Часть третья. Игры в прятки.

Эвелина шипела от боли в безжалостно вывернутой руке. Далион вновь поймал ее на обманный захват и сейчас не торопился освобождать девушку из мертвой хватки.

– Ты слишком торопишься, – выговаривал он. – Странное дело, я полагал, что Дэмиен в первую очередь должен был научить тебя терпению и сдержанности.

– Он и учил, – с трудом выдавила из себя девушка и тут же облегченно вздохнула, когда мужчина отпустил наконец ее руку. – Только я далеко не все его уроки спешу претворять в жизнь.

Далион не сдержался и в голос расхохотался от подобного непочтительного заявления.

– Слышал бы тебя сейчас император Рокнара, – сказал он, отсмеявшись. – Думаю, тогда следующим его ученикам не повезло бы намного сильнее. Дэмиен нашел бы способ сделать так, чтобы подобные мысли не посетили их головы никогда в жизни.

Девушка фыркнула, но ничего не ответила. Лишь с легкой гримасой боли принялась растирать ноющее запястье.

– Иди сюда, – не выдержал молчаливой укоризны в глазах своей тени мужчина. Прищелкнул пальцами, и по руке девушки пробежала знакомая теплая волна, уничтожая все болезненные ощущения и последствия неудачной схватки.

– Спасибо, – вежливо наклонила голову Эвелина.

– Всегда рад помочь, – насмешливо отозвался Далион. – Пожалуй, закончим на сегодня. Тебе еще с Нором тренироваться. Да и я должен посмотреть, как успехи у Ранола.

– Конечно, – поморщилась девушка. Нор усиленно занимался и в последнее время стал по-настоящему опасным противником. Теперь их тренировочные поединки, все более и более напоминающие бой равных по силам, проходили под строгим присмотром Далиона, который более не желал рисковать жизнью или здоровьем кого-либо из своих домочадцев.

Эвелина чувствовала: рано или поздно, а Нор возьмет над ней верх. Пусть не в магии – так в искусстве схватки один на один. Хотя и в колдовстве он весьма преуспел за несколько минувших недель. Преуспел, но все же не достиг уровня выпускницы Академии. С этой стороны чужачке не грозила опасность оказаться побежденной.

Ранол сильно уступал своему товарищу. В бою он предпочитал брать нахрапом, ломясь вперед, словно обезумевший зверь. Далион неизменно обезоруживал его еще на первых минутах схватки. Эвелина возилась дольше, но лишь из опаски попасть под горячую руку. Против силы и ярости младшей гончей она могла выставить лишь мастерство и скорость. Поэтому обычно осторожничала, не желая получить тяжелое увечье лишь из-за собственной торопливости или небрежности. В изучении магии успехи темноволосого здоровяка были еще печальнее. Он не мог освоить самых простых подстихийных заклинаний – что уж говорить об овладении колдовством огненной стихии… Хозяин не отказывал себе в удовольствии прокомментировать каждый промах своего ученика. Самолюбие юноши сильно страдало после подобных уроков.

Вот и в этот раз Эвелина заметила влажный блеск его глаз, когда Ранол из последних сил сдерживал слезы, борясь с непокорными словами, которые никак не хотели складываться в стройный узор заклинания. Понятное дело, сегодня тренировка продлилась намного меньше времени, чем обычно.

– Вы слишком жестоки к нему, – осмелилась девушка на замечание после того, как юноша почти бегом удалился к себе, чтобы иметь возможность в одиночестве дать выход расстроенным чувствам. – Ранолу никогда не быть магом. Зачем вы унижаете его? Это ведь не его вина, это воля богов.

– Дэмиен никогда не объяснял тебе, чтобы ты не смела вмешиваться в то, чего не понимаешь? – раздраженно повернулся к ней Далион. Эвелина опустила глаза, пряча под ресницами всплеск ярости. Мужчина все чаще в последнее время забывался, упоминая в своих речах императора Рокнара и словно не замечая, как вздрагивает его тень при звуках знакомого имени.

– Извините, – процедила девушка. Затем резко развернулась и быстрым шагом отправилась к выходу из тренировочного зала.

Далион догнал ее около самой двери. Больно ухватил за руку, вынуждая остановиться, и одним движением прижал свою тень к стене, отрезая пути к отступлению.

Эвелина попыталась освободиться, даже потянулась было к рукояти меча, но мужчина, не обращая никакого внимания на слабое сопротивление девушки, взял ее за плечи, вынуждая смотреть ему прямо в глаза. Чужачка упрямо вздернула подбородок, пытаясь выдержать спокойный и чуть насмешливый взгляд своего хозяина.

– Ты обиделась? – спросил Далион, ни на миг не ослабляя железной хватки.

– Нет, – солгала девушка. Мужчина неодобрительно качнул головой, и Эвелина тут же поправилась, вспомнив, что не имеет права говорить неправду хозяину: – Немного. Вы, по моему скромному мнению, слишком часто произносите в разговорах имя императора Рокнара. Это не может мне нравиться. Я бы предпочла забыть период своего обучения в Академии как дурной сон. Однако теперь это желание становится просто невыполнимым.

Девушка благоразумно проглотила окончание фразы: «Поскольку каждый день вы тыкаете меня носом, будто нашкодившего котенка, в былую связь с Дэмиеном». Но Далион без проблем прочитал это в мыслях своей тени. Хмыкнул и чуть смущенно произнес:

– Прости меня. Я и в самом деле не думал, что тебе больно из-за моих слов.

– Неприятно, – поправила Эвелина. – Впрочем, вы – мой хозяин. Поэтому я вынуждена мириться с любым вашим поведением.

Мужчина раздраженно фыркнул от этих слов и разжал пальцы, выпуская девушку. Но отходить не спешил. Так и остался стоять совсем рядом, с интересом вглядываясь в лицо чужачки. Затем наклонился и шепнул ей на ухо:

– Смогу ли я когда-нибудь стать для тебя больше чем хозяином? К примеру, другом?

– Не знаю, – несколько опешив, произнесла Эвелина. Кашлянула и продолжила более твердо: – Прежде всего дружба не нуждается в браслетах покорности.

Далион тихо рассмеялся. Затем с неожиданной нежностью провел рукой по щеке девушки, убирая прядь волос. Бывшей ученице императора потребовалось все самообладание, чтобы не отшатнуться от этого проявления ласки. Если мужчина и заметил невольную дрожь своей тени, то предпочел сделать вид, будто все в порядке.

– Я подумаю над твоим предложением, – продолжая улыбаться, произнес он. – Полагаю, твое желание имеет все шансы исполниться. И намного раньше, чем ты себе представляешь.

После этих слов мужчина отступил на шаг и вежливо поинтересовался:

– Ты готова продолжать тренировку? Или тебе нужна передышка перед занятием с Нором?

– Пожалуй, я немного отдохну, – решила девушка.

– Отлично, – кивнул Далион. – А я пока разыщу Ранола. Поговорю с ним серьезно.

– Не думаю, что это хорошая идея, – осторожно заметила Эвелина, с опаской ожидая, что ее вновь резко одернут. Но маг молчал, небрежным жестом разрешив ей продолжать.– Ранол сейчас сильно раздосадован. Ему надо побыть одному. Если вы окажетесь свидетелем его слез, то вряд ли младшая гончая сможет в дальнейшем заниматься в полную силу. Люди не любят, когда их слабости становятся известными. Пусть проплачется наедине. Иначе он будет чувствовать себя слабым в вашем присутствии.

– Возможно, ты и права, – пожал плечами Далион. – Пожалуй, я поговорю с ним после ужина, когда Ранол немного успокоится. Скажи, ты и в самом деле считаешь, что из него может выйти толк?

– В качестве воина, – мягко проговорила девушка. – Но не мага. Он лишь зря тратит время на изучение колдовства. Проку от этого не будет. А вот с мечом Ранол неплохо управляется.

– Скорее отважно и бездумно, – с иронией возразил мужчина. – Впрочем, какой-то смысл в твоих словах есть. Я целую неделю потратил на то, чтобы научить его при помощи мысли хотя бы задуть свечку. Естественно, ничего не получилось. Наверное, намного продуктивнее было бы отвести это время на занятия с мечом. А то он до сих пор им размахивает, словно косит траву.

Эвелина спрятала улыбку в уголках губ.

– Хорошо, – глубоко вздохнул Далион. – Пусть будет так. Хочется надеяться, что у Ранола хватит здравого смысла избегать поединков с магами. Тогда он имеет все шансы дожить до старости.

– Обманываете, – усмехнулась девушка. – Сами не так давно говорили, что младшие гончие погибают молодыми.

– Большей частью – да, – серьезно подтвердил мужчина. – Но мы будем рассчитывать на лучшее, не так ли?

Эвелина неопределенно хмыкнула. Она бы с радостью поменялась судьбой с любой из младших гончих. По крайней мере, им не грозит преследование людей императора.

Далион, видимо, уловил неожиданную грусть в размышлениях своей тени. Потому как вдруг произнес:

– До занятия с Нором еще достаточно времени. Прогуляйся со мной, пожалуйста. На улице чудная погода, а ты постоянно сидишь дома.

Девушка удивленно подняла брови, но возражать не стала. Лишь кивнула, принимая предложение хозяина. И поспешила в свою комнату за теплой одеждой.

Далион терпеливо дожидался свою тень на пороге дома. Белое облачко его дыхания оседало инеем на вороте мехового плаща. Несмотря на то что обед лишь недавно закончился, солнце уже почти скрылось за стройными рядами сизых елей. Эвелина робко подошла к старшей гончей. Остановилась и запрокинула голову к темно-синему, уже наливающемуся ночной мглой небу. Мужчина искоса поглядел на девушку, но первым начинать разговор не торопился.

– Как вы думаете, – наконец тихо спросила Эвелина, – ведь сейчас судоходство невозможно?

– Надеешься, что императорские корабли уже покинули острова? – понимающе хмыкнул Далион. – Зря. Океан не замерзает. Конечно, сезон зимних штормов – не очень благоприятное время для морских прогулок. Но ты сама прекрасно знаешь, что судам, на которых присутствуют маги, не грозят качка или течь. Напротив, Дэмиен выбрал на редкость благоприятную пору для своих поисков. Зимой люди обычно предпочитают сидеть в теплых домах, но никак не пускаться в путешествия. Значит, он может быть уверен, что ты где-то затаилась и пережидаешь холода. Человека, постоянно находящегося в движении, труднее поймать, чем домоседа. Думаю, не сегодня завтра имперцы закончат обшаривать побережье и двинутся в глубь острова.

– Почему вы так спокойно об этом говорите? – недоуменно нахмурилась девушка. – Неужели вам безразлично, к чему это может привести?

– А к чему это может привести? – насмешливо переспросил мужчина. – Напротив, только на суше имперцы попадают под действие защиты Безымянного Бога от подобных завоевателей. Следовательно, их магия, направленная на кого бы то ни было из островитян, становится неопасной. С жителями рыболовецких поселков люди императора без проблем справляются и силой оружия. Но как только они удалятся на достаточное расстояние от берега – в игру вступят младшие гончие. И твоим преследователям придется приложить много, очень много усилий, чтобы вырваться живыми из лесов острова. Так что я даже жду, когда они наконец-то решат окончательно покинуть корабли. Думаю, в империю вернутся лишь единицы. И Дэмиен поймет, что у него еще слишком мало сил, чтобы всерьез пытаться завоевать эту землю.

Далион замолчал и прогулочным шагом двинулся по дороге. Девушка поспешила за ним. Под подошвами теплой обуви колко захрустел снег, предвещая скорые морозы.

– Я никак не могла найти подходящего времени, чтобы спросить, – осмелилась начать Эвелина, когда дом уже скрылся за поворотом. И замолчала, дожидаясь от хозяина разрешения продолжить.

– Я слушаю, – досадливо поморщился мужчина. – Но на будущее учти – раз уж начала говорить, то сразу и продолжай. Меня раздражает эта манера – заканчивать фразу только после моего одобрения.

– Хорошо, – кивнула девушка. Немного замялась, но твердо продолжила: – Шари говорил, что у меня два истинных имени. Это правда?

– Правда. Надо сказать, тебе понадобилось достаточно много времени, чтобы задать этот вполне резонный вопрос, – равнодушно усмехнулся Далион. – Почти месяц.

– Вы не рассказывали мне, – попыталась оправдаться Эвелина. – Я хотела спросить раньше, но никак не решалась. Да и времени подходящего не было.

– Какая у меня нерешительная тень, – рассмеялся мужчина. – Даже не представлял себе. А ведь при первой нашей встрече ты казалась такой отважной и безрассудной.

Эвелина невольно покраснела под пытливым взглядом старшей гончей и опустила голову. Она сама не понимала, что с ней происходит, но с недавних пор в присутствии Далиона ее охватывала некая робость. Девушка все никак не могла забыть то утро, когда он разбудил ее. Ей казалось, что с того дня отношение хозяина к ней кардинальным образом изменилось. Эвелина боялась, до жути боялась узнать – в какую именно сторону. Тем более после того, как ей пришлось рассказать всю правду про отношение Дэмиена к своей ученице. Что, если старшая гончая захочет использовать пророчество в своих целях? И не обязательно передав девушку в качестве дара заклятому врагу. Точнее – выгодно продав. Император был бы более чем щедр с тем, кто вернет ему беглянку. Но это еще не самое страшное, что могло прийти в голову Далиона. А вдруг он сам захочет исполнить предсказание? Каждому мужчине нужен наследник.

Именно эта мысль заставляла вздрагивать Эвелину каждый раз, когда ей приходилось оставаться с Далионом наедине. Она вряд ли смогла бы оказать достойное сопротивление хозяину, вздумай тот осуществить этот план. И тогда ее положение было бы даже более печальным, нежели то, которое ей некогда предлагал император. Далион знал ее истинное имя, а значит, обладал безграничной властью над своей тенью. Это не могло не пугать. В конечном итоге рабство всегда остается рабством, кем бы ни был твой хозяин.

– Обстоятельства изменились, – тихо отозвалась девушка. – При первой нашей встрече у вас не было такой власти надо мной, какая есть сейчас. В Академии меня прежде всего учили приспосабливаться к любым условиям. И не лезть на рожон без необходимости. Что я теперь и пытаюсь делать.

Далион устало потер лоб после этих слов. Остановился и повернулся лицом к Эвелине.

– Иногда я жалею, что сделал тебя своей тенью, – с непонятным выражением на лице, смесью раздражения и удовольствия, произнес он. Девушка спокойно выдержала его тяжелый взгляд, и мужчина продолжил, резко сменив тему: – У тебя действительно два истинных имени. Я не говорил тебе намеренно. Сначала – хотел сам разобраться с этим вопросом. Потом – возникла проблема со зверем. Именно тогда я понял, что ты совершенно не подозреваешь о благословении второго бога. Это показалось мне забавным… И загадочным. Я решил, что тебе об этом еще рано знать.

– Не боялись за остальных? – попыталась улыбнуться Эвелина. Получилось плохо – мышцы лица словно одеревенели.

– Нет, – словно не заметив гримасы на лице своей тени, пожал плечами мужчина. – Я больше боялся за тебя. Интуиция подсказывала, что тебе придется нелегко в мое отсутствие. Да и Ирра вела себя более чем странно, заставив подозревать, что она приготовила тебе какую-то пакость. Конечно, я даже представить не мог, что наша милая общая знакомая задумала настолько серьезную подлость.

– Я не держу зла на Ирру, – осторожно заметила девушка. – Вы слишком жестоко с ней поступаете.

Это было чистой правдой. В последнее время Эвелина почти не узнавала ехидную и острую на язык женщину. Та отныне предпочитала отсиживаться в комнате, выходя к столу лишь под конец трапезы. Серая мешковатая одежда пришла на смену ярким вызывающим нарядам. Ирра теперь почти все время молчала, кутаясь в пушистую шерстяную шаль и изредка украдкой вытирая глаза, которые вечно были у нее на мокром месте.

– Не вмешивайся, – предупреждающе поднял руку Далион. – Прошу. Не пытайся помочь другим в любовных делах. Целее будешь.

Эвелина закашлялась от столь недвусмысленного предупреждения. Затем неопределенно пожала плечами, будто говоря – сами разбирайтесь.

– Вот и прекрасно, – по-своему истолковал ее молчание мужчина. – Я знаю, что делаю. Ирра была мне неплохой подругой. Конечно, ей сильно досталось в юности. Ее родную деревню захватили имперцы во время одного из тренировочных набегов. Вот ей и не повезло… С симпатичными девушками и красивыми женщинами захватчики редко бывают любезны.

Чужачка смущенно отвела взгляд. Хотя нечто подобное она уже давно предполагала.

– Но никакие былые лишения и обиды не оправдывают собственного зла, – витиевато закончил свою фразу Далион. – Я не собираюсь выгонять Ирру, хотя, признаюсь откровенно, ее ревность и постоянные упреки мне уже сильно надоели. Между нами, если разобраться, никогда не было любви. С моей стороны – жалость и стремление защитить, с ее – радость оттого, что наконец-то кто-то взял на себя заботу о ней. Быть может, некогда между нами бушевала страсть. Но сейчас все чувства умерли. Уж за себя я могу говорить.

– Но не за Ирру, – все же не удержалась от уточнения девушка. Далион лишь хмыкнул и отвел взгляд.

Некоторое время они молчали. На землю медленно опускалась ночь. В свете звезд, проступивших на бархатном небосводе, снег искрился всеми цветами радуги. Эвелина задумчиво растирала ладони. Мороз медленно прополз под одежду и уже ощутимо пощипывал кожу. Но девушка не хотела прерывать прогулку. Она не знала, когда еще выпадет подобная возможность – откровенно переговорить с Далионом. Он был слишком занят обучением гончих и таинственными вестниками, которые появлялись на закате почти каждый день и пропадали сразу после полуночи. Мужчина многое от нее скрывал, поэтому девушка выискивала малейшую возможность, чтобы хоть немного сдернуть покров таинственности с его жизни.

– Ты замерзла, – констатировал Далион, неожиданно взяв озябшие ладони Эвелины в свои руки. – Пойдем обратно?

– А вы не хотите мне сказать, какое мое второе имя? – невежливо ответила вопросом на вопрос девушка, впрочем, не торопясь отдергивать руки. Прикосновение мужчины было на удивление приятным. Теплые пальцы гончей легонько поглаживали запястья чужачки, почти касаясь браслетов, но неприятных ощущений это не доставляло.

– Нет, – рассмеялся Далион. – Если боги сами тебе его не открыли, то я не понимаю, зачем это делать мне.

– Я бы сказала «спасибо», – лукаво произнесла Эвелина и скромно захлопала длинными ресницами, вспомнив уроки у императора, на которых ее учили играть роль невинной девочки. Мужчина поперхнулся от неожиданности, почему-то побагровел и с трудом отвел взгляд от безмятежного и скромного личика своей тени.

– Не стоит развивать эту тему, – хрипло предупредил Далион. Девушка промолчала, спрятав в уголках губ мимолетную торжествующую улыбку.

– Тогда, пожалуй, нам и в самом деле надо возвращаться, – негромко сказала Эвелина. Дорога среди вековых деревьев уже едва угадывалась во тьме. Наверное, на открытом месте было намного светлее, но здесь, под пологом елового леса, царила настоящая мгла.

Далион хмыкнул, но возражать не стал. Просто любезно взял имперку под локоть и неторопливо отправился к дому. Эвелина мелкими шажочками семенила рядом с ним, пытаясь не поскользнуться на укатанном насте дороги. И наслаждалась незнакомым теплым чувством, которое поселилось у нее в душе. Почему-то девушке было чрезвычайно приятно и спокойно идти под руку с магом. Казалось, что все горести и беды остались далеко позади, а впереди ее ждут лишь покой и безопасность.

– Можно я спрошу? – негромко поинтересовался Далион, бережно поддерживая свою спутницу на выбоинах и неровностях дорожки.

– Конечно, – удивленно отозвалась Эвелина. – Вы вправе задавать мне любые вопросы.

Мужчина с силой сдавил локоть своей тени после этих слов, но уже через миг нарочито безразличным тоном поинтересовался:

– Если бы я поклялся, что забуду все твои истинные имена, и в итоге ты перестала быть моей тенью, то ты осталась бы со мной?

– А вы бы этого хотели? – мягко переспросила девушка и тут же продолжила, не дожидаясь ответа: – Вы – единственный человек, который отнесся ко мне с добротой. Мне больше некуда бежать. Если уж Дэмиен здесь меня найдет, то без особых проблем отыщет где бы то ни было. Игра в прятки с ним – лишь пустая трата времени. Да и бессмысленно это – всю жизнь скрываться от своего предназначения. Я хочу вступить в бой.

– Какие смелые речи, – не выдержав, гневно прервал Далион, но тут же тон его стал вкрадчивым: – О каком бое может идти речь? Против императора Рокнара тебе нечего противопоставить. Если бы ты спросила моего мнения, то я посоветовал бы тебе затаиться на время. Никто из нас не знает, что готовит судьба. Время играет тебе лишь на руку. Возможно, проблема решится сама собой, ведь смерть подстерегает каждого из нас, и Дэмиен в ее глазах совершенно обычная жертва. Но, видят боги, в любом случае я бы желал пройти тот путь, который предназначен тебе, рука об руку с тобой. Я давно не чувствовал себя настолько живым рядом с кем-то. И мне нравится это ощущение.

Эвелина метнула испуганный взгляд на мужчину. Утонула в его темно-фиолетовых глазах и тут же потупилась, пытаясь скрыть свои эмоции. Такая резкая перемена отношения хозяина к ней не могла не настораживать. Поэтому девушка не торопилась верить словам гончей. Она промолчала, с преувеличенным вниманием разглядывая снежный наст под ногами.

– Пойдем, – так и не дождавшись ответа, потянул ее за рукав Далион.

Они преодолели почти половину обратного пути к дому, когда мужчина вновь заговорил.

– Кстати, – произнес он, – давно хотел тебя спросить. Ты поймала Шари на ловчее заклинание. Это было остроумной идеей. Но неужели ты не боялась, что он догадается об этой задумке и сумеет помешать тебе?

– Боялась, – улыбнулась Эвелина. – Конечно, боялась. Но у меня не было другого выхода. Честно говоря, и плана-то особого не существовало. Я действовала по наитию. Лишь сейчас понимаю, что Шари был слаб в магии и мог просто не знать о существовании этого вида заклинаний. Это во-первых. А во-вторых, вы же сами говорили, что гончие обычно нападают, а не защищаются. Им главное – врага уничтожить, но не пленить. Возможно, ваш бывший друг просто забыл, что я принадлежу другому богу.

– Или двум богам сразу, – вполголоса сказал Далион. Девушка предпочла сделать вид, будто не услышала этого.

– Есть новости про Райю? – мимоходом поинтересовалась она.

– Нет, – досадливо поморщился мужчина. – Видимо, я слишком хорошо учил младших гончих скрываться от преследователей, раз сейчас сам не могу найти собственного ученика.

– Это делает вам честь как преподавателю, – с легкой насмешкой в голосе отметила чужачка.

– И позорит как старшую гончую, – тяжело вздохнул Далион. – Сначала я прокололся с Шари. Теперь – с Райей. Похоже, я начинаю терять нюх.

Эвелина благоразумно не стала соглашаться с этим утверждением хозяина. Она еще не чувствовала границ, до которых ныне простиралась его благосклонность, чтобы иметь возможность безбоязненно подшучивать над мужчиной.

– Но я найду ее, – твердо заключил Далион. – Обязательно. Круг поисков все сужается. Главное, чтобы она не сбежала на побережье, где может совершенно случайно столкнуться с имперцами.

Девушка чуть слышно фыркнула. Про эту вероятность она как-то не подумала. Несмотря на то что рыжеволосая гончая ей нравилась, нельзя закрывать глаза на опасности, которые таило ее бегство. И наиглавнейшей из них было то, что Райя могла навести на след бывшей ученицы императора его людей.

– Что ж, – пожала плечами Эвелина. – Если вы так уверены в ее поимке, то мне опасаться нечего. Только скажите – вы убьете ее?

– Не задавай тех вопросов, на которые не хочешь услышать ответов, – криво усмехнулся Далион. – Меньше разочарований будет в жизни. Лучше скажи мне, неужели ты при подобном выборе – смерть или безымянное рабство – выбрала бы жизнь?

– Я не люблю, когда мне ставят жесткие условия, – зло прищурилась девушка. – Так что не будем касаться этой темы.

– Как скажешь, – не стал настаивать маг.

Тень гончей благодарно наклонила голову и вновь пошла по направлению к дому. В лесу стало совсем темно. Лишь пушистые сугробы слабым мерцанием указывали границы утоптанного пути. Девушка даже удивилась – надо же, вроде бы у них не так часто бывают гости, а дорогу не замело. Напротив, любой гонец проедет без проблем. Наверное, без колдовства дело не обошлось.

– Эвелина! – окликнул ее мужчина. Она чуть замедлила шаг, позволяя гончей догнать себя.

Весь оставшийся путь до дома Далион молчал. Не торопилась прерывать молчание и девушка, раздумывая над тем, как ей вести себя дальше с хозяином. С одной стороны, ей было приятно, что он наконец-таки обратил на нее внимание, более того – начал общаться будто с равной. Но с другой, бывшая ученица императора боялась, что все эти перемены – лишь результат ее откровений по поводу неприглядного прошлого. Вряд ли хоть какой-нибудь женщине понравится, если окружающие будут относиться к ней лишь как к средству продолжения рода.

Вернувшись с прогулки, Эвелина удалилась в свою комнату. Там она долго сидела около окна, устало прислонившись лбом к покрытому морозными узорами стеклу. В голове сонно толкались неповоротливые мысли. Девушка просто не знала, как объяснить поведение своего хозяина. У нее был слишком малый опыт общения с мужчинами, чтобы уметь чувствовать, когда они говорят правду, а когда – лгут. В любом случае, даже если представить, что Далион искренен в своих словах и поступках, Эвелина совершенно не понимала, чего именно он ждет от нее. Флиртовать и уверенно вести себя рядом с мужчиной – это целая наука, которую в Академии не преподавали.

К ужину Эвелина вышла одной из последних. Ирра, как обычно, спустилась лишь к окончанию трапезы. Громко шмыгнула в вышитый платочек и притаилась в самом дальнем и темном углу столовой. Далион скользнул по лицу женщины, красному и опухшему от постоянных слез, безразличным взглядом и демонстративно повернулся спиной, с преувеличенным вниманием принявшись вслушиваться в негромкий разговор между Эвелиной и Нором. Они как раз обсуждали те заклинания, которые собирались повторить вечером. Естественно, под немигающим взором старшей гончей разговор сам собой сошел на нет. Юноша смутился, совсем по-детски залился краской, словно уличенный в чем-то непристойном, и усиленно принялся работать вилкой. У девушки же, напротив, аппетит сразу же пропал. Она пробормотала сдавленное извинение и вышла из-за стола, кинув Нору, что будет ждать его в зале.

Впрочем, светловолосый сирота достаточно быстро присоединился к ней. По всей видимости, обстановка за столом не стала более непринужденной даже после ухода чужачки. Урок потянулся обычным ходом. Сегодня Эвелина не собиралась тренироваться с Нором в ведении боя, поэтому присутствие Далиона не требовалось. Юноша достаточно уверенно плел вязь заклинаний, поэтому девушка немного расслабилась и отвлеклась. Привычные раздумья не мешали занятию. Тень гончей лишь изредка вмешивалась, чтобы слегка подправить магический рисунок ученика, а потом вновь невеселые мысли брали над ней верх. Нор не отвлекал ее, словно понимая, что его невольной наставнице сейчас требуется помолчать.

– Ты сегодня непривычно тиха, – наконец отметил юноша, когда большая часть урока благополучно миновала.

– Что? – рассеянно переспросила Эвелина. – Ах да, тиха. Наверное, просто немного устала.

– Далион слишком многого требует от тебя? – тут же поинтересовался Нор. Девушка удивленно вскинула брови, заметив мрачный всполох гнева в светлых глазах собеседника.

– Нет, – поспешила она успокоить младшую гончую. – Приходится много размышлять… Я раньше не представляла, что на мысли уходит столько сил.

Юноша улыбнулся над незамысловатой шуткой девушки.

– Я хожу по кругу, – глухо призналась Эвелина, благодарная Нору за молчаливую поддержку. – Одни и те же раздумья, одни и те же опасения. Все передумано уже тысячи раз. И я не вижу выхода из замкнутого круга.

– Быть может, ты что-то упускаешь из своих соображений? – осторожно предположил Нор. – Иногда взгляд со стороны может сильно помочь...

– Нет, спасибо, – качнула головой девушка в ответ на робкое предложение помощи, постаравшись смягчить отказ улыбкой. – Это мое дело.

– Как знаешь, – протянул юноша, безрезультатно постаравшись скрыть разочарование в голосе.

– Наверное, закончим на сегодня, – произнесла Эвелина, устало вздохнув. – Быть может, завтра, на свежую голову, урок пройдет более удачно.

– Я не сомневаюсь, – уверил ее Нор. Затем неожиданно лукаво подмигнул девушке. – Знаешь, если где-нибудь закрывается дверь, то боги открывают для тебя две новые. Надо просто вовремя увидеть их знаки. Не расстраивайся. Все к лучшему.

– Не уверена, – тихо, так, чтобы никто не услышал, возразила девушка. Но постаралась скрыть свою обеспокоенность за беспечной улыбкой. Незачем Нору переживать за нее. Пусть лучше беспокоится о своей судьбе.

Больше в этот день ничего не случилось. Эвелина рано легла спать и на удивление легко заснула – едва ее голова коснулась подушки.

А на рассвете ее разбудил громкий стук в дверь. Казалось, будто нетерпеливый, пока неведомый визитер с размаху бил по дереву ногой. Тонкая перегородка между помещением и коридором стонала, прогибаясь, но пока удерживала натиск.

– Кто там? – испуганно вскрикнула девушка, слабо порадовавшись тому, что не забыла запереться на ночь.

– Открывай, – глухо прозвучал голос Далиона. – У меня плохие новости.

Эвелина второпях натянула одежду – широкую белую рубаху и плотные штаны, обулась, прыгая на одной ноге. Немного трясущейся рукой пригладила встрепанные волосы и поправила на перевязи меч. Затем резко распахнула дверь.

Вид у старшей гончей был таким, будто его тоже весьма невежливо подняли с кровати в ранний час. Мужчина неодобрительно посмотрел на свою тень. Затем потер красные от недостатка сна глаза.

– Долго собираешься, – отметил он, небрежным жестом приказывая следовать за собой. – Идем.

– Что-то случилось? – хмуро поинтересовалась Эвелина, еще не окончательно придя в себя после столь резкого пробуждения.

– Случилось, – обронил Далион и замолчал.

Он ничего не говорил до самого кабинета, игнорируя любопытство и боязливую настороженность в глазах своей тени. И, только тяжело опустившись в свое кресло, небрежно бросил девушке небольшой свиток со множеством печатей из красного сургуча.

– Почтовый голубь доставил полчаса назад, – пояснил он, растирая пальцами виски, будто страдая от сильной головной боли.

– И что там? – Эвелина заинтересованно развернула послание, но тут ее ждала неудача – письмо не поленились зашифровать. Ровные столбики непонятных значков ничего не говорили чужачке.

– Требование, – буркнул Далион. – Категорическое. Через два дня я должен предстать перед сбором старших гончих.

– Вы же недавно оттуда вернулись, – удивилась девушка, уже заподозрив неладное, но еще не желая верить в самое худшее.

– Я обязан взять с собой Эвелину из рода Старшего Бога, которая ныне является моей тенью, – сухо пояснил Далион. – Именно так сказано в послании. Иначе гнев Безымянного Бога падет на меня и всех моих домочадцев.

Эвелина сидела в самом темном углу кабинета хозяина и пыталась собраться с мыслями. Слишком неожиданным были слова Далиона по поводу сбора старших гончих. Неужели Райя все же выбралась с острова? Немыслимо: Далион ведь обещал, что ее поимка – лишь вопрос времени. Но другого объяснения произошедшему просто не было.

Дверь скрипнула, затем отворилась, пропуская в комнату старшую гончую. Хозяин на ходу поправлял перевязь с мечом и старательно отводил глаза, будто опасаясь случайно встретиться взглядом со своей тенью.

– Все готово, – тихо проговорил он. – Сразу после завтрака – в путь. Иначе опоздаем к намеченному сроку.

– Вы все же решили принять это предложение? – с грустной улыбкой поинтересовалась девушка.

– У меня нет другого выбора, – глухо отозвался мужчина. Помолчал и продолжил с неожиданной злостью в голосе: – Неужели ты не понимаешь? С Безымянным Богом не шутят.

– Не понимаю, – спокойно пожала плечами Эвелина. – Я даже про его существование узнала лишь совсем недавно.

Далион глубоко вздохнул. Затем бросил взгляд в окно, словно раздумывая, сколько времени у них осталось.

– Тогда слушай, – произнес он. – Постараюсь объяснить в двух словах. Ну, легенду про сотворение мира и человека ты наверняка слышала. В империи обычно этим рассказом и ограничиваются, совершенно забывая про шестого Бога. Неудивительно, ведь совсем недавно за одно лишь упоминание о нем сжигали на кострах. Причем – целыми семьями. Особенно своей жестокостью по отношению к еретикам славился род императора. Он огнем и мечом удалял само упоминание о Безымянном Боге, пока наконец в Рокнаре о нем не забыли.

– Почему? – нахмурилась девушка, воспользовавшись небольшой паузой в рассказе Далиона.

