Бегущий в Лабиринте. Лекарство от смерти.

Посвящается моей маме, самому лучшему человеку на Земле.

ГЛАВА ПЕРВАЯ.

Сводить с ума начал запах.

Не одиночество, длившееся неделями, не белые стены вокруг, не отсутствие окон и постоянно горящие лампы. Ничто из этого больше не волновало. У Томаса забрали часы и кормили каждый раз одним и тем же блюдом: ломтик ветчины, картофельное пюре, свежая морковь и кусок хлеба. С Томасом не разговаривали, в комнату никто не входил. Ему не оставили ни книг, ни телевизора, ни видеоигр.

Изоляция длилась уже недели три — если, конечно, Томас правильно рассчитал время. Полагаться приходилось исключительно на инстинкт, чтобы верно определять, когда наступает ночь, и высыпаться по-человечески. Томас ориентировался по часам кормежки, хотя ему казалось, что паек приносят нерегулярно. Словно пленника намеренно стараются сбить с ритма.

В комнате с мягкими стенами, полностью лишенной красок, единственным исключением был почти неприметный унитаз из нержавейки (в углу) да старинный деревянный стол. На кой он Томасу? Непонятно. Сиди один в невыносимой тишине, времени — вагон, размышляй, как развивается у тебя в организме зараза. Вспышка, вирус, постепенно уничтожающий все человеческое.

И ничто из этого не изводило Томаса так, как вонь от собственного немытого тела. Из-за нее нервы звенели перетянутыми струнами, крошились кирпичики здравомыслия. С момента, как Томас очнулся, ему не позволяли мыться, не давали смены белья, вообще ничего для соблюдения гигиены. Хватило бы тряпки — обмакнуть в стакан с водой и обтереть хотя бы лицо. Но у Томаса была только пижама. Даже спальное место не обустроили: он дремал, пристроив зад в углу и спрятав руки под мышки, пытаясь сохранить хоть немного тепла — что удавалось лишь изредка.

Томас и сам не мог понять, отчего его так пугает вонь собственного тела. Возможно, запах — первый признак того, что тело он уже начал терять? Вопреки рассудку разум подкидывал картины — одна ужасней другой — о том, как гниют члены и внутренние органы превращаются в тухлое месиво.

Глупо, и тем не менее Томас боялся. Его досыта кормили, он не испытывал жажды, спал вволю и частенько упражнялся до изнурения, часами бегал на месте. Логика подсказывала, что если он и гниет заживо, то дело вовсе не в вялом сердце и легких, однако он почти убедил себя: в организме поселилась смерть, и вскоре она поглотит его целиком.

И когда эти темные мысли завладевали Томасом, он размышлял: не соврала ли Тереза, сказав, что он внезапно слетел с катушек, взбесился, а значит, поражен Вспышкой? Что, попав в эту страшную комнату, он уже был болен? Бренда и та предупредила о грозящих переменах к худшему. Так, может, они обе правы?

И еще мучил страх за друзей. Что с ними? Где они?

Что с их разумом творит сейчас Вспышка? Неужели после всего пройденного им уготован такой вот бесславный конец?

В сердце закрался гнев. Как крыса, трясущаяся на холоде, в поисках тепла и крохи хлеба. С каждым днем это чувство крепло и постепенно набрало такую мощь, что Томас порой дрожал от ярости. Лишь усилием воли получалось загнать ее обратно, в глубь себя, успокоиться. Томас не хотел совсем избавляться от гнева, отнюдь — он его пестовал и берег, чтобы в нужный момент, в нужном месте отпустить на волю. ПОРОК — они во всем виноваты, они забрали у Томаса жизнь и друзей. Теперь используют бедных подростков ради якобы благих целей и плюют на последствия.

Они за все заплатят. Томас клялся в этом себе по тысяче раз на дню.

В свой двадцать шестой — наверное — день, проведенный в плену, ближе к обеду, Томас сидел, привалившись спиной к стене и глядя на дверь, на убогий стол. Он каждый раз принимал эту позу, позавтракав и поупражнявшись. Глядел и невольно надеялся, что вот сейчас дверь откроется — полностью, а не только щель в ней, через которую просовывают тарелку с едой.

Томас бесчисленное количество раз пытался отпереть дверь и постоянно обыскивал ящики стола. Неизменно пустые, они пахли кедром и плесенью, но Томас раз за разом — по утрам — проверял их. Оставить какой-нибудь сюрприз спящему — вполне в духе ПОРОКа.

Так и сидел Томас, глядя перед собой. Наедине с белыми стенами, тишиной, запахом немытого тела и мыслями о друзьях: Минхо, Ньюте, Фрайпане, прочих глэйдерах, переживших Жаровню. О Бренде и Хорхе, пропавших сразу после спасения на летающем берге. О Гарриет и Соне, об остальных девчонках из Группы «В». Об Эрисе. О том, как Бренда предупредила Томаса, едва он проснулся в белой комнате. Откуда у нее дар телепатии? И за кого эта девушка — за Томаса или же за ПОРОК?

Но чаще всего он вспоминал о Терезе. От мыслей о ней он не мог отделаться никак, пусть даже с каждым проведенным взаперти моментом ненавидел ее все сильнее. Напоследок она успела сказать, что ПОРОК — это хорошо. К добру ли, к худу ли, однако, думая о Терезе, Томас представлял все самое дурное из произошедшего за последнее время. Внутри его закипал гнев.

Если бы не злость, не ярость, он свихнулся бы от бесконечного ожидания.

Он ел, спал, упражнялся, лелеял мечту об отмщении. Так прошло еще три дня в одиночестве. А на двадцать шестой день дверь открылась.

ГЛАВА ВТОРАЯ.

Томас сотни раз представлял себе этот момент: что сделает, что скажет, как бросится к выходу, свалит первого, кто войдет, и вырвется на свободу. Впрочем, подобными мыслями он скорее тешил себя, ибо ПОРОК не так прост и не даст убежать. Нет, каждый шаг надо продумывать очень тщательно.

Когда же наступил долгожданный день, дверь с легким хлопком воздуха отворилась. Томаса поразила собственная реакция на происходящее: он даже не шевельнулся. Внутренний голос подсказал: между ним и столом сейчас воздвигли невидимый барьер, как тогда, в столовой барака. Время действовать не пришло. Пока не пришло.

Вошедшему Томас удивился самую малость — это был Крысун. Посланник, сообщивший глэйдерам о «последнем» испытании, переходе через Жаровню. Крысун не изменился: все тот же длинный нос, юркие зенки, сальные патлы, зачесанные поперек крупной залысины. Тот же нелепый белый костюм… Только лицо его стало чуть бледнее. На сгибе локтя Крысун нес неизменную папку, беспорядочно набитую мятыми бумажками, и тащил за собой стул с прямой спинкой.

— Доброе утро, Томас, — сдержанно кивнул он.

Не дожидаясь ответа, запер за собой дверь и сел перед столом. Затем раскрыл папку и принялся рыться в содержимом, а когда отыскал нужную страницу, сложил поверх нее руки, вылепил на лице жалкое подобие улыбки и вперил в Томаса пристальный взгляд.

— Добрым это утро станет, когда меня выпустят, — ответил Томас. Он не говорил так долго, что с непривычки голос прозвучал хрипло, надтреснуто.

На лице Крысуна не дрогнул ни единый мускул.

— Да-да, понимаю. Ты не волнуйся, я принес целую кучу хороших вестей. Уж поверь.

Томас на секунду испытал радостный подъем и тут же устыдился собственной невольной реакции. Ничему-то его жизнь не учит.

— Хороших вестей, как же… Забываешь, что не дураков набирали.

Выдержав небольшую паузу, Крысун ответил:

— Не дураков — правда, однако интеллект не единственный критерий, по которому составлялись группы. — Он помолчал, глядя на Томаса. — Думаешь, нам это нравится? Думаешь, нравится мучить вас? Все наши действия подчинены одной-единственной цели, и вскоре эта цель тебе откроется.

Последние слова покрасневший Крысун практически выкрикнул.

— Ну-ну, притормози, — сказал Томас, осмелев на мгновение. — Остынь и расслабься, приятель. Сердце-то не железное.

Какой кайф сказать подобное в лицо этому уроду.

Крысун аж привстал, подавшись вперед. Вены у него на шее взбухли и пульсировали. Потом он присел и сделал несколько глубоких вдохов-выдохов.

— Продержи обычного мальчишку в белом ящике с месяц — и он присмиреет. Но не ты, Томас. Ты еще больше обнаглел.

— И сейчас ты объявишь, что я не шиз? Что у меня нет Вспышки? Нет и не было? — Томас не удержался. Гнев кипел в нем; Томас чуть не лопался и едва мог говорить спокойно. — Только так я не утратил рассудок. В глубине души знал, что вы обманули Терезу, прогнали меня через новый тест. Ну и куда мне дальше? Пошлете на Луну? Или в одних трусах заставите переплыть океан?

Для пущего эффекта Томас улыбнулся.

Крысун все это время следил за ним невыразительным взглядом.

— Ты закончил? — спросил вестник.

— Нет, не закончил. — Томас долго ждал возможности выговориться, однако момент пришел… а в мозгу пустота. Вылетели из головы заготовленные и отрепетированные речи. — Я… хочу знать. Все. Прямо сейчас.

— О, Томас, — тихо произнес Крысун, словно собираясь сообщить печальные известия маленькому ребенку. — Мы тебе не лгали. Вспышка есть, и ты носишь ее в себе.

Сквозь накал гнева Томас ощутил, как по сердцу резануло холодным лезвием. Ошеломленный, он не мог понять, врет ли Крысун сейчас. Не желая подавать виду, Томас пожал плечами, как будто страшной новости он ждал давно.

— Ну, крыша у меня пока не едет.

В какой-то момент — пройдя Жаровню, побыв рядом с Брендой и среди шизов — Томас смирился с мыслью о заражении. И при этом не уставал напоминать себе: разум еще цел, безумие не пришло. Пока здравый ум — самое главное.

Крысун тяжело вздохнул.

— Ты не понял. Ты не понимаешь, чего ради я пришел к тебе.

— С какой стати я должен тебе верить? Чего ты ждешь? Я не стану больше сидеть развесив уши.

Томас сам не заметил, как вскочил на ноги. В груди глухо колотилось сердце. Надо взять себя в руки.

Крысун взирал на юношу холодными черными глазами. Какую бы ложь ни заготовил посланник, выслушать его придется. Иначе из белой комнаты не выйти. Томас ждал, стараясь дышать как можно ровнее.

Выдержав короткую паузу, гость в белом заговорил:

— Да, мы лгали вам. Очень часто. Мы поступали несправедливо по отношению к тебе и твоим друзьям, Томас, однако работали в соответствии с планом, на который ты не просто согласился, а помог нам привести этот механизм в действие. Вынужден признать, мы не рассчитывали зайти так далеко… Впрочем, все идет по схеме Создателей. Ты довел ее до ума, после того как сами Создатели подверглись… Чистке.

Томас медленно покачал головой. Он знал, что неким образом связан с Создателями. Но неужели он сам отправил людей на подобные испытания? Быть этого не может!

— Ты не ответил. Почему я должен тебе верить?

Томас и не думал признаваться, что к нему возвращается память. Сквозь покрытое густым слоем копоти окно в прошлое он частенько видел сполохи, отражения забытой жизни. Он знал, что прежде работал на ПОРОК, и Тереза — тоже, вместе они помогали создавать Лабиринт.

— Нам невыгодно держать тебя в неведении, Томас, — ответил наконец Крысун. — Больше невыгодно.

Внезапно накатила усталость, как будто силы покинули Томаса. Он осел на пол и, тяжело вздохнув, покачал головой.

— Я даже не знаю, о чем ты…

Какой смысл в разговоре, когда не веришь словам собеседника?

Крысун продолжил, и его голос звучал уже не столь отстраненно и холодно — скорее профессионально:

— Я так понимаю, ты в курсе, что по планете бродит зараза. Вирус, пожирающий рассудок. Испытания, которым мы вас подвергли, придуманы только для того, чтобы проанализировать работу мозга и составить матрицу. Окончательная цель — использовать полученную матрицу для создания лекарства. Смерть, боль и страдания… ты знал, каковы ставки, еще в самом начале. Все мы знали. Главное — спасти человечество, и мы близки к желаемому результату. Очень, очень близки.

Память возвращалась частями. Во время Метаморфозы, в снах обрывки ее мелькали в голове словно сполохи, как удары молнии. И прямо сейчас, пока Томас слушал человека в белом костюме, возникло ощущение, будто он стоит у края пропасти, а внизу, готовые воспарить и открыться во всей полноте, кружат ответы на вопросы. Томас едва мог устоять перед искушением броситься им навстречу.

Нельзя терять бдительность. Томас — часть игры, он помогал проектировать Лабиринт, не позволил программе заглохнуть после гибели изначальных Создателей.

— Я помню достаточно, и мне за себя стыдно, — признал он. — Но пережить этот садизм не то же, что его спланировать. Это совсем другое дело. Это несправедливо.

Крысун почесал кончик носа и поерзал на стуле. Должно быть, что-то сказанное Томасом задело его.

— Вечером посмотрим, как ты запоешь, Томас. Подожди. А пока позволь спросить: ты считаешь, что несколько жизней не оправданная жертва ради спасения всего мира? — Страсть вернулась в голос Крысуна, и он подался вперед. — Это древняя аксиома, однако веришь ли ты, что цель оправдывает средства? Когда выбора не осталось?

Томас тупо уставился на Крысуна. Подходящего ответа найти он не мог.

Крысун изобразил улыбку, больше похожую на злобную усмешку.

— Напомню: когда-то ты верил. — Он принялся собирать бумажки, словно намереваясь покинуть белую комнату. С места, впрочем, не встал. — Я пришел сообщить, что приготовления закончены и данные практически полностью собраны. Мы на грани великого открытия. Вот получим матрицу — и все, можешь ныть сколько душе угодно. Хоть обревитесь с дружками, хоть прокляните ПОРОК.

