Древнее заклятье.

Памяти моего друга Гоши Буренина посвящается.

Глава I. ГОША.

Эту историю я собирался начать такими словами: «Гоша Рябинин, обыкновенный русоволосый мальчишка двенадцати лет от роду…».

Собирался, но передумал. Вернее, задумался.

Ведь если писать по правде (а только по правде и стоит писать), то Гоша вовсе не был обыкновенным мальчишкой хотя бы потому, что ОБЫКНОВЕННЫХ мальчишек и девчонок в природе просто не существует. Каждый мальчишка и каждая девчонка – необыкновенны. И все они необыкновенны по-своему.

Это уже потом, вырастая, они превращаются в обыкновенных дяденек и тетенек, очень озабоченных своими взрослыми проблемами, да и то, ежели как следует копнуть, в душах этих взрослых и скучных дяденек и тетенек можно обнаружить остатки того НЕОБЫКНОВЕННОГО, которое живет в них с детства.

Так что, поразмыслив, я решил убрать слово «необыкновенный», дабы не путаться в терминах, и все-таки начать.

Начинаю.

Гоша Рябинин, русоволосый и кареглазый двенадцатилетний мальчишка, жил со своими родителями и старшим братом в старинном русском городе… ну, допустим, Звягине.

Вы скажете, что такого города на карте нет, а я в ответ на это спрошу вас: «На какой именно карте, милостивые государи?» А? То-то. Вот вы и попались, потому что карты – они разные бывают и… Но мы отвлеклись.

Как я уже упоминал, Гоша Рябинин жил со своими родителями и старшим братом Володей в городе Звягине.

Мама у Гоши была учительницей истории и работала в школе, а папа – офицер российской армии – командовал воинской частью, расположенной… впрочем, давайте не будем об этом распространяться, чтобы ненароком не выдать военную тайну. Скажем только, что Гошин папа имел чин подполковника и, как многие офицеры, часто менял место службы (разумеется, не по собственной прихоти, а по приказу начальства). Так что город Звягин не был Гоше родным городом – семья Рябининых переехала сюда полтора года назад с Дальнего Востока, где тогда еще майор Рябинин служил… тьфу ты, господи, опять военная тайна!

Полтора года – целая вечность для двенадцатилетнего мальчишки, который всю свою жизнь переезжает с места на место, и Гоша, привыкший к самостоятельности, успел хорошо изучить город Звягин и полюбить его неброскую красоту.

Вообще-то в свидетельстве о рождении Гоша был записан как Игорь, но родители и старший брат с самого раннего младенчества звали его Гошей, к чему он привык и новым знакомым всегда Гошей и представлялся.

Той ранней осенью, когда началась вся эта история, Гоша пошел в восьмой класс, то есть на самом деле в седьмой по счету, но восьмой по названию (чего не могут понять до сих пор ни Гоша, ни его родители, ни учителя, ни даже ваш покорный слуга, а только дяди и тети из Министерства образования России).

Почему в восьмой, спросите вы, когда, судя по количеству прожитых лет, он вроде бы должен идти в седьмой?

Объясняю.

Дело в том, что Гоша был в некотором роде вундеркиндом, но вундеркиндом особенным, вовсе не похожим на то замученное науками несчастное создание с не по-мальчишески серьезными глазами за толстыми стеклами очков, которое привычно рисует нам наше воображение при слове «вундеркинд». Вовсе нет. Во-первых, Гоша не носил очков по той простой причине, что обладал отличным зрением, и ни чтение книг с фонариком под одеялом, ни компьютерные игры, ни телевизор не смогли пока его зрение испортить. Во-вторых, Гоша хотя и «перепрыгнул» прошедшим летом из пятого класса в седьмой и слыл среди друзей и знакомых мальчишкой сообразительным, начитанным и даже где-то гениальным, но назвать его эдаким юным вариантом Паганеля из жюльверновских «Детей капитана Гранта» мы бы поостереглись. Как и большинство мальчишек своего возраста, Гоша Рябинин гонял с друзьями в футбол и хоккей, любил плавать и нырять, кататься на лыжах, ловить рыбу… да что там говорить! – он даже (только не рассказывайте его родителям, ладно?) научил мальчишек со своего двора играть в теперь уже почти забытую, но увлекательнейшую «расшибалочку», в которую, как известно, играют от века исключительно на деньги. Бывало также, что являлся он домой в не очень чистой одежде, а то и с синяком под глазом и исцарапанными кулаками.

Нет, драчуном Гоша вовсе не был, но и в обиду себя никому не давал и, хотя не очень вышел ростом и силой, отличался ловкостью и быстротой в движениях, великолепной реакцией и знанием некоторых очень полезных приемов русского боя, которым научился у своих друзей-солдат.

К вышесказанному можно добавить, что в свои двенадцать лет Гоша умел водить автомобиль, бронетранспортер и боевую машину пехоты, а также неплохо стрелял почти изо всех видов стрелкового оружия.

Конечно, вы скажете, что Гоша Рябинин имел преимущество перед теми мальчишками и девчонками, которые родились и всю жизнь живут в одном городе или, скажем, поселке и родители которых не военные, а, наоборот, строители, ученые или, допустим, врачи. Вы скажете так и будете, несомненно, правы. Но лишь отчасти. Потому что все или почти все в этой жизни зависит от самого человека. И если человек ленив и нелюбознателен, а, самое главное, таковым и хочет оставаться, но тут уже ничем не поможешь.

Гоша же отсутствием любознательности вовсе не страдал и даже, прямо скажем, наоборот, был человеком любопытным, а зачастую и чересчур любопытным. Именно его любопытство и… Но все по порядку.

Глава II. НЕ ЛОВИТЕ ЧУЖИХ КОШЕК НА СТАРЫХ ЧЕРДАКАХ.

В то сентябрьское теплое субботнее утро Гоша Рябинин выбрался из дому довольно рано, намереваясь зайти к своему другу Саше Уваровой, чтобы вместе с ней отправиться за город в отцовскую воинскую часть, где их ожидала масса интереснейших дел.

Да, да, вы не ошиблись. Саша Уварова была самой что ни на есть настоящей девчонкой, обладательницей массы симпатичных веснушек, копны густых, цвета спелой пшеницы, волос и звонкого голоса.

Такие девчонки, как Сашка Уварова, или, как звали ее друзья, Шурка, время от времени попадаются в мальчишеских компаниях по всей нашей необъятной Родине, да и по всему миру тоже.

Не скажу, что количество их велико по сравнению с обычными девочками, но все же их достаточно много для того, чтобы это стало заметно нам с вами.

Эти девчонки всегда предпочитают (во всяком случае, в детстве) мужской мир миру женскому: ненавидят играть в куклы, любят футбол, замечательно лазают по деревьям, дерутся, мало обращают внимания на свою внешность, умеют стрелять из рогатки и вообще – как говорится, свои парни в доску. Они даже зачастую большие пацаны, чем сами пацаны (это оттого, что им постоянно приходится доказывать окружающим свою мальчишескую сущность).

Именно такой и была Сашка Уварова, а попросту Шурка, именно поэтому Гошка Рябинин считал ее своим другом, а к ОБЫЧНЫМ девчонкам он относился не слишком уважительно, считая их существами взбалмошными и никчемными. «Может быть, когда они вырастают и превращаются в девушек и женщин, то становятся другими?» – часто размышлял он и, не находя ответа, переключал мысли на что-нибудь более понятное и полезное.

Итак, Гоша шел привычной дорогой, находясь в прекрасном расположении духа, ибо, во-первых, старший брат освободил его сегодня от обязанности пылесосить комнаты, взяв сей труд на себя, а во-вторых, откуда взяться плохому настроению, если вовсю светит солнце, впереди два нескончаемых выходных дня и тебе двенадцать лет?

Сокращая путь, Гошка нырнул в знакомый проходной двор, обогнул мусорные баки, вышел к детской площадке и тут, возле песочницы, заметил маленькую девочку, которая, опустив голову, тихонько плакала.

Если бы она плакала громко или рядом играли бы другие дети, то Гоша, пожалуй, прошел бы мимо – дело житейское, разберутся, но девочка стояла совсем одна возле песочницы и плакала тихо, не напоказ.

Гоша замедлил ход и остановился. Он, как уже говорилось, не очень любил девчонок, но эта была совсем еще кроха – лет пять, не больше…

Он обошел ребенка вокруг, сел перед ним на корточки и строгим голосом сказал:

– Ну, в чем дело?

Девочка подняла голову, поглядела на Гошу громадными, полными соленых слез голубыми глазами и пролепетала:

– К-котик!

– Что?

– Мой ко-тик… – и, всхлипнув, опять опустила голову.

– Эй, погоди, перестань реветь, – решительно вмешался Гоша. – Объясни ты толком, что случилось. Какой котик? Кошка, что ли?

– Да-а…

– И что с ней?

– Она убежала, – сообщила кроха и, вытирая ладошкой слезы, с надеждой спросила: – Ты ее найдешь?

– Н-не знаю, – засомневался Гоша, который уже начал жалеть, что вмешался в это дело. – Твоя, что ли, кошка?

– Моя, – девочка уже не плакала – она видела в Гоше своего спасителя. – Я вынесла ее из дома погулять, а она убежала от меня по дереву вон туда, на чердак, – и малышка показала пальцем, куда именно убежала свободолюбивая кошка.

Гоша посмотрел. Напротив детской площадки громоздился очень старый трехэтажный дом из потемневшего от времени кирпича. Дом имел явно нежилой вид – многие окна зияли пустыми глазницами, а двери подъездов и оконные проемы первого этажа были заколочены толстыми досками.

Рядом с домом росла мощная древняя липа, по стволу которой, а затем по длинной крепкой ветке, нависшей прямо над крышей, кошка, видимо, и перебралась вначале на крышу, а уже потом и на чердак.

– А в этом доме, что, никто не живет? – спросил Гоша. Дом заинтересовал его своим видом, тем более что раньше он как-то не обращал на него внимания. Ведь, согласитесь, в любом заброшенном доме живет своя тайна.

– Никто, – подтвердила девочка. – Его собираются взорвать.

– Как это? – поразился Гоша.

– Ты что, маленький? Не знаешь, как дома взрывают? Взорвут, а потом построят новый. У меня папа – строитель, он мне рассказывал.

– Поня-атно, – протянул Гоша. С каждой секундой дом притягивал его все больше. Подумать только – дом скоро снесут, и никто никогда не узнает, что на его чердаке был клад золотых монет царской чеканки, или валялись в каком-нибудь невзрачном сундуке под толстым слоем липкой пыли старинные книги в кожаных переплетах, или… да мало ли что можно найти на чердаке старого дома, если, конечно, хорошенько поискать! Опять же, девочку жалко.

– От мамы влетит, – как бы в подтверждение его мыслей, убежденно сообщила кроха. – Она мне кошку на улицу выносить запретила, потому что кошка еще маленькая, а я не послушалась.

– А где мама-то?

– В магазин пошла, – вздохнула девочка, – скоро вернется.

– Ладно, – решился Гоша, – какого она хоть цвета, кошка твоя?

– Рыжая. Ты правда ее найдешь?

– Попробую. А ты не плачь, хорошо? И жди маму.

– Хорошо, – пообещал ребенок. – Ты на дерево полезешь? Кошка по дереву на чердак убежала.

– Что ж, придется и мне по дереву, – притворно вздохнул Гоша и внимательно оглядел липу, заранее оценивая предстоящий путь наверх.

До крыши он добрался довольно быстро – редкий мальчишка не умеет лазить по деревьям, Гоша же в этом деле был большим специалистом.

Листы старого, проржавевшего кровельного железа прогибались и гремели под его кроссовками, но он легко добрался до чердачного окна и заглянул в теплый пыльный полумрак.

«Сначала сам разведаю, потом Шурку позову, если что интересное обнаружу», – подумал Гоша и ловко влез в окно.

Вы когда-нибудь бывали на чердаках больших и старых домов? Удивительные ощущения испытываешь там. Лично мне почему-то всегда казалось, что эти чердаки больше всего похожи на трюмы парусных кораблей, выброшенных морем на берег и давно оставленных своей командой. Не знаю, откуда взялось это сравнение. Может быть, оттого, что сразу за палубой начинается небо, так же, как оно начинается сразу за крышей?

Чердачный сумрак со своим, ни на что не похожим и только ему присущим запахом был насквозь пронизан узкими лучами и полосами солнечного света, в котором, искрясь, танцевали свой вечный танец мириады пылинок. Солнце попадало сюда сквозь чердачные окна южной стороны, так что на чердаке было относительно светло.

Гоша оглядел пыльный дощатый пол с многочисленными следами кошачьих и птичьих лап и громко позвал:

– Кис-кис-кис!

Никто не отозвался.

Гоша с запоздалым сожалением подумал, что зря не узнал имя злосчастной кошки, и медленно двинулся вперед.

Чердак оказался громадным и практически пустым.

Если не считать трухлявых обломков мебели, обильно загаженных голубиным пометом кип старых газет и всевозможных пыльных и грязных тряпок, то на пути не попадалось ровным счетом ничего. Кошки тоже не попадались. Никакие.

Совсем было соскучившись, Гошка собрался уже поворачивать обратно, как вдруг заметил за громадным полуразвалившимся буфетом какой-то золотистый отблеск.

Заинтересованный, он подошел ближе, обогнул стропильную стойку и увидел, что солнечный луч падает на краешек золоченой резной рамы, чуть выглядывающей из-за буфета.

«Картина! – догадался Гошка. – Большая…».

Он вцепился в раму и попытался волоком вытащить картину. Задуманное удалось только наполовину – мешали стропила. Но и этого оказалось достаточно, чтобы разглядеть часть изображения.

Но что это? Картина двойная!

Часть холста с грубо намалеванной копией знаменитого полотна К. Брюллова «Последний день Помпеи» оторвалась и теперь свисала, открывая за собой второй холст, покрытый свежими яркими красками.

Гошка ухватился покрепче за «Последний день Помпеи» и сильно потянул. С легким треском дилетантская копия окончательно оторвалась и свернулась трубочкой на полу. Вторая картина была…

Тот самый солнечный луч, который заставил блестеть остатки позолоты на раме, теперь переместился на холст и как бы осветил его. Во всяком случае, Гоша разглядел на полотне искусно написанный неизвестным мастером близкий лес, траву и синее летнее небо с белыми кудрявыми облаками, плывущими…

Что за черт!

Гошка наклонился, вглядываясь…

Облака действительно двигались по небу!

Только сейчас он заметил, что листва деревьев на картине чуть шевелится под легким ветерком и что вообще деревья эти совсем не похожи на написанные масляными или какими-нибудь иными красками, а выглядят совсем как настоящие.

Совершенно машинально Гоша протянул руку, чтобы коснуться чудесного холста, и его пальцы провалились туда, внутрь картины, не встретив никакого сопротивления.

От неожиданности его качнуло, он потерял равновесие, чтобы не упасть, сделал шаг вперед, споткнулся о край рамы и… свалился, вытянув руки, внутрь картины.

Глава III. ГНОМ РАМСЕЙ.

Некоторое время Гоша лежал на животе, в полном изумлении разглядывая зеленую густую траву у своего лица. Трава ощутимо пахла. Прямо перед его носом лакированная божья коровка вскарабкалась по тоненькому стебельку наверх, расправила крылышки и бесшумно отправилась в свой невысокий полет. Гоша приподнял голову, провожая ее глазами, и увидел в двадцати шагах перед собой край того самого леса, который он минуту назад разглядывал на картине.

– Где это я? – обескураженно осведомился у лесной опушки Гоша и поднялся на ноги.

– Великий Мастер! – громко воскликнул кто-то сбоку. – Пусть мне никогда больше не ковать железа, если это не Окно!

Гошка мгновенно развернулся на голос и тут же наткнулся взглядом на маленького человечка с румяным лицом и густой рыжей аккуратно подстриженной бородой.

Человечек был облачен в пятнистый камуфляжный комбинезон и обут в мягкие остроносые сапоги. На его крупной голове ловко сидела бейсбольная кепка с длинным козырьком. Ростом человечек был почти с Гошку, но гораздо шире в плечах, а закатанные до локтей рукава комбинезона обнажали толстые мускулистые руки, поросшие густыми светлыми волосами.

– Э-э… здравствуйте, – счел нужным поздороваться Гошка. – Вы… вы кто?

– Я? – человечек весело оглядел мальчишку. – Я – гном Рамсей, к вашим услугам, если вы, разумеется, в них, то бишь услугах, нуждаетесь, что проблематично, поскольку явились вы через Окно. А люди, умеющие проходить через Окна, насколько мне известно, ни в чьих услугах обычно не нуждаются. Даже наоборот. Они сами зачастую эти услуги оказывают. Хотя… я вижу, что вы еще ребенок, а все человеческие дети, за редким исключением, через Окна проходить умеют.

Шестым чувством человека, прочитавшего на своем веку множество сказок и всевозможной фантастики, Гоша сообразил, что смертельно обидит человечка, если выскажет хотя бы тень сомнения относительно его, Рамсея, принадлежности к славному и гордому гномьему племени. И еще он сразу почему-то понял, что не спит и не грезит наяву, а действительно каким-то невероятным образом провалился сквозь волшебную картину на чердаке в этот мир, где, оказывается, просто так разгуливают гномы…

И тут у Гошки аж дух перехватило от нестерпимого интереса к происходящему, но он не потерял самообладания (что значит гарнизонная закалка!), а вежливо сказал:

– Очень приятно познакомиться, господин Рамсей. Меня зовут Гоша.

Вы, конечно, уже обратили внимание, что, несмотря на всю свою кажущуюся безалаберность и неуемное мальчишеское любопытство, Гоша Рябинин в критических ситуациях умел вести себя крайне осмотрительно и быстро соображал что к чему.

Вот и сейчас, прежде чем продолжить разговор с невесть откуда взявшимся сказочным персонажем (согласитесь, что уж кто-кто, а гном – самый что ни на есть сказочный персонаж), Гошка быстро и внимательно огляделся по сторонам, чтобы определить, где же он все-таки находится.

Находился он на большой поляне, окруженной, как и положено всякой порядочной поляне, густым лесом.

Здесь хозяйничало лето, и Гошка с удовольствием вдыхал крепко настоянный на разнообразнейших травах и цветах лесной воздух. Вообще-то, поляна как поляна – ничего особенного. Гошка повидал подобных полян десятки. Единственное, чем она отличалась от похожих полян в лесах под Звягином или в любых иных русских лесах, было то, что ровно на ее середине рос могучий, в несколько обхватов дуб, – да и то, ежели хорошенько поискать, то таких полян с дубами посередине много найдется.

Но краски! Какие здесь краски!

Создавалось впечатление, что раньше Гошка смотрел на окружающий мир сквозь немного грязноватое и запыленное стекло, а теперь это стекло чисто протерли тряпкой.

– Значит, Гоша, – констатировал гном и почесал крепкими пальцами грудь под комбинезоном. – И какое же дело привело вас, уважаемый Гоша, в наши негостеприимные края?

– Почему же негостеприимные? – удивился Гошка. – По-моему, у вас тут неплохо. Солнышко, вон, светит, птички поют. Мне пока нравится.

– Это пока, – многозначительно сказал Рамсей. – Пока вы находитесь наедине с природой, которая, как известно, не мыслит категориями добра и зла, если вообще мыслит, в нашем понимании этого слова…

– А вы? – перебил философствующего гнома Гоша. – Вы разве не мыслите этими… категориями добра и зла?

– Я?!

Рамсей насупился и вдруг рассмеялся звонким заливистым смехом.

– Да, действительно, причисляя себя к носителям разума, причем к тем носителям, которые преимущественно выступают на стороне добра, я не могу и не хочу отказать вам в гостеприимстве. Если вы, уважаемый Гоша, соблаговолите последовать со мной под сень этого чудного леса, где у меня припрятана моя поклажа, то я сочту за честь угостить вас глотком-другим доброго эля и со вниманием выслушать все то, что вы сочтете нужным мне сообщить. Тем более что вас явно послала в наш мир сама Судьба. Великий Мастер! Так вот оно где, последнее Окно! А наши-то вместе с эльфами все Хроники перерыли – все без толку…

– Я с превеликим удовольствием последую за вами, господин Рамсей, – чуть поклонился Гоша, обнаруживая знакомство с хорошими манерами и невольно подлаживаясь под вычурную речь гнома, – однако должен сообщить, что я еще, в общем-то, мальчик, а детям спиртное противопоказано.

– Спиртное! – фыркнул гном и, подхватив Гошу под руку, повлек его к лесу. – Спиртное! Кто вам сказал, вернее, откуда вы взяли, что я собираюсь предложить вам спиртное? Запомните, уважаемый Гоша, что гномы спиртное практически не пьют – это чисто человеческая привычка, а эль, приготовленный нами, хоть и веселит сердце и согревает душу, но при этом не содержит ни капли того самого спиртного, о котором вы изволите говорить. От него не бывает похмелья, и его можно и нужно употреблять всем, включая грудных младенцев, как человечьих, так и гномьих. Да любой пьяница-человек душу бы заложил за этот напиток, но секрет его приготовления известен только нам, гномам, и производим его мы в ограниченных количествах, что связано как с технологией приготовления, так и со множеством иных факторов, о коих мы сейчас говорить не будем. Прошу садиться, я сейчас!

Гоша уселся на поваленный мшистый ствол дерева, наблюдая за Рамсеем, который нырнул в кусты, выволок оттуда объемистый рюкзак, ловко извлек из него пластиковую бутылку из-под пепси-колы, наполненную темной, колу же напоминающей жидкостью, и уселся рядом.

– Удобная вещь, – сообщил он, отвинчивая крышку. – У нас такие бутылки делать не умеют, хотя справедливости ради надо заметить, что и у нас найдется чем похвастаться. Вот, отведайте-ка… Пожалуй, только эльфы варят эль не хуже нашего.

Гошка, которому уже становилось жарковато в теплой фланелевой рубашке, принял из рук гнома прохладную на ощупь бутылку и с удовольствием сделал несколько глотков прямо из горлышка.

Да, такого он в своей жизни еще не пивал!

Больше всего, как ни странно, эль напоминал свежий березовый сок из банки, с вечера подставленной под надрезанное дерево.

Рано утром ты выскакиваешь из дому, проламываешь пальцем ледок, которым ночной мартовский морозец прихватил сок сверху, и пьешь…

Да. Но только отдаленно напоминал. На самом же деле гномий эль не с чем было сравнить. Он действительно веселил сердце, согревал душу и придавал силы.

– Что ж, – сказал гном, в свою очередь приложившись к бутылке и завинчивая крышку, – рассказывайте теперь.

И Гошка рассказал ему обо всем: об убежавшей рыжей кошке, о чердаке в брошенном доме и о волшебной картине.

– И вот я очутился здесь, – развел он руками. – Я не знаю, куда я попал и, самое главное, как мне выбраться обратно. Ведь мама с папой будут страшно волноваться, и брат Володя тоже.

– Ну, это просто, – пробормотал Рамсей, сосредоточенно хмуря рыжеватые брови, – нужно только…

Договорить он не успел, а Гоша не успел дослушать, потому что сзади затрещал валежник, и Гоша с Рамсеем опомниться не успели, как им навалились на спины, заломили назад руки, накинули на голову мешки и грубо поволокли куда-то через лес.

Глава IV. ЗАМОК ДАРТ.

Сказать, что Гошка Рябинин испугался – это ничего не сказать. Да и кто бы на его месте не испугался! Однако справедливости ради надо заметить, что испуг не помешал ему применить, когда его связывали, пару-тройку хитрых уловок, разработанных еще летом во время бесконечной игры в «индейцев» и «ковбоев».

Правила игры были предельно простыми, но довольно жесткими, а именно: если ты попался в руки «противника», то с тобой этот самый «противник» мог поступить двояко. Во-первых, обменять на точно такого же пленника или оружие (луки, рогатки, деревянные мечи и китайские пневматические пистолеты), а во-вторых, например, привязать тебя к дереву в каком-нибудь уединенном месте на несколько часов.

Гошка играл на стороне «индейцев», и почти все лето ему удавалось ускользать из хитроумных засад коварных «ковбоев», более того – он сам устраивал засады, в которые неоднократно попадались одинокие «ковбои».

Но однажды ему не повезло – не удалось убежать, и он был пойман и надежно привязан к дереву на окраине города в таком месте, где люди ходят редко.

Тогда его через пару часов освободили свои же (кто-то из мелкой ребятни видел, как его поймали, и шепнул «индейцам»). И Гошка целую неделю ежедневно просил старшего брата Володю связывать его веревками по рукам и ногам, а потом старался из этих пут самостоятельно освободиться.

Когда в начале второй недели ему удалось распутаться всего за пятнадцать минут, брат восхищенно сказал: «Ну ты – Гудини!» и признал, что крепче и хитрее связать Гошку он уже не в силах. «А кто такой Гудини?» – спросил Гошка, и брат рассказал ему о знаменитом американском иллюзионисте-фокуснике и акробате начала века, который буквально творил чудеса со своим телом.

Связанного по рукам и ногам Гудини сажали в мешок, мешок завязывали и бросали в реку – Гудини выбирался.

Его клали в гроб. Гроб заколачивали и закапывали – Гарри Гудини выбирался.

Его голого запирали в тюремной камере и связанного бросали под лед – он выбирался.

Он выбирался отовсюду, но это было его профессией, а Гошка Рябинин вовсе не был фокусником – он был просто двенадцатилетним мальчишкой, который сейчас, весь опутанный жесткими веревками, с мешком на голове, валялся на твердых досках какой-то неимоверно тряской повозки, которая катилась куда-то по отвратительной дороге, влекомая, судя по стуку копыт, лошадьми.

«Только без паники. Только без паники», – неустанно повторял про себя Гошка. Он уже понял, что здесь, в повозке, освободиться не получится – при первой же попытке чей-то сапог чувствительно въехал ему по ребрам, и Гошка притих. Однако, расслабив мышцы, он почувствовал, что если его оставят одного, то ему потребуется минут десять, не больше, чтобы сбросить путы.

Вообще-то все, что произошло с Гошкой Рябининым за последний час, воспринималось им пока не очень серьезно, даже несмотря на грубое с ним, Гошкой, обращение неведомых похитителей. События воспринимались им сейчас как некий очень реальный и ужасно интересный сон, который хоть и не очень порой приятен, но все же, несомненно, заслуживает того, чтобы его досмотреть до конца.

Но сон, там, или не сон, а играть в любые игры Гошка привык по всем правилам. Поэтому он успокоился, сосредоточился и стал прикидывать, с какой приблизительно скоростью движется повозка.

Судя по тряске, размышлял он, лошади идут не шагом. Но и не галопом. Значит, рысью. Это сколько же будет в час километров? Ну, допустим, двенадцать-пятнадцать… Сколько мы уже едем? От силы – полчаса, то есть прошли километров шесть-семь. Интересно, долго еще?

Оказалось, не очень долго.

Вскоре повозка выкатилась на – судя по звуку и характеру тряски – мощеную дорогу, лошади прибавили рыси, затем колеса коротко прокатились по какому-то явно деревянному настилу, и повозка остановилась.

Гошку рывком поставили на ноги, стащили на землю и куда-то повели.

По тому, как подсвеченная розовым темнота перед глазами сменилась уже темнотой полной, а воздух стал более прохладен и по-иному зазвучали шаги, пленник понял, что попал в помещение.

Так. Вот и лестница. Винтовая… Ох, какие высокие ступеньки! А длинная, черт…

Но и этот, показавшийся уже бесконечным, подъем закончился. Явственно лязгнуло железо… засов? И от сильного толчка в спину Гошка полетел на каменный пол.

Умение падать – одно из основных умений футбольного вратаря.

Гошка Рябинин частенько стоял в воротах и благодаря своей отменной реакции, а также поистине кошачьей ловкости и прыгучести быстро снискал славу лучшего голкипера школы. Так что падать он умел и теперь вовремя успел втянуть голову, подставить плечо и перекатился на спину.

Захлопнулась дверь, снова загремело и заскрежетало железо; чьи-то тяжелые шаги удалились вниз по лестнице. Так. Вот теперь можно и приступить…

Сначала удалось распутать руки, и Гошка немедленно сорвал с головы осточертевший мешок.

Ага.

Круглая комната – метров эдак пять в поперечнике. Каменный, как он уже успел убедиться, пол и каменные же, грубой кладки стены. Узкие окна-бойницы без стекол. А вот и Рамсей лежит связанный и с мешком на голове.

– Ублюдки!! – тут же заорал гном, как только Гошка стянул с его головы мешок. – Порождения гиены и шакала!! Низкие твари и предатели! Ну, погодите, как только…

– Тише! Тише, господин гном! Здесь их нет. Это я, Гоша!

– Гоша? И верно – Гоша! – Рамсей захлопал ресницами и радостно уставился на Гошку своими ярко-зелеными глазами. – А тебя что, не связали разве?

– Связали. Да только я уже выкрутился. Погодите, не вертитесь, я развяжу вам руки.

– Верткий мальчик, – с одобрением пробормотал гном и добавил: – Тебе не кажется, что после эдакой передряги нам пора перейти на «ты»?

– Вы, по-моему, уже перешли, – дипломатично улыбнулся Гоша.

– Да! И предлагаю тебе незамедлительно последовать моему примеру. Теперь мы с тобой почти друзья, ну, если еще и не друзья, то боевые товарищи – это точно. А боевым товарищам обращаться друг к другу на «вы» как-то не очень… а? Ох, спасибо, дальше я сам… Тем более, – продолжал Рамсей, самостоятельно распутывая ноги, – что мы, подгорные гномы, живем на-а-много дольше людей, а я, по гномьим меркам, еще очень молод.

– Вы… ты – гном-мальчик? – заинтересованно спросил Гошка.

– Ну, не совсем мальчик, конечно, и даже не подросток, я думаю. Скажем, э-э…

– Юноша, – охотно подсказал Гошка, вспомнив их встречу на поляне возле дуба, когда гном обратился к нему именно так.

– Ну… – Рамсей освободил ноги и теперь яростно их растирал. – Совсем затекли… Скажем, очень молодой гном. Устраивает?

– Устраивает, – засмеялся Гошка.

– Однако прошу не забывать, что я все-таки старше. Как по гномьему счету, так и по человеческому.

– Ладно, ладно… Скажи лучше, кто на нас напал и как называется это место?

– Судя по всему, место это – замок Дарт, другому замку поблизости взяться неоткуда. Это – резиденция одного, ныне покойного, короля. Вернее, бывшая резиденция, а теперь… впрочем, это слишком длинная история, чтобы рассказывать ее сейчас, – нам нужно поскорее отсюда сматываться.

– Как? Дверь-то заперта!

– Как, как… Я и сам не знаю «как». Думай! Но знай, что если в ближайшее время мы отсюда не исчезнем, то нам придется очень и очень плохо. Понимаешь, им очень важно знать, где находится последнее Окно, и, боюсь, они знают, что мы теперь это знаем, тем более что ты тут еще так некстати появился. Великий Мастер! Ведь невооруженным глазом видно, что ты не местный, а здешние люди все у них в подчинении.

– Кто это «они»? – хмуро спросил Гошка.

– Враги, – коротко ответил Рамсей. – Пришельцы из другого мира. Мы зовем их «злыдни». Жуткие твари, и жалости они, поверь, не знают. Ты не заметил, кто нас тащил?

– Не понял…

– Ну, кто это был? Люди или «железяки»?

– «Железяки»?

– Откуда ты такой непонятливый взялся… Ну, эти… роботы, по-вашему. Хотя нет, не отвечай. Это я непонятливый, а не ты. Люди, конечно. Бедные безмозглые твари… С чего бы «железякам» нас в повозках везти? Да и услышали бы мы «железяк» издали еще… Вообще-то хорошо, что это были люди. Они хоть и стали низкими предателями, но не по своей воле – душа и разум у них спят, что злыдни велят, то и сделают, но не более того. И это хорошо. Свободный-то человек сразу бы догадался, что Окно где-то поблизости – иначе откуда бы тебе взяться? – а эти только приказ выполнили: гномов, эльфов, людей и прочих хватать и к хозяевам тащить… Эх, не подучился я в свое время у лесных братьев-гномов, плохо лес знаю, а эти, нас поймавшие, верно, все бывшие охотники, – вон как ловко да бесшумно к нам подобрались! Ну да ладно… Ты уже придумал, как нам отсюда выбраться?

– А почему это я должен придумывать? – искренне возмутился Гошка нахальному вопросу гнома. – Во-первых, это твоя страна, во-вторых, ты – гном, а значит, должен знать всякие там волшебные заклинания, отпирающие замки, а в-третьих, ты сам сказал, что старше меня по всем меркам: и гномьим, и человечьим. А раз старше, то тебе и решать.

– Гоша, друг мой! – проникновенно воскликнул гном. – Ты, я вижу, все-таки ничего не понимаешь, хотя на вид вполне разумен. При чем здесь «твоя страна» или «моя страна»? При чем здесь, скажи на милость, заклинания, если дверь закрыта на обычный замок, а отнюдь не на волшебный?! Мы, подгорные гномы, разумеется, большие специалисты по открыванию всяческих замков, но у меня даже куска проволоки с собой нет. Не пальцем же мне, в самом деле, в нем ковыряться! И, наконец, какое отношение к данному случаю имеют понятия «старше» или «младше»? Ты ведь выпутался из веревок, верно?

– Выпутался, – вынужден был подтвердить Гошка.

– Вот! – торжественно поднял вверх указательный палец гном. – Ты самостоятельно выпутался из веревок, а я не сумел, хотя вязали нас одинаково. Вот я справедливо и предположил, что ты большой мастер по части выпутывания из различных неприятных ситуаций.

Такая логика могла бы позабавить Гошку, если бы он внимательно слушал Рамсея. Однако слово «веревки», сказанное гномом, крепко засело в голове и вертелось там и так, и эдак.

– Веревки! – вытаращив глаза, вдруг прошептал Гошка.

– Что? – поперхнулся собственной речью гном.

– Веревки! – воскликнул радостно Гошка.

Глава V. ПОБЕГ.

– Я же говорил!! – завопил Рамсей, до которого, наконец, дошло. – Я же говорил, что ты специалист по выпутыванию! Точно! Мы свяжем наши веревки в одну, привяжем ее к дверному кольцу и спустимся из бойницы на этаж ниже. Оттуда – на лестницу… Замок я немного знаю – попробуем выбраться. Другого выхода у нас все равно нет, и до вечера нам ждать никак нельзя – в любой момент могут появиться злыдни… – проговаривая все это, Рамсей быстро соединил крепким узлом две веревки в одну и привязал ее к толстому железному кольцу в двери, после чего вскарабкался в бойницу и осторожно выглянул наружу.

Стены крепостной башни были очень толстые, и гном, улегшись в проеме бойницы, поместился там почти полностью – только ноги в сапогах торчали перед Гошиным носом.

Осматривался Рамсей довольно долго.

– Ну, что там, ты скоро? – не выдержал Гошка и подергал гнома за ногу.

– Сейчас…

Ноги зашевелились, подтянулись, и Рамсей сел в бойнице, почесывая бороду.

– Значит, так, – веско сказал он. – Мы во внешней башне, и это хорошо – никто не заметит, как мы спускаемся. По лестнице мы попадем на крепостную стену, а там я знаю одно местечко, где можно слезть, – стена сильно выщерблена. Будешь делать, как я, понял?

Гошка молча кивнул головой.

– Тогда – вперед. Сначала я, а потом ты. Главное, чтобы в нижней комнате никого не оказалось. Если подергаю за веревку, значит, можно, а если не подергаю, значит, судьба у нас такая, – Рамсей, швырнув вниз веревку, исчез за краем бойницы.

Гошка тут же вслед за ним залез в проем и быстро огляделся. Он увидел внизу луг и лес, который начинался сразу за лугом и тянулся до самого горизонта…

Впрочем, рассматривать окрестности было особенно некогда – веревка задергалась, как живая. Гошка ухватился за нее обеими руками и с опаской посмотрел вниз.

Дух перехватило.

Он всегда побаивался высоты, но сейчас страх должен был уйти.

Хорошо, что веревка оказалась достаточно толстой и шершавой, а уж ловкости Гошке было не занимать – через несколько секунд он уже ухватился за крепкую руку гнома, и Рамсей втянул его в точно такую же бойницу, как та, что они покинули.

– Дверь открыта, слава Великому Мастеру. Бежим! – торопливо шепнул гном.

Они выскочили на узкую винтовую лестницу, торопливо сбежали по ней вниз, и гном, осторожно приоткрыв дверь, ведущую на крепостную стену, выглянул наружу.

– Никого, – сообщил он, втягивая голову обратно. – В любую минуту, конечно, может показаться стража, но нам ничего не остается делать, кроме как рисковать. Помни главное: я – первый, ты – за мной. Если начнется драка, не лезь, а беги назад и вниз по лестнице, а дальше – по обстоятельствам. Я попробую их задержать.

– Я тебя не брошу, – мотнул головой Гошка.

– Не дури, – строго поглядел на него гном. – Делай, как я сказал. Если удастся вырваться, то иди лесом на север, к холмам. Встретишь гномов – расскажешь им все. Ну, за мной!

Верх крепостной стены был похож на неширокий коридор без потолка и со сквозными проемами в стенах по обеим сторонам. Слева в этих самых проемах мелькали какие-то крыши и башенки, но Гошке некогда было разглядывать архитектурные красоты замка Дарт – от Рамсея бы не отстать. Гном – даром, что не слишком длинноногий – бежал быстро, бешено работая на ходу локтями. Вдруг он резко затормозил, вглядываясь в одному ему ведомые приметы стены, и Гошка чуть не налетел на него сзади.

– По-моему, здесь, – выдохнул Рамсей, заглядывая вниз. – Точно, здесь. Теперь гляди, как полезу я, и делай так же.

Некоторое время Гошка внимательно наблюдал за Рамсеем, который быстро спускался, ловко цепляясь за выступы и выщерблины старой крепостной стены, и полез следом.