– Это бог мертвых, – усмехнулся мужчина. – Только мертвые не попадают под власть судьбы. Поэтому те, кто поклонялся Безымянному, отвергали тем самым власть пятого бога. Разве мог императорский род стерпеть такое своевольство? Нет, подобную скверну необходимо было уничтожить. И уничтожали, по мере сил и возможностей. Учитывая, что последователи шестого Бога не могли пользоваться магией, это было нетрудно. Только на Запретных Островах сохранилась вера в Безымянного. В основном из-за того, что в судьбу здесь никогда особо не верили. И, конечно, из-за своеобразной защиты, которую даровал этот бог здешним местам.

– Значит, Безымянный Бог сильнее всех остальных? – задумчиво протянула Эвелина. – Перед смертью же нет преград.

– И слабее в то же время, – хмыкнул Далион. – Впрочем, я не силен в теологии. Наверное, Дэмиен тебе с легкостью растолковал бы все эти нюансы. Одно я знаю: только шестого Бога опасается император. В Рокнаре верят в судьбу и не признают Безымянного, на Запретных Островах – все наоборот.

– Другими словами, – не отставала от мужчины девушка, – угроза гнева Безымянного Бога означает…

– Означает смертный приговор, – отрывисто закончил за нее Далион. – Поэтому сейчас же ты пойдешь к себе и оденешься для путешествия. Много вещей с собой не бери. Если повезет – мы вернемся достаточно скоро. Если же нет – они тебе все равно не понадобятся.

Жестокое окончание последней фразы заставило Эвелину больно прикусить губу. Действительно: зачем нужны вещи, когда едешь на казнь? Девушка решила точно, что она не дастся живой в руки людей Дэмиена, если ее пожелают выгодно продать повелителю Рокнара.

– Иди, – мягко повторил хозяин, будто не заметив мрачного всполоха гнева в глазах своей тени. – Через полчаса жду тебя внизу. Мы перекусим – и в путь. После таких приглашений не принято опаздывать.

Девушка наклонила голову и ушла к себе. Там она долго сидела на кровати, пытаясь сообразить, что же делать дальше. Как же не вовремя. И как раз тогда, когда казалось, что жизнь только начала налаживаться. Неужели опять бежать? Но каким образом и куда? Тем более что Далион способен в любой момент дернуть поводок, осадив свою тень.

Неожиданно Эвелина поняла, что прошло уже больше половины отведенного времени, а она даже не приступала к сборам. Впрочем, Далион прав – ей просто нечего брать с собой. Только теплая одежда и оружие. Все равно ее судьба решится в ближайшие дни.

В столовой было необычно тихо, когда она спустилась на завтрак. Хотя в помещении присутствовали все домочадцы старшей гончей. Даже Ирра нарушила свое уединение и вышла проводить Далиона и имперку. Женщина сидела на своем излюбленном месте – с краю стола – и не спускала глаз с девушки. Эвелине почудилось, будто подруга хозяина язвительно и торжествующе улыбается. Но уже через миг лицо Ирры исказила горестная гримаса.

«Показалось», – подумала девушка, наблюдая, с какой стремительной быстротой сменяются чувства в глазах подруги хозяина.

– Нам пора, – наконец произнес Далион, отодвигая в сторону свою так и не тронутую порцию.

Эвелина кивнула и поспешно встала. Во время завтрака она тоже не прикоснулась к еде, ощущая непонятную тяжесть в животе. Там словно свил гнездо огромный черный паук беспокойства.

– Я поеду с вами, – прервал секундную паузу Нор, который так резко вскочил со своего места, что неловким движением опрокинул стул. – Прошу вас, хозяин!

Далион удивленно поднял брови. Затем смерил юношу тяжелым взглядом, отчего тот весь залился краской.

– Ты думаешь, что мы без тебя не обойдемся? – чуть склонив голову, с легким интересом в голосе спросил мужчина.

– Я буду защищать вас до последней капли крови, – выдохнул Нор, заставляя себя смотреть прямо в глаза гончей, не отводя взора.

– Меня или ее? – показал кивком на девушку Далион. Юноша покраснел еще сильнее, хотя это казалось почти невозможным. Но, сжав кулаки, все же нашел в себе силы ответить:

– Обоих.

Мужчина холодно усмехнулся. Затем пожал плечами:

– Езжай, если так уж неймется. Думаю, Ранол и один прекрасно справится, если вдруг на дом нападут.

Здоровяк услужливо подскочил на своем месте. Зарделся от удовольствия и закивал головой, будто говоря, что старшей гончей не о чем волноваться.

– У тебя пять минут на сборы, – обронил хозяин. – Иначе мы уедем без тебя.

Нор скрылся за дверями столовой еще до того, как Далион закончил говорить. Лишь прогрохотали по лестнице торопливые шаги.

– А мне ты ничего не хочешь сказать на прощание? – встала и неторопливо подошла к мужчине Ирра. Кокетливо поправила белокурый локон, упавший ей на щеку.

– Разве должен? – вопросом на вопрос ответил Далион. – Надеюсь, мы ненадолго прощаемся, милая.

– И все же, – томно протянула женщина. – Ты мало уделяешь мне внимания в последнее время.

Эвелина смущенно опустила голову, не желая становиться невольным свидетелем этого разговора. Ранол поступил мудрее. Пробормотав едва слышное пожелание удачного пути, он мышью скользнул за дверь. Девушка с удовольствием бы последовала за ним, но это было совершенно невозможно – скрыться перед самым отъездом.

– Никуда не уходи, – бросил через плечо Далион своей тени, будто угадав ее мысли. Затем достаточно невежливо взял Ирру за плечи и буквально вытолкал ее в коридор. Тут же из-за двери послышались гневные крики женщины, которые, впрочем, быстро стихли. Далион спокойно и негромко сказал: «Хватит!» И добавил еще что-то. Девушка не расслышала, что именно. Да она и не стремилась. Напротив, отошла к окну, не желая даже невольно присутствовать при ссоре.

Впрочем, разговор с Иррой не занял много времени. Уже через минуту маг вошел в комнату с чрезвычайно недовольным выражением лица. Эвелина покосилась на гончую, но задавать каких-либо вопросов не решилась.

– Похоже, мы едем одни, – с некоторым удовлетворением отметил Далион. – Нор опаздывает.

Едва он это произнес, на лестнице послышался страшный грохот и в комнату, запыхавшись, ворвался юноша.

– Успел, – выдохнул он, без сил опускаясь на стул.

– Некогда нам рассиживаться, – хмуро произнес мужчина. – Пора в путь. Телепорт докинет нас до того места, где начинаются исконные владения шестого Высочайшего – наместника Безымянного Бога на земле. Никакая магия там не действует. Нам больше суток придется провести в седле, пытаясь поспеть к указанному сроку. Так что вперед.

– Дорога не может начинаться в доме, – с легкой улыбкой заметила Эвелина, вспомнив, как некогда она отправлялась в путешествие с императором. – Только за порогом.

– Правильно, – несколько удивленно кивнул Далион. – Нам придется выйти.

Девушка грустно обвела взглядом комнату, в которой, казалось, еще звучали голоса домочадцев старшей гончей. Все-таки она успела привязаться к этому месту. Здесь Эвелина ощущала себя в безопасности от окружающего мира, и прежде всего – от императора. Однако снова пора было в путь. И еще неизвестно, что случится с ней далее. Но тень гончей каким-то непонятным образом чувствовала, что сюда она больше не вернется.

Далион вышел первым из дома, немного замешкался на пороге, поджидая своих учеников. И небрежным жестом разбил у себя под ногами магическую сферу. Эвелина не смогла сдержать невольной дрожи, когда знакомое радужное сияние окутало ее. Слишком это напомнило день из ее прошлого, точнее, вечер, только тогда рядом с ней был совсем другой мужчина.

Слепящие всполохи бесцветного пламени быстро улеглись. Девушка со своими спутниками оказалась в глухом заснеженном лесу. Их уже ждали – маленький мальчик в темной одежде. Он окинул вновь прибывших несколько испуганным взглядом и нерешительно сделал шаг вперед.

– Вижу ли я перед собой Далиона, старшую гончую Западной гряды островов? – слегка запинаясь, словно рассказывая вызубренный урок, спросил мальчуган.

– Да, – кивнул мужчина и, предупреждая дальнейшие вопросы, добавил: – Со мной моя тень – Эвелина из рода Старшего Бога. И младшая гончая Нор.

– Все в порядке, Рой, – раздался приятный женский голос. Мальчик с явным облегчением на лице склонил голову и быстро юркнул в сторону, моментально затерявшись среди деревьев. Ему на смену пришла высокая статная женщина. Эвелина невольно залюбовалась ее точеными чертами лица. Высокие скулы, пухлые чувственные губы, пронзительно-синие глаза и тяжелая коса пепельно-серых волос. Незнакомка была действительно красива, но красива какой-то неживой красотой. Словно совершенное произведение искусства, к которому боишься прикоснуться, чтобы случайно не испортить его.

– Амария, – улыбнулся Далион. – Чудесно выглядишь.

– Знаю, – ответила женщина. Перевела внимательный взгляд на Эвелину. Девушка передернула плечами. На миг ей показалось, будто из глаз Амарии выглянуло нечто нечеловеческое, чуждое этому миру.

– А я не верила, что ты принял в своем доме имперку, – проговорила женщина, пристально разглядывая чужачку. Брови Амарии чуть заметно поползли вверх при виде седых прядей в волосах девушки.

– Я не считал это заслуживающим упоминания, – медленно, тщательно подбирая слова, произнес Далион.

– Кого ты обманываешь? – хищно усмехнулась Амария. – Эти сказки будешь рассказывать сбору, а не мне. Интересно, что за знаки скрывают браслеты покорности на запястьях твоей тени?

Девушка вздрогнула от этих слов и поспешно убрала руки за спину, пряча узкие полоски металла от посторонних взглядов. Впрочем, женщина уже увидела все, что хотела. Она полоснула равнодушным взглядом по Нору, который стоял подле Эвелины, и вновь повернулась к Далиону.

– Неужели ты умеешь видеть сквозь браслеты? – попробовал тот неловко отшутиться.

– Нет, – пожала плечами Амария. – Просто сбор знает, кем на самом деле является эта девчонка. И в первую очередь они убедятся в наличии клейма императора.

Эвелина с трудом сдержала приглушенный стон. Эти слова окончательно разбивали все робкие надежды на благополучное разрешение дела. Ее не отпустят отсюда просто так. Теперь это совершенно очевидно.

Далион метнул на девушку быстрый взгляд, будто проверяя, не собирается ли та разрыдаться. Затем любезно взял Амарию под локоть и чарующе улыбнулся.

– Откуда? – низким бархатным голосом задал он вопрос. – Откуда сбору известны такие подробности о моей тени?

– Я не знаю, – мелодично рассмеялась женщина. – Могу лишь предполагать. Ищи предателя в своем окружении. Это кто-то очень близкий к тебе. Надо сказать, наш Высочайший был весьма раздосадован тем фактом, что ты скрыл девчонку от сбора.

– Ты его видела? – с интересом спросил мужчина.

– Высочайшего никто и никогда не видел, – хмыкнула Амария. – Но его глашатая метала гром и молнии. Кажется, тебе придется весьма туго.

– Да уж, – пробормотал Далион. Потом с непозволительной вольностью обнял женщину и прошептал, глядя ей в глаза: – Но ты ведь на моей стороне?

– Посмотрим, – спокойно отозвалась та и осторожно убрала руки мужчины со своей талии. – Все будет зависеть от цены, которую ты готов заплатить.

– А что ты готова принять? – чуть скривил губы Далион.

– Я еще думаю над этим вопросом, – холодно произнесла женщина. – Полагаю, на этот раз тебе придется пожертвовать изрядным куском своих владений.

Мужчина рассерженно цыкнул сквозь зубы, но быстро взял себя в руки и пожал плечами, будто говоря: посмотрим.

– Тогда – в путь, – лучезарно улыбнулась Амария. – На твоем месте я бы не стала злить сбор еще сильнее и опаздывать.

Женщина повелительно махнула рукой, и несколько услужливых людей тут же подвели к путешественникам запряженных лошадей. Девушка легко забралась в седло, замерла, дожидаясь остальных.

– Пусть твоя тень даже не думает отставать или тем более бежать, – мимоходом заметила Амария, даже не посмотрев в сторону чужачки. – Иначе мне придется преподать ей весьма жестокий урок. Ты понимаешь, о чем я.

– Эвелина, едешь подле меня, – сухо приказал Далион. – Нор замыкает.

Девушка наклонила голову в знак повиновения, но мужчина уже пришпорил свою лошадь.

Следующие часы плохо запомнились Эвелине. Их маленький отряд скакал, скакал и скакал. На кратких привалах, когда меняли лошадей, девушка без сил падала на снежный наст, чувствуя, что умирает от усталости. Еще ни разу она не преодолевала такого расстояния верхом за один день. Нору приходилось еще тяжелее. По всей видимости, у юноши не было никакого опыта в обращении с конями, но он ничем не выдавал своего бедственного положения. Даже пытался во время остановок помочь Эвелине, накормить ее из своих скудных запасов. Девушка неизменно отказывалась. Сейчас, когда ее жизнь и свобода висели на волоске, одна мысль о еде вызывала тошноту.

Далион как будто совсем забыл про своих учеников. Их беды и усталость мужчину совершенно не трогали. Он ни на шаг не отходил от своеобразной проводницы, ведя светские беседы. Эвелина невольно ловила слухи и сплетни, посвященные каким-то их общим знакомым. Амария с готовностью хихикала над шутками Далиона, которых девушка не понимала, да и не стремилась понять.

Эвелина была готова взмолиться о пощаде, однако бешеная гонка вдруг прекратилась. Это случилось, когда дорога почти окончательно скрылась во тьме и дальнейшая поездка могла окончиться весьма плачевно для беспечных ездоков. Приятного мало – кубарем скатиться с лошади, сломавшей себе ногу. Тут самому бы живым остаться.

– Переночуем здесь, – приняла решение Амария. – На рассвете двинем дальше. Пока успеваем к назначенному сроку.

– Ты заставишь меня спать прямо на снегу? – с улыбкой спросил Далион, спешиваясь. Удивительное дело, но выглядел мужчина весьма неплохо, если учесть, сколько им пришлось провести в седле. Словно он только полчаса назад вышел из своего дома. Даже Амария немного побледнела от усталости – что уж говорить про несчастных учеников старшей гончей. Эвелина с трудом выбралась из седла и со слабым стоном села прямо в сугроб. Ноги отказывались служить ей. Рядом, с тихим болезненным всхлипом, опустился Нор.

– Слабоватые у тебя ученики, – отметила Амария, впервые за целый день с любопытством посмотрев в сторону имперки.

– Не думаю, что твои в подобной ситуации вели бы себя лучше, – спрятал улыбку в уголках губ Далион. – Так что там насчет ночлега?

Женщина откинула косу за спину. Затем притопнула ногой и легонько махнула рукой, будто отгоняя что-то. У Эвелины даже не было сил удивиться, когда полумрак, притаившийся между двумя ближайшими елями, внезапно замерцал. Из сумрака выступили очертания маленькой лесной избушки.

– Неплохо придумано, – вынужден был признать маг.

– Обыкновенная иллюзия, – пожала плечами Амария, пряча под ресницами огонек удовольствия от комплимента. – Я ведь страж границ. Мне положено владеть таким искусством.

– А в прошлые мои визиты ты заставляла меня довольствоваться жалкими шалашами, – с едва уловимым оттенком недовольства в голосе заметил Далион.

– Но это же так романтично, – фыркнула женщина. – Спать под звездами в обнимку.

– Да уж, – пробормотал мужчина.

Эвелина смотрела на эту сцену без малейшего проблеска эмоций на лице. Мыслями она была далеко от этого места. Впрочем, от усталости никакие путные соображения или размышления в голову не шли. Ей хотелось лечь и уснуть. Чтобы хотя бы таким образом вырваться из плотного черного отчаяния, в которое так быстро она рухнула.

– Эвелина, – окликнул свою тень Далион. – Ты там заснула, что ли? Иди в избу, иначе простудишься.

Девушка растерянно перевела взгляд на мужчину, не понимая, чего он от нее хочет. Затем сжала зубы, подавляя болезненный выдох, и с некоторым трудом поднялась на ноги. Нор попытался было ей помочь, но Эвелина небрежным жестом показала, что справится сама. И, немного прихрамывая, отправилась к Далиону.

Тот стоял у порога избушки и терпеливо дожидался, когда его тень преодолеет разделяющие их несколько шагов.

– Ты в порядке? – спросил мужчина, когда девушка наконец подошла к нему.

– Да, – кивнула она. Помолчала и добавила без тени улыбки: – В полном.

Далион нагнулся и шепнул Эвелине на ухо – так, чтобы больше никто не услышал:

– Не волнуйся. Я не дам тебя в обиду.

Девушка ничего не ответила. Она не верила этим словам. Ей казалось, что мужчина лицемерит. Просто лжет, чтобы избежать лишних проблем до того момента, как он передаст ее сбору. Зачем насильно тащить жертву, если можно убедить ее идти к месту заклания самостоятельно?

Но в глазах бывшей ученицы императора не отразилось ни намека на сомнение. Она безучастно наклонила голову, показывая, что слова ее хозяина были услышаны, и вошла в избу.

В жарко натопленном помещении было тесно и душно. Здесь и вдвоем тяжело было развернуться – что уж говорить про четверых. Амария расположилась у окна и о чем-то вполголоса беседовала с Далионом, изредка с интересом бросая взгляды на чужачку. Нор, несмотря на усталость, взял на себя хлопоты об ужине. Лишь Эвелине было нечем заняться. Вначале она принялась помогать младшей гончей, но юноша быстро усадил ее на прежнее место, буркнув, что справится и сам. И теперь девушка безуспешно боролась с дремой, иногда проваливаясь в глубокий колодец без сновидений, но практически сразу же приходя в себя. Далион уже несколько раз недовольно хмыкал при виде того, как Эвелина клюет носом, но пока молчал.

– Пусть твоя тень отдохнет нормально, – неожиданно сама предложила Амария. – Ей завтра предстоит на редкость тяжелый день.

– Нам всем завтра придется нелегко, – кисло усмехнулся мужчина, но возражать не стал. Лишь повелительно кинул: – Ложись, Эвелина. Я разбужу тебя, когда ужин будет готов.

Девушка не стала упорствовать. Она тут же свернулась в клубок на неудобной узкой лавочке и моментально заснула, но даже во сне бывшая ученица императора ощущала боль в запястье, где пульсировало огнем клеймо. Будто Дэмиен гневался на что-то. Или торжествовал, предвкушая скорую победу.

По всей видимости, Эвелину решили не будить для вечерней трапезы. Потому как она проснулась сама – когда робкий рассвет уже заглядывал в окна. В избе было темно и тихо. Где-то неподалеку тяжело дышал, изредка жалобно всхлипывая во сне, Нор. Больше в комнате никого не было. Ни Далиона, ни Амарии.

Девушка недоуменно нахмурилась. Затем спустила ноги на пол и босиком подошла к двери. Хотела было открыть ее, выглянуть во двор, но замерла, услышав приглушенные голоса. В сенях разговаривали. И разговаривал как раз ее хозяин и его знакомая. Эвелина покосилась на мирно спящего Нора и, глубоко вздохнув, приникла к двери, пытаясь понять, что происходит за ней.

– Зачем тебе понадобилась девчонка? – спросила Амария. – Почему ты сразу же не поставил сбор в известность?

– Они бы казнили ее. – В голосе Далиона послышалась усмешка. – Причем даже не дав шанса оправдаться. Ты же сама это прекрасно знаешь.

– И что? – с глухим раздражением переспросила женщина. – С каких пор ты жалеешь имперцев?

– С тех самых, как они бегут со своей родины, – твердо ответил мужчина. – И спасают других, жертвуя собственной жизнью.

– Ни за что не поверю, – мелодично рассмеялась Амария. – Имперцы никогда и никому не помогают, если только это не отвечает их собственным целям.

– Но моему-то слову ты доверяешь, я надеюсь? – хмыкнул Далион. – Я сам был этому свидетелем. Весьма удивился, если честно. И потом, если она сбежала от императора, то, весьма вероятно, может знать многое из того, что пригодится нам в дальнейшем.

– Ты мог бы выпить память имперки, – вкрадчиво предложила женщина, и Эвелина почувствовала, как по ее коже пробежали мурашки. – И без проблем получил бы все ее знания. Зачем такие сложности? Или ты с самого начала намеревался выгодно продать ее Дэмиену и просто дожидался удобного момента?

Девушка с замиранием сердца ожидала ответа хозяина. А тот почему-то медлил, словно раздумывая.

– Ну же, – поторопила его Амария. – Только не пытайся убедить меня в своем благородстве. Я-то знаю, что ты даже пальцем не пошевелишь без собственной на то выгоды.

– Хватит об этом, – достаточно резко оборвал ее Далион. – Я не собираюсь открывать причин, по которым помогал Эвелине. Пока, по крайней мере.

– Твое право. – В голосе женщины послышалось плохо скрытое разочарование. – В таком случае я дождусь сбора. Там ты будешь вынужден играть в открытую.

Мужчина промолчал.

– Что ж, – вздохнула Амария, поняв, что ответа не последует. – Пойду будить твоих учеников. Пора выезжать, если мы хотим к вечеру быть на месте.

Девушка тенью метнулась к своему месту. Едва успела лечь, как в комнату заглянула проводница. Щелкнула пальцами, зажигая несколько свечей, и скомандовала:

– Просыпайтесь. Через полчаса нам в путь.

Шумно заворочался, завздыхал Нор. Эвелина же попыталась как можно более сонно открыть глаза и потянуться. Наверное, ее спектакль удался. По крайней мере, в глазах Амарии не мелькнуло ни намека на недоверие, когда она увидела измученное личико чужестранки.

Во время утренней трапезы Эвелина с трудом затолкала в себя один ломоть хлеба. Есть от волнения совсем не хотелось, но тень гончей понимала, что в ближайшем будущем ей понадобятся все силы. Поэтому девушка давилась, но завтракала.

Нор же, напротив, с хорошим аппетитом быстро уничтожил свою порцию. С голодным видом принялся озираться, ища, что бы еще съесть. Девушка обрадовалась и попыталась тихонечко придвинуть к нему свой недоеденный хлеб.

– Эвелина! – Строгий окрик заставил ее вжать голову в плечи. Далион смерил девушку возмущенным взглядом и продолжил более спокойно: – Ты же не собираешься упасть в голодный обморок, усложнив мне жизнь?

– Нет, – тихо произнесла бывшая ученица императора, не смея посмотреть в глаза хозяина.

– В таком случае – ешь! – приказал мужчина. – Если нам повезет, мы прибудем к месту сбора лишь вечером. И вряд ли до той поры найдем момент перекусить. Лично я не собираюсь тащить тебя на руках, если ты вдруг потеряешь сознание от изнеможения. Нору тоже запрещу помогать тебе. Так что рассчитывай только на себя.

– Я всегда так делаю, – себе под нос, чтобы никто не услышал, буркнула Эвелина. И, глубоко вздохнув, принялась с удвоенной энергией уничтожать предложенную порцию.

В этот день Амария не гнала лошадей. Девушка едва держалась в седле после изматывающей вчерашней поездки, и женщина, словно понимая это, вела отряд более осторожно и медленно, делая больше остановок.

Тень гончей так и не придумала, как ей следует поступить. Бежать она не могла при всем желании. Оставалось лишь покориться и плыть по течению, надеясь, что судьба хоть раз в жизни смилуется над ней.

Однако все мечтания о благополучном исходе дела разбились вечером, когда перед путешественниками открылась небольшая поляна в самом сердце непроходимой чащобы. Прежде широкая и утоптанная дорога резко сузилась, превратившись в едва заметную тропку. Пришлось спешиться и вести лошадей под уздцы, то и дело отводя в сторону колючие ветки, так и норовящие выколоть глаза.

Через какое-то время Амария хлопнула в ладоши, вызвав из неуклонно сгущающегося мрака слуг, которые забрали лошадей. Там же им пришлось расстаться и с оружием. Эвелина заметила, как чуть подрагивали руки Далиона, когда он передавал очередному мальчугану перевязь с мечом. Лишь после этого им разрешили продолжить путь.

По узенькой дорожке тяжело было идти бок о бок. Поэтому девушка шла сразу после мужчины, выполняя его недавний приказ. Воспользовавшись темнотой, Далион улучил момент и с безукоризненной точностью, не глядя назад, перехватил ее руку. Чуть сжал пальцы, словно говоря, что все в порядке.

– Вот и пришли, – сразу же после этого раздался удовлетворенный голос Амарии, которая открывала своеобразное шествие. Мужчина сделал шаг в сторону, позволяя Эвелине встать рядом с ним. От увиденного зрелища у девушки перехватило дыхание. Сзади раздался восхищенный вздох Нора.

Они стояли на лесной поляне, которая вся утопала в живом пламени, – так много факелов и костров полыхали на ней. Красные всполохи, казалось, сами собой блуждали среди заснеженных деревьев и сугробов, изредка распадаясь на сотни веселых искр. Эвелина ощутила, как до нее доносится тепло и жар зажженных огней.

– Я не ожидал, что здесь будет столько народу, – тихо признал Далион.

– Ну как же, – усмехнулась Амария. – Все хотят увидеть падение старшей гончей Западной гряды островов. Это же освобождает столько новых владений для охоты, что не каждому и во сне привидится. И потом, ты слишком многим в свое время насолил, чтобы они не попытались отыграться сейчас.

Эвелина испуганно вздрогнула после этих слов женщины. Затем перевела взгляд на своего хозяина, который совершенно неожиданно громко расхохотался, запрокинув голову к далеким безразличным небесам.

– Обожаю такие битвы, – отсмеявшись, произнес мужчина. – Они доставляют мне ни с чем не сравнимое удовольствие. Пожалуй, слаще только ласки и объятия любимой женщины.

Девушка внезапно сильно смутилась от подобного сравнения и мысленно принесла благодарность всем богам за спасительную темноту, которая скрыла от остальных ее невольный румянец.

– Я знала, что ты так скажешь, – без малейшего удивления отозвалась Амария. – Что ж, посмотрим, как ты выпутаешься на этот раз. Лично у меня воображение пасует.

Далион ничего не ответил. Но Эвелина могла бы поклясться, что он сейчас искренне и от души веселился.

Между тем их заметили. Из мрака выступили несколько человек. В мерцающем свете факелов девушка разглядела только первого встречающего. Им оказалась совсем юная девчушка – лет пятнадцати-шестнадцати, с длинными светлыми волосами, в беспорядке падающими на хрупкие плечи. Она была одета в простое черное платье, слишком легкое для морозной погоды. Эвелина поежилась от холода, когда разглядела, что незнакомка осторожно ступает босиком по пушистому снегу.

– Ты успел, – прошелестел голос странной девушки.

Далион с неожиданным почтением поклонился. Поспешила последовать его примеру и Амария. Даже Нор торопливо преклонил колено. Только Эвелина осталась стоять, не понимая, что ей следует делать.

– Полагаю, что вижу перед собой ученицу императора Рокнара, – перевела на нее взгляд незнакомка. – Слухи оказались верными, надо же.

На миг Эвелине стало трудно дышать. Показалось, что вокруг груди сомкнулся железный обруч, даже ребра хрустнули, – так чья-то непреклонная воля заставила ее опуститься на колени. Чужачка сдержала невольный стон, но подчинилась.

– Глашатая, – хрипло произнес Далион. – Я все объясню.

– Не сомневаюсь. – Девчушка подошла к тени гончей вплотную. Легким движением руки дотронулась до подбородка чужачки, заставив тем самым посмотреть себе в глаза. Эвелина закусила губу, почувствовав прикосновение к своей коже ледяных пальцев глашатой Безымянного Бога. Но с некоторым вызовом подняла голову. И уже через секунду пожалела об этом.

У девочки были светлые льдистые глаза. Слепые глаза – с бельмами во всю радужку. Эвелина внезапно ощутила, что боится, действительно боится этого странного создания. Назвать глашатую человеком язык не поворачивался. Разве может обычный человек одним взглядом переворошить всю память, выворачивая наружу те грязные секреты, которые ты старался забыть долгие годы?

Чужачка захлебнулась от негодования, поняв, что ее мысли элементарным образом читают, даже не спросив на то разрешения. Но было слишком поздно. Глашатая уже получила то, что хотела.

– Действительно она, – печально улыбнулась девочка. – Эвелина из рода Старшего Бога. Бывшая ученица императора Рокнара – Дэмиена Третьего. Нынешняя тень старшей гончей Западной гряды Запретных Островов.

Глашатая помогла девушке встать. Затем ноготком легко провела по гладкой поверхности браслетов покорности, и те сами собой разъединились, упав на снег. Эвелина попыталась было натянуть рукав на запястье, скрывая постыдный императорский символ, но девочка опередила ее. Она резко перехватила чужачку за руку и в отблесках пламени принялась без стеснения рассматривать клеймо. Бывшая ученица императора дернулась, ощутив, как под взглядом глашатой наливается огнем метка. И тут же один из сопровождающих девочку, рослый детина с обнаженным мечом в руках, недвусмысленно качнулся вперед, молчаливо предупреждая – даже не пытайся сопротивляться.

– Я увидела все, что хотела, – наконец, когда огонь в запястье стал невыносимым и Эвелина уже с трудом сдерживала стоны, едва удерживаясь на ногах, произнесла глашатая. Помолчала и почти ласково провела пальцами по шрамам чужачки, стирая этим прикосновением боль. Улыбнулась, уловив удивление тени гончей, и добавила: – Вас отведут на ночлег. А завтра я созову сбор. Там и обсудим.

Девчушка повернулась и неторопливо сделала несколько шагов прочь. Потом, словно вспомнив что-то, обернулась и негромко приказала:

– Амария. Идем.

Женщина раздраженно фыркнула, явно не испытывая особого удовольствия от необходимости сопровождать глашатую. Но повиновалась. Через какое-то время на тропинке остался лишь Далион со своими учениками. И уже знакомый рослый детина, который небрежно махнул рукой, предлагая следовать за ним.

Девушка молчала до самого дома. Не стремился завязать разговор и Далион. Лишь Нор возбужденно тараторил, явно пораженный увиденной красотой сбора.

– Помолчи, – не выдержав, хмуро бросил ему мужчина. Юноша сразу же умолк, виновато покосившись на погруженную в раздумья Эвелину.

Детина тем временем привел их к избушке, похожей на предыдущее их место ночлега как две капли воды, после чего бесшумно удалился. На столе дымилось ароматным парком несколько блюд, узкие постели были застелены и дожидались гостей. Но в доме никого не было – ни слуг, ни охраны.

Ни во время ужина, ни после него Далион не промолвил ни слова. Поняв, что она рискует ничего не узнать до самого сбора, Эвелина наконец-то осмелилась на вопрос, когда мужчина уже собрался ложиться спать.

– Вы мне ничего не желаете рассказать? – тихо поинтересовалась она, устало присев на краешек своей постели.

– Нет, – хмыкнул Далион. – Разве должен?

– Я полагала, вы объясните мне, как следует себя вести на сборе, – пожала плечами девушка.

– Веди себя как хочешь. – Мужчина прямо в одежде растянулся поверх одеяла, скинув лишь сапоги. – Ты же видела глашатую. Обмануть ее никому и никогда не удавалось. Будем надеяться, что Безымянный Бог и его Высочайший не опустятся до мести бывшей ученице одного из злейших врагов.

– Разве глашатая – не Высочайшая этого божества? – удивилась Эвелина.

– Нет, – покачал головой мужчина. – Впрочем, это долго объяснять. Думаю, она сама тебе все расскажет. Если, конечно, снизойдет до разговора. Хотя мне показалось, что ты ей понравилась.

– Это хорошо или плохо? – настороженно переспросила девушка, уловив в голосе Далиона легкую тень сомнения.

– Понятия не имею, – легкомысленно отозвался тот. – Думаю, в любом случае ты будешь первой, кто получит ответ на этот вопрос.

– Ясно… – Эвелина помолчала и произнесла с неожиданной грустью: – Меня убьют?

Далион предпочел сделать вид, будто не услышал этого вопроса. Просто повернулся лицом к стене и притворился спящим. Даже Нор фыркнул от столь явного пренебрежения к высказанному девушкой опасению.

Эвелина тяжело вздохнула. Она все равно не могла, при всем своем желании, заставить старшую гончую ответить. Ей оставалось лишь последовать примеру хозяина.

Девушка хотела пить. Казалось, что от жажды губы растрескались в кровь. Жалко только, что пожаловаться некому. На просьбу чужачки вряд ли кто-нибудь обратил бы внимание при данных обстоятельствах.

Эвелина тяжело вздохнула и украдкой огляделась. Она сидела в центре большой светлой комнаты, куда ее привели сразу после пробуждения. Даже позавтракать не дали. Тень гончей устало потерла глаза. Она не понимала, чего именно от нее ждут. В комнате больше никого не было. Лишь у двери стоял высокий, широкий в плечах мужчина, который все это время не сводил с имперки пристального неодобрительного взгляда.

Девушка не удержалась и зевнула. Было скучно. Она бы с радостью встала и прошлась по комнате, но прошлая такая попытка закончилась неудачей. Соглядатай многозначительно хмыкнул и повелительно показал рукой на стул, предлагая невольной пленнице вернуться на свое место.

Эвелина решила не рисковать и послушалась. Она находилась сейчас не в том положении, чтобы своевольничать. И еще ее не оставляло чувство, будто все это являлось проверкой. Девушка была почти уверена в том, что за ней сейчас наблюдают, изучают ее реакцию. Но что она должна сделать, чтобы сдать этот необычный экзамен? Обезоружить охранника и самой выйти из комнаты? Глупо и смертельно опасно – выступить безоружной против хорошо тренированного воина. И потом, где гарантии, что именно этого ожидают от нее неведомые хозяева положения. Вдруг это сочтут за попытку бегства и решат убить чужачку, не особо разбираясь в причинах столь странного поступка?