Заткнуть бы его, урезонить… Томас сдержал рвущиеся с языка оскорбления.

— Какую матрицу можно получить, пытая подростков? Вы посылали нас в ужасные места, многие гибли… Какая тут связь с лекарством от смертельной болезни?

— Самая прямая и непосредственная, — тяжело вздохнув, ответил Крысун. — Скоро ты все вспомнишь, парень, и, чувствую, о многом пожалеешь. А пока тебе следует кое-что знать, и это кое-что, возможно, тебя отрезвит.

— Что же? — Действительно, что?

Посетитель встал из-за стола, разгладил складки на брюках, оправил пиджак, заложил руки за Спину и произнес:

— Вирус живет в каждой клеточке твоего тела и тем не менее не причиняет тебе вреда. И не причинит. Ты представитель группы чрезвычайно редких людей, у которых есть к ней иммунитет.

Утратив дар речи, Томас тяжело сглотнул.

— Снаружи, по улицам бродят инфицированные. Подобных тебе они зовут иммуняками, — продолжил Крысун. — Они вас ненавидят. Ненавидят до мозга костей.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

Слова не шли на язык. Сколько лжи было сказано прежде, однако сейчас Томас чувствовал: ему говорят правду. Эксперименты обретают смысл. У него, Томаса, и, наверное, у остальных глэйдеров и девчонок из Группы «В» иммунитет к Вспышке. Потому-то их и выбрали для испытаний. Каждая Переменная, каждый обман, каждая ловушка и монстр на их пути — все это части одного большого и сложного эксперимента. Эксперимента, который даст ПОРОКу лекарство.

Все встало на свои места. Даже больше: откровение пробудило память. Томас знал, о чем говорит Крысун.

— Вижу, ты мне веришь, — произнес вестник, решив нарушить молчание. — Когда мы обнаружили людей, в мозгу которых угнездился вирус, но никак себя не проявляет, из вас отобрали самых лучших. Так и родился ПОРОК. Разумеется, не все в ваших группах имеют иммунитет, и эти по-настоящему больные — контрольные испытуемые. Всякий эксперимент, Томас, требует наличия контрольной группы, для чистоты эксперимента.

У Томаса упало сердце.

— А кто не… — Договорить он не решился: побоялся услышать ответ.

— Кто не обладает защитой? — выгнул брови Крысун. — О, думаю, они и без тебя успеют выяснить. Впрочем, по порядку: ты пахнешь как труп недельной давности. Сейчас отведем тебя в душ и выдадим свежую одежду.

С этими словами Крысун подхватил со стола папку и направился к двери. Он уже собирался переступить порог, когда Томас вспомнил:

— Постой!

Посетитель обернулся.

— Слушаю?

— Тогда, перед Жаровней… почему ты соврал о лекарстве? Ты говорил, что в убежище нас будет ждать вакцина.

Крысун пожал плечами.

— Я вовсе не считаю это ложью. Пройдя испытание и прибыв в убежище, вы помогли нам собрать нужные данные. Они-то и позволят приготовить лекарство. В конечном итоге. Лекарство для всех.

— Зачем ты мне все рассказал? Почему только сейчас? Чего ради было пихать меня в комнату на месяц? — Томас обвел рукой мягкие стены и потолок, убогий туалет в углу. Обрывочных воспоминаний не хватало, чтобы вычленить смысл из происходящих странностей. — Зачем ты соврал Терезе, будто я слетел с катушек? Зачем держал меня здесь? В чем подвох?

— Переменные, — ответил Крысун. — Что бы мы с тобой ни делали, все тщательно спланировано и просчитано нашими врачами и мозгоправами. Испытания стимулируют зону поражения, в которой гнездится Вспышка. Мы исследовали паттерны эмоций и реакций, мыслей. Смотрели, как они развиваются у пораженной вирусом личности. Пытались выяснить, почему в вас они не ослабевают. Все дело в паттернах зоны поражения, Томас. Нам нужна матрица когнитивных и психологических ответов, нужна для создания лекарства. Оно — конечная цель.

— Что такое «зона поражения»? — Сам Томас этого вспомнить не мог. — Скажи, что это, и я пойду с тобой.

— Эх, Томас, Томас, — произнес Крысун. — Странно, что ты сам не вспомнил после укуса гривера. Зона поражения — это твой мозг. Его поражает вирус Вспышки, и чем сильнее отравлена зона поражения, тем более паранойяльным и жестоким становится поведение человека. ПОРОК использует твой мозг и мозг тех немногих, кто не одарен иммунитетом, дабы решить задачу. — Довольный, если не сказать счастливый, Крысун позвал: — Идем же, отмоем тебя. И кстати, на всякий случай предупреждаю: за нами следят. Попытаешься выкинуть фокус — не оберешься неприятностей.

Томас присел, пытаясь осмыслить услышанное. Ему точно говорят правду, новости совпадают с тем, что приходило в кратких воспоминаниях. До конца поверить словам Крысуна мешала укоренившаяся в сердце ненависть к ПОРОКу. Сколько они уже обманывали…

Наконец Томас поднялся, позволяя разуму самостоятельно рассортировать поступившую информацию. Сознательным анализом можно заняться и позже. Не говоря ни слова, Томас последовал за Крысуном, покинул наконец свое белое узилище.

Они шли по коридору. Коридор как коридор — длинный, пол выложен плиткой, стены бежевые и увешаны картинами в рамках: волны бьются о берег, колибри зависла у красного цветка, дождь над утопающим в тумане лесом. Над головой гудели флуоресцентные лампы.

Миновали несколько поворотов, и наконец Крысун остановился у двери. За ней обнаружилась большая уборная с рядами душевых кабинок и шкафчиков. Один из них был открыт, внутри лежала свежая одежда и обувка. Даже про часы не забыли.

— У тебя ровно тридцать минут, — предупредил Крысун. — Как помоешься и переоденешься, просто сядь и жди — я приду за тобой, и ты вновь увидишь своих друзей.

Непонятно почему, но при слове «друзья» Томас сразу вспомнил о Терезе. Попытался вызвать ее мысленно и в ответ услышал только тишину. И хоть с каждым днем Томас ненавидел ее все сильнее, пустота раздражала — как полый пузырь внутри. Тереза — ниточка, связь с прошлым. Когда-то она была ему лучшим другом, и с этим твердым знанием Томас не спешил расставаться.

Крысун кивнул:

— Увидимся через полчаса. — Он вышел и закрыл дверь, вновь оставив Томаса наедине с собой.

Томас так и не решил, что делать. Найти друзей — вот пока самое главное. И на шажок к цели он приблизился. Он не знал, чего ожидать, зато хотя бы выбрался из белой комнаты. Наконец! Заодно и помоется в горячей воде, отскоблит себя. Что может быть лучше!

Решив оставить на время заботы, Томас скинул засаленную одежду и стал приводить себя в божеский вид.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.

Футболка и джинсы. Кроссовки — точно такие, в каких Томас рассекал по Лабиринту. Чистые мягкие носки. Помывшись раз пять как минимум, Томас будто заново родился. Волей-неволей захотелось верить в лучшее. В то, что отныне он сам себе хозяин. Если б только зеркало не отражало татуировку на шее, набитую перед Жаровней. Эта метка пожизненно будет напоминать ему, через что он прошел. О чем хотел бы забыть.

Выйдя из уборной, Томас привалился спиной к стене и, скрестив на груди руки, принялся ждать: придет ли Крысун? Или оставил побродить по зданию, осмотреться? Может, началось новое испытание? И только он об этом подумал, как из-за угла раздались шаги — вернулся Крысун, как всегда, в белом, заметив:

— Ну вот, на человека стал похож.

Края губ Крысуна поползли вверх, образуя неприятную улыбочку.

В уме родилось с сотню ядовитых реплик, но Томас решил не паясничать. Надо собрать как можно больше информации и встретиться с друзьями.

— В принципе чувствую себя хорошо. Так что… спасибо. — Он вылепил небрежную улыбку. — Когда я увижу остальных глэйдеров?

— Прямо сейчас. — Крысун — сама деловитость — кивнул в сторону, откуда явился, и жестом велел Томасу следовать за ним. — Каждый из вас прошел разные тесты перед началом Третьей фазы испытаний. Мы планировали собрать матрицу уже в конце Второй фазы, однако надо двигаться дальше. Импровизируем. И тем не менее к цели мы подобрались очень близко. Теперь все вы партнеры и поможете нам в более глубоких исследованиях и тонких настройках. Надо решить задачу.

Томас прищурился. Он-то думал, что Третья фаза — это его белая комната. Как тогда поступили с прочими ребятами? Свое испытание Томас успел возненавидеть, однако мог лишь догадываться, какие кошмары выпали на долю товарищей. Лучше, пожалуй, не знать о них.

Наконец Крысун подвел Томаса к двери. Открыл ее и, не теряя времени, ступил внутрь комнаты.

Оказавшись в небольшом зале, Томас ощутил огромное облегчение: разбросанные по рядам, сидели друзья, живые, здоровые и довольные. Глэйдеры, девчонки из Группы «В», Минхо, Фрайпан, Ньют, Эрис, Соня, Гарриет… Казалось, все они счастливы — болтают, улыбаются, смеются… хотя, может, и неискренне. Им, должно быть, тоже сказали, будто дело идет к концу. И вряд ли кто-то из ребят поверил. Он, Томас, точно не поверил. До конца еще далеко.

Томас поискал взглядом Хорхе и Бренду. Он хотел видеть ее, очень, и боялся, что ПОРОК исполнит угрозу и отошлет ее назад, в пустыню. Однако здесь, в зале, ни Хорхе, ни Бренды Томас не заметил. Он хотел уже спросить о них у Крысуна, и тут сквозь общий гам раздался голос — и Томас, заслышав его, не смог сдержать улыбку.

— Стеб меня задери. Это же Томас! — провозгласил Минхо.

Зазвучали радостные крики, аплодисменты и свист. Все возрастающее облегчение смешалось с тревогой, и Томас продолжал рассматривать лица в зале. Не желая говорить и отвечать, он просто улыбался… пока не заметил Терезу.

Развернувшись на стуле в дальнем конце ряда, она встала. Все те же черные волосы — чистые, ухоженные, блестящие — обрамляют бледное лицо. Алые губы разошлись в широкой улыбке, синие глаза озарились светом. Томас шагнул было ей навстречу и сразу одернул себя. Слишком свежи в памяти образы того, как она с ним поступила. Слишком ясно помнит Томас, как Тереза твердила: «ПОРОК — это хорошо». После всего того, что ПОРОК с ними сделал!

«Слышишь меня?» — мысленно позвал Томас, просто желая проверить, не вернули ли им телепатический дар.

Ответ не пришел, не возвратилось и внутреннее ощущение присутствия телепатического партнера. Томас и Тереза стояли, глядя друг другу в глаза, наверное, с минуту. А может, всего несколько секунд. Потом к Томасу подбежали Минхо и Ньют и принялись пожимать ему руку, хлопать по спине. Друзья отвели его в глубь зала.

— Ты хоть не лежишь лапками кверху, Томми, — сказал Ньют, крепко стискивая ему руку.

Ну вот, разворчался. Сколько Ньют не видел Томаса? Радоваться надо, а он… У Минхо на губах играла все та же ухмылочка, однако в глазах читалась жесткость. Немудрено, ему тоже досталось. Еще не до конца оправившись, Минхо, впрочем, старался вести себя по-обычному.

— Могучие глэйдеры снова в сборе. Рад видеть тебя, кланкорожий… Я уж напредставлял ужасов, как тебя убивают сотней различных способов. Да и ты, поди, ревел без меня по ночам? Соскучился?

— Есть немного, — пробормотал Томас. Все еще возбужденный от радостной встречи, он не знал, что сказать.

Отделившись от основной группы, он пошел в сторону Терезы. Не терпелось поближе взглянуть на нее и спокойно подумать, как быть дальше.

— Привет, — сказал Томас.

— Привет, — ответила Тереза. — Как ты?

— Вроде неплохо. Выдалась парочка тяжелых недель. Не мог… — Тут он одернул себя. Чуть не спросил, дошли ли до нее мысленные призывы. Ну уж нет, такого удовольствия он ей не доставит.

— Я пыталась, Том. Каждый день пыталась связаться с тобой. Нас отрезали друг от друга. Думаю, на то есть своя причина. — Она взяла его за руку, и глэйдеры тут же разразились хором насмешек.

Томас отдернул руку и густо покраснел — не от стыда, от гнева. Слова Терезы разозлили его, а глэйдеры приняли румянец за признак смущения.

— Ой-о-ой, — произнес Минхо. — Милее была только сцена, когда тебя стебанули копьем по роже.

— Вот она, истинная любовь. — Сказав так, Фрайпан заржал густым басом. — Не хотелось бы увидеть, как эти двое дерутся по-настоящему.

Плевать, что друзья думают, надо показать Терезе, что ничего ей так просто с рук не сойдет. Как бы ни доверял ей Томас до испытаний, кем бы они друг другу ни приходились — все это в прошлом. И если можно как-то помириться с Терезой, работать с ней, то доверять — полностью и безоговорочно — стоит лишь Минхо и Ньюту. Никому больше.

Томас как раз открыл рот и собрался сообщить об этом Терезе, но тут Крысун прошел между рядами, на ходу громко хлопая в ладоши.

— Так, все расселись по местам. Нам надо уладить несколько дел, а после мы деактивируем Стерку.

Произнес он это как ни в чем не бывало, и Томас почти не услышал слов, однако «деактивируем Стерку» отозвалось в памяти. Томас замер.

Ребята притихли, и Крысун взошел на подиум, встал за кафедру. Вцепившись в ее края, вестник в белом натянул привычную искусственную улыбку и произнес:

— Все верно, дамы и господа. Мы возвращаем вам память. Всю, до последней мелочи.