По-видимому, в этом месте когда-то были ворота, которые потом быстро и не очень аккуратно заложили гораздо более мелкими камнями, чем те, какие использовались при первоначальной кладке стены, – во всяком случае, для рук и ног здесь вовремя находились удобные выступы и зацепки, так что Рамсей и Гоша вскоре спрыгнули в невысокую густую траву и огляделись.

Никого.

Только луг и лес впереди.

– Кстати, а где же ров? – спохватился Гошка, до которого вдруг дошло, что замку чего-то не хватает.

– Да он уже лет пятьсот, как засыпан, – отер потный лоб Рамсей. – Воевать-то не с кем было – зачем он? Только мешал. А против пришлых этих злыдней никакие рвы все равно бы не помогли. Тихо… Слышишь?

Гошка прислушался.

Откуда-то далеко из-за леса доносился едва различимый, но постепенно усиливающийся гул. Гошка вопросительно глянул на гнома и увидел, что тот сильно побледнел, а зеленые глаза ярче засверкали под светлыми бровями.

– Это они! – выдохнул Рамсей. – Злыдни! Бежим!!

И гном рванул с места к лесу, как камень, выпущенный из хорошей рогатки.

Гошка не заставил себя ждать.

Они едва успели влететь под спасительную тень деревьев, как загудело уже прямо над их головами.

Рамсей упал за густой куст боярышника и нетерпеливо похлопал по земле рядом с собой.

Гошка поспешно плюхнулся на живот.

– Смотри, – одними губами произнес гном и слегка раздвинул ветви боярышника. – Да не на стену, вверх смотри!

Гошка послушно глянул и обомлел.

Прямо над замком зависли два огромных, никогда ранее им не виданных летательных аппарата.

Больше всего они напоминали чудовищных размеров персиковые косточки – та же форма и такая же шероховато-ребристая поверхность. И на этой поверхности не было заметно никаких иллюминаторов и люков, а также крыльев, дюз или несущих винтов, то есть совершенно непонятно было, как эти громадины держатся в воздухе. И только тусклый сероватый блеск неизвестного металла на солнце да низкий мощный гул указывали на то, что сделаны эти «косточки» разумными существами и двигатели внутри все же имеются.

– Что это? – спросил ошеломленный Гошка у Рамсея.

– Летающие машины злыдней, – мрачно ответил тот. – Внутри – сами хозяева со своими «железяками» или без оных – не знаю. Сейчас приземлятся, им доложат о поимке человека и гнома, они тут же обнаружат, что нас в наличии не имеется и… как ты думаешь, что тогда начнется?

– Так пошли, чего ты медлишь?! – зашипел Гошка. – Разлегся, понимаешь…

– Спокойно, юноша, – широко ухмыльнулся Рамсей. – Им нас не поймать. Не успеют. Есть тут неподалеку одно местечко, о котором лишь нам, подгорным да лесным гномам, известно. Ну, правда, еще кое-кому, но это несущественно. А так как среди нас предателей просто быть не может никогда, то ни злыдням, ни людям – слугам их подневольным – о нем ничегошеньки неизвестно. Пошли, пожалуй. Как раз успеем добраться, пока нас хватятся, – и гном, вскочив на ноги, нырнул сквозь кусты в лес.

Они бежали с четверть часа, и за это время Гошка убедился, что по лесу он передвигается гораздо аккуратнее гнома – тот просто ломился, как маленький упрямый танк, там, где препятствие можно было обойти или перепрыгнуть.

– Слушай, Рамсей, – не выдержал наконец Гошка, – ты бы полегче все-таки бежал. Нас же по твоим следам отыщут!

– Э-э! – махнул на бегу рукой гном. – Тут места сильно людьми исхожены – поди разбери, где чьи следы. И потом они все равно не поймут, куда мы делись. Не бойся, не впервой… Ага, вот он!

Они буквально наткнулись на окруженный со всех сторон кленами и дубами, весь обросший мхом и лишайником пограничный крутолобый камень-валун, который вздымался прямо из земли метров на пять в высоту.

Впрочем, Гошка плохо разбирался в геологии. Может, и не валун это был вовсе, а матерая скала выперла своей верхушкой из-под земли наружу в давние времена да так и остановилась. Спросить у Рамсея он не успел – тот подбежал к камню, положил на него ладони и, опустив голову, забормотал себе под нос какие-то непонятные слова.

Ничего, однако, не происходило.

В явном недоумении гном отошел от камня на пару шагов и дернул себя за бороду:

– Великий Мастер! Я ничего не понимаю. Заклятие не действует!

– И не подействует, Рамсей! – раздался чей-то звонкий голос с вершины валуна. – Я уже пробовала.

Глава VI. ВИЛА РАВИНА. ПОДЗЕМНАЯ ДОРОГА.

Рамсей и Гошка как по команде вздернули головы вверх и слегка присели от неожиданности.

С камня колокольцами пролился смех. Смеялась очень красивая – как показалось Гоше – девушка, лет семнадцати-восемнадцати на вид. Одетая в длинное до пят платье простого покроя, она стояла на вершине гранитной глыбы, уперев руки в бока. По ее плечам щедро разметались густые волосы цвета молодого липового меда, а за спиной мерцали… Гошка вначале не поверил собственным глазам и даже потряс головой… точно, это были крылья! Самые настоящие крылья. С белоснежными перьями.

– Здравствуй, Равина, – сухо сказал гном. – И чего это ты тут делаешь?

– Тебя ищу, – усмехнулось неведомое прекрасное существо, сверкнув отличными зубами.

– Ну, нашла, – буркнул гном. – Что дальше? И почему, кстати, заклятие не действует?

– Почему заклятие не действует, я не знаю. Скорее всего, его просто поменяли из соображений секретности, а нас с тобой в известность поставить не успели. – Равина взмахнула крыльями и, придержав платье, очутилась на траве. – А что дальше… Эльфы скликают Большой Совет. Тебе, Рамсей, повезло, что я увидела сверху, как на вас напали. К замку, сам понимаешь, я не полетела – вдруг там злыдни со своими летающими машинами, но разведчика я послала… – Равина вытянула руку, и ей на ладонь села крупная черно-белая сорока.

– Умничка моя, – ласково сказала сороке крылатая девушка и пальцем погладила птицу по голове. – Она вот мне и рассказала, что вам быстро удалось бежать. Я тут же сообразила, что ты подашься сюда… И вот мы встретились!

– Так, – сказал гном и яростно почесал бороду. – Большой Совет, значит… А когда?

– Сегодня на закате.

– А где? В Укромном Месте?

– Там.

– Вообще-то я не член Совета, – пробормотал Рамсей.

– Гном! – сдвинула соболиные брови Равина. – Кончай придуряться! Неужели ты думаешь, что мы, вилы, не имеем глаз? Ведь ясно, что твой спутник – оттуда, с Первой Земли. Это значит, что он прошел сквозь последнее Окно и… Да что мы тут стоим-то! Вот-вот вас хватятся в замке, и тогда даже мои крылья не спасут! Вы готовы?

– Эх! – притворно вздохнул Рамсей. – Терпеть не могу путешествовать по воздуху. Одно утешает, что в твоих объятиях, Равина. Я готов. Гоша, подойди, пожалуйста, к этой деве юной и дай себя обнять. Видишь ли, ей придется нести нас по воздуху.

– Не бойся, мальчик, – одарила Гошку улыбкой Равина. – Я – вила Равина, а не какая-нибудь там русалка или, упаси Великий Мастер, кикимора. Вам, людям, нечего меня опасаться.

– А я вовсе и не опасаюсь, – севшим вдруг голосом пробормотал Гошка и, чувствуя, что начинает отчего-то краснеть, шагнул вперед.

Чудная девушка обхватила его левой рукой за спину и крепко прижала к себе. Другой рукой она притянула гнома.

– Обнимите меня за шею и держитесь!

Гошка почувствовал, что ноги его отрываются от земли… и вот уже они скользят по воздуху над самыми верхушками деревьев.

То ли от небывалого ощущения бесшумного полета (с самолетом никакого сравнения быть не может!), то ли от близости прелестного разгоряченного девичьего лица и какого-то необыкновенно чистого запаха, шедшего от пушистых волос Равины, но сердце Гошкино билось в груди, как пневматический молоток в руках дорожного рабочего.

Спиной он ощущал что-то мягкое, теплое и в то же время упругое, и от этого сердце стучало еще быстрее, хотя, казалось бы, быстрее и невозможно.

Скорость полета была довольно велика – ветер так и свистел в ушах, – однако летели невысоко.

– Выше нельзя – могут заметить. А так нас не видно на фоне деревьев, – пояснила Равина и, задыхаясь, добавила: – Я дотащу вас… до реки, а там… попробуем открыть… другой вход… под землю. По воздуху… опасно. И тяжелые вы…

– А далеко еще? – решился спросить Гошка.

Равина промолчала, сберегая дыхание, – ей приходилось выполнять очень тяжелую работу.

Река открылась внезапно.

На левом, дальнем от них берегу леса уже не было, – насколько хватало взгляда, простиралась до горизонта равнина с разбросанными там и сям купами деревьев.

Равина резко пошла вниз.

Мелькнули перед глазами золотистые стволы сосен, затем каменный срез обрыва… и вот уже Гошка ощутил под ногами мелкую гальку речного берега.

– Уф-ф! – облегченно выдохнула Равина, переводя дух. – Ручки мои рученьки, крылья мои крылышки. Вот уж не думала, что придется мне когда-нибудь гномов по воздуху таскать! Человека-то еще куда ни шло, особенно, конечно, если он мужчина, – и она шутливо толкнула Гошку крутым бедром.

Гошка с ужасом почувствовал, что опять краснеет.

– Ладно тебе, Равина, парню голову кружить, – сверкнул зеленым глазом гном. – Сначала ты меня по воздуху, теперь я тебя под землей. Но, надо признать, на место ты точно вышла – молодец! – с этими словами Рамсей подбежал к скалистому обрыву, положил на каменную стенку руки и, опустив голову, пробормотал слова заклинания.

Тонкая трещина зазмеилась по скале. Часть шероховатой гранитной поверхности дрогнула и бесшумно скользнула вбок, открывая взору темный провал пещеры.

Гошка почувствовал, что ноги его отрываются от земли… и вот уже они скользят по воздуху над самыми верхушками деревьев.

– Ура! – звонко крикнула Равина. – Сработало! – и, чуть наклонившись, звонко чмокнула Гошку в щеку горячими губами.

– Равина! – укоризненно покачал головой гном. – Я же тебя просил…

– А ты не ревнуй, не ревнуй, Рамсей! – расхохоталась озорница. – Может, мальчик мне понравился! Ты же знаешь, что мы, вилы, к людям мужского пола неравнодушны, – и она легким движением взъерошила Гошкины волосы. – Не смущайся, Гошенька, я подожду, пока ты вырастешь. Или другого кого найду.

– А вы… а ты откуда знаешь мое имя? – сумел вытолкнуть из себя Гоша.

– Имя? Да ведь Рамсей тебя по имени называл, вот я и запомнила.

– Ладно, – вмешался Рамсей, – пошли. Путь неблизкий.

И они втроем вступили под своды пещеры.

Рамсей, повернувшись лицом ко входу, снова неразборчиво пробормотал в бороду заклинание, и скала встала на место.

Гошка было слегка напрягся в ожидании полной темноты, однако с удивлением увидел, что в пещере достаточно светло, – свет сочился откуда-то из-под сводов, но было непонятно, где его источник.

– Световоды, – пояснил Рамсей, заметив, как Гоша вертит головой. – Ночью, правда, приходится жечь факелы или использовать эльфийские светильники. А кстати, друзья мои, не кажется ли вам, что нам пора подкрепиться?

Только сейчас Гошка понял, что здорово проголодался, да и устал порядком. И то сказать – с тех пор, как он вышел утром из дома, прошло несколько часов. И каких часов!

«Мама, наверное, с ума сходит, – подумал он, направляясь вслед за Рамсеем в какой-то боковой ход. – Да и папа с братом тоже. Господи, когда же я теперь их увижу и что им скажу, если увижу?».

До него, наконец, стало доходить, что все происходящее с ним – отнюдь не сон и не греза наяву, а самая что ни на есть реальнейшая реальность. И от полного понимания этого мальчик вдруг почувствовал такую усталость, что буквально упал в одно из четырех каменных кресел, расположенных вокруг каменного же стола в маленьком овальном зальчике, куда привел их гном. Гошка прикрыл глаза ладонью и не замечал, как Рамсей достает из каменной ниши кувшин с элем, хлеб, сыр, глиняные чашки и тарелки и выставляет все это на стол. Хотелось плакать, но плакать было нельзя – что подумает о нем Равина? (гнома он почему-то не стеснялся), – и Гошка мужественно боролся с подступившими под горло слезами.

– Эй, эй, Гошенька, мальчик мой, ты что, устал, да? – участливый голос Равины прервал его горькие думы.

– Н-ничего, – сквозь зубы выдавил Гошка. – Сейчас пройдет. О маме просто подумал. И о папе с братом. Как они там сейчас? Волнуются ведь, наверное…

– М-мда, друг, – хмыкнул Рамсей и разлил эль по чашкам. – Тут уж, знаешь ли, ничего не поделаешь – придется им поволноваться, пока мы здесь не разберемся. Давай-ка, выпей эля да хлеба с сыром пожуй – силы сразу и возвратятся. Первое дело, знаешь ли, при душевном волнении – поесть как следует, а еду добрым глотком эля запить.

– Кстати, – через некоторое время, жуя, спросил Гошка, – а кто такой Великий Мастер? Вы всю дорогу его упоминаете. Это бог, что ли?

Гном поперхнулся элем и сверкнул на Гошку зеленым глазом.

– Великий Мастер, Гоша, – назидательно произнес он, – это – Великий Мастер. А бог – это бог. Ты давай подкрепляйся, а насчет Великого Мастера после поговорим, когда будет для того уместное время.

– Да ладно, – пожал плечами Гошка. – Я же не хотел вас обидеть – просто спросил.

– Никто и не обиделся, Гоша, – мурлыкнула Равина. – Просто это действительно долгий разговор.

После гномьего угощения сил действительно как будто прибавилось, и, убрав со стола, все трое двинулись в глубь пещеры.

Мощенный базальтовыми плитами коридор привел их в еще один зал довольно необычного вида. В четырех направлениях его пересекали блестящие рельсы, скрываясь в темноте четырех же тоннелей. Тот вход, через который Гошка и его спутники сюда попали, был пятым по счету. Посредине зала возвышалась каменная будка, покрытая искусной резьбой и с железной дверью. Сама будка стояла на круглой платформе, к которой с четырех сторон подходили рельсы, а с пятой стороны, той самой, откуда приближались Гошка, Рамсей и Равина, – каменная дорожка. На рельсах стояли странные экипажи на колесах, чем-то напоминающие дрезины, – каждый с пятью креслами, каким-то хитрым рулевым управлением и торчащим сзади фонарем со сложной системой зеркал, видимо, предназначенным для освещения дороги.

– Это одна из станций нашей гномьей Подземной Дороги, – пояснил Рамсей удивленному Гошке. – Вот уже пять сотен лет, как она существует, и мы постоянно расширяем ее сеть. Прошу садиться.

Они уселись в удобные кресла (Рамсей на переднее, водительское, а Гошка с вилой Равиной – сзади) и пристегнулись широкими кожаными ремнями. Гном повернул какие-то рукоятки, затем несколько раз качнул длинный рычаг, и экипаж, медленно наращивая скорость, двинулся во тьму тоннеля.

Зажегся фонарь и швырнул прямо перед собой широкий сноп желтоватого света…

– Ехать нам долго, – сообщил Рамсей спутникам. – Кто хочет, может откинуть спинки кресел и поспать – рычажок в подлокотнике.

«Надо же, – с восхищением подумал Гошка, откидываясь назад. – Как в самолете… Молодцы гномы! Интересно, отчего движется эта дрезина? Надо бы спросить у Рамсея…».

Но спросить он ничего не успел – глаза его закрылись сами собой, и Гошка крепко уснул под мерный перестук колес.

Глава VII. МЛАДШИЙ СЕРЖАНТ РОМАН БЕРЕЗА И ШУРА УВАРОВА.

Тем временем в городе Звягине происходили следующие события.

Сашка Уварова, которую, как мы уже упоминали, друзья звали попросту Шуркой, прождав своего друга, Гошу Рябинина, до часу дня, сначала сильно разозлилась, а затем несколько обеспокоилась.

Дело в том, что не в Гошкиных привычках было нарушать данное слово. Слегка поразмыслив, Александра решила пойти к другу сама. «Вдруг заболел»? – подумала она.

Гошина мама, Роза Марковна, сообщила, что Гошка уже три с лишним часа как ушел из дома.

– Так он у тебя не был? – удивленно подняла она черные красивые брови. – Странно. Он говорил, что вначале зайдет за тобой… Ну-ка, подожди, я позвоню мужу в часть.

Из последующего разговора с подполковником Рябининым Юрием Петровичем выяснилось, что Гошка в части не появлялся.

– Очень странно, – ровным голосом сказала Роза Марковна, кладя трубку. – Где же он может быть?

– Вы не волнуйтесь, Роза Марковна, – переступила с ноги на ногу Шурка. – Я пойду его поищу, а потом зайду к вам или позвоню.

– Хорошо, Сашенька, только обязательно сообщи, ладно? Господи, куда же он делся?..

Еще через два часа, когда выяснилось, что Гошки нет ни у друзей, ни на стадионе, ни в других, обычных для него местах, в семействе Рябининых начался настоящий переполох.

Вторично позвонили Рябинину-старшему в часть и сообщили о неутешительных результатах поисков.

– Вот что, – принял по телефону решение подполковник Рябинин. – Я сейчас крайне занят и сам прибыть не могу. В милицию обращаться пока не будем – рано. Сделаем так. Я пришлю вам своего лучшего разведчика – младшего сержанта Романа Березу. Во-первых, он хорошо знает нашего сына, а во-вторых – у него невероятное чутье на подобные вещи. Пусть пройдут вместе с Шурой по городу и снова поищут. А в лес и к речке я на всякий случай пошлю роту солдат – пусть ищут тоже. Значит, так. Сейчас пятнадцать ноль-ноль. Через полчаса Роман Береза будет у вас. В семнадцать тридцать звоните. Я буду ждать. Ох, и задам же ему я, когда вернется!

Вы только не подумайте, пожалуйста, что Гошин папа был эдаким бесчувственным солдафоном, которому безразлична судьба родного человека. Нет. На самом деле он тоже очень разволновался, потому что хорошо знал своего сына и уже понимал, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Поэтому, как человек военный, полковник Рябинин предпочел мгновенное действие бесполезным «охам» и «ахам», а также бессмысленной беготне и суете.

Вы спросите, вероятно, почему Гошин старший брат не принял посильного участия в поисках? Увы, он пока еще ничего не знал, поскольку, убрав с утра в квартире, ушел по своим уже почти совсем взрослым делам (ему было двадцать лет, он учился в политехническом институте, а также имел массу всевозможных увлечений).

Ровно в пятнадцать часов тридцать минут в квартире Рябининых раздался звонок, и Роза Марковна побежала открывать.

На пороге в камуфляжной форме поверх десантной тельняшки и голубом десантном же берете, лихо сдвинутом набекрень, стоял невысокий ладный паренек. Это был младший сержант воздушно-десантных войск Роман Береза.

Если бы не цепкий и твердый взгляд внимательных серых глаз, а также какая-то особая скрытая сила в его позе и в малейших движениях, ему едва ли можно было дать больше шестнадцати лет.

– Ох, Рома, – всплеснула руками Роза Марковна. – Наконец-то! Заходите скорее!

– Здравствуйте, Роза Марковна, – сдержанно сказал младший сержант Береза и вдруг как-то сразу очутился за порогом внутри квартиры. – Шура у вас?

Шурка Уварова, услышав голос Романа, с которым была хорошо знакома, выскочила из кухни, где ее Роза Марковна буквально заставила съесть бутерброд с колбасой и выпить чаю.

– Привет, Роман, – деловито поздоровалась она. – Я готова.

– Привет. Сейчас идем. Роза Марковна, во что Гоша был одет? Только очень точно, прошу вас…

– Фланелевая клетчатая рубашка… джинсы, кроссовки белые… – растерянно потерла виски Роза Марковна. – Все, кажется, а…

– Да нет, все в порядке. Я эту его одежду хорошо помню. Просто хотел уточнить на всякий случай. Да вы не волнуйтесь, найдем мы его. Пошли, Шура.

Они спустились с четвертого этажа на улицу и остановились.

– Так, – сказал младший сержант, – докладывай, где искала.

Шурка быстро и четко, как учил ее сам Роман, доложила.

– Значит, по второму разу мы в эти места пока не пойдем, – задумчиво протянул младший сержант и прищурился на солнце, которое уже заметно склонилось к западу.

Помолчали.

– А ну-ка, показывай, какой дорогой вы обычно друг к дружке бегаете, – вдруг чуть усмехнулся Роман. – Да только не несись как угорелая. Спокойно иди, спокойно.

Когда они прошли арку проходного двора, миновали мусорные баки и оказались рядом с детской площадкой, где гомонила малышня, Роман неожиданно остановился, и Шурке даже показалось, что младший сержант понюхал воздух.

– Что? – почему-то шепотом спросила она.

– Чую, – внятно ответил Береза и быстрым шагом направился к площадке.

Ребятня, узрев настоящего солдата-десантника, примолкла.

– А ну-ка, бойцы-удальцы и вы, девочки хорошие! – весело и звонко начал Роман, широко улыбаясь белозубой улыбкой. – Расскажите мне, вашему защитнику, кто из вас сегодня рано утром здесь гулял? Мне нужно посоветоваться по важному делу.

После всеобщего короткого гомона и неразберихи выяснилось, что во дворе сегодня утром гуляла только девочка Катя, каковая в этом смело и призналась.

– Катенька, – ласково спросил ребенка Роман, присаживаясь на корточки, – а ты здесь такого большого мальчика в клетчатой рубашке и джинсах не видела?

– Видела, – Катя, судя по всему, твердо решила во всем содействовать родной армии. – Он мою кошку полез спасать.

– Куда полез-то?

– Туда. На чердак, – девочка показала ручонкой на заколоченный дом. – Он по дереву полез и залез. Я его ждала-ждала… но тут меня мама позвала, и я ушла. Кошка уже у двери сидела. Он ее, наверное, поэтому не нашел.

– А ты его потом видела?

– Мальчика?

– Ну да.

– Не-а. Я целый день дома сидела. А сейчас мама меня опять гулять отпустила.

– Ну, Катерина, спасибо тебе за очень ценные сведения. Ты нам хорошо помогла, – совершенно серьезно сказал Роман и пожал ребенку руку.

Весь этот диалог Шура Уварова слушала в полном обалдении и восхищении.

«Вот это да, – думала она, – как в кино. Ну и Роман… Вот что значит настоящий разведчик».

И тут же, не сходя с места, решила про себя, что когда вырастет, то обязательно станет настоящим разведчиком-десантником, как ее друг, младший сержант Роман Береза, совершенно позабыв, разумеется, что еще месяц назад твердо хотела стать звездным астрономом.

Роман внимательно и быстро оглядел заколоченный дом и древнюю липу.

– Все ясно, – сказал он, обращаясь к Шурке. – Он залез на дерево, а потом вон по той ветке – видишь? – попал на крышу. Оттуда, ясное дело, на чердак. Ты по деревьям-то лазить умеешь?

– Обижаешь, Роман.

– Тогда делай, как я.

Через несколько минут девочка и солдат уже влезали в чердачное окно.

– Вот они, Гошкины следы! – возбужденно закричала Шурка, заметив на пыльном дощатом полу отпечатки кроссовок.

– Да вижу я, вижу… спокойно, – Роман предостерегающе поднял руку, прислушиваясь и приглядываясь. – Вроде никого здесь нет. Но мы проверим. Значит, так. Ты идешь за мной след в след, и никакой самодеятельности, поняла?

– Так точно, товарищ младший сержант! – неожиданно для себя по-военному отрапортовала Шурка. Ей почему-то одновременно стало очень интересно и очень страшно.

Возле картины, у которой (естественно!) Гошкины следы обрывались, Роман Береза присел на корточки и долго разглядывал саму картину и следы. За его спиной громко дышала Шурка.

– Ты чего так пыхтишь? – неторопливо осведомился младший сержант. – Устала, что ли?

– Н-нет, но Картина… она живая! Смотри, облака движутся по небу, и листва… это… шевелится. А вон, гляди, птица пролетела! Ты видишь?! Этого же не может быть!

– Да вижу я, вижу, Шурка, успокойся. Этого не может быть, но это есть. Я сам обалдел вначале. Только виду не показывал, поняла? Разведчику должно пребывать спокойному и сосредоточенному в любых обстоятельствах… Я, знаешь ли, привык доверять своим глазам. И своему разуму тоже. А мои глаза и мой разум говорят мне о том, что Гошка дошел до этой картины и просто-напросто исчез.

– Почему? – шепотом спросила Шурка.

– Так ведь обратных следов нет.

– Да я и сама заметила, что обратных следов нет. Почему ты думаешь, что он исчез?

– Что?!. – Роман обернулся и расширенными глазами посмотрел на побледневшую от волнения Шурку. – Ты думаешь… А ну-ка, дай мне какой-нибудь камень, там, или палку… что-нибудь…

Шурка сунула руку в карман джинсов, покопалась и вложила в ладонь Романа стреляную автоматную гильзу.

– О! – усмехнулся Береза. – Знакомый предмет. Ну что ж, попробуем…

Он подкинул гильзу на ладони, как бы примериваясь, и осторожно, навесом, бросил ее в картину.

Сами понимаете, что произошло.

Гильза влетела внутрь, упала в траву, и было хорошо видно, как она теперь в этой траве там лежит – маленькая желтая искорка.

– Та-ак, – с растяжечкой произнес каким-то вдруг севшим голосом Роман. – Теперь, насколько я понимаю, наша очередь.

Глава VIII. БОЙ.

Солдат обернулся, подмигнул Шуре серым глазом, громко прошептал: «Делай, как я!» – и, пригнувшись, прыгнул в картину.

Приоткрыв рот, Шурка с изумлением увидела, как Роман Береза, вдруг став совсем маленьким, по-кошачьи мягко приземлился в траве и приглашающе махнул крошечной рукой.

Шурка крепко зажмурилась и, стараясь не раздумывать, чтобы окончательно не испугаться, шагнула вперед.

– Тихо, тихо, – поддержал ее под локоть Роман. – Кто же шагает в неизвестность с закрытыми глазами? Опасности, моя дорогая, следует смотреть в лицо хотя бы затем, чтобы знать, как ее избегнуть или победить.

– А мы разве в опасности? – восхищенно оглядываясь, беспечно осведомилась Шура.

– Хм-м… чужое место всегда в какой-то мере таит опасность хотя бы потому, что ты с ним не знаком. Хотел бы я знать, однако…

– Что?

– Хотел бы я знать, как мы отсюда выберемся, – озабоченно проговорил Роман, потирая подбородок. – Там, на чердаке, была картина. Тут я ничего похожего не вижу.

– Может, нужно просто сделать шаг назад? – предположила Шурка.

– Давай попробуем, – с сомнением в голосе согласился Роман. – И-и… раз!

Они одновременно широко шагнули назад, и… ничего не произошло. Они по-прежнему находились на той же поляне, тот же красавец-лес окружал их со всех сторон, а слева, метрах в десяти, подпирал небо громадный дуб.

– М-мда, – обескураженно протянула Шурка. – Ничего не получается.

– Это я виноват, – ровным голосом произнес Роман, и Шура заметила вертикальную морщинку, прорезавшую его чистый лоб.

– Почему ты? В чем?

– Нужно было тебя оставить там, на чердаке, для связи. Я об этом не подумал сразу и серьезно ошибся. Боюсь, что за эту ошибку нам теперь придется дорого платить.

– Да ладно тебе, Роман, – махнула рукой Шурка, – выкрутимся как-нибудь!

Шуру Уварову буквально распирало пьянящее предчувствие настоящего ПРИКЛЮЧЕНИЯ, и она чуть ли не подпрыгивала на месте от нетерпения.

– Следы, – сказал Роман, пристально разглядывая траву. – Я вижу следы. Здесь стояли двое, и потом они пошли к лесу. А ну-ка… – он двинулся вперед, и тут откуда-то с неба послышался низкий нарастающий гул.

От неожиданности Шурка присела.

– О, господи, – пробормотал Роман, – что это?!

Из-за верхушек деревьев выскользнул громадный (как показалось Шурке) летательный аппарат, больше всего похожий своей формой на косточку от абрикоса. Солнце тускло отсвечивало на его шероховатых боках.

Аппарат завис над поляной метрах в пятидесяти и медленно начал опускаться. Одновременно что-то мелькнуло на краю леса… Роман оторвал взгляд от летающей «косточки» и тут же хищно подобрался – к ним от ближайших кустов неслись пятеро, и выражение их лиц не предвещало ничего хорошего.

Бежать было поздно – это Шурка поняла сразу.

Пятеро в странных серо-зеленых куртках, перепоясанные то ли длинными ножами, то ли короткими мечами, приближались широким кольцом с пугающей скоростью. До них оставалось не более десяти метров, когда младший сержант Роман Береза рявкнул: «За спину!» – и прыгнул вперед.

Такое Шура видела раньше только в кино.

Десантник взвился в воздух, и первый из нападавших получил сильнейший удар тяжелым солдатским ботинком прямо в голову.

Скорость бега и скорость удара сложились, и неприятель, как-то смешно хрюкнув, рухнул на землю, не подавая видимых признаков жизни.

Второй подоспел как раз к тому моменту, когда Роман приземлился на полусогнутые ноги, и тут же нарвался на прямой удар кулаком точно в солнечное сплетение («под ложечку», как говаривали раньше).

Оставались трое, и все они разом кинулись на Романа.

Младший сержант успел швырнуть одного через голову, но тут двое других вцепились в него медвежьей хваткой.

Дело принимало крутой оборот. Роман Береза был стремителен, силен и ловок, но обладал слишком небольшой массой по сравнению с нападающими, а тут еще Шурка с ужасом увидела, как тот, третий, которого Роман швырнул через голову, поднимается, пошатываясь, из травы, и его рука тянется к мечу…

Оцепенение исчезло, как будто снятое небрежным жестом неведомого волшебника. Шура Уварова дико завизжала что-то нечленораздельное и кошкой прыгнула на спину тому самому, третьему.

Ногами она крепко, как только могла, оплела его руки, не давая дотянуться до меча, а сцепленными руками попыталась сдавить врагу шею, но тот вовремя прижал подбородок к груди так, что Шуркин захват пришелся ему прямо под кончик носа. Но это ему не помогло – нос отчетливо хрустнул, и мужик завопил от боли, падая на колени.

Шурка тут же спрыгнула со спины врага и еще успела выхватить у него из ножен короткий узкий меч (да, это был все-таки меч, и она вспомнила, что видела похожий когда-то в каком-то музее, и даже вспомнила название: «акинак»).

Задыхаясь, Шурка быстро оглядела поле боя.

Трое из нападавших недвижно лежали в траве.

Четвертый (ее) стоял на коленях и, обхватив руками лицо, орал как резаный.

Пятый…

Пятый, обнажив свой меч, кружил с младшим сержантом воздушно-десантных войск Романом Березой по поляне в смертельном танце.

Роману пока чудом удавалось избежать сверкающего на солнце лезвия, но… этим все и ограничивалось, – у него никак не получалось приблизиться к противнику на расстояние удара рукой или ногой – враг оказался умелым бойцом.

«Меч! – стремительно сообразила Шурка. – Надо как-то передать Роману меч!» Но тут она краем глаза заметила какое-то движение и быстро повернула голову.

«Косточка» опустилась на поляну. В ее металлическом боку неожиданно возник люк, и оттуда на траву выпрыгнуло очень странное и жутковатое существо.

Да, оно походило на человека. Но именно эта самая ПОХОЖЕСТЬ и вселяла оторопь.

Высокое, выше двух метров, облаченное в грязно-серый комбинезон, оно стояло на тонких двухсуставчатых ногах и длинными двухсуставчатыми же руками (лапами?) сжимало нечто, подозрительно напоминающее лучевой пистолет из научно-фантастической книжки. Голова существа выглядела прямо-таки омерзительно. Громадная, без видимых признаков шеи, она имела три больших и выпуклых круглых глаза, была абсолютно лысой и безносой (вместо носа виднелось нечто вроде клапана), а внизу эту голову пересекала длинная и узкая щель то ли рта, то ли пасти.

Существо сделало три быстрых и коротких шага от своего летательного аппарата и стало медленно поднимать оружие.

– Роман, берегись! – завопила Шурка, одновременно надеясь криком отвлечь монстра от младшего сержанта.

Однако Роман все видел сам. За то время, пока Шура отвлеклась на «трехглазого», он успел уложить своего противника-человека и теперь на чуть согнутых ногах покачивался из стороны в сторону на расстоянии двадцати шагов от нового врага.

Ярко-синий луч вырвался из неизвестного оружия, но Роман уже припал на правую ногу, и луч прошел мимо.

Еще выстрел!

А Береза уже прыгнул вперед и влево с линии огня.

Третий выстрел!

Опять мимо!

И тут Шурка Уварова, не раздумывая, широко размахнулась и швырнула в трехглазого меч, как швыряют палку в бешеную собаку.

Трехглазый находился от Шуры довольно далеко, и в обычной ситуации ей вряд ли удалось бы бросить тяжелый акинак на такое расстояние да еще с такой точностью, но, видимо, в этой совсем НЕОБЫЧНОЙ ситуации отчаяние придало Шурке Уваровой силы.

Меч, крутясь в воздухе, долетел, и его рукоятка врезалась прямо в правый глаз трехглазого…

Существо издало каркающий звук, «лучевой пистолет» выпал из его рук, и тут же Роман Береза каким-то непостижимым образом оказался совсем рядом в длинном высоком прыжке…

Крепкий, подбитый гвоздями каблук солдатского ботинка с чавканьем врезался в средний глаз врага, и тот, качнувшись, молча опрокинулся на спину.

Трехглазый был повержен, однако Роман еще раз с размаха врезал носком ботинка по голове существа и, быстро подобрав «лучевой пистолет», огляделся.

– Роман!! – пронзительно крикнула Шура и опрометью бросилась к Березе.

– Ну-ну… – чуть усмехнулся Роман и осторожно обнял девочку левой рукой.

Лишь мелкие бисеринки пота на его лице да чуть учащенное дыхание указывали на то, что человек только что проделал тяжелую и опасную работу.

– Ты… ты убил его, Роман? – испуганно спросила Шурка. – Зачем ты его ударил, уже лежачего? Ведь он вырубился…

Младший сержант чуть отстранил от себя девочку и, внимательно глядя ей в глаза, твердо проговорил:

– Сейчас вообще-то не время, но я хочу, чтобы ты на всю жизнь запомнила одно очень важное правило: если тебе пришлось вступить в смертельную схватку, то нужно бить так, чтобы противник твой уже не встал. Во всяком случае, к этому надо стремиться, потому что иначе может случиться так, что не встанешь ты сам. Никогда. А убил ли я его… Не знаю. Кстати, вполне возможно, что это ты его убила, когда так удачно бросила меч. А? Поразмысли-ка над этим.

Потрясенная до глубины души такой постановкой вопроса, Шурка в испуге уставилась на распростертое в траве тело чужака. Слова застряли у нее в горле.

Тем временем Роман быстро подошел ко все еще стонущему Шуркиному противнику и ребром ладони уложил его на землю. Тот затих.

Следующие пять минут у Романа ушли на то, чтобы связать нападавших их же собственными поясами. Младший сержант сделал это с профессиональной быстротой и ловкостью, отвлекшись только раз, когда Шурка захотела приблизиться к лежащему в траве трехглазому.

– Стой, где стоишь, – спокойно сказал он. – Не подходи к нему.

И Шура с облегчением подчинилась.

Глава IX. ЛЕШИЙ ПО ИМЕНИ ЛЕС.

Потом они вместе подошли к трехглазому. Вернее, бывшему трехглазому, потому что там, где у него раньше находились глаза, теперь зияли страшные, наполненные буро-желтой слизью раны. Едва уловимый неприятный запах шел от головы чудища.

– Мы выбили ему глаза, – тихо подытожил Роман и присел рядом с телом на корточки. – Кажись, действительно помер.

– Но… но… это ведь не человек, верно? – испуганно воззрилась на Романа Шурка.

– А если бы и человек? – жестко ответил вопросом на вопрос Роман. – На нас напали, Шура. Этот вот явно хотел нас убить. Слава богу, что мы оказались проворнее. На войне как на войне. Тебе не о чем сожалеть, девочка, поверь мне…

– Истинная правда, молодой человек! Какое счастье видеть хоть одного из этих злыдней мертвым! Я уже, признаться, и не чаял, что доживу до этой радостной минуты.

Солдат и девочка стремительно обернулись.

При этом Роман оказался на ногах, а Шурка, потеряв равновесие, села в траву.

Она села в траву и уже в который раз за последние полчаса открыла в изумлении рот. Перед ними стоял… стояло… сразу было довольно трудно сообразить, кто же перед ними стоял. Но на человека это было сильно похоже, хотя, скажем прямо, на человека более чем странного.

Во-первых, конечно, рост. Гораздо выше двух метров, тощий, с длинными – ниже колен – руками. Одет в какой-то чудной старинный кафтан, подпоясанный ярко-зеленым кушаком. Кафтан, правда, почему-то был вывернут наизнанку и запахнут не справа налево, как у всех добрых людей, а наоборот. Из-под кафтана виднелись ноги в шароварах и настоящих (Шурка глазам своим не поверила!) лаптях. Лапти тоже явно обуты не на ту ногу. Ворот кафтана был глубоко распахнут, так, что взору открывалась обильно поросшая черными с проседью волосами (больше напоминающими шерсть) грудь. Из коротковатых широких рукавов торчали худые жилистые руки с мощными кистями и узловатыми сильными пальцами. На тощей шее с остро выпирающим громадным кадыком сидела удивительно маленькая для такого большого тела голова с длинными седыми волосами до плеч. Лицо… Лицо выделялось крупным крючковатым носом, широким тонкогубым ртом, маленькими ярко-синими и добрыми глазами, а также густой, как минимум недельной давности, щетиной.