Тень гончей покачала головой. Нет, действовать наобум не следовало. Возможно, подобного промаха от нее только и ждут, чтобы иметь оправдание для ее убийства. Облегчать жизнь своим недоброжелателям Эвелина не собиралась.

Необходимо было размышлять логически. Если ее привели сюда, то уверены в том, что она знает правильное решение. Чего могут от нее ожидать? Вспышки гнева, чтобы доказать сомневающимся гончим опасность имперки для окружающих? Вероятно. Но куда проще было бы подстроить нападение на нее, чтобы вынудить защищаться. А уж потом, имея неоспоримый козырь на руках в виде какого-нибудь пострадавшего, приговорить неугодную тень к немедленной казни. Значит, этот вариант пока отклоняется.

Может быть, глашатая просто решила подвергнуть бывшую ученицу императора изощренной пытке? Эвелина уже чувствовала, как путаются в голове мысли от голода и жажды. Слишком тяжелыми были предыдущие дни, чтобы теперь иметь возможность долго терпеть подобные лишения. Тем более что в воздухе этой комнаты чувствовался аромат какой-то магии, не знакомой прежде Эвелине. Чуть уловимый запах, от которого сильно свербело в носу и сохло горло. По всей видимости, девушку просто пытаются измучить жаждой. Специально, чтобы ускорить процесс испытания.

Словно в ответ на эти размышления мужчина у двери снял с пояса флягу и нарочито медленно пригубил ее. Чужачка, затаив дыхание, смотрела, как охранник с наслаждением пьет. Затем с трудом сглотнула тугой комок в горле и заставила себя отвести взгляд в другую сторону. Все-таки пытка. Достаточно простая, но весьма действенная. Еще несколько часов – и Эвелине будет тяжело сдерживаться. Она вполне может наделать глупостей, пытаясь вымолить хоть пару глотков воды. Или именно подобного унижения от нее и ожидают?

Девушка опустила голову, пряча неожиданную лукавую усмешку. Она вдруг поняла, как следует поступить. И собственная задумка ей чрезвычайно понравилась. В конце концов, без риска жизнь была бы весьма скучна, поэтому попытаться стоило.

Мужчина настороженно выпрямился, когда его подопечная внезапно встала со своего места. Кашлянул, пытаясь привлечь ее внимание, и указал пальцем на стул. Но чужачка, будто не замечая его настойчивых жестов, медленно скользнула вперед, вглядываясь в глаза своего охранника. Словно пытаясь разглядеть там что-то очень важное для себя.

– Здесь очень душно, – тихо, скорее разговаривая сама с собой, пожаловалась девушка. Нарочито медленно провела рукой по лбу, стирая маленькие капельки пота. Дернула за шнуровку простой светлой рубахи, будто от нехватки воздуха. Мужчина поперхнулся, округленными от изумления глазами наблюдая за действиями чужачки.

– Вам так не кажется? – вежливо поинтересовалась она, робко и немного застенчиво улыбнувшись. Охранник едва не ответил ей, обманутый невинным выражением лица девушки, но в последний момент спохватился, нахмурился и с мрачной решимостью на лице сделал шаг вперед. Эвелина поняла, что он сейчас возьмет ее за локоть и насильно усадит на опостылевший стул, невзирая на сопротивление.

Девушка не стала дожидаться прикосновения мужчины. Напротив, первой взяла его за руку и легонько сжала пальцы. Рослый детина совершенно неожиданно для себя смутился и покраснел, отводя взгляд. Ему почему-то казалось, что сейчас происходит нечто постыдное и запретное.

– Я очень хочу пить. – Бархатный печальный голосок хрупкой девушки, которую он прежде никогда не видел, вкрадчиво вползал в его сознание. – Пожалуйста. Вы же добрый человек.

Мужчина разгневанно вскинул голову и попытался отдернуть руку. Ему было необходимо выполнить свой долг любой ценой. Глашатая приказала, чтобы он следил за этой темноволосой чужачкой, не давая той ни малейшей поблажки. Столько – сколько потребуется. Не его вина, что этой незнакомке приходится страдать от жажды и голода. В конечном итоге она сама виновата – хотя бы тем, что навлекла на себя гнев старших гончих.

Внутренний монолог охранника захлебнулся, как только мужчина случайно посмотрел в почти черные глаза девушки, в которых блуждали зеленые искорки недовольства. Чужачка, склонив голову, с интересом наблюдала, как ее противник внезапно сильно побледнел.

– Помоги мне, – прошептала девушка. Она даже не стала прибегать к магии, вовремя вспомнив слова Далиона о том, что в этих местах колдовство бесполезно. Просто позволила зверю на миг выглянуть из ее души.

– Конечно, – запинаясь, отозвался мужчина. Неловко одной рукой отстегнул флягу от пояса и протянул ее имперке.

– Спасибо, – с легкой усмешкой поблагодарила Эвелина. Затем с жадностью припала к столь желанной воде.

Она едва успела утолить жажду, как дверь резко распахнулась. В комнату ворвались несколько мужчин, которые умело оттеснили ее от порога.

– Лови! – кинула флягу недавнему тюремщику девушка. Тот машинально поймал ее, потом с недоумением потряс головой, еще не совсем понимая, что произошло.

Тем временем строй молчаливых охранников разошелся в стороны, пропуская в помещение глашатую Безымянного Бога. Эвелина с любопытством смерила девчушку взглядом. Казалось, что с момента их последней встречи ничего не изменилось. Глашатая все так же была босой и одета в простое черное одеяние, свободными складками падающее до самого пола.

– Подойди ко мне, – приказала она, уставившись прямо на чужачку невидящими бельмами глаз.

Девушка скептически покосилась на ближайшего телохранителя, который, не скрываясь, держал в руках обнаженный острый клинок. Интересно, если она слишком резко пошевелится, не сочтут ли это попыткой покушения? Эвелина уже давно поняла: людям не привыкать убивать. Главное, чтобы их преступления были хоть чуточку оправданны в собственных глазах. И облегчать жизнь тем, кто желал ей смерти, чужачка не собиралась.

– Не бойся, – словно почувствовав сомнения бывшей ученицы императора, мягко произнесла глашатая. – Тебе не причинят вреда. По крайней мере пока.

Эвелина едва сдержала невеселую усмешку после этих слов собеседницы. Но подчинилась. Сделала несколько шагов и встала рядом с глашатой. Чуть поморщилась, когда та с силой вцепилась ей в руку.

– Ты ведь не откажешься составить мне компанию на прогулке перед началом сбора? – мило улыбнулась девчушка. – Пожалуйста.

– Разве у меня есть выбор? – риторически поинтересовалась Эвелина. Ответа, как она и ожидала, не последовало.

Солнечный свет больно ударил по глазам, когда они вышли наружу. За ночь ощутимо подморозило, и сейчас снег миллиардами острых граней хрустел под подошвами ботинок. Тень Далиона в очередной раз поежилась, увидев, как беззаботно идет глашатая босиком по сугробам. Эвелине было холодно даже смотреть на нее.

– Ты не сердишься на меня? – первой начала разговор вестница, небрежно откидывая прядь светлых волос со лба.

– За что? – спросила чужачка.

– Ну как же, – улыбнулась глашатая. – Тебе пришлось достаточно долгое время просидеть в одиночестве – без еды и питья. Тем более, как ты, наверное, уже поняла, в воздухе, напоенном ароматом жажды.

– Нет, не сержусь, – покачала головой Эвелина. – Правда, я не поняла, к чему было это представление. Вы ожидали, что я наброшусь на охранника с кулаками, пытаясь отобрать его флягу?

– И это в том числе, – кивнула ее собеседница. – Просто я не смогла удержаться от любопытства. Видишь ли, ты сейчас прошла испытание, которому подвергаются все желающие стать старшими гончими. Мне стало интересно, сумеет ли ученица Дэмиена справиться с этим заданием.

– Бывшая ученица, – поправила чужачка, поморщившись от слов глашатой. Затем, заинтересовавшись, задала вопрос: – И как? Я справилась?

– Вполне, – рассмеялась девчушка. – Многих на моей памяти приводили в ту комнату. Кто-то, не выдержав, начинал умолять о пощаде. От этих я отказывалась сразу же. Кто-то пытался сразиться с охранником. Тут все зависело от их мастерства и отваги. Те, что побеждали, становились старшими гончими. Те, что проигрывали, получали второй шанс через какое-то время. Если они доживали до повторной милости, конечно. Обычно жизнь младшей гончей – весьма кратковременное явление.

– А еще какие-нибудь пути выхода из ситуации есть? – продолжила расспросы Эвелина.

– Да, конечно, – пожала плечами глашатая. – Ты ведь нашла. Кстати, до тебя таким способом никто не воспользовался. И никто не вышел из комнаты столь быстро.

– Я польщена, – хмыкнула чужачка.

– Жаль, – небрежно обронила девчушка. – Жаль, что ты не гончая. Я бы с радостью предоставила тебе изрядный кусок владений. Думаю, ты вела бы охоту справедливо и достойно. Я еще раз убедилась, что Дэмиен умеет воспитывать своих учеников.

Эвелина промолчала. Она с тоской огляделась по сторонам. Нет, невозможно бежать. Телохранители хоть и отстали, но все же не так сильно, как хотелось бы. Да и куда убежишь без теплой одежды? Меховой плащ остался в том доме, который выделили им для ночлега. Девушка уже изрядно замерзла, будучи слишком легко одетой для такой погоды. И она не понимала, как глашатая может разгуливать босиком при таком морозе.

– Не беспокойся за меня, – без труда прочитала ее мысли девчушка. – Служение Богу наделило меня множеством способностей. И возможность не чувствовать боль или холод – лишь одна из них.

– Но вы не Высочайшая? – на всякий случай поинтересовалась чужачка, решив перепроверить слова Далиона.

– Ты же знаешь, что нет, – терпеливо повторила собеседница. – Я лишь голос и глаза наместника Бога. И его карающее оружие, в случае необходимости.

– Я не понимаю, – глухо призналась Эвелина. – Почему Высочайшего Безымянного Бога нельзя увидеть? К чему такая таинственность?

Глашатая остановилась и повернулась лицом к бывшей ученице императора. Незрячие глаза ее смотрели без всякого выражения прямо перед собой.

– Разве смерть можно увидеть? – с насмешливой улыбкой отозвалась она. – Смерть приходит во множествах обличий, но для каждого умирающего ее лик по-своему прекрасен. Ты должна это знать. Ведь сама была на пороге обители богов уже трижды. Первый раз – когда тебя ласкала Младшая Богиня.

Девчушка протянула руку и коснулась седых прядей в волосах Эвелины. Той потребовалось все ее мужество, чтобы не отшатнуться. Тень Далиона с горечью признала, что ее пугали необычные способности глашатой неведомого божества.

– Второй раз, – продолжила между тем собеседница, словно не заметив реакции чужачки, – второй раз ты умирала после бегства из Академии. Тогда боги даже вознаградили тебя за перенесенную боль – позволили увидеть родителей и наставницу. Ну а третий раз из объятий смерти тебя вытащил твой хозяин. И получил возможность разглядеть твою истинную суть. Хотя у тебя так много имен, что даже мне интересно, почему боги были так благосклонны к тебе.

– Благосклонны? – не удержалась от горькой иронии девушка. – В таком случае мне даже страшно представить, какой будет их немилость.

– Боги всегда чрезмерно строги и требовательны к тем, кого любят, – пояснила глашатая, многозначительно проведя по своим глазам. – Но речь не об этом. Боюсь, у тебя нет больше права на ошибку. Следующая твоя смерть будет окончательной.

– Понятно, – кивнула Эвелина. – Вы намекаете, чтобы я готовилась к казни?

Собеседница наклонила голову, безуспешно пряча в уголках губ усмешку. Затем повернулась и продолжила свой путь. Имперке ничего не оставалось, как поспешить за ней.

– Вы мне ничего не ответите? – рискнула повторить вопрос Эвелина.

– Твоя судьба будет решена на сборе старших гончих, – неохотно обронила глашатая. – Сегодня после обеда. Далиону придется нелегко, но он будет защищать тебя до последнего.

– Но окончательное решение примете вы, не так ли? – не отставала от собеседницы чужачка.

– Не так, – мягко поправила та. – Окончательное решение примет шестой Высочайший. Я не могу читать его мысли. Поэтому просто не знаю, каким будет его выбор. Но в любом случае тебе придется подчиниться ему.

Эвелина гневно фыркнула. Все ясно и без слов. Значит, ее жизнь вновь становится разменной монетой в чужой борьбе за власть и влияние.

– Не стоит предаваться отчаянию раньше времени, – негромко, словно разговаривая сама с собой, произнесла девчушка. – Боги еще не сделали своего хода в этой игре.

– Только мне уже надоело участвовать в их забавах, – тихо проговорила бывшая ученица императора и, не удержавшись, зябко передернула плечами после особо сильного порыва ледяного ветра.

– Ты замерзла, – непостижимым образом заметила это движение глашатая. – Прости. Иногда я забываю, что не все люди обладают моим даром… Или проклятием. Думаю, у нас еще будет время побеседовать. Скажем, после сбора, когда приговор будет озвучен. А сейчас можешь идти. Далион уже заждался свою тень. Я отсюда ощущаю его волнение и страх за тебя.

– Неужели? – искренне изумилась чужачка.

Девчушка улыбнулась. Затем устало пожала плечами.

– Я знаю, что ты не доверяешь своему хозяину, – медленно, тщательно выверяя каждое слово, произнесла она. – Предательство рода и учеба у императора, вижу, научили тебя с опаской относиться к проявлениям заботы или благородства. Что ж, тем интереснее будет задача для Далиона. Он никогда не любил простых решений.

– Вы считаете, ему можно верить? – все же не удержалась от вопроса Эвелина.

– Я считаю, что обмануть может каждый, – рассмеялась глашатая. – Но тем не менее доверия заслуживают все. Понимай мои слова как хочешь. Я не собираюсь вмешиваться в твои отношения с Далионом. В конечном итоге обманешься ты или нет, но это послужит для тебя неплохим уроком. Пора самой научиться разбираться в людях. И строить отношения с мужчинами. Сколько тебе? Двадцать один? Двадцать два? Неважно, впрочем. Я и так сказала больше, чем намеревалась.

Девочка остановилась и щелкнула пальцами, подзывая к себе ближайшего телохранителя.

– Отведите ее к Далиону, – приказала она. – Пусть пообедает. Чувствую, что сбор затянется.

Мужчина кивнул и с вежливым поклоном предложил чужачке следовать за ним. Эвелине пришлось подчиниться. Но, уже отойдя на достаточное расстояние, она не выдержала и обернулась. Ей хотелось еще раз увидеть странную посланницу Высочайшего.

Глашатая, словно почувствовав ее взгляд, любезно махнула рукой на прощание. А потом запрокинула голову к пронзительно-синим небесам, широко развела руки в стороны и принялась танцевать. Это была дикая и в то же время завораживающая картина – худенькая девушка, почти ребенок, в черном рубище, кружащаяся в подобии вальса на фоне ослепительно белого снега, который расцветал алыми каплями крови под ее ногами. Видимо, глашатая поранила себе босые ступни за время долгой прогулки.

– Идемте, – почтительно взял Эвелину под локоть мужчина. – Не беспокойтесь за нее.

Девушка кинула быстрый взгляд на сопровождающего, затем осторожно освободила свою руку из его цепкой хватки. И, более не останавливаясь, смело пошла к дому, где она провела прошлую ночь.

Там ее уже ждали. Едва открылась дверь, как тотчас же Нор, вскрикнув радостно, кинулся к ней. Правда, юноша не рискнул заключать ее в объятия, как, несомненно, хотел сделать сначала. Он покраснел, устыдившись своего порыва, и отвел взгляд. Однако с явным облегчением в голосе выдохнул:

– Ты жива!

– Неужели кто-то ожидал иного? – насмешливо спросила Эвелина. Внимательно посмотрела на Далиона, надеясь увидеть его истинную реакцию.

Мужчина остался на своем месте. Он откинулся на спинку стула и пристально издали рассматривал девушку, словно пытаясь понять – не изменилось ли в ней что-нибудь после столь длительного отсутствия.

– Что с тобой делали? – наконец хрипло задал он вопрос, убедившись, что на первый взгляд с его тенью все в порядке.

– Как мне объяснили, это было стандартное испытание, которое проходят все желающие стать старшими гончими, – пожала плечами Эвелина и устало опустилась на ближайшую лавку.

– Ты быстро справилась, – с некоторой ревностью отметил хозяин. – В свое время мне пришлось потратить около суток на то, чтобы выбраться из комнаты.

– Во-первых, у меня были хорошие учителя, – без тени улыбки произнесла девушка. – А во-вторых, я знала, что вы за меня переживаете. Поэтому постаралась разделаться с этим делом как можно быстрее.

– Интересно, что ты придумала, – протянул Далион. – Неужели силой вырвала злополучную фляжку из рук стражника?

– Что вы, – усмехнулась Эвелина. – Против такого громилы я бы просто не выстояла. Немного природного обаяния – и он сам решил со мной поделиться.

– Ну-ну, – буркнул мужчина, однако подробностей узнавать не захотел, опасливо покосившись на Нора. Видимо, детали испытания держались в тайне от младших гончих.

– Могу ли я узнать, о чем вы только что говорили? – нахмурился юноша, поняв, что продолжения не последует.

– Нет, – покачал головой мужчина. – Мало ли. Вдруг ты через какое-то время сам попадешь в ту комнату. Этой вероятности исключать нельзя. Пусть все будут в равных условиях.

Нор хмыкнул, но возражать не посмел.

– Ты разговаривала с глашатой? – продолжил тем временем расспросы Далион.

– О да, – кратко кивнула Эвелина. – Надо сказать, она оказалась весьма занятной собеседницей. Полагаю, мы с ней сегодня еще встретимся. Поскольку сразу после обеда начнется сбор.

Мужчина огорченно цыкнул сквозь зубы. Затем встал и подошел к своей тени.

– В таком случае тебе необходимо хорошо подкрепиться, – сухо произнес он. – Знаю я подобные встречи и споры. Они обычно длятся весьма и весьма продолжительное время. Тебе придется туго.

– Мне? – удивленно подняла брови чужачка. Означало ли это, что Далион решил отказаться от своей тени, предоставив той выкручиваться из сложившейся ситуации самостоятельно.

– Нам, – тут же поправился мужчина. – Даже, вероятнее, мне. Я ведь ответствен за тебя. Ты – лишь моя тень. Отражение моих мыслей, не более.

– Рядом с вами мне нечего опасаться, – позволила себе небольшую иронию девушка, гадая, была ли первоначальная оговорка Далиона случайной или намеренной.

– Именно так. – Хозяин сделал вид, будто не заметил сарказма в словах своей тени. – Ешь. Еще неизвестно, когда тебя накормят в следующий раз.

«И накормят ли вообще», – мысленно завершила за него фразу девушка. Но возражать не стала, с удовольствием положив себе полную тарелку тушеных овощей, успевших остыть со времени завтрака. Больше никто не разделил с ней трапезы. Далион отошел к окну и там о чем-то напряженно задумался, уставившись невидящим взором на пейзаж за окном. Только губы иногда беззвучно шевелились, словно мужчина сейчас репетировал свою речь перед сбором. Нор же просто сидел рядом с девушкой и изредка на нее поглядывал, по всей видимости, абсолютно счастливый тем, что с ней все в порядке.

Едва Эвелина отодвинула от себя пустую тарелку, как в дверь повелительно постучались.

– Войдите! – крикнул Далион. Его рука метнулась было к поясу, где ранее висел меч, но сразу же безжизненно поникла, не найдя оружия на привычном месте.

Девушка совершенно не удивилась, когда увидела на пороге уже знакомого мужчину, который провожал ее после разговора с глашатой.

– Вас ждут, – сказал он. – Сбор начинается.

Далион скривил губы. Затем небрежно махнул рукой, подзывая к себе Эвелину. Нор тоже встал со своего места, но мужчина покачал головой, посмотрев на него.

– Останешься тут, – холодно произнес он. – Тебе не место на подобных собраниях.

– Но… – попытался запротестовать юноша, однако быстро сник под немигающим взглядом наставника.

– Поверь мне, – на удивление мягко сказал мужчина, – ты ничего не потеряешь, пропустив это волнующее зрелище. Вероятно, даже приобретешь. Ты все равно узнаешь обо всем одним из первых. И потом, мне будет трудно объяснить присутствие младшей гончей, в обход всех правил, на сборе. Это лишь разозлит остальных. А у нас и так непростая ситуация.

– Понятно, – горестно понурил голову Нор. – Я буду ждать.

Далион хотел еще что-то добавить, но покосился на невозмутимого провожатого, дожидающегося окончания их разговора, и промолчал. Действительно пора было уходить.

Девушка едва поспевала за своим хозяином. Он размашисто шагал, так и не удосужившись накинуть на плечи плащ. Эвелина была даже рада этому, поскольку последовала примеру мужчины и не стала тепло одеваться, а столь быстрый темп ходьбы не давал ей замерзнуть. Впрочем, достаточно быстро показалась конечная цель их недолгой прогулки – высокое каменное здание. Зимой темнеет рано, поэтому окна дома гостеприимно светились, но не магическим огнем. Видимо, в здешних краях свято чтили запрет на использование магии. Бывшая ученица императора невольно подумала – не даст ли данное обстоятельство преимущества ей в случае, если придется с боем прорываться со сбора. Но нет, моментально эту безумную мысль пришлось отвергнуть. Безоружная – против нескольких десятков старших гончих? Пожалуй, легче было сразу принести себя в жертву, согласившись на самое кровавое ритуальное убийство.

Провожатый привел их в просторное помещение, залитое светом множества свечей. Кивком указал на небольшое возвышение в центре зала, где стоял одинокий стул.

– Иди, – подтолкнул ее Далион. – Это твое место.

Девушка печально улыбнулась и села, покорно сложив на коленях руки. Почему-то предстоящий сбор все больше и больше напоминал ей первый Совет Высочайших, на котором решалась ее судьба. Помнится, тогда в итоге ее передали в полную власть императора. Неужели сейчас все окончится тем же?

Через мгновение в помещении стало весьма многолюдно. Через распахнутые настежь двери в комнату неспешно заходили люди, которые степенно занимали места около стены, изредка с нескрываемым любопытством поглядывая в сторону чужачки. Далион встал позади своей тени и успокаивающе положил ей руки на плечи.

– Что бы ни случилось – молчи, – кинул он ей, почти не разжимая губ. – Сейчас говорю я. Твой черед придет лишь тогда, когда я позволю. Или когда глашатая даст тебе последнее слово. Понятно?

Эвелина с некоторой робостью кивнула. Присутствие мужчины за спиной нервировало ее. Девушка не могла видеть, что сейчас делал Далион, и это, признаться честно, пугало. Вдруг ему подадут знак, и он перережет ей горло на глазах у всего сбора, вымаливая прощение для себя? А она даже не почувствует опасности.

«Хватит! – осадила себя Эвелина, чувствуя, как по телу разливается постыдная слабость от страха. – Сейчас не время и не место для таких мыслей!».

Далион не спешил убирать ладони с плеч своей тени. Это немного успокоило девушку. По крайней мере, в данный момент со стороны старшей гончей опасность ей не грозила.

Наконец, когда остальные гончие равномерно распределились по комнате, дальняя дверь, которая до этого была закрыта, медленно отворилась. Через нее важно прошествовало несколько мужчин в темных одеяниях. Затем, без предварительного объявления и каких-либо приветствий, в помещение скользнула глашатая, которая даже теперь не изменила своим пристрастиям в одежде, оставшись все в том же черном простом платье.

По комнате прокатился едва слышный шорох – старшие гончие почтительно склонили головы. Эвелина попыталась было встать, чтобы поклониться глашатой божества, но Далион с силой нажал ей на плечи, удерживая на месте. Бывшей ученице императора пришлось подчиниться, мысленно недоумевая над странными порядками.

Девчушка нарочито безразлично взглянула на чужачку и совершенно неожиданно, пользуясь тем, что присутствующие в комнате в данный момент опустили головы, задорно ей подмигнула. Та едва не поперхнулась от удивления, но уже через миг лицо глашатой вновь приняло прежнее отсутствующее выражение. Эвелине оставалось лишь гадать – не почудилось ли ей это.

Вестница божества остановилась прямо напротив Далиона и его тени. Щелкнула пальцем, и тотчас позади нее непостижимым образом появилось удобное кресло. Глашатая села, обвела усталым и равнодушным взглядом присутствующих в комнате и тихо проговорила:

– Сбор объявляется открытым. Амария, прошу. Введи присутствующих в суть дела.

Вперед вышла уже знакомая Эвелине женщина. Поправила распущенные пепельные волосы и громко начала рассказывать:

– Далион – старшая гончая Западной гряды островов – обвиняется в том, что скрывал в своем доме беглянку из империи. Более того, как стало известно сбору, эта беглянка являлась до недавнего времени личной ученицей императора Рокнара Дэмиена Третьего.

Амария с легкой улыбкой переждала гул удивления, прокатившийся по комнате после этих слов. Эвелина сжалась на неудобном сиденье, ощутив, как на нее устремилось множество взглядов.

– Сокрытие сведений такой степени важности иначе как предательством не назовешь, – закончила свою речь женщина, когда в комнате вновь установилась тишина. – Поэтому мы и собрались здесь – чтобы решить, достойна ли гончая, обманувшая стаю, охотиться на своих владениях и дальше. И конечно, чтобы определить, как поступить с ученицей Дэмиена.

«Бывшей ученицей», – привычно мысленно поправила девушка, но прерывать Амарию не рискнула.

– Это серьезные обвинения, – выступил вперед юноша, ровесник Нора, только с более жестким и упрямым выражением лица. – Хотелось бы знать, откуда были получены сведения о прошлом девчонки?

– Гончая Ройан осмеливается сомневаться в моих словах? – ухмыльнулась Амария. – Ах да, все время забываю, ты же бывшая тень Далиона.

Юноша побледнел от гнева, но сдержался. Лишь упрямо повторил:

– Вот именно. Не мне объяснять, что тень знает о своем хозяине все. Или почти все. Поэтому я не могу поверить, что столь жуткое злодеяние совершил мой… наставник.

Ройан на последнем слове запнулся. И Эвелина вдруг поняла, что юноша едва не назвал Далиона хозяином. Это напугало ее – неужели и она после окончания своего вынужденного почти рабства навеки в душе останется тенью гончей?

– Я отвечу, – тихо произнесла глашатая, заканчивая едва не начавшуюся перепалку. – Сбор имеет право знать, откуда мы получаем информацию. О том, что на побережье появилась девушка, бежавшая из империи, узнали совсем недавно. Можно сказать, случайно. К нам доставили новых детей, которые захотели по тем или иным причинам стать младшими гончими. Вы все знаете, что существует особый ритуал, позволяющий прочитать память рекрутов. А заодно и узнать их истинные имена, которыми они клянутся верой и правдой служить на благо островов. Я обязана присутствовать во время обряда. Именно мне посчастливилось в памяти одного ребенка увидеть странную картину. Девушку, убивающую криана силой магии. Причем она не была гончей. Чего скрывать – я заинтересовалась. Стала потрошить воспоминания дальше. И узнала, что незнакомка появилась в поселке неожиданно – видимо сбежав с какого-то имперского корабля. Что ее долго выхаживала знахарка. И много других подробностей. Самое главное, девушке пришлось уйти из поселка до того момента, как за ней явились гончие. Хотя староста послал свое донесение в положенный срок – я проверила это по записям. Остальное было делом логики. Я сопоставила время, которое обычно проходит между моментом отправления донесения и появлением гончих. Узнала, в чьих владениях числится та деревушка. Мои догадки подтвердились – имперка должна была разминуться с поисковым отрядом максимум на сутки. Это говорило лишь о том, что девушку перехватили по дороге в соседнее селение. Потому как иначе я не понимала причин, по которым старшая гончая так серьезно пренебрегла своими обязанностями и не объявила полноценную травлю. Как вы все уже догадались, наверное, ответственность за эти владения лежит на Далионе.

Девушка поморщилась – с такой силой мужчина сжал пальцы на ее плече после этих слов.

– Очень хорошо, – упрямо наклонил голову Ройан. – Но Далион не обязан сообщать сбору о каждом имперце, которого он обнаружил в своих владениях. С чего вы решили, что эта девчонка – ученица Дэмиена?

– Бабушка того мальчика, память которого я выпотрошила, оказалась повитухой, – мягко произнесла глашатая, словно не заметив, как побледнела после этих слов Эвелина. – Она была весьма дружна со знахаркой, выходившей девушку. Дети всегда любопытны. Вот ребенок и подслушал разговор, в котором знахарка рассказывала о странном клейме на запястье чужачки. Два круга, один чуть наклонен по отношению к другому. Даже в том поселке знают, что это личный знак императора. Естественно, я не могла не сопоставить это с теми данными, которые мы обсуждали на прошлом сборе. Про загадочные имперские корабли, которые что-то или кого-то упорно ищут именно на том побережье. Мне кажется, все очевидно. Кроме одного – почему эту весьма и весьма важную новость скрыл от нас Далион.

Ройан, больше не найдя слов для возражений, тяжело вздохнул и перевел взгляд на своего бывшего хозяина, словно говоря: сделал все, что мог.

– Мне позволено говорить? – негромко поинтересовался мужчина. Дождался едва заметного кивка глашатой и лишь после этого продолжил: – Действительно я встретил Эвелину, когда собирался проверить донесение деревенского старосты. Лично, поскольку известие показалось мне достаточно интересным. Заодно решил навестить небольшое селение неподалеку, где разгуливал перекидыш. И вот, когда я собирался убить зверя, мне весьма неожиданно помешали. Эвелина, по всей видимости, никогда не сталкивалась с подобными животными, поскольку искренне считала, что спасает девочку, которую намеревалось убить злобное чудовище в моем облике. Я подумал – пусть в таком случае сама пожинает плоды своих ошибок. Тем большим было мое удивление, когда девушка победила зверя. Победила, даже не зная, где у перекидыша единственное уязвимое место.

– Мы уже поняли, что чужачка – сильный маг, – перебила его Амария, недовольно скривившись. – Иначе и быть не может. Дэмиен не берет к себе в ученики абы кого.

– Тем не менее после схватки Эвелина сильно пострадала, – будто не заметив, что его прервали, продолжил свой рассказ Далион. – Я взял ее к себе домой. Подобная смелость должна быть вознаграждена. И потом, до этого я ни разу не встречал имперца, готового пожертвовать своей жизнью во имя кого-то. В поселке мне рассказали, что девушка спасла ребенка от криана и жизнь знахарки. Такие добрые дела не могли не вызвать во мне сочувствия к ней.

– Но ты ничего не сообщил сбору и после того, как чужачка пришла в себя, – хмыкнула Амария. – Почему? Ты ведь видел клеймо на ее руке.

– Видел, – сухо подтвердил мужчина. – А еще я видел, как сама Эвелина стыдится этой отметины. На сборе вы бы выпотрошили ей память, заставив еще раз пережить то, что она так старалась забыть. Вероятно, после этого приговорили бы к смерти. Не потому, что девушка представляла опасность для окружающих. Просто чтобы поддержать своеобразную традицию. Каждый имперец, вступивший на земли Безымянного Бога, должен быть казнен, не так ли?

– Вот именно! – гневно вскричала Амария. – Правила придуманы не нами и не нам их нарушать!

– Но Эвелине было позволено колдовать на островах, – улыбнулся в ответ на это заявление Далион. – Кто я, чтобы подвергать сомнению истинность решения Безымянного Бога? Вдруг таким образом он показывал, что не считает темное прошлое девушки достаточным поводом для ее смерти?

– Тем более ты должен был обратиться к сбору за советом, – пожала плечами глашатая. – Я – голос Высочайшего, который, в свою очередь, лучше, чем кто бы то ни было, знает, чего хочет наш бог.

– Я боялся, что ненависть к чужакам может взять верх среди остальных гончих, – глухо признался мужчина. – С каких пор смертной казнью стали платить за самопожертвование?

– Значит, старшая гончая Западной гряды островов считает, что я слишком подвержена чужому мнению? – с обманчивой мягкостью в голосе произнесла девчушка. Эвелина поежилась оттого, с какой силой вдруг яростно сверкнули незрячие глаза глашатой.

– Что вы, – позволил себе небольшую иронию в голосе мужчина. – Просто я опасался, что Эвелине не дадут спокойно жить. А она была слишком слаба после схватки с перекидышем, для того чтобы выдерживать постоянное назойливое любопытство других гончих. Вам же я верю безгранично. Полагаю, сегодняшним своим решением вы всем докажете, что имеют значение лишь поступки человека, но никак не его прошлое.

Амария застыла на месте от этих слов Далиона. Девушка заметила, с какой мрачной решимостью она сжала кулаки, будто мужчина сказал сейчас нечто недопустимое. Даже ближайший телохранитель неодобрительно покачал головой и многозначительно кашлянул, положив руку на рукоять меча. В комнате все замерли в ожидании реакции глашатой. Та же долго с едва уловимым интересом смотрела на Далиона, а потом от души расхохоталась.

– Ты ходишь по краю, – наконец отсмеявшись, заметила она. – Ловить вестницу Бога на слове – знаешь ли, весьма опасное занятие. Но мне понравилось, как ты выкрутился из этой ситуации. И твоя тень мне нравится. Я не чувствую в ней зла.

– Позволено ли мне будет говорить? – тут же вмешалась в разговор Амария.

