прежде чем трещина стала совсем широкой и оттуда хлынула лава. Корпус звездолета тоже оказался на линии разлома, но пока еще не проваливался.

– Пора! – крикнул Суп. – Нужно взлетать! Старая колдунья оказалась права во всем, кроме одного – астероид Шестисот Смертей погибнет, но только не завтра ночью, а прямо сейчас!

Один за другим друзья втиснулись в люк звездолета, повисшего между краями разверзшейся пропасти. Внезапно летающая тарелка покачнулась и заскользила вниз в кипящую бездну, но Суп успел навалиться на какой-то рычаг, и звездолет вначале замедлил падение, а потом успел вырваться из трещины за несколько секунд до того, как ее края сомкнулись. Послышался звук удара и скрежет раздираемого железа – это нос их корабля пробил ржавую крышу четвертого ангара и взметнулся в небо.

– На этот раз я не перепутал рычаги, – довольно сказал сыщик. – Ну, как вам взлет?

– Слишком крутой, – ответил Юра.

При взлете они с Липучкой перекувырнулись и теперь лежали, свесив головы вниз, в тесной рубке посреди каких-то папок, дисков и разноцветных бумажек.

– Это моя коллекция величайших преступлений Вселенной! Она рассыпалась! – всполошился Суп и, бросив рычаги управления, стал собирать диски и разноцветные бумажки в папки. Оставшись без пилота, звездолет вновь начал стремительно падать, и если бы робот, вовремя спохватившись, не схватился за рычаги, они врезались бы прямо в астероид.

– Вечно я забываю об этих пустяках! Впрочем, говорят, все гении рассеянны, – нескромно заметил Суп.

– Чего уж там, – засмеялась Липучка. – Еще немного, и астероид Шестисот Смертей можно было бы смело переименовывать в астероид Шестисот Трех Смертей.

Ребята прильнули к иллюминаторам. Астероид уже почти перестал существовать, от него откалывались огромные куски, клокотала лава, и видно было, как пирамида Хеопса со всеми скрытыми в ней сокровищами вместе с большим куском астероида начинает вращение вокруг звезды – белого карлика, который своей неуемной энергетической активностью и спровоцировал этот катаклизм.

– Что стало с животными? Где Фельда, Давило и Робус-Гробус? – закричал мальчик.

– Скорее всего они не успели спастись. Все произошло слишком быстро. Лава поглотила их, – грустно сказал Суп.

– Может, еще удастся их найти?

– Вряд ли, но попробуем!

Робот направил звездолет вниз, и стальной корабль пронесся над поверхностью раскалывающегося астероида. В иллюминатор Юра и Липучка увидели, как бушуют на Большой равнине бураны, сверкают молнии и мечутся в тревоге с пронзительным воем черные тени.

Той части долины, где стоял замок Фельды с парком, уже не было – она ушла под землю одной из первых. Поиски никаких результатов не дали. Юная колдунья, два ее помощника и несколько сотен земных зверей исчезли.

Липучка всхлипнула, хотела вытереть рукавом глаза, но, как и в прошлый раз, наткнулась на бронированное стекло скафандра.

– Нужно возвращаться. Тут больше делать нечего, да и оставаться опасно – нас может зацепить или притянуть к звезде-карлику вместе с обломками, – сказал Суп.

Он развернул свою летающую тарелку и направил ее к звездам, постепенно разгоняясь до скорости, необходимой для выхода в гиперпространство.

Когда они почти уже вошли в гиперпространство, на локаторе вдруг вспыхнула яркая точка, которая разрослась на весь экран. Астероид Шестисот Смертей перестал существовать...

АДРЕС: ВСЕЛЕННАЯ, РОБОТУ СУПУ.

Самая приятная часть путешествия – возвращение домой.

– Что ж ты, милочка, не говорила им про болото? И то правда, наше-то Мертвое болото самое загребущее. Сразу после войны пастух Савостьян из поселка возвращался, да и увяз. Две коровы с ним были, так одна только и вернулась – все брюхо грязное, – укоризненно говорила Гундюша, и мама всхлипнула.