ГЛАВА ПЯТАЯ.

Голова закружилась, и Томас поспешил сесть подле Минхо.

Он так хотел этого, так боролся за то, чтобы вспомнить прошлую жизнь, семью, детство — даже день перед тем, как попал в Лабиринт, — но сейчас сама мысль о возвращении памяти показалась невероятной. Осознав же новость, Томас понял: что-то переменилось. Он уже не так сильно желает возвращения памяти.

Он нутром — с того момента, как Крысун объявил о конце испытаний, — чуял, что слишком все просто.

Крысун тем временем откашлялся и продолжил:

— Всем вам в личных беседах сообщили, что испытания завершились. Надеюсь, обретя память, вы мне поверите и станете помогать в работе. Вам уже кратко рассказали о Вспышке и о назначении Переменных. Мы чрезвычайно близки к созданию матрицы. Теперь, для усовершенствования наработанного материала, требуется ваша поддержка и твердая уверенность. Итак, поздравляю.

— Подняться бы к тебе и дать в грызло, — пугающе спокойно произнес Минхо. — Говоришь, будто все на мази… достал уже. Половина наших погибли.

— Крысе — в грызло! — выкрикнул Ньют.

Поразительно, какой гнев! Через что такое прошел Ньют в течение Третьей фазы?

Крысун закатил глаза и театрально вздохнул.

— Во-первых, каждого из вас предупредили: нападете на меня — вам же хуже. Будьте уверены, за нами все еще следят. Во-вторых, мне искренне жаль тех, кого вы потеряли… однако все до единой жертвы оправданны. И меня сильно, очень сильно беспокоит вот что: никакие мои слова, похоже, не заставят вас понять истинную значимость происходящего. Ведь мы говорим о спасении человеческой расы.

Минхо резко втянул воздух через зубы. Того и гляди бросится на Крысуна, но нет, сдержался. Закрыл рот.

Плевать на то, искренне или нет говорит Крысун. Это очередной трюк. Наверняка. Кругом сплошная ложь, и тем не менее бесполезно сейчас бороться с Крысуном — что на словах, что врукопашную. Сейчас важнее терпение.

— Присохнем на время, — спокойно произнес Томас. — Послушаем, что он еще скажет.

Не успел Крысун и рта раскрыть, как Фрайпан заговорил:

— С какой стати нам верить тебе? Типа вы… это, как его… деактивируете Стерку? Вы так обошлись с нами, с нашими друзьями, а теперь хотите эту Стерку деактивировать? Подозрительно. Благодарю покорно, я лучше тупым останусь и не буду вспоминать ничего.

— ПОРОК — это хорошо, — неожиданно и едва слышно пробормотала Тереза.

— Чего? — не понял Фрайпан.

Все обернулись к Терезе.

— ПОРОК — это хорошо, — уже громче повторила она и обратилась к остальным: — Выйдя из комы, я могла написать у себя на руке что угодно, а выбрала эти три слова. Я постоянно вспоминаю их, не зря же они пришли мне на ум. Поэтому сейчас все заткнулись и слушаем. Понять происходящее можно, только если вновь обретем память.

— Согласен! — проорал Эрис, хотя его и так прекрасно было слышно.

Аудитория моментально погрузилась в хаос. Мнения разделились: глэйдеры встали на сторону Фрайпана, Группа «В» — на сторону Терезы, и все они спорили, стараясь перекричать друг друга.

— Молча-ать! — Крысун хватил кулаком по кафедре. Дождавшись, когда воцарится тишина, он продолжил: — Послушайте, никто не винит вас за недоверие. Вы работали на пределе сил, у вас на глазах гибли близкие люди, и вы познали страх в чистейшем виде. Но я обещаю: когда разговоры и дела закончатся, никто из вас и не взглянет назад…

— Что, если мы не хотим? — спросил Фрайпан. — Не хотим возвращать память?

Томас с облегчением обернулся и посмотрел на друга. Фрайпан выразил его собственные мысли и чувства.

Крысун тяжело вздохнул.

— Вы правда не хотите вспоминать свое прошлое или просто не доверяете нам?

— С какой стати нам тебе верить?!

— Да будь у нас желание навредить вам, мы бы давно его осуществили. Это ты понимаешь? — Крысун на мгновение опустил взгляд. — Не хочешь вспоминать — не надо. Уйди и не мешай другим.

Блеф? Или выбор предоставили на самом деле? По тону голоса не поймешь, однако предложение удивительно.

Аудитория вновь погрузилась в молчание. Крысун, не дожидаясь вопросов, сошел со сцены и направился к двери в дальнем конце зала. Перед самым выходом обернулся и произнес:

— Вы и правда до конца жизни хотите остаться без памяти? О родителях? Семьях? Друзьях? Неужто вы не желаете обрести хотя бы крохи света из прошлого? Ладно, нам же меньше мороки. Второго шанса вам не представится.

Томас еще раз обдумал свое решение. Да, он хочет вспомнить семью — так часто он мечтал об этом. Только… ПОРОК, его хитрости со счетов так просто не сбросишь. В новую ловушку Томас себя заманить не позволит. Он станет биться, умрет, но не впустит инженеров ПОРОКа в свой мозг. Еще неизвестно, какие такие воспоминания они ему возвратят.

Есть и еще кое-что: стоило Крысуну упомянуть Стерку, как в голове у Томаса мелькнула вспышка. ПОРОКу нельзя верить, нельзя так запросто принимать у них «воспоминания». Томас это знал, однако боялся иного. Если они говорят правду — действительно правду, — он не хотел встречаться лицом к лицу со своим прошлым. Ему не понять того человека, каким, по словам Крысуна, он был раньше. Прежний Томас ему просто не нравился.

Вот наконец Крысун покинул комнату, и Томас наклонился к Минхо и Ньюту, чтобы никто больше не услышал их разговора:

— Нам нельзя соглашаться. Ни за что.

Минхо стиснул плечо Томаса.

— Аминь. Если довериться этим шанкам я могу, то вспоминать ничего не желаю. Вон что память сделала с Беном и Алби.

Ньют кивнул:

— Надо решаться. А когда решимся, я, черт возьми, настучу кое-кому по головам. Отведу душу.

Томас хотел поддержать друга, но горячиться пока не выход.

— Не так скоро, — сказал он. — Нельзя облажаться. Поторопимся — упустим шанс.

Томас так давно не чувствовал близость друзей, что и забыл, какая они вместе сила. Пришел конец пыткам, теперь-то уж точно. Так или иначе они перестанут выполнять указания ПОРОКа.

Вместе они встали и пошли к двери. Томас взялся за ручку и замер — за спиной он все еще слышал голоса. Остальные ребята продолжали обсуждать предложение Крысуна, и большая часть хотела вернуть себе память.

Дожидавшийся снаружи Крысун проводил ребят по длинному коридору без окон. Остановился у тяжелой и, казалось, герметично запечатанной стальной двери.

Одетый в белоснежное провожатый приставил пластиковую карту к квадратной консоли. Раздалось несколько щелчков, и массивный металлический прямоугольник отъехал в сторону, да с таким скрежетом, что Томас сразу вспомнил о Вратах Лабиринта.

Дальше группу ждала небольшая приемная, и за ней — вторая дверь. Крысун открыл ее той же карточкой, предварительно заперев первую. Ребята оказались в просторной и ничем не примечательной комнате: те же плиточные полы, бежевые стены. Крутом шкафчики и стойки; у дальней стены — ряд коек, над изголовьем которых висят непонятные и даже пугающие с виду устройства в виде масок из блестящего металла с пластиковыми трубками. Ну нет, Томас на себя такое надеть не позволит.

Крысун жестом указал на койки:

— Вот здесь мы и выключим Стерки у вас в мозгах. Не переживайте, деактиваторы хоть и выглядят устрашающе, процедура не так болезненна.

— Не так болезненна? — переспросил Фрайпан. — Не нравится мне это. Значит, боль мы все же почувствуем?

— Совсем чуть-чуть. В конце-то концов, на операционном столе лежать — не на солнышке греться. — Крысун прошел к большому аппарату слева от коек, оснащенному экранами, кнопками и светящимися лампами. — Мы удалим крохотное устройство из той части вашего мозга, которая отвечает за долговременную память. Не волнуйтесь, все не так плохо, честное слово.

Он нажал несколько кнопок, и комнату наполнило гудение.

— Секундочку, — сказала Тереза. — Получается, вы удалите из мозга некий прибор, который также позволяет вам управлять нашим поведением?

Сразу вспомнилось, как Тереза целовала Томаса в развалюхе посреди пустыни, как Алби извивался на кровати в Хомстеде, Галли убил Чака… Их поступками управлял ПОРОК. На мгновение Томас усомнился в правильности принятого решения. Может, пустить этих людей в свою голову? Отдаться им в руки? Но сомнение тут же исчезло, верить ПОРОКу нельзя. Томас не уступит.

— И как насчет… — продолжила было Тереза, но умолкла и взглянула на Томаса.

Он понял, о чем она не решилась спросить: о способности общаться телепатически. Не говоря уже о странном чувстве — будто Томас и Тереза обладают одним на двоих разумом.

А и хорошо бы утратить их: и телепатию, и чувство присутствия Терезы у себя в голове.

Тереза тем временем продолжила:

— Вы все удалите? Без остатка?

Крысун кивнул:

— Абсолютно все, кроме крохотных датчиков, фиксирующих паттерны ваших реакций. И кстати, нет нужды озвучивать свои мысли. Я по глазам вижу, о чем ты хотела спросить. Отвечаю: да, вы с Томасом и Эрисом больше не сможете проделывать свои маленькие фокусы. Мы отключили вашу способность на время, а теперь забираем ее насовсем — в обмен на память. Плюс не сможем больше контролировать ваш разум. Боюсь, одно без другого невозможно. Не нравится — не соглашайтесь.

Группа зашушукалась. В головах ребят роился миллион мыслей: столько всего свалилось, столько надо решить, — и все вопросы сложные. У группы есть полное право ненавидеть ПОРОК, однако злоба оставила ребят. Сейчас они стремились как можно скорее пройти процедуру.

— Бред! — заявил Фрайпан. — Понимаете? Полный бред.

Кто-то тихо застонал.

— Хорошо. Значит, мы готовы приступить к операции, — сказал Крысун. — Осталась последняя деталь. Перед тем как отключить Стерку, я должен кое-что сообщить. Лучше вам самим услышать, чем… вспомнить анализы.

— О чем это ты? — спросила Гарриет.

Внезапно помрачнев, Крысун убрал руки за спину.

— Почти все вы обладаете иммунитетом к Вспышке. Однако есть среди вас и те… кто перед ней беззащитен. Сейчас я перечислю последних, и, пожалуйста, постарайтесь принять известия мужественно.

ГЛАВА ШЕСТАЯ.

Комната погрузилась в тишину, нарушаемую механическим гулом и приглушенным попискиванием. У Томаса иммунитет, и он знает об этом (Крысун сам сказал), зато о других — о других он попросту забыл. Вернулось ощущение отвратительного страха, испытанного первый раз, когда Томас еще только узнал, что иммунитет против Вспышки есть не у всех.

— Для чистоты эксперимента и получения максимально точных данных, — вновь заговорил Крысун, — всегда нужна контрольная группа. Мы как можно дольше старались оградить вас от вируса, однако он передается по воздуху и крайне заразен.

Он помолчал, заглядывая ребятам в лица.

— Давай не тяни, — сказал Ньют. — Сильно ты нас не расстроишь, болячка так и так есть у всех.

— Точно, — поддакнула Соня. — Хватит сопли разводить, оглашай список.

Рядом беспокойно переминалась с ноги на ногу Тереза. Интересно, обладает ли она иммунитетом? Известно ли ей об этом? Наверняка. Да не будь у нее иммунитета, вряд ли ПОРОК отвел бы ей особую роль наряду с Томасом.

Крысун тем временем откашлялся.

— Что ж, хорошо. Большая часть из вас наделены иммунитетом, вы помогли нам собрать бесценные данные. Двое из вас рассматриваются как Кандидаты, но об этом позже. Итак, список. Следующие ребята беззащитны перед заразой: Ньют…

Томаса словно ударили в грудь. Он согнулся пополам и уставился в пол. Крысун назвал еще несколько незнакомых имен. Томас почти не слышал его — из-за шума в голове. Просто поразительно: Томас прежде и не думал, как много для него значит Ньют. Ну конечно же, чуть ранее Крысун объяснял, что обделенные иммунитетом люди дают необходимые паттерны, помогающие понять реакцию избранных, составить данные в логически верный рисунок. Склеить их, надежно скрепить.

Склеить… Клей! Татуировка на шее Ньюта! Слово «Клей» чернеет у него на коже подобно шраму.

— Томми, давай полегче, ага?

Рядом стоял Ньют — скрестив руки на груди и вылепив на лице улыбку. Томас выпрямился.

— Полегче, значит? Этот шанк говорит, что у тебя нет защиты от Вспышки, а ты…

— Клал я на эту Вспышку, чувак. Я ведь даже не думал, что доживу до этого момента. Впрочем, времечко выдалось так себе.

Это он серьезно говорит или строит из себя крутого, храбрится? Улыбочка с лица Ньюта сходить не желала, и Томас тоже заставил себя ухмыльнуться. Пустым голосом он произнес:

— Если тебе в кайф медленно сходить с ума, а потом бросаться на младенцев с криком: «Мозги!», то горевать мы по тебе не будем.

— Вот и ладушки, — ответил Ньют. Уже без улыбки.

Томас наконец обратил внимание на остальных. Голова от обилия мыслей попросту лопалась.

Один из глэйдеров — паренек по имени Джексон, с которым Томас так толком и не познакомился, — тупо таращился в пустоту. Еще один изо всех сил сдерживал слезы. Девчонки из Группы «В» окружили свою товарку — девушку с опухшими зареванными глазами, — пытаясь утешить.