– Конечно, – кивнула девчушка и расслабленно откинулась на спинку кресла, словно уже приняв решение. Эвелина вздохнула немного свободнее. Такое поведение глашатой казалось ей добрым знаком. Ободряло и почти незаметное движение Далиона – тот легонько сжал пальцы, словно пытаясь успокоить свою тень.

– Мы наслышаны по поводу великодушного характера и героизма чужачки, – с явным сарказмом в голосе тем временем начала женщина. – Не спорю, вероятно, она и впрямь добрый и честный человек. Но в таком случае я не понимаю, почему Дэмиен выбрал ее в свои воспитанницы. Не за смазливую же внешность и хорошенькую фигурку. Все из нас прекрасно осознают, что конечной целью обучения в Академии всегда являлось превращение ученика в полное подобие учителя. Император просто не стал бы тратить свое время, если бы не был уверен, что сумеет сломать девчонку. А она была его ученицей практически полный цикл – шесть лет. Разве можно поверить, что столь опытный и умелый учитель, каким без сомнения является Дэмиен, не сумел бы за это время полностью поработить душу и тело своего воспитанника?

– Эвелина сбежала из Академии, – возразил Далион.

– Она обучалась там девять лет, – хищно усмехнулась Амария. – Я не верю, что за это время знатоки душ, которые работают там, не смогли бы подавить ее как личность. Скажи, Далион, ты готов поклясться, что это изначально не было планом императора – внедрить своего человека к старшим гончим? И поисковые корабли в этом случае служат лишь отвлекающим маневром – дабы убедить нас в правдоподобности истории чужачки.

– Я уверен в своей тени, – без промедления отозвался мужчина. – Абсолютно. Я видел ее воспоминания. И знаю, через что ей пришлось пройти в Академии. Скорее небо рухнет на землю, чем она вернется к императору.

– Ты видел, – еще шире улыбнулась женщина. – Ты, но не мы.

– К чему ты клонишь? – настороженно переспросил Далион.

– Я предлагаю выпотрошить память чужачки, – сухим будничным тоном проговорила Амария. – Чтобы каждый из нас мог убедиться в искренности намерений девчонки. А потом мы примем решение.

– Но в таком случае вы узнаете ее истинное имя, – хмыкнул мужчина. – И любой из вас сможет сделать мою тень безымянной рабыней.

– С каких пор тебя стала волновать судьба чужаков? – мелодично рассмеялась женщина. – Подумаешь, твоя тень станет безымянной. Зато это позволит сохранить ей жизнь.

– Полагаю, и продать императору при необходимости? – Эвелина едва не вскрикнула от боли, – с такой яростью Далион вцепился ей в плечи. – Наверное, вам уже пришло предложение о выгодной сделке? И цена моей тени возрастет многократно, если Дэмиену будет передано истинное имя его ученицы. С тем, чтобы исключить на будущее подобные провалы. Не так ли?

По тому, как смутилась Амария, отведя взгляд, девушка поняла, что ее хозяин попал в самую точку. Значит, люди императора уже нашли путь и на сбор старших гончих. Это говорило лишь об одном: ее судьба предрешена.

– Не твое дело, гончая, – огрызнулась женщина, справившись наконец со своим волнением. – Лучше придумай достойное оправдание для своего предательства.

– Не разбрасывайся столь серьезными обвинениями, Амария, – прошипел Далион. – Моя вина еще не доказана. А вот тебе придется сильно потрудиться, чтобы объяснить, как именно посланники империи вышли на тебя. И почему – именно на тебя. Знаешь ли, если моя вина лишь в том, что я скрыл несчастную израненную девушку от сбора, то твоя, по всей видимости, намного серьезнее. Так ответь мне – ты вступила в сговор с людьми императора?

– Сейчас не мое время отвечать на вопросы, – гордо выпрямилась женщина. – Я не обязана отвечать.

Далион чуть слышно огорченно цыкнул, видимо не решаясь настаивать. Но неожиданно ему на помощь пришла глашатая.

– Ну почему же, – с холодным презрением произнесла она. – Мне тоже очень интересно, что именно ты скажешь в свое оправдание. Лично мне никаких предложений от императора не приходило. Однако я вижу, что ты в этом вопросе оказалась более удачлива. И мне весьма любопытно – почему? Почему ты, Амария? Почему не я или Далион, хотя это было бы намного логичнее?

Женщина молчала, задумчиво разглядывая пол под своими ногами.

– Посмотри на меня, – прошелестел голос глашатой. Эвелина едва не поддалась на этот приказ, обращенный не к ней, но мужчина с силой ущипнул ее, приводя в чувство. А вот Амария не смогла противиться обволакивающим интонациям посланницы безымянного божества. Женщина с явной неохотой подняла голову и уставилась в немигающие, пугающие своими бельмами глазища глашатой.

– Я хотела поставить вас в известность еще давно, но никак не могла найти подходящего времени, – с усилием проговорила она, словно еще пытаясь сопротивляться принуждению. – Я же страж границ, редко бываю подле вас. Но предложение показалось мне заманчивым. К чему убивать чужачку, если можно выгодно ее продать? Я более чем уверена, что Дэмиен сам достойно накажет беглянку. Она ведь предала его. Предала и поставила в глупое положение. Пусть получит по заслугам.

Эвелина со свистом вдохнула воздух. Вот, значит, как. Это не ее предали, это она предала. В чем же, интересно, заключалось предательство? В том, что она не пожелала стать рабыней? В том, что осмелилась бросить вызов всемогущему правителю Рокнара и наместнику Судьбы на земле? О да, велики тогда ее прегрешения. Вот только совесть почему-то не гложет. Напротив – повторись все, поступила бы так же.

– Враг моего врага – мой друг, – с легкой хрипотой отозвался Далион. – Не мне объяснять смысл этих слов сбору. Почему мы должны помогать Дэмиену в его планах? Если Эвелина так важна ему, то мы просто не имеем права отдать девушку в его руки. И все равно, сколько он готов заплатить за нее.

Глашатая устало потерла лоб. Амария пыталась было возразить против слов гончей, но девчушка лишь рассерженно отмахнулась, призывая к тишине.

– Наконец я услышала все, – произнесла она. – Думаю, будет справедливым, если перед моим заключительным словом выскажется сама имперка. Эвелина, прошу. Мы тебя внимательно слушаем.

Девушка растерянно кашлянула, не готовая к столь резкому повороту разговора. Далион ощутимо подтолкнул ее в спину, показывая, что теперь надо встать. Бывшая ученица императора подчинилась. С невольной робостью оглядела собравшихся, смущенно натягивая рукава рубахи на ненавистную метку.

– Говори, Эвелина, – благосклонно улыбнулась глашатая. – Не бойся.

– Я… – замялась девушка. Помолчала и продолжила более твердо: – Тот мальчик, о котором вы говорили вначале. Лиин. С ним все в порядке?

По залу пробежал ропот от столь дерзкого и неожиданного начала. Но вестница Высочайшего улыбнулась еще шире и кивнула.

– Я ожидала, что ты про это спросишь, – ответила она. – Не беспокойся. Я отдала мальчика в хорошие руки. Полагаю, в самом скором времени он по праву будет участвовать на сборе старших гончих. Возможностей у него для этого хоть отбавляй.

– Спасибо, – благодарно прошептала Эвелина. Глубоко вздохнула и спокойно произнесла: – Я не вернусь к императору по доброй воле. Амария права. Он пытался сломать меня в Академии. Шесть лет. По насмешке богов, ему это не удалось, хотя я была на грани… поражения. Уж лучше смерть, нежели то, что ждет меня в Рокнаре. Поэтому прошу сбор: если вопрос стоит именно так – жизнь и возвращение к императору или казнь, – то я выберу второй вариант. Мне не привыкать умирать.

Девушка почтительно склонила голову и сразу же села, не желая видеть, какое впечатление на остальных произвела ее речь. Ей было достаточно того, что Далион быстро погладил ее по плечу, показывая, что все правильно.

– Закончим на этом. – Глашатая с удовольствием потянулась и встала. Обвела затихших присутствующих внимательным взором невидящих глаз. – Кто хочет сказать в защиту чужачки? Никто? Хорошо. Кто против?

– Я, – отрывисто кинула Амария. Вслед за ее возгласом еще несколько гончих подняли руки, поддерживая стража границ.

– Почему-то меня это не удивляет, – хмыкнула девчушка. – В любом случае окончательное слово скажет Высочайший. Я же лишь озвучу его выбор.

Глашатая вытянулась, запрокинула голову вверх. Эвелина с недоумением следила за ее действиями, но на лицах остальных она не заметила и тени удивления.

Когда девочка вновь посмотрела на тень Далиона, та вздрогнула от неожиданности. Глаза глашатой были абсолютно черными – ни намека на радужку или уже привычные бельма.

– Я принял решение, – незнакомым мужским голосом произнесла вестница. – Эвелину надлежит вернуть императору. И как можно быстрее. За ней уже едут.

Эвелина сидела на узкой лавке в доме, который им выделили для временного проживания, и безучастно смотрела на стену. Ей казалось, будто у нее умерло что-то в душе – в тот самый миг, когда глашатая озвучила решение Высочайшего. Все мечты и надежды рухнули в одночасье, но самое главное – девушка не могла поверить, что вестница бога так с ней поступила. Ведь все разговоры, которые она вела с чужачкой до этого, показывали, что девочка сочувствует тени Далиона, сочувствует и понимает ее положение. Или все это было самообманом? Робкой попыткой убедить себя, что глашатая поможет?

Девушка вздохнула, закрыла глаза и покачала головой. К чему сейчас думать об этом, к чему вновь и вновь перебирать события прошедших дней, гадая, что именно ты сделала неправильно. Все. Слово произнесено, и ее судьба определена. Возвращение к императору. Наверное, Дэмиен ликует. Продумывает в деталях, как именно накажет строптивую ученицу. Хотя… Вряд ли правитель Рокнара опустится до мести. На что ему угрозы, если сейчас он стоит на пороге осуществления своего плана. Дэмиен знает, что выполнение его замыслов будет худшей карой для Эвелины. И некуда бежать. Да и зачем? Если сами боги решили помочь императору… Кого теперь интересуют мысли и стремления обыкновенной девчонки, осмелившейся помешать могущественному правителю сделать империю единой? Пусть и не совсем благим способом.

Пол тихо заскрипел под осторожными шагами Нора. Юноша подошел и сел рядом с девушкой, видимо решив ее хоть как-то ободрить.

– Не надо, – почти не размыкая губ, попросила Эвелина. – Не надо ничего говорить. Мне сейчас слишком тяжело.

– Но ведь все не может быть настолько непоправимым, – не послушался ее юноша. – Хочешь, я сам пойду к глашатой. Объясню ей, что она ошиблась. Это же неправильно – отдавать тебя имперцам.

– И что ты ей скажешь? – с горечью поинтересовалась девушка. – Просто интересно. Если уж Далион не смог ее убедить.

– При чем тут Далион! – гневно воскликнул Нор и тут же сник. Опустил голову и прошептал: – Я… Я расскажу о том, как ты спасла всех нас. Как рисковала жизнью во имя незнакомых людей. Неужели теперь так принято отвечать на добро?!

Эвелина лишь улыбнулась в ответ на яростный выкрик гончей.

– Не стоит, – мягко произнесла она. – Все равно уже ничего не изменить. В самом деле, нельзя же вечно бегать от императора.

– И что ты теперь намерена предпринять? – глухо спросил юноша. – Дождешься, когда за тобой приедут и заберут в Рокнар? Неужели ты даже не попытаешься как-нибудь изменить ситуацию?

– Да что я могу сделать? – все же не выдержав, слегка повысила голос Эвелина. – Бежать? Куда? На меня сразу же объявят охоту. Тем более что я не знаю здешних мест. И даже магией не смогу воспользоваться. Или ты предлагаешь мне убить себя, чтобы наверняка не достаться людям императора?

Нор отвернулся после этих слов. Не выдержав, со всей силой зло ударил кулаком по стене.

– Нет, – буркнул он. – Нет, конечно же нет. Но ведь нельзя просто сидеть и ждать. Надо хоть что-то делать.

Девушка устало пожала плечами, словно говоря: предлагай. Но юноша молчал, невидящим взором уставившись на пейзаж за окном.

– То-то и оно, – едва слышно прошептала Эвелина. – Бывают ситуации, когда любой шаг может привести в пропасть. И тогда лучше подождать.

Юноша глубоко вздохнул, однако заново спора не начинал. Только слегка пожал холодные пальцы девушки.

В тот же миг скрипнула дверь, и в комнату вошел Далион. Нор смущенно отдернул руку, но этот неловкий жест не остался незамеченным. Мужчина слегка поморщился, однако ничего не сказал своему ученику. Вместо этого он устало опустился на ближайший стул и искоса посмотрел на девушку.

– Что-то случилось? – первой не выдержала она. – Вы выглядите расстроенным.

– Я разговаривал с глашатой, – нехотя проговорил Далион. – И она намекнула, что мне придется передать твои истинные имена тем, кто за тобой явится. Я выпросил немного времени для того, чтобы подготовить тебя. Но крайний срок – через три дня.

У Эвелины больше не было сил огорчаться. Она чувствовала себя настолько опустошенной, что слова мужчины приняла как само собой разумеющееся. Действительно это весьма логичный шаг для императора – сделать свою бывшую ученицу безымянной. Девушка предполагала, что Дэмиен захочет так поступить. И не ошиблась. Только от подобной догадливости на душе стало совсем погано.

– Но они же не могут вас заставить! – срывающимся от негодования голосом воскликнул Нор. – Это же подло…

– Почему подло? – обернулся к нему Далион, невольно обрадованный, что хоть кто-то отреагировал на его сообщение. – Это разумно. Имперцы заплатят намного больше за добычу, лишенную возможности сопротивляться. А мне знание истинных имен Эвелины все равно уже ни к чему. Конечно, я могу проявить упорство и ничего не сказать. Но глашатая любезно разъяснила, чем именно окончится для меня такая попытка своеволия.

– Но почему? – едва не взвыл от отчаяния Нор. – Почему глашатая так жестока с Эвелиной? Она же видит, что ей не врут.

– Хороший вопрос, – хмыкнул Далион. – Очень хороший. И я бы многое отдал, чтобы узнать ответ на него. Вчера, на сборе, я был почти уверен, что Эвелину освободят. Однако же ошибся.

– Это уже неважно, – негромко отозвалась девушка. Встала и подошла к окну, за которым бушевала непогода: сильный ветер со снегом. Прислонилась лбом к холодному стеклу и чуть слышно добавила: – Уже ничто не важно.

Далион встревоженно переглянулся с Нором. Юноша испуганно кашлянул и развел руками, будто говоря, что не в силах помочь.

– Ладно, – с преувеличенной бодростью громко заявил мужчина. – Что-нибудь придумаем. В конце концов, безвыходных ситуаций не бывает.

Эвелина лишь поморщилась. Она вновь погрузилась в знакомое оцепенение, которое помогало пережить ей самые тяжелые потрясения. И слишком громкие звуки лишь раздражали, нарушая сонное течение мыслей.

– Послушай, – бесшумно подошел к ней Далион. Осторожно положил руку на плечо своей тени. – Не переживай. Прошу. Все будет хорошо.

– Несомненно. – Слово оцарапало горло, застряло на выдохе, и девушка лишь горестно скривила губы. Ей не хотелось разговаривать и тем более выслушивать лживые слова утешения. И так все ясно. Далион откроет ее имя посланникам императора, получит за это неплохое вознаграждение. Вернется к себе домой, где обязательно помирится с Иррой. Мужчине ведь обязательно нужна рядом женщина – по его же словам. Вероятно, сделает Нора своей тенью. Мальчик заслужил это. Если рассудить здраво – все только выиграют от такого поворота дел. Может быть, ей тоже пора прекратить сопротивляться судьбе? Ведь если рассудить здраво, то от чего она отказывается? Лишь от почетной обязанности стать матерью наследника трона. И от свободы. Хотя… Разве это столь великая плата? Многие были бы счастливы поменяться с ней местами. Негоже от такой милости правителя нос воротить.

Наверное, со временем она смирится с подобным положением дел. Научится получать наслаждение от рабства и вечного повиновения. Вероятно, после рождения ребенка Дэмиен потеряет к ней интерес. Нет, не отпустит, конечно. Просто перестанет обращать внимание, но всегда будет держать неподалеку. На всякий случай. В глазах двора бывшая ученица императора превратится в надоевшую и отвергнутую любовницу, в глазах самого правителя Рокнара – в больше неопасного, а потому жалкого врага. А в своих глазах? Кем она станет в своих глазах? Неудачницей, не сумевшей удержать в руках свободу и сохранить истинное имя в тайне? Да, наверное. Как это ни горько осознавать.

– Мне жаль… – Что-то невесомо коснулось волос Эвелины, будто Далион осмелился погладить ее по голове. – Мне действительно жаль. Но впервые я не знаю, что предпринять. Если я не открою твоего имени – меня будут пытать. Пытать жестоко, но умереть не позволят, пока я не сломаюсь. Самое плохое – это даже не будет преступлением перед богами.

– Я все понимаю. – Только зверь в душе девушки знал, чего ей стоило показное спокойствие. – Не волнуйтесь. Нас ведь не связывают никакие отношения. Вы спасли мне жизнь и были добры к своей тени. И за это я благодарна. Требовать от вас большего – немыслимая наглость с моей стороны. Вы и так сделали очень много, даже больше, чем я заслуживала.

Краем глаза Эвелина заметила, как побледнел Нор после этих слов и, прорычав что-то неразборчивое, выбежал из комнаты, с силой захлопнув за собой дверь. Далион же сморщился, будто от невыносимой боли. Сделал шаг вперед и крепко взял девушку за плечи.

– Ну что я могу сделать? – прошептал он, глядя ей в глаза. – Что? Скажи мне, пожалуйста.

– Я не знаю, – равнодушно отозвалась Эвелина. – Вы столько раз твердили мне, что я ваша тень… Отражение ваших мыслей и поступков. Вы стоите между мной и окружающим миром. Наверное, вам и принимать решение. И вы его приняли. А мне остается лишь смириться с ним.

В темно-фиолетовых глазах Далиона неожиданно мелькнула искра интереса. Он, склонив голову набок, о чем-то задумался, продолжая держать девушку за плечи.

– И как я раньше об этом не догадался? – вдруг лукаво улыбнулся мужчина. – Полагаю, еще не все потеряно.

– О чем вы? – нахмурилась Эвелина. Чуть вздрогнула от неожиданности, когда Далион нежно провел рукой по ее щеке.

– Мне надо подумать, – негромко произнес он. – Но, надеюсь, тебе понравится моя идея.

– Не сомневаюсь, – вежливо отозвалась девушка. Мужчина внимательно посмотрел на нее, хотел было что-то добавить, но его прервали. В дверь громко постучали.

– Войдите, – повелительно крикнул Далион, с явным сожалением отступая от своей тени.

Эвелина почти не удивилась, когда на пороге возник один из телохранителей глашатой. Незнакомый мужчина, затянутый в черный костюм для верховой езды, кашлянул, явно не ожидая увидеть здесь старшую гончую. Но затем с достоинством выпрямился и сообщил:

– Глашатая хочет переговорить с чужачкой. Я должен проводить ее.

Далион настороженно хмыкнул, по привычке пытаясь отыскать рукоять меча на поясе.

– Все в порядке, – заметив это движение, поспешила успокоить хозяина девушка. С усилием улыбнулась своему провожатому, накинула на плечи теплый плащ и вышла из помещения.

Всю недолгую дорогу к глашатой Эвелина пыталась понять, что от нее понадобилось. Вряд ли люди императора могли за неполные сутки добраться до этого места. Больше же причин для беседы девушка просто не находила. К чему вестнице бога разговаривать с той, которую столь жестокосердно обрекла на рабство?

Мужчина остановился около маленькой избушки и жестом предложил чужачке войти. Однако сам за ней не последовал. Эвелина подчинилась. Ей пришлось нагнуть голову – настолько низкой оказалась притолока у неказистого домика. Внутри было темно и душно. Девушка скинула плащ на стул, стоявший около порога, а сама с интересом огляделась, насколько это позволил полумрак, царивший тут.

Комнатка, куда ее привели, была очень маленькой. Сюда поместились всего несколько стульев и небольшой письменный стол, на котором чадила масляная лампа, почти бессильная победить подступающий мрак. За пляшущими отблесками огня внимательно наблюдала глашатая. Она притаилась на самой границе света и тьмы, поэтому Эвелина ее не сразу заметила.

– Глашатая? – робко спросила девушка, но та лишь небрежно отмахнулась, словно прося не мешать. И кивком указала на ближайший стул. Бывшая ученица императора подчинилась, сев на предложенное место, но продолжая недоумевать о причинах столь странного поведения вестницы. В напряженной тишине прошло несколько минут.

– Ты злишься на меня? – не отводя взгляда от пламени, вдруг хрипло поинтересовалась глашатая.

– Немного, – не стала лукавить Эвелина. – Ваше решение было слегка неожиданным для меня.

Девочка вместо ответа понимающе хмыкнула. Затем наконец-таки повернулась лицом к чужачке. Тень гончей едва сдержала возглас удивления, когда увидела, настолько глубокие тени залегли под глазами глашатой. Словно та не спала всю ночь.

– Да, не спала, – легко угадала ее мысли собеседница. – Не буду скрывать – подобный выбор Высочайшего весьма удивил и меня. Я была почти уверена, что он тебя отпустит. И весьма радовалась по этому поводу. Однако вон как все повернулось.

– Так вы не знали? – невежливо переспросила Эвелина. – Я не могу поверить…

– Тем не менее придется, – криво усмехнулась глашатая. – Высочайший редко посвящает меня в ход своих мыслей. Точнее – он никогда этого не делает. Просто через меня озвучивает свое решение. Я не могу прочесть его мыслей. Он моих, правда, тоже. Но от этого не легче. Особенно в твоем случае.

– Вы могли бы попросить его, – робко произнесла девушка и тут же осеклась, осознав наивность своего предложения.

– Я уже просила, – невесело рассмеялась глашатая. – И моя просьба была проигнорирована. Как всегда, впрочем. Даже более того: он заставил меня пригрозить Далиону, чтобы тот открыл твои истинные имена. Точнее – одно истинное имя. Про второе Высочайший пока не знает.

– Почему? – внезапно заинтересовалась этим обстоятельством Эвелина.

– Он не спрашивал, – лукаво пожала плечами вестница. – А я не стала первой говорить. Иногда и от наместника бога на земле можно сохранить некоторые тайны.

– Я имела в виду не совсем это, – мягко сказала девушка. – Мне интересно – почему вы не сообщили Высочайшему, что у меня два имени. Неужели вы желаете мне помочь?

Глашатая опустила голову и долго молчала, словно раздумывая над чем-то. Затем медленно, тщательно подбирая слова, произнесла:

– Мне не нравится, когда без объяснения причин человека отдают в рабство. Тем более – если сам человек не заслужил подобного. Быть может, я не вижу твоего лица, но я очень хорошо чувствую твою душу. В ней нет зла, в этом я могу поклясться хоть собственным именем, хотя оно уже давно принесено в дар богу. И мне жаль, безумно жаль, что Высочайший поступил именно так. Поэтому, если есть хоть малейшая возможность помочь тебе, не нарушая при этом своего слова, я это сделаю.

– Но против Высочайшего вы не пойдете, не так ли? – спокойно поинтересовалась девушка. Не дожидаясь очевидного ответа, тяжело вздохнула и продолжила: – Мне, конечно, лестно, что вы не против помочь бывшей ученице императора. Но я не понимаю, что вы хотите сделать. Предполагаю, уже послезавтра прибудут люди императора. Вы к тому времени заставите Далиона открыть мое истинное имя. Не в силах сопротивляться пытке, он расскажет все, и тогда моя тайна раскроется сама собой. Дэмиен получит то, чего так долго желал. Моя же игра будет завершена окончательным и бесповоротным проигрышем.

По тому, как глашатая смущенно отвела взгляд в сторону, Эвелина поняла, что попала в самую точку. Посланница бога не собиралась ради какой-то чужачки предпринимать активных действий. И этот разговор был затеян лишь с одной целью – успокоить собственную совесть. Чтобы потом с гордостью говорить себе: ну я же сделала все, что могла.

– Я кажусь тебе трусихой? – глухо спросила девочка, зябко кутаясь в темную шаль.

– Я не вправе вас винить, – уклончиво отозвалась Эвелина. – Вы лишь поступаете так, как приказывает наместник бога. Кто я, чтобы оспаривать решения столь важной персоны? Просто девушка, которая очень хочет выжить. И быть свободной.

– Прости, – сдавленно пробормотала глашатая. На миг в отблесках неяркого колеблющегося света влажно блеснули ее глаза. Тень гончей предпочла сделать вид, будто не заметила невольных слез собеседницы.

– Наверное, я пойду. – Эвелина резко встала. – Я все поняла. Тем не менее спасибо.

– За что? – с трудом спросила вестница, словно ее горло перехватили невольные рыдания.

– За то, что хотя бы попытались, – сказала девушка. – Вам не в чем себя винить.

Глашатая даже отвернулась, когда Эвелина вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

Мужчина, который указал ей сюда дорогу, терпеливо дожидался за порогом возвращения своей подопечной. Девушка лишь печально улыбнулась при виде таких предосторожностей. Неужели кто-нибудь действительно боится, что она сможет отсюда сбежать? Одна, безоружная, без запаса продовольствия и не зная дороги? Безумие. Хотя, возможно, стоит рискнуть? Все лучше, чем покорно дожидаться людей императора. Вдруг Старший Бог смилуется над ней и дарует шанс на спасение?

Эвелина покачала головой, добравшись в своих рассуждениях до этого места. Пустое. Сейчас император – Высочайший ее рода. Если уж бог некогда не помог своему наместнику на земле, то почему сейчас он должен обратить внимание на обычную, ничем не примечательную девчонку?

Погруженная в раздумья, Эвелина сама не заметила, как дошла до своего дома. Очнулась она лишь тогда, когда провожатый легонько коснулся ее рукава, показывая, что дорога закончилась. Имперка поблагодарила услужливого мужчину кратким кивком и вошла в избушку. И очень удивилась, когда не застала там никого – ни Далиона, ни Нора. Девушка, недоумевая, села на лавку. Неужели произошло что-то серьезное, пока ее не было? Иначе почему гончие ушли без предупреждения? Даже записку не оставили. Или с ними что-то случилось? Например, хозяина все же решили наказать за то, что он скрыл чужачку от сбора. Нор же просто попался под горячую руку...

Эвелина испуганно огляделась по сторонам и тут же облегченно вздохнула. Вряд ли. Следов борьбы не видно. Далион бы не сдался без боя. Значит…

Девушка устало потерла лоб и сдавленно застонала. Да, именно это. Просто они поняли, что ничего не могут изменить. И предпочли уйти. К чему затягивать и постоянно откладывать момент расставания? Это все равно что лечить гангрену мазями, когда надо лишь нанести один-единственный решающий удар. Надо просто признать, что друзья от нее отказались. Впрочем, они никогда и не были ей друзьями. Даже Нор. Обычный мальчик, который влюбился в тень своего хозяина, прельстившись на обманчивую романтичность ее образа. Теперь же, столкнувшись с реальной опасностью, он осознал, что поспешил примерить на себя роль защитника. И Эвелина не винила его в этом. Мало кто в здравом уме рискнет встать между императором и его законной добычей.

Девушка неудобно свернулась на узкой лавке и впервые за долгое-долгое время расплакалась. Несмотря на все те справедливые слова, которыми она пыталась оправдать Нора и Далиона, ей было по-настоящему больно. Наверное, на миг Эвелина все же поверила, что хозяин в самом деле способен защитить ее от остального мира. Ведь она – всего лишь его тень, отражение слов и поступков гончей. И так было спокойно жить, когда кто-то другой брал на себя ответственность за твои поступки. Но теперь необходимо заново научиться принимать решения самостоятельно. И попытаться найти выход из этой безвыходной ситуации.

Эвелина сама не заметила, как заснула. Но даже во сне она продолжала тихонько плакать и изредка порывисто всхлипывать, будто несправедливо обиженный ребенок. Теперь ей было некого стыдиться.

Утром девушку разбудили весьма невежливо. Просто скинули с нее одеяло и за руку резко подняли на ноги.

– Что случилось? – сонно пробормотала Эвелина, с трудом пытаясь сфокусировать взгляд. И тут же охнула, машинально потянувшись к давным-давно сданному мечу. Неужели она ошиблась в расчетах и за ней уже прибыли? И сейчас окажется, что напротив стоит невозмутимый Лутий или пытающийся сдержать довольную ухмылку Ронни…

Девушка с нескрываемым облегчением вздохнула, когда увидела подле себя лишь Нора. Юноша потер красные от недосыпа глаза и кинул ей плащ.

– Одевайся! – шепотом приказал он. – У нас мало времени. Быстро идем.

– Куда? – слабо запротестовала Эвелина, но тут же сникла под неожиданно тяжелым взглядом младшей гончей.

– Потом объясню, – прошипел он. – Ну же! Нам и так пришлось приложить немало усилий, чтобы обмануть охрану.

– Сейчас. – Девушка быстро набросила на плечи плащ, донельзя заинтригованная странными словами Нора. Юноша, удовлетворенно кивнув, почти на цыпочках приблизился к двери, осторожно высунул за нее голову и замер, к чему-то напряженно прислушиваясь. Затем требовательно поманил Эвелину рукой и, когда она подошла, вцепился ей в локоть.

– Сейчас беги к тому дому, – негромко произнес он, указав пальцем на небольшое каменное строение, силуэт которого лишь намечался в предутреннем сумраке.

– А ты? – спросила девушка.

– За меня не беспокойся, – озорно улыбнулся Нор. – Я отвлеку того типа, который приглядывает за тобой. Беги! И не оборачивайся, что бы ни случилось.

Эвелина недовольно покачала головой, но возражать не стала. Дождавшись едва заметного жеста юноши, она тенью выскользнула во двор и со всех ног бросилась к указанному дому. Снег предательски скрипел под подошвами, но позади, заглушая все звуки, вдруг ощутимо громыхнуло.

«Не оборачиваться, – стучало в висках. – Нельзя оборачиваться».

На самом пороге загадочного дома девушка все же не утерпела и кинула осторожный взгляд за плечо.

Во дворе было пусто. Ни Нора, ни охраны – никого. Эвелина непозволительно замешкалась, гадая – надо ли ей вернуться и помочь гончей.

– Внутрь! – прошипел Далион, появившись неизвестно откуда, и за руку втащил девушку в дом. – Чего задумалась?

– Нора не увидела, – слабо попыталась оправдаться девушка.

– С ним будет все в порядке, – небрежно отмахнулся мужчина. – Просто мы там устроили одну очень забавную ловушку. Потом объясню, если интересно. Мало времени.

– Для чего? – искренне изумилась Эвелина.

Далион вместо ответа широко улыбнулся и небрежным жестом предложил своей тени пройти в комнату. Девушка удивилась еще сильнее, но повиновалась, внутренне сжавшись в ожидании очередной неприятности. На миг Эвелине даже показалось, будто ее заманили в западню.

– Не бойся, – угадав эти предательские мысли, шепнул ей на ухо Далион. От близости его губ к своей шее девушка вздрогнула, со смущением почувствовав, как по коже пробежали мурашки. Мужчина милостиво сделал вид, будто ничего не заметил, и нетерпеливо подтолкнул ее вперед.

Эвелина сжала кулаки и смело вступила в полутемную комнату. И тут же отпрянула, увидев, что именно находилось там. Впрочем, этот маневр мягко, но решительно пресек Далион, с легкостью перехватив девушку за талию.

– Все в порядке, – негромко произнес хозяин, буквально силой подтаскивая свою тень к зажженному факелу у алтаря, который высился в центре комнаты. – Сейчас нет времени объяснять. Поверь мне.

– Вы решили меня убить и таким способом спасти от императора? – с трудом выдавила из себя блеклую улыбку Эвелина.

– Конечно, – спокойно кивнул мужчина и тут же фыркнул от смеха, взглянув в потемневшие от страха глаза своей тени.

– Шутите, – неуверенно протянула девушка, с опаской косясь на остро наточенный ритуальный кинжал, который лежал рядом с алтарем.

– Все будет зависеть от твоего поведения, – на этот раз серьезно проговорил Далион и, бесцеремонно взяв Эвелину за плечи, развернул ее лицом к себе. После недолгой паузы продолжил, пристально вглядываясь в измученное и бледное от усталости лицо своей тени: – Что бы я сейчас ни делал – не сопротивляйся. Пожалуйста. Поверь мне так, как я поверил тебе в ночь твоего первого полнолуния после укуса перекидыша.

Девушка долго молчала, напряженно кусая губы и раздумывая над словами хозяина. Затем опустила голову и чуть заметно кивнула.

– Отлично, – отозвался мужчина, сочтя это за знак согласия. Нащупал одной рукой кинжал, не отводя взгляда от Эвелины. Она с некой оторопью почувствовала, как тонет в его темно-фиолетовых глазах, не в силах сопротивляться или протестовать. Поэтому лишь чуть слышно удивленно вздохнула, ощутив холодное прикосновение лезвия к своей руке.

– Эвелина из рода Старшего Бога, – несколько официально начал Далион. – Скажи – ты доверяешь мне свою жизнь?

– Да, – твердо ответила девушка. Она уже сделала выбор чуть раньше и сейчас просто озвучила его.

Губы мужчины тронула легкая ободряющая улыбка. А через миг Эвелина вздрогнула от боли, когда острая сталь провела кровавую полосу по ее запястью. Мужчина чуть сжал пальцы, словно показывая, что все в порядке, затем ловко подставил под порез чашу, взяв ее с подставки у алтаря.