– С кем имею честь? – хмуро осведомился Роман Береза, который не понимал, как он мог не услышать шаги, и его рука будто невзначай легла на «лучевой пистолет», засунутый за ремень.

– Э-э… я, собственно, леший. Зовут меня Лес. И… это… оставьте ваше оружие, молодой человек, оно на меня все равно не действует.

– Что значит «не действует»? – нахмурился младший сержант.

– Как это – «леший»? – удивилась Шура.

– На какой вопрос отвечать вначале? – широко ухмыльнулся Лес.

Роман вытащил из-за ремня «пистолет», внимательно его осмотрел, направил на ближайшее к поляне дерево и нажал на спуск.

Ярко-синий луч вылетел из ствола, уперся в дерево и… ничего не произошло.

Роман снял палец с курка и в недоумении уставился на Леса.

– Что это? – спросил он. – Разве это не оружие?

– Оружие, – охотно ответил гигант. – Но особого рода, знаете ли. Оно не убивает, а парализует. Этот клен, в который вы так необдуманно выстрелили, потерял всякую связь с окружающим миром как минимум на сутки. И это все лишь потому, что вы, люди, вечно торопитесь и не желаете слушать разумных советов.

– Это же просто дерево, – пожал плечами Роман.

– Какое невежество! – возмутился Лес. – Вас оправдывает лишь то, что вы чужестранцы и пришли из другого мира. Но и там, откуда вы явились, деревья тоже прекрасно все ощущают и чувствуют. И боль, и ласку, и радость, и горе… А как же иначе? Ведь они живые, а все живое умеет чувствовать.

Шурка Уварова не слушала того, что говорил странный незнакомец. Уже с минуту она внимательно изучала траву перед ним и никак не могла понять, что же ее больше всего в этом чудаке беспокоит, как вдруг до нее дошло.

Солнце!

Солнце било прямо в спину Лесу, но на траве перед ним напрочь отсутствовала… тень!

– Он не отбрасывает тени! – заорала Шурка и кинулась было бежать, но проворная рука Романа ухватила ее за плечо.

– Спокойно, Шура. Ты разве еще не поняла, что мы находимся в совсем ином мире? Ну и пусть себе не отбрасывает, подумаешь. Я это сразу заметил, кстати. И вообще, если тут водятся такие… такие, как этот, – Роман кивнул на мертвого трехглазого, – то я не вижу, почему бы не появиться лешему, тем более что лично я всегда к лешим относился с большим уважением, – и, обращаясь к Лесу, Роман поднес руку козырьком к берету. – Младший сержант воздушно-десантных войск Роман Береза к вашим услугам. А это – мой юный друг Александра Уварова.

– М-можно звать просто Шурой, – выдавила из себя девочка.

– Вот и славно! – хлопнул в ладоши леший Лес. – А то я уж было испугался, что ваши предрассудки помешают нам найти общий язык. Но… я, впрочем, всегда считал и считать продолжаю, что все разумные земляне запросто смогут договориться, если, конечно, этого захотят. А так как в нашей разумности сомневаться не приходится, то…

– А мы разве на Земле? – перебил лешего Роман.

– А где же еще? – удивился Лес. – А… я и забыл. Вы же не знаете… Да, это Земля, но… как бы это вам получше объяснить… другая Земля. Земля-два, так скажем. Но тем не менее все равно Земля и разумные существа, ее населяющие, без сомнения, должны называться землянами.

– А этот? – показала пальцем на труп трехглазого Шура. – Тоже землянин?

– Нет, – покачал головой Лес, и его лицо приобрело жесткое выражение. – Это не землянин. Это, молодые люди, враг землянам, и вы правильно сделали, что убили его. Видите ли, это довольно длинная история, а у нас маловато времени… Ведь вы, я полагаю, попали сюда в поисках мальчика Гоши?

– Господи! – выдохнула Шурка. – А вы откуда знаете?!

– Э… Саша! Саша! Не надо, прошу тебя! – леший замахал руками и сморщился так, как будто только что разжевал целиком лимон.

– Что «не надо»? – не поняла Шурка.

– Вот это слово, которое ты произнесла… не надо его больше говорить при мне!

– Какое слово… «Господи», что ли?

– О! Опять! Я же тебя просил!

– Все, все… я больше не буду, извините, не сообразила сразу. Ну конечно! Вы же – нечистая сила, да?

– Да! – гордо подтвердил Лес. – Вы, люди, так нас называете. Но мы предпочитаем другое название.

– Какое же?

– Чумазая сила! Чувствуете разницу?

И все трое расхохотались.

– Шучу. Вообще-то мы зовем себя Маленький Народ, потому что нас по сравнению с людьми мало, – сообщил леший Лес, отсмеявшись. – Я помогу вам найти вашего друга. Я почти точно знаю, где он, и уж наверняка мне известно, что он сейчас в полнейшей безопасности. Но сначала… По-моему, нам следует решить, что делать с этими связанными людьми, с этим э-э… мертвым злыднем и – самое главное! – с этой летающей машиной.

– Что вы предлагаете? – осведомился Береза. – Это ведь ваша страна – вам лучше знать.

– Ну, кое-что я знаю, а кое-что нет… Проще всего, конечно, с трупом… – Лес вдруг заложил в свой широкий рот два длинных пальца и свистнул.

От неожиданности Шурка присела – у нее заложило уши, а у Романа чуть не слетел с головы его голубой берет.

– Немного подождем, – довольный произведенным эффектом, сообщил Лес.

– Скажите, Лес, – решилась задать вопрос Шурка, – а вы… вы и вправду настоящий леший?

– Девочка! – голос Леса вдруг загремел над поляной подобно грому. – Ты мне не веришь?! Так знай же, что я не просто леший – я лесной царь, то есть мне подчиняются все лешие на тысячу верст в округе. Смотри!

И Лес начал стремительно расти вверх и раздаваться вширь. Не прошло и пяти секунд, как его голова поравнялась с верхушкой громадного дуба, росшего на поляне. Самое удивительное заключалось в том, что его одежда и лапти выросли пропорционально с ним.

– О гос… – прошептала было Шура, но вовремя зажала рот ладошкой.

– Ну?! – от голоса Леса пригибалась трава. – Теперь веришь?!

– Верю, верю, ваше… ваше лесничество! – пролепетала Шурка.

– Как? Как ты сказала? Ваше лесничество?! Клянусь ельником сырым и бором золотым – это мне нравится! – и Лес захохотал, запрокинув голову к небу и одновременно уменьшаясь до нормальных размеров. – Молодец, Александра Уварова! Отныне я прикажу всем своим подданным только так меня и называть. Ваше лесничество… Звучит, а?

– Да уж, – дипломатично улыбнулся Роман, – однако…

В кустах затрещало, и на поляну вперевалку вышел большой бурый медведь.

– О! А вот и Потапыч! – радостно воскликнул Лес. – Потапыч, это друзья.

Медведь рыкнул что-то в ответ и подошел ближе.

Шурка и Роман попятились.

– Не бойтесь, – успокоил Лес, – он не тронет. Вы разве не знаете, что слово даже простого лешего для любого лесного зверя и птицы – закон? А уж слово лесного царя… – он внимательно поглядел медведю в глаза, и некоторое время они так и стояли молча друг против друга. Наконец, Потапыч коротко и, как показалось Шурке, не очень довольно рявкнул, подошел к трупу трехглазого и совсем по-человечьи забросил его на плечо, после чего, не оглядываясь, вперевалку удалился в лес.

– Я приказал ему спрятать труп так, чтобы никто не нашел, – пояснил леший Лес. – Можете не сомневаться, он сделает.

– А с этими что? – кивнул десантник на связанных людей.

– Они – рабы этих мерзких гадов, – тяжело вздохнул Лес. – Не знаю как, но пришельцы полностью и на всей Земле подчинили себе людей. Колдовство, не иначе. Но колдовство нам, чумазой силе, неведомое.

– Пришельцы? – заинтересовался Роман.

– Да. Они пришли с неба совсем недавно на своих громадных, извергающих пламя машинах. Сразу. Повсюду. На всех материках. По сравнению с людьми их очень мало, но они владеют какой-то сильной магией, недоступной нашему пониманию. Хорошо еще, что она, эта магия, действует лишь на людей, которые под ее влиянием превратились в безумцев, готовых беспрекословно выполнить любой приказ этих чудищ. Но и наши чары, проверенные временем чары Маленького Народа, на пришельцев не действуют. А против их оружия и машин мы бессильны, – леший поник нечесаной головой.

– Так. Теперь еще и пришельцы из космоса, – ровным голосом произнес Роман Береза. – Этого нам только не хватало. Но… но почему тогда магия, как вы говорите, пришельцев не подействовала на нас, то есть на меня и Шуру?

– Что? – Лес поднял голову, и его маленькие глаза возбужденно блеснули. – А ведь верно! Как это я сразу не сообразил… Вот и ваш друг Гоша тоже ведь в полном людском сознании! О! Это великое открытие! Значит, на вас, людей с Земли-один, колдовство злыдней не действует… Друзья мои, это же замечательно!!

– Э-э… – прервал восторги Леса Роман, – ваше лесничество, все же хотелось бы знать, как мы поступим с этими людьми. Видите, они уже приходят в себя.

И действительно: двое связанных начали слабо шевелиться.

– Хм-м, – почесал в затылке Лес, – ладно, сделаем так. Ждите меня здесь. Только на всякий случай спрячьтесь в кустах. Если прилетят еще машины злыдней – бегите в лес, я вас потом найду.

Он опять начал на глазах увеличиваться в размерах и на этот раз стал еще выше – верхушки деревьев едва достигали ему до пояса. Леший Лес наклонился, осторожно сложил связанных людей себе за пазуху, еще раз прогремел: «Ждите! Я скоро вернусь!» – и ушел, раздвигая деревья как тростник. При этом под его громадными лаптями не хрустнула ни одна ветка.

Глава X. ПО ВОЗДУХУ.

– Уф-ф! – выдохнула Шура Уварова, когда голова Леса исчезла за вершинами деревьев. – Ну и денек выдался! Дай попить, а, Роман…

Береза молча снял с ремня солдатскую флягу в матерчатом кожухе и протянул Шурке.

– Мне оставь, – улыбнулся он, глядя, как та жадно глотает воду.

– Слушай, – поинтересовалась Шура, передавая флягу Роману, – а почему ты не узнал у Леса, как нам попасть обратно в наш мир? Может, он в курсе?

Роман скосил от фляги на Шурку глаза и поперхнулся:

– А почему ты у него сама не спросила?

– Ну… во-первых, я у тебя как бы в подчинении, а во-вторых… не подумала как-то.

– Вот и молодец.

– Почему это я молодец?

– А потому, – понизил голос Роман, – что признание в том, что нам неизвестно, как вернуться обратно, делает нас зависимыми, а значит – слабыми. Поняла?

– Но ведь Лес…

– Что – Лес?

– Но… ведь он хороший, правда?

– А откуда сие тебе известно?

– Ну… видно же?

– Эх ты, – грустно усмехнулся Роман и жесткой пятерней взъерошил Шуркину гриву волос. – «Доверяй, но проверяй». Знаешь такую пословицу?

– Знаю, – хмуро отстранилась Шурка.

– Ладно, – нарочито бодрым голосом сказал Роман. – Не дрейфь, Александра, разберемся. Меня сейчас, понимаешь ли, больше всего эта летающая штуковина интересует. Может, ее удастся в воздух поднять… А, как думаешь?

– Ты что, спятил?! Это же чужой космический корабль!

– А что? – подмигнул Роман. – Десантник должен все уметь. И почему ты вдруг решила, что он космический? Космические корабли, по моему разумению, по воздуху летают редко. В основном по космосу. Нет, Шурочка, это, скорее всего, корабль воздушный.

– А может, это «челнок»? – воодушевилась Шурка. – Ну, знаешь, который может и в космосе около планеты летать, и в атмосфере тоже?

– Может быть, – задумчиво произнес Роман, пристально глядя в открытый люк «абрикосовой косточки». – А ну-ка, идем в лес…

В лесу под деревьями Роман быстро отыскал толстенную и длинную, уже чуть тронутую гниением валежину и натужно потащил ее на поляну к «абрикосовой косточке». Без лишних слов Шурка кинулась помогать.

Один конец бревна Береза поглубже засунул в отверстый люк чужой машины, а другой оставил на земле и отряхнул руки.

– Ну вот, – сказал он удовлетворенно. – Теперь есть шанс, что люк до конца не захлопнется, когда я туда полезу.

– Ты… полезешь… а я?! – оскорбленно воскликнула Шурка.

– А на тебя, Александра, возлагается ответственнейшая задача. Ты сейчас замаскируешься вон в тех кустах… вернее, я сам тебя замаскирую, и будешь следить за поляной и за небом. Если кто-то или что-то появится – пусть даже это будет наш друг Лес – свистнешь. Поняла?

– Поняла, – хмуро кивнула Шурка, осознавая всю безнадежность спора с младшим сержантом. Действительно, он в тысячу раз опытней, а прикрывать спину ведь кто-то должен…

Умело скрытая ветками, Шура Уварова уже минут пятнадцать как лежала в кустах на краю леса, непрерывно напрягая слух и внимательно обшаривая глазами поляну, небо и противоположную лесную опушку. Тишина прокралась по лесу и остановилась за Шуркиной спиной. Только пение птиц да шорох ветерка в листве нарушали ее одиночество. Шура лежала и очень старалась не заснуть. Невероятные события этого бурного дня настолько ошеломили ее мозг, что теперь он реагировал однозначно: отказывался напрочь думать, сопоставлять и даже мечтать, а хотел только одного – спать.

Но спать было нельзя.

Ведь там внутри чужого и враждебного космического корабля сейчас находится ее друг, младший сержант воздушно-десантных войск Роман Береза. И он очень надеется, что она, Александра Уварова, в нужную минуту не подведет и не пропустит врага.

А где-то в этом странном и чудном мире сейчас бродит одинокий Гошка Рябинин, которому наверняка нужна их с Романом помощь, и если она сейчас заснет….

Видимо, она все же задремала на несколько секунд, потому что совершенно не заметила, как Роман выбрался из люка. Но… вот же он стоит возле чужого корабля и призывно машет рукой!

Шурка вскочила на ноги, стряхивая маскировку, и кинулась к Роману.

– Ну что?! – выдохнула она, подбегая.

– Кажется, разобрался, – потер подбородок Роман, – а там – черт его знает… Вот что, Шура, я сейчас осторожно попробую поднять эту штуковину в воздух, а ты стой в сторонке и смотри. Ежели что случится, то дождись Леса и дальше действуй по обстановке. Поняла? Повтори.

– А может… может, не надо, а, Роман?

– Отставить. Мы безоружны и лишены транспорта. А эта «косточка» – и то, и другое вместе. Ну, давай к дубу! – и Роман скрылся в люке.

Шура быстро отбежала к могучему дереву и, прислонившись спиной к его надежному стволу, уставилась на люк. Секунда… другая… и вот люк закрылся, «косточка» чуть дрогнула и медленно, словно нехотя, поднялась в воздух метров на двадцать.

Затаив дыхание, Шурка следила, как чужая летательная машина совершила круг над поляной и плавно опустилась точно на место старта.

– Получилось!! – заорала Шура и высоко подпрыгнула на месте.

– Ты чего орешь? – раздался за ее спиной строгий голос Леса.

Фу ты, елки зеленые, опять он появился совершенно бесшумно…

– Ваше лесничество, – важно сообщила Шура, приседая в полушутливом реверансе, – дело в том, что мой друг Роман Береза научился управлять этой машиной. Теперь у нас есть и оружие, и транспорт.

– Что, сам научился? – недоверчиво осведомился царь леших.

– Конечно, сам! – гордо ответствовала Шурка.

Люк снова открылся, и Роман спрыгнул в траву.

– Все в порядке! – громко сообщил он, направляясь к дубу. – Можно лететь!

– А куда полетим? – спросила Шура.

– А куда его лесничество господин Лес укажет, туда и полетим. Он ведь сам сказал, что знает, где искать Гошу. Возьмем его с собой и полетим. Чего зря пешком тащиться? Не так ли, ваше лесничество?

– Ну уж нет! – фыркнул Лес. – Вы меня в эту штуку никакими калачами не заманите, и не просите даже. А вот то, что полетим – это верно. Я буду лететь впереди вас и показывать дорогу.

– А вы разве умеете летать? – поразилась Шура.

– Нет, сам не умею. Но есть, знаете ли, способы… Я пока наших пленников подальше в чащобу относил да память у них отнимал, дабы не вспомнили потом, зачем они вообще в лесу оказались и обратной дороги к этой поляне не нашли, по пути с местными ведьмами договорился.

– С ведьмами?! – хором изумились Роман и Шура.

– Ну да, с ведьмами. Они мои давние приятельницы. Обещали одолжить три о-отличных помела. Но теперь нам потребуется только одно помело, так как вы… а вот и они!

С шумом рассекая воздух, с неба спикировали три крепких длинных помела и аккуратно легли рядком на траву.

– Вот те раз! – присвистнул Роман. – А где же сами сударыни ведьмы?

– Они не любят показываться на людях без особой необходимости, – пояснил Лес. – Да вы не волнуйтесь, – эти метлы будут вам подчиняться так же, как и своим хозяйкам… Ах да! Я и забыл, что они вам не нужны.

– Ну почему же не нужны, – раздумчиво произнес Береза. – Я предлагаю захватить их с собой на всякий случай. Мало ли что… Вдруг двигатель откажет или горючее кончится? В конце концов нас могут просто сбить. А помело… Это же в сто раз лучше, чем любой парашют! Как им управлять, кстати?

– Просто думайте, куда и на какой скорости и высоте вы хотите лететь, – ответил явно польщенный Лес.

– Гениальное десантное средство! – восхитился Роман.

– А можно я попробую? – робко попросила Шура.

– Даже нужно, – добродушно пророкотал леший. – Тренировка не помешает, а уж вам, как потенциальной ведьмочке, она и вовсе будет полезна. Да и вам, Роман, я бы тоже посоветовал, так сказать, освоиться…

Шурка Уварова уселась верхом на помело, крепко ухватилась за лощеное теплое древко обеими руками и мысленно представила, что поднимается вверх…

Это оказалось как во сне и даже еще лучше! Все-таки как бы ни был реален сон, какая-то часть сознания всегда понимает, что это только сон, а тут… Все было по-настоящему!

Она описала стремительный круг над поляной и взмыла в синюю вышину.

Роман взлетел тут же следом и стал быстро догонять.

– О-го-го!! – радостно завопила во все горло Шурка и заложила лихой вираж.

Сверху царь леших Лес казался совсем маленьким человечком с игрушечным помелом в руках. Вот человечек уселся на помело и тоже оторвался от земли, на глазах увеличиваясь в размерах.

– Ну как, освоились?! – прокричал Лес, подлетая ближе.

– Вполне! – крикнул в ответ Роман. – Шура, вниз! Возвращаемся!

И тут…

– Глядите!! – завопила Шура, тыча рукой вниз.

Роман глянул и чертыхнулся – «косточка» пришельцев медленно набирала высоту.

– Я сейчас! – крикнул он и, резко увеличив скорость, понесся прямо к открытому люку чужого корабля.

– Может, рванем за ним? – неуверенно предложила Шура.

– Нет, – покачал головой Лес. – Я думаю, наш друг знает, что делает. Подождем.

Ждать пришлось недолго. Они одновременно заметили, как от набравшей уже очень приличную высоту «косточки» отделилась крохотная фигурка Романа на помеле и полетела к ним, а чужой корабль, секунду помедлив, вдруг как-то странно заплясал в воздухе и, качнувшись, со свистом понесся вниз, стремительно набирая скорость. Он рухнул прямо в лес, ломая деревья и кустарник. Обшивка его от удара раскололась, как скорлупа ореха, и оттуда вынырнули было длинные языки пламени, но, видимо, сработала аварийная система пожаротушения, и пламя быстро погасло.

– Прям как «Мессершмитт» в кино, – удовлетворенно прокомментировала Шурка.

Лес непонимающе поглядел на нее, но промолчал.

– Вот и все, – сказал подлетевший к своим спутникам Роман Береза. – Вы уж меня извините, ваше лесничество, за невольно нанесенный ущерб вашим владениям, но другого выхода я не видел. Эта летающая штуковина оказалась гораздо умнее, чем я предполагал. Не исключено, что все происходящее на поляне с момента ее появления ею же и записывалось. Я даже почти не сомневаюсь в этом. Жаль, конечно, что не удалось воспользоваться трофеем, но, возможно, что это и к лучшему. Во всяком случае, когда ее найдут, то вряд ли догадаются, что здесь произошло на самом деле.

– Ты имеешь в виду злыдней? – спросила Шура.

– Кого же еще…

– О, а это что у тебя? – она ткнула пальцем в металлическую трубу на ремне за плечами десантника, подозрительно напоминающую оружие.

– Прихватил оттуда, – кивнул на обломки «косточки» Роман. – По-моему, эта штука должна быть посерьезней парализующего пистолета. Кстати, я его там оставил, чтобы не мешал.

– Лучше бы мне отдал, – проворчала Шурка.

– Рано тебе еще оружие в руки брать, – отрезал Роман. – Вот это у меня теперь есть, и хватит.

– Да уж, – подтвердил Лес. – Это страшное оружие. От него, знаете ли, все горит и взрывается. Сам видел.

– Ну и славно, – довольно улыбнулся Роман. – Мы готовы, ваше лесничество. Указывайте путь.

Глава XI. ВСТРЕЧА ДРУЗЕЙ.

Он проснулся оттого, что кто-то не очень сильно, но настойчиво тряс его за плечо, и хватка у этого самого трясущего была довольно жесткой.

– А? Что? – Гошка разлепил глаза, увидел прямо перед собой румяную и бородатую физиономию Рамсея и сразу все вспомнил. – Ты! – сказал он одновременно обрадованно и разочарованно. – А я думал, что все это мне приснилось.

– Еще чего! – возмущенно фыркнул Рамсей. – Мне, знаешь ли, даже трудно представить, кто может быть более реальным, чем мы, гномы.

– И мы, вилы, – певуче откликнулась рядом Равина.

Гошка огляделся.

Их дрезина стояла в центре точно такой же по виду станции, как и та, с которой они отправились… когда это было?

– Я долго спал? – осведомился Гошка и крепко растер лицо ладонями.

– Пару часов, – ответил Рамсей. – Мы прибыли, выходим. Дальше – пешком.

Снаружи уже подкрались сумерки. Солнце ушло за громадные ели, которые подступали к самому входу в тоннель гномьей Подземной Дороги; и сразу от входа начиналась довольно широкая, хорошо утоптанная тропинка.

– Может, захватим факелы? – предложил Гошка. – Скоро совсем стемнеет.

– Не надо, – качнул головой Рамсей. – Нас должны встретить.

И действительно. Не успели они углубиться в сумрачный еловый бор и на сотню метров, как впереди, между стволами, мелькнули огни, и на тропу из-за елей выступили тонкие изящные фигуры. В руках они несли на длинных палках светящиеся шары.

Сразу стало светлее, и Гошка, разглядев встречных, восхищенно втянул в себя сырой вечерний воздух, пропахший хвоей.

Несомненно, это эльфы![1].

И Рамсея с Равиной спрашивать не надо, чтобы понять – это они! Кто еще из Маленького Народца (как правильно называл всех сказочных существ К. Саймак) обладает таким изысканным изяществом и утонченной красотой! В глазах каких еще разумных существ может светиться столько мудрости, красоты и скрытой отваги! И в чьих еще голосах, наконец, звучит, переливаясь, и рокот океана, и пение птиц!!

Гошка был очарован мгновенно и навсегда.

Ростом примерно с него самого, эльфы держались так прямо и столько в каждом их движении было скрытой внутренней силы, что они казались гораздо выше, чем на самом деле.

Их одежда…

Гошка сразу понял, что более удобной, практичной и красивой одежды он в жизни своей не встречал, и тут же его верные джинсы и мягкая фланелевая рубаха показались ему неудобными и тяжелыми. К тому же он изрядно пропотел, а от эльфов веяло удивительной свежестью и одновременно сухим уютным теплом.

– Приветствуем вас, достопочтенный гном Рамсей и прекрасная вила Равина, – звучным голосом произнес один из эльфов, выходя вперед. – И тебя, мальчик, приветствуем тоже. Мы уже знаем о твоем столь неожиданном прибытии в наш мир. Назови свое имя.

– Я Игорь Рябинин! – гораздо громче, чем собирался, представился Гошка. – Друзья зовут меня просто Гоша. Позволено ли мне будет узнать имена досточтимых эльфов? (Ого, подумал он, как это у меня получилось?).

– Меня зовут Илувар, – едва заметно улыбнулся эльф. – Мои спутники, – он обернулся и плавно повел рукой, – Эливэн и Менигор (эльфы молча поклонились). Все мы, разумеется, полностью к вашим услугам. Сейчас, однако, прошу вас следовать за нами. Скоро ночь, а нам предстоит пройти еще около… пяти километров.

Тропинка расширилась и постепенно превратилась в довольно широкую и хорошо утоптанную дорожку.

Густой вечерний туман висел среди елей-громадин, цепляясь за их мохнатые лапы. Густо пахло хвоей, и первые звезды остро блеснули между верхушек деревьев.

Чем ближе подступала ночная мгла, тем ярче светились непонятно из чего сделанные шары на палках у эльфов. Впереди шел Менигор, посередине, рядом с Гошкой, Рамсеем и вилой Равиной – Илувар, а замыкал шествие Эливэн. Шли в полной тишине, и хотя у Гоши на языке вертелся тысяча и один вопрос, он сдерживал себя, потому что еще в начале пути Илувар строго предупредил: на подходе к Укромному Месту соблюдать молчание.

Зачарованный этим безмолвным движением сквозь сказочный лес, Гошка потерял счет времени. Он не носил часов, потому что обычно чувствовал время с точностью до минуты, но теперь его биологические часы отказали. Ему представлялось, что они идут так уже очень долго и – странно – он совсем не устал и готов был шагать по этой удобной дорожке, поглядывая время от времени на сосредоточенные лица своих спутников, столько, сколько понадобится. Хоть всю ночь и весь следующий день.

Он чувствовал себя очень хорошо.

Неожиданно Менигор свернул вправо на боковую узкую тропку, и Гошка понял, что необыкновенный еловый лес (он никогда раньше не встречал елей такой величины) кончился, потому что теперь тропинка вела через густой подлесок, и приходилось постоянно пригибаться или отводить в сторону ветви орешника, клена и ольхи. Во всяком случае, листья этих деревьев Гошка узнал при свете эльфийских шаров.

Но вот подлесок остался позади, а впереди между громадными гладкими стволами незнакомых деревьев тепло засветились два окошка бревенчатого дома, к крыльцу которого и вела тропинка.

– Ну вот мы и пришли, – нарушил молчание Илувар. – Прошу в дом и… можно разговаривать!

Менигор и Эливэн остались снаружи, а Илувар повел гостей в дом. И первое, что увидел Гошка, когда переступил из прихожей порог большой гостевой комнаты, ярко освещенной такими же шарами, что были в руках у эльфов, но только висящими под потолком, как лампы, это Сашку Уварову и младшего сержанта Романа Березу, радостно вскочивших ему навстречу из-за стола. Стол был обильно уставлен всевозможной снедью и кувшинами с напитками.

За этим же столом сидел еще высокий и тощий тип с длинными седыми волосами до плеч и, как минимум, двухнедельной щетиной. Но Гошка не стал более пристально рассматривать странного незнакомца – он бросился к друзьям.

– Шурка! Роман! Как вы тут оказались?!

Он попытался обнять сразу обоих, но вышло так, что их обоих – его и Шурку – обнял Роман.

– Ну вот ты и нашелся, – с видимым облегчением сказал младший сержант. – Сла… ох, простите, ваше лесничество, чуть не вырвалось…

– Ничего, ничего, – добродушно ухмыльнулся длинноволосый тип. – Вы же сдержались. Ну, а в том, что ваш друг нашелся, нет ничего удивительного – ведь я вам говорил, что вы его тут найдете, не так ли?

– Кто это? – шепотом спросил Гошка у Романа.

– А… да… ты ведь не знаешь… Гоша, позволь тебе представить лесного царя, лешего Леса. Это наш друг. Он очень нам помог. Да что там помог! Скажем прямо: что, если бы не он, мы бы вообще вряд ли сумели тебя отыскать.

– О-очень приятно, – ошеломленно кивнул Гошка. (Леший… С ума сойти!).

– А это твои спутники? – спросил Роман, внимательно оглядывая Илувара, Рамсея и Равину. – Познакомил бы… (На Равине его взгляд задержался дольше, чем на других.).

– Ох, простите, друзья! – опомнился Гошка. – Познакомьтесь. Это замечательнейший гном Рамсей, который первым встретил меня в этом чудесном мире и помог бежать из вражьего плена, и вила Равина, которая умеет летать и тоже помогла мне и Рамсею. Я, честно говоря, совсем не знаю, кто такие вилы… то есть теперь, конечно, знаю… то есть… я хотел сказать…

– Не трудись, Гошенька, – мелодично засмеялась Равина, приседая в легком реверансе. – Мы, вилы, существа гораздо более редкие и малочисленные по сравнению, скажем, с гномами или эльфами, и поэтому о нас мало кому известно на Земле-один. Я думаю, что у нас еще будет время поближе познакомиться с твоими друзьями, – и она одарила младшего сержанта Романа Березу таким взглядом своих чудных зеленых глаз, что у того на секунду перехватило дыхание, как во время первого в его жизни прыжка с парашютом.

– Да, наверное, – непонятно отчего смутился Гошка. – А это… Это высокочтимый эльф Илувар. Он нас встретил и любезно проводил сюда.

Илувар сдержанно поклонился, и его лицо осветила приветливая улыбка.

– А это, – продолжил Гоша, оборачиваясь к Шуре и Роману, – мои друзья. Саша Уварова – мы с ней учимся в одной школе и вообще… и младший сержант воздушно-десантных войск Роман Береза, который очень многому меня научил в моей пока еще недолгой жизни.

– Что ж, – подытожил Илувар, – как хозяин этого дома, я прошу всех к столу. Нам необходимо как следует подкрепиться и обсудить положение. Лес, вы давно прибыли?

– Минут за пятнадцать перед вами, – откликнулся леший, усаживаясь на прежнее место. – Ваши эльфы, досточтимый Илувар, проводили нас сюда и велели ждать. Правда, чего именно ждать, они не соизволили сообщить, но мы догадывались, что их неразговорчивость связана с необходимостью соблюдать осторожность, и не обиделись.

– Да, – кивнул своей красивой головой Илувар, – мы вынуждены соблюдать осторожность. За последние несколько сотен лет наш мир забыл это слово. Мы, эльфы, неоднократно предупреждали всех… и что теперь? Вот вам печальный результат – враг вторгся в наш дом и творит в нем все, что пожелает.

– Кто знал, – пожала великолепными плечами вила Равина, и крылья за ее спиной встрепенулись. – Если вы, эльфы, так мудры, как хотите казаться, то почему не предвидели вторжение или не сделали сразу же все, чтобы уничтожить захватчиков?

Илувар нахмурился, и в его громадных, чуть ли не достигающих висков глазах метнулось темное пламя, но тут вмешался Лес:

– Друзья, друзья! – пророкотал он. – Зачем же ссориться? По-моему, Совет назначен на завтра, так ведь? Вот на нем и обсудим наши дальнейшие действия. Ты, Равина, не забывай, что именно эльфы созвали Совет, как наиболее организованные из нас. Без них мы бы так и продолжали сидеть по своим лесам и горам. И вообще. Не знаю, кто как, а лично я изрядно проголодался. Высокочтимый Илувар, позволено ли будет вашим гостям приступить к трапезе или мы продолжим препираться?

– Ох, прошу прощения, дорогие гости, – Илувар крепко провел по лицу ладонью, как бы стирая усталость и гнев. – В особенности прошу прощения у тебя, прекрасная Равина. Я был несдержан, и мне нет оправдания. Последнее время пришлось очень мало спать… впрочем, я уже сказал, что мне нет оправдания. Садитесь за стол, прошу вас. Садитесь и угощайтесь.

– Да! – подхватил Рамсей, усаживаясь одним из первых и протягивая руку к изящному кувшину. – Замечу, что мы, гномы, являемся знатоками по части приготовления эля, но эльфийский эль… это, поверьте, нечто особенное! Должен признать, что он ничуть не уступает нашему, гномьему элю, как по части…

– Не уступает! – фыркнул Лес. – Скажи лучше: намного превосходит!

– Ну-у… – начал было Рамсей.

– Друзья! – Илувар поднялся, держа в руке серебряный кубок, наполненный драгоценным элем. – Я приветствую вас в стенах этого дома и надеюсь, что гостеприимство эльфов не омрачится тенью той беды, которая так внезапно обрушилась на наш мир. Я пью за ваше здоровье, за процветание ваших домов, вашей страны и вашего мира, – он поймал взгляд Романа, с сомнением скользящий по Гошкиному и Шуркиному кубкам, и добавил: – Не беспокойтесь, Роман. Детям эльфийский эль только на пользу, так же, впрочем, как и эль гномов. Мы, Маленький Народец, вообще не делаем напитков, содержащих алкоголь. Пейте смело, друзья.

Позже ни Гошка, ни Роман, ни Шура так и не могли толком припомнить, что же именно они ели в тот раз за эльфийским столом. Было необыкновенно вкусно и сытно – это да, это они помнили. Мясо? Возможно. Рыба? Очень может быть. Фрукты? Почти наверняка. Но как и с чем было приготовлено мясо? Рыба жареная или запеченная, да и рыба ли? Какие именно фрукты? Эль – да. Вкус эльфийского эля они запомнили очень хорошо.

После первого кубка ушла из мышц тягучая усталость. После второго стала светлой и легкой голова. После третьего они почувствовали, что их души, тела и разум достигли, наконец, той самой гармонии, к которой стремились всегда.

Это было восхитительное ощущение, и Гошка даже на какую-то минуту совершенно забыл, зачем и почему они сидят за столом со всеми этими сказочными существами и как вообще они здесь оказались. Ему было просто очень хорошо и покойно.

Однако Роман, как вскоре выяснилось, не забыл ни о чем. Произнеся в ответ по-военному краткий и учтивый тост за хозяев и поблагодарив присутствующих за оказанный прием и помощь, он вежливо осведомился, как и когда они, хозяева, намереваются отправить гостей обратно в их родной мир.

За столом неожиданно стало тихо.

Глава XII. СПОР. РАССКАЗ ИЛУВАРА.

– Правильно ли я понял, – нарушил наконец молчание Илувар, – что вы собираетесь как можно скорее вернуться домой?

– Абсолютно правильно, – кивнул головой Роман. – Я отвечаю за этих детей, и у меня имеется приказ как можно быстрее найти и доставить домой Гошу Рябинина. В отношении Шуры Уваровой у меня такого приказа нет, но, думается, что ее тоже уже ищут, как и меня, впрочем, тем более всем известно, что она пошла со мной. Сами понимаете, на мне лежит ответственность, и эту ответственность я с себя слагать вовсе не намерен. Благодаря вам – еще раз громадное спасибо! – я нашел Гошу. Теперь нам нужно возвращаться. Его семья, да и семья Шуры сейчас наверняка с ума сходят. Честно говоря, я не представляю себе, как нам перейти обратно в наш мир, но… нам нужно возвращаться.

– Мы рассчитывали на вашу помощь, – тихо сказал Илувар.

– Я сожалею… – начал было Роман.

– Роман! – громко воскликнул Гошка. – Как тебе не стыдно! Этот мир попал в беду и… если мы хоть как-то в состоянии помочь… Нет, ты как хочешь, а я остаюсь здесь.

– Браво, Гошка! – рявкнул Рамсей.

– Тебя, Гоша, никто не спрашивает, – тихо, но очень внятно произнес Роман, и упрямая вертикальная морщинка прорезала его чистый лоб. – Будет так, как решу я. Еще раз повторяю: у меня приказ, и я, как солдат, намерен этот приказ выполнить, чего бы мне это ни стоило. Ты меня хорошо понял?

– Ах так!.. – Гошка вскочил на ноги. – Ты…

Но он не успел сказать Роману Березе тех обидных слов, о которых наверняка пожалел бы впоследствии, – в конфликт опять вмешался Лес.

– Тихо!! – гаркнул он так, что посуда на столе ощутимо звякнула.

Присутствующие невольно притихли.

– Досточтимый эльф, – обратился леший к Илувару, – я позволю себе напомнить вам, что наши гости не осведомлены о некоторых э-э… специфических свойствах Окон, через которые можно попасть в наш мир и, соответственно, обратно. Если мне будет позволено, то я объясню.

– Да, – кивнул Илувар. – По-видимому, мне сегодня только и дел, что извиняться. Проклятая усталость! Я и забыл.

– Ничего, – успокоил его Лес, – с каждым может случиться. Дело в том, уважаемый товарищ младший сержант, что вы не можете прямо сейчас вернуться к себе на Землю-один. По весьма объективным причинам. Вам просто не удастся пройти сквозь Окно.

– Поясните, – хмуро воззрился на лешего Береза.

– Все очень просто. Окна устроены особым образом. Если кто-то сквозь них прошел в ту или иную сторону, то они намертво закрываются (правда, не сразу) и некоторое время не действуют.

– И как долго?