— Я огласил список для ясности, — произнес Крысун. — Главным образом для того, чтобы вы помнили: суть операции — в поисках лекарства. Те, кто не обладает иммунитетом, еще на ранней стадии болезни, и пока процесс не зашел далеко, их можно спасти. Просто испытания требовали их участия.

— Что, если вы не решите задачу? — спросил Минхо.

Крысун будто не слышал его. Он подошел к ближайшей койке и потянулся к странному металлическому прибору, свисающему с потолка.

— Мы гордимся этим устройством, шедевром медицинских технологий. Оно называется Извлекатель, с его помощью мы отключим Стерку. Извлекатель накладывается вам на лицо — не бойтесь, уродами от этого не становятся — и запускает в ушные каналы тонкие проводки. Ими он, собственно, извлекает имплантаты из мозга. Наши врачи и сестры дадут вам успокоительное, чтобы приглушить неприятные ощущения. — Помолчав, он оглядел ребят. — Вы погрузитесь в подобие транса, через который прошли некоторые из вас еще в Лабиринте. Тогда это называлось Метаморфоза, на сей раз вы испытаете абсолютно другие ощущения. Боль во время Метаморфозы вызывало особое вещество, стимулятор мозговой активности. Здесь несколько таких палат, где вас всех ожидает целая команда специалистов. — Крысун снова сделал паузу. — Погодите минутку, я только предупрежу их. За оставшееся время предлагаю окончательно определиться с решением.

Он развернулся и, шелестя штанинами в полной тишине, направился к первой металлической двери. Когда же Крысун покинул комнату, ребята загомонили хором.

К Томасу подошла Тереза, прямо за ней — Минхо. Он наклонился, чтобы перекричать поднявшийся безумный гул:

— Вы, два шанка, знаете и помните больше остальных. Тереза, ты мне не нравишься и никогда не нравилась, это не секрет, однако я хочу знать, что ты думаешь.

Томасу тоже стало любопытно выслушать ее соображения. Он кивнул бывшей подруге, призывая поделиться мыслями. Какая-то малая часть его все еще надеялась, что Тереза выскажется против ПОРОКа.

— Мы должны согласиться, — произнесла Тереза, и Томас нисколько не удивился. Надежда в сердце умерла окончательно. — Чутье подсказывает, что надо вернуть себе память, иначе так и останемся в неведении. Нужно действовать как можно быстрее и решительнее. Вернув память, определимся, как быть дальше.

Голова закружилась.

— Тереза, — произнес Томас, пытаясь соображать на ходу. — Я знаю: ты не дура, — но без ума от ПОРОКа. Поступай как знаешь, а я на их уловки больше не куплюсь.

— Я тоже, — вставил Минхо. — Чуваки, они манипулируют нами, играют нашим мозгом. Разве можно верить им и надеяться, что нам вернут память? Нашу, а не поддельную?

Тереза тяжело вздохнула.

— Парни, вы сами себе противоречите! Если ПОРОК манипулирует нами, играет, как ему заблагорассудится, то какого черта они тогда устроили этот спектакль? Зачем дают выбор? Тем более что они собираются вынуть имплантат контроля. По мне, так все в ажуре.

— Все ясно. Правильно я тебе не доверял, — ответил Минхо и медленно покачал головой. — И ПОРОКу никогда не верил. Я с Томасом.

— Как насчет Эриса? — Все это время Ньют молчал и слушал их спор. Томас не заметил, как он и Фрайпан тихонько подошли и встали сзади. — Вы вроде говорили, что он был с вами заодно, еще до Лабиринта? Что он думает об этом?

Томас взглядом поискал Эриса — тот переговаривался с товарками из Группы «В». С тех пор как Томас вернулся, Эрис от девчонок не отходит. Правильно, они же вместе прошли собственный Лабиринт. Однако Томас все равно его не простит — за пещеру в горах, за то, как Эрис силой затащил его в газовую камеру.

— Пойду спрошу, — вызвалась Тереза.

Она отошла к девчонкам и Эрису и о чем-то с ними яростно зашепталась.

— Терпеть не могу эту девку, — сказал наконец Минхо.

— Да брось, не так уж она и плоха, — ответил Фрайпан.

Минхо закатил глаза.

— Если она согласится на возврат памяти, я точно пас.

— И я, — присоединился к нему Ньют. — Я болен и скоро надую кеды. Мне есть что терять, но все равно за ПОРОКом больше не пойду.

Томас тем временем произнес:

— Давайте сначала выслушаем, что сама Тереза скажет. Вон идет уже.

С Эрисом Тереза говорила недолго.

— Он настроен даже решительнее нас. Вся Группа «В» за возврат памяти.

— Значит, и для меня выбор ясен, — ответил Минхо. — Если Тереза и Эрис — за, то я — против.

Томас и сам не сказал бы лучше. Все инстинкты твердили: Минхо прав. Томас не стал высказываться вслух — следил за реакцией Терезы. Девушка вдруг обернулась к нему и посмотрела таким знакомым взглядом — полным надежды, что Томас ее поддержит. Однако Томас изменился, теперь его обуревали сомнения. Подозрительно, зачем Тереза так хочет переманить его на свою сторону?

Он посмотрел на нее, стараясь не выдать своих мыслей. Разочарованная Тереза покачала головой.

— Как хотите, — сказала она, развернулась и пошла прочь.

Гнев гневом, а сердце в груди у Томаса сжалось.

— Эх, чувак, чувак… — Голос Фрайпана выдернул Томаса из задумчивости. — Мы же не дадим надеть на себя эти железяки, верно? Вернуться бы сейчас на свою кухоньку в Хомстеде.

— По гриверам соскучился? — напомнил Ньют.

Чуть подумав, Фрайпан выдал:

— Они хотя бы на кухне мне не мешали.

— Ладно, ладно, пристроим тебя куда-нибудь поваром. — Схватив Томаса и Минхо за руки, Ньют отвел их в сторону от основной группы. — С меня довольно лапши, которую вешали нам на уши. На койку не лягу.

Минхо сжал его плечо.

— Я тоже.

— Поддерживаю, — сказал Томас и поделился накипевшим за последние недели: — Побудем здесь, притворимся послушными, а когда представится удобный случай — дадим бой и вырвемся на волю.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.

Не успели друзья ответить, как вернулся Крысун, однако по выражению на лицах Минхо и Ньюта Томас понял: он не один.

Вслед за Крысуном в палату вошли еще несколько человек: в просторных комбинезонах зеленого цвета, с надписью «ЭТО ПОРОК» на груди. Все же как тщательно продумана игра, каждая деталь испытаний. Так, может, и название — грозное имя, за которым якобы стоит организация с благими намерениями, — очередная шарада, с самого начала призванная стимулировать мозговые реакции, чувства, эмоции?

Переменные — сплошные загадки и никогда ими быть не перестанут.

Каждый врач — если и правда врач — занял место у отдельной койки и принялся настраивать свисающую с потолка маску, регулируя положение трубок и невидимых Томасу рычажков.

— За каждым из вас закреплена отдельная койка, — сказал Крысун, глядя на планшет со списками. — В первой палате остаются… — Он перечислил несколько имен, среди них — Соню, Эриса, но никого из глэйдеров. — Если вас не назвали, прошу следовать за мной.

События приняли странный оборот, непринужденный, обыденный — для такого-то серьезного дела. Казалось, не судьба мира решается, а гангстеры проводят перекличку, перед тем как утопить стукачей.

Томасу ничего не оставалось, кроме как следовать за Крысуном и ждать подходящего момента.

Крысун вывел оставшуюся группу из палаты и по длинному коридору без окон проводил до второй двери. Зачитал список — на сей раз в шестерку попали Фрайпан и Ньют.

— Я отказываюсь, — произнес Ньют. — Ты говорил, что можно выбирать, — так подавись моим решением.

Он злобно посмотрел на Томаса, как бы говоря взглядом: пора что-то делать, иначе и свихнуться недолго.

— Отлично, — ответил Крысун. — Довольно скоро ты передумаешь. Пока распределение не окончено, держись рядом.

— Что скажешь, Фрайпан? — спросил Томас, стараясь не выдать удивления — уж больно легко Крысун принял ответ Ньюта.

Бывший повар внезапно сдулся. Затравленно оглядев друзей, он произнес:

— Я… пожалуй, соглашусь.

Томас ушам своим не поверил.

— Фрайпан, ты спятил?! — воскликнул Минхо.

Фрайпан покачал головой и, оправдываясь, пояснил:

— Я хочу вспомнить прошлое. Вы как знаете, а я свой выбор сделал.

— Идем дальше, — позвал Крысун.

Фрайпан поспешил скрыться в палате — видимо, не хотел больше споров. Томас принял его выбор. Сейчас надо позаботиться о себе и отыскать выход, а после и других спасти можно будет.

Имен Минхо, Терезы и Томаса Крысун не называл до самой последней палаты. Вместе с ними остались Гарриет и еще несколько девчонок из Группы «В». До сих пор от операции отказался один только Ньют.

— Нет уж, увольте, — сказал Минхо, когда Крысун жестом пригласил в палату. — Спасибо за предложение, всем остальным — хорошо повеселиться.

Он издевательски помахал ручкой.

— Я тоже не согласен, — присоединился к нему Томас. Чутье подсказывало: вот-вот представится возможность действовать.

Крысун, сделав непроницаемое лицо, долго смотрел на Томаса.

— Поплохело, мистер Крыс? — позвал Минхо.

— Я заместитель директора Дженсон, — низким натянутым голосом ответил Крысун, словно ему стоило огромных усилий не сорваться на крик. Взгляд его по-прежнему был прикован к Томасу. — Учитесь уважать старших.

— Сначала перестаньте обращаться с людьми как с животными, тогда и подумаем, — парировал Минхо. — И чего это ты вылупился на Томаса?

Наконец Крысун — Дженсон — обернулся к Минхо.

— Есть над чем поразмыслить. — Он выпрямился. — Но будет. Мы обещали выбор — получайте. Сейчас все заходят в палату, и мы проведем через процедуру тех, кто все же на нее отважился.

И вновь Томас ощутил дрожь во всем теле. Момент близок. Минхо — судя по его лицу — тоже готовится действовать. Друзья мельком кивнули друг другу и проследовали за Крысуном в палату.

Выглядело последнее помещение в точности как и первое: шесть коек, маски над ними; гудит и пощелкивает механизм, приводящий Извлекатель в действие. У каждой койки — по человеку в зеленом комбинезоне.

Томас огляделся и судорожно вздохнул: у дальней койки, одетая в зеленый комбинезон, стояла Бренда. (Самая молодая из присутствующих; каштановые волосы чистые, пышные, личико не чумазое.).

Коротко кивнув Томасу, Бренда посмотрела на Крысуна. Томас понять ничего не успел, как девушка метнулась через всю палату к нему. Обняла крепко-крепко. Томас невольно отстранился, однако Бренду из объятий не выпустил.

— Бренда, что ты делаешь?! — заорал Дженсон. — Вернись на место!

Бренда прижалась губами к уху Томаса и едва слышно прошептала:

— Не доверяй им. Верь только мне и Советнику Пейдж, Томас. Только нам, больше никому.

— Бренда! — не унимался Крысун.

Девушка наконец отпустила Томаса и отошла от него.

— Простите, — пробормотала она. — Я так обрадовалась, что он прошел Третью фазу. Вот и забылась…

Вернувшись на место, Бренда — уже невыразительно — посмотрела на остальных ребят.

— У нас нет времени на телячьи нежности! — прорычал Дженсон.

Томас не мог оторвать от нее взгляда. Он не знал, что думать, что чувствовать. ПОРОКу Томас не верит, значит, он и Бренда — на одной стороне. Тогда почему она здесь? Почему работает на ПОРОК? Разве она не больна? И кто это — Советник Пейдж?

Что, новый тест? Новая Переменная?

Когда Бренда обнимала Томаса, по его телу прошла мощная волна непонятного чувства. Томас вспомнил, как Бренда говорила с ним, мысленно предупреждая о грозящей беде. Откуда у нее дар телепатии? Правда ли Бренда и Томас заодно?

Тут подошла молчавшая до сих пор Тереза и нарушила ход его мыслей.

— Что Бренда здесь делает? — недобро прошептала она. Впрочем, что бы она ни говорила, ни делала, Томасу все покажется недобрым. — Она вроде шиз?

— Сам не знаю, — пробормотал Томас. В голове закружились воспоминания о времени, проведенном с Брендой в сердце разрушенного города. Он вдруг соскучился по зачумленной дыре. По минутам наедине с Брендой. — Может, она… просто часть очередной Переменной?

— Думаешь, ее специально послали в Жаровню? Помочь нам пройти испытание?

— Не исключено. — Томасу стало больно. Бренда и впрямь может быть частью ПОРОКа, но тогда выходит, что она врала ему всю дорогу. Вот и с ее стороны ложь, а так не хочется видеть предателя в Бренде.

— Она мне не нравится, — призналась Тереза. — Какая-то она… скользкая.

Томас едва сдержался, чтобы не заорать на Терезу, не рассмеяться ей в лицо. Вместо этого он спокойно ответил:

— Иди уже, пусть поиграют с твоим мозгом. — Тереза Бренде не доверяет. Это ли не явный признак, что Бренда заодно с Томасом?

Резко взглянув на Томаса, Тереза сказала:

— Думай обо мне что хочешь. Я просто действую, как велит сердце. — С этим она отошла в сторону, дожидаться указаний от Крысуна.

Томас, Ньют и Минхо смотрели, как Дженсон распределяет остальных по койкам.

Обернувшись к двери, Томас подумал: не воспользоваться ли моментом? Он как раз хотел толкнуть Минхо локтем, как вдруг Крысун — словно прочтя его мысли — произнес:

— Вы, трое бунтарей, даже не думайте дергаться. Мы все еще под наблюдением, и пока болтаем, сюда спешит вооруженная охрана.