– Ты собираешься связать наши судьбы? – Девушка осмелилась на вопрос, наконец-то вспомнив, о чем напоминает ей этот ритуал. – Но моя жизнь уже переплетена с жизнью императора.

– Ты не рассказывала мне об этом, – хмыкнул Далион с едва уловимой ревностью, но потом отрицательно покачал головой: – Нет. У меня другой план.

Мужчина вручил девушке кинжал и кивком показал себе на руку, подсказывая, что надо делать.

– Далион, принадлежащий Младшей Богине, – тщательно подбирая слова, произнесла Эвелина. – Ты доверяешь мне свою жизнь?

– Доверяю, – кивнул мужчина, без малейшей тени эмоции наблюдая за тем, как девушка неуверенно провела лезвием по его запястью. Пальцы бывшей ученицы императора заметно тряслись, с трудом удерживая кинжал в руках, но она справилась с этой задачей.

– Что дальше? – почему-то шепотом поинтересовалась она, когда тягучими бликами смешалась в чаше кровь Далиона с ее кровью.

– Перворожденная, – вместо ответа назвал ее истинным именем мужчина. Немного подумал и с улыбкой продолжил: – Перворожденная и Данная. Отдаю тебе свою жизнь и судьбу, как ты ранее отдала мне свою. И имя мое – Охраняющий.

Эвелина замерла от неожиданности, не в силах поверить происходящему. Она наконец-то поняла, какой именно ритуал сейчас почти подошел к концу. Девушка качнула головой, отказываясь от продолжения, но ее отвлек непонятный шум за дверью, будто в дом кто-то настойчиво рвался.

– Быстрее! – приказал Далион и тут же сменил тон на умоляющий. – Это единственная возможность сохранить твои имена в тайне. Прошу, Эвелина. Пожалуйста. Нору их долго не удержать.

– Я принимаю твой дар, Охраняющий, – с трудом выдавила из себя девушка.

Глаза мужчины вспыхнули торжеством. Небрежным движением он опрокинул чашу с кровью на скромно тлеющий алтарь и отшатнулся, когда пламя взвилось до самого потолка, закопченного от дыма частых ритуальных церемоний.

– Боги услышали нас, – с радостью выдохнул Далион. Затем повернулся к девушке и мягко привлек ее к себе, провел теплой ладонью по щеке, убирая назад волосы, еще не заплетенные после сна. Эвелина не сопротивлялась. Это было необходимым завершением обряда.

Губы гончей едва коснулись ее лба, когда незапертая дверь распахнулась от первого же требовательного удара. В комнате сразу же стало тесно от множества вооруженных людей, которые взяли алтарь в плотное кольцо. А еще через миг вперед выступила глашатая.

– Поздно, – рассмеялся Далион при виде нахмуренного лица девочки. – Слишком поздно. Я завершил ритуал, глашатая.

Неожиданно та с легким одобрением улыбнулась гончей. Но потом вновь с показным раздражением насупила брови и негромко приказала:

– В кандалы обоих. И ко мне. Нам предстоит долгий разговор.

Эвелина терпеливо дождалась щелчка оков у себя на запястьях. Ее сейчас волновала лишь одна мысль: что случилось с Нором?

Когда девушку выводили из дома, ее взгляд наткнулся на ярко-алое в лучах поднимающегося солнца пятно крови на снегу. Прямо у порога, где, видимо, кто-то упорно держал оборону, позволяя Далиону выполнить задуманное.

Эвелина задумчиво рассматривала повязку, скрывавшую от посторонних глаз неглубокий порез на запястье. Она почти не обращала внимания на то, что ее окружало, пытаясь понять, зачем Далион провел сегодня этот ритуал. Девушка лишь обвела равнодушным взглядом обстановку темной комнаты, в которую их привели после приказа глашатой. В помещении ничего не изменилось с того момента, когда Эвелина последний раз беседовала здесь с вестницей бога. Поэтому бывшая ученица императора просто села на предложенный стул и полностью погрузилась в раздумья.

Ее хозяин тоже весьма спокойно отнесся к временному лишению свободы, которое в ближайшее время вполне могло стать постоянным. Но, по всей видимости, это нисколько не беспокоило гончую. Мужчина вальяжно расположился в кресле и с легкой улыбкой принялся позвякивать кандалами, явно пытаясь заставить девушку посмотреть на него. Это ему удалось. Через несколько минут Эвелина раздраженно поморщилась и перевела взгляд на мужчину.

– Если ты хочешь узнать, почему я так поступил, то можешь просто спросить меня, – первым начал разговор Далион. – Я же вижу, что тебя весьма и весьма интересует этот вопрос.

– Хорошо, – пожала плечами девушка. – И почему же ты решил открыть мне свое имя? Мало того, даже богов призвал в свидетели.

Мужчина изумленно выгнул бровь, услышав, с какой легкостью его бывшая тень стала общаться с ним на равных, но возражать против этого не стал.

– А сама ты как считаешь? – ответил вопросом на вопрос Далион.

– Я не знаю, – честно призналась Эвелина, настороженно следя за реакцией гончей. – По моему мнению – это был достаточно глупый поступок, если не сказать больше: безумный. Со дня на день сюда явятся имперцы, и меня заберут в Рокнар. К чему подвергать себя ненужному риску? Вдруг я открою твое имя хотя бы тому же Дэмиену?

– Неужели ты так поступишь? – с недоверием хмыкнул мужчина.

– Ты не можешь быть абсолютно уверенным в том, что я так не сделаю, – несколько путано выразилась девушка. – Поэтому я и говорю о безумии подобного ритуала.

– Эвелина, ты не ответила на вопрос, – мягко перебил ее Далион. – Скажи мне – мое имя в надежных руках?

– Я буду хранить его так же, как ты хранил мое, – после продолжительной паузы отозвалась она. – Но я не понимаю, почему ты не выяснил все заранее.

– Потому что я верю тебе, – тихо рассмеялся мужчина. – Доверяю настолько, что мне не нужны лишние заверения в преданности.

«Хотела бы я сама себе верить настолько», – печально подумала Эвелина. Но промолчала, вновь машинально потерев запястье.

– Собственно, ты уже ответила и на свой вопрос, – будто не заметив этого, продолжил тем временем Далион. – Теперь глашатая не сможет вырвать из моих уст твое имя, поскольку небеса услышали нашу клятву. Я ведь не по своей прихоти потащил тебя в дом ритуальных церемоний. Хотел быть полностью уверенным в том, что боги не проигнорируют этот обряд. Отныне пытать меня – все равно, что плюнуть в лик божества. Это будет даже большим преступлением, нежели болью вызнать истинное имя у того человека, которому оно принадлежит. И мы наконец-то стали равными. Не тенью и хозяином, не рабом и господином, а, надеюсь, друзьями. Быть может, когда-нибудь я смогу надеяться и на большее…

– Не будем заглядывать в будущее, – испуганно прервала его девушка, понимая, как собирается завершить фразу мужчина. – Боюсь, у меня его все равно нет. Конечно, твоя затея была весьма необычной. Но вскоре я покину Запретные Острова. Пусть не безымянной рабыней, а обычной невольницей. Сути это не меняет. Дэмиен просто примет дополнительные меры предосторожности. Вряд ли мне когда-нибудь посчастливится вновь сбежать от него. Тот раз и так был настоящим чудом.

– Неужели ты думаешь, что я настолько безрассуден и доверил бы тебе свое имя в таком случае? – Далион с видимым удовольствием потянулся и откинулся на спинку кресла. – Пока осуществилась только первая часть моей задумки по твоему спасению.

– Вот как? – Эвелина скрестила руки на груди. – И что же ты намерен сделать дальше?

– Хочешь рассмешить богов – расскажи им свои планы, – вместо ответа напомнил мужчина. – Я пока промолчу. Скоро сама все увидишь. И даже поучаствуешь.

Девушка раздраженно передернула плечами, но настаивать не решилась. Она еще чувствовала некоторую робость при общении с бывшим хозяином. То, с какой быстротой поменялся ее статус, не могло не ошеломлять. Еще вчера слово старшей гончей считалось для нее законом, который невозможно проигнорировать или оспорить. А уже сегодня Далион перестал быть ее повелителем. Более того, сделался человеком, жизнь которого полностью находилась в руках его бывшей тени. Впрочем, и ее жизнь полностью во власти недавнего хозяина. Подобное положение дел даже несколько пугало девушку. Вдруг она не справится и невольно предаст доверившегося ей?

– Не бойся, – с улыбкой произнес мужчина, угадав ее мысли по растерянному выражению лица. – Я уверен – все будет хорошо.

– Надеюсь, – едва слышно шепнула Эвелина.

Продолжить разговор им не удалось. Дверь, скрипнув, приоткрылась, и в комнату проскользнула глашатая в сопровождении двух охранников. Один из мужчин засуетился около стола, зажигая масляную лампу, другой почтительно проводил девочку к ее стулу. Затем, когда она села, недвижной статуей замер подле, не сводя напряженного взгляда с Далиона, видимо сочтя его за более серьезного противника.

– Я недовольна, – негромко произнесла глашатая, постукивая подушечками пальцев по столешнице. – Ты разочаровал меня, Далион. Я не ожидала от тебя подобной глупости.

– Какой? – с показным удивлением выгнул бровь мужчина.

Охранник, стоящий около гончей, уловил в голосе гончей насмешку и, грозно сдвинув брови, положив руку на рукоять меча, словно ожидая приказа покарать наглеца. Однако вестница бога лишь улыбнулась на вопрос Далиона.

– Зачем ты провел обряд? – ласково спросила она. – Это же сумасшествие.

– Я так не считаю, – хмыкнул мужчина. – Теперь никто и ничто не сможет заставить меня открыть истинное имя Эвелины.

– Чужачка дорога тебе настолько, что ты решил подставить под удар себя? – холодно поинтересовалась глашатая. – Не думала я, что какая-то имперка настолько глубоко западет тебе в душу, Далион.

Мужчина промолчал, лишь с некоторым смущением покосился на Эвелину, которая равнодушно покачивалась на стуле, будто не слыша слов собеседницы.

– Значит, Ирра так и не стала твоей избранницей, – после недолгой паузы продолжила девочка. – Что ж, я ожидала этого. Жаль, ведь Ирра на самом деле любит тебя.

– Не меня, – покачал головой Далион. – Она любит покой и благополучие, которые я ей обеспечивал. Ирра – неплохая женщина. Думаю, она найдет себе того, с кем будет по-настоящему счастлива.

– Полагаю, ты даже поможешь ей в этом. – Глашатая перевела тяжелый взгляд невидящих глаз на девушку, отрешенно смотрящую в окно. – Эвелина!

Бывшая ученица императора вздрогнула от громкого оклика и виновато улыбнулась, молчаливо извиняясь за невнимательность.

– Мне интересно, а как ты отнеслась к затее своего уже бывшего хозяина? – спросила вестница бога. – Наверное, приняла его предложение с радостью?

– Нет, – коротко бросила девушка. – Я не знала, что задумал Далион. Иначе не пошла бы за ним.

– Почему? – с искренним изумлением в голосе поинтересовалась глашатая. – Ведь этот обряд служит гарантией, что император не узнает твоего имени. Не скрою, я удивлена тем, что Далион решился на ритуал. Но, честное слово, думала, ты счастлива от подобного развития событий. Разве тебя что-нибудь не устраивает?

Вместо ответа Эвелина неопределенно пожала плечами. Она сама не могла понять, почему сейчас в душе вместо радости поселилась грусть и какое-то неприятное гнетущее чувство. Девушка страшилась признаться, что боится брать на себя ответственность за другого. Легко распоряжаться собственной жизнью. И намного тяжелее – знать, что от твоего неосторожного слова может зависеть чья-то судьба. Тем более если невольно чувствуешь первые робкие ростки привязанности к этому человеку.

– Молчишь, – протянула девочка. – Я понимаю, тебе надо время, чтобы разобраться в своих чувствах. Только, боюсь, его у тебя не будет.

– Когда нас выводили из того дома, – рискнула переменить тему разговора Эвелина, – я видела кровь на снегу. Могу ли я узнать, что с Нором?

– С кем? – нахмурилась глашатая. – Ты имеешь в виду того милого и отчаянно отважного мальчугана, который сделал все, чтобы его сегодня убили?

Девушка побледнела от ужаса неожиданной догадки. Неужели Нор пожертвовал жизнью во имя ее спасения от безымянного рабства?

– Не беспокойся, – поспешила продолжить девочка, уловив смятение в мыслях чужачки. – С ним все в порядке. Мои люди были так поражены его смелостью, что даже перевязали пустяковую рану, которую он получил в том бою. Надо сказать, Далион умеет воспитывать своих учеников. Не часто встретишь подобную преданность у младшей гончей к своему наставнику.

Мужчина покраснел, затем открыл было рот, чтобы возразить глашатой, но в последний момент передумал. Слабая улыбка тронула губы Эвелины. Она поняла, что хотел сказать Далион. Ведь на самом деле Нор защищал ее, а не старшую гончую.

Вестница бога хмыкнула, словно воочию увидела гримасу, появившуюся на лице Далиона – смесь смущения и раздражения, – но промолчала.

– Что вы с ним сделаете? – поинтересовалась Эвелина.

– Ты не перестаешь меня удивлять, – пожала плечами девочка. – На твоем месте я бы волновалась о своей судьбе, а не о жизни какого-то мальчишки.

– Моя судьба предрешена, не так ли? – с горькой иронией отозвалась девушка. – День-другой, и сюда приедут люди императора. Поэтому сейчас я предпочитаю узнавать о дальнейшей участи тех, кто рискнул хоть как-то облегчить мое дальнейшее существование.

– Резонно, – согласилась с доводами чужачки глашатая. – Не волнуйся за мальчика. На Запретных Островах умеют ценить чужую доблесть. Когда он оправится от раны, то после соответствующей обработки займет место в моей личной охране.

– С каких пор моими учениками распоряжаются без моего на то позволения? – сухо поинтересовался Далион.

– С тех пор, как ты начал вести себя настолько неразумно, – сказала девочка. – Впрочем, вопрос о твоем наказании будет решен позднее. Ибо проведение ритуала после нашего последнего разговора иначе как проявлением крайней степени неуважения не назовешь.

Выпалив на одном дыхании последнюю фразу, глашатая замолчала, измученно прикрыла незрячие глаза ладонью и глубоко задумалась. В комнате установилась мертвая, гнетущая тишина. Казалось, один случайный жест, неосторожное движение или легкий шум может взорвать воздух в помещении – так сгустилось здесь напряжение. Эвелина физически ощущала, как нарастает беспокойство, заставляя сердце заходиться в бешеном ритме.

«С Нором все будет в порядке, – мысленно пыталась девушка успокоить себя. – В охране глашатой он будет более счастлив, нежели в качестве младшей гончей. По крайней мере, это даст ему шанс прожить достаточно долго».

Эвелина глубоко вздохнула и украдкой посмотрела на спокойное лицо Далиона. Интересно, что он задумал? Неужели в самом деле решил встать между правителем Рокнара и имперкой, с которой гончую случайно свела прихоть судьбы? Напрасно. Дэмиен просто убьет его, словно надоевшую муху, и даже не заметит этого.

– Глашатая. – Далион первым осмелился прервать затянувшееся молчание. – Что вы намерены делать дальше?

– Ждать, – криво усмехнулась собеседница. – Эвелина права, скоро сюда прибудут имперцы. Я передам им твою бывшую ученицу и успокоюсь на этом. Мне не нравится, что пришлось участвовать в этом деле. Но пойти против воли Безымянного Бога я не могу.

– Воли Высочайшего, – неожиданно поправила ее девушка.

– Его устами говорит само божество, – сказала глашатая. – А я лишь посредник между главой нашего рода и остальными.

– Посредник, тем не менее наделенный собственной волей и обладающий определенной властью, – в пространство, словно рассуждая вслух, произнес мужчина.

Девочка поморщилась от этих слов, потом плотнее запахнулась в пушистую шаль и встала. Неторопливо прошлась по комнате, изредка внимательно поглядывая на Эвелину. Та сидела спокойно, лишь иногда чуть заметно поеживаясь от холодного дуновения сквозняка, и пристально рассматривала оковы на своих запястьях.

– Вы будете помещены под стражу, – наконец вынесла свой вердикт глашатая. – Думаю, то помещение, в котором вы осмелились провести сегодня ритуал, как нельзя лучше подойдет. Тем более что уже послезавтра забота о чужачке перейдет на имперцев.

Девушка заметила, как после этих слов глаза ее бывшего хозяина яростно и зло сверкнули. Но мужчина сдержался, только желваки заходили под кожей.

– О твоей же дальнейшей участи, Далион, – спокойно продолжила вестница бога, словно не заметив его реакции на свои слова, – мы будем говорить позже. После того как Эвелина покинет Запретные Острова. В конце концов, полагаю, твое прежнее преданное служение на благо народу позволяет мне даровать такую поблажку. Я разрешаю тебе проститься достойно со своей тенью.

– Бывшей тенью, – с улыбкой поправил ее мужчина.

Девушка удивленно перевела на него взгляд. Она могла бы поклясться, что в голосе Далиона проскользнуло плохо скрываемое торжество. Будто глашатая сейчас поступила именно так, как он на то рассчитывал.

По-видимому, почувствовала это и девочка. Потому что вестница бога заколебалась на мгновение, а потом холодно обронила:

– Но оковы с вас не снимут. Я должна быть уверена в том, что вы не сбежите.

Далион едва не опрокинул стул – так порывисто он подался вперед, вглядываясь в лицо глашатой. Та даже невольно отступила от неожиданности, и синхронно шагнули ее охранники, многозначительно положив ладони на рукояти мечей.

– Прошу, – прошептал мужчина, не обратив на это внимания. – Не делай этого.

– Увести, – сухо приказала девочка. – Мне больше не о чем с ними говорить.

По тому, как побледнел после этих слов Далион, девушка поняла, что произошло нечто непоправимое. То, что полностью разрушило планы старшей гончей.

Когда их привели в дом, где еще стоял сладковатый дымок от ритуальных благовоний, Далион первым делом с силой саданул кулаком по стене.

– Даже не хочу знать, почему ты так реагируешь, – хмыкнула девушка. – По всей видимости, удовольствия мне это не доставит.

Вместо ответа мужчина еще раз ударил по каменной поверхности рукой, но на этот раз намного слабее.

– Почему она не приказала снять оковы? – прорычал Далион, машинально слизывая крупные капли крови, выступившие на содранных костяшках. – Почему? Я, конечно, предполагал, что глашатая догадается. Но надеялся, что хотя бы мешать не станет.

– С какой стати вестнице Высочайшего помогать мне? – поинтересовалась Эвелина, без труда догадавшись, о чем речь. – Напротив, это весьма логично – полностью обезопасить себя от неприятностей. Я ей никто, поэтому вряд ли она станет из-за какой-то чужачки ставить себя под удар.

– Ты не понимаешь, – покачал головой мужчина. – Глашатая ничем не рисковала. Просто надо было сделать вид, будто ни о чем не догадываешься. Отвернуться в нужный момент. Я ведь знаю, что ей не по нраву то, как Высочайший поступил с тобой.

– Я тоже знаю, – улыбнулась девушка. – Но это ничего не меняет. Можно преданно служить и в душе ненавидеть хозяина. Иногда долг бывает превыше чести и собственного мнения.

– Да уж, – тихо пробормотал Далион, но возражать не стал. Устало опустился на лавку, стоящую подле алтаря, и сгорбился, понурив плечи.

– Лучше расскажи, что ты намеревался делать, – подсела к нему ближе Эвелина. – Теперь уже можно.

– Да ты и сама, наверное, догадалась, – печально хмыкнул мужчина, однако послушно принялся разъяснять свой план: – Я знал, что глашатая будет весьма недовольна моим своеволием. В принципе, ее реакция была просчитана до мелочей. Даже то, что она не захочет нас разлучать до самого появления имперцев. Ведь глашатая – девочка, и весьма романтичная натура, кстати. И она в курсе, как я к тебе отношусь. Дальше – все совсем просто. Из любого дома можно сбежать. А из этого – тем более. Я давно предвидел, что когда-нибудь вызову неудовольствие у сбора гончих, поэтому припас в некоторых помещениях, которые казались мне наиболее подходящими для заключения, оружие. И тут у дальней стены хранится парочка остро наточенных мечей. Всю прошлую ночь я посвятил проверке тайников. Ни один из них не обнаружили. Заодно и проверил слова Амарии. Когда-то давно, в минуту откровенности, она поведала мне, где люди глашатой держат лошадей. Знаешь ли, некоторые женщины в постели становятся чрезвычайно разговорчивыми… Как оказалось, и правдивыми к тому же. Здешние края я знаю превосходно. Поэтому без проблем вывел бы тебя к месту телепорта. Потом же – ищи ветра в поле. Я бы сумел тебя защитить, клянусь. Но кто же мог предположить, что глашатая не снимет оков! Мечом их не перерубить, а в них далеко не убежать. Любая мало-мальски умелая поисковая магия мигом укажет направление, в котором нас следует искать. Мы просто не успеем добраться до места, где с нас снимут оковы.

– Вот как, – с любопытством посмотрела на Далиона Эвелина. Немного помолчала и хрипло задала тот вопрос, который волновал ее уже много дней: – Интересно, и как ты ко мне относишься, раз решил пойти против своих? Изменить весь привычный уклад жизни ради тени…

– Не ради тени, – раздраженно перебил ее мужчина. – Ради тебя. С того самого мига, когда я по доброй воле сказал тебе свое истинное имя, – ты перестала быть моей рабыней. И стала больше, чем друг. Еще ни одному человеку я не доверял настолько, чтобы провести подобный ритуал.

– Я польщена, – чуть слышно отозвалась Эвелина и наклонила голову, тщетно стараясь скрыть смущение.

– Послушай. – Далион придвинулся ближе и пожал прохладные пальцы девушки. – Я догадываюсь, тебе сейчас тяжело понять, что именно произошло. Нечасто в жизни случаются столь резкие перемены. Я бы с радостью дал тебе столько времени, сколько понадобилось бы, чтобы ты освоилась с переменой своего статуса. Но, к сожалению, у меня нет этой возможности. Эвелина, я хочу тебе сказать…

Девушка напряженно ожидала продолжения, но мужчина не торопился закончить фразу. Он задумчиво поглаживал свою бывшую тень по руке, и от его легких прикосновений Эвелина с трудом сдерживала невольную дрожь.

– Впрочем, ладно, – вдруг натянуто рассмеялся Далион. – Не будем сейчас об этом. Не то время, не то место.

Эвелина могла бы на это ответить, что другого подходящего момента у них, вероятнее всего, не будет. Но вместо этого промолчала. Чего скрывать, она страшилась логичного окончания такого разговора, поскольку понимала, что именно хотел сказать ей мужчина. Понимала – и не представляла, каких слов или действий он ждет от нее. Нельзя сказать, что Далион был неприятен ей. Напротив, рядом с ним она чувствовала себя на удивление спокойно. Будто бывший хозяин в самом деле стоял между ней и остальным миром, защищая и оберегая. Но, с другой стороны, Эвелина никак не могла забыть прозрачных холодных глаз императора, его насмешливо-презрительной улыбки, которая заставляла сердце сначала замирать от ужаса, а потом заходиться в бешеном ритме. Было еще одно обстоятельство. Эвелина опустила голову и с трудом сдержала мучительный стон, когда предательская память вновь вернула ее в ночь инициации. Именно эти воспоминания крепче цепей привязывали девушку к императору.

Да, стоило признаться, что сейчас она ненавидела Дэмиена, ненавидела, но в то же время уважала и безумно скучала по нему. И сама себя презирала за подобные мысли.

Далион, словно угадав терзания Эвелины, встал и прошелся по комнате. Гулкое размеренное эхо его шагов разносилось по пустому помещению, и этот звук почему-то на удивление умиротворяюще подействовал на девушку. Она глубоко вздохнула и наконец-то осмелилась прямо взглянуть на мужчину.

– Ты думаешь о нем, – утвердительно произнес он, раздраженно печатая шаг. – Ты постоянно думаешь о нем. Я чувствую это, ощущаю его навязчивое присутствие в твоих мыслях.

Эвелина смущенно пожала плечами, не в силах отрицать очевидного.

– Я была ученицей Дэмиена слишком долго, чтобы с легкостью позабыть о тех временах, – сделала она слабую попытку оправдаться.

– Он убил твоего отца, – жестоко обронил Далион. – И заклеймил тебя, словно породистую кобылу.

– Неужели ты думаешь, что я могла забыть об этом? – гневно фыркнула Эвелина, сморщившись, словно от боли. – Конечно же нет. Я вспоминаю это каждый миг, когда эта ненавистная метка наливается болью. И каждую ночь в кошмарах вижу, что меня насильно возвращают в Рокнар. Не стоит лишний раз бередить эту рану. Да, мне нелегко забыть то, что связывало меня с императором. Но я стараюсь. По живому рву нити, которые нас объединяют. И прошу, не уподобляйся ему. Я и так слишком долго была в полной твоей власти.

– Прости, – растерянно проговорил мужчина, будто не ожидал от Эвелины столь бурной реакции. – Прости, я не хотел тебя обидеть. Просто я не понимаю, почему после всего того, что Дэмиен сделал с тобой, ты все еще продолжаешь по нему грустить.

Эвелина могла бы ему ответить, что сама не понимает этого. Но она предпочла промолчать. Лишь равнодушно звякнули оковы, когда девушка махнула рукой, предлагая не продолжать этой темы.

Больше в тот день они не разговаривали. Лишь изредка кто-нибудь кидал пару ничего не значащих фраз, и вновь тянулось томительное ожидание.

Вечером узникам принесли горячий ужин. Один из охранников поставил перед ними несколько тарелок кушаний, от которых поднимался ароматный дымок, в то время как еще двое караулили дверь. Далион презрительно улыбнулся при виде таких предосторожностей и со злостью принялся уничтожать свою порцию, почти не ощущая вкуса наспех проглатываемой еды.

Когда остатки трапезы убрали, Эвелина подошла к окну, надежно защищенному крепкой решеткой, и задумчиво посмотрела в ночное небо. Стояла на удивление ясная и тихая погода, предвещающая сильные морозы.

«В такую погоду тяжело уходить от погони, – лениво подумала девушка, прислонившись лбом к быстро запотевшему от ее дыхания стеклу. – Отпечатки ног в любом случае останутся. Да и поисковая магия в безветренную погоду работает лучше. В снегопад следы быстро бы замело. Ищи-свищи нас в чистом поле…».

Эвелина осеклась на этом месте. В голове промелькнуло какое-то смутное подобие плана. Безумного, самоубийственного, но вполне осуществимого.

– Далион, – не оборачиваясь, произнесла девушка. Немного помолчала, собираясь с думами, и тихо спросила: – Далион, скажи, мои расчеты ведь верны – полнолуние завтра ночью?

– Да, – отозвался мужчина, еще не вполне понимая, куда клонит его бывшая тень. – Все так. А в чем дело? Неужели боишься, что зверь на этот раз возьмет верх? Не беспокойся, опасности теперь почти нет.

– Если я сама не захочу поддаться перекидышу, – криво усмехнулась Эвелина. В заиндевевшем стекле на миг зеленым хищным и голодным огнем сверкнули ее глаза.

– Что? – Далион сначала не понял, к чему она клонит. Потом, когда смысл ее слов наконец-то дошел до него, он закашлялся и побагровел от негодования.

– Ты, верно, сошла с ума, – угрожающе прошелестел голос гончей в оглушительной тишине. – Решила угробить кучу народа? В облике зверя ты не сможешь себя контролировать. Все твои мысли и желания будут направлены лишь на утоление жажды крови. Конечно, тебя остановят. Но прежде ты убьешь множество невинных людей. И в первую очередь – меня самого. Или именно на это ты и рассчитываешь?

– Не говори глупостей, – раздраженно отмахнулась от его подозрений Эвелина, наконец-то поворачиваясь к мужчине лицом: – Никто не пострадает. Тем более – ты. Мой зверь будет повиноваться мне.

– Где гарантии? – жестко усмехнулся Далион, делая несколько шагов навстречу девушке. – Только попробуй перекинуться – и я первым постараюсь остановить тебя. Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал. Ведь кроме глашатой и ее телохранителей здесь живет достаточно прислуги. Женщин, детей, стариков. Нет, клянусь Младшей Богиней, я не допущу этого.

Девушка, опустив голову, между тем обдумывала идею, которая нравилась ей все больше. Когда она превратится в зверя – оковы сами собой спадут с рук. Перекидыш без проблем сумеет выбить дверь и выбраться на волю. Более того – ей в облике зверя не составит труда вынести старшую гончую на себе за пределы защитной магии здешних мест. Это сразу решает две проблемы – отсутствия лошадей и оружия. Что бы ни говорил Далион по поводу своего хваленого мастерства фехтования, но справиться с телохранителями глашатой ему будет тяжело. Да и вряд ли вестница бога была настолько беспечна, что не отдала приказа усилить охрану вокруг поселения. Если во время побега объявят тревогу, а ее обязательно объявят, поскольку вряд ли они сумеют бесшумно справиться со стражниками и тем более раздобыть скакунов, то их песенка быстро окажется спетой.

– Даже не смей думать об этом! – Не выдержав, Далион крепко схватил девушку за плечи и хорошенько встряхнул. – Слишком опасно.

«Для остальных, но не для меня», – хотела было возразить Эвелина, но вовремя прикусила язык, сама испугавшись едва не вырвавшихся слов. Действительно – почему она постоянно должна думать про остальных, если никто и никогда не заботился о ней? Если между ней и свободой стоят лишь жизни нескольких человек, которых девушка никогда не видела, то почему следует отказываться от этого плана?

Мужчина, видимо, прочитал сомнение в темных глазах своей бывшей тени, поскольку вздрогнул и побледнел от раздражения.

– Неужели ты в самом деле так поступишь? – едва слышно пробормотал он. – Неужели ты способна на хладнокровное убийство?

Эвелина попыталась успокаивающе улыбнуться, но получилось плохо. Вместо этого лицо исказила горестная гримаса. Девушка понимала, что так сильно беспокоит Далиона. Не жизнь других, но прежде всего – своя собственная. Ведь именно он останется один на один с голодным и разъяренным зверем, когда полная луна заглянет в комнату. И кто поручится, что в воспаленном сознании животного не зародится в этот миг желания поквитаться с тем, кто некогда пленил его хозяйку? Быть может, звериные инстинкты берут начало именно в человеческих обидах и разочарованиях?

– Я не причиню тебе вреда, Далион, – мягко произнесла девушка, пытаясь говорить как можно более убедительно. – Клянусь всеми богами. Я вообще никому не собираюсь причинять вреда. Но сейчас это единственный шанс бежать, и я не хочу его упускать.

– Тебя могут убить, – выдохнул мужчина, тыльной стороной ладони проводя по ее щеке. – Перекидыш – слишком крупный зверь, чтобы прятаться. Он пойдет напролом.

– Меня не могут убить, – рассмеялась Эвелина. – Боги не позволят мне умереть, пока пророчество Дарина не исполнится.

Далион коротко выдохнул, будто слова девушки по неосторожности попали в его больную рану. Потом мужчина притянул к себе Эвелину и прошептал, глядя ей прямо в глаза:

– Знаешь, я ведь не смогу остановить тебя, даже если увижу, что ты не в силах контролировать зверя. Просто не сумею поднять руки.

– Знаю, – кивнула Эвелина, упрямо выставив вперед подбородок. – Прошу, поверь мне. Не лишай меня надежды на спасение. Ведь я еще ни разу не предала твоего доверия.

– Хорошо, – с трудом выдавил из пересохшего горла Далион. – Будь по-твоему.

И отвернулся, резко выпустив девушку из своей хватки.

Этой ночью бывшая ученица императора на удивление плохо спала. Узкая неудобная лавка казалась ей пыточным ложем. Но не из-за волнения перед предстоящим делом, а совсем по другим причинам. Слишком сладостно замирало сердце при воспоминании о прикосновениях Далиона, которые заставляли ее невольно вздрагивать от предвкушения чего-то необычного, но столь желанного.

Одну вещь Эвелина знала точно. Что бы ни случилось в ближайшем будущем, она готова была пойти на все – лишь бы не возвращаться к правителю Рокнара.

Нетерпение переполняло все существо девушки. Именно оно заставляло ее вздрагивать каждый раз, когда за дверью слышался малейший шум. Эвелина всей кожей ощущала, как убегает драгоценное время, как все ближе и ближе подбираются люди Дэмиена. Она пыталась себя успокоить, что имперцы просто физически не смогут прибыть раньше завтрашнего утра, но это служило слабым утешением. Каждый миг, проведенный в заключении и в бездействии, приближал ее к окончательному поражению.

Далион не мешал тяжким раздумьям Эвелины, предпочитая издали следить за ее хаотичными передвижениями по комнате. Наконец, когда ноги девушки уже гудели от усталости, она опустилась на лавку около него.

– Теперь с тобой можно говорить? – спокойно поинтересовался мужчина. – Ты в состоянии понять мои слова?

– Да, – выдохнула бывшая тень гончей, мотнув головой и пытаясь таким образом отогнать навязчивые мысли.

– Во-первых, утихомирься, – сухо приказал Далион. – Ночью нам понадобятся все твои силы, поэтому сейчас тебе ни к чему тратить их на пустые волнения. Лучше помолись богам как следует. Именно от их благосклонности будет зависеть исход нашего дела.

– Плохие ты выбрал слова ободрения, – криво усмехнулась девушка. – Боги очень редко баловали меня этой самой благосклонностью, предпочитая взамен даровать множество испытаний.