– По-разному. Мы так и не смогли установить зависимость, по которой это происходит. Минимальное время – неделя. Максимальное… Как-то одно из Окон оставалось закрытым целый год, и мы уже было испугались, что оно закрылось насовсем, но, слава Великому Мастеру, обошлось.

– Хм-м… – откинулся на резную спинку стула Роман. – Я вам верю, и, разумеется, данное обстоятельство меняет дело, но не совсем. Насколько я понимаю, предстоит жестокая драка, в которой могут быть и убитые, и раненые. Мне, знаете ли, совсем не улыбается доставлять домой раненых детей. А уж убитых – тем более.

– А о себе вы не беспокоитесь, Роман? – пропела вила Равина, окидывая сержанта долгим и томным взглядом.

– Я солдат, – насупился Береза и с ужасом почувствовал, что краснеет.

– Я, конечно, тут самый младший, – вмешался вдруг Рамсей, – но мне кажется, что у наших гостей слишком мало информации для того, чтобы принимать решения. Да, нам действительно может понадобиться их помощь хотя бы потому, что они люди, а люди, как известно, гораздо опытнее нас по части войн. Но, досточтимый Илувар, они же просто-напросто НЕ ЗНАЮТ, что здесь у нас происходит! По-моему, им нужно рассказать все с самого начала, хотя бы вкратце, а уж потом… – и гном выжидательно умолк.

– Ну что ж, – в задумчивости потер острый подбородок Илувар, – наверное, Рамсей прав. Если вы не устали, то я готов поведать вам историю нашего мира.

Гошка с Шурой тут же горячо заверили эльфа, что готовы слушать хоть всю ночь, а Роман сдержанно кивнул головой, хотя по его заблестевшим глазам было заметно, что он тоже сильно заинтригован.

– Это случилось, – начал Илувар своим глубоким звучным голосом, – около тысячи лет назад…

Маленький Народец жил тогда на Земле-один рядом с людьми, и всем хватало места, потому что людей на Земле было еще очень мало (по сравнению с нынешними временами, конечно).

Но эльфы, гномы, лешие, домовые, гоблины, русалки, вилы и многие-многие иные представители Маленького Народца все-таки старались как можно реже попадаться на глаза людям, так как те шли своей дорогой, а Маленький Народец – своей.

Когда-то, много тысячелетий тому назад, все было иначе.

Люди и Маленький Народец не только не избегали друг друга, но даже наоборот – жили вместе и вместе преодолевали большие и малые трудности, которые то и дело вставали на их пути.

Люди тогда думали и чувствовали так же, как думал и чувствовал Маленький Народец.

Они прекрасно осознавали (не только разумом, но и сердцем), что их планета Земля (да-да, им прекрасно было известно, что Земля – планета и она имеет форму шара) является таким же живым существом, как и они сами, а следовательно, понимали, что все живое, находящееся на Земле, имеет право на жизнь, хотя и может эту самую жизнь потерять в естественной борьбе за существование.

Человек, отбирая жизнь у животного, приносил ему свои извинения, просил прощения у животного за то, что пришлось его убить, чтобы прокормить семью. То же самое относилось и к рыбе, и к дереву. И никогда в те времена человек не убивал просто так, ради сомнительного удовольствия или легкомысленной прихоти, – кроме, разумеется, себе подобных…

Но в какой-то момент у людей изменилось отношение к окружающему их миру.

Они решили, что гораздо проще не учиться понимать и любить природу, а завоевать и подчинить ее себе и на завоеванном месте построить свой собственный мир и создать свою собственную уродливую природу.

Почему это случилось?

Это особая история, и у Маленького Народца есть свои соображения на сей счет, но теперь не время и не место их приводить.

Главное заключается в том, что это случилось и продолжается по сю пору.

Поначалу Маленький Народец пытался образумить людей, вернуть их на прежний, правильный путь, но люди стали упрямы и озлоблены. Их самомнению и самодовольству не было предела! Они и раньше-то не особенно гнушались убийством, воюя друг с другом ради хороших охотничьих угодий, ради женщин и прочих, по мнению Маленького Народца, пустяков, но с некоторых пор люди стали воевать и с Маленьким Народцем!

Поначалу люди просто отделились и перестали общаться с ним. Затем стали сгонять Маленький Народец с уютных насиженных мест, а когда некоторые из наиболее настойчивых представителей Маленького Народца попытались восстановить прежние отношения, их убили…

Маленький Народец тоже имеет свою гордость.

Не хотите – не надо.

Эльфы и гномы, тролли и гоблины, лешие и русалки и многие-многие другие как бы растворились в обширных лесах, покрывавших тогда всю Землю, исчезли в ее буйнотравных степях и саваннах, спрятались высоко в горах и недрах гор, нырнули под воду, улетели за облака.

Их было мало – людей и существ, составляющих Маленький Народец. Их было очень мало тогда, и Земля казалась громадной и нескончаемой.

И вот постепенно, с течением лет, в людской памяти стали стираться, таять воспоминания о Маленьком Народце. Люди были слишком заняты своими делами по завоеванию природы и уничтожению друг друга, чтобы крепко хранить память о нем. То есть они, конечно, помнили, но память эта перешла в область преданий, легенд, песен и обрядов.

А тут еще и религия внесла свою лепту.

Когда люди верили во множество богов, населяющих небо, леса, землю и воду, им было проще принять существование рядом с ними Маленького Народца или хотя бы верить в возможность такого существования.

Но со временем многие стали верить, что бог – один, а те, кто якобы посвятил себя служению этому самому богу, ополчились на Маленький Народец, который, если уж быть честным до конца, обитал на Земле задолго до появления на ней первого человека. Причины такого поведения священнослужителей понятны: им хотелось самолично обладать властью над людскими душами и разумом, конкуренции они не терпели.

Но дело даже, в конечном счете, не в этом.

Дело в том, что, когда в тебя верят, легче жить на свете. А люди, чем дальше, тем больше переставали верить в Маленький Народец.

Не все.

И даже далеко не все.

Но с каждым днем неверующих становилось все больше и с каждым днем все больше становилось самих людей, которые плодились прямо-таки с удивительной скоростью, несмотря на беспрерывные войны на самоуничтожение.

Сие, впрочем, было вполне понятно.

Ведь отдельно взятый человек живет во много раз меньше любого гнома, не говоря уже, скажем, об эльфах. Но все-таки… люди размножались слишком быстро, а значит, им требовалось все больше и больше места для их городов и поселков, пастбищ и полей, рудников и мест для проведения битв и прочая, и прочая, и прочая…

Им требовалось все больше пищи и леса, меди и железа, золота и драгоценных камней, а также многого и многого другого.

Маленькому Народцу приходилось отступать все дальше и дальше, и, хотя на Земле оставалось еще много свободного пространства, самые мудрые из представителей Маленького Народца уже начинали понимать, что до бесконечности так продолжаться не может и рано или поздно наступит день, когда отступать будет просто некуда.

Следует заметить, что отнюдь не все люди перестали верить в Маленький Народец, а некоторые (самые лучшие) не только верили, но и прекрасно знали о его, Маленьком Народце, существовании на Земле и даже поддерживали с ним, по мере возможности, самые дружественные и теплые отношения.

Таких людей называли колдунами и ведьмами, всячески преследовали их, а зачастую и убивали.

О, людская невежественность!

От нее – все беды человечества, Маленького Народца и самой Земли!

И ведь не просто невежественность, а невежественность озлобленная, торжествующая и самовлюбленная.

Невежественность, гордящаяся своей невежественностью!

Скажите, вы когда-нибудь встречали невежественного гнома или эльфа? Может быть, слышали о таком?

То-то.

Таких нет. Самые «темные» из Маленького Народца, скажем, тролли или гоблины – и те никогда не выпячивают свое незнание каких-то сокровенных связей между вещами и явлениями, а наоборот, стараются эти связи познать, выявить, используя их потом в своих, пусть и не всегда очень благородных целях. А уж гном или эльф…

Да что там говорить!

Конечно, повторяю, не все люди такие и даже далеко не все. Будь это иначе, Маленький Народец вообще давно прекратил бы с человечеством любое общение…

Но мы отвлеклись.

Итак, событие, ставшее поистину поворотным в судьбе Маленького Народца и некоторой части человечества, произошло около тысячи лет назад на территории, скажем, Европы.

Случилось так, что молодой человек, сын колдуна, полюбил эльфийскую девушку, а она его.

Такое происходило и раньше, в те времена, когда люди и Маленький Народец жили в мире и согласии бок о бок, и даже происходило довольно часто.

Вернее, часто люди влюблялись в эльфов (ведь эльфы, по человеческим понятиям, сказочно красивы), а вот чтобы эльфы в людей… Это случалось гораздо реже, но все же случалось, и дети, рожденные от браков между эльфами и людьми, как правило, наследовали лучшие качества своих родителей.

Кстати, безответная любовь знатной женщины, герцогини, к простому эльфу и послужила когда-то одной из причин разрыва между людьми и Маленьким Народцем… Но мы опять отвлеклись.

Итак, юноша, сын известного в своей стране колдуна и знахаря, полюбил прекрасную эльфийку, а она его. От их брака родился сын.

Старый король, который правил теми землями и терпимо относился к своему колдуну, так как сам часто пользовался его услугами, пал в очередной битве, и на трон взошел его сын, слабый, болезненный и озлобленный на весь мир человек. Правил он недолго, но бед успел натворить много. При старом короле Маленький Народец вольготно себя чувствовал в этой стране. При новом же начались гонения и преследования. Служители Римской Церкви рьяно взялись за дело – колдун, его сын и молодая эльфийка были убиты. Маленькому Народцу пришлось бежать из этой страны, а двум гномам и одному эльфу удалось спасти ребенка – сына человека и эльфийки, которому в ту пору едва исполнилось шесть месяцев. Да, его спасли, и эльфы дали ему эльфийское имя – Нурион и воспитали его.

Собственно, воспитывали его не только эльфы, но и гномы, и вилы, и лешие, и многие другие. Да что там! Весь Маленький Народец любил Нуриона и учил его всему, что знал и умел сам.

Многому научился Нурион у Маленького Народца, но больше всего он любил рисовать.

Эльфы – великие художники, гномы тоже знают толк в искусстве, однако Нурион превзошел своих учителей. Он писал свои картины на специальных эльфийских холстах «вечными» красками, секрет приготовления которых открыли гномы, и картины его до сих пор украшают покои дворца королевы эльфов здесь, на Земле-два, и стены Большого Зала гномов.

Когда Нурион вырос и повзрослел, он покинул Маленький Народец и ушел к людям, потому что сам был наполовину человеком, а зов крови – самый сильный зов из всех.

Этот период его жизни плохо известен, потому что, когда он вернулся к Маленькому Народцу, то не любил рассказывать о своих скитаниях.

Он вернулся совсем больной, исхудавший, в рваных и грязных лохмотьях вместо одежды, заросший бородой, с густой сединой в длинных волосах, бесконечно уставший.

Лучшие целители Маленького Народца, знатоки трав и заговоров, способные и мертвого поставить на ноги, пытались вылечить Нуриона, но единственное, что им удалось, – это вернуть ему физические силы. Душу же его, которая разрывалась между Маленьким Народцем и людьми, не сумел вылечить никто.

Нурион угасал, погруженный в свои мрачные думы. Он никогда ни на что не жаловался, но однажды попросил приготовить для него пять эльфийских холстов и краски.

Эльфы обрадовались. Они решили, что душа Нуриона выздоравливает, раз он хочет вернуться к любимому искусству. Но все на этот раз происходило не так, как раньше.

Нурион заперся в своих покоях во дворце королевы эльфов и целый год не выходил оттуда. Ему приносили еду и питье, забирали пустую посуду. Иногда он просил принести те или иные краски.

И вот настал момент, когда пища, доставленная художнику, осталась нетронутой.

Эльфы ждали три дня, а затем отперли дверь и вошли в покои Нуриона.

Художник исчез!

До сих пор никто не знает, что с ним случилось, но пять законченных полотен стояли в его мастерской. Пять великолепных пейзажей, выполненных рукой гения.

На одном был изображен берег океана, на другом – горы, на третьем – буйная весенняя степь, на четвертом – лесная поляна, а на пятом – оазис в пустыне. Прощальной записки не оказалось, но почти сразу же эльфы обнаружили, что картины «живые» и что они не только (или, вернее, не столько) картины, а Окна, ведущие в иной мир – мир, как две капли воды походящий на землю, но только без людей и без Маленького Народца.

Так вот и получилось, что в течение последующих столетий Маленький Народец практически весь перебрался через Окна на Землю-два, где и зажил безбедно и счастливо.

Может быть, и Нурион тоже ушел через одно из Окон в этот новый мир, то ли созданный, то ли открытый его гением, а потом умер где-нибудь в одиночестве? Кто знает… Никто и никогда не встречал здесь его следов.

Выяснилось также, что и многие люди могут проходить через Окна туда и обратно. Во всяком случае, те, в чьих сердцах не заводились корысть и зависть, а жили щедрость и доброта.

Постепенно Маленький Народец и люди широко расселились по своей новой родине и жили рядом друг с другом в мире и согласии.

Здесь, на Земле-два, было покончено с войнами, и поэтому технический прогресс, который на Земле-один шагал вперед семимильными шагами (людям постоянно требуется новое, более совершенное оружие, и в этом они неисправимы), тут еле-еле полз.

Земля-два находится сейчас где-то на уровне тринадцатого-четырнадцатого столетия, однако и здесь хорошо развиты искусства, сельское хозяйство, строительство.

Парусные суда людей и эльфов плавают по всем морям и океанам Земли-два, и хотя на карте этого нового мира еще очень много больших белых пятен (география Земли-два довольно сильно отличается от географии Земли-один), шаг за шагом люди и Маленький Народец осваивают все новые и новые территории, по возможности стараясь не повторять ошибок прошлого.

Заселение идет медленно еще и потому, что люди здесь по неизвестным причинам живут гораздо дольше, чем на Земле-один, а размножаются гораздо медленнее. Приток же новых людей с Земли-один был крайне ограничен – эльфы и другие тщательно оберегали тайну Окон, и мало кто из людей допускался к ним близко.

И все было хорошо, пока на Землю-два не явились пришельцы из Космоса, а попросту – «злыдни».

Илувар помолчал и через некоторое время как бы нехотя продолжил рассказ.

– Они прилетели два месяца назад на одиннадцати больших кораблях и тут же начали отлавливать людей и свозить их в одно место.

Все произошло слишком быстро.

Злыдней не очень много, может быть, с тысячу, не больше, но они, кроме фантастической техники, обладают очень сильной и неизвестной нам магией, с помощью которой держат людей в полном повиновении. Один злыдень способен контролировать несколько тысяч человек, а если учесть, что на всей Земле-два всего-то около полутора миллионов человек, большинство из которых проживает… то есть проживало в городах, то… В общем, злыдни просто прилетели на своих машинах в города и подчинили себе сознание людей. Потом с помощью своих больших кораблей они постепенно свезли всех в одно место – это Глубокая Долина в горах, за Морем Туманов.

Поначалу некоторые разрозненные группы людей еще оставались на свободе и даже пытались оказывать сопротивление, но злыдни каким-то образом очень быстро всех выявили, захватили и перевезли туда, в Глубокую Долину. Злыдни там что-то строят, копают какой-то громадный котлован, а людей используют в качестве рабов. На нас, Маленький Народец, магия злыдней не действует, впрочем, как и наша магия на них. Но нас им поймать нелегко – умение скрываться и прятаться растворено в нашей крови (до сих пор удивляюсь, кстати, как ты, Рамсей, умудрился попасть в плен). Возможно также, что мы им не нужны. Пока не нужны. Но дело не в нас. Дело в людях, которые попали в рабство. И дело в нашей планете, которой грозит беда. Вот мы и решили собрать Большой Совет, чтобы обсудить методы борьбы со злыднями. И пусть у нас только луки, мечи и копья, но сдаваться мы не намерены.

Глава XIII. БОЛЬШОЙ СОВЕТ. ЗЛЫДНИ.

Илувар умолк.

Самосветящиеся чудесные эльфийские шары уже наполовину утратили свою первоначальную яркость, и на лица сидящих за столом легли глубокие тени.

Как-то сразу навалилась усталость, и Гошка, вначале очень возбужденный рассказом эльфа, вдруг понял, что единственное, чего ему сейчас хочется, – это лечь куда-нибудь в уголок и заснуть.

– Э-э… друзья, – добродушно пророкотал леший Лес, – насколько я понимаю, завтра у всех у нас будет очень трудный день. А уж в том, что день сегодняшний тоже отнюдь не был легким, сомневаться не приходится. А посему я бы предложил немедленно укладываться спать, если, разумеется, благородному Илувару нечего нам больше сообщить.

– Вы абсолютно правы, уважаемый Лес, – устало кивнул головой Илувар. – Самое лучшее, что мы можем сейчас сделать, – это как следует отдохнуть. Дорогие гости, спальни находятся вот за этой дверью. Выбирайте себе каждый постель по вкусу и… спокойной ночи. Я буду спать в другом месте. Завтра мы увидимся, а после Большого Совета я, если пожелаете, расскажу вам все, что знаю о наших врагах.

Эльф поднялся из-за стола и, поклонившись, удалился.

– Может быть, стоит убрать со стола? – нерешительно предложила Шура Уварова, с трудом разлепляя будто намазанные клеем веки.

– Не волнуйся, дорогая, – обняла ее за плечи вила Равина. – Со стола уберут и без нашей помощи. Мы же гости. Пойдем-ка лучше поищем местечко, где двум добропорядочным девушкам можно будет спокойно провести ночь, не опасаясь за свою репутацию.

Гошка проснулся от умопомрачительного запаха свежевыпеченного хлеба.

«Странно, – подумал он, – сколько бы с вечера ни съел, а утром все равно опять есть хочется. И так всегда».

Он открыл глаза и повернул голову.

Романа рядом не было.

Вчера они устроились вдвоем на широкой деревянной кровати, поверх которой лежал достаточно мягкий матрац, застланный тонким полотняным покрывалом.

Гошка вспомнил, как они с Романом перед сном поливали друг друга во дворе из бочки с чистейшей холодной водой, которая без всякого мыла удивительным образом смывала с их уставших тел всю грязь и пот тяжелого пути. Потом они улеглись на кровать, укрывшись широким и теплым одеялом, и тут же оба одновременно провалились в глубокий, без сновидений, сон.

Значит, Роман уже встал, сообразил Гошка и сел на постели.

В спальню из узких высоких окон просачивался какой-то удивительный зеленый свет, происхождение которого Гошка не мог понять, пока не оделся и не выбрался на крыльцо дома (ему пришлось с некоторым сожалением миновать стол, на котором был умело накрыт очень вкусный на вид и на запах завтрак).

Гошка выскочил на крыльцо, с удовольствием втянул ноздрями чистейший, густо напоенный лесными ароматами воздух, и замер в восхищении.

Вчера они попали в это место, когда уже стемнело и, разумеется, не смогли его как следует рассмотреть, но зато теперь, при свете дня… Ничего подобного Гошке раньше видеть не приходилось. Да что там «видеть»! Ни о чем подобном он раньше и не слышал!

То, что открылось его изумленному взору, поражало воображение.

Дом стоял в лесу. Но это был необычный лес. Скорее, это напоминало громадный, с вогнутым полом, зал примерно… нет, Гошка не мог прикинуть размеры этого образования даже на глаз, так как его противоположный край терялся из виду.

Колоннами в этом «зале» служили прямо-таки исполинские деревья неизвестной Гошке породы. Их толстенные (обхватов шесть-семь, не меньше), абсолютно гладкие на вид стволы изящно и легко взметались над землей на сумасшедшую высоту (сотни две метров? больше?). И там, уже почти в небесах, стволы разветвлялись, превращаясь в пышные широкие кроны. Каждая отдельная крона сплеталась ветвями с четырьмя такими же так, что все вместе они образовывали плотную завесу-крышу из веток и больших светло-зеленых листьев, которые иногда странным образом отливали золотом.

Ни один солнечный луч был не в силах прорвать эту мешанину из ветвей и листьев.

Но свет сквозь нее все же проникал, равномерно рассеиваясь по всему пространству «зала». Этот золотисто-зеленоватый свет не давал тени и окрашивал все в удивительной красоты тона.

И еще тишина.

Какая-то первозданная, не тронутая цивилизацией тишина царила в этом мире.

Нет, звуки, конечно, были, и даже довольно много, но они, эти звуки (голоса эльфов, пение птиц, журчание ручья где-то неподалеку) странным образом существовали отдельно от тишины. Дальше, у стволов удивительных деревьев, Гошка видел и другие дома, между которыми ходили эльфы и гномы. Они переговаривались – Гошка прекрасно различал их голоса. Вот где-то звякнуло железо о железо. Вот кто-то заливисто засмеялся. Вот крикнули звонкое «эй, привет!»… И все равно в этом мире властвовала над всем ТИШИНА. Она была здесь ГЛАВНОЙ. А все звуки, которые возникали в ней, имели как бы второстепенное значение. Как-то сразу становилось совершенно ясно, что даже если сюда притащить каким-то образом реактивный «Ил-86», например, и врубить на полную мощность его двигатели, то тишина все равно победит реактивный рев.

Из-за угла выскочил полуголый младший сержант Роман Береза, на ходу растирая полотенцем свое мускулистое тело.

– А, проснулся, соня! – радостно воскликнул он, сверкнув отличными зубами.

– Доброе утро, – поежившись, сказал Гошка.

– Доброе утро. И ведь, действительно, доброе, а? Какое место, Гошка, какое место! В жизни бы не поверил, если бы кто рассказал. Просто сказка, да и только.

– Да, – согласился Гошка. – Лично я до сих пор не могу прийти в себя. Все кажется, что я сплю.

– А ты умойся, – посоветовал Роман. – Водичка в этой бочке… Ух! Любой сон прогонит.

– А как же вчера? – поинтересовался Гошка.

– Что «вчера»?

– Вчера мы после этой самой водички прекрасно уснули, если мне не изменяет память.

– Знаешь, – улыбаясь, понизил голос Роман, – я сильно подозреваю, что вчера в этой бочке была совсем другая вода. Сонная.

Гошка охотно засмеялся и, снимая на ходу рубашку, отправился умываться.

Большой Совет начался в двенадцать часов по местному времени.

Деревья-великаны, чьи кроны, сплетаясь, образовывали сплошную золотисто-зеленую крышу, росли в некоем подобии неглубокой котловины. Местность здесь заметно понижалась от краев к центру. Вот в этой-то самой нижней точке и был сооружен большой деревянный помост, на котором установили длинный дощатый стол и стулья для членов Совета.

Эльф Илувар, царь леших Лес, незнакомый пожилой и кряжистый гном с длиннющей белой бородой, вила Равина (к изумлению Романа, Гошки и Шуры, она оказалась предводительницей вил), громадный и неуклюжий на вид тролль, посверкивающий медвежьими глазками из-под мохнатых бровей, какой-то скрюченный, довольно неприятный на первый взгляд плосколицый гоблин, совсем маленький, похожий на смешную кукольную мультяшку домовой, – все они степенно расселись за столом на помосте (домовой, чтобы его было видно всем присутствующим, уселся прямо на спинку стула, крепко ухватившись за нее маленькими ручками и скрестив маленькие же ножки в крохотных лаптях). Четверо дюжих троллей, напоминающих ожившие кошмары детских снов, внесли и осторожно поставили по обеим сторонам стола два весьма вместительных чана с водой. В одном из них, как выяснил у Рамсея Гошка, находилась русалка, а в другой – водяной. Ни та, ни другой, однако, пока из-под воды не показывались, чем немало разочаровали Гошку, Романа и Шуру, которым очень любопытно было взглянуть на еще одних представителей сказочных существ.

Прочие же представители Маленького Народца, а среди них и Гошка с младшим сержантом Романом Березой (последний прихватил с собой на всякий случай лучемет, заметив, что многие эльфы и гномы шли на Совет с оружием) и Шурой Уваровой, густо расселись в короткой траве на пологом склоне котловины.

У Гошки буквально разъезжались глаза от невероятного количества прекрасных эльфов, мужественных гномов, лохматых леших, хитрых гоблинов, беспечных вил и многих, многих других сказочных существ, собранных в одном месте, от их странного, причудливого, а зачастую и жутковатого вида.

– Сколько же здесь… народу? – нагнулся к Рамсею Роман.

Гном привстал и окинул внимательным взглядом склон.

– Тысячи полторы душ будет, – уверенно заключил он. – Это отнюдь не все, разумеется. Пришли только те, кому положено прийти. Самые, скажем так, активные. Некоторые, правда… не захотели. Я, например, что-то не вижу кикимор и нявок. Хотя… наверняка их разведчицы наблюдают за нами оттуда, – Рамсей показал глазами на зеленую завесу, раскинувшуюся высоко над котловиной.

– А тебе разве положено тут находиться? – бесцеремонно пихнула гнома в бок Шурка. – Ты ведь еще по гномьим меркам маленький, так?

– Вообще-то да, – вздохнул нисколько не обидевшийся Рамсей, – но мне в виде исключения разрешили. Ведь это я обнаружил Гошу и привел его сюда, – добавил он гордо.

В это время со своего места поднялся Илувар, и шум на склоне мгновенно стих, как бы схваченный в кулак невидимой и властной рукой.

Большой Совет начался.

Позже, вспоминая и обдумывая происшедшее, Гошка спрашивал Леса, чьей победой, по его, Леса, мнению, закончился бы Совет: тех, кто предлагал воспользоваться помощью и оружием с Земли-один (гномы, домовые, вилы и русалки), или тех, кто считал, что нужно оставить все как есть или, на крайний случай, справляться своими силами (тролли, гоблины, водяной – за то, чтобы оставить все как есть, и эльфы с лешими – за борьбу со злыднями своими силами).

– Не знаю, – пожал тогда худыми плечами Лес. – Слава Мастеру, что мы не успели тогда проголосовать – к дисциплине Маленький Народец не очень-то приучен. Кроме гномов и эльфов, конечно, – добавил он, подумав.

Да, проголосовать они не успели.

И Роман, который, как самый старший из людей, должен был выступить на Совете, не успел этого сделать…

Прения достигли самого разгара, и Гошка уже в третий раз заметил вслух, что все происходящее уж очень живо напоминает ему родной российский безалаберный парламент, когда откуда-то сверху из-за золотисто-зеленой «крыши» раздался тонкий пронзительный крик трех или четырех труб.

– Злыдни!! Это злыдни!! – воскликнул Илувар, и его мощный звучный голос перекрыл и тревожный голос труб, и беспокойный гвалт собравшихся. – Они приближаются! Всем – под землю! О месте и времени следующего сбора будет сообщено особо! – и он ловко спрыгнул с помоста, подхватив на руки домового.

– Как это… под землю? – растерянно огляделась по сторонам Шурка.

– А вон, смотри, – самодовольно усмехнулся Рамсей и показал рукой, куда именно смотреть.

– Вот это да! – одновременно вырвалось у Гошки и Романа, а Шурка тихонько, по-девчоночьи, ойкнула.

В четырех местах большие куски поверхности склона вдруг дрогнули и быстро поползли вверх, открывая взорам людей, эльфов, гномов и прочих широкие, освещенные изнутри чудесными эльфийскими шарами-светильниками ходы-тоннели, ведущие куда-то вниз, глубоко под землю.

– Наша работа, – приосанился Рамсей. – Гномья.

Вместе с остальными быстро, но без паники Гошка, Роман, Шура и Рамсей вбежали в ближайший к ним тоннель и, обернувшись, увидели, что пласт земли становится на место, закрывая вход.

– Хорошо, что вы здесь, – тронул Романа за рукав невесть откуда появившийся Илувар. – Остальные пусть уходят, а мы, я думаю, понаблюдаем за действиями злыдней.

– Каким образом? – приподнял брови Роман.

– Есть способ, – усмехнулся эльф, увлекая ребят в боковое ответвление главного прохода.

– А что вообще случилось? – спросил Гошка.

– Приближаются летающие машины злыдней, – на ходу объяснил Илувар. – Слава Мастеру, что мы на всякий случай оставили в воздухе над Укромным Местом четырех вил для наблюдения и они успели предупредить. Иногда мне кажется, что среди Маленького Народца завелся предатель. Иначе откуда бы врагам узнать, что мы собираемся именно сегодня и именно в этом месте? Нам сюда.

Они попали в квадратное помещение с низким потолком и стенами, облицованными каким-то светлым камнем. Несколько стульев у стен и небольшой, но массивный стол в углу – вот и вся мебель. На одной из стен мерцал большой телевизионный экран, на котором отлично были видны и деревянный помост со столом, за которым пять минут назад восседали члены Совета, и все окружающее помост пространство. Емкостей с русалкой и водяным не было – видимо, об этих водоплавающих позаботились.

– Вот это да! – присвистнул Роман. – Камера, я полагаю, замаскирована в стволе дерева?

– Да, – подтвердил Илувар. – Нам приходится иногда пользоваться техникой людей с Земли-один. С недавнего времени. Точнее, с того самого времени, как здесь объявились злыдни.

– Почему же вы тогда не воспользуетесь нашим огнестрельным оружием? – недоуменно вопросил Гошка. – Сюда бы пару десятков гранатометов…

– Увы, – развел руками Илувар. – Я не успел вам объяснить вчера, что огнестрельное оружие с Земли-один сюда попасть не может. Оно просто не проходит сквозь Окна. Какая-то магия его сюда не пускает…

– Тогда почему ваша магия пускает сюда огнестрельное оружие злыдней?! – с негодованием воскликнула Шурка. – Смотрите!

Откуда-то сверху упали три огненных столба.

Один из них ударил прямо в деревянный помост и мгновенно испепелил его на атомы.

Два других уперлись в землю рядом. Земля задымилась.

– Злыдни прожигают крону, чтобы можно было спуститься, – раздался сзади хрипловатый от волнения голос Леса. – Я так и знал. Равина, они здесь!

Роман быстро обернулся, и Равина ответила на его горячий взгляд чуть печальной улыбкой.

Три летающие машины злыдней, так похожие на громадные абрикосовые косточки, опустились на выжженную землю. Распахнулись люки, и оттуда посыпались пришельцы с лучеметами в руках. По шесть пришельцев из каждой машины.

На этот раз в отличие от того, первого злыдня, которого встретили Роман и Шура, они были облачены в тяжелые, по-видимому, боевые костюмы, увешанные непонятным снаряжением, с круглыми, матовыми снаружи шлемами на головах.

Злыдни профессионально рассыпались по Укромному Месту, исчезнув из поля слежения камеры.

– Они обыщут все Укромное Место, возможно, сожгут дома, но ничего не найдут, – сказал Илувар.

– Не обольщайтесь, – заметил Роман, внимательно вглядываясь в экран. – У них наверняка есть специальные приборы для обнаружения живой силы противника, так сказать. Просканируют все вокруг, обнаружат ваши подземные ходы и тогда…

– Они все равно никого и ничего не получат, – произнес Илувар. – Мы успеем уйти.

– И что дальше? – с едва заметной насмешкой в голосе осведомился Береза. – Так и будем всю дорогу от них скрываться?

Илувар выпрямился и заметно побледнел.

– Лучший способ защиты – это нападение, – словно не замечая нанесенной эльфу обиды, продолжил десантник. – У меня есть план. Готовы выслушать?

– Говорите, Роман, – прогудел Лес.

– Смотрите. Одна из «косточек» (назовем корабли злыдней так) стоит, как мне кажется, буквально в десятке метров от входа в наш тоннель. Так, Илувар?

– Допустим, – неохотно согласился эльф. – И что дальше?

– Если вы внимательно вглядитесь в открытый люк, то увидите там охранника.

– Я его давно вижу, – певуче заметила Равина.

– Я думаю, – продолжил Береза, – что этот охранник там в единственном числе. Это подсказывает простая логика. Размер «косточки» как раз, по-моему, рассчитан на семерых злыдней. То есть, возможно, в нее поместится и больше, но будет явно тесновато. Предлагаю следующее. Мы все скапливаемся у входа; Илувар совсем чуть-чуть его приоткрывает; я стреляю из лучемета и убиваю охранника; Илувар открывает выход пошире; все быстро заскакивают внутрь корабля; Илувар опять ставит рычаг или что там у нас в положение «закрыть», успевает выскочить прежде, чем выход действительно закроется, и тоже прячется в «косточке». Я в это время прикрываю всех огнем. Потом мы закрываем люк и улетаем. Все.

– План хорош, – сказал Илувар, – но ты, Роман, не учитываешь того, что почти не умеешь управлять этим кораблем. Нас догонят и уничтожат.

– Роман, – подал голос Гошка, – давай попробуем.

– Попробуем… Нет, Гоша, Илувар прав, – вздохнул Береза. – Ладно. Тогда давай спалим хотя бы одну из этих «косточек». Нанесем врагу урон в живой силе и технике! План тот же. Вернее, его первая часть. Илувар приоткрывает выход, а я стреляю прямо в открытый люк до тех пор, пока «косточка» не взорвется или окончательно не испортится. Этот лучемет – сильная штука. Я пробовал.

– Когда это ты успел? – удивился Гошка.

– Вчера, когда ты лег, мы с Романом немного попрактиковались в стрельбе из этого оружия, – объяснил Илувар. – Совсем немного. Только чтобы узнать, как оно действует.

– Пока мы будем разглагольствовать, – вмешалась в разговор вила Равина, – злыдни вернутся и живо выколупают нас отсюда. Решайте же скорее, вы, мужчины!

– Хорошо, – блеснул глазами Илувар, – давайте. Но только потом, по моей команде, сразу уходим.

– Договорились, – кивнул головой Роман и быстрым шагом направился к выходу. Остальные поспешили за ним.

Глава XIV. БОЙ И БЕГСТВО.

– Нет смысла всем идти к выходу, – остановил своих спутников Илувар, когда они очутились в главном тоннеле. – Это может быть опасно. Мы с Романом сделаем то, что задумали, а вы идите до поворота тоннеля и ждите нас там.

– Но… – начал было Лес.

– Не будем спорить, – мягко прервал его эльф. – У нас только один лучемет, так что вам нечего делать у входа. Идите, мы догоним.

Подземный тоннель хорошо освещался удивительными шарообразными светильниками эльфов, и Гошке, который часто оборачивался на ходу, было отлично видно, как Роман с Илуваром быстрым шагом достигли выхода и остановились в ожидании. Вот Роман обернулся и нетерпеливо, но в то же время успокоительно махнул рукой – быстрей, мол, не волнуйтесь, мы сейчас.

Гошка, Шурка, Лес, вила Равина и Рамсей дошли до поворота, свернули… Остальное произошло очень быстро и совершенно неожиданно.

Гошка, выглядывая из-за угла, увидел, как Илувар потянул рычаг, и в камне появилась узкая щель. Вот она стала шире… Роман выстрелил и тут…

Со страшным грохотом обрушилась часть свода тоннеля, отрезая эльфа с младшим сержантом от остальных.

Сверху в провал упали, змеясь, канаты, и по ним скользнули вниз жуткие фигуры злыдней в боевых костюмах и с лучеметами за плечами…

И тут леший Лес, заорав: «Бежим!», подхватил их с Шуркой под мышки и потащил вниз по тоннелю.

Поворот. Еще поворот. Где-то сзади бегут Рамсей и Равина. Все меньше светящихся шаров на стенах, все уже тоннель. Тупик. Лес торопливо бормочет слова заклинания, не выпуская при этом ребят из-под мышек. Массивная скала бесшумно уползает куда-то вбок. Они перебегают на другую сторону, и скала становится на место.

– Уф-ф! – Лес опустил, наконец, Гошку и Шуру на пол. – Кажется, успели. Думаю, что эту стену им так легко взорвать не удастся. Вы уж меня извините, мальчики и девочки, что я вас утянул силой, но, сами понимаете, я опасался, что вы безоглядно кинетесь на помощь Илувару и Роману, а это было бы равносильно гибели.

– Значит, свою шкуру сберегли, а Роман с Илуваром пусть погибают, так?! – исподлобья глядя на Леса, осведомился Гошка звенящим от обиды и злости голосом.

– Ну-ну, – успокаивающе взъерошила его волосы вила Равина. – Я чуть поотстала от вас и видела, как Роман с Илуваром успели выскочить наружу через выход. Вполне вероятно, что им удалось захватить летающую машину злыдней.

– Нехорошо получилось, конечно, – смущенно почесал бороду Рамсей, – но мы бы им только помешали. Без оружия… Вдвоем им будет легче прорваться. У Романа лучемет, а Илувар… он и есть Илувар. Во-первых, эльф, что само по себе уже многое значит, а, во-вторых…

– Тихо! – поднял вверх руку Лес. – Слышите?

Все умолкли.

– Вроде бы дрожь какая-то… – пробормотал Рамсей и приложил ладонь к скале, перегораживающей тоннель. И тут же отдернул руку. – Горячая, зараза!

– Злыдни пытаются прожечь скалу, – мрачно констатировал Лес. – И мы не знаем, удастся им это или нет. Надо уходить.

Шли быстро, почти бежали, и скоро тоннель вывел к той самой «станции» гномьей железной дороги, на которую Гошка, Рамсей и вила Равина прибыли вчера (казалось, что с тех пор прошло гораздо больше времени).

Здесь их уже ждали двое гномов и тот самый «мультяшный» домовой, что восседал в Совете на спинке стула.

– Наконец-то! – неожиданным басом произнес он. – Мы вас заждались. А где Илувар и человек Роман?

– Мы не знаем, – хмуро ответил Гошка (он остался при своем мнении по поводу их бегства). – Скорее всего, они или попали в плен, или погибли…

– Долго рассказывать, Макарушка, – перебил его Лес. – За нами – погоня. Боюсь, почтенные гномы, что эту часть вашей чудесной дороги придется уничтожить, потому что, если ее обнаружат…

– Великий Мастер! – яростно ударил кулаком в широкую мозолистую ладонь чернобородый гном с густыми кустистыми бровями. – Нас предали, и – клянусь Альпами, родиной своих предков, – предатель дорого за это заплатит! Далеко погоня?