С тех пор как вчера вечером Липучка и Юра пропали, мать подняла на их поиски весь поселок и милицию. Служебные собаки довели до самого болота, но там след оборвался. Предположили, что дети пошли на болото и исчезли. Пока неизвестно было, утонули они или просто заблудились в лесу, и поиски продолжались. Над Варяжьим лесом снова закружил вертолет. Папа из Москвы еще не приехал, и теперь возле безутешно рыдавшей мамы крутилась Гундюша и пугала ее как могла.

– А может, и не в болоте увязли. Может, маньяк их какой-нибудь утащил. Сейчас времена такие – чпок топориком, и за границу на искусственные органы. Да ты не переживай, голубка, может быть, они еще и живы... – продолжала «утешать» Гундюша, ее фантазия рисовала картины одна страшнее другой.

– Уходите отсюда! Уходите немедленно! – гневно сказала мама. Глаза у нее опухли от слез, и она показала соседке на дверь.

Гундюша пожала плечами и, опираясь на свою палку, зашаркала к выходу.

– Разве ж я тебя не понимаю? Разве ж мое сердце кровью не обливается? – бормотала она. – Ты мне, красавица, сандаликов-то детских не дашь? Смотри только никому не обещай. Им-то они теперь вроде ни к чему...

Она шагнула за порог и пошла к калитке. Несколько дней назад ее девчонка-квартирантка так же неожиданно исчезла, и Михайловна, пофантазировав немного и напридумав самое худшее, решила, что девчонке попросту наскучило жить здесь и она уехала в город.

Внезапно, когда Гундюша уже подходила к забору, небо вдруг осветилось и показался странный летающий объект, похожий на осьминога. Он был весь в заплатках, извергал дым и мерцал в сумерках зеленоватым светом.

Пробормотав что-то, старуха с необыкновенной для ее возраста ловкостью нырнула за куст сирени и, раздвинув ветки, осторожно выглянула.

Маленький звездолет опустился на луг недалеко от крайнего дома. Люк корабля пришельцев с лязгом отъехал, и из него показались соседские дети, Юра и Лена, а за ними выехал какой-то странный предмет, похожий на маленький трактор (так, во всяком случае, потом утверждала Гундюша).

– Ты уже улетаешь, Суп? – спросила Липучка, повиснув на шее у робота.

– Да. Мне пора. Возможно, дело о похищенных мряках еще ждет меня. – Голос маленького гусеничного робота звучал грустно, ему тоже не хотелось расставаться со своими друзьями.

– Но ты еще вернешься? Хотя бы когда-нибудь? – с надеждой спросил Юра.

– Все возможно. А лучше вы прилетайте ко мне или посылайте мне лазерограммы. Адрес довольно просто запомнить: Вселенная, роботу Супу.

– И дойдет? – недоверчиво поинтересовался мальчик. Он держал в руках небольшой, не больше приемника, лазеропередатчик, который они нашли на астероиде среди всяких запасных деталей.

– Должно дойти, – кивнул робот-сыщик. – Вселенная, в общем-то, не такая уж и большая. В ней много всего, но гусеничный робот Суп только один.

Юра задумался. Мысль, которая только что пришла ему в голову, было сложно и трудно выразить, и он боялся запутаться в словах.

– Смотри, Суп, – сказал он. – Вот наша история с самого начала, с погонями, с Фельдой, с похищением животных – что это такое? Детектив? Что-то не очень похоже. Космическая фантастика? Вроде тоже не то.

Робот задумался.

– Это просто жизнь, – сказал он. – Так всегда бывает. В жизни все перепутано и совсем не так, как в книгах и в кино. Жизнь – это большая-большая путаница. В жизни все смешано – и детектив, и фантастика, и работа, и книги, и скука, и любовь. Например, я даже не знаю, раскрыл ли я дело о похищении животных или нет? Победили мы или проиграли?

– Но ты ведь самый великий сыщик Вселенной? – с иронией спросила Липучка.

– Разумеется, самый великий, – подтвердил Суп. – Но когда я говорил так, я половину скрывал. Знаете, почему я самый великий сыщик?