– Не произноси хулы, – строго одернул ее мужчина. – Никто не знает, что за путь ему уготован. Быть может, все, что тебе пришлось пережить, лишь знак особого внимания небес.

– Спасибо, – хмыкнула Эвелина и совсем тихо, чтобы Далион не расслышал, добавила: – Таких подарков и врагу не пожелаешь.

Если мужчина и уловил последнюю фразу собеседницы, то предпочел сделать вид, будто не заметил ее. Потому как он широко улыбнулся и растянулся во весь рост на лавке, положив свою голову на колени бывшей ученицы императора. Та сначала оторопела от подобного поступка, потом, поняв, что Далион не собирается менять свою позу, настороженно спросила:

– Что ты делаешь?

– Отдыхаю, – честно ответил мужчина. Сладко зевнул и с ленцой в голосе предложил: – Тебе тоже не мешало бы выспаться. Если все пойдет так, как запланировано, то этой ночью тебе не придется сомкнуть глаз. Кто знает, когда нам выпадет случай в следующий раз хорошенько отоспаться.

Эвелина неопределенно пожала плечами. Она не хотела признаваться Далиону, что сама не верит в повиновение перекидыша. Где-то глубоко в подсознании таился страх – вдруг зверь лишь обрадуется, вырвавшись на свободу, и совсем забудет все, о чем они договаривались ранее.

Девушка представила, каково ей будет стоять подле окровавленного трупа недавнего наставника. Ведь, вероятнее всего, именно он падет первой жертвой обезумевшего от неожиданной свободы животного. Представила – и тут же запретила себе об этом думать. Этого не произойдет, пока она дышит. Далиону ничто не грозит.

– Я боюсь, – вдруг неожиданно даже для себя всхлипнула Эвелина. – Я очень боюсь, Далион. Я не хочу возвращаться в Рокнар.

Уже через миг девушка обнаружила, что находится в крепких объятиях гончей. Каким-то непостижимым образом мужчина оказался на ногах и прижимал ее голову к своей груди.

– Все хорошо, – ласково бормотал он, нежно поглаживая имперку по распущенным волосам. – Все обязательно будет хорошо. Я не отдам тебя ни императору, ни кому бы то ни было. Обещаю.

– Ты не знаешь, о ком говоришь, – с горечью усмехнулась Эвелина, впрочем, не делая попыток выбраться из таких уютных и надежных рук гончей. – Он убьет тебя – и даже не заметит этого. У Дэмиена давно не осталось ни капли эмоций или сожалений о чем-либо. Это уже не человек.

– Тем более, – тихо рассмеялся Далион. – Сильными нас делают наши переживания. Не бойся. Ты справишься с десятком правителей и даже не заметишь этого. Ты ведь умничка у меня.

Девушка не стала спорить. Она знала, что мужчина говорит так, чтобы лишь успокоить ее. И понимала, что сам он осознает лживость своих утешений. Но рядом с ним ей казалось, будто все трудности разрешимы. Подумаешь, император открыл на нее охоту. Где Дэмиен – и где Запретные Острова. Ему никогда не отыскать своей беглой ученицы на землях Безымянного Бога.

– Помнишь тот день, когда ты вернулся со сбора старших гончих? – негромко произнесла Эвелина, не пытаясь взглянуть в глаза мужчины. Ведь для этого надо было поднять голову, а ей так не хотелось размыкать кольца объятий.

– Что именно? – хрипло поторопил ее мужчина.

– Ты хотел меня наказать за самовольные занятия с Нором, – на всякий случай напомнила девушка. – Но так и не сделал этого. По какой причине?

– Почему это тебя интересует? – с удивлением переспросил Далион. – Я прощал тебе многое из того, чего не прощал остальным. Хотя бы тот случай, когда ты своевольно обнажила меч в пределах дома. Даже то, что это произошло в результате необходимой самообороны, не оправдывало тебя. Любого другого я бы наказал так, что мало не показалось. Приказ есть приказ, и его надо выполнять, несмотря ни на какие обстоятельства. Теней учат прежде всего беспрекословному повиновению. Думают за них хозяева.

– И? – воспользовавшись паузой в гневной реплике мужчины, переспросила Эвелина. – Я не ощутила на себе того, что ты стремился сломить мою волю.

– Потому что я не пытался подчинить тебя себе, – серьезно отозвался Далион. – Никогда. Поверь мне, если бы я действительно хотел, чтобы ты признала во мне хозяина, я бы не стал миндальничать. И браслеты покорности – не самое худшее, что было в моем арсенале. Просто… Скажем так, ты слишком нравилась мне как личность, чтобы ломать тебя.

– К чему тогда были угрозы? – мягко поинтересовалась девушка, ощущая щекой, прижатой к груди мужчины, как ровно бьется сердце собеседника. Интересно, если сильнее сжать пальцы, можно ли будет остановить этот навязчивый стук?

– Не стоит. – Уловив ее мысли, Далион отстранился и ловко перехватил руку Эвелины. Немного помедлил и потянулся губами к запястью девушки, словно не обращая внимания на то, как та вздрогнула от этого прикосновения. – Девочка моя, запомни раз и навсегда: не все, что произносится, достигает стадии осуществления. Иногда угрозы – лишь способ придать значимости в собственных глазах.

– Значит, ты хотел выглядеть более важным и грозным в моих глазах? – лукаво переспросила она, с шутливым угрожающим выражением лица тыча пальцем в его плечо. – Зачем?

– Странный вопрос, – усмехнулся тот. – Это изначально заложено в мужской природе – быть главным. А для этого любые средства хороши. В том числе – и запугивание.

– Понятно. – Эвелина усмехнулась и притянула Далиона ближе за шнуровку рубахи. – Не боишься проиграть в этом поединке?

– Рядом с тобой – нет. – Мужчина глубоко вздохнул и вновь заключил девушку в свои объятия. – Рядом с тобой я ничего не боюсь.

Эвелина неосторожно подняла голову и утонула в серьезном взгляде темно-фиолетовых глаз.

«Интересно, каковы его губы на вкус?» – мелькнула в голове шальная мысль. Девушка все пыталась вспомнить, целовал ли ее когда-нибудь император. Вроде бы нет. Он был слишком занят выполнением собственных планов, чтобы обращать внимание на желания своей ученицы.

Словно в ответ на эти раздумья, Далион наклонился к Эвелине. Едва коснулся дыханием ее щеки. Девушка невольно всхлипнула и подалась вперед, пытаясь перехватить его взор.

Мужчина понимающе усмехнулся. Улыбка еще таилась в его глазах, когда он резко привлек имперку к себе. Эвелина сначала задохнулась от возмущения, почувствовав, с какой неодолимой силой Далион заломил ей руки за спину. А потом все вокруг потонуло в яркой вспышке наслаждения. Ибо теплые и на удивление мягкие губы гончей наконец-то прикоснулись к уголку ее рта.

Эвелина едва слышно застонала, когда кончик языка мужчины скользнул между ее слегка приоткрытых уст. Ей казалось, что большего удовольствия она еще никогда не испытывала в жизни.

Спустя вечность, казалось, мужчина отстранился от девушки. Пытливо взглянул в ее расширенные от неожиданных переживаний зрачки и спросил:

– Тебе понравилось?

Вместо ответа она сладко потянулась и уютно прильнула к нему всем телом.

– Я даже не знаю. – Эвелина сама поразилась тому, насколько насмешливо и вызывающе прозвучали ее слова. – Быть может, ты сможешь еще что-нибудь показать мне?

Далион вместо ответа расхохотался. Смеялся так долго, что девушка едва не обиделась на подобную реакцию.

– Прости. – Уловив ее недовольство, мужчина сразу же остановился. – Просто… Ты играешь с огнем сейчас. Может ведь так случиться, что все зайдет слишком далеко. Я не смогу остановиться, да и вряд ли захочу.

Эвелина хотела было сказать, что и сама готова идти до самого конца в этой загадочной и новой для нее забаве. Но за дверью послышался шум, который заставил гончую с явным сожалением отступить от своей бывшей тени.

– Еще никогда обед не приносили так не вовремя, – хмуро заметил Далион, наблюдая, как охранники расставляют на столе тарелки. Один из мужчин, услышав эту фразу, удивленно поднял голову, потом посмотрел на слегка растрепанную и раскрасневшуюся девушку и, видимо, все понял без дальнейших объяснений. Усмехнулся и подтолкнул своего товарища, предлагая побыстрее оставить узников в одиночестве.

Но после торопливой трапезы продолжения того, на что так рассчитывала Эвелина, не последовало. Далион сидел около окна и задумчиво смотрел на пушистые снежинки, медленно падающие с быстро темнеющего неба. Казалось, он совсем позабыл про существование девушки. Та, в свою очередь, притаилась в уголке помещения, недоумевая о причинах столь странного поведения мужчины.

– Не обижайся, – не поворачиваясь к ней, наконец-то обронил Далион. – Сейчас в самом деле не время и не место.

– Я что-то сделала не так? – испуганно спросила девушка, чувствуя, как начинают пламенеть от стыда щеки. От внезапно накатившей волны смущения стало жарко дышать. Эвелина немного трясущейся рукой рванула ворот рубахи, пытаясь облегчить себе дыхание, и тихо добавила: – Просто я не знаю, как вести себя в подобных ситуациях. Наверное, я выгляжу смешной…

Имперка вздохнула с облегчением, потому что Далион резко обернулся к ней. В его глазах не было ни намека на насмешку, когда он произнес:

– Не говори глупостей. Попытайся понять – я не хочу торопить события. Совсем недавно ты не верила моим чувствам. Впрочем, я и сам не понимал, что ощущаю по отношению к тебе. Сейчас, когда я знаю, что не смогу без тебя жить, я боюсь наделать ошибок из-за глупой поспешности. Боюсь, ты торопишься из-за близости людей императора. Да и опасность всегда придает пикантный вкус отношениям. Но тем не менее нам надо немного остыть. Я просто хочу, чтобы ты приняла осознанное решение. И чтобы ничто не давило на тебя, когда ты по доброй воле сделаешь шаг… мне навстречу. Если, конечно, ты его все же сделаешь.

Эвелина опустила голову. Далион был прав, как это ни горько сознавать. Сейчас она повела себя недопустимо распущенно, и прежде всего – из-за нависшей над ней тени императора. Быть может, где-то в глубине самых запретных ее мыслей таилась слабая надежда, что Дэмиен оставит ее в покое, если Эвелина разделит постель с другим мужчиной. Об этом было стыдно думать и невыносимо признаваться даже себе, но девушка уже размышляла о таком варианте. Император Рокнара не станет воспитывать чужого наследника, а значит – предпочтет забыть о своей бывшей ученице.

Но с другой стороны, думы о подобном исходе дела означали и то, что девушка всерьез рассматривала вариант получения свободы путем своеобразной продажи своего тела. То есть она едва не уподобилась тем, кого так презирала в свое время.

– Ты прав, – с трудом выдавила из себя Эвелина. – Я не должна так себя вести. Это неправильно.

Голос девушки дрогнул, едва не сорвавшись в последний момент. Но мужчина предпочел сделать вид, будто ничего не заметил. Он скрестил руки на груди и вновь отвернулся, показывая, что разговор завершен.

Ближе к вечеру Эвелине удалось справиться со своим волнением, и она даже подремала пару часов. Впрочем, отдыха это не принесло. Даже в чутком забытьи девушка продолжила напряженно раздумывать над тем, что ждет ее с Далионом ночью. В облике зверя она будет практически неуязвима как для оружия, так и для магии. Жаль только, что мужчина вряд ли согласится прятаться за ее спиной. Впрочем, он не сумеет угнаться за перекидышем. Ей просто надо быть на полшага впереди. Но прежде всего – необходимо обуздать зверя, его стремление убивать.

Далион разбудил девушку, когда в поселке уже наступила ночь. В округе было темно и тихо, лишь изредка раздавался протяжный скрип деревьев, сгибающихся под тяжестью снежного покрывала.

– Скоро взойдет луна, – негромко сказал мужчина, легонько погладив Эвелину по волосам. Та сразу открыла глаза, словно и не спала вовсе. Потянулась – и тут же метнулась к окну, напряженно выглядывая в разрывах туч звездное небо.

Узникам повезло. Снежное ненастье, царившее весь день, улеглось. На черном бархате небес нестерпимыми искорками света помигивали равнодушные звезды. Девушка зажмурилась и по-звериному принюхалась. Близость часа превращения будоражила кровь, заставляя перекидыша нервничать.

– Все хорошо? – тихо поинтересовался мужчина и тут же осекся, увидев зеленый отблеск бешенства в темных глазах имперки.

– Все нормально, – прошептала Эвелина, с силой сжимая кулаки. – Я справлюсь. Я обязана.

– Ты можешь отказаться, – робко предложил Далион. – Попробуем воспользоваться моим первым планом.

– Поздно. – Девушка чувствовала, как в груди зарождается знакомая волна животной ярости. – Лучше отойди.

Мужчина не стал перечить. Он с удивлением ощутил, что сейчас по-настоящему боится свою бывшую тень, которая пока даже не начала превращаться.

Эвелине не надо было смотреть на Далиона, чтобы понять его чувства. Зверь уже начал пробуждаться в ее душе, щедро делясь своим обостренным нюхом. Девушка физически ощущала, как запах страха распространяется по комнате.

«Слабак. – Что-то чужое холодно улыбнулось внутри ее. – Зачем тебе такой спутник? Лучше позволь мне убить его».

«Нет! – Эвелина до крови прикусила губу. – Нет! Никто не умрет. Ты обещал!».

«Как скажешь, – с явным разочарованием вздохнул перекидыш. – Жаль, что моя хозяйка так мягкосердечна».

Девушка уже не слушала зверя. Она подалась вперед, едва не стукнувшись лбом о стекло, увидев, как светлеет край неба, предвещая скорый восход луны. Хотелось запрокинуть голову вверх и выть от счастья, что все же дожила до этого мига – когда волны призрачного света мягко обнимают тебя.

Далион настороженно следил за Эвелиной, чей силуэт отчетливо выделялся на фоне светлого окна. В руках он сжимал рукоять меча, который успел достать во время недолгого сна имперки.

Мужчина пропустил момент превращения. Он никогда не мог уловить этой секунды – когда в человеческой фигуре проявлялись черты звериного облика. Одно биение сердца назад в комнате находилась девушка, но уже сейчас – напротив него стоял могучий и прекрасный в своей первозданной свирепости зверь. Безо всякого воя или катаний на полу. Просто имперка опустилась на колени и тряхнула волосами, и уже через миг непостижимым образом около окна хищно сверкнул глазами перекидыш, раздраженно хлестнув себя по бокам хвостом.

– Эвелина? – тихо спросил Далион, невольно делая шаг назад. Животное ответило приглушенным ворчанием. Звякнули, падая на пол, кандалы.

– Эвелина, – повторил мужчина, пятясь от оскаленных клыков перекидыша. – Это я, Далион. Ты помнишь?

Зверь с недовольством мотнул головой, будто слова гончей причиняли ему не сильную, но ощутимую боль. И двинулся вперед, бесшумно перетекая из одной тени в другую. Далион невольно залюбовался тем, как лунный свет играл на ровных блестящих роговых пластинках, под которыми перекатывались рельефные мускулы.

– Эвелина, – жалобно выдохнул Далион. – Остановись, прошу. Я не могу тебя убить.

Бесполезный меч выпал из ослабевших пальцев гончей. Зверь удивленно моргнул и растерянно облизнулся длинным влажным языком. Потом лег на брюхо, осторожно подполз к мужчине и игриво ткнулся головой в ноги. Правда, не рассчитал силы, из-за чего Далион с размаху уселся на пол. Но перекидыш тут же покаянно заскулил, будто прося прощения, и шершаво лизнул его руку.

– Хорошая моя, – улыбнулся Далион, с трудом заставляя себя потрепать животное по загривку. Зверь довольно растянулся и едва ли не мурлыкнул от удовольствия. Правда, почти сразу же вскочил на ноги и нетерпеливо встряхнулся, показывая, что пора идти. Глаза перекидыша горели во тьме комнаты голодным зеленым пламенем, пока мужчина проверял, все ли на месте. Два меча: один – для себя, другой – Эвелине, немного еды в заплечном мешке, там же – запасная одежда для девушки. Ведь на рассвете она вновь превратится в человека.

Животное вдруг недовольно сощурилось, словно в первый раз заметив оковы на запястьях гончей. Рыкнуло, требуя чего-то. Далион, недоумевая, чего хочет зверь, протянул перед собой руки. И буквально остолбенел от неожиданности, даже не успев испугаться, когда совсем рядом с лицом пронеслась когтистая лапа, которая без малейшего усилия разорвала цепь.

– Спасибо, – сглотнув застрявший в горле комок, неразборчиво пробормотал мужчина. Перекидыш усато усмехнулся и осторожно отстранил человека в сторону. Сосредоточился, примериваясь к прыжку перед дверью, и без малейших усилий вышиб ее, черной молнией метнувшись во тьму коридора. Там сразу же послышался приглушенный всхлип ужаса, звуки борьбы и… Далион почувствовал, как бегут по спине мурашки страха и отвращения, когда он отчетливо услышал довольное чавканье.

– Эвелина! – Голос от переживаний отказывался служить ему. – Не надо!

В комнату удивленно заглянул перекидыш. Фыркнул, предлагая мужчине поторопиться, и нарочито оскалил белоснежные клыки, показывая, что его пасть чиста. Далион с облегчением выдохнул и поспешил в коридор, где неподвижно лежал один из охранников. Беглый осмотр показал, что тот жив – просто потерял сознание от страха. Мужчина усмехнулся и ловко связал невольному тюремщику руки, а также крепко-накрепко заткнул ему рот, когда у него за спиной вновь послышалось уже знакомое чавканье. Далион резко обернулся, внутренне приготовившись лицезреть сцену кровавой расправы над каким-нибудь несчастным свидетелем. Но тем большим было его удивление, когда он увидел перекидыша, засунувшего морду в тарелку с остывшим ужином, который не доел охранник. Зверь, почувствовав взгляд гончей, поднял голову и слизнул с усов остатки каши.

– Молодец, – ободряюще улыбнулся ему Далион. – Но нам пора. Ты помнишь? Бежать.

Перекидыш кивнул и, не удержавшись, еще раз лизнул тарелку. Потом в один шаг подскочил к мужчине и прилег, предлагая тому залезть на спину. Далион с опаской покосился на когти, которые оставили на каменном полу длинные глубокие царапины, потом перевел взгляд на здоровые клыки, влажно поблескивающие во мраке. И смело уселся между двумя роговыми пластинами, словно в седло. Надо сказать, это место оказалось на удивление удобным для езды. Перекидыш вопросительно рыкнул, словно спрашивая, все ли в порядке.

– Я готов! – Мужчина похлопал зверя, показывая, что можно двигаться дальше. Тот легко поднялся на ноги, словно не чувствуя на себе тяжести чужого тела, и беззвучно метнулся на улицу.

Во дворе было тихо и темно. Только снег чуть слышно похрустывал под лапами перекидыша, когда он осторожно пробирался меж спящих домов. Далион облегченно вздохнул. Кажется, все проходит лучше, чем на то можно было бы надеяться. Вполне вероятно, их не хватятся до рассвета, и это, в свою очередь, даст им приличную фору. Если бы еще быть уверенным, что преследователи будут лишены возможностей для погони… Беглецам, даже несмотря на выигранное преимущество во времени, не сравниться в скорости с лошадьми. Их быстро догонят и вернут обратно. Если только…

Словно уловив эту встревоженную мысль, перекидыш повернул к приземистому домику на окраине поселка. Втянул в себя свежий морозный воздух, будто убеждаясь в правильности выбранного направления, и неторопливо потрусил к конюшне.

– Что ты задумала? – прошипел Далион, когда зверь остановился около стен дома и передернул шкурой, предлагая мужчине спуститься. Перекидыш издал низкое горловое ворчание и едва ли не встал на задние лапы, скидывая с себя гончую.

– Можно было бы и поаккуратнее, – недовольно заметил тот, поднимаясь со снега и потирая ушибленный после падения локоть. Зверь фыркнул и раздраженно повел ушами, прислушиваясь к тому, что творилось за плотно закрытой дверью. Потом без усилий вышиб дверь и скрылся во мраке помещения, откуда сразу же послышались испуганное ржание лошадей.

– Слишком громко. – Далион аж застонал от огорчения. – Нас же обнаружат!

Поздно. В окне ближайшего дома мелькнул отблеск свечи. Кто-то, удивленный странной реакцией лошадей, которые уже бились в нешуточной истерике, видимо, решил убедиться, что все в порядке.

Мужчина подкрался к крыльцу, сжимая в потной от волнения ладони рукоять меча и готовясь перехватить любопытствующего. Тем большим было его замешательство, когда на порог вышла маленькая девочка – лет семи-восьми, закутанная в шерстяную шаль.

– Ой! – без малейшего испуга и с легким любопытством произнесла она, глядя снизу вверх на незнакомого человека с оружием на изготовку.

Далион растерянно опустил клинок и приложил палец к губам, пытаясь безмолвно сказать ребенку, что не стоит поднимать шума.

Девочка заговорщицки подмигнула, словно показывая, что все поняла. И вдруг, без малейшего предупреждения, издала звонкий пронзительный визг, от которого даже стекла в домах зазвенели.

– На помощь! – захлебываясь, верещала она. – Помогите! Убивают!

– Да я ж тебя даже пальцем не тронул! – горестно выдохнул мужчина, ощущая всей кожей, как просыпается поселок.

Из конюшни со всей возможной скоростью выбегали лошади. Видимо, перекидыш наконец-то справился со своей задачей и распахнул стойла. Первые скакуны, не удержавшись на обледеневшем насте, кубарем полетели на землю, ломая ноги и калечась. Мужчина печально хмыкнул при виде этого. Ему было жалко великолепных животных, так глупо погибающих сейчас на его глазах. Но помочь им не представлялось возможным. Рядом продолжала захлебываться в вопле девочка, и ее крики уже возымели первые результаты. В доме послышались невнятные восклицания и шум. Вот-вот на крыльцо должны были выскочить родители ребенка. В соседних домах тоже загорелся свет и слышались звуки торопливых сборов.

Далион раздраженно ударил кулаком по стене и, оставив девочку надрываться в одиночестве, поспешил к конюшне. В замешательстве замер около входа, где образовалась целая мешанина из лошадей, которые были уже не в состоянии встать на ноги.

«Эвелина, – мелькнула в голове мысль. – Как же она выберется?».

Словно в ответ на это с крыши послышался душераздирающий скрежет, и прямо под ноги мужчины мягко спрыгнул перекидыш. Присел, предлагая вновь оседлать себя, настороженно косясь на приближающиеся со стороны поселка факелы.

– Вперед! – приказал Далион, прыгая на спину зверя. – Быстрее!

Им почти удалось уйти. Темная стена леса была так заманчиво близка, когда перекидыш вдруг резко остановился, – да так, что мужчина едва не перелетел через его морду.

– Что случилось? – с недоумением спросил Далион, чувствуя, как неумолимо приближаются крики преследователей. Наверное, они уже обнаружили, кто именно сбежал из темницы.

Вместо ответа зверь зарычал и осторожно попятился, не сводя пристального взгляда с тропинки, уходящей под сень деревьев. Мужчина напряг все свои чувства, пытаясь понять, что так напугало перекидыша. И неожиданно увидел далекий отблеск света на заснеженной земле. Кто-то приближался к ним навстречу. Их было много.

– Это имперцы? – спросил Далион и тут же продолжил, не дожидаясь ответа: – Не бойся, Эвелина. Они не могут пользоваться тут магией. Беги!

Перекидыш с сомнением рыкнул, но послушно двинулся вперед. Мужчина чувствовал, как заходится сердце зверя в бешеном ритме, то замирая, то вновь пускаясь вскачь.

Животное, словно оставив все сомнения, метнулось с тропинки в спасительный мрак между деревьев. Далиону пришлось пригнуться, чтобы его не сбили на землю ветви. Мужчина прильнул к могучей шкуре зверя и лишь изредка успокаивающе поглаживал его по загривку. Мир вокруг слился в разноцветные полосы.

Перекидышу оставалось совсем чуть-чуть, чтобы обогнуть имперцев по дуге и невидимым уйти в лес. Но в последний момент все сорвалось. Что-то громко щелкнуло, и Далион непроизвольно зажмурился, спасая зрение от ярких всполохов, заметавшихся среди замершего в ожидании леса.

Зверь с разбега ткнулся мордой в зеленую нить, гирляндой повисшую между деревьями, и тут же жалобно взвыл. Споткнулся на ровном месте и кувырнулся в ближайший сугроб, уткнулся мордой в пушистый снег, будто пытаясь остудить ее. Далион едва успел соскочить со спины зверя, прежде чем животное, обезумев, принялось кататься по земле. Затем замерло в изнеможении и тихо заскулило.

– Эвелина. – Мужчина, со всей осторожностью минуя ловчую паутину, кинулся перекидышу на помощь. – Ты в порядке?

Зверь с трудом поднял голову, и сердце Далиона зашлось от сочувствия, когда он увидел влажные дорожки слез, протянувшиеся по морде перекидыша.

– Нам надо бежать, – проговорил, запинаясь, мужчина, прекрасно осознавая жестокость этого приказа. – Прошу. Я знаю, что тебе больно. Но постарайся.

Перекидыш поднялся на подгибающиеся лапы. Сделал несколько неуверенных шагов и тихонечко рыкнул, предлагая Далиону следовать за собой. Тому не оставалось ничего иного, как подчиниться.

Животное шло с видимым усилием, то и дело останавливаясь и слизывая с носа выступающие капли крови. Видимо, зверь сильно расшиб морду, когда пытался нейтрализовать заклинание. Мужчина не решался торопить перекидыша, хотя видел, как приближались поисковые факелы.

Неожиданно зверь остановился, прижал уши и тихо, угрожающе зарычал, раздраженно хлеща себя по бокам хвостом и напряженно вглядываясь во мрак.

– Идем, – буквально взмолился Далион. – Пожалуйста, Эвелина.

– Эвелина? – прервал его удивленный возглас. Мужчина отпрянул от неожиданности в сторону, машинально вытащив меч, и стал в боевую стойку, безуспешно пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в той стороне, куда сейчас смотрел перекидыш.

Животное всхрапнуло и попятилось. Затем, переборов страх, остановилось, оскалив клыки. Но это выглядело по крайней мере неубедительно и смешно. Будто щенок пытался напугать могучего волкодава.

– Эвелина, – с удовлетворением повторил уже знакомый голос, и в просвет между слепящими нитями заклинаний ступил незнакомый мужчина. Далион окинул его быстрым взглядом. Высокий рост, темные волосы и карие глаза. Чужак выглядел весьма измученным и усталым; бледное от недосыпания лицо и измятая одежда лишь усугубляли это впечатление. Но в диссонанс с ним шло непонятное чувство опасности и силы, которым веяло от фигуры чужестранца.

Мужчина с улыбкой посмотрел на зверя, который прижался брюхом к земле и без устали рычал. Затем перевел внимательный и оценивающий взор на гончую.

– Я пришел за своей племянницей, – без предисловий произнес имперец. – Хочешь остаться в живых – посторонись.

Далион лишь крепче сжал рукоять меча. Перекидыш подполз к нему ближе, словно умоляя о помощи. Это было странное зрелище – могучий зверь, пятящийся в ужасе от обыкновенного человека.

– По-моему, твоя племянница не рада этой встрече, – хмыкнул Далион, успокаивающим жестом положив руку на загривок зверя.

– Это моя племянница? – издевательски поднял брови незнакомец. – Вижу, правду говорят, что на Запретных Островах тяжело остаться в прежнем облике.

Мужчина настороженно прислушался, не сводя взгляда с иноземца. По всей видимости, кольцо преследователей смыкалось. Еще немного промедления – и им не уйти отсюда.

– Даже не думай, – усмехнулся маг, угадав его мысли. – Я пришел за племянницей – и я получу ее. Ты можешь бежать, мне ни к чему препятствовать тебе. Но она останется.

Перекидыш фыркнул и впился когтями в промерзшую землю.

– Лучше не вставай на моем пути, – спокойно отозвался Далион. – Это тебе не империя, чтобы кичиться своим могуществом. Тут мигом поставят на место.

– Да неужели?! – с издевкой рассмеялся имперец. – Рискни.

Мужчина, словно дожидаясь только этих слов, метнулся вперед, не обращая внимания на предостерегающее ворчание зверя. И тут же полетел на землю, сбитый мощным ударом защитного заклинания.

– Не может быть, – изумленно прошептал Далион. – Мы на землях Безымянного Бога. Тут не действует магия, тем более – иноземцев.

– Теперь понял? – без тени улыбки осведомился незнакомец. – Не вставай на пути, иначе уничтожу. Эвелина, ко мне!

Перекидыш едва не поддался на этот властный приказ. Даже покачнулся вперед, но в последний момент тряхнул головой и угрожающе зарычал, роняя на снег белые клоки пены.

– Не заставляй меня делать тебе больно, – скривился имперец. – Тебе или твоим друзьям.

Далион едва успел увернуться от белой молнии, которая угодила в ветку около его головы. Перехватил насмешливый взгляд незнакомца и внезапно отчетливо осознал, что, если бы тот захотел – гончая бы не смогла уйти от удара.

Зверь настороженно исподлобья следил за действиями дяди, но сдаваться не спешил. Далион вдруг вспомнил, как этого родственника звали в рассказах девушки.

– Значит, ты – Ронни? – спросил мужчина, поднимаясь с земли и вновь преграждая путь незнакомца к животному.

– Неужто моя милая племянница рассказывала обо мне? – невесело хмыкнул маг и тут же угрожающе сжал кулаки. – Отойди прочь. Иначе в следующий раз я не промажу.

Далион попытался было создать какое-нибудь заклинание, пусть даже самое простое. Бесполезно. Окружающий воздух лишь загустел, надежно блокируя его попытки хоть как-то воздействовать на незнакомца. Видимо, тут мог колдовать только он.

– Мне бы понравилось твое стремление защитить Эвелину, – одобрительно кивнул маг и тут же жестоко добавил: – Но при других условиях. А сейчас мне очень жаль, но…

Через миг неведомая сила отшвырнула гончую с едва угадывающейся в сумраке тропинки. Словно нашкодившего котенка. Далион больно ударился о ствол ближайшего дерева и едва не потерял сознание, но немыслимым усилием воли удержался по эту сторону реальности. Он видел, как шагнул вперед незнакомец, как перекидыш совсем по-человечески всхлипнул от ужаса, и, как-то неуверенно виляя задом, попытался отползти прочь.

– Эвелина, не усугубляй, – холодно предупредил Ронни. – Иначе мне придется забыть о наших родственных отношениях.

Зверь продолжил пятиться, прикрывая лапами расшибленную морду. Маг неодобрительно цокнул языком и щелкнул пальцами, вызывая из пространства шар света.

– Я предупредил, – с сожалением отметил он. – Но ты не оставила мне другого выбора. Жаль…

В следующее мгновение произошло сразу несколько событий. Во-первых, на поляну выбежал первый загонщик, и слепящие всполохи горящего факела заставили мага прикрыть ладонью глаза. Перекидыш обрадованно фыркнул и молнией метнулся в просвет между деревьями, где еще не полыхали костры погони.

– Стой! – страшно крикнул имперец, и заклинание, сорвавшись с его пальцев, рвануло вперед. Зверь лишь прибавил ходу. Он улепетывал сейчас, будто несмышленый щенок, настигнутый на месте преступления, – испуганно прижав уши и жалобно тявкая при этом. И Далион впервые ужаснулся, подумав, что должны были делать с Эвелиной в Академии, если она так боялась возвращения в Рокнар. А потом бездумно кинулся наперерез магическому шару. Поймал его грудью и безвольно осел на снег, чувствуя, как уходит сила из тела.

– Беги, девочка, беги, – прошептал Далион.

Позади невнятно выругался имперец. Затем неторопливо подошел к обездвиженной гончей и одной рукой без усилий поднял его на ноги.

– Ты проиграл, – нашел в себе мужество улыбнуться в лицо врага Далион. – Твоя племянница спаслась.

– Я хорошо знаю Эвелину, – презрительно усмехнулся чужак. – Она вернется. И прежде всего – из-за тебя.

Мужчина промолчал, потому как знал: противник прав.

Далиона привели в тот самый дом, из которого он с Эвелиной с таким трудом выбрался. Имперец, словно не доверяя людям глашатой, сам надел на пленника антимагические оковы и наложил несколько охранных заклинаний.

– К чему такие предосторожности? – не выдержав, хмуро поинтересовался мужчина, едва ли не сгибаясь от тяжести магических пут. – Ты же видел, что я все равно не могу здесь колдовать.

– На всякий случай, – с неохотой отозвался Ронни, еще раз проверяя надежность браслетов на запястьях гончей. – Ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным, особенно когда имеешь дело с моей милой племянницей.

– Хорошее получилось воссоединение любящей семьи, – не удержался от сарказма Далион.

– Не твое дело, – огрызнулся маг и небрежным жестом подозвал ближайшего охранника. – Ну и где ваша главная? У меня к ней много вопросов.

Рослый крепкий мужчина побледнел от подобной наглости чужака, невольно вцепившись в рукоять меча, но потом совладал с гневом и достаточно вежливо ответил:

– Глашатая скоро будет. Она просто отдыхала.

Ронни устало потер красные припухшие глаза и вполголоса пожаловался:

– Мне бы тоже не мешало поспать хоть пару часов. Три дня на ногах.

Охранник застыл около мага в подобострастной услужливой позе, безмолвно говоря – приказывайте, мы все исполним. Но иноземец тряхнул головой, словно прогоняя невольную расслабленность и дрему, встал и отошел к окну, за которым уже серели зимние предутренние сумраки.