– Когда мы от них оторвались, они пытались прожечь скалу с заклинательной дверью, – буркнул Рамсей.

– Кстати, Макарушка, – обратился Лес к домовому, – где все остальные?

– Разошлись, – пробасил Макарушка, – а гномы разъехались. Члены же Совета решили собраться в Большом Гномьем Зале. Почтенные гномы разрешили, за что мы им особо благодарны. Ждали только вас и ваших гостей, людей с Земли-один. Так что, прошу, – и домовой махнул ручкой по направлению к рельсам, на которых стояла большая (Гошка насчитал девять сидений) тележка-дрезина.

– А что делать с погоней? – поинтересовался Гошка.

– Не беспокойся, – усмехнулся чернобородый гном, и усмешка его не сулила погоне ничего хорошего. – Мы о ней позаботимся. Уничтожать, так уничтожать.

На этот раз они дважды пересаживались на «станциях», меняя направление, и потом долго шли, ведомые Рамсеем, то поднимаясь, то опускаясь, каменными коридорами, и только факелы, захваченные на последней «станции», освещали им путь.

– Ну и лабиринт! – жаловалась вила Равина. – Нет, не понимаю я вас, гномов. Как можно жить под землей?

– Ну, – весело отозвался Рамсей, – не всегда же мы живем под землей. Бываем и на воздухе! И потом… Земля надежна, и в ней сокрыты огромные богатства. Что может быть надежнее и богаче земли?

– Нет ничего прекраснее леса! – прогудел леший Лес.

– Синего неба и весеннего солнца! – воскликнула Равина.

– Чистого дома и теплой печки! – подхватил домовой Макарушка, совершавший путь на плече у Леса.

– А море! – рассмеялась Шура Уварова. – Я, знаете ли, очень люблю море. Все живое из него вышло.

– Вот еще! – притворно возмутился Макарушка. – Уж мы-то, домовые, никак не могли из моря выйти. Род наш древний идет от… Эге, Рамсей, что это за свет впереди?

– Мы подходим! – обернулся к своим спутникам Рамсей.

Каменный коридор расширялся.

На его стенах появились укрепленные в специальных держателях эльфийские светильники, а потолок заметно стал выше.

– Стой! Кто идет! – мощный голос раскатился по коридору, взявшись неведомо откуда.

– Царь леших Лес, вила Равина, домовой Макар, гном Рамсей и наши гости: человеческий мальчик Гоша и девочка Шура! – звонко выкрикнул Рамсей. – В Большом Зале нас ожидают члены Совета!

– Проходите с миром! – ответствовал загадочный голос.

Большой Гномий Зал не просто поражал воображение – он потрясал. Он заставлял замереть на месте и закрыть ослепленные этой красотой глаза. Ничего более величественного и прекрасного Гоша Рябинин и Шура Уварова не видели за всю свою пусть пока еще короткую жизнь даже на фотографиях и в кино.

Громадный и высоченный (триста метров в диаметре и сто двадцать от пола до самой верхней точки на куполообразном своде, как не замедлил сообщить Рамсей), он освещался тысячами факелов и тысячами эльфийских шарообразных светильников, размещенных по стенам, а также на причудливых, тончайшей работы люстрах, которые свисали со свода на изящных и тонких, но, видимо, очень прочных цепях.

Стены Зала, первый десяток метров ровные, и лишь потом переходящие в свод, были украшены искусной мозаикой и великолепными каменными барельефами, изображающими, судя по всему, сцены из жизни и истории Маленького Народца. От самого же подобного небу свода, с необычайным мастерством расписанного яркими фресками, буквально кружилась голова.

Вдоль стен, примерно через каждые двадцать – двадцать пять метров, стояли гномы-стражники – все как один широкоплечие, сильные, в длинных, до колен, кольчужных рубахах и блестящих островерхих шлемах, – они стояли, широко расставив ноги в сапогах и положив руки на топорища боевых топоров.

– Свод расписывали эльфы, а там дальше, на стенах, висят картины Нуриона. Их отсюда не видно, – шепнул Гоше и Шуре Рамсей. – Мы, гномы, не очень сильны в живописи. Зато все остальное – наша работа. Как вам пол, а?!

Света хватало с избытком, и пол, узорчато выложенный из разноцветных плит различных пород камня и отполированный до гладкого блеска, не только был замечателен сам по себе, но и отражал в своих зеркальных глубинах и свод, и стены, и люстры с бесчисленными огнями так, что, казалось, ступаешь по воздуху и вот-вот провалишься туда, вниз (вверх?)…

– Да… – только и смог вымолвить потрясенный Гошка. – Здесь, наверное, можно целыми днями бродить и рассматривать всю эту красоту. И все равно не надоест!

– Расскажу во дворе – не поверят, – коротко сказала Шурка.

– Нас ждут, – деликатно напомнил Лес.

Действительно, в самом центре зала, кажущийся отсюда совсем крошечным, стоял круглый стол, за которым уже кто-то сидел.

Когда спутники подошли ближе, четверо поднялись навстречу, стройный златоволосый эльф, пожилой гном, громадный тролль и плосколицый сгорбленный гоблин, – всех их Гошка уже видел издалека там, на помосте, под могучими кронами деревьев эльфийского Укромного Места.

– Прошу садиться, – глубоким звучным голосом пригласил седобородый гном, – вас, уважаемые члены Совета, и вас, дорогие гости. Ты, Рамсей, тоже можешь сесть с нами, раз уж так получилось, что ты оказался замешан во всю эту историю. Для наших гостей сообщаю, что меня зовут Дрорри. А это – члены Большого Совета: гоблин Жугр, тролль Тибл и эльф Сиэтар, который заменит пока Илувара.

– А где же русалка с водяным? – выскочило у Шуры. – Ой, простите, я, наверное, не имею права спрашивать…

– Отчего же, – криво усмехнулся гоблин Жугр, блеснув при этом редкими желтоватыми зубами. – Раз уж ты приглашена в Большой Совет, то можешь спрашивать обо всем, что тебя интересует. А русалку и водяного пришлось выпустить в реку, – они не могут находиться под землей. Свои полномочия они просили передать виле Равине и лешему Лесу.

– Русалка Ая – виле Равине, а водяной Умм – лешему Лесу, – добавил, чуть улыбнувшись, эльф Сиэтар.

– Вот и славно, – сказал Лес, осторожно ссаживая на стол домового Макарушку. – Будем начинать?

– Да, – кивнул гном Дрорри. – Мне, разумеется, как хозяину, следовало бы вначале покормить гостей, но на полный желудок плохо думается, так что угощение потом. Что случилось с Илуваром и Романом, мы уже знаем – нам доложили с ваших слов. Есть что добавить?

– Ничего, – печально покачал головой Лес. – Мы надеемся, что они выжили. У Романа был злыдневский лучемет. Илувара тоже просто так не возьмешь… А что доносит разведка?

– Пока ничего, – ответил Жугр. – Прошло слишком мало времени.

– Э-э, господин Дрорри, – поднял руку, как на уроке, Гоша, – можно спросить?

– Спрашивай.

– А почему бы вам, гномам, эльфам и остальным, не воспользоваться достижениями науки с нашей Земли, с Земли-один? Я знаю, что огнестрельное оружие не проходит сквозь Окна, а, возможно, и любое другое оружие тоже. Но ведь вы изготавливаете оружие здесь! Мечи, там, копья, луки, боевые топоры… Так почему бы не изготовить современное огнестрельное оружие? Немного терпения, и только. А уж умения, я думаю, вам не занимать.

– Умения, может, и не занимать, но как бы тебе подоходчивей…

– Позвольте мне, почтенный Дрорри, – мягко попросил Сиэтар.

– Да, конечно.

– Видишь ли, Гоша, и ты, Шура, у вас, людей, есть три пути познания мира: путь религии, путь искусства и путь науки. У нас, Маленького Народца, тоже три пути, но вместо пути науки – путь магии. Против злыдней магия оказалась бессильна, а путь науки почти неведом нам, равно как и вам, людям, почти неведом путь магии. Так что… – эльф развел руками.

– Докладывает начальник внутренней Стражи! – голос возник ниоткуда и, казалось, звучит со всех сторон сразу. – Прошу разрешения доложить последние данные разведки!

– Докладывайте, – кивнул головой Дрорри.

– Эльфу Илувару и человеку Роману удалось вначале захватить одну летающую машину и одну сжечь, а также уничтожить троих злыдней. Но далеко уйти они не смогли, – их догнали и сбили над горами.

– Они живы?! – вскочили со своих мест Гошка, Шурка и вила Равина.

– Неизвестно. Возможно, живы. Разведчики видели, как их, то ли мертвых, то ли в бессознательном состоянии, вытащили из летающей машины и забрали с собой злыдни.

– Куда?! – рявкнул Лес.

– Летающая машина злыдней направилась в сторону Туманного Моря. Думаю, что их повезли в Глубокую Долину.

– Это все? – тихо спросил Дрорри.

– Все.

– Что ж, спасибо.

В наступившей тишине было слышно, как чуть позванивают бесчисленными подвесками люстры над их головами.

– Их надо спасать! – выпалил Гошка. – Без Романа мы домой не вернемся!

Глава XV. ТЯЖЕЛЫЙ ДЕНЕК.

Младший сержант десантных войск Роман Береза очнулся и первым делом, не открывая глаз, прислушался к своим ощущениям. Ощущения были неважными. Болели голова и пара ребер на правом боку. Подташнивало. «Только сотрясения мозга мне не хватало», – подумал Роман и попытался припомнить, что случилось.

Так.

Когда Илувар потянул за рычаг, он выстрелил через образовавшуюся щель, целясь в открытый люк летающей машины, который оказался почти прямо перед ними.

Точнее, не в люк, а в смутно виднеющуюся фигуру злыдня в глубине этого люка.

А дальше…

Что-то сильно грохнуло у них за спиной. Он обернулся и увидел, что свод тоннеля обрушился, отрезав их с Илуваром от друзей.

Он сразу понял: прорваться можно только через вход; крикнул Илувару: «За мной!» – и ринулся наружу.

Потом он стрелял, прикрывая Илувара, а потом стрелял Илувар, прикрывая его, пока он поднимал машину злыдней в воздух… Да! Это эльф сжег лучеметом одну из «косточек», попав, вероятно, в бак с горючим. Здорово полыхнуло… Так. Потом была воздушная погоня и эта погоня, разумеется, закончилась тем, что их сбили. Хорошо еще, что летели они низко, пытаясь скрыться среди гор… М-мда. Этого следовало ожидать. Жаль, что Илувару не удалось сжечь вторую машину. Кстати, он жив или?..

Роман чуть приоткрыл глаза и… ничего не увидел.

Темнота.

Полная и абсолютная темнота, ни малейшего намека на свет.

Почему-то вспомнилось, что человеческий глаз способен уловить всего несколько квантов света, но, судя по всему, там, где он лежал, эти самые кванты отсутствовали вовсе. А может… может, он ослеп?! Да нет, с чего бы… Голова, конечно, болит, но ему случалось получать удары и покрепче.

Роман потрогал землю вокруг себя, и его рука наткнулась на что-то мягкое.

Илувар?

Роман сел, потом встал на колени и быстро ощупал теплое тело.

Да, похоже, что это эльф.

– Илувар, – позвал младший сержант шепотом и слегка потряс эльфа за плечо. – Илувар, очнись!

– Да слышу я, слышу, – внятно, но тихо произнес Илувар. – Не мешай, я слушаю.

– Что… я ничего…

– Тихо, пожалуйста.

Роман закрыл рот и прислушался.

Гул.

Да, теперь он явно различал ровный, едва ощутимый гул двигателей «косточки».

– Кажется, мы летим, – прошептал Роман.

– Верно, – откликнулся эльф, – но я слушал не это.

– А что?

– Чуть позже. Скажи, ты видишь что-нибудь?

– Ни зги.

– А я вижу. Мы находимся в кубическом помещении внутри летающей машины злыдней, «косточки». Голые стены, пол и потолок. Прямо перед нами – дверь. И дверь эта не заперта. Открывается толчком вправо. Уходит в стену. Понимаешь?

– Понимаю, но что…

– Молчи. Слушай. Только что я сделал открытие. Важное открытие. Видишь ли, мы, эльфы, самая древняя раса разумных на Земле, если, конечно, не считать великанов, но они… ладно, это отдельная история. Так вот, мы не только самые древние, мы еще и самые сильные в магии. Впервые я очутился так близко от злыдней. И я теперь их чувствую, понимаешь?

– Понимаю. Ну и что?

– А то. Их за этой дверью десять. Я чувствую их сущности.

– Ты читаешь их мысли?

– Нет. Никто не умеет читать мысли. Мы чувствуем сущности разумных. Потом объясню. Там, в большой комнате за этой дверью – десять сущностей. И все эти десять сущностей заколдованы.

– Что?!

– Тише. Говори шепотом. Здесь очень хорошая… как ее… звукоизоляция, но все-таки осторожность не помешает. Они заколдованы, я ощущаю это так же явственно, как и то, что ты – человек, а не эльф или, допустим, гном. И колдовство это очень мощное и… злое. И еще оно… оно очень древнее. Я даже думать боюсь о том, какое оно древнее. Ты понимаешь, что это все означает?

– Пока, признаться, не очень…

– Это означает, что злыдни, возможно, вовсе и не злыдни, а такие же, как и мы, разумные существа, околдованные точно так же, как околдованы наши люди здесь, на Земле-два.

– Не может быть!

– Может. Слушай, Роман, у меня есть план.

– Давай.

– Сделаем так. Я не могу снять с них эти злые чары, но могу попытаться хотя бы нейтрализовать их на время. Если получится, то они должны уснуть. Ненадолго. Пока у меня хватит сил. В общем, как только я толкну тебя рукой, выходи отсюда и бери управление на себя и, если мы над морем, то иди на полной скорости к ближайшему берегу. Или садись, если мы уже море перелетели.

– А откуда ты знаешь, что мы над морем?

– Они должны нас везти в Глубокую Долину, там их база. А путь туда лежит через Туманное Море. Короче, сажай эту машину, а там посмотрим. Все. Жди сигнала. Я начинаю. Да. И не говори со мной, пока я сам не начну, потому что я не смогу тебе ответить – буду очень занят.

Илувар умолк, и Роман физически ощутил, как в окружающей их тесной темноте сгустилось какое-то неуютное и грозное напряжение. Заныл вдруг зуб под пломбой и нестерпимо зачесались ступни. О, господи, долго это будет… Толчок в плечо!

Роман вскочил, уперся ладонями в невидимую дверь и резко толкнул ее вправо, одновременно зажмуривая глаза.

Когда яркий свет, заливавший рубку «косточки», перестал причинять боль, Береза быстро огляделся.

Все верно.

Вон он, у стены, пульт управления, а перед ним в креслах пилотов двое злыдней (будем пока называть их так). Глаза – все три – закрыты, лапы… тьфу ты… руки бессильно свисают. Еще пятеро – на полу в различных позах. Так, а где еще трое? Ага, вон они, в маленьком отсеке за рубкой. Тоже спят. Ну-ка, что у нас с машиной… Хорошо. Идем над морем и пока вроде не падаем. Та-ак, полежи, дружок, на полу. Скорость. Кажется, вот эта рукоять. До упора. Быстрее уже нельзя, а если и можно, то я все равно не знаю, как это сделать. Теперь собрать лучеметы, а семь бесчувственных тел – туда, к троим. Поместятся? Поместятся, если потеснятся… Закроем дверь. Хорошо. Теперь если даже и очнутся, то сразу окажутся у меня на мушке. О! А вот и земля…

На горизонте действительно показалась земля, и она быстро приближалась. Роман взялся за управление и снизил высоту полета. Вот внизу промелькнула белая полоса прибоя, желтый песок пляжей, прибрежный лес… Надо садиться. Но где? Пожалуй, в лесу у них больше шансов скрыться. Ага, вон, кажется, удобная прогалина.

Роман резко сбросил скорость и пошел на посадку.

Потом он, торопясь и чертыхаясь, выбрасывал из машины в траву пока еще бесчувственные тела злыдней. Четвертый… шестой… Они были чертовски тяжелые, а Илувар не мог помочь – все силы эльфа уходили на сохранение контроля над сознаниями пришельцев, и сил этих с каждой секундой становилось все меньше.

Восьмой.

Роман, задыхаясь, на подгибающихся ногах ухватился за комбинезон девятого злыдня и мельком глянул на Илувара.

Эльф сидел на полу, прислонившись спиной к переборке, и по его красивому лицу обильно струился пот. Илувар как-то мгновенно осунулся и постарел.

– Скорее, – прошептал он. – Я на пределе…

Десятое тело младший сержант вытащить из «косточки» не успел, – Илувар потерял сознание.

И тут же злыдень открыл все свои три глаза и сел, совсем по-человечески тряся головой.

В прыжке Роман дотянулся до кнопки, закрывающей люк, перекатился через плечо и вскочил на ноги. Злыдень тоже уже поднимался с пола, но соображал он, по-видимому, еще плохо, и тяжелый ботинок десантника снова уложил его, и на этот раз надолго.

Солнце, помедлив, скрылось за лесистой горной грядой, и сразу стало прохладней. Роман Береза подбросил в костер сухих веток и оглянулся через плечо на привязанного к дереву злыдня (не убежал ли?). Нет. Сидит смирно, голубчик, только зыркает по сторонам всеми своими тремя глазами.

Два часа назад они рухнули вниз с высоты двух десятков метров, и спасли их только густые и крепкие кроны деревьев и то, что шли они на такой малой высоте (Роман опасался радаров).

Причина падения так и осталась неясна: возможно, кончилось горючее, а может, и сломалось что-нибудь – все-таки машиной управлял не самый умелый летчик. Тем не менее все обошлось. Уже на земле они нарезали лучеметом веток с деревьев и тщательно замаскировали «косточку». Теперь с воздуха их будет обнаружить нелегко, да и стемнеет скоро совсем. Потом эльф исчез в лесу, пообещав, что скоро вернется с чем-нибудь съестным, а Роману посоветовал ждать, стеречь пленника, следить за небом и не волноваться.

Легко сказать «не волноваться»!

Роман окинул взглядом быстро темнеющее небо и поразился абсурдности происходящего.

Вот он, младший сержант воздушно-десантных войск Роман Степанович Береза, двадцати лет от роду, русский, сидит на неизвестно в каком Космосе летящей планете, жжет костер в незнакомом лесу, стережет какое-то разумное да еще и околдованное чудище о трех глазах и поджидает своего боевого товарища – самого что ни на есть настоящего эльфа из сказок.

Дела-а…

И как там, интересно, дети?

М-мда, не оправдал он ожиданий подполковника Рябинина, не оправдал. Надо было все-таки возвращаться домой еще тогда, до Совета. Хотя как? Те же эльфы и гномы, да и леший Лес запросто могли и не показать, как возвращаться через Окно, если бы он отказался помочь. Кстати, он до сих пор этого не знает. Надо будет спросить у Илувара, когда тот вернется. И в драку он зря полез – вон что из этого получилось. Теперь он здесь, а Гошка с Шуркой – неизвестно где. Хотя с ними не должно было ничего плохого случиться – рядом Лес, Рамсей, вила Равина… Да, Равина… Удивительное создание! Эти ее волосы… крылья… Интересно, почему она все время в этом своем длинном платье, из-за которого не видно ее ног?

Замечтавшись, Роман не услышал, как подошел Илувар. Впрочем, и так вряд ли бы его услышал, – эльф передвигался по лесу совершенно бесшумно.

– Вот, – сообщил Илувар, бросая на траву у костра мертвого кролика, – наш ужин. Злыдень молчит?

– Молчит, зараза.

Сразу по приземлении, после того, как замаскировали «косточку» в лесу и привязали злыдня к дереву, Илувар с Романом предприняли попытку допроса. Злыдень, однако, упорно молчал и за все это время не произнес ни звука.

– Он понимает нас, я это знаю точно, – с уважением в голосе сказал эльф, – а молчит потому, что, во-первых, заколдован, а, во-вторых, не хочет выдавать своих товарищей. Мужественное существо.

– Мужественное… заколдован… – сплюнул Роман. – Давай, Илувар, я его по-своему допрошу! Он ведь враг? Враг. У меня заговорит.

– Пытка? – приподнял соболиную бровь эльф.

– А почему бы и нет? – буркнул Береза.

– Воздержимся, – покачал головой Илувар. – Он ведь не виноват, что его заколдовали. В сущности, он незлой, я чувствую…

– Да кто же его заколдовал-то?! – в сердцах воскликнул десантник.

– Этого я не знаю. Знаю только, что колдовство очень сильное, очень злое и очень-очень древнее. Первобытное, я бы сказал, колдовство.

– Раз он заколдован, вернее, раз они все заколдованы, – резонно заметил Роман, – значит, их надо всех расколдовать – и дело с концом. Вы, Маленький Народец, в магии собаку съели. Неужели никого среди вас не найдется, кто смог бы с этим справиться?

– Я уже об этом думал, – вздохнул Илувар. – Самые сильные маги на сегодняшний день – это мы, эльфы. Но я не знаю никого из нас, кому под силу было бы снять подобные чары. В лучшем случае – на время нейтрализовать, как я это сделал недавно. Но снять совсем… Нет, не получится. Вот разве что…

– Что?

– Понимаешь, не весь Маленький Народец перебрался сюда, на Землю-два. Кое-кто остался там, за Окнами. Не захотели покидать родину.

– А-а… Погоди, погоди… Я вспоминаю твой рассказ там, в Укромном Месте. Ты говорил тогда, что ПОЧТИ весь Маленький Народец перебрался на Землю-два. Тогда я не обратил внимания, а теперь… Ты что, хочешь сказать, что у нас, на Земле-один, до сих пор обитают эльфы, гномы, вилы, гоблины и прочие?

– Эльфов нет, – усмехнулся Илувар. – Гномов почти нет. Вил, насколько мне известно, тоже. А вот лешие, домовые, русалки, гоблины и еще некоторые представители – да, живут.

– Чудеса! – только и смог вымолвить Роман Береза.

– Для тебя – наверное, – пожал плечами эльф. – Хотя ты за эти два дня, что провел среди нас, мог бы уже и привыкнуть… Да. Так вот, среди тех, кто остался на Земле-один, были и закарпатские велеты.

– Это еще кто?

– Великаны. Очень древняя раса. Древнее нас, эльфов, а уж наша древность… Уже тогда, тысячу лет назад, их, велетов, почти не осталось на Земле-один. Они… они просто перестали размножаться. Последние из них доживали свой век (а он очень долог – до десяти тысяч лет!) в Карпатах. Люди звали их велетами. Собственно, «велет» и означает «великан». Так вот, они, велеты, не захотели уйти с нами на Землю-два. Сказали, что желают умереть на родине.

– И что из этого следует?

– А то, что если хоть кто-нибудь из них еще жив, то ему, возможно, ведомо, как справиться с этим древним колдовством, – Илувар кивнул в сторону привязанного к дереву злыдня.

– Значит, надо… – начал было Роман.

– Да, – перебил его Илувар и с чуть заметной иронией добавил: – Ты предлагаешь отправиться прямо сейчас?

Береза неопределенно хмыкнул и занялся ужином.

Ночь незаметно прокралась между деревьями и окружила костер черной, полной шорохов и запахов стеной.

Кролик был приготовлен и съеден. Злыдня тоже покормили (он сам нашел себе еду в «косточке», куда был отведен под прицелом лучемета, а после заперт в той самой пустой каморке, где во время полета лежали Роман с Илуваром и секрет замка которой Роман разгадал).

– И каковы наши дальнейшие планы? – осведомился у эльфа после ужина Роман.

– Спать, – ответил Илувар. – Что-то у меня после сегодняшнего дня голова плохо соображает. А утро, как известно…

– Да, – сказал Роман, – ты прав. Денек действительно был не из легких. Я, кстати, предлагаю спать в «косточке».

– Нет, – качнул головой эльф. – Ты спи в машине – заодно и мне будет спокойнее за пленника. А я – снаружи, чтобы было спокойнее тебе. Для меня лес – дом родной, так что не волнуйся.

– Ладно, – поднялся на ноги Береза. – Замерзнешь – приходи в машину.

– Хорошо, – улыбнулся Илувар. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Илувар.

Время перевалило далеко за полночь, когда эльф проснулся. Он еще не понял, что именно его разбудило, но уже знал: он здесь не один. Кто-то невидимый и неслышимый…

– Почуял, почуял, вижу, – со старческим смешком произнес чей-то хрипловатый голос. – Молодец, эльф!

Эльфы прекрасно видят в темноте, но Илувар готов был поклясться, что там, откуда идет голос, никого нет!

– Не туда смотришь, эльф. Здесь я.

Илувар стремительно обернулся, одновременно вскакивая на ноги.

Вон она – темная, закутанная в плащ фигура, метрах в пятнадцати от него, между двумя молодыми дубками…

– Кто ты?! – вскинул лучемет Илувар.

– Ну-ну… Не надо волноваться. Я не враг эльфам. Поговорим?

Глава XVI. ДРАКОНЫ.

– Что ж, – подвел итог леший Лес, оглядев сидящих за столом. – Честно говоря, мне самому давно хотелось посмотреть на то, чем занимаются злыдни за Туманным Морем. Разведчики разведчиками…

– Я пойду с тобой, – сказал Сиэтар.

– И я, – откликнулся Рамсей.

– Может, и я пригожусь? – прищурился гоблин Жугр.

– Э-э… погодите! – встрепенулся седобородый Дрорри. – Эдак все члены Большого Совета отправятся прямо в лапы неприятеля! А если, не приведи Великий Мастер, что случится?

– Уж не думает ли многоуважаемый Дрорри, – усмехнулась вила Равина, – что с нашей, допустим, смертью закончится и жизнь Маленького Народца? Во-первых, у нас у всех имеются вполне компетентные заместители, а во-вторых, и это самое главное, мы, в сущности, ничего не знаем о делах злыдней в Глубокой Долине. Знаем, что они согнали туда людей и что-то строят. Ну и что? В тех местах нет почти никого из наших, и все наши сведения – это сведения, полученные от птиц-разведчиков. Что может рассказать птица с ее малым умом? Я считаю, что нам давно пора самим со всем этим разобраться, тем более что в беду попали наши товарищи. А кто боится, пусть остается здесь.

– Ну-ну, Равина, – успокоительно пророкотал молчавший до сих пор тролль Тибл. – Мы вовсе не боимся. Мы думаем.

– Ты умеешь думать? – искренне удивилась Равина.

– Да ты… – прогудел Тибл, и его громадные, с хороший кочан капусты величиной, кулаки угрожающе сжались.

– Этого только не хватало! – воскликнул Сиэтар. – Успокойтесь вы, члены Совета! Тебе, Равина, все-таки следовало бы время от времени придерживать язык. И ты, Тибл, не горячись. Не след забывать о том, что Равина – существо женского пола. Я думаю, что всем отправляться действительно не стоит – вас слишком много. И детей брать не надо – это опасно, а мы за них в ответе.

– По-моему, – сдерживаясь изо всех сил, вступил в разговор Гошка, – мы доказали, что можем о себе позаботиться не хуже других. И мы нашли для вас утерянное Окно.

– Это верно, Сиэтар, – неожиданно поддержал Гошку гном Дрорри. – Опять же, не забывай, что в беду попал их друг. И не забывай также, что детям нужно когда-то взрослеть.

– Ладно, – неохотно согласился эльф, – может, я и не прав.

– А как будем добираться до Глубокой Долины? – осведомился Макар. – Предупреждаю, что пешком я не пойду!

Все охотно засмеялись, глядя на маленького домового, и смех легко снял возникшее было между ними напряжение.

Все заговорили, перебивая друг друга.

– Корабли эльфов?

– Не годится. Нас заметят с воздуха…

– Погодите, давайте сначала решим, кто пойдет, а уж затем будем соображать, как добираться!

– Если не решили с КАК, то зачем решать КТО?

– Может, до Моря по подземной гномьей реке, а потом на лошадях? Осторожненько, лесом…

– Все равно это очень долго.

– Мы же в Укромное Место прилетели, ваше лесничество! Давайте попросим у ведьм их метлы и полетим!

– Не получится.

– Почему?

– У них небольшой радиус действия. Без хозяек они далеко летать не могут. А если брать с собой еще и ведьм… Ты их, слава Мастеру, не знаешь – это существа крайне капризные и неуравновешенные. Да и не должно нас быть много. Маленькому отряду проще и легче в разведке.

– Эх, драконов бы использовать…

– М-мда…

– Драконы? – Гошка открыл рот и закрыл его не сразу, хотя думал, что в этом мире его уже трудно чем бы то ни было удивить.

– Да, – подтвердил Дрорри, – у нас есть и драконы. Но их нельзя использовать.

– Сожрут? – распахнула глаза Шурка.

– Да нет, – рассмеялся Рамсей. – Они добрые. И умные. Просто пару недель назад…

– Две недели назад, – перебил его Дрорри и нахмурился, видимо, недовольный вмешательством Рамсея, – мы послали за Туманное Море верхом на большом драконе пятерых разведчиков: двух гномов, двух эльфов и одного гоблина. Они не вернулись.

– А что… что случилось? – осмелилась спросить Шурка.

– Их уничтожили злыдни на своей летающей машине. Они уже почти перелетели море, когда появились две эти машины и просто сожгли дракона в воздухе. Наши товарищи упали с очень большой высоты и, разумеется, погибли, – гном печально умолк.

– Извините, – пролепетала Шурка, – мы не знали.

– Ничего, – сказал гном, – мы скорбим, но на войне, как на войне. Кажется, так говаривали когда-то французы?

– Они и сейчас так говорят, – сказал Гошка.

– Отрадно слышать, – кивнул старый гном, – но вы теперь понимаете, почему нельзя использовать драконов? Наши враги каким-то образом узнают, что к ним приближаются с воздуха, а против их лучеметов у нас нет защиты.

– Может, это все-таки была случайность? – задумчиво предположил тролль Тибл.

– Ты же знаешь, что нет, – угрюмо отозвался Дрорри.

– Подождите, подождите… – какая-то смутная догадка забрезжила у Гошки в голове, и он даже нетерпеливо прищелкнул пальцами, помогая этой самой догадке созреть окончательно. – Вот оно! Вы сказали, что ваши товарищи упали с большой высоты, верно?

– Да, – подтвердил Дрорри. – Рядом с ними для поддержки летели орлы. Это они рассказали потом, что именно произошло. Высота была большая. В общем-то, это была практически предельная высота полета для дракона. Если перевести в метры… что-то около трех тысяч, вероятно.

– Вот! – воскликнул Гошка. – В этом-то и была ваша ошибка!

– Почему? Ведь чем выше, тем незаметнее с земли, так ведь?

– Не так! У злыдней наверняка на подходах к Глубокой Долине расставлены локаторы или какие-нибудь другие следящие устройства типа локаторов – неважно. Важно то, что они этими самыми локаторами и засекли дракона! Засекли, а потом выслали навстречу свои летающие машины.

– Локаторы… – почесал седую бороду Дрорри. – Что такое локаторы?

– Это такие штуковины… – Гошка на секунду задумался, соображая, как получше объяснить сказочным существам устройство локатора. – Летучую мышь видели?

– Странный вопрос, – пожал плечами Рамсей.

– Терпеть их не могу, – повела крыльями Равина.

– Ну! – нетерпеливо подался вперед гоблин Жугр.

– Вы знаете, как они, летучие мыши, находят свою жертву? Ну, всякую там мошкару, комаров, прочую летающую еду? Ведь летучие мыши, как доказано наукой, слепы от рождения.

– Как? – искренне заинтересовался Тибл. – Я, признаться, над этим никогда не задумывался.

– Что-то я такое слышал… – пробормотал Сиэтар.

– Кто знает? – оглядел притихшее собрание Гошка. – Ваше лесничество?

– Я знаю, но не скажу, – гордо ответствовал Лес. – Рассказывай сам.

– Они посылают перед собой специальный неслышный звуковой сигнал, – с удовольствием принялся объяснять Гоша, – и…

– Почему же неслышный? – перебил его Рамсей. – Я, например, летучих мышей прекрасно слышу.

– Значит, у вас, гномов, слух лучше, чем у человека, – отмахнулся Гошка. – Не в этом дело, а в том, что этот самый звуковой сигнал, попадая в жертву, ну, встречая ее, так сказать, на своей дороге, отражается от нее и возвращается к мыши.

– Как эхо! – радостно подпрыгнул на своем стуле Макар.

– Точно. Как эхо. И летучая мышь по этому эху и определяет, где именно находится ее жертва в данную секунду. У нее даже для этого есть специальный орган в голове. По такому же принципу устроен и локатор. Только вместо звука в нем используются электромагнитные волны. Это… мне трудно объяснить, но, думаю, вы поняли.

– Мы-то поняли, – проворчал гоблин, – но что из этого следует?

– А то, что локатор не может засечь цели, летящие на малой высоте. Он так устроен. То есть… ну… это наши человеческие локаторы так устроены, а про локаторы злыдней я, конечно, не знаю, но думаю, что принцип работы должен быть везде одинаков.

– То есть, – в упор глядя на мальчика, произнес Дрорри, – ты хочешь сказать, что на малой высоте дракон может прорваться?

– Да, – ответил Гоша, стараясь говорить как можно тверже. – Только нужно лететь низко и… это… стараться повторять рельеф местности. Ну, значит, если гора – огибать гору, долина – нырять в долину, – он волнообразным движением руки показал, что имеется в виду.

– Ясно, – подвел черту Сиэтар. – Быть может, ты и прав. Думаю, что можно и даже нужно рискнуть.

– И еще, – добавил Гошка. – Я сейчас подумал, что не следует лететь над морем. Лучше вокруг. Так, наверное, дольше, но зато безопаснее. Опять же в случае чего можно быстро опуститься на землю и спрятаться.

– У тебя хорошая голова, мальчик, – похвалил Дрорри. – Ну что, друзья, как решим?

– А чего тут решать? – искренне удивился Лес. – Надо с драконами опять договариваться.

Гошка балдел. Наслаждался. Ловил полный кайф.

От сильного встречного ветра (дракон летел довольно быстро) слезились глаза, но все равно это было здорово – мчаться в специальном кожаном седле на спине могучего сказочного существа низко над лесистыми холмами, то стремительно скользя вниз, то взлетая вверх.

Умные драконы (их было три) несли на себе Гошку, Шуру, Рамсея, вилу Равину, Леса, Жугра, Макара и Сиэтара, а также все припасы и снаряжение. Собственно, несли все это два дракона, а третий был заводной, взятый на всякий случай. Драконы точно следовали инструкциям, прижимаясь как можно ниже к складкам местности.

При таком полете особенно чувствовалась скорость – навстречу неслись и пропадали под громадными крыльями верхушки деревьев, ручьи, поляны, речки и овраги.

Слева от них, на горизонте, терялось в голубой дымке Туманное Море, справа постепенно вырастал горный хребет.

Между морем и горами пролегал удивительный путь.

Да, это было здорово – лететь верхом на драконе.

Гошка вспомнил вчерашний день и то чувство восхищения и какого-то благоговейного ужаса, которое охватило его, когда громадное крылатое существо опустилось на каменную площадку в горах, где все они ожидали вожака драконьего племени.

Дракон был прекрасен, как несбыточная мечта.

Чтобы связаться с ним, Сиэтару, Дрорри и Лесу потребовалось все их магическое искусство.

Внешне это выглядело совсем обыкновенно и даже скучно: эльф, гном и леший уселись лицом друг к другу на каменной площадке в горах (туда вел специальный ход из гномьих подземелий), взялись за руки и замерли, закрыв глаза.

Понаблюдав за всей троицей минут десять, вила Равина увела Гошку и Шурку опять вниз, в Большой Зал.

– Это часа на три, как минимум, – сообщила она. – Чего нам тут зря торчать на ветру…

– А что они делают? – поинтересовалась Шурка.

– Вызывают вожака, – ответила Равина. – Драконы живут отсюда довольно далеко, и если их мысленно зовет один – пусть даже это будут Сиэтар или Лес, – то они могут и не услышать. Втроем надежнее. Но все равно… пока дозовутся, пока вожак сообразит, кто и откуда его зовет, пока долетит…

Эти три часа ребята провели в Большом Гномьем Зале, разглядывая его убранство. А убранство было таково, что три часа показались им тремя минутами.

Что три часа!

Здесь можно было бродить три дня, и все равно бы не надоело!

Потом они опять все поднялись на площадку. Дрорри, Лес и Сиэтар уже стояли там, напряженно вглядываясь в темнеющее на востоке небо, – оттуда должен был прилететь дракон, и оттуда же подступал вечер этого бесконечного дня.

Дракон появился внезапно, вынырнув из-за скального уступа ближайшей горы, и Гошка поразился изяществу и стремительности его полета.

Крупная пластинчатая чешуя дракона сверкала надраенной медью в лучах закатного солнца, сверху, вдоль длинной шеи тянулся ярко-красный гребень. Глаза Крылатого гиганта сияли, как два исполинских изумруда, а клыки и когти, казалось, были выточены из чистейшего белоснежного мрамора. Крылья же… В тени этих крыльев вполне мог бы расположиться на отдых взвод солдат с полным походным снаряжением и все три БМП впридачу.

В общем, дракон впечатлял, и только сейчас при виде этой грозной и в то же время грациозной красоты Гошка по-настоящему осознал, что он все-таки находится в другом, сказочном мире.

Сложив крылья, вожак опустился на каменную площадку и, совсем по-человечески склонив голову, уставился на двуногих своими пронзительными ярко-зелеными глазами.

– Он спрашивает, чего мы хотим, – шепнула Гошке и Шуре Равина, – только мысленно. Вы не владеете речью животных и потому не понимаете. Я переведу.

– Равина, – неожиданно спросила Шурка, – а вы наши, человеческие, мысли тоже читать умеете?