– Нет, не знаем, – честно признался Юра.

Робот выдержал паузу, а потом гордо произнес:

– Потому что я единственный. Я единственный сыщик во всей Вселенной! А когда ты единственный – ты одновременно и самый лучший.

– Разве во Вселенной больше нет сыщиков? – удивилась Лена. – У нас на Земле их, например, полно.

– Ваша Земля – во многом удивительная планета, – сказал Суп. – Здесь все совсем не так, как в остальной Вселенной. Именно поэтому все нити Вселенной ведут к вашей Земле. Берегите ее, чтобы с ней не произошло то же, что и с астероидом Шестисот Смертей. Ну, пока, и не забывайте мне писать! Адрес вы запомнили?

Робот нырнул в люк, а потом его маленький звездолетик стартовал. Вначале он стремительно подскочил на сто метров вверх, потом, как мячик, шлепнулся на землю и перевернулся пару раз, но в конце концов снова взлетел и скрылся между тучами. Очевидно, Суп снова напутал что-нибудь при взлете, например, перепутал четвертую передачу с задней или газ – с антигравитационным тормозом.

– Как ты думаешь, он ничего себе не повредил? – спросила Липучка.

– Вряд ли, он же самый противоударный робот во Вселенной, – сказал Юра.

– Потому что единственный, – засмеялась его сестра.

– Ладно, пойдем к маме получать головомойку, – вздохнул мальчик. – Скажем, что заблудились в лесу и едва не увязли в болоте. Вид у нас, кажется, достаточно грязный.

Скафандры, чтобы не привлекать внимания, они оставили еще на звездолете, и сейчас ничего, кроме лазеропередатчика, похожего на обычный приемник, не говорило о том, какое путешествие они недавно совершили.

Когда ребята открыли калитку, из-за яблони вдруг выскочила Гундюша и, прихрамывая, бросилась к ним.

– Чур меня, чур! Я видела, я все видела! – затараторила она. – Видела, как вы прилетели!

– Вам померещилось. Нужно пить меньше смородиновой настойки! – сказала Лена, и, пройдя мимо соседки, они вошли в дом, и в следующую минуту мама уже заключила их в свои объятия.

Разумеется, когда первый прилив радости прошел, дело не обошлось и без взбучки.

– Вам, родителям, никогда не угодишь, – плаксиво сказала Липучка. – Упал, например, ребенок с крыши сарая. Вы вначале радуетесь, что жив остался и ничего себе не сломал, а потом начинаете из вредности допытываться, что он вообще забыл на сарае?

Мама засмеялась и обняла дочку.

* * *

Прошло несколько дней. Все как будто было спокойно. Продолжалась обыкновенная скучная дачная жизнь. Липучка и Юра послали несколько лазерограмм Супу и даже получили ответ:

«Привет из космоса! Со мной все в порядке. Ищу мряков. Суп».

– Интересно, эти мряки не хищные? – спросила, прочтя лазерограмму, Липучка. – И еще: не едят ли они супов или только вермишель с картошкой?

Гундюша после приземления звездолета опять пыталась доказать, что видела инопланетян, и даже заговаривалась, утверждая, будто соседские дети и есть инопланетяне, но ей никто не поверил, потому что все помнили Юру с Леной маленькими. А потом к Михайловне приехала ее неубиваемая и непотопляемая сестра Алла, и они вместе стали консервировать огурцы и помидоры. А по вечерам две сестры вместе писали мемуары: «Наше знакомство с инопланетянами. Хроника, факты, размышления». Впрочем, они создавали свое произведение так медленно, что вряд ли написали больше десяти страниц.

А на пятый день после прилета ребят из космоса во дворе вдруг раздалось мяуканье.

– Васька! – воскликнула мама. – Сколько времени пропадал!

Это и в самом деле был их пропавший кот, тощий, грязный, голодный, но по-прежнему независимый. Последний раз Липучка и Юра видели его в клетке на боевом звездолете Фельды. Они не могли понять, как он снова оказался на Земле.

– Васька откуда хочешь найдет дорогу домой! – гордясь своим любимцем, сказала мама.