– Разместите моих людей, – негромко приказал он. – Пусть отсыпаются.

– Вам тоже приготовить комнату? – переспросил мужчина.

– Нет, – невесело хмыкнул Ронни. – Потом. Слишком много дел.

Далион с невольным почтением посмотрел на чужака. Кажется, теперь становится понятно, почему Эвелина так уважала и боялась своего дядю. Если он настолько безжалостен к себе, то и к девушке наверняка предъявлял завышенные требования.

– Чашку чего-нибудь горячего и бодрящего, – попросил между тем мужчина. Затем с явным неудовольствием покосился на старшую гончую и поправился: – Две чашки. У моего пленника тоже выдалась трудная ночь, а следующая вряд ли окажется легче. К тому же, чувствую, нам предстоит интересный и долгий разговор. Перед ним не мешало бы хорошенько подкрепиться.

– Какое благородство! – ядовито хмыкнул Далион. – Я поражен столь великодушным поступком.

Ронни никак не отреагировал на эти слова, словно не расслышал их вовсе. Немного подумав, подтащил к лавке, на которой сидел его недавний противник, стул и удобно на нем расположился.

– Полагаю, нам стоит познакомиться до появления глашатой, – на удивление спокойно начал он разговор. – Мое имя тебе известно. Я Ронни, глава рода Старшего Бога, к которому принадлежит Эвелина, и, как ты уже знаешь, дядя этой несносной и упрямой девчонки. А с кем я имею дело?

– Я не обязан отвечать на твои вопросы, – вызывающе улыбнулся Далион.

– Глупо начинать разговор ссорой, – в ответ хищно оскалился маг. – Поругаться мы всегда успеем. Почему бы не попытаться просто поговорить? Я ведь все равно узнаю то, что меня интересует. Рано или поздно, так или иначе. Но именно в данный момент я не вижу причин для твоего упорства. Ведь мои вопросы пока не переходят рамок приличий. Когда ты решишь, что более не намерен откровенничать, – то замолчишь. А я, в свою очередь, перейду к другим методам ведения беседы. Думаю, чем позже эта неприятность произойдет, тем будет лучше для нас обоих. Не так ли?

Собеседник неопределенно пожал плечами. Что ж, если чужак желает поиграть в добропорядочного человека – почему бы не поддаться ему на первое время.

– Меня зовут Далион, – коротко представился мужчина.

– Отлично, – ухмыльнулся маг. – И кем ты являешься для моей племянницы? Другом, знакомым? Быть может, любовником? Уж больно рьяно ты ее защищал.

Далион раздраженно забарабанил пальцами по лавке. Ему не нравился требовательный тон чужака. Казалось, будто Ронни обвинял его в чем-то, но, к сожалению, осадить мага сейчас не было никакой возможности.

– Она была моей тенью, – все же ответил мужчина, решив пока не обращать внимания на наглость иноземца. – Ученицей, другими словами.

– В первый раз слышу, чтобы тени считались учениками, – хмыкнул Ронни, показав этим удивительную осведомленность в традициях Запретных Островов. – Только у вас безымянных рабов могут именовать так гордо. Неудивительно, если учесть, кем является ваш бог.

– Не оскорбляй чужих порядков, имперец! – прервал его гневный голос, раздавшийся с порога. Маг удивленно повернулся к глашатой, которая застыла у входа в комнату, прислушиваясь к разговору двух мужчин.

– И это ваша главная? – скептически спросил Ронни, изумленно выгнув бровь при виде затянутых бельмами глаз вестницы. На миг Далиону стало смешно – настолько потешно сейчас выглядела разъяренная вестница. Но ему хватило такта и уважения, чтобы не выказывать истинных чувств.

– Не забывайся, – чуть слышно прошелестела глашатая. – То, что наш Высочайший решил оказать добрососедскую услугу твоему правителю, еще не дает тебе права оскорблять.

Ронни лишь скривил рот, тщетно пытаясь сдержать ироническую улыбку, однако промолчал.

– Замечательно, – сочтя затянувшуюся паузу за знак примирения, миролюбиво продолжила глашатая. – Полагаю, ты уже познакомился с Далионом, бывшим хозяином Эвелины?

Мужчина чуть заметно поморщился, когда девочка произнесла эту фразу, особенно подчеркнув недавний позорный статус имперки.

– Да, – буркнул он, окидывая глашатую откровенно оценивающим взглядом. – Я не знал, что на островах принято столь отчаянно защищать рабов.

Далион неожиданно почувствовал, что начинает получать удовольствие от этого спектакля. Он поудобнее расположился на лавке, наблюдая за тем, как покраснела глашатая, и наслаждаясь ее замешательством. По всей видимости, она еще не успела сообщить чужакам, насколько резко поменялось за последнее время положение Эвелины в обществе.

– Значит, тебя еще не ввели в курс дела? – смутившись, тихо задала вопрос глашатая.

– В курс какого дела? – холодно поинтересовался Ронни. – Мне еще ничего не успели рассказать. Сначала я скакал сюда сломя голову, делая остановки лишь на замену лошадей. Потом пытался остановить огромную черную зверюгу, в которую, как оказалось, превратилась ученица императора. А когда начал расспрашивать того, кто так настойчиво мне мешал разобраться с Эвелиной, появилась ты.

Телохранители глашатой одновременно стиснули пальцы на рукоятях мечей, когда услышали, с какой фамильярностью чужак обратился к глашатой на «ты». Но девочка молча стерпела подобную наглость, и они, недоумевая, опустили руки. Если имперец заметил это, то никак не отреагировал. Лишь повысил голос и с явным удовольствием проговорил:

– Теперь же я просто жажду получить все необходимые разъяснения. Хотя едва стою на ногах от усталости. И надеюсь, что ты, главная из гончих, окажешь мне всяческое содействие, как и было тебе ранее указано.

Девочка проглотила и это оскорбление, хотя даже Далион побагровел от едва сдерживаемого гнева. Он даже представить себе не мог, что имперец осмелится разговаривать в подобном тоне с глашатой, более того – приказывать ей.

– Я готова ответить на все твои вопросы, – почтительно склонила голову вестница бога, словно не замечая, как оторопели от этого смиренного движения находящиеся в комнате гончие.

– Несомненно! – Ронни встал и неторопливо прошелся по комнате. – Но перед началом разговора я все же надеюсь получить свой напиток, ибо уже во рту пересохло. Заодно пусть и Далиону принесут что-нибудь перекусить. Нам предстоит долгое общение.

Имперец больше не произнес ни слова, пока в комнате не накрыли стол. Затем широким жестом пригласил недавнего противника разделить с ним трапезу и с удовольствием принялся поглощать еду. Далион сначала хотел отказаться, но затем увидел, с какой жадной поспешностью насыщается чужак, и подумал, что в голодовку всегда успеет поиграть. Поэтому, не церемонясь особо, также придвинулся к столу. Глашатой ничего не оставалось, как присесть в стороне, дожидаясь, когда своеобразный завтрак двух мужчин подойдет к завершению.

– А теперь приступим. – Наконец Ронни отодвинул подальше пустую тарелку и внимательно посмотрел на вестницу бога: – Рассказывай, глашатая.

Девочка сцепила перед собой пальцы, в очередной раз не реагируя на недопустимые вольности при обращении к ней чужака, и послушно стала говорить:

– Мне очень жаль, иноземец, но бывшая ученица вашего императора сбежала.

– Да неужели? – хмыкнул маг, не выдержав и перебив собеседницу. – А то я не заметил. Давай-ка начнем с самого начала. Во-первых, с какой стати Эвелина превратилась в это чудище? И навсегда ли она останется в подобной ипостаси? Не хотелось бы применять надстихийную магию к собственной племяннице, пытаясь расколдовать ее.

Глашатая издала едва слышный вздох удивления, когда услышала, кем именно приходилась девушка столь наглому имперцу. Метнула быстрый испуганный взгляд в ту сторону, где, по ее предположениям, должен был находиться Далион, однако тот предпочел сделать вид, будто не заметил робкой безмолвной просьбы о помощи. Пусть сама разбирается в запутанных родственных отношениях беглянки.

– Хорошо, – с неожиданным достоинством произнесла девочка, взяв себя в руки. – Тогда, полагаю, тебе лучше расспросить Далиона. Именно он проводил с Эвелиной большую часть времени.

– Это еще успеется, – нетерпеливо отмахнулся от предложения глашатой маг. – Сначала я желаю услышать твою версию. Или ты не в курсе, чем занимаются твои подчиненные?

Далиону внезапно стало жалко несчастную вестницу бога, которую сейчас унижали на глазах многочисленных присутствующих. Девочке будет нелегко смириться с тем, что ее так невежливо и резко поставили на место, причем сделал это чужак, ненавистный имперец. Интересно, почему молчит Высочайший? Или ему безразличны переживания своих слуг?

– Как тебе будет угодно, – с трудом пробормотала глашатая. – Тогда я начну.

Далион почти не слушал рассказа девочки. Он и так прекрасно знал все, что она сообщала чужаку. Пожалуй, мужчина был несколько удивлен тем, насколько кратко и точно глашатая передала суть дела. Даже ритуал обмена именами в ее сухом изложении выглядел скорее как некая обязанность, событие, которое не могло не произойти.

– Тебе есть чем дополнить эту захватывающую историю? – Маг перевел тяжелый немигающий взгляд на Далиона. Дождался от него отрицательного жеста, глубоко вздохнул и надолго замолчал, видимо обдумывая услышанное.

– Значит, истинное имя Эвелины ты мне не сообщишь, – наконец, с непонятной смесью удовлетворения и разочарования, констатировал он, вновь обращаясь к глашатой.

– Я – нет, – печально улыбнулась она. – Если готов оскорбить божество, то попробуй самостоятельно вызнать его у Далиона.

– Нет, спасибо, – хмыкнув, поблагодарил чужак. Затем наклонил голову и с любопытством взглянул на мужчину, сидящего напротив: – Полагаю, ты тоже по доброй воле истинное имя Эвелины не откроешь?

– Совершенно верно, – лучезарно улыбнулся Далион. – Стал бы я проводить ритуал, чтобы потом так поступить?

– Кстати, хороший вопрос, – с удовлетворением кивнул маг. – Зачем ты вообще проводил ритуал? За истинное имя моей племянницы тебе хорошо заплатили бы. Очень хорошо. Император Рокнара умеет быть щедрым и благодарным. Но кроме этого он умеет быть жестоким и мстительным по отношению к тем, кто разрушает его замыслы. Неужели не страшно было встать на пути Дэмиена Третьего?

– Я похож на безумца? – задал риторический вопрос Далион. – Конечно, определенные опасения были и есть. Но изменить уже ничего нельзя.

– Тогда я совсем не понимаю причин твоего поступка, – с искренним недоумением пожал плечами Ронни. – Ты вполне отдаешь отчет в своих действиях, не хочешь выторговать побольше денег и благ за истинное имя Эвелины. Что тебе вообще надо от моей племянницы? Почему вдруг решил ей помочь? Или не решил, а просто пытаешься набить себе и своим знаниям цену? Говори, что желал бы получить взамен, и начнем торг без лишних предисловий.

– Я не продам Эвелину за все золото мира, – печально улыбнулся Далион. – Только в империи принято предавать друзей, которым доверяешь самое сокровенное.

Чужеземный маг встал, едва не опрокинув стул, и угрожающе покачнулся по направлению к собеседнику. На миг гончей показалось, будто имперец наконец-то собрался перейти от слов к делу и начать настоящий допрос. Но в последний момент Ронни совладал с собой и раздраженно стукнул кулаком по столу, отчего глашатая испуганно вздрогнула.

– Что-то не пойму я тебя, – прошипел он, потемневшими от ярости глазами всматриваясь в невозмутимое лицо собеседника. – То Эвелина является твоей тенью, почти рабыней, теперь ты уже говоришь о ней как о друге. Что дальше? Признаешься, что она твоя возлюбленная?

Далион едва не кивнул, подтверждая худшие предположения чужака. Однако в последний момент заметил, как глашатая предостерегающе качнула головой, показывая, что об этом говорить не стоит. И мужчина решил последовать ее безмолвному совету. Все карты на стол пока рано выкладывать. Император Рокнара вполне мог приказать уничтожить любого, кто рискнул бы назваться его соперником.

– Эвелина спасла жизнь моим домочадцам, – пустился в путаные объяснения Далион. Немного запнулся и продолжил с явной неохотой: – И моей подруге. Поэтому ритуал обмена именами являлся самой малостью, которой я мог бы ее отблагодарить.

– Подруге жизнь спасла, говоришь, – неожиданно рассмеялся маг. – Да, Эвелина всегда отличалась тягой к геройству. Впрочем, оно и к лучшему. Мне бы не хотелось тебя убивать, когда бы ты ответил иначе.

Далион улучил удобный момент и с признательностью пожал руку вестнице бога, благодаря за правильную подсказку. Ронни в этот момент стоял спиной к присутствующим в комнате, задумчиво рассматривая зимний пейзаж за окном, поэтому не заметил этого быстрого движения.

– Насколько я понимаю, перекидыш в момент принятия звериной ипостаси рвет все, что на него было надето из одежды, – вполголоса произнес имперец. – Луна уже давно зашла. Значит ли это, что моя племянница сейчас абсолютно голая в заснеженном лесу?

– Что-то поздновато ты спохватился, маг, – не сумела удержаться от издевки глашатая. – Неужели родственные чувства так внезапно пробудились?

– Вообще-то я очень надеюсь, что твои люди в данный момент тщательно обыскивают окрестности, – не оборачиваясь, отозвался Ронни. – Вряд ли мое присутствие поможет им быстрее исполнять свои обязанности. Я просто интересуюсь – не следует ли мне заняться приготовлением лечебных снадобий. Так ведь и до воспаления легких недалеко. Император будет весьма недоволен, если его ученица хоть как-нибудь пострадает.

Далион прикусил губу, сдерживая рвущиеся наружу гневные слова. Неужели чужак действительно настолько бездушен, что его интересует лишь правильное и своевременное выполнение приказа, но не здоровье и благополучие племянницы?

– Мне безразлично твое осуждение, гончая, – равнодушно отметил чужак, наконец-то поворачиваясь к Далиону лицом. – Я просто хочу услышать, грозит ли в данный момент что-нибудь Эвелине?

– У нее на спине остался мой заплечный мешок, – с неохотой ответил пленник. – Там запасная одежда, оружие и немного еды. Если во время бегства Эвелина не потеряла его – то все в порядке.

– Отрадно слышать, – кивнул Ронни. – Тогда будем ждать. Пару часов я подремлю, чтобы хоть немного отдохнуть, а потом начнем наше представление. Полагаю, к тому времени моя милая и драгоценная племянница уже немного успокоится. Поэтому, глашатая, убери своих людей из леса. Мне необходимо, чтобы Эвелина имела возможность видеть и слышать меня.

– Что ты собрался делать? – недоуменно нахмурилась вестница бога.

– Очень просто, – криво усмехнулся маг. – Насколько я знаю свою племянницу, она никогда не бросит в беде тех, кого считает друзьями. Эвелина обязательно попытается выручить Далиона. Я совершенно в этом уверен. Особенно если в противном случае ему будет угрожать смерть. Долгая и мучительная, чтобы девочка имела достаточно времени на раздумья.

– А если ты ошибся? – продолжила упорствовать глашатая. – Вдруг Эвелина со всей возможной скоростью в настоящий момент бежит из здешних краев?

– Вряд ли, – отмахнулся Ронни от этих возражений. – Наверняка она притаилась где-нибудь поблизости и выжидает, каким будет развитие событий. Девочка знает, что я не стану церемониться с Далионом. Если они и в самом деле друзья, то Эвелина сделает все, чтобы его спасти. В крайнем случае, если вдруг случилось невероятное и я ошибаюсь, всегда можно прибегнуть к помощи поисковой магии.

– Почему бы тебе с самого начала не обратиться к помощи заклинаний? – посоветовала глашатая. – Все лучше, чем распоряжаться жизнями моих людей, на что, кстати, тебе никто не давал права.

– Потому что мне не нужны никакие разрешения, – мягко прервал ее мужчина. – Я буду поступать так, как сочту нужным. А твоя обязанность – всячески содействовать мне в этом. И если вдруг я решу, что для поимки Эвелины необходима твоя кровь, ты лично перережешь себе запястья и до краев наполнишь ритуальную чашу. Быть может – и не одну. Надеюсь, это понятно и не требует дальнейших объяснений?

Глашатая поперхнулась от металлического отзвука в голосе чужака, растерянно оглянулась на своих телохранителей. Те стояли мрачнее тучи и избегали смотреть на вестницу бога, словно сетуя на то, что она позволяет себя так унижать.

– Я бы мог, конечно, сразу же воспользоваться поисковой магией, – не обращая внимания на смущение и растерянность глашатой, продолжил тем временем Ронни. – Но в здешних краях занятия колдовством отнимают слишком много сил. Поэтому я оставлю это как крайний вариант. Не люблю тратить энергию понапрасну: никогда не знаешь, когда тебе пригодится малейшая сбереженная крупица.

– Уж лучше кого-нибудь запытать до смерти, не так ли? – скривилась в горестной гримасе глашатая.

– Не лучше, но практичнее, – фыркнул маг, равнодушно глянув на притихшего пленника, который внимательно слушал этот разговор. – И потом, я уже говорил, что верю в благоразумие своей племянницы. Она вернется, и вернется достаточно скоро. Поэтому ты, глашатая, сейчас отправишься исполнять мой приказ. Отзови всех людей из леса и сними дальние и ближние кордоны на пути к деревне. Оставь только непосредственную охрану у домов. И то – пусть не высовываются, чтобы не спугнуть раньше времени.

– Должны ли мои люди при обнаружении Эвелины попытаться ее задержать? – поинтересовалась глашатая.

– Нет, – ответил Ронни. – Я сам займусь этим делом. Хочу быть полностью уверенным в том, что она не пострадает.

– Потрясающая забота, – чуть слышно пробормотал Далион. – Особенно если учесть, что потом Эвелину прямиком отправят к императору. Который, видимо, ой как обрадуется возвращению беглой ученицы.

– Тебе я бы посоветовал прежде всего подумать о собственной судьбе, – холодно заметил имперец. – Стать личным врагом правителя Рокнара – такой участи и врагу не пожелаешь. Я еще не решил, как наказать тебя за проведение ритуала и попытку организовать бегство Эвелины. Так что лучше всего будет, если ты постараешься как можно дольше не напоминать мне о своем существовании. Авось в итоге, отдохнув, я проявлю милость и не стану слишком сильно зверствовать по отношению к тебе.

Далион иронично изогнул бровь, но промолчал. Странное дело, чужак почему-то внушал ему невольное уважение. Наверное, если бы они встретились при других обстоятельствах, то вполне могли бы подружиться. Неужели правда то, что рассказывала Эвелина, и дядя предал ее? Фактически продал во имя призрачной надежды на одобрение императора?

– Я распоряжусь, чтобы тебе предоставили комнату для отдыха, – почтительно наклонила голову глашатая.

– Позаботься также о том, чтобы там нашлось место и для моего пленника, – сухо распорядился Ронни. Улыбнулся при виде удивления на лице вестницы бога и негромко пояснил: – Один раз твои люди уже упустили его. Я не желаю, чтобы нечто подобное произошло вторично. Да и мало ли какие глупости он может задумать. Пусть остается рядом, – так мне будет спокойнее. В настоящий момент Далион – единственная возможность выманить Эвелину из укрытия.

Глашатая покраснела от столь недвусмысленно высказанного недоверия, но ничего не ответила. Лишь поклонилась и вышла за дверь. За ней поспешили и телохранители, на лицах которых еще явственно читались недоумение и растерянность, вызванные вызывающим поведением чужака. Ронни проводил их спокойным взглядом и, дождавшись, когда плотно закроется дверь, буквально со стоном рухнул на стул.

– Устал, – доверительно признался он. – Мало того что на ногах столько времени, так еще и с вашей главной общаться – приятного мало.

– На твоем месте я бы поостерегся оскорблять ее, – укоризненно произнес Далион. – Во-первых, ты не на своей территории, а во-вторых, она все же вестница бога. Голос и карающая длань Высочайшего.

– Она просто марионетка и глупый ребенок, вообразивший невесть что, – невежливо прервал его Ронни и тут же успокаивающе поднял вверх руки, показывая, что не намерен развивать эту тему. – Давай не будем продолжать пустой спор. У нас разные боги, и мы вряд ли сумеем понять друг друга.

– Вообще-то я и сам не вполне понимаю шестого Высочайшего и того, кому он служит, – тихо признался Далион. – Живым трудно поклоняться богу мертвых. Поэтому моя стихия – огонь. С ним договориться легче.

– Вот как? – с удивлением отозвался маг. – Не думал я, что на островах тоже почитают Старших и Младших Богов. Наверное, тебе было интересно обучать Эвелину. Ведь она вполне могла бы стать сородичем тебе.

– У нас нет родов, – отмахнулся собеседник. – Каждый просит помощи у того божества, которое слышит его молитвы. Но только из-за этого разделяться на кланы или семейства… Неразумно как-то.

– Поэтому вы придумали другую иерархическую систему, – фыркнул от невеселого смеха имперец. – У нас – пять родов и безродные, у вас – гончие и добыча. Или вы предпочитаете называть это послушным стадом? По аналогии, так сказать.

– Я предпочитаю любого считать прежде всего человеком, – с достоинством возразил Далион. – Вне зависимости от его верований и происхождения. Иначе твоей племяннице повезло бы гораздо меньше в момент нашей встречи. Особенно если учесть, что тогда она собиралась убить меня.

– О да, это Эвелина может, – кивнул маг. – Не разобравшись в деле – сразу же лезть на рожон. Не волнуйся, я учту твое милосердие по отношению к ней, когда буду думать, что с тобой делать.

Далион промолчал. Лишь с тоской посмотрел в окно, за которым начиналась метель. Настоящее снежное безумие – с порывистым ледяным ветром, от которого дрожали стекла и хотелось как можно ближе придвинуться к теплой печи.

«Интересно, как там Эвелина? – мелькнула у него в голове беспокойная мысль. – Не замерзла ли? После превращения требуется много энергии. Надеюсь, ей хватит еды».

Ронни догадливо усмехнулся при виде погрустневшего лица недавнего противника, но сказать ничего не успел. В дверь пугливой мышкой проскользнула молоденькая служанка, которая несла в руках целый ворох постельного белья и одеял.

– Глашатая просила узнать, не будете ли вы возражать против этой комнаты в качестве места отдыха? – на одном дыхании выпалила она, избегая смотреть в сторону чужака.

– Нисколько, – пожал плечами имперец. – Только побыстрее, пожалуйста.

Далион в очередной раз поразился поведению мага. Если с глашатой он вел себя излишне вызывающе и нагло, то служанка удостоилась куда более вежливого обращения. Мужчина ей даже помог, перехватив тяжелые одеяла из рук девушки, когда она пыталась заправить постель.

– Спасибо, – прошептала служанка, заливаясь пунцовой краской смущения.

– Не за что, – выдавил из себя блеклую улыбку Ронни, бросая поверх свежего белья пару подушек и спустя пару мгновений сам падая прямо в одежде на кровать. Только сапоги успел снять.

Девушка так же быстро застелила лавку, которая отводилась Далиону. Тот поблагодарил ее легким кивком и осторожно присел на краешек постели, недоумевая, что делать дальше.

– Спи, – не поворачивая к нему головы, посоветовал имперец. – Сбежать ты все равно не сумеешь – я поставил на тебя, помимо охранных, еще парочку оглушающих заклинаний. Сделаешь только шаг из комнаты – они сработают. Меня тоже вряд ли убьешь. От всего сердца советую – не пытайся.

– Можно вопрос? – с некоторой робостью поинтересовался пленник, в свою очередь во весь рост вытягиваясь на лавке. Сочтя паузу за знак согласия, продолжил: – Почему ты был так мил с прислугой? Глашатой от тебя досталось намного больше. А ведь она куда важнее в нашем обществе…

– По твоей логике, на обычного крестьянина я вообще должен набрасываться с мечом и сразу же рубить несчастного в капусту? – с усилием усмехнулся маг. – Я веду себя так, как заслуживает собеседник. Служанка выполняла свои обязанности, и выполняла неплохо. Если бы я высказал свое недовольство – она, чего доброго, еще бы разрыдалась и убежала. И ждать мне заслуженного отдыха тогда еще невесть сколько. А глашатая…

Ронни сладко зевнул и вполголоса закончил, почти засыпая:

– Если не можешь играть по взрослым правилам – лучше не берись. Если не в силах осадить врага – не вступай с ним в разговоры или переговоры. Своей беспомощностью ты только распаляешь азарт противника. Понятно? И закончим на этом. Иначе еще одно слово с твоей стороны – и я…

Маг не закончил своей угрозы, незаметно для себя провалившись в глубокое забытье. Далион приподнялся на локте, с сомнением взглянув на мирно и безмятежно сопящего чужака. Интересно, что произойдет, если все же попробовать захватить его?

Несмотря на всю привлекательность этой идеи, гончей все же с сожалением пришлось от нее отказаться. Пока чужак не сделал ничего, что заставило бы усомниться в его силах и способностях. В любом случае – выбраться из поселка с боем практически невозможно. А схватка неминуема: вряд ли чужак будет молча и благодушно наблюдать за тем, как Далион попытается сбежать.

Мужчина вздохнул и опять опустил голову на подушку. Через миг он уже сладко спал, не видя, как Ронни только теперь разжал пальцы на рукояти меча, который лежал у кровати подле него.

Далиону казалось, будто он едва-едва закрыл глаза, как кто-то настойчиво и весьма невежливо потряс его за плечи.

– Вставай, – услышал он злой и насмешливый голос чужака. – В могиле отоспишься.

Рука гончей машинально метнулась к поясу и в недоумении застыла, не найдя оружия на привычном месте. Только после этого Далион сообразил, где он находится и что с ним произошло за последние сутки. Ничего не оставалось, как стряхнуть с себя последние остатки дремы и сесть.

В комнате, кроме него и имперца, никого не было. Видимо, маг разбудил его сам, решив не дожидаться прихода людей вестницы бога.

– К чему тянуть, – объяснил Ронни свое столь раннее пробуждение. – Я более-менее пришел в себя. Тем более что уже вечереет. Да и Эвелина в самом деле, чувствую, уже окончательно замерзла в этом лесу. Пора возвращать блудную, окоченевшую дочь в лоно семейства.

– Недавно ты говорил, что император Рокнара хорошо бы мне заплатил за истинное имя Эвелины, – потягиваясь, произнес Далион, словно не замечая настороженного взгляда имперца.

– Говорил, – недовольно буркнул тот. – Неужто надумал продаться?

– Да нет, – широко улыбнулся пленник. – Просто захотел узнать – какие блага император даровал тебе за племянницу?

Все благодушие в один момент с чужака слетело. Он так сильно побледнел, что Далион даже испугался – не упадет ли имперец в обморок. Но Ронни совладал со своими чувствами и чуть слышно прошипел:

– Не лезь не в свое дело, гончая! Мои счеты с Дэмиеном тебя не касаются.

Далион лишь озадаченно хмыкнул и неопределенно пожал плечами, словно извиняясь за свои неосторожные слова.

– Вот и отлично. – Ронни, полностью потеряв к противнику интерес, отошел к умывальнику и принялся, пофыркивая, лить на голову холодную воду. Затем с удовольствием вытерся полотенцем и, заметно повеселев, вернулся к столу. Стоило признать, короткий отдых явно пошел чужаку на пользу. Морщины, пролегшие от крыльев носа к уголкам губ, разгладились, в глазах появился иронический блеск, хотя на Далиона маг предпочитал смотреть холодно и отстраненно.

«Ничего не скажешь, достойный враг, – невольно подумал мужчина. – Таких предпочитают держать даже ближе друзей, чтобы в случае чего – незамедлительно прикончить».

– Что-то наша милая глашатая задерживается, – произнес тем временем Ронни, нетерпеливо поглядывая в заиндевевшее окно. – Сейчас темнеет быстро, а я хотел бы все завершить до ночи.

Едва имперец закончил фразу, как в дверь постучали. Не дожидаясь разрешения, в комнату заглянула уже знакомая служанка.

– Глашатая просила вас разбудить, – слегка запинаясь, робко пробормотала она, стыдливо опустив глаза. – Ее можно приглашать войти?

– Не только можно, но и нужно, – недовольно буркнул маг. – Редкостная копуша эта ваша глашатая.

Девушка вспыхнула как маков цвет и скрылась в сенях. Почти сразу же дверь распахнулась вторично, пропуская в комнату несколько телохранителей вестницы бога.

– Нам приказано вас проводить, – неуверенно выступил вперед самый здоровый детина, который головой едва не задевал потолочную балку. – Глашатая ждет на улице.

Ронни недовольно поморщился, но поднялся и быстро накинул на себя теплый плащ. Далион собрался было последовать его примеру, однако, встав с лавки, охнул и сел обратно. Ноги отказывались служить ему, сгибаясь под непривычной тяжестью тела.

– Прости. – Ронни заметил эту неудачную попытку и провел рукой, словно стирая что-то. – Кажется, я все-таки перемудрил с охранными путами.

Пленник вместо ответа понимающе усмехнулся и вновь осторожно поднялся. На этот раз все прошло не в пример более благополучно, хотя некая скованность движений еще ощущалась. Имперец дождался, пока Далион наденет на себя теплую одежду, и только после этого вышел во двор, предпочитая держаться рядом с пленником, то и дело настороженно на него поглядывая.

Вестницу они обнаружили на небольшом пятачке у самого дальнего края поселка. Здесь уже толпились ее телохранители, которые демонстративно сторонились небольшой группы имперцев, стоящих чуть поодаль. Ронни одобрительно кивнул, воочию увидев, какое место девочка избрала для неприглядного действия.

– Замечательно, – улыбнулся он. – Край леса ближе всего подступает здесь к деревне. Значит, Эвелине все будет видно и слышно. Насколько я понимаю, звериная сущность дает ей некоторые преимущества перед людьми. И острое зрение – так же, как и отличный слух, – относится к одному из них. Наверное, обычный человек был бы не в силах рассмотреть то, что будет здесь происходить.

– А ты и рад, – укоризненно выдохнул Далион, впервые отчетливо осознав, что сюда его привели для пыток.

– Уже испугался? – лукаво протянул Ронни. – Я ведь даже еще и не начинал.

Пленник презрительно усмехнулся и гордо отвернулся от чужака, пытаясь найти взглядом Эвелину в темной стене леса. Но вместо этого неожиданно увидел смущенного Нора, который прятался за спиной у одного из охранников вестницы бога.

«А его зачем сюда привели? – раздраженно подумал мужчина. – Младшим гончим не следует присутствовать при таких делах».

Чужак заинтересованно проследил за взором Далиона и удивленно поднял брови, увидев юношу в окружении рослых, плечистых мужчин.

– Это еще кто такой? – спросил он у глашатой, кивком показав на Нора.

– Его ученик, – покраснев, отозвалась девочка. – Я подумала, что ему будет полезно понаблюдать за тем, к чему приводит неповиновение приказам.

Ронни закашлялся, явно не найдя подходящих слов для возражений, буркнул что-то совсем ругательное, но потом махнул рукой, и юноша остался.

– Пожалуй, начнем.– Маг щелкнул пальцами, и над головами собравшихся распустился бледно-розовый лепесток небесного пламени. Метель уже улеглась, и небеса расчистились, поэтому всполох магического огня своим светом даже затенил первые робкие звезды.

– Это метка, – вполголоса пояснил чужак Далиону, словно сочтя его наиболее достойным беседы. – Чтобы Эвелина знала, где нас искать. А теперь немного подождем. Пусть подойдет ближе.

Медленно и мучительно тянулись минуты бездействия. Наконец, когда вокруг расплескался глубокий синий сумрак позднего вечера, имперец встрепенулся, будто что-то почувствовав, и спокойно, не повышая голоса, начал говорить:

– Эвелина. Я знаю, что ты рядом. Выходи.

Было тихо. Лишь снег негромко скрипел под босыми ногами нетерпеливо переминающейся девочки-вестницы.

– Эвелина, – с легкой угрозой продолжил Ронни, – не заставляй меня делать больно твоему другу. Ты ведь знаешь – я могу.

Еще несколько томительных секунд тишины. Только оглушительное биение сердца, навязчивым пульсом отдающееся в висках.

– Ты сама так решила, – с нехорошей ухмылкой повернулся к Далиону имперец. – Надеюсь, тебе понравятся крики этой гончей.

Пленник против воли зажмурился, когда неведомая воля схватила его за грудки и насильно поставила на колени. Внутри все противно заныло от ожидания первого удара.

– Стой! – Отчаянный крик прокатился по пустой деревне, дробясь и множась эхом среди безмолвных стен.

Ронни повернулся к лесу, не в силах сдержать торжествующей улыбки. Повелительно протянул вперед руку, и яркий магический свет, сорвавшись с его пальцев, выхватил из лилового мрака зимней ночи худенькую фигурку девушки в слишком легкой для мороза одежонке. Эвелина выпрямилась, старательно отводя взгляд от стоящего на коленях Далиона. Лишь зло сверкнули ее глаза, когда девушка посмотрела на дядю.

– Отпусти его, – спустя, казалось, вечность, проговорила она. – И я сдамся по доброй воле.

Ронни даже протянул руку Далиону, помогая тому встать. Мужчина проигнорировал этот жест, лишь протянул перед собой руки, указав кивком на антимагические оковы. Чужак весело пожал плечами, одним небрежным движением снимая с пленника все магические путы и кандалы.