Уж не читают ли мысли Томаса? Может, ПОРОК умеет расшифровывать паттерны мозговых волн, за которыми так жадно охотится?

— Он нас кланком кормит, — прошептал Минхо, стоило Дженсону отвернуться. — По-моему, надо использовать шанс, а дальше будь что будет.

Томас не ответил, внимательно наблюдая за Брендой — та стояла молча, глядя в пол, как будто задумалась. Томас к ней привязался и очень сильно. Его влекло к Бренде. Хотелось поговорить с ней один на один. И не только о страшных предупреждениях.

В коридоре послышались торопливые шаги, и в следующий миг в палату ворвались трое мужчин и две женщины, все в черном, на спинах — какое-то снаряжение: веревки, инструменты и боеприпасы. Каждый сжимал в руках увесистое оружие. Томас вроде и видел-то такое впервые, но оно вызывало смутные, едва уловимые воспоминания. Оружие светилось голубоватым огнем: прозрачную трубку в середине корпуса наполняли потрескивающие током металлические шары. И целились охранники в Томаса и двоих его друзей.

— Вот так вот резину тянуть, — низким, хриплым шепотом произнес Ньют.

Нет, шанс еще представится.

— Нас бы все равно в коридоре перехватили, — едва шевеля губами, ответил Томас. — Терпение, терпение.

Подойдя к наемникам, Дженсон указал на необычное оружие.

— Эти устройства мы называем просто и незатейливо: пушки. Охрана не задумываясь откроет по вам огонь — только дайте повод. Выстрел не смертелен, зато, поверьте, если в вас попадут, вы переживете самые болезненные пять минут в своей жизни.

— В чем дело-то? — спросил Томас, поражаясь собственной наглости. — Ты же сам позволил выбирать. Так зачем сюда армию пригнали?

— Так спокойнее. — Дженсон помолчал, видимо, тщательно подбирая слова. — Мы надеялись, что, вернув себе память, вы станете сотрудничать с нами добровольно. Так проще, да. Однако я не говорил, что вы нам больше не пригодитесь.

— Надо же, — проворчал Минхо. — Ты опять соврал!

— Я не произнес ни слова лжи. Вы сделали выбор, теперь извольте принять последствия. — Дженсон указал на дверь. — Охрана, проводите Томаса и остальных в камеру. Пусть поразмыслят до испытаний, которые начнутся завтра утром. Если понадобится, примените силу.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ.

Наемницы подняли оружие, нацелив широкие жерла стволов на троих парней.

— Не заставляйте нас стрелять, — предупредила одна. — Право на ошибку у вас нулевое. Малейшее неверное движение — и спускаем курок.

Мужчины, забросив пушки за плечо, взялись за непослушных глэйдеров. Томас и сейчас ощущал странное спокойствие: отчасти из-за намерения сражаться до последнего и отчасти — из удовольствия. За тремя подростками прислали аж пятерых солдат!

Охранник, что схватил и вытащил Томаса в коридор, был вдвое больше своего пленника. Минхо буквально волокли по полу, а Ньют пытался вырваться (впрочем, безуспешно).

Миновали несколько коридоров. Слышно было только, как пыхтит и кроет охрану последними словами Минхо. Томас хотел успокоить его, говорил, что Минхо вредит всем троим, но тот не слушал: продолжал брыкаться, пока группа не остановилась у двери.

Одна из наемниц пластиковой карточкой открыла замок и толкнула дверь — за ней оказалась небольшая комната с кухонькой в дальнем углу и двумя комплектами двухъярусных кроватей. Томас определенно не этого ожидал — думал, их бросят в некое подобие Кутузки, с грязными полами и колченогим табуретом.

— Входите, — велела женщина. — Скоро принесут поесть. Скажите спасибо, что за такое поведение вас не морят голодом. Завтра предстоят тесты, поэтому советую отоспаться.

Трое мужчин втолкнули глэйдеров внутрь и закрыли дверь. Щелкнул замок. Значит, ребят заперли.

Сию же секунду Томаса переполнило чувство безысходности, пережитое в белой комнате. Он снова в плену. Томас подергал за ручку, навалился на дверь всем весом, а после заколотил в нее кулаками — крича и требуя выпустить.

— Спокуха, — произнес за спиной Ньют. — Никто не придет подоткнуть тебе одеялку.

Томас вихрем развернулся, но при виде друга успокоился. Хотел уже что-то сказать, однако Минхо опередил его:

— Шанс, надо думать, мы упустили. — Он плюхнулся на нижний ярус одной из кроватей. — Мы от старости помрем, пока случится чудо и возможность бежать возникнет сама по себе, Томас. Никто из местных не придет и не объявит в матюгальник: «Мы сейчас отвернемся минут на десять, а вы пока уходите, мальчики!» Надо было сразу рвать когти.

Друзья правы, как ни противно это признавать. Надо было сразу пробиваться, пока не вызвали наемников.

— Простите, — извинился Томас. — Мне показалось, что момент неудачный. А уж когда нам в морды ткнули оружием, то и вовсе стало бессмысленно трепыхаться.

— Да уж, что и говорить, — произнес Минхо и добавил: — Зато вы с Брендой свиделись.

Томас глубоко вдохнул.

— Она мне кое-что передала.

Минхо резко сел на кровати.

— Что значит — она тебе передала кое-что?

— Просила не доверять здесь никому. Только ей самой и какому-то Советнику Пейдж.

— Правильно, что еще ей делать? — сказал Ньют. — Она же пашет на ПОРОК. Актриска, так ее перетак. Устроила спектакль в Жаровне.

— Во-во, — поддакнул Минхо. — Чем она лучше хозяев?

Соглашаться Томас отказывался. Почему — он и себе объяснить не мог, не то что друзьям.

— Слушайте, я ведь тоже работал на ПОРОК, но вы мне доверяете, да? Вот и Бренда на них работает — может, не по доброй воле? Может, она изменилась? Не угадаешь.

Минхо задумчиво прищурился. Ньют просто сидел на полу — скрестив на груди руки и надувшись, как малое дитя.

Томас покачал головой. Смертельно устав от загадок, он открыл холодильник — желудок вовсю рычал от голода. Найденные сырные палочки и виноград они разделили поровну на троих. Томас свою долю буквально проглотил, запив бутылкой сока. Друзья тоже махом съели свои порции и не сказали ни слова.

Вскоре наемница принесла обед: ветчину с картошкой, — который парни тут же умяли. Судя по часам, был ранний вечер, однако спать совсем не хотелось. Томас присел на стул лицом к друзьям. Что делать? Как быть? Он все еще злился на себя: есть воля действовать, зато нет плана.

Первым после обеда заговорил Минхо.

— Может, сдадимся этим кланкорожим? Выполним требования? Потом как-нибудь в один прекрасный день, сытые и толстые, сядем вместе и посмеемся?

Прикалывается, чертяка.

— Ага, и ты найдешь себе клевую телку, остепенишься, заведешь детей. И вместе вы станете смотреть, как мир утонет в море шизов.

Минхо подхватил:

— Потом ПОРОК найдет-таки лекарство, создаст матрицу, и все мы будем жить долго и счастливо.

— Ни фига не смешно, — пробурчал Ньют. — Даже если матрицу найдут… Вы сами видели, что творится в Жаровне. Заколебемся ждать пока мир станет прежним.

Томас, ни о чем не думая, тупо пялился в пол.

— После всего, что с нами сделали, я ПОРОКу не верю. — Он все еще не мог оправиться от известия, что Ньют болен Вспышкой. Ньют — человек, который на все пойдет ради друзей. А ему вынесли смертный приговор, обрекли на медленную и мучительную гибель от неизлечимой болезни. — Этот Дженсон считает, что у него все схвачено, что все жертвы — во имя общего блага. Неужели так необходимо выбирать меньшее зло для спасения планеты? Даже те, у кого есть иммунитет, долго не продержатся. Девяносто девять целых и девять десятых процента населения постепенно превращаются в безумных чудовищ.

— Это ты к чему? — спросил Минхо.

— Это я к тому, что до того, как мне стерли память, я еще верил в бредни ПОРОКа. С меня хватит.

Сейчас Томас боялся лишь одного: если он вернет память, то откажется от своих слов.

— Значит, постараемся не прощелкать еще один шанс, Томми, — сказал Ньют.

— Завтра, — добавил Минхо. — Завтра мы как-нибудь да выкрутимся.

Пристально посмотрев на каждого из друзей, Томас согласился:

— Да, завтра. Как-нибудь да выкрутимся.

Ньют зевнул, и тут же — как это водится — зевнули остальные.

— Заканчиваем терки и спим.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.

Целый час Томас таращился в темноту и только потом сумел заснуть. И тогда же пришли сновидения — много обрывочных картинок из прошлого.

Перед ним за столом сидит женщина. Улыбаясь, она смотрит Томасу прямо в глаза. Осторожно отпивает из горячей кружки, вновь улыбается.

— Давай ешь свои хлопья, — говорит она. Это мама; доброта и любовь видны в каждой черточке ее лица, когда она улыбается. Она ждет, пока Томас доест завтрак, и только потом, потрепав сына по голове, уносит пиалку в мойку.

Томас сидит на ковре посреди комнаты, строит замок из серебристых кирпичиков, которые тут же срастаются. Мама — в кресле в углу, плачет. Почему — Томас понимает мгновенно: папа болен, уже проявились симптомы. Значит, и мама тоже скоро заболеет. Вирус найдут и у маленького Томаса; врачи узнают, что у него иммунитет — уже есть тест, выявляющий редких счастливчиков.

Стоит жара, Томас катит на велосипеде. От мостовой поднимается марево, по обеим сторонам — где прежде был газон — торчат лишь стойкие сорняки. Томасу душно, он потеет и в то же время счастлив. Мама ждет неподалеку и наслаждается каждым мгновением. Потом они вместе отправляются на пруд — вода в нем стоячая, дурно пахнет. Мама находит для Томаса камешки, и он бросает их: сначала просто вдаль, затем «лягушкой», как учил отец прошлым летом. Не получается… Усталые, они наконец возвращаются домой.

События во сне — воспоминания — становятся все мрачнее.

Томас опять дома. В гостиной на диване сидит угрюмый мужчина в темном костюме. Он сжимает в руках какие-то документы. Томас держит за руку маму. Создан ПОРОК, новое мировое правительство, состоящее из переживших катастрофу чиновников. Уцелевших во время небывалых солнечных вспышек, когда Томас еще даже не родился. Цель ПОРОКа — изучить зону поражения, место, в которое Вспышка наносит удар.

Мозг.

Гость в черном сообщает: у Томаса иммунитет, как и у некоторых других счастливчиков. Таких на планете меньше одного процента, и почти всем нет еще двадцати. Мир для них очень опасен, их ненавидят, называют из зависти иммуняками. Инфицированные к ним беспощадны, а ПОРОК защитит Томаса. Томас поможет им разработать лекарство. Он умен, один из умнейших среди протестированных. Маме ничего не остается, только отпустить сына. Мама не позволит ему смотреть, как она медленно теряет рассудок.

Позже мама говорит Томасу, что любит его. Она счастлива, что сын избежит того, что произошло с его отцом: у них на глазах он утратил последние капли рассудка, перестал быть человеком.

Досмотрев этот сон, Томас провалился в темную бездну.

Утром его разбудил громкий стук. Томас едва успел приподняться на локтях, как в комнату ступили все те же пятеро наемников с пушками на изготовку. Последним вошел Дженсон.

— Проснись и пой, — сказал Крысун. — Мы посовещались, и я решил вернуть вам память. Нравится вам это или нет.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.

Спросонья Томас соображал туго. Дрема, воспоминания о детстве по-прежнему застили разум. Юноша даже не понял, что сказал Дженсон.

— Хрен тебе, — ответил Ньют. Он уже вскочил с кровати и яростно смотрел на Дженсона, сжав кулаки.

Томас прежде не замечал за другом такой ярости. До него вдруг дошел смысл сказанного Крысуном — и сна как не бывало.

Сев на кровати, Томас произнес:

— Ты же говорил, что это необязательно.

— Боюсь, выбора не осталось, — ответил Дженсон. — Время лжи прошло. Если вы и дальше будете тыркаться в потемках, ничего не выйдет. Извините, вернуть вам память придется. А ты, Ньют, выиграешь больше остальных. Ты, как никто другой, должен быть заинтересован в успехе эксперимента.

— Мне плевать на себя! — глухо прорычал Ньют.

Заработали инстинкты, чутье, и Томас понял — вот он, шанс. Соломинка, за которую надо хвататься без лишних раздумий.

Томас пристально следил за Дженсоном. Выражение лица у того смягчилось; Крысун глубоко вдохнул, словно предчувствуя опасность и желая пресечь ее в зародыше.

— Ньют, Минхо, Томас, послушайте. Я представляю, через что вы прошли, каких ужасов навидались, но самое худшее позади. Минувшего не изменить, не исправить, друзей не вернуть. Однако все будет напрасно, если мы не завершим матрицу.

— Минувшего не изменить? — переспросил Ньют. — Это все, что ты можешь сказать?

— Аккуратней, — предупредил один из наемников, целясь Ньюту прямо в грудь.

В комнате повисла тишина. Томас прежде не видел Ньюта таким озлобленным. Друг всегда был спокойным и рассудительным.

Дженсон продолжил:

— Времени мало. Идемте уже, или вам предстоит повторение вчерашнего опыта. Охранников только попроси.

Минхо спрыгнул с койки над Ньютом и беззаботно сказал:

— Чувак прав: если можно спасти тебя, Ньют, и бог еще знает сколько жизней — дураком надо быть, чтобы терять время попусту.

Метнув взгляд в сторону Томаса и кивнув на дверь, он позвал:

— Айда. — И вышел в коридор, миновав Дженсона и охранников.

Крысун посмотрел на Томаса и выжидающе вскинул брови.

Томас изо всех сил постарался скрыть удивление. Минхо либо сбрендил, либо у него есть план: сдавшись на волю хозяев, непокорные глэйдеры могут выиграть время. Томас отвернулся от охранников и Дженсона и незаметно подмигнул Ньюту.