А кот терся об ее ноги и мяукал, будто в самом деле ему пришлось проделать дорогу в несколько сотен миллиардов километров по Млечному Пути.

Уставившись на Ваську, как на привидение, ребята отправились в свою комнату и устроили совещание.

Появление кота было окутано мраком тайны. Ведь в последний раз похищенный Фельдой зверинец находился на взорвавшемся астероиде Шестисот Смертей, каким же образом Ваське удалось спастись?

Юра и Липучка долго спорили, но ни к какому выводу так и не пришли. Как кот оказался на Земле? Что с Фельдой, Робусом-Гробусом и похищенными зверями? Погибли ли они, как думал Суп, или им удалось спастись?

– Это не Васька! – заявила наконец сестра.

– А я тебе говорю: Васька!

– Нет, не Васька.

– Васька! – настаивал брат.

– Не Васька, не Васька, не Васька.

– Васька!

Липучка заткнула уши пальцами, закрыла глаза и стала бубнить:

– Неваськаневаськаневаська...

Отчаявшись победить ее в споре, Юра вспомнил, что он старше и, следовательно, умнее. Он уселся перед телевизором и включил его на полную громкость, чтобы заглушить бубнившую сестру.

По телевизору передавали новости дня.

«Последние известия, – сказала симпатичная улыбающаяся дикторша. – Найдены пропавшие из зоопарков мира редкие животные, занесенные в Красную книгу. Самое невероятное в этой истории то, что зверей нашли не сыщики с Петровки, не милиционеры, а пятнадцатилетняя девочка Алена Коробкова, которую мы пригласили на телевидение, чтобы она дала нам интервью».

Кадр сменился, и... на экране телевизора появилась Фельда. Она была уже без скафандра и одета вполне по-земному. В тоненькую косичку Фельды был вплетен фосфоресцирующий бант, а в ушах сверкали золотые серьги.

Героиня передачи без страха смотрела прямо в видеокамеру, как будто она привыкла выступать перед всей Россией.

– Алена, не расскажете ли вы, как вам удалось найти животных? – спросила дикторша.

– За нашим городом есть большой пустырь, на котором почти никогда никого не бывает. Обычно я катаюсь там на мотоцикле. И вот вчера утром я поехала туда и обнаружила много клеток с животными. Я читала в газетах об ужасных похищениях и сразу догадалась, что это и есть те самые звери... Я сразу поехала на телевидение и сообщила о своей находке...

– Все животные находятся в хорошем состоянии и будут возвращены в зоопарки, – сказала дикторша. – А теперь я хочу задать Алене последний вопрос: Алена, как ты собираешься потратить те сто тысяч долларов премии, которые выплатит тебе Международное сообщество?

– Всего-то сто тысяч? – передернула плечами Фельда. – Потрачу на булавки и еще на свое домашнее животное.

– У вас есть домашнее животное? Какое же? – заинтересовалась дикторша.

– Э-э... – замялась Фельда. – Есть. Небольшой такой, знаете ли, ужик. И еще у меня есть старый дядя... э-э... Роберт-Гроберт. Ему нужно купить очки и парик, чтобы он не бросался в глаза.

– Гроберт – это фамилия?

– Можно и так сказать, – улыбнулась героиня.

Дикторша поблагодарила ее и перешла к другому сюжету. Юра с Липучкой переглянулись.

– Значит, они спаслись с астероида, – сказал брат, выключая телевизор.

– Теперь все ясно, откуда взялся наш кот! – закричала Липучка. – Он попросту сбежал! Вот пройдоха эта девчонка, еще и премию получила за тех животных, которых сама же украла. Ну, я ее найду и выведу на чистую воду!

– Думаю, ее сложно будет найти, – сказал Юра. – Но одно ясно, Фельда выбрала Землю своим новым домом, а это значит, что приключения будут продолжаться.

Примечания.

1.

На Земле зубастых питонов нет, так же как и говорящих. Неизвестно даже, является ли земной питон хотя бы дальним родственником питона космического.

2.

Что-то вроде человеческого сна.