– Не совсем мысли и не совсем читаем, – усмехнулась вила. – Потом объясню, не отвлекайся. Вот Лес как раз ему все втолковывает и передает нашу просьбу.

Дракон явно стал взволнован: чешуя на его спине встопорщилась, длинный и сильный хвост нервно метнулся из стороны в сторону.

– Чего это он? – шепотом спросил Гошка и отступил на полшага.

– Не бойся. Он говорит, что можно попробовать. Так они еще ни разу не летали, но, видимо, сумеют. Спрашивает, сколько нужно драконов для экспедиции… Ура! Он готов помочь!

– Были сборы недолги, от Кубани до Волги мы коней собирали в поход! – пропел Гошка слова старой конармейской песни, которую ему частенько пел дедушка, когда его внук был еще совсем маленьким. – Здорово, а?!

Гошка покосился на сидящего рядом Рамсея. Гном явно чувствовал себя не в своей тарелке, хотя и вовсю старался не показывать вида.

Его глаза непрерывно оглядывали небо в поисках врага, а пальцы крепко-накрепко уцепились за ремень, которым он, как и все остальные, был привязан к сиденью.

– Эй, Рамсей! – позвал Гошка.

– Что?! – повернул голову гном.

– Я говорю, что лететь – здорово!

– Предпочитаю твердую землю! – прокричал в ответ Рамсей и виновато улыбнулся.

Неутомимые драконы летели целый день, лишь однажды опустившись на землю для еды и кратковременного отдыха. И только когда солнце скрылось за горами и далекое Туманное Море на горизонте окутали вечерние сумерки, леший Лес, избранный предводителем экспедиции, скомандовал искать удобное место для ночлега.

Глава XVII. НУРИОН.

Илувар, как и любой эльф, отлично видел в темноте, но даже его глаза не могли ночью различить черты лица незнакомца, скрытые к тому же в глубокой тени капюшона.

– Что ж, – произнес Илувар, медленно опуская лучемет, – подойди сюда. Я не чувствую в тебе зла. Ты в эльфийском плаще, но ты не эльф. Но ведь и не человек, верно? Кто же ты?

– Всему свое время, – незнакомец медленно приблизился, и только теперь Илувар заметил, что он тяжело опирается на посох, а за спиной у него – дорожный мешок.

Эльф подбросил сухих веток на уже почти погасшие угли и раздул огонь. Пламя, оживая, весело побежало по дереву, и предрассветный мрак неохотно отступил от костра в глубь леса.

– Илувар, все в порядке?! – послышался голос Романа Березы со стороны замаскированной «косточки».

– Иди сюда, Роман! – позвал эльф. – У нас гости!

– Ты не один? – с кряхтением проворчал незнакомец, присаживаясь поближе к огню и снимая с плеч дорожный мешок. – А я и не заметил. Совсем стар стал – плохо вижу, плохо чую.

Он откинул капюшон.

Красноватые отблески костра легли на перепаханное резкими и глубокими морщинами худое лицо. Длинные, абсолютно седые волосы ниспадали по обе стороны этого лица, переплетаясь внизу с седой же бородой и усами. Карие глаза светились тихим светом в похожих на ямы глазницах.

Илувар посмотрел на руки незнакомца с длинными узловатыми пальцами, обтянутыми сухой и тонкой кожей, и понял, что человек этот (все-таки человек?) очень и очень стар. И еще что-то как будто знакомое, но давно забытое чудилось Илувару в этих неимоверно усталых глазах.

Неслышно подошел Роман, присел, поеживаясь, к огню, внимательно оглядел гостя и сказал:

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, – незнакомец вежливо кивнул Роману и перевел взгляд на Илувара. – Неужели ты не узнаешь меня, эльф? Впрочем, это уже неважно – узнают меня или нет.

– Погодите, погодите… – Илувар пристально вгляделся в черты лица ночного гостя. Он мысленно убрал с этого лица морщины, прибавил в волосы черных прядей, сгладил ямы-глазницы. Не может быть… – Великий Мастер! Это невозможно. Неужели… Нурион?!

– О! Все-таки узнал, – усмехнулся старик и откинулся спиной на ствол дерева позади себя. – Да, я – Нурион. И я, как видишь, вернулся. Как тебя зовут, эльф?

– Илувар, сын Эладрионы и Гиэтара, – дрогнувшим голосом ответил Илувар. – А это мой друг Роман. Где же ты был всю эту тысячу лет, Нурион? Мы искали тебя. Думали, что ты умер.

– Пока не умер, как видишь. Но скоро умру, – проигнорировал вопрос Нурион. – Что здесь у вас происходит? С каких это пор эльфы и люди в этом мире опасаются ночных гостей и ложатся спать с оружием в руках?

Со стороны моря медленно крался рассвет.

Сырой утренний туман оседал на одежду, пропитывал ее влагой, холодил тело.

Младший сержант Роман Береза чувствовал себя невыспавшимся, голодным и злым. И легендарный тысячелетний старик Нурион, и самый настоящий эльф Илувар, который только что закончил рассказывать создателю (или открывателю?) этого мира о бедах, на этот самый мир обрушившихся, и несчастный связанный инопланетянин-злыдень в летающей машине, – все они казались ему сейчас какими-то нереальными существами из причудливого и не очень доброго сна. Казалось, вот-вот дежурный заорет привычное: «Рота, подъем!!», родная казарма наполнится знакомыми звуками, и младший сержант Береза окончательно проснется.

Роман тряхнул головой.

Казарма появиться не захотела.

– А ты? – тем временем повторил свой вопрос Илувар. – Где все-таки ты был все это время?

– Во многих местах, – пожал плечами старик. – Видишь ли, как только я открыл этот странный способ передвижения из мира в мир с помощью собственных картин, то… это меня, во-первых, излечило, а то ведь совсем я тогда, помнится, помирать собрался. А во-вторых… во-вторых, я не смог уже удержаться и, разумеется, отправился в дальнейшее путешествие.

– Куда? – жадно заинтересовался Илувар.

– В иные миры, эльф, в иные миры… За эту тысячу лет я побывал почти в сотне новых миров.

– Одного я все-таки не пойму, – вступил в разговор Роман. – Вы создавали эти миры своей волшебной кистью или, так сказать, угадывали их существование?

– Хм-м-м! Очень хороший вопрос, молодой человек! Очень. Я, знаете ли, уже тысячу лет размышляю над ним, но так и не пришел к однозначному ответу на него. Здесь, скорее всего, что-то среднее. Некое соединение угадывания и созидания, понимаете? Как и в любом творчестве, впрочем… – Нурион вдруг замолчал и прикрыл глаза морщинистыми веками.

– Я устал, – сообщил он. – Великий Мастер, как же я устал… Господи, как хотелось умереть спокойно, так нет же… Ну-ка приведите мне сюда этого вашего злыдня – посмотрю хоть на него, какой он есть из себя…

Береза нехотя поднялся и отправился к «косточке».

Злыдень уже проснулся и теперь сидел, прислонившись к переборке. Все три его глаза злобно блестели в полумраке рубки.

Роман развязал злыдню ноги и стволом лучемета красноречиво указал ему на выход.

Злыдень оказался понятливым.

– Нет, – равнодушно молвил Нурион, внимательно оглядев чужака, – таких я не встречал. Но вы правы – в нем нет изначального зла. Зло в нем наведенное, чужое. И зло очень сильное. Мне это зло не одолеть – я всегда был не очень силен в магии. Да и тебе, эльф, по-моему, тоже не справиться…

– Я знаю, – опустил голову Илувар. – Пробовал уже. Вот если бы велет…

– Велет? – приподнял седые кустистые брови Нурион. – Закарпатский Велет? Они разве еще живы?

– Откровенно говоря, я не знаю, – смущенно развел руками Илувар. – О нем давно не было сведений. Вообще последнюю пару сотен лет мы, эльфы, не очень-то интересовались делами на родине, что, конечно, нас никак не украшает, но… гномы, те должны знать больше.

– Ну конечно, конечно, – жестко усмехнулся старик. – Куда уж вам интересоваться! Вы же гордые… решили, что раз с людьми с первой Земли у вас вражда, то и общаться ни к чему. Так?

Илувар неопределенно пожал плечами и отвернулся.

– Э-э, Роман, – обратился к десантнику Нурион, – пожалуйста, отведите пленника обратно. Ни к чему ему слушать наши разговоры, большую часть из которых, я уверен, он прекрасно понимает, даром, что родом он из другого мира. Вообще, я бы на вашем месте дал ему еды и возможность справить нужду – он еще очень и очень может нам пригодиться.

– Будь по-вашему, – согласился Роман. – Но предупреждаю, что вечно с ним возиться я не намерен. У меня иные планы.

– Вечно не придется, – пообещал Нурион. – Есть у меня одно сильное желание, которое я в любом случае хотел осуществить, ну, а раз уж вы оказались на моем пути, то считайте, что вам повезло.

Солнце уже довольно высоко вскарабкалось по небосклону. Оно высушило росу и наполнило лес теплом и светом.

На завтрак была приготовлена рыба, которую Илувар наловил прямо руками в неширокой речушке, что протекала неподалеку, и Роман в очередной раз поразился изобилию и щедрости этого, такого похожего на Землю, мира.

«А ведь я видел лишь малую толику этого мира», – подумал Береза. Вот бы переселить сюда часть человечества с Земли-один, которая уже переполнена людьми, у которой истощены ресурсы и которая порядочно, прямо скажем, загажена своими детьми. Нет, сказал он сам себе, стоит нам только здесь оказаться, как мы тут же сделаем из этого мира то же самое, что уже сделали со своей родной планетой. То есть опять же загадим ее до невозможности, да еще, не дай бог, войну какую-нибудь затеем, чтобы местным обитателям, да и нам, не так скучно было жить… Да уж. Правильно, что не всякий может проходить сюда через Окно, а только тот, кто понимает нужды и душу Земли и ведет себя соответственно. Эге! Выходит, что я понимаю? Хм-хм… Это лестно. Однако чем это там занят Нурион?

– Не мешай ему, – тихонько проговорил Илувар, как будто прочитав мысли Романа. – Он создает новое Окно.

Они лежали на мягкой травке возле остывающего кострища.

Делать было абсолютно нечего.

Злыдня накормили и снова привязали к дереву, чтобы сей носитель разума тоже мог подышать свежим воздухом да и находился перед глазами. Сами же позавтракали запеченной в костре рыбой, после чего Нурион раскрыл свой мешок, достал оттуда свернутый в трубку и загрунтованный холст, краски и кисти. Затем Нурион натянул холст между двумя растущими рядом березками, закрепил его с помощью гвоздей и приступил к работе.

– Окно, – задумчиво повторил за Илуваром Роман. – Зачем ему Окно?

– Ты что-то, Роман, плохо стал соображать, – лениво ответствовал эльф. – Подумай.

– Не выспался я, – пожаловался младший сержант. – Не выспался да еще и рыбой объелся. Соснуть бы сейчас минут эдак сто двадцать…

@PODP = Нурион натянул холст между двумя растущими рядом березками, закрепил его с помощью гвоздей и приступил к работе.

– Так спи. Кто не дает?

– Как это – «кто»… Я, может, в первый и последний раз в своей жизни получил возможность наблюдать за работой великого живописца да к тому же еще и волшебника, а ты хочешь, чтобы я спал? Не-ет, так не пойдет…

– М-м… я думаю, что Нурион будет работать долго. Возможно, даже не один день. Так что успеешь еще насмотреться.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Ладно. Тогда я, вероятно, последую твоему совету и посплю. Но сначала все-таки ответь на мой вопрос.

– Какой вопрос?

– Зачем ему Окно? – терпеливо повторил Роман.

– Насколько я понимаю, – шепотом пояснил Илувар, покосившись на сутулую спину старика в двадцати шагах от них, – он создает Окно, чтобы прямо отсюда мы могли попасть в Карпаты.

– Карпаты сейчас находятся на территории суверенной Украины, – зачем-то сообщил Роман.

– Понимаешь, – не обращая внимания на его слова, продолжил эльф, – он родом оттуда.

– С Карпат?

– Да. К тому же помнишь, он говорил, что мы оказались на его пути и поэтому нам повезло?

– Ну, помню.

– Так вот. Он, вероятно, давно задумал вернуться в Карпаты, чтобы, так сказать, умереть на родине. А тут мы. Я ему напомнил о Велете, и он, по-моему, заинтересовался. А где еще искать Велета, как не в Карпатах… Его так и зовут – Закарпатский Велет.

– Слушай, а ты сам этого Велета когда-нибудь видел?

– Нет, – покачал красивой головой Илувар. – Я ведь родился тут, на Земле-два, и редко бывал на прародине. Но я надеюсь, что хотя бы один велет еще жив.

– Ты уверен, что он нам сможет помочь?

– Я ведь тебе уже рассказывал… Велеты – древняя, очень древняя раса, и они владеют очень древней и мощной магией, с помощью которой, я надеюсь, нам удастся из нашего врага сделать друга. Кроме Велета, нам некому помочь. Эльфийская магия практически бессильна – сам видел.

– Но ты же сумел нейтрализовать десяток злыдней, – пробормотал Роман, глаза которого уже слипались помимо его воли…

– Я очень сильный маг, – пожал плечами Илувар. – Даже среди эльфов немногие сравнятся со мной. И ты сам видел, что мне удалось их «выключить» лишь на несколько минут. Если бы их было больше или они находились бы от нас дальше… э? Роман, ты спишь, что ли?

Роман Береза спал.

Мелодичный шепот эльфа плавно перетек в прекрасную музыку, мягкая трава превратилась в блестящий буковый паркет, солнце – в хрустальную люстру, а лес – в громадный дворцовый зал. И в этом зале он, младший сержант воздушно-десантных войск Роман Береза, при полном параде танцевал вальс с вилой Равиной, утопая в ее прекрасных бездонных глазах.

Глава XVIII. СКВОЗЬ ОКНО.

Драконы спланировали к опушке леса и совершили мягкую посадку.

Место оказалось удобным.

Во-первых, из леса вытекала речка – источник воды и рыбы, а, во-вторых, на опушке росли высоченные сосны с громадными раскидистыми кронами, под которыми практически не было подлеска, так что и драконам, и людям, и прочим легко можно было тут спрятаться от случайного недружеского взгляда с воздуха.

Костров решили не разводить – отсюда было уже не очень далеко до Глубокой Долины, а всяческих припасов они взяли с собой достаточно – можно обойтись и холодным ужином.

Солнце уже опустилось на горную гряду на западе, но было еще довольно светло, когда драконов расседлали и сняли с них поклажу, чтобы они могли слетать в горы на вечернюю охоту.

– Эй, Лес! – позвала вила Равина, глядя, как все три красавца-дракона стремительно взмыли в воздух и на малой высоте направились к горам.

– Да, Равина! – отозвался царь леших.

– Как ты относишься к женским капризам?

– К женским капризам, как и любое нормальное разумное существо, я отношусь крайне отрицательно. Хуже женского каприза, по моему глубокому убеждению, может быть только мужское упрямство. А что?

– Мне хочется размять крылья, Лес.

– Хм-м-м…

– Почему драконам можно, а мне нельзя?

– Драконы, хоть и очень умные, но все-таки животные, а ты – разумное создание. Что если тебя заметят?

– Уже темнеет, Лес. И потом, я очень недолго и очень низко. Ты пойми, я привыкла доверять своей женской интуиции, а она, эта самая интуиция, подсказывает мне, что самое время размять крылья.

– Э-э… как вы считаете, друзья, – обратился к присутствующим Лес, – можно разрешить Равине полетать?

– Если нельзя, но очень хочется, то – можно, – из женской солидарности поддержала Равину Шурка Уварова.

– Только недолго, Равина, хорошо? – сказал Сиэтар.

– Будем считать, что ты вылетела на разведку, – подмигнул Гошка.

Рамсей, Жугр и домовой Макарушка лишь кивнули головами.

– Я скоро! – пообещала Равина и, выбежав из-под сосен на опушку, стремительно взмыла в темнеющее небо.

Равина летела низко и медленно, почти касаясь верхушек деревьев, и буквально через несколько минут оказалась над маленькой поляной.

Она сразу же увидела внизу Илувара с Романом и еще какого-то старика рядом с ними.

Бесшумно (вилы в воздухе – все равно, что эльфы в лесу) Равина скользнула к земле.

Все трое стояли к ней спиной и сосредоточенно разглядывали какую-то картину, написанную на холсте, натянутом между двух березок.

Вила коснулась ногами травы и сложила крылья.

– Ага, – сказала она негромко, – мы-то волнуемся, думаем, что они в плену, а они вон где прохлаждаются!

Эльф и Роман Береза подскочили одновременно, как будто неведомая сила подбросила их в воздух и развернула на сто восемьдесят градусов.

– Равина!! – радостно заорали они и бросились обниматься.

К лагерю вышли, двигаясь вниз по реке, когда на небе стали загораться первые крупные звезды.

Встреча вышла бурной и безалаберной. После объятий, нечленораздельных возгласов, поцелуев и даже всхлипов (справедливости ради следует заметить, что Шурке Уваровой быстро удалось справиться со слезами радости) взоры присутствующих обратились на Нуриона и пленного злыдня.

Время близилось к полуночи; сытые драконы уже вернулись с охоты; люди, эльфы и остальные разумные сидели у костра (его все-таки разожгли) и заканчивали обмен мнениями.

Появление Нуриона было расценено как чудо, и старика буквально забросали вопросами. Однако Нурион остался немногословен.

– Дети мои, – сказал он. – Я дал вам возможность прийти в этот замечательный мир. Что еще вам от меня нужно? Вы хотите узнать историю моей жизни? Поверьте, в ней нет ничего достойного внимания и тем более поучительного, потому что каждый должен прожить свою собственную жизнь сам. Да, я много путешествовал. Я любил и был любим. В одном из миров именно любовь мне вернула молодость и силы жить дальше, и эта же любовь чуть не убила меня. Вам кажется, наверное, что я мудр… Возможно, это и так. Но мне, если честно, не очень хочется делиться своей мудростью, потому что это МОЯ мудрость, и она больше ничьей быть не может. Да, вам трудно, но я ничем не могу вам помочь. Вот, разве что, добраться побыстрее к Велету, если, конечно, он еще жив… Я не силен в колдовстве и магии и я даже не могу на время обезвредить хотя бы одного злыдня. Дайте мне спокойно умереть на родине. У меня осталось очень мало сил, поверьте. Я чувствую приближение смерти, а мне еще нужно пережить сегодняшнюю ночь и завтрашний день. Сегодня я создал свое последнее Окно. Решайте, кто из вас пойдет со мной завтра, и до утра оставьте меня в покое.

С этими словами Нурион медленно и осторожно, словно опасаясь рассыпаться на части, поднялся и, поплотнее запахнувшись в плащ, удалился в ночную темь.

– Я видел, как он сегодня работал, создавая это последнее Окно, – тихо произнес Илувар. – Это невероятно, но картина оживала под его кистью прямо на глазах.

– Никогда бы не поверил, если бы мне об этом рассказали, – подтвердил Роман. – Я уж было подумал, что здесь, на Земле-два, разучился удивляться чему бы то ни было. Как бы не так.

– Ладно, – сказала вила Равина. – Давайте решать, кто из нас слишком… необычен, скажем так, для Земли-один.

– Думаю, – высказался Роман, – что в первую очередь нужно решить вопрос с командиром. Кто поведет группу с Нурионом, тот и должен отбирать себе спутников.

– По-моему, – рассудительно заметил Гошка, – командиров должно быть два. Один на случай встречи с людьми, а другой – для переговоров с Велетом и вообще для всяких сказочных дел.

– Гошенька, друг мой! – воскликнул Рамсей. – Зачем нам, скажи на милость, вообще с людьми встречаться?

– А если все-таки они нам попадутся? Карпаты в наше время, я думаю, не те, что тысячу лет назад. Там, знаете ли, люди живут…

– Там и тысячу лет назад люди жили, – заметил Илувар. – Можешь мне поверить. Ты, Гоша, забываешь, что с нами пойдет Лес. А он не просто леший, а царь леших, так что случись чего, он любому человеку разум заморочит, ветками да туманами нас укроет, глаза чужому отведет. Никто нас и не заметит. Так, Лес? Сумеешь?

– Не вижу препятствий, – не без самодовольства кивнул Лес. – Особенно если договориться с местными лешими и нявками…

– Значит, командовать будешь ты, Лес, – заключил Илувар, – а с Велетом, если, конечно, мы его отыщем, попробую поговорить я. Согласны?

Возражений не последовало.

После минутного размышления Лес решил, что с ним завтра пойдут Илувар, Роман, Рамсей, Гошка и Шура. Остальные, сказал он, слишком непохожи на людей, чтобы рисковать, а им и так придется тащить с собой злыдня и приглядывать за немощным Нурионом. Гном, конечно, тоже весьма необычен для Земли-один, но его помощь может понадобиться. Карпаты – какие-никакие, а все-таки горы, а в любых горах, как известно, могут жить гномы.

– Послушайте! – вдруг вспомнил Гошка. – А как же мы вернемся обратно? Вы ведь сами говорили, что Окна после перехода как бы»закрываются» и минимум неделю не действуют!

– Не волнуйся, – успокоил его Илувар. – Во-первых, Окна закрываются не сразу. Вспомни, – Роман с Шурой прошли через Окно почти сразу после тебя, и оно было открыто. А во-вторых, это Окно особое, как мне объяснил Нурион, и оно может действовать бесперебойно несколько суток. И за то время, пока оно будет открыто, нам необходимо отыскать Велета. Если все удастся и Велет нам поможет, то вам и не придется возвращаться – отправитесь прямо оттуда к себе домой.

– Ага, – саркастически хмыкнул Роман. – Без денег и документов да еще в Россию из суверенной Украины. А как мы объясним наше появление в Карпатах? Сказать правду? Да нас тут же отправят в ближайшую психушку…

– Великий Мастер, – пробормотал Илувар, – все время я забываю про ваши странные и страшные людские законы на Земле-один…

– Хватит вам, – вмешался Лес. – Я, как командир, приказываю всем спать. Утро, как известно, вечера мудренее. Сначала нужно найти Велета, а уж потом строить планы. Завтра разберемся.

На том и порешили.

Проснулись рано.

Солнце, как налитой плод чьих-то трудных ночных размышлений, степенно поднялось над краем леса, и его лучи насквозь пронзили белые густые туманы над полянами и речкой.

Наскоро позавтракав и совершив необходимый утренний туалет, члены отряда собрались возле картины, написанной накануне Нурионом и натянутой между двух берез.

На картине была изображена широкая карпатская долина, уходящая от зрителя вдаль и вниз. На нижнем краю долины стеной стоял лес, а дальше, уже подернутые синевой расстояния, спокойно вздымались крутолобые лесистые Карпатские горы. И над всем этим великолепием привольно раскинулось бездонное синее небо.

– Ну, что? – нетерпеливо сказал Сиэтар. – Чего ждете? Вперед!

– Погодите, – поднял вверх иссохшую руку Нурион. – Я хочу взять с вас клятву.

– Клятву? – удивленно переспросил Илувар.

– Да. Клятву. Это Окно – особое Окно. Я создавал его таким образом, чтобы через него мог пройти злыдень, то есть существо, которое на данный момент времени несет в себе зло. Зла и так хватает с избытком на Земле-один. Поэтому я хочу взять с вас клятву в том, что вы уничтожите это Окно, как только ваша задача будет выполнена и вы вернетесь обратно. Клянетесь ли вы в этом?

– Клянемся! – нестройным хором откликнулись стоящие у картины.

– Хорошо, – успокоился Нурион. – Теперь можно идти.

И он, согнувшись, шагнул в Окно.

Старый овчар (по-нашему, чабан) Орест Галай повидал на своем веку немало всевозможных туристов. Последние годы, правда, это неугомонное племя изрядно поредело (людям не до туристических походов, когда в их доме есть нечего), но когда-то… Когда-то множество их прошло через его широкую полонину, на которой он, Орест Галай, уже лет эдак двадцать пас овец. Теперь, правда, и пасти-то особенно было некого – стада сильно уменьшились, да и сам он староват стал для этой нелегкой работы. Пенсии, по нынешней никудышной жизни, хватало еле-еле на хлеб, но сын старого Галая уже давно перебрался во Львов, крепко стал в городе на ноги, чем-то там торгуя, и теперь помогал отцу деньгами.

Эта туристская группа…

Странной она была, вот что.

Орест Галай пришел сюда, на приток Черемоша, ранним утром начала сентября наловить форели, которая – нет худа без добра – последнее время опять завелась в карпатских речках.

И он даже не успел еще дойти до места, как заметил этих туристов.

Туристы были пока довольно далеко, но они спускались по полонине сюда, к нему, и с каждым их шагом Орест мог их разглядеть все лучше.

Вначале он хотел уйти, потом остался понаблюдать за этой, показавшейся ему какой-то странной группой, а потом уже уйти не получилось.

Какая-то неведомая сила сковала ему ноги, и Орест просто физически не мог сдвинуться с места, как будто он вдруг прирос к родной земле здесь, за высокой смерекой[2]. Страха, однако, почему-то не было совсем. Было интересно и как-то… необычно, что ли. Так, словно он, Орест Галай, неожиданно сбросил годков эдак пятьдесят и стоит тут теперь в ожидании великих приключений.

– За нами наблюдают, – тихо сообщил Илувар, когда они под предводительством Нуриона и Леса двинулись вниз по долине.

– Вижу, – отозвался Лес. – Человек. Старик. Стоит за смерекой и смотрит на нас. Отнять у него память, Нурион?

– Не надо, – покачал головой Нурион. – Просто сделай так, чтобы он не ушел. Я хочу поговорить с ним. Потом, может быть, и запутаешь его немного.

– Иисусе Христе! – прошептал Орест и попытался поднять руку, чтобы осенить себя крестным знамением, но не смог, – рука налилась неподъемной тяжестью. – Да ведь вот этот длиннющий впереди, рядом со стариком в плаще, это… это же явно леший! Вон и кафтан справа налево запахнут, и ухмылка на лице совершенно невозможная. А сзади… так… Солдат-десантник, судя по всему, русский солдат. И русские дети – это сразу видно, а рядом с ними… Гном! Ей-ей, гном, не сойти мне с этого места (ох, а я ведь и вправду не могу с него сойти!). И еще кто-то с ними, связанный, страшный и трехглазый, совсем уже ни на кого не похожий. И вон тот, красивый и стройный, тоже явно не человек. Похож на человека. Здорово похож. Но не человек. Боже милостивый, царица небесная, откуда же тут взялась эта компания?!

– Здравствуй, брат, – промолвил старик в плаще, когда все они подошли совсем близко и остановились. – Как зовут тебя?

Неожиданно Орест Галай почувствовал себя совсем мальчишкой перед этим на вид ровесником, облаченным в серо-зеленый переливчатый плащ с капюшоном, из-под которого на него сверкнули полные неведомой власти глаза.

– Орест, – онемевшими губами промолвил старик Галай и тут почувствовал, что уже свободен, однако с места не сдвинулся и не побежал (уж кем-кем, а трусом его за всю длинную жизнь никто назвать не мог). – Орестом зовут меня. Я овчар на этой полонине. Вернее, был овчаром. А вы кто такие будете?

– Я – Нурион, – спокойно и как-то буднично сказал старик в плаще. – Получеловек-полуэльф. Родом из мест, расположенных неподалеку отсюда. А это мои спутники: царь леших по имени Лес, эльф Илувар, гном Рамсей, человек Роман, человеческие дети Гоша и Шура. Еще с нами существо из другого мира. Оно не очень доброе, и поэтому у него связаны руки.

– Добрый день, – поздоровался Орест.

– Здравствуйте, – ответили ему.

– Откуда вы? – осмелел Галай.

– Это длинная история, а времени у нас мало. Скажи нам лучше, Орест-овчар, жив ли еще Карпатский Велет?

– К-кто-о-о? – у старого гуцула отвисла челюсть.

– Карпатский Велет, – терпеливо повторил Нурион. – Ты разве не слыхал о таком?

– Слыхать-то слыхал, – неуверенно развел руками старый овчар. – Как не слыхать… В детстве еще сказки про него старики рассказывали. Теперь я их правнукам своим баю. Так то ж сказки…

– Сказки, говоришь, – ухмыльнулся Лес. – А я разве не сказка, например? Или вот гном, или эльф, или этот трехглазый?

– Какая же ты сказка! – искренне удивился Орест. – Ты – лесовик, леший. Мы, карпатские овчары, твой род хорошо знаем. А гномы, эльфы… в них тоже поверить легко, раз уж в лешего веришь. Тем более трехглазый. Он же, наверное, с другой планеты? Пришелец?

– Точно! – поразился Рамсей. – Силен старик. Можно подумать, что пришельцы с других планет по Карпатам толпами разгуливают.

– Может, и разгуливают, – пожал худыми плечами Галай и неодобрительно покосился на гнома. – В газетах разное пишут… А вот Велет Карпатский… Пусть и не сказка это, конечно, а легенда, но ведь легенда, она тоже… это… приврать любит. Может, и жил когда-то Велет в Карпатах, а может, и нет.

– В мое время, а было это тысячу лет назад, Велет в Карпатах жил, – сказал Нурион. – Я видел его и разговаривал с ним. Скажи мне, Орест, а когда по легенде кто-нибудь видел Велета последний раз?

Галай задумался.

– Последний раз, говорят, – наконец промолвил он, – его видел сам Олекса Довбуш, и это, значит, было триста с лишним лет назад. А может, и двести с лишним. Не помню я точно.

– Кто такой Олекса Довбуш? – шепотом спросила у Гошки Шура.

– М-м… как бы тебе объяснить… Это был такой закарпатский Робин Гуд. Отбирал у богатых добро и отдавал его бедным.

– Ага. Интересно. А почему я о нем ничего не слышала?

– Да я и сам о нем мало чего знаю. Мне старший брат рассказывал.

Глава XIX. КАРПАТСКИЙ ВЕЛЕТ.

– Не так уж и давно, – усмехнулся Нурион. – Триста лет – не срок. А где, в каких местах?

– Да кто ж его знает? – развел руками Орест. – У нас ведь всякий камень Довбуша помнит. Тут и Черемош неподалеку течет, в котором он коня своего поил. Может, и где-то здесь, в этих самых местах, Велет подарил Олексе двенадцать серебряных волосков.

– Что ж, проверим, – сказал Нурион. – Я не мог ошибиться. Беритесь за руки, друзья. Ты, Илувар; ты, Лес; Ты, Рамсей; и ты, Орест.

– А Орест зачем? – пробурчал гном.

– Он здесь родился, здесь вырос, это его земля. Он эту землю любит, и она его любит, а, значит, подскажет, – терпеливо разъяснил Нурион.

Они взялись за руки, образовав круг.

Гошка, Шурка и Роман Береза чуть поодаль почтительно наблюдали за происходящим.

Злыдень, видимо, совершенно измученный последними событиями, опустился на землю.

– А… что делать-то? – испуганным шепотом спросил Орест, ощущая, как в его старое уставшее тело свежей струей вливается какая-то новая сила.

– Закрой глаза и мысленно зови Велета, – едва разжимая губы, проговорил Нурион. – Все. Начинаем.

В полнейшем молчании проходили минуты.

Какая-то нездешняя тишина накрыла долину. Даже неугомонные птицы приумолкли; даже ветерок притих. Застыли горы, замерла трава, и казалось, листва на деревьях, уже тронутая кое-где первыми рыжими пятнами подступающей осени, прервала свой извечный шепот.

«Что-то сейчас будет!» – внезапно понял Гошка и поднес руку к екнувшему сердцу.

И дрогнула долина.

Налетел ветер.

С криком снялись в воздух стаи птиц.

– Кто зовет меня?! – пронесся над долиной громовой полувздох-полушепот.

– Это я, Нурион! – звонко и молодо крикнул старый художник и открыл глаза. – Где ты, Деда?

– Здесь, раз ты слышишь меня. Или ты поглупел с годами?

– Извини, Деда, у меня было мало надежды.

– Надежды всегда достаточно, – мощный полушепот шел, казалось, сразу со всех сторон. – Мало может быть веры и любви. Чую, что ты не один. Так, погоди, я сам увижу.

Гошка судорожно сглотнул слюну и безуспешно попытался унять бешеный стук сердца.

– Так. Хорошенькое дело, – снова раздался голос. – Люди – понятно. Леший и гном – тоже. Эльф – странно. А вот еще одного не могу до конца уяснить. В нем – зло. Зачем ты привел его, Нурион? И зачем, кстати, ты вообще вернулся на родину? Умирать? Это хорошо и правильно. Но почему ты не даешь спокойно помереть мне?

– Слишком много вопросов, Деда, – тихо сказал Нурион. – А Земля в опасности.

– Земля всегда в опасности, – в голосе Велета слышалась тысячелетняя усталость. – Прошли те времена, когда я мог и хотел помочь. Пусть люди, которые довели нашу родную землю уже почти до смерти, сами теперь разбираются. Я устал, Нурион.

– Мы не просим многого, дедушка Велет! – неожиданно для самого себя крикнул Гошка. – Ты только сними злое заклятие с этого существа, которое мы привели с собой, а все остальное мы сделаем сами!

И тут Велет засмеялся.

В этот день ближайшие сейсмические станции зарегистрировали в данном районе Карпат землетрясение в три балла по шкале Рихтера. Жертв и разрушений не было.

– Да уж, – отсмеявшись, прошептал Велет. – Вы сделаете, могу себе представить! У тебя, мальчик, чистая душа, и ты, я вижу, готов помочь этому безумному старику, который в своих долгих странствиях так и не обрел истину, и этому эльфу, который забыл о том, что от зла нельзя убежать, а его можно только лишь победить. И этому гному, который, впрочем, еще слишком юн, чтобы успеть наделать ошибок. И этому лешему. Вернее, даже этому царю леших, который, как и все его племя, настолько беспечен, что…

– Как вам не стыдно! – топнула ногой Шурка Уварова, перебивая Велета. – К вам, такому мудрому и сильному, пришли за помощью, надеясь, что вы добрый, а вы!.. – и она, не выдержав, расплакалась.

Все оторопели.

– Ну все, – пробормотал Рамсей. – Тут-то нам и крышка. Эх, ведь знал, что нельзя брать на серьезное дело девчонок, так нет…

– Ты не прав, гном, – снова по долине пронесся шепот. – Мы оба не правы. А вот она права. Кто я такой, чтобы судить? Да, я устал, и мне трудно, а, главное, совсем не хочется, но… Заклятие, говорите, снять?

– Да, – отер с чела пот Илувар (Роман про себя отметил, что впервые видит, как потеет эльф). – На нем какое-то очень древнее и злое заклятие. Нам нужно его снять, а потом уж мы постараемся справиться сами.

– А что же вы, эльфы, – чуть насмешливо осведомился шепот, – заклятия снимать разучились?

– Оно не поддается нам, – спокойно ответил Нурион. – Мастерства не хватает.

– Да-а… раз уж эльфийского мастерства не хватает… Ладно. Привяжите его к самой большой смереке на этой опушке, – промолвил Велет. – Потом отойдите в сторону и тихонько ждите. Я попробую.

Приказание Велета было исполнено в одно мгновение.

Злыдня подняли с земли и привязали к стволу дерева так, что он не смог бы упасть, даже если бы поджал ноги.

Потянулось время ожидания.

На Гошку неудержимо навалилась какая-то непонятная сонливость, и он лег в траву, прикрыв глаза.

– Не спи, – шепнул ему Рамсей, присев рядом. – Это на тебя колдовство Велета так действует. Не спи, а то потом тебя не добудишься. Это опасный сон.

Гошка сел и несколько раз тряхнул головой, прогоняя дремоту, потом энергично растер ладонью лицо и оглядел всю честную компанию.

Нурион, тяжело опершись на посох, угрюмо смотрел в землю; Роман стоял, широко расставив ноги и положив руки на ремень, и пристально глядел на несчастного злыдня, который, казалось, уснул; старик гуцул растерянно переводил глаза с одного на другого, потирая заскорузлой ладонью заросший седой щетиной подбородок; Шурка сидела на земле, обхватив руками колени, и как будто прислушивалась к чему-то очень далекому; рядом с ней сидел, выпрямив и без того прямую спину, Илувар – в его ровных белых зубах была крепко зажата травинка; к лешему Лесу на плечо уселся большой красногрудый дятел, и они, казалось, молча обменивались мыслями; Рамсей сидел на корточках рядом с Гошкой и нетерпеливо теребил свою рыжую бороду – в его зеленых глазах прыгали солнечные зайчики.

– Да-а… – вздохнул, наконец, невидимый Велет, и все вздрогнули, невольно оглядевшись по сторонам.

– Что? – нетерпеливо спросил Илувар.

– С каких это пор мудрые эльфы разучились ждать? Сейчас все расскажу. Этот носитель разума действительно заколдован древним, злым и очень сильным заклятием. Тот, кто это сделал… Мне трудно определить точно, но он явно сильнее меня и, пожалуй, даже старше, хоть в это и трудно поверить. И еще он действительно опасен, потому что больше всего на свете жаждет абсолютной власти. – Велет помолчал, словно собираясь с мыслями. – Я могу снять заклятие, – сказал он медленно и неохотно. – Это очень трудно, потому что данный вид заклятия мне незнаком, но сделать это я могу. Но только с этого отдельного существа. С остальных его товарищей заклятие упадет или только со смертью того, кто наложил заклятие, или если сам наложивший снимет его, или – что почти невероятно – если найдется кто-то другой, кто сможет это сделать.

– Так снимай! – воскликнул Илувар.

– Не торопись, эльф, – вздохнул Велет. – Я еще не закончил. Да, я могу снять заклятие, но для этого один из вас должен… умереть. Спокойно! Не надо возмущаться… Я объясню. Дело в том, что данное заклятие просто так снять нельзя. Во всяком случае, такой способ мне неведом. Его, это заклятие, можно только как бы «перетащить» на другого разумного. Но жить здесь, на Земле-один, с таким заклятием нельзя. Если вам очень нужно и другого выхода нет, я освобожу этого…

– Злыдня, – мертвым голосом подсказал Рамсей.