— Ладно, сдаемся. Пусть делают с нами что хотят. — Говорить буднично и искренне оказалось на удивление трудно. — Я же на них раньше работал, перед тем как загреметь в Лабиринт. Вдруг я ошибаюсь и нам желают добра?

— A-а, чтоб вас… — Ньют закатил глаза и потопал в сторону двери. Томас про себя улыбнулся, празднуя микроскопическую победу.

— Когда все закончится, вы станете героями, — пообещал Дженсон.

— Заткнись, а? — ответил Томас.

Вновь Томас с друзьями отправился по лабиринту коридоров вслед за Крысуном, который — словно заправский гид — пояснял на ходу: окон в здании нет по той причине, что снаружи климат не слишком благоприятный да и банды инфицированных совершают набеги. Еще он рассказал о мощной буре в ту ночь, когда глэйдеров забрали из Лабиринта, и о том, как кучка шизов, прорвав внешний периметр, гналась за автобусом.

Томас, конечно, и без рассказов помнил ту роковую ночь. До сих пор не мог забыть, как под колеса угодила женщина — с ней он пересекся у самых подножек автобуса. Водитель даже не замедлил ход. Неужели это случилось всего несколько недель назад? А кажется, будто прошли годы.

— Слушай, и без тебя тошно, — оборвал Крысуна Ньют.

Крысун замолчал, однако улыбочка с его губ не сошла.

Уже в палате Дженсон встал и обратился к глэйдерам:

— Надеюсь на ваше добровольное сотрудничество, меньшего не жду.

— Где остальные? — спросил Томас.

— Все субъекты проходили реабилитацию…

Не успел он договорить, как Ньют схватил его за лацканы пиджака и швырнул на ближайшую дверь.

— Еще раз назовешь их субъектами, и я те башку отверну, понял?!

Наемники ждать себя не заставили — оттащили Ньюта от Дженсона и бросили на пол, прицелившись в него из пушек.

— Стоять! — заорал Дженсон. — Стоять… — Оправив пиджак и сорочку, он велел охранникам: — Он пока нужен в рабочем состоянии, не стреляйте.

Медленно встав на ноги, Ньют поднял руки над головой.

— Не называй нас субъектами. Мы тебе не мышки в лабиринте. И вели своим шестеркам убрать оружие. Я бы все равно тебя не побил. До смерти.

Тут он вопросительно посмотрел на Томаса.

«ПОРОК — это хорошо».

Постулат сам собой всплыл в памяти, словно прежняя сущность Томаса — та, что верила в непогрешимость и оправданность ужасных методов, — пыталась убедить его в справедливости этого утверждения, в необходимости любой ценой отыскать лекарство от Вспышки.

Теперь же нечто изменилось, перестало быть прежним. Как вообще можно верить ПОРОКу, их методам? Доверчивому и легковерному Томасу предстоит уйти, однако надо напоследок себя проявить.

— Ньют, Минхо, — тихо проговорил Томас, предупреждая следующие слова Крысуна. — Похоже, он прав. Пришло время подчиниться. Как мы вчера и договаривались.

Минхо нервно улыбнулся. Ньют сжал кулаки.

Сейчас или никогда.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ.

Не колеблясь ни мгновения, Томас ударил: локтем по носу стоявшему сзади наемнику, ногой — по колену стоявшему спереди. Оба упали, но быстро оправились. Краем глаза Томас заметил, как Ньют валит на пол третьего охранника, а Минхо бьет четвертого. Оставалась еще пятая — женщина. И сейчас она невозмутимо поднимала пушку.

Томас бросился к ней, поднырнув под ствол и подбив его снизу. Однако женщина не растерялась и с разворота ударила прикладом Томаса по щеке. Челюсть взорвалась болью, Томас рухнул на твердые плитки пола. Попытался встать, и его тут же — выбив дух — придавили коленом. В затылок уперлось дуло.

— Я жду! — прокричала наемница. — Заместитель Дженсон, я жду приказа. Только скажите, и я поджарю ему мозги!

Друзей Томас не видел, не слышал и звуков борьбы. Значит, короткий мятеж подавлен. И минуты не продержались. Сердце стиснуло болью и отчаянием.

— О чем вы думали?! — проорал над Томасом Дженсон. Ох и перекосило, наверное, его крысиную морду. — Вы, трое мальчишек, думали перебороть пятерых вооруженных солдат? Вам, ребята, полагается проявлять гениальность, а не тупое… и безумное бунтарство. Похоже, Вспышка все же разъела ваши мозги.

— Заткнись! — крикнул Ньют. — Завали хле…

Остальное прозвучало сдавленно, неразборчиво, и Томас задрожал от ярости. Его друга скрутили и мучают… Наемница еще плотнее прижала ствол к затылку Томаса.

— Даже… думать об этом… не смей, — прошептала она Томасу на ухо.

— Поднять их! — пролаял Дженсон. — На ноги всех!

Не убирая пушки, женщина подняла Томаса за шкирку. Минхо и Ньюта тоже держали под прицелом. Не опускали стволов и двое свободных охранников.

Дженсон покраснел как помидор.

— Идиоты! Подобного впредь не случится, это я вам гарантирую. — Он развернулся к Томасу.

— Я был совсем ребенок, — неожиданно для себя произнес тот.

— Что-что? — не понял Крысун.

Томас пристально взглянул на него и пояснил:

— Я был совсем ребенок, мне промыли мозги. Заставили помогать.

Вот оно! Подспудное чувство, что не давало покоя с тех самых пор, как начали возвращаться воспоминания. С тех пор, как Томас принялся сводить воедино кусочки головоломки.

— Я не стоял у истоков нашей организации, — спокойно проговорил Дженсон, — но когда Создатели подверглись Чистке, именно ты пригласил меня на работу. Да будет тебе известно: прежде я не встречал никого — будь то ребенок или же взрослый — столь одержимого целью.

Он улыбнулся. Порвать бы ему физиономию.

— Плевать, что ты там…

— Хватит! — рявкнул Дженсон. — Пойдешь первым.

Он ткнул пальцем в сторону одного из охранников и приказал:

— Приведите сестру. Бренда уже пришла, напросилась в ассистенты. Может, в ее присутствии ты наконец угомонишься? Остальных — в зал ожидания, разберемся с каждым по отдельности, по одному за раз. Мне надо отлучиться по важному делу, встретимся на месте.

Весь в расстройстве, Томас даже не услышал имени Бренды. Двое охранников тем временем подхватили его под руки и повели.

— Я не сдамся! — бился в истерике Томас. Снова стать прежним? Ни за что! — Не дам надеть себе на голову эту хрень!

Дженсон, не слушая его, обратился к наемникам:

— Проследите, чтобы его усыпили.

Крысун вышел, а солдаты потащили Томаса к Извлекателю. Какое-то время он еще сопротивлялся, но потом решил поберечь силы, осознав, что бой проигран, и тут наконец заметил Бренду. Последняя надежда — на нее. Тем более что пальцы охранников сжимают руки подобно стальным тискам.

Бренда с каменным лицом стояла у койки. В глазах ее Томас не сумел прочесть ничего. Зачем, зачем она помогает ПОРОКу?

— Как ты здесь оказалась? Почему работаешь на них? — слабым голосом спросил Томас.

Охранники развернули его.

— Лучше помалкивай, — ответила Бренда. — Доверься мне, как доверился тогда, в пустыне. Для твоего же блага.

Саму девушку Томас не видел, но слышал, и голос — несмотря на слова — прозвучал довольно тепло.

Так, может, Бренда все еще на его стороне?

Охранники подтащили Томаса к последней в ряду койке. Мужчина прижал его к краю матраса, а женщина, прицелившись из пушки, приказала:

— Ложись!

— Не лягу! — прорычал в ответ Томас.

Женщина с размаху ударила его по лицу.

— А ну лег! Живо!

— Нет.

Охранник-мужчина силой уложил Томаса на койку и сказал:

— Дерись, не дерись, все равно мы свое дело сделаем.

Металлическая маска — вся в проводах и трубках — нависла над Томасом словно гигантский паук, готовый наброситься на него и задушить.

— Я не дам надеть на себя эту хрень, — проговорил Томас. Сердце заколотилось с угрожающей скоростью, и страх, который прежде еще как-то получалось сдерживать, вырвался на свободу, смыв остатки хладнокровия, способности соображать.

Охранник прижал руки Томаса к койке, навалился всем весом — чтобы уж наверняка.

— Давайте снотворное, — велел он.

Томас заставил себя успокоиться, приберечь силы для последнего рывка. Как же больно видеть Бренду здесь — все же Томас успел к ней прикипеть. Если сейчас девушка усыпит его, значит, и она враг. Предатель. Невыносимо думать об этом…

— Бренда, не надо, — произнес Томас. — Не отдавай меня им, умоляю.

Бренда нежно погладила его по плечу.

— Все будет хорошо. Есть те, кто хочет помочь тебе и не желает зла. Ты мне еще спасибо скажешь. А теперь хватит ныть и расслабься.

Томас так и не смог прочесть ничего по ее лицу.

— Вот так, да? После всего, что мы пережили в Жаровне? Мы столько раз были на волосок от гибели, такое прошли вместе, и ты меня предаешь?

— Томас, — не скрывая раздражения, произнесла Бренда, — я просто выполняю свою работу.

— Я слышал твой голос у себя в голове. Ты предупреждала меня, предупреждала о грядущей опасности. Умоляю, скажи, что ты не за них.

— Когда мы добрались до штаба ПОРОКа, я нашла пульт контроля телепатической связи, хотела предупредить. Подготовить тебя. В пустынном аду я и не думала заводить с тобой дружбу, просто так получилось.

Выслушав признание, Томас ощутил легкость. Теперь будет проще. Уже не в силах молчать, он спросил:

— Так ты больна или нет?

— Я притворялась, — резко сказала Бренда. — И Хорхе тоже. У нас иммунитет, и мы давно это знаем. Именно поэтому нас решено было послать в Жаровню. Все, молчи.

Она стрельнула глазами в сторону наемников.

— Коли снотворное! — неожиданно гаркнул охранник.

Бренда ответила ему упрямым взглядом. Потом посмотрела на Томаса и — не может быть! — слегка подмигнула.

— Сейчас я вколю тебе снотворное, и через пару секунд ты уснешь. Понял? — Она сделала ударение на последнем слове и вновь подмигнула. К счастью, охранники во все глаза смотрели на Томаса и потому жестов Бренды просто не замечали.

Сбитый с толку Томас тем не менее почувствовал, как возвращается надежда. Бренда явно что-то задумала.

Она отошла к стойке и занялась приготовлениями. Наемник так и прижимал Томаса к койке; руки начали затекать и неметь. От натуги наемник аж вспотел, но было ясно: пока Томас не вырубится, с него не слезут. Наемница стояла рядом, целясь Томасу в голову.

Бренда обернулась. В левой руке она сжимала пистолет-инжектор: игла смотрит вверх, в маленьком окошке на корпусе видна ампула с желтоватой жидкостью.

— Итак, Томас, колоть буду очень быстро. Готов?

Неуверенный — и тем не менее полный решимости — Томас кивнул.

— Хорошо, — ответила Бренда. — Молодец.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ.

Улыбнувшись, она пошла к Томасу, но у самой койки «вдруг» споткнулась и упала вперед, так что игла инжектора вонзилась в руку охраннику. Пшикнул поршень, и наемник запоздало отдернул руку.

— Какого черта? — только и успел выговорить он. Через секунду, закатив глаза, наемник рухнул на пол.

Томас среагировал моментально: упершись руками в матрас, ногами ударил наемницу. (Та еще не успела отойти от шока.) Одной ногой угодил в пушку, второй — в плечо женщине; вскрикнув, она упала и ударилась головой об пол.

Томас поспешил поднять оружие. Наемница сидела, обхватив голову руками. Бренда подобрала оружие ее напарника.

Томас часто судорожно хватал ртом воздух. В крови гудел адреналин. Как же здорово, как хорошо — давно такого кайфа не было.

— Я знал, что ты…

Не успел он договорить, как Бренда выстрелила.

По ушам резануло тонким писком, когда из дула вырвался заряд. Отдачей Бренду чуть не швырнуло на пол, а в грудь наемнице ударил и взорвался серебристый шарик. Окутанная молниями, она безудержно забилась в конвульсиях.

Томас пораженно взирал на то, что сотворил с человеком выстрел из пушки. Хотел доказательств, что Бренда отнюдь не работает на ПОРОК? Ну вот, получай.

Томас посмотрел на девушку.

Она взглянула на него в ответ и очень слабо улыбнулась:

— Давно хотела пострелять. Хорошо, что Дженсон согласился сделать меня ассистентом врача на время процедуры. — Забрав у неподвижного охранника ключ-карту, она сунула ее в карман. — Без этого нам не уйти.

Томас едва удержался, чтобы не обнять Бренду.

— Идем, — сказал он. — Поможем Минхо и Ньюту. Потом остальным.

И они понеслись по коридорам. Бренда вела — как и прежде, в тоннелях под городом в Жаровне. Томас поторапливал ее — в любую секунду могли появиться еще наемники.

У одной из дверей остановились. Бренда ключом открыла ее — раздалось шипение, и металлическая пластина отошла в сторону. Томас ворвался внутрь комнаты — Бренда сразу за ним.

Сидевший в кресле Крысун моментально вскочил на ноги. Его перекосило от ужаса.

— Бога ради, что вы творите?!

Бренда тем временем пальнула в двоих наемников — те свалились, объятые дымком и зигзагами молний. Третьего наемника обезоружили Минхо и Ньют, и Минхо забрал пушку себе.

Томас прицелился в Дженсона и положил палец на спусковой крючок.

— Гони сюда ключ-карту, потом ляг на пол, руки за голову. — Сердце грохотало в груди, но говорил Томас ровным тоном.