Эвелина внимательно наблюдала за этой сценой. Потом, когда Далион наконец-то отошел в сторону, освободившись, она удовлетворенно кивнула и бросила под ноги мага свой меч.

– Вот и все, – прошептала бывшая ученица императора, пытаясь незаметно утереть тыльной стороной ладони невольные слезы. Искоса взглянула на Далиона, словно убеждаясь, что у того все в порядке. И первой сделала шаг навстречу Ронни.

Эвелина весьма смутно запомнила момент обратного превращения. Только что она была зверем, видела мир в приглушенных серых тонах, больше ориентируясь на запахи, как вдруг все изменилось. Босые ступни обжег ледяным холодом снег, внутренности вывернуло наизнанку от нестерпимой жгучей боли. Один долгий миг казалось, будто мучения продлятся вечность, и ей уже не только не стать человеком, но и в звериную шкуру не вернуться. Мир замер в ожидании, сердце зашлось от ужаса, пропустив удар. Но практически сразу же вновь мерно заработало, гулким пульсом отдаваясь в ушах.

Девушка застонала и рухнула на мерзлую землю. Первый же порыв ветра продрал ее до костей, огнем пройдясь по обнаженной коже.

– Да что же это, – испуганно прошептала Эвелина, ощущая, как последние капли тепла покидают ее тело. И тут успокоилась, увидев заплечный мешок Далиона, валяющийся неподалеку. Видимо, он соскользнул с ее спины в момент превращения.

Натягивать на себя задубевшую от холода одежду оказалось на редкость неприятным делом. Но Эвелина даже ни разу не ойкнула, полностью погруженная в собственные раздумья. Она отчаянно пыталась вспомнить, что произошло с ней в обличье зверя. Мысли разбегались и путались, будто случайные тараканы на кухне у добропорядочной хозяйки. Отвлекало и сильнейшее чувство голода. Девушка сглотнула тягучую слюну и зарылась в припасы, жадно выискивая съестное.

Через некоторое время, когда хлеб и вяленое мясо неожиданно подошли к концу, Эвелина прислонилась спиной к обледеневшему стволу дерева и глубоко задумалась. Теперь ей ничто не мешало упорядочить свои воспоминания.

Почему-то события прошедшей ночи вставали перед ней отдельными сценами, никак не связанными между собой. Вот перед ней стоит человек, от которого так вкусно и знакомо пахнет страхом. Но не за себя. За нее? Имперка против воли улыбнулась. К этому человеку так и хотелось прильнуть всем телом, уткнуться мордой ему в волосы и тихонечко заурчать от наслаждения, когда его пальцы пробегут по загривку. Ладно, вероятнее всего, это Далион, и с ним ничего не произошло. Фатального, по крайней мере, иначе ее воспоминания были бы намного менее приятны. Что дальше? Бег, много бега. Она за кем-то бежала, от нее кто-то убегал. Но привкуса крови в этих отрывочных промельках сознания – не было. Что-то случилось еще, позже, когда они уже выбрались из поселка. Иначе почему рядом нет Далиона? Не мог же он бросить ее на произвол судьбы.

Волна панического нечеловеческого ужаса нахлынула так резко, что девушка едва удержалась на ногах. Там, в лесу, освещенном факелами погони, – там был кто-то. От которого непереносимо пахло властью и... Эвелина невольно оскалила зубы, забыв, что сейчас она не в облике зверя. От чужака, чье лицо она никак не могла вспомнить, разило благовониями императорских покоев. Терпким, душным запахом, который однажды уже вскружил ей голову.

– Ронни, – прошептала девушка. – Там был Ронни. Он захватил Далиона, а я…

Эвелина осела прямо в снег, завыла раненой волчицей, словно со стороны увидев, как постыдно драпала она от дяди. Мелкие шавки и то достойнее встречают врага лицом к лицу, даже если эта встреча грозит им смертью.

Перекидыш в душе девушки смущенно молчал. Он сам не понимал, почему незнакомец так напугал его. Что-то было в нем неправильное. Нет, не во внешности, но в самой фигуре. Будто за его плечом таилось существо, намного более могущественное и древнее, чем зверь. Которое просто негромко рыкнуло, показав, – не лезь не в свое дело.

Эвелина насторожилась. Еще слишком обостренный после превращения нюх указал, что к ней приближаются люди. Слишком медленно для обыкновенных путников – растянувшись широкой цепью и тщательно проверяя каждый ствол, каждый небольшой куст на своем пути.

«Загонщики, – с горечью усмехнулась девушка. – Ищут трусливую добычу, которая ускользнула накануне».

Ее звериная сущность исходила от нетерпения, умоляя броситься наутек. Нельзя медлить, каждая секунда приближает к плену. Но Эвелина впилась ногтями в кору дерева, не позволяя животной ипостаси взять над ней вверх. Она словно пыталась оправдаться перед собой за недавнее позорное отступление. Да чего уж там. Если говорить откровенно, девушка просто предала Далиона, когда бросила его один на один с Ронни в лесу. Казалось бы, чем она рисковала, оставшись плечом к плечу с гончей напротив врага? Еще в ту пору, когда Эвелина была его тенью, Далион не раз говорил, что иноземцы не могут пользоваться магией на Запретных Островах. А на землях Безымянного Бога способность к колдовству исчезала и у исконных обитателей этих мест. В самом худшем случае Ронни сражался бы против них лишь силой своего оружия. Разве это угроза для могучего зверя, практически неуязвимого как для мечей, так и для заклинаний? Да он бы с легкостью справился с десятком имперцев, даже не запыхавшись. Но вместо этого Эвелина бежала. Бросила друга на произвол судьбы, забыв недавний ритуал и следуя лишь звериному инстинкту самосохранения. Кто она после этого? Даже не животное, хуже – жалкое создание, не достойное сострадания.

Перекидыш уже не требовал – умоляюще скулил, упрашивая хозяйку отвлечься от горестных раздумий на более повседневные дела. Например, на незамедлительный отход подальше отсюда. Но девушка его не слышала. Точнее – не хотела слышать. Она изо всех сил вцепилась в дерево и зажмурилась.

– Я не могу его бросить, – шептали ее побледневшие губы. – Это неправильно. Пусть заберут и меня тоже. Вместе мы справимся.

Волей-неволей зверь затих, прислушиваясь к тихому бессвязному бормотанию Эвелины. В последний раз просительно фыркнул и смирился с чудачеством хозяйки, покорно ожидая очередного пленения.

Загонщики не дошли до девушки самую малость. Наверное, если бы она пошевелилась, то выдала свое присутствие – настолько близко от нее чадило бесцветное в утреннем свете пламя факелов. Когда Эвелина уже приготовилась услышать окрик и почувствовать на плече тяжелую длань, показывающую, что ее мимолетная свобода окончилась, преследователи вдруг согласно развернулись и побрели в обратную сторону. Будто услышали чей-то неслышимый приказ. Впрочем, почему «будто»? Наверняка так оно и было.

Отчаяние девушки еще не дошло до такой степени, чтобы бросаться вслед за загонщиками и умолять забрать ее с собой. К тому же в теле еще ощущалась сильная слабость, вызванная утомительным превращением. Поэтому бывшая ученица императора не торопилась подниматься, хотя и понимала, что сидеть на льду – не самое лучшее решение.

Эвелина не знала, сколько времени она провела вот так – не пытаясь даже пошевелиться, чтобы хоть немного согреться. Девушка не заметила, как сгустились тучи и непроглядной плотной стеной повалил снег. Здесь, под надежными кронами разлапистых елок, царили тишина и спокойствие. Только изредка какая-нибудь ветка не выдерживала тяжести и обрушивала целый ком накопившегося груза. Наконец один из наиболее сильных порывов ветра опрокинул и на Эвелину холодную тяжелую массу смерзшихся иголок, мелких прутиков и ледышек. Звериное чутье выручило имперку и на этот раз. Она успела отскочить в сторону, немыслимым движением сразу же став на ноги. Затем провела рукой по встрепанным волосам и накинула капюшон, решив не геройствовать бездумно.

– Что же делать? – вслух спросила девушка. – Если я не вернусь – Ронни убьет Далиона. Хотя, вероятно, он разделается с ним в любом случае, выполняя приказ императора. Уйти?

Эвелина вспомнила серьезный взгляд темно-фиолетовых глаз Далиона, когда он открыл ей свое имя. Наверное, боги не сочтут такой постыдный поступок нарушением ритуала. Ведь она не обязана всячески оберегать мужчину от окружающего мира. Но предательство от этого не перестанет быть предательством. Это все равно что убить гончую собственными руками. Не стоит забывать – Далион пошел на все это только ради нее.

Девушка всхлипнула, но тут же упрямо дернула головой, прогоняя горестные раздумья по поводу того, что ждет ее в Рокнаре. И сделала первый неуверенный шаг по направлению к поселку. Она не боялась заблудиться. Обостренные чувства зверя безошибочно показывали ей, куда идти в плотном мареве усиливающейся непогоды. Пронизывающий до костей ветер то и дело приносил запахи близкого жилья и обрывки разговоров. Один раз Эвелина даже расслышала веселый детский смех, смутно знакомый, который почему-то заставил ее раздраженно передернуть плечами и ускорить шаг.

Бывшая ученица императора достаточно быстро достигла опушки леса, но выходить в хорошо просматриваемое со стороны деревни поле не стала. Там бушевала метель. Низкая поземка струящейся дымкой окутывала кусты, ощутимо усилившийся на открытом пространстве ветер заставлял деревья стонать и пригибаться под его безжалостными ударами.

«Что же делать? – навязчиво крутилась в голове одна мысль. – Что делать?».

Девушка понимала, что выбора, собственно, у нее нет. Конечно, можно было плюнуть на все свои убеждения и чувства, развернуться и как можно быстрее бежать прочь. Вероятнее всего, Ронни организует погоню только завтра, когда поймет, что его племянница не собирается возвращаться за другом. Эвелина растерянно потерла лоб. Даже в таком случае шансов на удачный исход дела почти нет. Она не знает округи, поэтому быстро заблудится. К тому же на своих двоих в буран далеко не уйдешь, да и провиант, как ни прискорбно осознавать, уже закончился. Вполне может получиться и так, что загонщики обнаружат лишь окоченевший на морозе труп, когда наконец-то возьмут след. Или голод заставит саму девушку с радостью сдаться преследователям.

Неожиданно Эвелина вспомнила Лазурь, тот самый день, когда на архипелаг напали пираты. Как все-таки любит история повторяться – будто одного подобного испытания было для девушки мало. Или, говоря совсем откровенно, – у всех слуг императора на удивление похожие методы. Тогда она чуть не погибла, прибегнув к помощи Младшей Богини, когда пыталась выручить островитян. Беда только в том, что Ронни никогда не пойдет на поединок с ней. Да и магией на здешних землях пользоваться невозможно. Жаль, но никакими древними ритуалами этого безвыходного положения не изменить.

Девушка долго, нерешительно мялась на границе леса, оттягивая неизбежный момент возвращения и наслаждаясь последними минутами свободы. Давно уже улеглась непогода, небо подернулось несмелой вечерней дымкой, густеющей на глазах. А Эвелина все никак не могла решиться на последний шаг, который неминуемо приведет ее к окончательному поражению и бесславному рабству. Какая все же ирония судьбы – едва она перестала быть тенью, как тут же должна вновь предстать перед императором Рокнара. Вряд ли тот будет с ней теперь церемониться. Постарается как можно скорее исполнить пророчество проклятого Дарина.

Эвелина весьма удивилась, когда прямо над ее головой расцвел гигантский цветок небесного огня, своеобразной стрелой указывая на определенное место у деревенской околицы. Затем пожала плечами, решив, что, верно, это магия глашатой. Видимо, вестница бога наконец-то сделала окончательный выбор, определившись раз и навсегда, кому помогать в данной ситуации.

Девушка плотнее запахнулась в плащ, негнущимися от мороза руками поправила рукоять меча на поясе. И поспешила туда, где ее, по всей видимости, уже ожидали.

Эвелина слышала слова Ронни по поводу того, какая участь грозит старшей гончей. Она успела заметить и невольный испуг Далиона, когда его поставили на колени. И сама удивилась, услышав отчаянный крик, рвущийся из своей груди:

– Стой!

Имперец тут же обернулся, хищным взглядом выискивая среди ночного мрака племянницу. Эвелина невольно зажмурилась, когда яркий магический свет больно ударил по глазам. Почти ослепленная, подошла еще ближе, двигаясь скорее наугад.

– Отпусти его. – Помимо воли это прозвучало не повелительно, а скорее жалко и умоляюще. – И я сдамся добром.

Девушка не видела, как Далион поднялся на ноги. Безжалостный мертвенный свет не позволял ничего разглядеть, и мир вокруг странно расплывался от предательских слез.

Меч упал под ноги магу беззвучно, затерявшись в пушистом сугробе. Эвелина, опустив голову, лишь расслышала скрип снега под неторопливыми шагами Ронни. Тот, подойдя к ней, крепко взял ее за плечи, невежливо развернул лицом к себе и несколько томительных мгновений вглядывался в застывшее от напряжения лицо племянницы, более напоминающее посмертную маску.

– Наконец-то! – торжествующе шепнул он. Затем цепко перехватил девушку за руки и самолично защелкнул у нее на запястьях антимагические браслеты.

– Так мне будет спокойнее, – скривился дядя. Подозвал нетерпеливым жестом ближайшего имперца и негромко кинул ему: – Готовьтесь. Нам тут больше делать нечего.

– Боюсь, вам придется немного задержаться, – робко выступила вперед глашатая. – Ваши лошади еще недостаточно отдохнули, а на смену нам нечего предложить. Перекидыш вчера ночью постарался. Да и вы почти не спали. Плохо уезжать на ночь глядя.

Казалось, Ронни совсем не удивился тому, что вестница бога вдруг начала с ним так вежливо разговаривать. Лишь усмехнулся и с легкой иронией ответил:

– Не беспокойся за нас. Я хочу добраться до побережья как можно быстрее, поэтому предпочитаю воспользоваться телепортом. Да, энергии на это уйдет много, но так надежнее. Вдруг моя милая племянница решит сбежать по дороге. Ей так часто удавалось невозможное, что я не собираюсь рисковать.

– Телепорт? – удивленно вздернула брови девочка. – Это невозможно. Мы на землях Безымянного Бога, тут не действует магия, тем более – магия чужаков!

– Да неужели?! – издевательски расхохотался Ронни. – Впрочем, скоро сама все увидишь. Иногда боги бывают более благосклонны к недругам, чем к своим избранникам.

Эвелина едва заметно вздрогнула при этих словах. Значит, все действительно для нее закончено. Уже сегодня она будет на корабле, который отвезет ее прямиком в объятия Дэмиена. И – ни малейшей надежды на спасение.

Ронни почувствовал легкое движение племянницы. Настороженно обернулся, крепче перехватывая ее под локоть, и хмыкнул, проведя ладонью по холодной щеке девушки.

– Ты, никак, совсем замерзла, – с искренним сочувствием, так неуместно прозвучавшим при данных обстоятельствах, произнес он. – Сейчас что-нибудь придумаем.

Повинуясь незаметному жесту, к мужчине подбежал один из имперцев, неся на вытянутых руках тяжелую доху. Эвелина без особых проблем могла бы спрятаться в нее с головой. Впрочем, Ронни сам заботливо, будто несмышленого ребенка, укутал племянницу. Теперь она при всем своем желании не имела возможности пошевелить и пальцем.

– Я хотела бы проститься с Далионом, – впервые подала голос девушка. Немного замешкалась, внезапно обнаружив среди телохранителей глашатой Нора, и добавила: – И с Нором.

– Кто такой Нор? – нахмурился маг. Эвелина кивком показала на смущенного юношу, держащегося поодаль.

– Пожалуйста, – пожал плечами Ронни, разглядев младшую гончую. – Правда, я буду рядом. А с Далионом тебе ни к чему прощаться. Поскольку он едет с нами.

– Что? – недоуменно обернулся к нему мужчина.

– Что? – в унисон ему отозвалась Эвелина, гневно сжав кулаки. – Ты обещал мне! Сказал, что отпустишь.

– Я тебе ничего не обещал, – холодно произнес маг. – Я просто не стал его пытать, поскольку ты сама вернулась ко мне. Уговора про империю не было. Думаю, Дэмиен будет счастлив, получив столь безотказное средство контролировать тебя.

– Ты не сделаешь этого, – прошипела девушка.

– Увидишь, – с нехорошей ухмылкой пообещал ей Ронни. Повелительным жестом указал на гончую, которую сразу же взяли в плотное кольцо имперцы.

Эвелина готова была расплакаться от подобной несправедливости. К чему все? К чему это самопожертвование, если Далиона все равно не удалось спасти? Даже страшно представить, что сотворит с ним император, когда узнает особенности их взаимоотношений. А он узнает – и гадать не надо. Девушка просто не сумеет скрыть свои мысли от правителя Рокнара, как не умела этого делать никогда.

– Я ненавижу тебя, – кусая губы, выдохнула Эвелина, пытаясь освободиться из мягких пут тщательно и продуманно свернутой дохи. – Ненавижу!

– Я знаю, – с непонятной горечью в голосе отозвался Ронни. Помолчал и завершил более твердо: – Прощайся – с как его там, Нором, что ли? И отправимся в обратный путь. Мы и так потеряли слишком много времени. Дэмиен с нетерпением ждет возвращения своей беглой ученицы.

Эвелина изо всех сил рванулась, пытаясь хоть что-то сделать и привычно черпая силу из звериного бешенства. Прочная ткань дохи треснула, расходясь по шву, и девушка небрежно стряхнула остатки шубы на мерзлую землю. Сощурилась, в вызывающей позе застыв напротив дяди.

– Жаль, – с раздражением отметил Ронни, глядя на племянницу. – Зачем было портить вещь?

– Далион останется здесь, – твердо, чеканя каждое слово, проговорила имперка.

– Неужели ты не понимаешь, что своим упорством лишь убеждаешь меня в правильности решения? – насмешливо поинтересовался маг, угрожающе покачнувшись по направлению к девушке. – Эвелина, не глупи. В настоящий момент ты ничего не можешь сделать. Лишь смириться.

– Ты уверен в этом? – Прежде чем Ронни успел среагировать, девушка метнулась в сторону. Фыркнула, пытаясь нащупать в сугробе меч, и тут же забилась от боли. Невидимая рука словно приподняла ее над землей, встряхнула и с силой швырнула на прежнее место. Бывшая ученица императора, не удержавшись на ногах, покатилась кубарем, набрав полный рот снега.

– Эвелина! – кинулся к ней на помощь Далион, но не сумел миновать двух дюжих имперцев, стоявших на пути. Схлопотал увесистый удар под дых и тяжело осел на землю.

Девушка упрямо мотнула головой, прогоняя навязчивый звон в ушах. Сглотнула и почувствовала во рту железный привкус крови. Видимо, умудрилась разбить губы. Раздался привычный хруст снега, и зрение с трудом сфокусировалось на тяжелых утепленных сапогах Ронни, который подошел к девушке.

– Ты все поняла? – не делая ни малейшей попытки помочь племяннице, ледяным тоном осведомился Ронни. – Или повторить урок? Считай, что на первый раз еще легко отделалась.

Эвелина пальцами, которые не сгибались от холода, набрала полную пригоршню снега. Вытерла им окровавленный рот и с усилием усмехнулась в лицо дяди.

– Ты всегда будешь караулить меня? – хрипло поинтересовалась она. – Когда-нибудь ведь не уследишь.

– И что ты сделаешь? – с тайным пренебрежением в голосе спросил маг. – Нападешь на меня? Вновь сбежишь? Сомневаюсь. Мое дело – лишь доставить тебя императору. Потом пусть правитель Рокнара сам разбирается со своей непутевой ученицей.

– Я ведь могу и убить себя, – тихо произнесла девушка и сама испугалась своих слов. Впрочем, чем не выход? За порогом жизни нет места обидам и земным горестям. Там она будет совершенно свободной и наконец-то избавится от постоянного навязчивого страха перед Дэмиеном.

– Ты не сделаешь этого, – хищно усмехнулся Ронни. – Подобный способ выбирают лишь слабаки или трусы, а ты не относишься ни к тем, ни к другим.

– Спорим? – вызывающе усмехнулась Эвелина, но тут же осеклась, почувствовав, как сомкнулась на шее невидимая удавка. Непонятная слабость охватила все ее тело. Не хотелось ни говорить, ни тем более двигаться.

– Попрощайся с Нором, – мягко повторил маг, равнодушно посмотрев в остекленевшие глаза племянницы. – Я больше не намерен с тобой препираться. В конце концов, у нас будет целых две недели дороги обратно. Тогда и наспоримся вдосталь.

Невольно вспомнился вечер инициации, когда чужая воля так же крепко держала над телом девушки неусыпный контроль. Эвелине ничего не оставалось, как покориться. Она жестом показала Нору, чтобы тот отошел от остальных. И сама, медленно, с трудом переставляя ноги, подошла к нему.

– Я могу что-нибудь сделать? – шепотом спросил юноша, с затаенной ненавистью покосившись на мага.

– Нет, – хрипло выдохнула девушка. – Не лезь в это дело. Иначе тебя уничтожат и даже не заметят этого.

– Я хочу помочь тебе, – возразил Нор. – Тебе и Далиону. Он мой наставник, а ты… Ты мой друг.

Эвелина лишь печально усмехнулась, уловив эту запинку. Легко влюбиться в романтический идеал, в ту, чье прошлое окутано притягательной дымкой недосказанности. И намного сложнее любить реального человека, с его недостатками и грязными тайнами.

– У тебя все будет хорошо, – ласково произнесла девушка, крепко сжав ладонь младшей гончей в своих руках. – Поверь. Глашатая обещала – она позаботится о тебе. Возьмет под свое покровительство. И тебе не надо будет никого убивать или судить.

– Да при чем тут это! – На гневный выкрик Нора с удивлением обернулся даже Ронни, но юноша тут же понизил голос, едва слышно забормотав: – Ведь можно хоть как-нибудь помочь тебе? Скажи! Я на все готов.

Эвелина лишь грустно покачала головой и нежно провела ладонью по щеке Нора, отчего тот сразу же зарделся алой краской смущения.

– Береги себя, – тихо сказала девушка. И отступила назад.

– Я не отпущу тебя!

Ронни кривил уголки губ, безрезультатно пытаясь сдержать ухмылку. Девушка бросила косой взгляд на торжествующего мага, затем попыталась с ободрением улыбнуться юноше.

– Нор, все будет хорошо, – солгала Эвелина. – Правда. Не беспокойся обо мне.

– Довольно, – негромко прервал ее дядя. – Вы все обсудили. Теперь время уходить.

Девушка сморщилась, как от сильной боли. Прикинула взглядом расстояние до темной кромки поля. Успеет уйти или нет? И имеет ли смысл бежать, если совсем недавно добровольно сдалась в руки врага?

– Даже не думай. – Ноги Эвелины сами, как зачарованные, шагнули к магу, повинуясь неслышимому приказу. Ронни жестко усмехнулся и вновь крепко схватил племянницу под руку. Щелкнул пальцами, подзывая остальных имперцев ближе. Далиона, схватив под локти, тоже подтащили к кругу чужаков.

– Прошу прощения, – неожиданно выступила вперед глашатая. – Я не собираюсь оспаривать ваше решение по поводу Эвелины. Но вы не имеете никакого права распоряжаться Далионом. Он мой человек, поэтому судить и наказывать эту гончую буду прежде всего я. Отпустите его!

Ронни устало вздохнул, поворачиваясь к девочке. Холодным взглядом скользнул по ее босым ногам и безразлично пожал плечами.

– И все же Далион отправится в Рокнар, – вкрадчивым голосом повторил он. – Я так решил.

Глашатая гневно повела плечами, и словно в ответ на это ее ближайший охранник многозначительно положил ладонь на рукоять меча. Маг заметил движение телохранителя, но никак не отреагировал. Лишь осторожно передал девушку на попечение одного из имперцев, который, в свою очередь, больно вцепился пальцами в ее предплечье. Затем обернулся и с насмешливым блеском в глазах чуть наклонил голову, будто в первый раз разглядев, кто перед ним стоит.

– Неужто ты собираешься мне помешать? – с сарказмом поинтересовался он. – Каким образом, хотел бы я знать? И потом, не забывай, что именно мне сейчас благоволит твой Высочайший. Мне, а не тебе.

– Я знаю, – спокойно отозвалась глашатая, кутаясь в пушистую шаль. – Но тем не менее предпочитаю самостоятельно распоряжаться своими людьми. Далион останется на островах, где понесет заслуженное наказание.

– Вот как? – впервые Ронни взглянул на девочку с неким подобием уважения. – Интересно, как ты собираешься меня остановить?

Вместо ответа вестница бога с небольшой хрипотой рассмеялась и сделала шаг вперед. Вслед за ней поспешили шагнуть и остальные телохранители, которые, уже не таясь, сжимали в руках обнаженные мечи. Имперцы пока не торопились вытаскивать клинки из ножен, однако держались настороже.

– Не смеши меня, – серьезно произнес Ронни. – Не забывай, что я могу пользоваться магией без ограничений, а у тебя такой возможности нет. Мне не составит особого труда уничтожить всех твоих людей. Просто не хочется марать руки.

– Ты так уверен в собственной исключительности? – спокойно поинтересовалась глашатая. Зажмурилась и вытянула перед собой ладонь, на которой затрепыхал маленький язычок пламени.

– Такими фокусами меня не напугать, – от души расхохотался маг. С улыбкой повернулся к своим людям и отрывисто кинул: – Собираемся. Хватит играть в эти глупые игры.

Девочка побледнела от ярости после столь пренебрежительных слов чужака. Злобно прищурилась и резко дунула, посылая крошечную искорку в сторону имперцев. Ронни лишь иронично хмыкнул при виде этого. Но уже через миг ему пришлось пожалеть о своей беспечности. Потому как с оглушительным щелчком маленький лепесток огня вдруг увеличился в размерах и взорвался, опрокинув ближайшего имперца. Тот лишь коротко и страшно вскрикнул, но тут же затих, утирая снегом отметины с лица, которые остались от магического пламени. Нестерпимо завоняло паленым. Даже дядя Эвелины скривился и невольно отшатнулся в испуге. Правда, сразу же взял себя в руки.

– Девочка, – прошелестел его голос, до неузнаваемости измененный бешенством. – Не вмешивайся во взрослые забавы. Иначе получишь сполна, без скидки на возраст.

– Отпусти Далиона, – упрямо повторила глашатая и вновь создала на ладони колдовскую искру, только на этот раз намного превышающую первоначальную. – Я не шучу.

Ронни лишь покачал головой при виде такого упорства. Хищно усмехнулся и небрежно махнул рукой, без видимого усилия задув огонь вестницы бога. Та лишь недоуменно нахмурилась и потрясла рукой, словно убеждаясь, что пламя погасло.

– В следующий раз я не буду так милосерден, – спокойно произнес маг. Вновь подхватил Эвелину под локоть и что-то забормотал себе под нос, начиная ткать замысловатую вязь заклинания.

Имперец, уверенный в том, что глашатая не рискнет ему помешать, слишком рано отвернулся от девочки. Иначе Ронни бы увидел, какой непонятной решимостью загорелись ее глаза, когда она в третий раз создала магический всполох между пальцами. А вот Эвелина заметила это. Заметила и изумленно подняла брови, недоумевая, что же такое задумала вестница бога.

«Пригнись», – скорее прочитала по губам девочки, чем расслышала, имперка. И тут же бросилась ничком на землю, не без труда освободившись от цепкой хватки дяди. Мужчина, не ожидая подобной прыти от уже сломленной племянницы, машинально разжал пальцы, и тут же над головой Эвелины пронесся огненный вихрь, сжигая все на своем пути. Временно ослепшая и оглохшая, имперка лежала на снегу, пытаясь глотнуть хоть немного свежего воздуха, а не сладковатой гари. Где-то недалеко жутко выл от боли человек.

– Далион, ко мне! – донесся до бывшей ученицы императора властный приказ глашатой.

Кто-то весьма грубо схватил девушку за плечи и поставил на ноги. Потащил за собой, не давая времени опомниться. Эвелина не сопротивлялась, покорно ожидая, когда зрение восстановится и она сможет разглядеть хоть что-нибудь вместо радужных кругов.

– Стой! – отчаянный крик позади. И тут же – сильнейший удар, который отшвырнул девушку в сторону. Имперка совсем растерялась. Она никак не могла сообразить, что творится вокруг. Все происходило слишком быстро, чтобы девушка успела сориентироваться. Даже перекидыш испуганно притаился у нее в душе, не спеша с подсказками.

– Не смей! – Знакомый голос Далиона совсем рядом. – Я не отдам ее!

– Тебя не спрашивают, – после продолжительной паузы отозвался Ронни. – Лучше сдавайся по-хорошему, иначе я буду вынужден заговорить совсем по-другому.

Эвелина застонала и перевернулась на спину, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в воцарившейся тьме вокруг. Лишь тлели неподалеку несколько факелов, почти потушенные неведомым приказом.

– Я люблю твою племянницу. – Эти слова заставили девушку замереть от неожиданности, а потом ужаснуться. Император не потерпит соперника. Он просто уничтожит Далиона при первой же возможности.

– Зря ты это сказал, – без малейшего намека на удивление хмыкнул Ронни, будто ожидая чего-то подобного. – Ой как зря, гончая. Кто ты – и кто правитель Рокнара. Соизмеряй свои возможности.

– Лучше спроси у Эвелины, кого она предпочтет, – невесело рассмеялся Далион.

– Ее мнение по данному вопросу никого не интересует, – холодно произнес маг. И что-то приподняло девушку над землей, окутав сиреневым приглушенным светом. Эвелина собрала все свои силы, пытаясь сосредоточиться и прогнать непонятный шум из головы. Глаза с трудом сфокусировались на двух мужчинах, которые застыли друг против друга в напряженных позах.

– Прекратите! – выдохнула девушка. – Хватит!

– Не вмешивайся! – Властный окрик Ронни больно ударил по ушам. – Такие вопросы должны быть разрешены раз и навсегда. Ты спал с Эвелиной?

– Это не твое дело, – вызывающе улыбнулся Далион. – Если и да, то что с того? Она – взрослый человек и сама вправе решать, с кем ей делить постель.

Девушка испугалась, когда увидела, каким мрачным огнем блеснули глаза мага при словах старшей гончей.

– Пожалуй, теперь я твердо знаю, что ты отправишься со мной, – негромко проговорил Ронни. – Дэмиен будет очень рад подобному подарку.

Эвелина всхлипнула от ужаса, когда зеленые ловчие нити зазмеились вокруг Далиона, окутывая его плотным коконом.

– Я так не думаю, – раздался новый голос, и щупальца заклинания безжизненно опали, словно перерубленные чьей-то волей. Ронни гневно сжал кулаки при виде глашатой, вступившей в круг неяркого света.

– Я уже предупреждал – не вмешивайся, – прошипел маг, небрежным пассом создавая в ладонях шар из слепящего белого пламени.

– Ты не имеешь права приказывать мне, – смело взглянула на него девочка. Ронни несколько замешкался при виде ее незрячих глаз, но почти сразу же неуловимым движением бросил шар вперед.

Глашатая в последний момент увернулась, а Эвелина вдруг почувствовала, что наконец-то имеет возможность двигаться самостоятельно. Видимо, маг кинул все свои силы на сражение с вестницей бога, забыв про необходимость контролировать племянницу.

Девушка, обрадовавшись, рванула в сторону и тут же вновь забилась в чьей-то железной хватке, безжалостно схватившей ее за шиворот.

– Не так быстро, – усмехнулся Ронни, легко отшвыривая ее к остальным имперцам. Затем с явным сожалением покосился на Далиона, путь к которому преграждала глашатая с самым решительным выражением лица. Не рискнув повернуться к ним спиной, сказал через плечо своим людям: – Уходим!

Далион метнулся было вперед, когда вокруг группы имперцев начал сгущаться воздух. Но тут же остановился, не в силах миновать одного из охранников глашатой, который небрежно преградил ему путь обнаженным мечом.

– Ты ей не поможешь, – сквозь зубы выдохнула вестница бога, напряженно выпрямившись и не сводя взгляда невидящих глаз с Ронни. – Хотя бы себя пожалей.

Мужчина сделал безуспешную попытку миновать телохранителя девочки и тут же зашипел от боли, наткнувшись на острый край клинка, который прочертил кровавую полосу по его предплечью.

Вестница допустила лишь одну ошибку. Она слишком рано поверила, что чужаки уйдут ни с чем. Поэтому отвернулась от Ронни до того, как телепорт полностью сформировался.

– Если он не достанется Дэмиену, то и в живых ему не быть, – зло прошептал имперский маг, небрежно бросив по направлению к Далиону извивающуюся молнию серебристо-серого цвета.

– Нет! – срывая голос, закричала Эвелина, попытавшись вырваться из дядиной хватки.

И тут же безвольно осела, получив слишком сильное оглушающее заклинание. Последнее, что она рассмотрела перед обмороком, было искаженное ужасом лицо Далиона, который что-то кричал, пытаясь увернуться от смертельного заклинания. И все вокруг затянулось черной мглой забытья.

Девушка уже не видела, как наперерез стальной змейке кинулась глашатая. Как мужчина попытался откинуть девочку, но не успел самую малость. Молния ослепительно вспыхнула, бесследно впитавшись в грудь вестницы бога. Та широко открыла глаза, запрокинула голову и забилась в беззвучном припадке.

– Жаль, – произнес Ронни. И, больше не говоря ни слова, одним усилием воли накинул замысловатое полотно заклинания на всю свою группу, пересылая ее через пространство.