– Спасибо, гном. Злыдня освобожу от заклятия, но потом убью того, на кого оно падет по вашему выбору. Я не смогу смириться с тем, что живой носитель этой злой и страшной силы будет ходить по пока еще и моей земле. Выбирайте.

– А что тут выбирать, Деда? – поднял голову Нурион, и Гошка только сейчас понял, как он бесконечно стар. – Что тут выбирать… Это буду я. Все совпало, и в этом великое счастье. Так и эдак мне умирать сегодня на закате – я уже вижу Костлявую за своим плечом. Так пусть же смерть послужит обеим Землям и тем, кого я всегда любил. Все еще может измениться, в том числе и люди, такие неразумные сегодня. Ты ведь сам говоришь, что надежды всегда достаточно, и только любви и веры бывает мало, так?

– Так, – сказал Велет.

– Что нужно делать?

– Подойди к злыдню, положи ему руки на плечи и внимательно гляди прямо ему в глаза. Я рад, Нурион, что ты принял такое решение. Это хорошая смерть.

– Прощайте, – обвел всех спокойным взглядом Нурион. – Я желаю вам справиться. Помните, что последнее Окно необходимо уничтожить, – вы давали мне в этом клятву, так что поскорее возвращайтесь. И передайте людям, эльфам и… всем, что я любил их, – с этими словами Нурион отбросил посох и твердыми шагами направился к злыдню.

«Это несправедливо! Никто не должен умирать!» – крик застрял у Гошки в горле. Мальчик вдруг понял, что буквально прирос к земле и не может сделать ни шагу, а также, что у него начисто пропал голос.

«Это Велет, – обреченно подумал Гошка. – Старый великан хочет скорей покончить с этим делом и совсем не хочет, чтобы ему помешали».

Тем временем Нурион приблизился вплотную к злыдню и положил руки ему на плечи.

Все произошло в секунду.

Какая-то сила резко отбросила Нуриона от смереки на добрый десяток шагов, и он упал на спину.

Когда к нему подбежали, старый художник был уже мертв.

– Надо бы похоронить как-то человека, – растерянно проговорил Орест Галай. – Матерь божья, что это?!

И тут все увидели, как тело Нуриона стало постепенно погружаться в землю. Казалось, что оно просто-напросто тонет в этой карпатской земле, словно в какой-нибудь вязкой жидкости.

Вот на поверхности осталось только мертвенно-бледное лицо с внезапно заострившимся носом и выпятившейся нижней губой… но вот и оно исчезло, как будто и не было никогда на свете художника Нуриона, получеловека-полуэльфа.

– Не переживайте, – послышался слабеющий голос Велета. – Нурион долго жил и славно умер. Я позабочусь о его теле, которое вернулось в родную землю, а вас теперь ждут иные трудные заботы. Этого разумного с другой планеты больше нельзя будет заколдовать. Вас, надеюсь, тоже, потому что и ему, и вам я добавил много природной доброй силы, которая, к счастью, еще не иссякла на этой земле. И еще запомните: как только вы уничтожите источник злого колдовства, оно исчезнет само собой. Прощайте. Я очень устал и хочу спать. И больше не тревожьте мой сон, не тревожьте мой сон, не тревожьте… – голос Велета утих окончательно, и слышно было лишь, как ветер шелестит листвой на деревьях да перекликаются птицы в ветвях.

– Вот и все! – сказала звонко Шурка и заплакала во второй раз за это короткое время.

Старый Орест Галай помог соорудить немудреные носилки для злыдня, который после всех передряг потерял сознание, и проводил своих новых необычных знакомых на верхнюю точку полонины. Попрощавшись, он было попытался их перекрестить на дорогу, но вовремя вспомнил, что не всем из них это будет приятно.

– Ежели еще какая помощь потребуется… – начал он.

– Не беспокойтесь, дедушка, – мягко улыбнулся Илувар. – Дальше мы сами. Спасибо вам большое от всего нашего мира.

– За что это? – удивился старый гуцул.

– Вы стояли с нами в кругу, – просто сказал эльф, повернулся, сделал шаг и… исчез.

– Э… эй, погоди! – вскричал Гошка, заметив, что Рамсей собирается последовать за Илуваром. – Вы забыли, что мы не умеем пользоваться Окнами в обратную сторону!

– И верно, – смущенно почесал бороду Рамсей. – Как это я запамятовал? Думал, понимаешь, что это само собой разумеется и…

– Ладно, не оправдывайся, а лучше расскажи! – потребовал Роман.

– Это просто, – пояснил Рамсей. – Вы становитесь по возможности точно там же, где появились здесь, как можно яснее и отчетливее представляете себе то место, откуда пришли, и просто делаете шаг вперед. Если с воображением и памятью у вас все в порядке, то все должно получиться.

И все получилось.

Последним на Землю-два ступил Лес со злыднем на руках.

Глава XX. РАССКАЗ ЗЛЫДНЯ ШИММА.

Возвращение было грустным – смерть Нуриона опечалила всех, но огонек надежды, затеплившийся после встречи с Карпатским Велетом, все же согревал сердца.

Еще не пришедшего в себя злыдня, чей обморок перешел в глубокий сон, отнесли в тень деревьев, а сами уселись неподалеку обедать, предварительно исполнив клятву, данную Нуриону: изрезали на мелкие куски и сожгли в костре картину-Окно.

– Чего я до сих пор не могу понять, – промямлил с набитым ртом Гошка (мясо и хлеб показались ему удивительно вкусными, что, впрочем, вполне соответствовало истине), – так это то, как мы понимаем друг друга. Ведь гуцул Орест, наверное, говорил на своем языке, и Велет тоже, а я их прекрасно понимал без всякого перевода.

– Ты еще больше еды в рот запихай, – тихо сказала ему Равина, – и тогда уж тебя точно никто не поймет.

– Извините… – Гошка торопливо прожевал кусок мяса и запил его водой.

– Это просто, Гоша, – улыбнулся Илувар. – Дело в том, что весь Маленький Народец, не говоря уже о Велете, в большей или меньшей степени владеет зачатками телепатии. Разумеется, я не могу сказать, что мы напрямую читаем мысли друг друга, – это не так. Но когда ты произносишь определенные слова, то образы этих слов мы как бы чувствуем и поэтому прекрасно понимаем и тебя, и любого другого.

– Пусть так, – упрямо продолжал Гошка. – Вы меня понимаете, потому что вы немного телепаты. Но как же МЫ понимаем вас?

– Телепатическое воздействие имеет обратную связь, – пояснил Илувар. – Ты обладаешь развитым мозгом, а значит, и способностями к телепатии. Здесь, на Земле-два, твои способности усилились, вот и все.

– Вот здорово! – хлопнула в ладоши Шурка. – Что же, получается, когда мы вернемся домой, то будем телепатами?

– Необязательно, – охладил ее пыл Илувар. – И даже, скорее всего, вряд ли. Я думаю, что на Земле-один ваши способности опять уснут без должной поддержки и тренировки.

– Мы будем тренироваться! – заверила его Шурка.

– Ну-ну, – только и сказал эльф, покачав головой.

Тем временем под раскидистым каштаном зашевелился, просыпаясь, злыдень, и все подошли поближе.

– Говорить с ним буду я, – тихо произнес Илувар.

Проснувшись, злыдень долго вертел своей головой, хлопал всеми тремя глазами, несколько раз широко открыл и закрыл свой громадный рот и наконец вымолвил:

– Где я?

– Хочу надеяться, что не среди врагов, – мягко ответил Илувар. – Ты помнишь что-нибудь?

– Да… помню… – янтарные глаза злыдня обеспокоенно перескакивали с одного члена экспедиции на другого. Голос у него оказался, на удивление, чистым и высоким.

– Да, – повторил он. – Меня зовут Шимм, и я первый пилот космического корабля «Разлука». Мы летели… Извините, у вас не найдется чего-нибудь поесть? Я умираю с голода…

Земная еда вполне подошла злыдню, и когда он насытился, все приготовились слушать.

– Что со мной случилось? – первым делом спросил он.

– Ты был заколдован, а мы расколдовали тебя, – терпеливо объяснил Илувар. – Ты и твои сородичи принесли зло на нашу землю, и мы, разумеется, с твоей помощью, намерены с этим злом покончить.

– Да, – медленно проговорил Шимм, глядя в землю перед собой. – Я помню… и я понимаю. Я расскажу вам все.

И Шимм начал свое повествование, которое длилось до самого вечера. Вот краткий пересказ его удивительной истории.

«Начну с того, что наша раса (мы зовем себя «улемаги», и это слово буквально означает «идущие во тьме») умудрилась погубить не только свою собственную планету, но и всю солнечную систему, в которую эта планета входила.

Одиннадцать планет вращались вокруг звезды Арея, и на двух из них, на четвертой и пятой, была жизнь. Мы, улемаги, с четвертой планеты Сниты, а на пятой не было разумной жизни. Как видите, мы уже умели летать к звездам. Не очень хорошо, но умели.

Хуже всего, что мы не успели основать за пределами своей солнечной системы ни одной колонии, и теперь нас, улемагов, осталось всего четыреста во всей Вселенной.

Около половины из нас – женщины, но мы бесплодны, потому что излучение собственного взорвавшегося солнца сделало нас такими.

Все началось с того, что одной из наших звездных экспедиций была обнаружена планета Древних.

Древние – это, предположительно, самая старая раса разумных существ в обозримой Вселенной, которая шлялась по Космосу задолго до того, как наши предки взяли в руки первый каменный топор. Потом они куда-то исчезли. Может, перебрались в какую-нибудь отдаленную галактику, а может, и вообще в иную Вселенную – никто этого не знает.

Но планету их мы обнаружили.

На ней все осталось в целости и сохранности. Древние были очень могущественной расой, и они умели строить и делать вещи.

Мы рвались к звездам, а наша наука не могла нам пока дать корабли, способные быстро и надежно преодолевать громадные пространства между ними. Естественно, что мы страшно обрадовались, обнаружив планету Древних, – ведь на ней, абсолютно не тронутые временем, остались не только фантастические межзвездные корабли Древних, но сотни тысяч… – нет, миллионы! – всевозможных машин, приборов и механизмов, которые могли бы нам дать власть над природой и колоссальное могущество. Сразу. Без особого труда с нашей стороны.

Я уже не говорю о тех поистине неоценимых знаниях, которые хранились в информационных центрах и библиотеках Древних. Это все равно, как если бы нищий вдруг нашел богатейший клад. Представляете? Мы буквально опьянели от счастья. И это опьянение нас и погубило.

Были среди нас считанные единицы, призывавшие к осторожности, кое-кто вообще предлагал уничтожить планету Древних ядерными бомбами, чтобы, как они говорили, не было соблазна легкой добычи. Разумеется, их не послушали. Да и чего, казалось, было бояться?! Улемаги на Сните уже около трех сотен лет как жили одной семьей, не зная границ и войн. Мы достигли звезд, наконец. Так неужели нам не хватит ума воспользоваться богатством Древних!

Как выяснилось, не хватило. Но все по порядку.

Мы ошиблись в самом начале. Нельзя было ничего брать с планеты Древних до тех пор, пока их научное и техническое наследие не будет тщательно изучено на месте.

Собственно говоря, именно так постановило правительство Сниты, и на планету Древних была отправлена величайшая из всех звездных экспедиций – наша (четыреста восемьдесят шесть улемагов на одиннадцати кораблях) с целью на месте приступить к изучению сокровищ.

Но было уже поздно.

Безумный капитан Талс не захотел ждать.

Он и с ним еще четверо улемагов из предыдущей экспедиции, которая должна была дождаться нас, подняли в космос звездный корабль Древних, думая, что они уже разобрались в принципах действия его двигателей и управлении…

Я не знаю, как медицинская комиссия проглядела капитана Талса. Этот улемаг был психически болен, и его следовало лечить, а не выпускать в Космос. Тем более на планету Древних. Но что случилось, то случилось, и сделанного не вернуть.

Произошла катастрофа.

Корабль Древних нырнул в гиперпространство, чтобы, как рассчитывал капитан Талс, вынырнуть в окрестностях родного солнца. И он вынырнул. Но не в окрестностях, а внутри самого солнца.

Если бы подобное произошло с нашим, улемаговским кораблем, то все закончилось бы гибелью корабля и его экипажа. Но это был корабль Древних…

В двигателях такого корабля заключена мощность, сравнимая с мощностью маленькой звезды, и, когда корабль очутился внутри нашего солнца, он, погибнув, спровоцировал звездный взрыв.

Наша Арея взорвалась и превратилась в Новую, а мы как раз удалялись от системы и оказались достаточно далеко, чтобы выжить, но недостаточно далеко для того, чтобы остаться здоровыми. Как выяснилось позже, мы стали бесплодными.

Кроме нас и десятка улемагов (все – мужчины) из экспедиции безумного капитана Талса, оставшихся на планете Древних, не спасся никто. Все произошло слишком быстро, а в Космосе, как это ни печально, кроме нашей экспедиции, на тот момент не было больше ни одной.

Так погибла наша цивилизация, цивилизация «идущих во тьме», и я не могу передать вам все горе и весь беспросветный ужас, которые охватили нас, когда мы окончательно поняли, что больше никогда не увидим родной планеты, своих родных и близких, когда мы в полной мере осознали свое невероятное одиночество. Не знаю, видимо, мы со своей гордыней порядком надоели всевышнему и он просто решил от нас избавиться, потому что наши беды на этом не закончились. А может быть, никакого всевышнего, как ни кощунственно звучит эта мысль, и нет вовсе, а все происшедшее с нами – это только игра слепой судьбы… Не знаю. Я – пилот космического корабля, а не философ. Мое сердце протестует против гибели нашей цивилизации, а разум отказывается подчиняться обстоятельствам и продолжает искать выход из безвыходного положения…

У нас говорят, что надежда умирает последней (в этом месте рассказа земляне переглянулись), и я, несмотря ни на что, продолжаю надеяться. Тем более теперь, когда вы помогли мне снять эту черную невыносимую тяжесть, которую взвалил на нас Монстр Зла…

Это я только сейчас придумал ему такое имя: Монстр Зла. Как его зовут на самом деле, зовут ли как-то вообще и кто, собственно, это такой, я не знаю. Знаю только, что это, предположительно, живое разумное существо, обитающее в недрах планеты Древних.

И оно злое.

Очень злое.

Его конечная цель, насколько я это понимаю сейчас, – абсолютная власть над всеми формами разума во Вселенной. Я понимаю, что подобная цель вряд ли достижима, но опасность остается…

Нам неизвестно, откуда Монстр Зла появился на планете Древних. То ли его создали сами Древние в каком-то из своих фантастических научных экспериментов, то ли он попал на планету извне, из Космоса, а может быть, и самозарядился в недрах планеты каким-то образом… Еще раз повторю – не знаю. Быть может, именно из-за него Древним пришлось покинуть свою родную планету? Это еще одна загадка.

Знаю одно: как только наша экспедиция достигла звездной системы Древних и опустилась на их планету, она тут же попала под власть Монстра Зла.

Мощнейший телепатический удар…

В общем, мы стали рабами Монстра. И даже хуже, чем рабами, – мы стали его слугами, которые с великой радостью выполнят любое пожелание своего могущественного господина.

Но вначале была ярость.

Монстр Зла был разъярен из-за нашей, как он утверждал, глупости. И его можно понять – ведь прямо из рук (есть ли у него руки?) уплыла целая достаточно развитая в техническом отношении цивилизация, которую всю легко можно было использовать в своих целях. Больше всего его бесила та слепая случайность, игра судьбы, из-за которой все это произошло. Еще он был в какой-то мере разъярен на самого себя за то, что не вышел вовремя из тысячелетнего сна и не сумел овладеть ситуацией (так мы убедились, что Монстр Зла не виновен в гибели нашей солнечной системы).

Здесь нужно кое-что пояснить.

Дело в том, что, во-первых, планета Древних вращается вокруг умирающего солнца, что совершенно не устраивает Монстра Зла (по-моему, он может жить практически вечно, если его каким-то образом физически не уничтожить), а во-вторых, ему были нужны для начала разумные существа, желательно – целая раса разумных существ, над которыми он мог бы с помощью своего мощного сознания, обладающего магией, захватить власть, а уж потом, через них и с их помощью, попытаться захватить всю галактику. И тут становится понятно, что четыре сотни уцелевших улемагов, да еще и бесплодных к тому же, его совершенно не могли удовлетворить, и поэтому он решил нас использовать для начала в качестве своих, так сказать, полномочных представителей и разведчиков.

Так вот и случилось, что мы снова отправились в Космос на поиски разумной жизни, предварительно взяв на вооружение кое-что из знаний и технических достижений Древних, и через некоторое время наткнулись на эту планету, которую вы называете Земля-два.

Все остальное вам известно. Мы были не только подчинены силе Монстра Зла, мы обладали сами частично его силой. Поэтому нам и удалось так быстро подавить волю людей и заставить их служить нашим целям (вернее, целям Монстра Зла).

Правда, довольно скоро мы обнаружили очень странную вещь – на Земле-два были еще различные, зачастую непохожие на людей и друг на друга носители разума, на которых не действовала гипнотическая сила Монстра. Плюс ко всему эти существа оказались практически неуловимы. Опять же от людей мы узнали о существовании неких Окон, которые, как я теперь окончательно убедился, действительно самым фантастическим образом соединяли две различные Вселенные! Мы взяли под свой контроль эти Окна, но так и не смогли ими воспользоваться (теперь понятно, почему). Тут есть еще одна трудность, которая нам очень мешала и мешает. Улемагов очень мало. Что такое четыре сотни на целую планету?! Нас просто не хватает на все – еле-еле удерживаем контроль над людьми. И еще один фактор на нашей (а теперь я могу сказать, «на нашей», ибо я с вами) стороне – фактор времени.

Я забыл упомянуть о том, что Монстр Зла очень торопится. Теперь, когда он вышел из состояния тысячелетней спячки, ему необходима не только власть над разумными – ему необходимо присутствие самих разумных рядом с ним, как нам необходима пища. Именно поэтому улемаги с помощью людей должны подготовить здесь все для его прибытия, а именно: вырыть глубочайшую шахту, чтобы Монстр через нее смог проникнуть в недра Земли-два. Шахта должна достичь обширных подземных пустот, местоположение которых мы давно определили. В эти пустоты и должен попасть Монстр Зла, когда мы его сюда доставим (теперь я надеюсь этому помешать), чтобы потом пробраться еще глубже – под кору планеты. Тогда для того, чтобы его уничтожить, понадобится уничтожить всю планету, а это, согласитесь, было бы очень трудно и очень печально…

Глава XXI. ЛОВУШКА И ЗАХВАТ.

Незаметно опустился вечер.

Потрясенные рассказом Шимма, члены экспедиции некоторое время молчали.

– Что же это получается… – первым заговорил Рамсей. – Значит, как только вы с помощью околдованных вами людей закончите эту шахту, то доставите сюда Монстра Зла и… Что потом будет?

– Я могу очень хорошо рассказать, что именно будет, – жутковатая усмешка исказила и без того не отличающееся особой красотой лицо гоблина Жугра. – Вместе с Монстром Зла они притащат с собой всякие технические штучки Древних, и очень быстро вначале заколдованные, а потом и обученные ими люди превратят наш мир в подобие Земли-один. Потом, когда они будут уверены, что сил у них достаточно, будет предпринята попытка проникнуть на Землю-один с целью ее захвата. Очень соблазнительно, согласитесь: лететь никуда не надо, искать никого тоже не надо – вот она, под боком, целая планета с шестью миллиардами разумных и достаточно жестоких существ…

– Ты забыл, Жугр, – перебил его домовой Макар, – что люди с Земли-один не поддаются колдовству Монстра Зла.

– Это они сейчас не поддаются, – упрямо настаивал на своем гоблин, – а что будет, когда улемаги и люди овладеют научными тайнами Древних?

– Никто не знает, – тихо промолвила Равина.

– Да, никто не знает, – почти прорычал Жугр. – И не может знать. Мы знаем только одно: Монстр Зла сам по себе не остановится, значит…

– Значит, его нужно остановить, – закончил за гоблина эльф Сиэтар.

– Верно, – кивнул уродливой головой Жугр.

– Согласна, – сказала Равина.

– Я – только за, – подхватил Рамсей.

– Другого выхода не вижу, – пробормотал домовой Макар.

– Поддерживаю всем сердцем, – пробасил леший Лес.

– Драться так драться, – пожал плечами Илувар.

– Мы с вами, – обвел взглядом всю компанию Роман. – Опасность грозит всем. Как солдат и человек, я при таком раскладе не могу остаться в стороне. Думаю, что мои юные друзья меня поддержат.

– Еще бы! – в один голос высказались Гошка и Шурка.

– А ты, Шимм? – пристально поглядел на бывшего врага Илувар. – Ты, кажется, сказал, что с нами?

– Да, – просто и твердо ответил улемаг, и во всех трех его глазах зловеще полыхнуло закатное солнце. – Я хочу отомстить. И я хочу освободить своих товарищей. Я – с вами. Кто знает, может, если нам удастся уничтожить или как-то нейтрализовать Монстра Зла, то с помощью знаний Древних мы, улемаги, вернем себе способность к деторождению и возродим нашу расу… А? Как вы думаете?

– Я думаю, что это вполне возможно, Шимм, – ласково сказала вила Равина и погладила улемага по руке.

Утро началось безрадостно.

После завтрака все уселись обсуждать конкретный план дальнейших действий, и Шимм сообщил, что, по его данным, пробраться сейчас в Глубокую Долину нет никакой возможности.

– Все подходы к ней не просто охраняются, – рассказывал он. – Если бы так! Вокруг установлена специальная аппаратура, которая непрерывно сканирует местность, – буквально мышь не проскочит незамеченной.

– И что ты предлагаешь? – спросил Илувар.

– Не знаю, – совсем по-человечески пожал плечами Шимм. – Не представляю, как можно проникнуть в долину, чтобы нас не заметили. Разве что под землей…

– Рамсей? – вопросительно глянул на гнома Илувар.

– Что?

– Не знаешь, гномы никогда не копались в этих горах?

– Уже вспоминал, – буркнул Рамсей. – Не копались, это точно. Здесь нет ничего интересного для нас – голая порода.

– Думайте, – сказал Роман. – Нам даны головы, значит, нужно просто как следует пошевелить мозгами. Решение должно быть, и мы его отыщем. Так. По земле нельзя, под землей тоже нельзя…

– Над землей? – предложила Равина.

– Они сожгут наших драконов и нас вместе с ними в одну минуту, – безнадежно махнул рукой Жугр.

– М-да… – протянул Сиэтар. – А на вашей летающей машине нельзя? – обратился он к улемагу.

– Энергия вытекла, – ответил тот. – Судя по всему, пробой в генераторе. Теперь это бесполезный кусок металла. Конечно, генератор, по идее, можно и починить, но у меня нету подходящих инструментов, запчастей и оборудования.

– Кстати, – сказал Роман, – я предлагаю немедленно перенести наш лагерь подальше отсюда.

– Почему? – приподнял бровь Илувар.

– Улемаги, – пояснил десантник. – Те, которых я повыбрасывал из «косточки» позавчера с твоей помощью. Их наверняка скоро найдут, если уже не нашли. А как найдут, сразу же примутся искать нас. Скажи, Шимм, у вас есть аппаратура, способная на расстоянии обнаружить «косточку»?

– Вообще-то есть, – отозвался Шимм. – Ты прав, Роман, надо убираться отсюда, пока нас не засекли.

Во время всего обсуждения Гошка не произнес ни слова. Он лишь внимательно всех слушал, страстно надеясь, что его в нужный момент осенит какая-нибудь блестящая мысль.

И дождался.

В ту секунду, когда Шимм произнес фразу «пока нас не засекли», Гошку Рябинина озарило.

– Слушайте! – вскочил он на ноги. – Кажется, я придумал!

– Говори! – коротко потребовал Илувар.

– Зачем нам отсюда уходить? Наоборот, нужно сделать так, чтобы «косточку» обязательно нашли, а самим устроить засаду, понимаете? Там, на «косточке», есть радио или какое-нибудь иное средство связи?

– Да, конечно, передатчик есть, – пробормотал Шимм. – И он должен действовать, потому что у него автономное питание…

– Ну вот! – торопясь, продолжал Гошка. – Пусть Шимм вызовет еще одну «косточку» как бы на помощь. Пусть скажет, что они потерпели аварию и передатчик был поврежден, и он, Шимм, вызывает «косточку» с одним пилотом.

– Почему с одним пилотом? – спросил Сиэтар.

– Потому, что если улемагов будет много, то все, кто находился в потерпевшей аварию «косточке», не влезут, – пояснил Гошка. – Я думаю, что эта хитрость должна сработать. Чего им бояться или подозревать? Голос Шимма они знают, а предположить, что он окажется на нашей стороне… это было бы слишком невероятно.

Некоторое время все молча смотрели на Гошку, «прокручивая» в голове его предложение и отыскивая в нем слабые места.

– Черт возьми, Гошка! – хлопнул его по плечу Роман Береза. – Ты молодец! Сразу видно, чья школа! Это может сработать.

– Подождите, – сказала Равина. – Что-то я не пойму. Допустим, что мы захватим «косточку». Ну и что? Что мы будем делать дальше?

– А дальше, – весело объяснил Роман, – мы на «косточке» прорываемся в Глубокую Долину и захватываем уже звездолет. Так, Шимм?

– Да, – кивнул головой улемаг. – Это возможно. Вокруг кораблей – минимальная охрана, а мне известен код, который открывает грузовой люк моего корабля «Разлука». Как только мы попадем в рубку, сменим код и стартуем, нам уже ничего не страшно.

– Это безумие, – глаза Равины, и без того большие, расширились. – Насколько я понимаю, потом мы отправимся на эту самую планету Древних и попытаемся уничтожить Монстра Зла в его логове, да?

– Абсолютно верно, Равина, – подтвердил Илувар.

– Это безумие, – повторила Равина. – Но мне это безумие нравится.

– Слушай, Шимм, – обратился к улемагу Роман, – ты говоришь, что, как только мы проникнем в рубку, нам уже ничего не сможет помешать, так?

– Да, так.

– Разве у вас на звездолетах нет мощного космического оружия?

– Такого, чтобы уничтожить корабль типа «Разлуки», нет, – ответил Шимм. – Только на «Разлуке» – и здесь нам повезло – есть ядерные самонаводящиеся ракеты. Не забывайте, что мы летели в Космос не воевать. Мы летели исследовать.

– А почему вы не захватили оружие Древних?

– Мы и захватили. То, в котором смогли разобраться. Я же говорю, что на «Разлуке» имеется десяток самонаводящихся ракет с ядерными боеголовками. А почему не вооружили остальные корабли… Монстру Зла тоже не нужна война. Ему нужны слуги и власть. И потом… У нас не было времени, чтобы еще вооружать остальные корабли. Одного, казалось, вполне достаточно. Монстр Зла, проснувшись, стал нетерпелив, а мы и так довольно долго провозились, устанавливая на звездолетах гиперпространственные двигатели Древних, потому что наши были крайне ненадежны, а мы не знали, сколько нам придется пропутешествовать в Космосе.

– Ясно, – пробормотал Роман.

– Все! – хлопнул в ладоши Илувар. – Лишние разговоры – в сторону. Приступаем к детальной разработке Гошиного плана. Ты, Роман, я думаю, возьмешь на себя…

Гошкин план прекрасно сработал.

Улемаги клюнули на хитрость, и уже через два часа в распоряжении экспедиции оказалась абсолютно целая «косточка».

Действовать приходилось быстро, пока никто из улемагов не заподозрил неладное.

Драконов, подробно все объяснив им, отправили обратно с тем, чтобы они сообщили Совету о принятом решении, а сами, загрузив «косточку» взятым с собой провиантом, снаряжением и лучевым оружием с первой, неисправной «косточки», разместились внутри и захлопнули люк. Пилота-улемага перед этим развязали и вытолкнули наружу, оставив ему только парализатор («Для охоты, – пояснил Шимм, – чтобы с голоду не умер, пока будет до Глубокой Долины пешком добираться»).

Солнце перевалило за полдень, когда «косточка», ведомая пилотом Шиммом, изящно взмыла в синее небо Земли-два.

Глава XXII. В КОСМОСЕ. ПЛАНЕТА ДРЕВНИХ.

Гошка валялся на немного жестковатой лежанке в своей каюте, закинув руки за голову, и бездумно разглядывал матовый серебристый потолок над головой.

В памяти один за другим выплывали яркие эпизоды последних суток, когда их отряд с боем прорвался на космический корабль «Разлука» и улемаг Шимм поднял его в Космос.

Он снова видел завалившуюся на бок «косточку» и младшего сержанта воздушно-десантных войск Романа Березу, который, стоя во весь рост, прикрывал непрерывным огнем из двух лучеметов Шимма, пока тот возился с грузовым люком.

Впрочем, их налет был так быстр и внезапен, что улемаги так и не опомнились как следует. А тех, кто опомнился, лучеметы Романа Березы быстро заставили отыскать укрытие понадежней.

Перебежать из «косточки» в нутро космического корабля после того, как Шимм открыл люк, было делом нескольких секунд. А дальше… Вот они поднимаются в лифте. Вот бегут по овальному в сечении коридору в рубку «Разлуки». «Быстрее, быстрее», – торопит Шимм. Вот и рубка. Настоящая рубка настоящего межзвездного корабля! Но рассматривать окружающие Гошку чудеса инопланетной техники некогда. «Все ложитесь на пол! – командует Шимм. – Нас ждет перегрузка. Не бойтесь и постарайтесь дышать глубже!».

Да… Перегрузка оказалась неприятной штукой. Но еще хуже оказалась невесомость.

Гошка вспомнил тошнотворный комок в горле и себя, беспомощно барахтающегося под потолком рубки, и поморщился. Нет уж… Романтика романтикой, но самое лучшее – это обычная сила тяжести. Впрочем, неприятные ощущения длились сравнительно недолго – «Разлука» быстро легла на обратный курс к планете Древних, который уже был заложен в бортовой компьютер. Теперь они шли в обычном Космосе с обычным (погони не было) ускорением 9,8 м/сек, чтобы набрать скорость, достаточную для перехода в гиперпространство. Так объяснил им Шимм.

Потом улемаг с видимым удовольствием показывал им свой корабль.

Было заметно, что Шимм очень гордится «Разлукой» и любит ее. Такое отношение к технике было понятно только людям и отчасти гному Рамсею. Эльфы, Илувар и Сиэтар проявляли лишь вежливый интерес, а остальные члены отряда прикладывали, по мнению Гошки, немалые усилия, чтобы скрыть явную скуку, – их больше поражала не «Разлука», а само то, что они находятся за пределами родной планеты, в необъятном и необъяснимом великом Космосе. У Гошки вообще возникло подозрение, что, скажем, гоблин Жугр до вчерашнего дня в глубине души верил, что Земля все-таки плоская. Во всяком случае, его совершенно обалдевший вид, с которым он торчал у экрана наружного обзора, свидетельствовал в пользу данного предположения.

Да, Земля-два выглядела из Космоса просто восхитительно – эдакое голубое чудо на черно-бархатном фоне, и они все вместе долго рассматривали ее материки и океаны, очертания которых отнюдь не во всем, кстати, совпадали с очертаниями материков и океанов Земли-один, хотя и были похожи. Но и межзвездный улемаговский корабль «Разлука» произвел на Гошку просто-таки ошеломляющее впечатление.

Еще вчера Гошке казалось, что его способность удивляться чему бы то ни было полностью себя исчерпала.

Еще бы!

Больших и малых чудес, выпавших на его долю за последние дни, хватило бы, наверное, на добрую сотню любознательных мальчишек и девчонок – и еще бы осталось. Но настоящий межзвездный корабль, да еще инопланетный к тому же… Что ни говорите, а нет, наверное, на свете мальчишки, который бы не отдал все свои мальчишеские сокровища и год жизни в придачу за возможность, которая выпала Гошке Рябинину, – совершить межзвездный полет.

Да, подумал Гошка, вот уж повезло, так повезло – ничего не скажешь. Эх, жалко, что никому про это рассказать будет нельзя, когда вернемся, – все равно ведь не поверят, да еще и засмеют вконец к тому же… А здорово было бы собрать во дворе верных друзей и в подробностях поведать им про Окна, про чудесный мир Земли-два, про эльфов и гномов, а также прочих представителей Маленького Народца, про Карпатского Велета и улемагов… Гошка даже зажмурился и ясно представил себе раскрытые рты и удивленно-завистливые глаза своих друзей. Нет, не получится. Говорят, ври-ври, да не завирайся. Он бы и сам первый не поверил в подобную историю, вздумай кто из пацанов или девчонок такое рассказать. Впрочем, у девчонок воображения бы не хватило, вот разве что у Шурки Уваровой, но она и так здесь. Хоть с Шуркой можно будет вспоминать обо всем, подвел итог своим размышлениям Гошка и вознамерился встать с кровати и отправиться в рубку, но тут по внутрикорабельной связи раздался голос улемага Шимма:

– Внимание! Всем членам экипажа «Разлуки»! Через пять минут корабль войдет в гиперпространство! Приказываю всем занять лежачее положение. Повторяю…

Гошка вздохнул и постарался поудобнее устроиться на кровати. Очень, конечно, хотелось (прямо так и подмывало) пробраться в рубку и поглядеть, как обычное пространство, усеянное мириадами разноцветных звезд, превратится в неведомое и таинственное «гиперпространство», но нарушать приказ Шимма… Гошка почувствовал, что кровь прилила к его лицу при воспоминании о том, как вчера его сурово и беспощадно отчитали Илувар и Роман за то, что он без спроса залез в космошлюпку с целью досконального ее, космошлюпки, изучения. И правильно, еще раз вздохнув, подумал он, надо было меня еще и за уши отодрать. На любом порядочном космическом корабле должна быть дисциплина, без нее далеко не улетишь…

Впрочем, словно идя навстречу Гошкиным пожеланиям, прямо над дверью его каюты загорелся небольшой экран – как будто в переборке корабля открылась дырка прямехонько в Космос.

– Желающие могут наблюдать переход из обычного пространства в гиперпространство непосредственно из своих кают по малым обзорным экранам, – бесстрастно сообщил голос Шимма.

Гошка жадным взглядом вперился в экран.

– Минута до перехода, – сообщил Шимм.

Гошка несколько раз глубоко вздохнул, стараясь унять волнение.

– Тридцать секунд… пятнадцать… десять… девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, две, одна… Переход!

Гошке показалось, что как-то странно, будто складываясь, качнулись стены и косо встал потолок. Он сморгнул, тряхнул головой… Да нет, все, кажется, в порядке. Только вот экран уже не открывался в черную и как будто живую глубину Космоса, а светился ровным равнодушно-серым светом.

Последующие три дня команда «Разлуки» занималась составлением планов по уничтожению Монстра Зла, которые, по зрелом размышлении, отметались так же легко, как и создавались.

– На крайний случай, – жутковато улыбнулся гоблин Жугр после одного из совещаний, – мы всегда можем взорвать звезду, а вместе с ней сгорит и вся эта… планетная система. Думаю, что Монстру не удастся выжить в таком катаклизме.

– Нахватался ты словечек, как я погляжу, – фыркнула Равина. – Катаклизме… надо же!

– И каким же образом ты собираешься ее взрывать? – прищурился на Жугра домовой Макар.

– Так ведь Шимм рассказывал! – обрадованно хлопнул себя по лбу Рамсей. – Направим внутрь звезды корабль какой-нибудь – и дело с концом!

– А что? – встрепенулся леший Лес. – По-моему, хорошая мысль…

– Нет, – испуганно захлопал всеми тремя глазами Шимм. – Этот способ не годится!

– Почему? – осведомился Жугр.

– Вы забываете, – печально оглядел присутствующих улемаг. – Вы забываете о знаниях и научных достижениях, которые хранятся на планете Древних и без которых нам, улемагам, вряд ли удастся восстановить свою расу.

– М-мда, это верно, – пробурчал Лес. – Негоже забывать о своих близких.

– Да ладно! – беспечно махнул рукой Гошка. – На месте разберемся, чего там…

– Видимо, так и поступим, – подвел черту Илувар. – В конце концов, я думаю, что мы, эльфы, с помощью Леса, Макара, Рамсея, Равины и Жугра сумеем обнаружить на планете Монстра и выяснить, где он находится. Ну а там… Найдем способ, как выковырять его наружу, или уничтожим прямо под землей. На планете Древних ведь есть оружие?

– Есть, – подтвердил Шимм. – И много. Только в нем еще нужно разобраться.

– Разберемся, – усмехнулся Роман. – Уж в чем-чем, а в оружии человек всегда разберется.

К концу первого дня после выхода из гиперпространства планета Древних выросла до размеров грецкого ореха на обзорном экране, а затем и арбуза.

Все собрались в обширной рубке «Разлуки» и с затаенной опаской наблюдали, как растет оранжевый, с белыми размывами облаков, шар.

– Слушай, Шимм, – неожиданно обратился к улемагу Роман Береза. – А у вас, улемагов, на лице волосы растут?

– Н-нет, – запнувшись, ответил удивленный Шимм. – У нас вообще нигде волосы не растут. А почему ты спрашиваешь?

– Побриться хотел, – грустно вздохнул десантник и провел ладонями по густо заросшим многодневной светлой щетиной щекам. – Зарос весь. Надоело. И чешется…

– Что ты, Роман! – всплеснула руками и крыльями Равина. – Тебе очень идет!

Все собрались в обширной рубке «Разлуки» и с затаенной опаской наблюдали, как растет оранжевый, с белыми размывами облаков, шар.

– Считаешь?

– Обожаю небритых мужчин. Они сразу становятся такими мужественными!

– Тогда ладно, – неуверенно улыбнулся младший сержант.