— Вы совсем обезумели, — поразительно спокойно сказал Дженсон, отдавая карту. — Шансов выбраться из комплекса — ноль. Вас перехватят, наемники уже бегут за вами.

Да, шансы минимальные, но иных попросту нет.

— Мы и не через такое прошли. Нашел чем пугать. — А ведь и правда. Томас даже улыбнулся. — Спасибо за уроки выживания. Теперь оброни еще хоть полслова — и лично переживешь… как ты сказал? «Самые болезненные пять минут в своей жизни»?

— Да как ты…

Томас спустил курок. Запищало, и в грудь Дженсону ударил серебристый снаряд. Заверещав, замдиректора повалился на пол. От его волос и костюма пошел дым. Пахло как в пустыне — когда в Минхо угодила молния.

— Фигово ему, наверное, — сказал Томас, обращаясь к друзьям. Как он может говорить так спокойно?! На полу извивается и корчится их мучитель… Томас почти устыдился, что не чувствует вины. Почти.

— Не бойся, жить будет, — сказала Бренда.

— Какая жалость, — ответил Минхо. Связав охранника ремнем, парень выпрямился. — Без него мир стал бы лучше.

Томас оторвался от созерцания бьющегося в конвульсиях Крысуна.

— Уходим. Немедленно.

— Я бы выпил за это, — заметил Ньют.

— И я о том же подумал, — добавил Минхо.

Все посмотрели на Бренду — та, взяв пушку наперевес, кивнула: мол, к бою готова.

— Я в игре. Этих уродов не меньше вашего ненавижу.

Второй раз за последние несколько дней Томас почувствовал себя счастливым. Бренда снова с ними. Дженсон тем временем перестал дергаться, его больше не било током; закрыв глаза, он лежал без сознания.

— Скоро он очнется, — заметила Бренда, — и явно в дурном настроении. Пора двигать отсюда.

— План есть? — спросил Ньют.

Вот об этом Томас и не подумал.

— По пути составим, — сказал он.

— Хорхе — пилот, — сообщила Бренда. — Если удастся пробиться к ангару и захватить берг…

В эту секунду из коридора донеслись крики и топот множества ног.

— Дождались, — сказал Томас.

На что он надеялся? Никто ведь не даст мятежным глэйдерам просто так, за здорово живешь, покинуть здание. Сколько вооруженных наемников ждет их на пути?

Минхо метнулся к двери и занял позицию возле нее.

— Вход один, и он здесь. Иначе в комнату никому не попасть.

Шаги в коридоре сделались громче. Охрана приближалась.

— Ньют, — начал командовать Томас, — встаешь с другой стороны от двери. Бренда, я подстрелю одного-двух, кто первым войдет в комнату. Вы, парни, снимаете остальных и сразу выходите в коридор. Мы за вами.

И они приготовились.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ.

Рядом — с выражением злобного азарта на лице — застыла Бренда. Томас сжимал в руках пушку, гадая: можно ли доверять Бренде? Игра против ПОРОКа — это как лотерея, до сих пор из его сотрудников Томаса не обманул только ленивый. Нельзя расслабляться, однако именно благодаря Бренде удалось зайти так далеко. Если действовать с ней в команде, о сомнениях придется забыть.

Вот в дверях появился первый наемник — в неизменной черной форме, — только в руках сжимал не пушку, иное оружие: корпус поменьше и поизящнее. Томас выстрелил, заряд ударил наемника в грудь, и тот, окутанный сеточкой змеящихся молний, отлетел назад в коридор.

Показались еще двое — мужчина и женщина, — вооруженные пушками. Минхо среагировал первым: схватил женщину за грудки и перекинул через себя. Ударившись о стену, наемница выстрелила, однако искрящийся заряд угодил в плитку пола, не причинив никому вреда.

Второго — мужчину — обезвредила Бренда: выстрелила по ногам, и молнии тут же окутали все тело. Закричав, наемник рухнул в коридор, а его оружие упало на пол.

Разоружив женщину, Минхо заставил ее встать на колени и прицелился.

Вбежал четвертый. Ньют выбил у него оружие из рук, затем врезал по лицу. Упав на колени и зажав ладонью окровавленный рот, наемник взглянул на юношу. Хотел сказать что-то, но Ньют успел выстрелить ему в грудь. С такого близкого расстояния удар получился неслабый: с громким хлопком серебристый шарик взорвался, и наемник, извиваясь в пучках молний, повалился на бок.

— Здесь жук-стукач, он следит за каждым нашим шагом! — Ньют кивнул на заднюю стенку комнаты. — Надо уходить, охрана все прибывает.

Томас обернулся и увидел на стене ящероподобного робота, глаза которого светились красными огоньками. Проход в коридор оставался спокойным, единственная неоглушенная охранница по-прежнему стояла на коленях, под прицелом у Минхо.

— Сколько вас? — спросил у нее Томас. — Еще кто-то придет?

Женщина не ответила, и тогда Минхо прижал ствол к ее щеке.

— На дежурстве как минимум пятьдесят человек, — быстро проговорила наемница.

— И где же они? — спросил Минхо.

— Не знаю.

— Не смей лгать!

— Нас… отправили по другому делу. В здании что-то происходит. Что — не знаю, честно.

Присмотревшись к женщине, Томас прочел у нее на лице не только страх. Было еще… разочарование? Наемница, похоже, не врет.

— Что за другое дело? — спросил Томас.

Она покачала головой.

— Часть отделения просто отправили в другую секцию комплекса. Вот и все, больше я ничего не знаю.

— В смысле — не знаешь? — как можно недоверчивее переспросил Томас. — Сдается мне, ты чего-то недоговариваешь.

— Клянусь, я не лгу.

Минхо за шкирку поднял ее на ноги и сказал:

— Ну, значит, сударыня пойдет с нами в качестве заложницы. Двигай!

Томас загородил ему путь.

— Поведет Бренда. Ей известно, что где находится в этом здании. Потом я, дальше ты со своей новой подружкой. Замыкает Ньют.

Подошла Бренда.

— В коридоре никого не слышно. Идемте, времени мало.

Выглянув в коридор, она осмотрелась и юркнула за дверь. Томас вытер вспотевшие ладони о штанины, сжал покрепче пушку и вышел следом. Поворачивая за Брендой направо, оглянулся: остальные бежали за ним; заложница отнюдь не выглядела довольной. Ну еще бы, трудно радоваться, когда тебе угрожает удар током немалой мощности!

За поворотом тянулись все те же светлые стены. Футов через пятьдесят было несколько двойных дверей, и Томасу отчего-то вспомнился последний отрезок пути в Лабиринте: когда глэйдеры сражались с гриверами, прикрывая Томаса, Чака и Терезу на краю Обрыва.

У самых дверей Томас вынул из кармана ключ-карту Крысуна.

В этот момент заложница громко предупредила:

— На вашем месте я бы туда не совалась! По ту сторону ждет стволов двадцать. Выйдете — и вас живьем зажарят.

В ее голосе послышались нотки отчаяния. Неужели ПОРОК настолько убежден в собственной безопасности, что расслабился и оставил в гарнизоне всего двадцать — тридцать (если верить заложнице) наемников — по одному на каждого из уцелевших подростков?

Томасу предстояло отыскать Хорхе и захватить берг, а еще спасти товарищей. Фрайпана и Терезу — лишь потому, что они предпочли вспомнить все, — Томас здесь не оставит.

Притормозив у двери, он обернулся к Минхо и Ньюту.

— Имеем всего четыре ствола, и по ту сторону нас вполне могут ждать. Ну что, рискнем?

Минхо подвел наемницу к консоли электронного замка.

— Сейчас ты откроешь двери, а мы сосредоточимся на твоих дружках. Стой на месте и не рыпайся. Без нашей команды даже не шевелись. Вздумаешь хитрить — пожалеешь. — Он обернулся к Томасу: — Как только двери начнут открываться — пали.

Томас кивнул.

— Я припаду на колено, ты встанешь за мной. Бренда — слева, Ньют — справа.

Они заняли позиции, и Томас навел прицел точно на линию соединения дверей.

— Открывай на счет «три», — велел Минхо. — Повторяю, о наемница: вздумаешь хитрить — пожалеешь. Если побежишь — мы тебя все равно подстрелим. Томас, начинай отсчет.

Женщина молча приготовила ключ-карту.

— Раз, — начал Томас. — Два.

Он сделал глубокий вдох… и не успел сказать «три», как зазвучала сирена. Огни в коридоре погасли.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.

Томас часто-часто заморгал, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть во тьме. Вой сирены бил по ушам. Минхо метнулся куда-то в сторону и тут же выкрикнул:

— Наемница сбежала! Ее тут нет!

Едва он произнес последнюю фразу, как раздались хлопки — это, заполняя треском статики промежутки между завываниями сирены, летели заряды из пушек. Синеватые сполохи освещали коридор, и Томас успел заметить, как мимо проносится смутная фигура, постепенно растворяясь в темноте.

— Ну я и лох, — едва слышно пробормотал Минхо.

— Возвращайся на место, — велел Томас. Страшно подумать, что последует за сиреной. — Дождись, пока двери начнут открываться, проверь их на ощупь. Я воспользуюсь картой Крысуна. Приготовиться!

Томас отыскал консоль на стене, и когда провел по ней картой, раздался щелчок. Одна из дверей стала открываться внутрь.

— Огонь! — крикнул Минхо.

Ньют, Бренда и Минхо одновременно открыли пальбу. Томас присоединился к друзьям, и в дверь полетело четыре рваных потока искрящихся шариков. Между взрывами проходило по нескольку секунд, однако в озаряющих комнату ослепительных вспышках стало видно: никого в ней нет. Никто не отстреливается.

Опустив пушку, Томас скомандовал:

— Прекратить огонь! Не тратьте заряды!

Минхо выстрелил в последний раз. Ребята подождали, пока затихнут сполохи, чтобы можно было безопасно войти в комнату.

Стараясь перекричать вой сирены, Томас спросил у Бренды:

— У нас беда с памятью. Может, ты знаешь что-нибудь полезное? Где все? Откуда тревога?

Девушка покачала головой.

— Прости. Если честно, я сама не понимаю. Что-то не так.

— Спорим, эти падлы опять нас тестируют! — крикнул Ньют. — Все заранее продумано и предсказано. От нас хотят действий, реакций.

Сирена мешала думать, да и Ньют не предложил ничего дельного.

Выставив перед собой пушку, Томас вошел в комнату. Он торопился занять более надежную позицию, пока свет от выпущенных впустую зарядов не угас окончательно. Скромные обрывки воспоминаний подсказывали, что Томас вырос в этом комплексе, — сейчас бы вспомнить его схему, расположение секций. Бренда оказалась незаменимым помощником при побеге. Только бы Хорхе согласился вывезти глэйдеров из штаба ПОРОКа.

Внезапно вой сирены затих.

— И что… — по привычке выкрикнул Томас и тут же, тоном ниже, повторил попытку: — Что дальше?

— У них самих, поди, уши полопались, — предположил Минхо. — То, что сирену вырубили, ничего не значит.

Наконец мерцание разрядов погасло и комната погрузилась в красноватое свечение аварийных огней. Бренда и глэйдеры заняли нечто вроде просторной приемной: пара стоек, диванчики, кресла. И ни одной живой души.

Внезапно помещение показалось Томасу знакомым.

— Я здесь никогда людей не видел. Всюду пусто, аж жуть.

— Уверена, в эту приемную уже давно никто не заходит, — подсказала Бренда.

— Что дальше, Томми? — спросил Ньют. — Не стоять же здесь целый день?

Томас ненадолго задумался. Надо отыскать друзей, но прежде — убедиться, что есть пути к отступлению.

— Так, — сказал он. — Бренда, без тебя нам не обойтись. Нужно пробиться к ангару и найти Хорхе. Он должен будет подготовить берг к отлету. Ньют, Минхо, вы, наверное, останетесь его прикрывать, а мы с Брендой поищем остальных. Бренда, не знаешь, где тут можно разжиться оружием?

— По пути к ангару есть арсенал, — ответила девушка. — Только он наверняка охраняется.

— Подумаешь, — сказал Минхо. — Будем стрелять, и — кто первый свалится.

— Всех положим! — чуть не рыча, добавил Ньют. — Всех ушлепков до единого.

Бренда указала на один из двух коридоров, ведущих из приемной.

— Нам туда.

И при свете красных аварийных ламп она повела Томаса и его друзей, сворачивая то направо, то налево. По пути им никто не встретился; правда, довольно часто под ногами, клацая механическими конечностями, шмыгали жуки-стукачи. Раз Минхо даже попытался выстрелить в одного, но промазал и при этом едва не угодил в Ньюта. Вскрикнув, тот чуть не пальнул со злости в ответ.

Минут пятнадцать бега — и они достигли арсенала. Странно: двери открыты, никто не охраняет полные оружия стеллажи.

— Ну это уж слишком, — произнес Минхо. — Я больше не поведусь.

Томас понял его безошибочно — слишком много успел повидать.

— Западня, — пробормотал он. — Подстава.

— Сто пудов, — согласился Минхо. — Все куда-то разом запропастились, двери оставили открытыми, и оружие прямо-таки нас дожидается. За нами точно следят через этих стебанутых жуков.

— Висит груша — нельзя скушать, — сказала Бренда, глядя на арсенал.

Услышав ее, Минхо обернулся.

— Откуда нам знать: может, и ты с ними заодно?

— Клянусь, я на вашей стороне. Больше мне сказать нечего, — устало ответила Бренда. — Понятия не имею, что происходит.

Жаль признавать, но, похоже, Ньют прав: очередной побег всего лишь Переменная, спланированная, подготовленная и управляемая. Глэйдеров опять низвели до роли мышей, правда, уже в другом лабиринте. А так все хорошо начиналось…

Ньют тем временем вошел в арсенал.

— Взгляните-ка на это.

Когда Томас и остальные вошли, Ньют указал на пустую секцию стеллажа.