Когда через несколько часов «Разлука» пошла на посадку, ее экипаж размещался в противоперегрузочных камерах и был готов к дальнейшим приключениям.

Монстр ждал.

Он умел ждать долго и терпеливо, но на этот раз его одолевало смутное беспокойство, позже переросшее в чувство неотвратимой беды.

Что-то случилось там, на той планете, куда отправились улемаги. Какие-то силы, неподвластные его воле, вмешались в хорошо просчитанный ход вещей. Монстр чувствовал это так же, как собака чувствует приближение землетрясения. И вместе с этим чувством сначала пришло беспокойство, а потом и страх. Да. Беспокойство и страх.

Он уже почти забыл, что это такое – страх. И вот теперь пришлось вспомнить. А вспомнив, принимать решение, ибо не таков был Монстр, чтобы просто так подчиниться обстоятельствам и сдаться без всякой борьбы.

Враждебный корабль с разумными существами на борту, которых он не сможет подчинить своей воле (он знал это абсолютно точно), неотвратимо приближался к обиталищу Монстра. Он уже ощущал присутствие этих существ там, на орбите планеты, за тонкой металлической оболочкой космического корабля. Скоро, очень скоро корабль сядет, и ему, Монстру, необходимо будет себя защитить.

Но как?

Он усиленно размышлял над этим, перебирая различные варианты, и решение пришло. Единственное возможное решение.

Собственно, оно, это решение, зрело уже давно, и если бы улемаги не наткнулись на планету Древних, Монстр рано или поздно пришел бы к этому решению, которое состояло в том, чтобы ВИДОИЗМЕНИТЬСЯ.

Да, в крайнем случае, когда возникала угроза самому его существованию, он мог и должен был видоизмениться, а изменившись, он получал возможность передвигаться в пространстве, обретал конечности и органы чувств, как у любого разумного существа (в своем теперешнем состоянии Монстр представлял собой желеобразную органическую массу, заполняющую собой громадные внутренние пустоты планеты).

Итак, измениться.

И хотя при этом большая часть Монстра должна была отмереть, а та, что останется, потерять практически всю свою невероятную по мощи гипнотически-телепатическую силу, но все же это было сделать необходимо, так как Монстр прекрасно понимал, что ему в его теперешнем состоянии не устоять против пришельцев, на которых не действуют его злые чары и которые обладают полной свободой передвижения, подкрепленной технической мощью планеты Древних.

Почему-то в последний момент Монстру показалось, что решение, к которому он пришел, уже когда-то, давным-давно, было им предсказано самому себе и что вообще это и не изменение вовсе, а возврат к какой-то его первоначальной сущности… Впрочем, прошли тысячелетия и тысячелетия, и воспоминания совсем стерлись, а восстанавливать их сейчас уже совсем не было времени. Нужно было пользоваться шансом.

И Монстр этим шансом воспользовался.

– Его здесь нет, – медленно поворачивая голову из стороны в сторону и полуприкрыв глаза, сказал Илувар. – Я его не чувствую. Вернее, почти не чувствую. Кто-то или что-то вроде как присутствует. Но это или очень далеко, или это не Монстр Зла. А вы как?

– Никак, – буркнул Рамсей. – Если уж ты, эльф, не чуешь, то я, гном, и подавно.

Лес, Равина, Жугр и Макар молча покачали головами.

– Кто-то есть, это точно, – сказал Сиэтар. – Правда, я тоже не могу определить, кто это и где находится. Но такого существа, которое описывал нам Шимм и существование которого подтвердил Карпатский Велет, здесь нет. Подобную силу мы бы почувствовали сразу.

Полчаса назад «Разлука» приземлилась на одном из космодромов Древних. Именно отсюда, по словам Шимма, стартовали улемаги и именно здесь они сели на планету первый раз и попали под власть Монстра Зла.

Экипаж «Разлуки» собрался в рубке и долго разглядывал открывшийся на обзорном экране пейзаж.

Светло-фиолетовая равнина. Кубы, параллелепипеды, купола и сферы космопорта и города Древних. Горы на горизонте. Оранжевое небо с обрывками облаков.

Как ни странно, но Гошка не испытывал особого волнения оттого, что ступил на другую планету. Гораздо больше его беспокоило, что на этой самой планете есть Монстр Зла, а вернее – что его НЕТ.

– А это точно то самое место, Шимм? – несколько бесцеремонно спросил Гошка улемага.

– Обижаешь, – в тон ему ответил пилот «Разлуки».

– Что будем делать? – осведомилась Равина.

– Вылазку, – коротко бросил Илувар. – Нужно делать вылазку. Возможно, броня корабля гасит мозговое излучение Монстра и…

– Не нравится мне это, – вмешался Роман Береза. – Насколько я помню рассказ Шимма, броня «Разлуки» не помешала Монстру овладеть волей улемагов. С тех пор броня другой не стала. Так в чем же дело?

– Может, он умер? – с надеждой в голосе предположила Шурка Уварова.

– Или уснул, – задумчиво проговорила вила Равина. – А что… Ждал-ждал возвращения улемагов и опять уснул.

– Кх-хе! – прокашлялся гоблин Жугр. – Я согласен с Романом. Не нравится мне это.

– Шимм, – вмешался в разговор Сиэтар, – скажи, когда ИМЕННО ваша экспедиция попала под гипнотический удар Монстра?

– Насколько я помню, сразу же после посадки, – немного подумав, ответил пилот.

– То есть, получается, что Монстр ЗНАЛ о вашем приближении.

– Почему… а, да… иначе действительно прошло бы какое-то время, прежде чем он нас… да.

– Ты хочешь сказать… – начал Илувар.

– Я хочу сказать, что у нас нет оснований предполагать, будто Монстр и сейчас НЕ ЗНАЛ о теперь уже НАШЕМ приближении к планете. Представьте себе, что он почуял нас издалека и понял, что мы направляемся на планету Древних отнюдь не с целью подарить ему букет цветов. Он ведь мощный телепат. Что тогда?

– Он подготовился, – быстро ответил Роман. – Я бы, например, на его месте точно подготовился. Принял бы меры, так сказать.

– Вот именно, – кивнул головой Сиэтар.

– М-мда, логично, – прокомментировал молчавший до этого леший Лес. – Но только вот знать бы, какие именно меры…

– Без разведки все равно не обойтись, – потер подбородок Илувар.

– Верно, – согласился Лес. – Но разведку следует производить осторожно. Нельзя делать вылазку сразу всем. Кто-то должен остаться на корабле.

– Ну, это само собой разумеется! – воскликнул Шимм.

– Давайте в разведку пойду я, – предложил Роман. – Все-таки я этому делу специально обучен. Не возражал бы против участия Сиэтара, Рамсея, Жугра и Леса. Хорошо бы, конечно, взять с собой Шимма, но он – единственный пилот, им нельзя рисковать. А Илувар – начальник экспедиции.

– Эй! – воскликнула вила Равина. – Я тоже с вами!

– Э-э… – в затруднении промямлил Роман, – ты, Равина, все-таки женщина, а дело это мужское и…

– Чепуха какая! – фыркнула Равина. – Мужское, женское… Если хочешь знать, мы, вилы, владеем всякой магией зачастую не хуже эльфов. И потом… тебе ведь наверняка пригодится разведка с воздуха, а?

– Если здесь есть воздух, – заметил Роман.

– Воздух тут есть, – вздохнул Шимм. – И воздух вполне нормальный, без всяких там болезнетворных микроорганизмов. Мы, во всяком случае, таковых не обнаружили.

– Ага! – победно поглядела на Романа Равина.

– Ладно, – согласился десантник. – Пусть будет так. Илувар, ты не против такого состава разведгруппы? Или, может, у кого-нибудь есть иные предложения? Я понимаю, что идти хочется всем, но… вы сами понимаете.

Конечно, у Гошки, Шурки и домового Макара были иные предложения, однако они смолчали, понимая, что не найдут веских аргументов в пользу этих самых предложений.

– Что ж, – подытожил Илувар. – Готовьте вездеход, Шимм.

Глава XXIII. ХИТРОСТЬ И КОВАРСТВО.

Монстр размышлял.

Он прекрасно понимал, что времени у него очень мало. Рано или поздно его обнаружат и тогда…

Время.

Если бы у него было побольше времени, то он сумел бы достойно встретить своих врагов. Но для того, чтобы найти оружие, с помощью которого можно было бы защищаться, и для того, чтобы разобраться в этом оружии, нужно было время, которого, как уже говорилось, катастрофически не хватало. Да и какой смысл, если задуматься, был в том, чтобы держать оборону на этой планете, вращающейся вокруг умирающей звезды? Против кого ее держать? Против тех, кто сумел каким-то образом преодолеть его, Монстра, заклятие и теперь пришел сюда, на эту планету, чтобы его убить?

Глупо.

Слишком много шансов за то, что он проиграет в этой игре. Пришельцев тьма-тьмущая, они вооружены, а он один и уже не может подчинить их новому заклятию, потому что после превращения потерял большую часть своей прежней колдовской силы, а для восстановления опять же нет времени.

Остается одно.

Бежать.

Благо на планете хватает звездолетов Древних. Но если он побежит, то пришельцы догонят его в Космосе и тогда наверняка уничтожат.

А что если…

– Глядите, глядите, что это?! – воскликнул Гошка, тыча пальцем в обзорный экран.

Но кричал он напрасно – все и так увидели ослепительный столб пламени, который вдруг медленно поднялся на горизонте, и на вершине этого растущего столба явственно можно было разглядеть серебристое тело космического корабля.

– Ракета? – с сомнением глянул на Шимма Роман. – Разве у Древних сохранились ракеты?

– У Древних много чего сохранилось, – пробормотал Шимм, лихорадочно переключая что-то на пульте управления, – в том числе и ракеты. Но это не просто ракета. Это космический корабль Древних. Способный, между прочим, передвигаться в гиперпространстве. Очень старая модель, но тем не менее…

– Он сбежал! – рявкнул вдруг Жугр. – Этот подлец понял, что не сможет с нами тягаться, и просто-напросто удрал от нас! Шимм, мы можем догнать и уничтожить этот корабль?

– Как раз это сейчас я и пытаюсь выяснить через компьютер, – ответил Шимм. – Никогда раньше, знаете ли, не преследовал чужие корабли в Космосе. Так… А если так… Нет… А если… Гиблое дело. Его нам не догнать.

– Почему? – спросил Илувар.

– Эта модель Древних, конечно, очень старая, но наш корабль ничем не лучше. Теоретически мы могли бы его перехватить, если бы стартовали одновременно с ним, но он нас опередил. Здесь даже несколько минут играют роль. Он уйдет в гиперпространство раньше нас, а там его путь проследить невозможно.

– А откуда нам известно, что он сбежал? – неожиданно для самого себя сказал Гошка.

– Что… – начал было Илувар и умолк, уставившись на него своими громадными глазами.

В этом он оказался не одинок – одиннадцать пар глаз и еще один воззрились на Гошу Рябинина.

– Я хочу сказать, – осмелев, сформулировал свою мысль Гошка, – что это вполне может быть отвлекающий маневр.

– Объясни, – коротко потребовал Илувар.

– Не надо, я понял! – воскликнул Роман Береза и засмеялся.

– Я, кажется, тоже! – захлопала в ладоши Шурка Уварова.

– Какие вы все, с Земли-один, умные, – проворчал Лес. – Я, например, ничего не понял и в связи с этим требую объяснений.

– Ну хорошо, – сказал Гошка. – Давайте представим себе, что Монстр почувствовал наше приближение и сообразил, что не может наложить на нас заклятие, что наши сознания не подчинятся ему. Что он предпримет?

– Постарается нас уничтожить, – хмуро предположил Жугр.

– А если он не может это сделать?

– Почему это? На этой планете, насколько я понимаю, достаточно оружия, – заметил Рамсей.

– Это оружие, во-первых, еще надо найти, а во-вторых, научиться им пользоваться, – быстро парировал Гошка.

Роман Береза с удовлетворенным видом кивнул головой.

– То есть, – промолвил Илувар, – ты хочешь сказать, что если бы он, Монстр, изначально знал, где находится оружие Древних, и умел им пользоваться, то мы были бы уже уничтожены?

– Да, – подтвердил Гошка. – Именно это я и хочу сказать. Вообще, надо заметить, что соваться сюда, на эту планету, было чистейшей воды авантюрой, хотя у нас, конечно, не было другого выхода. Я имею в виду – соваться без разведки… Ну ладно. Раз мы живы, то Монстр этим оружием пользоваться не умеет.

– А космическим кораблем, значит, управлять умеет, – язвительно процедил Жугр.

– И кораблем не умеет, – невозмутимо ответствовал Гошка. – Именно поэтому я и не уверен, что он сбежал. Мы же не знаем, кто он такой, как выглядит, на что действительно способен, кроме злых чар, уже нам известных, и вообще… Допустим, что он может при необходимости менять свой облик, а почему бы и нет? Ведь вы, Лес, например, можете…

– Могу, – с оттенком самодовольства подтвердил леший.

– Ну вот, – продолжал Гошка. – Допустим, что он видоизменился и вылез из-под земли. При этом он мог утратить большую часть своей колдовской силы – а как иначе объяснить, что вы все при всех своих магических талантах не можете его здесь засечь. Итак, что ему остается, чтобы избежать встречи с нами, а, следовательно, выжить? – на Гошку явно нашло вдохновение. – Правильно. Затаиться и ждать, пока мы спокойно не улетим, чтобы после улететь самому. Ему ведь наверняка нужно время, которого сейчас у него нет. А как заставить нас побыстрее улететь? Правильно. Сделать вид, что он сбежал. Запустил корабль в автоматическом режиме – и все дела.

– Ну, знаешь ли, – протянул Шимм, – для того, чтобы запустить корабль Древних, пусть даже в автоматическом режиме, тоже нужны знания.

– Но, возможно, это проще, чем самому управлять кораблем?

– Кому как, – пожал плечами Шимм. – Мне, например, проще самому.

– Я не понимаю, чего мы сидим! – звонко воскликнула вила Равина.

– А что? – поинтересовался Лес.

– Как это «что»?! Да ведь нам в любом случае следует немедленно взлетать и гнаться за этим самым кораблем!

– Или делать вид, что мы за ним гонимся, – тихо уточнил домовой Макар.

– Да! То есть нет… нам нужно постараться все-таки его перехватить. Хуже-то не будет…

– А ведь и верно, – пробормотал Рамсей, – чего это мы…

– Приготовиться к срочному старту! – гаркнул Шимм и уже тише добавил: – Как ты считаешь, Илувар?

– Считаю, – усмехнулся эльф. – Взлетаем и попытаемся уничтожить этот корабль. Мы можем это сделать?

– Думаю, да. Разумеется, если он не успеет уйти от нас в гиперпространство.

– Тогда – вперед.

Загадочный корабль Древних был настигнут и уничтожен ракетой с ядерной боеголовкой ровно через пять с половиной часов после старта по бортовому времени.

– И никаких попыток защититься, – прокомментировал Сиэтар, глядя на «ослепший» после ослепительного взрыва обзорный экран.

– Неудивительно, – солидно проронил Гошка. – Это ведь только автомат. Он и не сообразил ничего.

– Жалко машину, – вздохнул Шимм. – Хороший был корабль. Хоть и старый, конечно…

– Возникает вопрос, что нам теперь делать? – осведомился в пространство Жугр.

– Ну, это понятно, – сказал Роман. – Теперь, если Монстр остался на планете, то он думает, что мы думаем, что он, Монстр, уничтожен, и поэтому нам нужно… Что это?!

«Разлуку» ощутимо и резко качнуло.

– Возможно, метеоритная атака… – пробормотал Шимм, склоняясь над пультом. – Эй! Ничего не понимаю… Тяга исчезла!

– То есть?! – подскочил к нему Роман.

– Двигатели не работают!

– Тогда почему мы не в невесомости? Почему «Разлука» продолжает идти с ускорением?

– Н-не знаю…

– Обзор! – скомандовал младший сержант, прищурившись на зеленоватое свечение обзорного экрана.

– Обзор включен, – тихо и как-то виновато сообщил улемаг.

– То есть, – подхватил Илувар, – ты хочешь сказать, что за бортом у нас вот эта… это…

– Может, мы в гиперпространстве? – выдвинул гипотезу Гошка.

– Чушь! – отмахнулся пилот «Разлуки». – У нас не было достаточной скорости для перехода в гиперпространство. Да и зачем бы я стал это делать?

– А может быть, это шуточки корабля Древних? – неуверенно предположил домовой Макар. – Мы в него этой… ракетой… а он в отместку, знаете ли… забросил нас куда подальше…

– Ага, – криво усмехнулся Жугр. – Сначала погиб, а потом забросил. Совсем ты, Макарушка…

– Не понимаю, – замотал головой Шимм. – Приборы неисправны? Но ведь не могли они все сразу…

Глава XXIV. ДРЕВНИЕ.

И тут зеленоватое свечение несколько раз мигнуло, подернулось рябью, а затем вовсе исчезло. На ошеломленную команду «Разлуки» внимательно и строго глядела с экрана довольно симпатичная женщина средних лет.

Гошка сразу же подумал, что незнакомка здорово похожа на их учительницу по русскому языку Зою Федоровну, женщину нрава строгого и к школьным шалостям относящуюся без юмора… Ему стало сразу как-то неуютно.

Незнакомка в довольно непринужденной позе сидела в каком-то кресле за каким-то столом, которые, в свою очередь, находились в какой-то комнате без окон (во всяком случае, на белой и ровной стене за ее спиной какие бы то ни было окна напрочь отсутствовали).

На вид женщине было лет около пятидесяти, хотя на ее правильных очертаний лице морщин видно не было. Но все равно что-то (выражение внимательных голубоватых глаз? сама фигура? руки?) выдавало ее возраст. Одетая в простого покроя светлых тонов платье, она с каким-то холодноватым любопытством разглядывала всю разношерстную компанию и молчала, подперев пухлую щеку указательным пальцем правой руки.

Команда «Разлуки» тоже некоторое время молчала в ответ.

– З-здравствуйте… – первой сообразила Шурка и чуть присела, пытаясь изобразить реверанс.

– Здравствуйте, – шевельнулись губы женщины.

Голос у нее оказался звучный и глубокий.

– Кто вы? – тут же спросил Илувар.

– Где мы? – подхватил Шимм.

– Где вы? – не отстал Роман.

Незнакомка рассмеялась, отчего у всех как-то полегчало на душе, – смех был искренним и не злобливым.

– Меня зовут… ну, скажем… Ева, – промолвила женщина. – Это не настоящее мое имя, но настоящее, боюсь, вам не понять и не произнести. Мне бы очень хотелось узнать, кто вы такие и зачем уничтожили музейный экспонат.

– Музейный экспонат?! – хором воскликнул экипаж «Разлуки».

– Да, музейный экспонат. Наш корабль. Зачем вы его вывели в Космос и уничтожили? Варварство какое… Я, в общем-то, довольно случайно оказалась в этом районе Вселенной, ну и заодно решила из прихоти навестить предполагаемую планету предков, посмотреть, как дела в музее… А тут вы. Гляжу: наш корабль, чужой корабль, ракета, взрыв… Прямо как в исторических книгах про космические войны!

– Так вы… что же… Древняя? – осторожно осведомился Шимм.

– Если вы имеете в виду мой возраст, – засмеялась Ева (Гошке почему-то показалось, что она немного обиделась), – то я могла бы предстать перед вами в образе совсем молоденькой девушки. Просто мне показалось, что так будет удобнее и приятнее для вашего восприятия.

– Не-нет, – быстро проговорила Равина, – нас вполне устраивает ваш вид!

– Мы просто имеем в виду, – сказал Илувар, – что вы, вероятно, представительница цивилизации, которой принадлежит эта солнечная система. Мы называем эту цивилизацию «Древние».

– Да, вы правы, – кивнула Ева. – Эта система и планета, с которой вы недавно стартовали, считаются нашей прародиной. Теперь здесь устроен своего рода музей, но, честно признаться, сюда очень редко кто из нас заглядывает. Последний раз… Ох, я даже не знаю… По вашим меркам получается очень и очень давно.

– Как же так? – укоризненно сказал Гошка. – Оставили родную планету без присмотра, а на ней тем временем всякие Монстры заводятся.

– Какие еще Монстры? – нахмурилась Ева, явно проигнорировав первую часть Гошиной фразы.

И тут Шимм от лица всей команды «Разлуки» поведал Древней про то, какие именно монстры завелись на ее милой прародине.

– Оч-чень интересно, – процедила Ева, явно обескураженная рассказом улемага. – Монстр Зла… Откуда он взялся?!

– Это нам бы у вас надо спросить, – язвительно заметила Равина.

– И, кстати, где вы все-таки находитесь? – не вытерпел Роман. – Да и мы заодно?

– Вообще-то сие совершенно неважно, но так и быть… Если коротко, то вы находитесь в МОЕМ ЛИЧНОМ пространстве. То есть пространстве, которым я в данный момент пользуюсь для передвижения… ну и для прочего. Это совсем не то, что вы называете гиперпространством, но для более полного объяснения потребовалось бы слишком много времени. Вы удовлетворены?

– Вполне, – чуть поклонился Роман, который ничего не понял, но тем не менее решил больше на сей счет не допытываться.

– Так что с Монстром? – напомнил Илувар.

– Сейчас будем разбираться, – озабоченно промолвила Ева и щелкнула пальцами.

«Разлуку» опять качнуло… экран померк… а когда снова засветился, то на нем возник, как по волшебству (видимо, это и было нечто сродни волшебству), знакомый пейзаж планеты Древних, с которым они расстались несколько часов назад.

– Опять двадцать пять, – вздохнул Роман и плюхнулся в штурманское кресло. – Не люблю, когда ситуацию контролируют другие, а ты ничего не можешь сделать.

– Это что же… – почесал лысую голову Шимм, – в одну секунду мы оказались опять здесь, на планете? За сотни тысяч километров?

– А ты сверься с приборами, – ласково посоветовал Лес. – Они-то что показывают?

– Они показывают, что мы действительно на планете, – прошептал Шимм.

– Значит, так оно и есть, – пожал плечами Сиэтар. – Чему ты удивляешься, Шимм, не понимаю… Даже среди Маленького Народца время от времени появлялись великие маги, которые умели мгновенно преодолевать большие расстояния. Правда, это случалось редко, но все-таки… А они – Древние. Сам же говорил, что их цивилизация достигла могущества…

– Да, я понимаю, но такое…

И тут на обзорном экране снова возникла Ева.

На этот раз она стояла на открытом воздухе – было хорошо видно, как ветерок чуть шевелит ее волосы, а над головой в бледно-оранжевом небе планеты проплывают облака.

– Я нашла место, откуда стартовал наш корабль, – весело сообщила она. – И нашла того, кто этот корабль отправил в полет. Вот он, глядите!

Изображение Евы уплыло в сторону, и ее место заняла неподвижно лежащая на земле фигура некого существа. Фигура отдаленно напоминала человеческую. Во всяком случае, у этого существа были конечности, весьма напоминающие руки и ноги, имелось нечто похожее на голову, но во всем остальном… Все оно, казалось, сплошь состоит из каких-то весьма неприятного вида шишек и бугров красно-бурого цвета, а на непропорционально большой голове с трудом можно было различить лишь узкую и длинную щель рта (если только это был рот, конечно…). Нос же, глаза и уши либо отсутствовали вовсе, либо… в общем, на этой шишковатой и бугристой поверхности их отыскать было трудно.

– Он спит, – пояснил голос Евы «за кадром». – Я его погрузила в специальное темпоральное поле, в котором ни один разумный не способен ни на какие действия. Даже если эти действия магические.

– Вы знаете о магии? – с наигранной небрежностью поинтересовался Илувар, разглядывая Монстра.

– А как же. Магия – один из путей разумных, и многие следуют этим путем… Ну, насмотрелись?

– Да, пожалуй, достаточно, – кивнул головой Илувар. – Так он маг, этот Монстр? Кто он вообще и откуда взялся?

– Сейчас все объясню, – Ева снова появилась на экране.

– Э-э… – не очень уверенно сказал Лес, – может быть, вы окажете нам честь и появитесь непосредственно здесь, на борту нашего корабля? А то как-то неудобно, знаете ли…

– Благодарю вас, – улыбнулась Ева, – но я воздержусь. Дело в том, что я уже и так нарушила все мыслимые инструкции и запреты, общаясь с вами. Вы уж простите.

– Прощаем, – великодушно махнула рукой Равина.

– Так вот, – продолжила Ева, как-то странно глянув на вилу и мимолетно улыбнувшись, – если коротко, то существо, которое вы называете Монстром Зла, было когда-то колдуном и обитало на одной из планет нашей системы. Замечу, что назвать этого колдуна было бы ошибкой. Когда мы, Древние, покинули нашу планету и перебрались… э-э… в другое место, этот колдун – уж не знаю пока из каких соображений и как это ему удалось – остался на месте, хотя все его, скажем так, коллеги тоже перебрались вместе с нами…

– У него были коллеги? – невольно вырвалось у Гошки.

– Да, были. Не только у вас есть существа, подобные эльфам, вилам, троллям, гоблинам, гномам и прочим, то есть тем, кого вы называете Маленький Народец. У нас они тоже есть, хотя я, скорее, отношусь к людям… Но все это слишком сложно и долго рассказывать. Вообще-то, насколько я теперь понимаю, не такой уж этот колдун был и злой вначале, но долгое одиночество, помноженное на отрицательные черты характера… Впрочем, с этим еще предстоит окончательно разобраться, я тут сама пока еще не все понимаю. Возможно, в свое время он на что-то очень сильно обиделся. Или его обидели… не знаю. Но совершенно точно, что во время великого переселения он остался в системе (эге, а не забыли ли его случайно?), перебрался сюда, на эту планету, которая является и его родиной, и постепенно трансформировался в некую живую субстанцию, обитающую в недрах планеты. Получается, что он превратил себя в подобие ловушки для разумных существ, в которую, к превеликому моему сожалению, вы, улемаги, и попались. Ну, а остальное вам известно.

– И что теперь? – после некоторого молчания хмуро осведомился Шимм. – Что с ним будет?

– Я отвезу его к нам, – спокойно ответила Ева, – туда, где мы обитаем, и передам его сородичам. Пусть они решают его судьбу, потому что я этого делать не вправе.

– После всего, что он совершил? – агрессивно спросил Жугр.

– А что бы вы хотели? – приподняла брови Древняя.

– Убить гада, – отрезал Роман Береза. – Хотя за все, что он натворил, его и убить мало.

– Вы еще молоды, – сказала Ева, и тень печали набежала на ее лицо, – а молодости, как известно, свойственна жестокость. Когда-нибудь, я надеюсь, вы поймете, что в данном случае ошибались.

– Ошибались… – пробурчал Рамсей. – Ничего себе! Да если бы не мы и не вы, то неизвестно, чем бы эта вся история закончилась. И так крови пролилось порядком, а ведь могло случиться…

– Но ведь не случилось? – мягко перебила гнома Ева. – Не будем спорить. Произошло то, что произошло, и нужно жить дальше. Я вам советую спокойно возвращаться домой и заниматься своими делами, которых у вас, как я понимаю, хватает. А сюда… Сюда вам больше не стоит возвращаться. После того, что случилось, я думаю, мы уберем отсюда планету и переместим ее куда-нибудь поближе к нашему теперешнему дому. Удачи вам!

– Эй, постойте! – опомнился Шимм.

– Не волнуйтесь, – успокоила его Ева. – К тому времени, как вы доберетесь до вашей планеты, заклятие будет снято и вы застанете своих товарищей в добром здравии. Я, признаться, решила идти до конца и продолжаю самым беспардонным образом нарушать все правила, так что в памяти вашего бортового компьютера вы найдете координаты вполне подходящей для колонизации планеты, куда и сможете перебраться. Думаю, что это будет нужно сделать, так как Земля-два принадлежит людям и Маленькому Народцу. И еще – пропадать так пропадать! – вы снова сможете размножаться, так что, прошу вас, используйте свой шанс сполна и не допускайте прежних ошибок. Впрочем, я бы никогда не вмешалась, но в том, что случилось с улемагами, я усматриваю и нашу вину, вину Древних – давно надо было убрать отсюда нашу планету. Так что, как у вас говорят, не поминайте лихом и… прощайте! – и с этими словами Ева просто исчезла с экрана.

И тут же корабль опять ощутимо качнуло, экран погас, а когда загорелся вновь, то с него на команду «Разлуки» таращились лишь звезды из бездонных и черных космических глубин.

– Ну вот, – констатировал Роман, – можно сказать, что нас вежливо попросили убираться вон.

– Скорее, дали под зад коленкой, – хмыкнул Жугр.

– А у меня было еще столько вопросов! – вздохнул Гошка.

– Переживем! – махнул маленькой ручкой домовой Макар. – Рассчитывай обратный курс, Шимм, а то что-то я по дому сильно соскучился.

Глава XXV. ПРОЩАНИЕ.

В королевском зале древнего замка Дарт гремел пир.

Во главе нескончаемого, заставленного и заваленного всевозможными яствами стола сидели Почетные Гости, они же Герои, они же Спасители: эльфы Илувар и Сиэтар, гном Рамсей, вила Равина, царь леших Лес, гоблин Жугр, домовой Макар, улемаг Шимм и, конечно же, Гошка Рябинин, Шура Уварова и младший сержант воздушно-десантных войск Роман Береза.

Сказать, что в замке Дарт царило веселье, значило бы не сказать ничего.

Заздравные крики, песни и смех выплескивались из громадного зала на обширный замковый двор, также по периметру уставленный столами, а оттуда через настежь распахнутые главные ворота – за стены замка, где стояли веселым и шумным лагерем тысячи и тысячи людей, эльфов, гномов и всех остальных. Казалось, все население Земли-два собралось здесь, в замке Дарт и его окрестностях, чтобы отпраздновать свое избавление от ужасной напасти, свою победу и торжество сил Добра и Справедливости.

Тут же находились и улемаги, которые до сих пор не могли окончательно прийти в себя после всего того, что с ними произошло, и, по-видимому, еще чувствовали свою – пусть и невольную – вину перед людьми и Маленьким Народцем.

Но их простили, и поэтому улемаги тоже по мере сил и чувств участвовали во всеобщем празднике.

Сам пир начался в шесть часов вечера, еще при свете дня, и сейчас, в одиннадцать, был в полном разгаре.

В распахнутые высокие стрельчатые окна и двери вливался свежий ночной воздух, и запах трав и лесов восхитительно смешивался с ароматами изысканных яств, доброго эльфийского и гномьего эля, а также старого вина, которое люди по такому случаю достали из самых заветных винных погребов.

Сам зал замка, двор и весь лагерь за стенами до самого леса были щедро освещены чудесными золотистыми эльфийскими светильниками-шарами, а на нескольких оркестровых площадках вовсю трудились лучшие музыканты – люди и эльфы. И хотя музыку они играли разную, но один оркестр каким-то удивительным образом не мешал другому, а все они вместе не заглушали голос соседа по праздничному столу.

– А все-таки жаль! – громко сказал Гошка, в очередной раз отваливаясь от стола на резную спинку стула и беря в руки золотой кубок, до краев наполненный чудесным эльфийским элем.

– Чего именно? – поинтересовался сидящий рядом Илувар.

– Жаль, что все так закончилось. Как-то, понимаешь, слишком просто все получилось. Да и неловко как-то. Нас вот славят здесь на все лады как героев, а мы ведь, по сути, и ни при чем. Все сделала Ева. Вот если бы мы сами уничтожили Монстра Зла или заставили его хотя бы как-то взять свое заклятие обратно…

– Ну, знаешь… – возмутился Рамсей. – А бои с улемагами? А поход к Велету? А наш захват «Разлуки»? Если так рассуждать, то получается, что мы вообще ничего не делали. Сидели себе сложа руки и ждали, когда появится представительница Древних, чтобы нам всем помочь!

– Да я не об этом… – с досадой махнул рукой Гошка. – Мы, наверное, молодцы, и все такое… но как бы тебе это объяснить…

– Я тебя понимаю, – слегка улыбнулся Илувар. – Получается, что вроде как у нас украли окончательную победу, так?

– Да! – воскликнул Гошка. – Точно! Мы старались, переживали, жизнями рисковали, можно сказать. А тут появляется какая-то Древняя и оказывается, что ей достаточно щелкнуть пальцами, чтобы все само собой встало на свои места. Нет проблем! Обидно…

– На то она и Древняя, – философски заметил улемаг Шимм, с видимым удовольствием обгладывая аппетитную куриную косточку. – Они, Древние, я думаю, прошли очень длинный и непростой путь, прежде чем научились «щелкать пальцами», как ты говоришь. Имеют право.

– И потом, – вступил в разговор Сиэтар, – ты, Гоша, забываешь, что под лежачий камень вода не течет, а смелым сопутствует удача. А безумно смелым она, как известно, сопутствует вдвойне. Сам наш полет на планету Древних был чистой воды безумием. Но безумие наше было не просто безумием, а безумием благородным. И вот результат – сама судьба встала на нашу сторону. Я так считаю.

– Правильно! – весело подхватил Роман Береза. Он уже вдоволь отведал великолепного вина и последние полчаса что-то настойчиво нашептывал на ухо виле Равине, которой, судя по ее счастливому виду, эти нашептывания явно приходились по душе. – Ты прав, Сиэтар! Смелость города берет, как говаривал великий русский полководец Александр Васильевич Суворов!

– Наверное, вы правы, – вздохнул Гошка, отпил из кубка и грустно улыбнулся. – Но мне все равно жаль. Жаль, что мы расстаемся, и теперь неизвестно, когда снова увидимся, и увидимся ли вообще. Все прошло, как волшебный сон. Так не хочется просыпаться!

– Вот хорошо, что ты напомнил, – обрадовался Илувар. – Я как раз собирался вам сообщить, но в праздничной суете запамятовал…

– Запамятовал он, как же! – фыркнул в свой кубок гоблин Жугр.

– Ладно, ладно, – чуть лукаво улыбнулся эльф. – Так вот, Большой Совет Маленького Народца и людей принял решение, по которому вы все, то есть ты, Гоша, ты, Роман, и ты, Шура, становитесь отныне почетными гражданами нашего мира и можете посетить его в любой день и час, когда пожелаете. Для этого вам вручается… – он полез за пазуху и извлек на свет три короткие, около двадцати сантиметров в длину, серебряные дудочки – вот. Это волшебные дудочки. Стоит в них подуть, и любой из представителей Маленького Народца, будь это домовой, леший, гном или кто другой, находящийся к вам ближе всех, поспешит к вам и проводит к Окну в наш мир или же окажет любую иную помощь, какая потребуется. Думаю, не стоит говорить, что пользоваться этими предметами нужно крайне осторожно и только тогда, когда поблизости не будет других людей, которые могут проникнуть в тайну Окон. – И эльф торжественно вручил дудочки людям.

– Кстати, о тайнах… – начал Гошка.

– И о других людях, – добавил Роман.

– Мы очень беспокоимся! – закончила Шурка.

– Я вас понимаю, – кивнул головой Илувар. – То Окно, которое ты, Гоша, случайно обнаружил на чердаке старого дома, уже спрятано в укромном месте недалеко от вашего города и взято под надежную охрану Маленьким Народцем. Теперь, насколько я понимаю, вы беспокоитесь о том, как объяснить вашим близким ваше столь долгое отсутствие…

– Что близким… – вздохнул Роман. – Как моему начальству объяснить – вот в чем вопрос!

– Не волнуйтесь! – широко улыбнулся Илувар. – Мы ведь все-таки магия или как?

– Ну?! – воззрился на эльфа Роман.

– Все очень просто. Когда вы явитесь домой, никто и не заметит, что вы отсутствовали.

– Как это? – открыл рот Гошка.

– Пришлось, конечно, постараться, но чего не сделаешь ради друзей! Немного волшебства и магии… и теперь те, кто вас знает, находятся в абсолютной уверенности, что все это время вы пребывали рядом с ними и занимались своими обычными делами.

– Все? – недоверчиво переспросил Роман.

– Все, – подтвердил эльф. – Включая твой воздушно-десантный полк в полном составе.

– То есть вы их попросту заколдовали, – нахмурился Гошка. – А это неопасно?

– Это совершенно безопасно, – уверил его Илувар. – Магия-то белая. Тем более что волшебство постепенно рассеется, но к тому времени вы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО будете уже долго находиться дома и ваши близкие действительно будут уверены, что ничего не происходило.

– Ну что ж, – подумав, согласился Гошка, – может быть, это и хорошо, но…

– Какие могут быть «но»! – воскликнул Роман Береза. – Это счастье, и спасибо всем огромное! Ты что же, Гошка, хочешь, чтобы меня твой папа за дезертирство из армии отдал под трибунал?

– Ты что?! – испуганно поглядел на друга Гошка. – У меня такого и в мыслях не было!

– А раз не было, то я предлагаю веселиться дальше! – засмеялся Роман Береза и, подхватив Равину, увлек ее танцевать.

И веселье продолжалось всю ночь.

Поздним летним утром они стояли возле знакомого дуба на знакомой поляне, жадно вдыхая напоследок чудный воздух этого мира.

Уже все слова были сказаны, все объятия заключены и все поцелуи розданы и оставалось лишь шагнуть в очерченный мелом на траве круг…

На глазах у Гошки и Шурки блестели слезы, и только мужественный Роман старался сдерживать свои чувства.

– Пора, – сказал он и обнял детей за плечи.

– Мы будем вас ждать! Очень ждать! – звонко крикнула вила Равина с края поляны.

– Возвращайтесь! – подхватили остальные. – Счастливого пути!

И трое шагнули в круг.

Примечания.

1.

Сноска Эльфы, описанные в этой книге, более похожи на эльфов английского писателя Джона Р. Толкиена из его знаменитой эпопеи «Властелин колец» и имеют мало общего с эльфами из классических сказок. (Прим. автора.).

2.

Сноска Смерека – хвойное дерево в Карпатах.