— Видите свежие следы в пыли? Тут похозяйничали совсем недавно. Примерно с час назад.

Томас огляделся. Пыли в арсенале скопилось столько, что, если начать бегать-прыгать, обчихаешься вусмерть. Однако Ньют указывал на чистые полки. Да у него глаз — алмаз!

— Ну и что с того? — спросил из-за спины Минхо.

Ньют обернулся.

— Хоть раз мозгами пораскинь, башка твоя кланковая!

Минхо поморщился — скорее ошеломленно, нежели злобно.

— Эй-эй, Ньют, — произнес Томас. — Дела у нас хреновые, никто не спорит, но нельзя же так срываться. Что с тобой?

— Я тебе объясню что. Ты, типа, такой крутой, водишь нас по Лабиринту вслепую, без плана. Мы бегаем, как цыплята в поисках кормушки, а Минхо, мать его так, постоянно задает тупые вопросы.

Минхо тем временем оправился и буквально вскипел от негодования:

— Слышь, ты, кланкорожий! Думаешь, нашел следы пыли — так все, ты гений? И без тебя понятно: кто-то притырил оружие — ну и?.. Вижу я твою драную пыль. Подумаешь, открытие! Скоро начну загибать пальцы всякий раз, как ты врубаешь Капитана Очевидность.

Ньют переменился в лице; пораженный и вместе с тем усталый, он пробормотал:

— Извините. — Затем развернулся и вышел.

— Какого хрена? — прошептал Минхо.

Видно, Ньют начинает терять рассудок. Говорить об этом вслух Томас не хотел, да и не пришлось. К счастью, Бренда кое-что заметила:

— Он, кстати, не зря на вас наорал.

— Почему это? — не понял Минхо.

— Опустела только одна секция стеллажа, не хватает двух-трех стволов. Ньют верно заметил: взяли их с час назад.

— И?.. — потребовал продолжения Минхо.

Томасу тоже не терпелось услышать объяснения.

Девушка заговорила, жестикулируя так, словно ответ очевиден:

— Охранники приходят сюда, когда им нужна замена оружия или что-нибудь еще, кроме пушек. С какой стати приходить всем гарнизоном? Именно сегодня? К тому же пушка — штука тяжелая, из нее не постреляешь, если в руках у тебя другой ствол. Так где оружие, которое пришли заменить?

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ.

Первым мнение высказал Минхо:

— Думаю, они были готовы к нашему побегу и просто не хотели нас кокать. Если в голову не стрелять, то из пушки человека можно только оглушить на время. Вот наемники прибежали и в дополнение к обычным пистолетам затарились пушками.

Еще до того как он произнес последнее слово, Бренда замотала головой:

— Нет. Охрана, по уставу, носит пушки, поэтому нет смысла всем сразу заваливаться в арсенал и хватать дополнительное оружие. Что бы вы там ни думали, ПОРОК не ставит себе целью убить как можно больше народу. Даже шизов, которые сюда прорываются.

— Так шизы прорывались сюда прежде? — спросил Томас.

Бренда кивнула:

— Чем дольше они болеют, тем отчаяннее становятся. Сомневаюсь, что охрана…

— Вдруг именно это и случилось? — перебил ее Минхо. — Звучала тревога — так, может, в здание ворвались шизы, похватали пушки, оглушили охрану и схавали всех? Может, наемников потому так мало, что почти все они мертвы?

Томаса по-прежнему не отпускали воспоминания о конченых шизах: те, кто сумел прожить со Вспышкой достаточно долго, становятся зверями в человеческом теле.

Вздохнув, Бренда сказала:

— Черт, а вдруг ты прав… — Она подумала немного. — Нет, серьезно: что, если кто-то проник в здание и захватил часть арсенала?

По спине побежали мурашки.

— Коли так, то влипли мы куда сильнее, чем думали.

— Значит, иммунитет не лишил вас способности думать. Вот и славненько.

Это произнес Ньют, стоявший в дверях.

— Ты бы лучше нормально все объяснил, а не психовал почем зря, — без капли сострадания ответил Минхо. — Не думал, что сорвешься так быстро. Но ты снова с нами, и это хорошо. Нам пригодится шиз — выслеживать других больных, если они и правда проникли в штаб.

Томаса такая прямота покоробила, и он перевел взгляд на Ньюта — что тот ответит.

Старший глэйдер явно расстроился.

— Ты, Минхо, не умеешь вовремя захлопнуть варежку. Оставляешь за собой последнее слово, да?

— Завали хлебало, — очень спокойно ответил Минхо. Того и гляди сам сорвется. Воздух в комнате чуть не гудел от напряжения.

Ньют медленно подошел к Минхо, постоял немного и резко — как атакующая кобра — ударил друга по лицу. Минхо приложился о пустую оружейную стойку, но вернул равновесие и, бросившись на Ньюта, повалил его на пол.

Томас не успел ничего сообразить — так быстро все произошло. Очнувшись наконец, ринулся разнимать дерущихся.

— Хватит! Стойте! — кричал он, оттаскивая Минхо за шкирку — впрочем, безуспешно. Двое глэйдеров сцепились всерьез, мутузя друг друга; руки и ноги мелькали размытыми пятнами.

Наконец вмешалась Бренда, и вместе с Томасом они сумели оттащить Минхо. Тот продолжал размахивать кулаками и случайно заехал Томасу локтем в челюсть. Томас рассвирепел.

— Да сколько можно тупить?! — закричал он, заламывая Минхо руки за спину. — У нас общий враг, если не два! А вы драться вздумали!

— Он первый начал! — воскликнул Минхо, брызжа слюной прямо на Бренду.

Утершись, та сказала:

— Как дети малые, ей-богу.

Минхо, оставив тщетные попытки вырваться, не ответил. До чего же противно. Неизвестно, что хуже: то, что Ньют начинает сходить с ума, или что Минхо — тот, кому полагается сохранять здравый рассудок, — ведет себя не лучше безмозглого зверя.

Ньют встал с пола и осторожно коснулся ссадины на щеке.

— Я сам виноват. Меня все начинает вымораживать. Давайте, ребята, думайте, как нам быть. Мне надо передохнуть.

Сказав это, он снова вышел из арсенала.

Томас разочарованно выдохнул и отпустил Минхо. Оправил футболку. Нет времени ссориться по пустякам. Если уж решили выбираться из штаба ПОРОКа, то надо действовать сообща.

— Минхо, прихвати для нас еще несколько пушек и заодно парочку пистолетов. Бренда, ты пока затарься боеприпасами, а я пойду приведу Ньюта.

— Неплохо придумано, — ответила девушка и огляделась.

Минхо не сказал ни слова, просто пошел рыться на полках. Ньют, привалившись к стене, сидел в коридоре, футах в двадцати от арсенала.

— Только молчи, — предупредил он, когда Томас присел рядом.

Н-да, отличное начало.

— Послушай, — все-таки заговорил Томас, — творится нечто странное. Либо ПОРОК снова проверяет нас, либо в здание и правда ворвались шизы. И тогда они носятся по всем этажам, убивая людей направо и налево. Нам же надо отсюда выбираться всем составом.

— Без сопливых солнце светит. — Вот и все, ни слова больше.

— Ну так оторви зад от пола и пошли с нами. Ты же говорил, что нет времени на ссоры. Сам учил держаться вместе. Нельзя сейчас распускать нюни.

— Без сопливых. — Ну вот опять.

Томас никогда прежде не видел друга в столь глубоком отчаянии. Глядя на Ньюта, такого беспомощного, он чувствовал дикую боль.

— Мы все потихоньку шизе… — Томас осекся. Хуже слов не придумаешь. — В смысле…

— Да замолчи ты, — оборвал его Ньют. — У меня в башке начинается бардак, я чувствую. Только ты не ссы в компот. Вот сейчас оклемаюсь и пойдем спасать вас. Потом как-нибудь займусь собой.

— Что значит — пойдем спасать вас?

— Ну… нас. Да какая разница? Просто дай отдышаться.

Мир Лабиринта остался в невообразимо далеком прошлом. Тогда Ньют был хладнокровен и собран, теперь же он разваливает группу, разобщает. Похоже, ему наплевать на друзей, а на себя — и подавно.

— Вот и отлично, — сказал Томас. Пока главное — относиться к Ньюту как прежде. — Однако времени у нас в обрез. Бренда как раз собирает боеприпасы, ты должен ей помочь — надо оружие дотащить до ангара.

— Прорвемся. — Ньют поднялся на ноги. — Правда, мне надо закончить одно дельце. Я быстро.

И он отправился назад, в комнату рецепции.

— Ньют! — окликнул Томас друга. Что он задумал? — Не глупи! Нам пора двигаться дальше. Надо держаться вместе.

Ньют, не оборачиваясь, ответил:

— Мародерствуйте пока! Я всего на пару минут!

Томас покачал головой. Того рационального и вдумчивого Ньюта, каким он был когда-то, уже не вернуть. Парень вздохнул и направился в арсенал.

Они с Брендой и Минхо взяли сколько могли унести и разделили награбленное на троих: Томас и Минхо в передние карманы джинсов сунули по заряженному пистолету, в задние — по несколько обойм. Бренда держала в руках картонную коробку с синеватыми шоковыми снарядами и патронами для пистолетов, положив поверх крышки свою пушку.

— Тяжело, наверное? — указал на коробку Томас. — Давай я…

— Переживу, пока Ньют не вернется, — отрезала Бренда.

— Мало ли что ему в башку втемяшилось, — заметил Минхо. — Ньют себя так прежде не вел. Вспышка разъедает ему мозг.

— Он обещал скоро вернуться. — Минхо достал уже все портить. — И давай следи за базаром при Ньюте. Не хватало, чтобы ты опять его выбесил.

— Помнишь, что я говорила, когда мы ночевали в грузовике посреди города? — сказала Бренда.

Ничего себе смена темы! Чего это Бренда о пустыне толкует? Томас только-только забыл о ее притворстве.

— Что? — переспросил он. — Хочешь сказать, ты не во всем меня обманывала?

Ну пожалуйста, пожалуйста, пусть она скажет «да».

— Прости, Томас, я наврала о том, почему меня забросили в Жаровню. И я не ощущала, как Вспышка пожирает мой разум. Остальное же — правда. Клянусь. — Она умоляюще посмотрела ему в глаза. — В общем, я рассказывала, что мозговая активность только усиливает поражение, когнитивную деструкцию. Поэтому анальгетики так популярны среди тех, кто может их себе позволить. Они замедляют мозговую деятельность и тем самым оттягивают конец. Лекарство очень, очень дорогое.

Не может быть. И здесь есть люди, не причастные к опытам, живущие в заброшенных домах — как там, в Жаровне.

— Эти… кто принимает лекарство, они еще способны вести нормальную жизнь? Работать?

— Они делают все, что от них требуется, но… уже безразлично: например, пожарный по-прежнему может вынести из горящего здания десятка три детей, зато если уронит кого-нибудь в огонь — плакать не станет.

Ужас какой-то…

— Это… дурдом настоящий.

— Я бы закинулся такой пилюлькой, — пробормотал Минхо.

— Ты не понял, — сказала Бренда. — Вспомни, через какой ад прошел Ньют, сколько нелегких решений принимал. Неудивительно, что Вспышка прогрессирует у него в мозгу так быстро. Ньют слишком много думает и переживает — куда больше среднего человека.

Томас тяжело вздохнул. Вновь накатившая тоска сдавила сердце.

— Ладно, сначала выберемся в безопасное место, потом решим, как быть…

— Как быть с чем? — Это сказал Ньют, который вернулся и теперь стоял в дверях арсенала.

Томас зажмурился на мгновение, взял себя в руки и ответил:

— Забей, это мы так просто… Куда ты ходил?

— Надо поговорить, Томми. С глазу на глаз. Недолго.

Ну что еще такое? Томас внутренне застонал.

— Какого банана? — спросил Минхо.

— Потерпи чутка. Мне с Томми надо кое-чем поделиться. Только с ним и ни с кем больше.

— Да ладно, мне-то что. Не жалко. — Минхо поправил ремни пушек на плече. — Только нам пора уходить.

Томас вышел вслед за Ньютом в коридор, заранее напуганный тем, что может сообщить ему друг. Время шло, секунды утекали. Ньют, отойдя от двери на несколько шагов, обернулся и протянул Томасу небольшой запечатанный конверт.

— Спрячь в карман.

— Что в нем? — Томас повертел в руках конверт без пометок.

— Суй в карман и слушай.

Томас выполнил просьбу.

— На меня смотри. — Ньют щелкнул пальцами.

Сердце Томаса ухнуло в желудок при виде боли в глазах друга.

— В чем дело?

— Пока тебе знать незачем. Да и просто нельзя. Пообещай, что не вскроешь конверт до срока. Я не шучу, Томми.

— Чего?

— Поклянись, что не вскроешь этот стебанутый конверт раньше срока!

Ждать? Как долго?! Ну нет, терпения не хватит… Томас уже потянулся за конвертом, однако Ньют поймал его за руку.

— И когда же срок придет? — спросил Томас. — Как мне…

— Черт, да ты сразу поймешь! — перебил его Ньют. — Теперь клянись. Клянись, говорю!

При каждом слове Ньют вздрагивал всем телом.

— Ладно, ладно! — Томас не на шутку встревожился. — Клянусь не вскрывать конверт, пока срок не придет. Клянусь. Но зачем…

— Вот и ладно, — снова перебил его Ньют. — Нарушишь клятву, и я тебя ни за что не прощу.

Встряхнуть бы Ньюта как следует. Ударить бы по стене в отчаянии… Однако Томас стоял неподвижно и смотрел на друга. Тот развернулся и пошел назад в оружейную.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ.

Выбора нет, другу надо поверить, уважить его, но любопытство жгло огнем.

Впрочем, время уходит. Надо поскорее выбираться из лаборатории, а с Ньютом можно поговорить и в пути. На борту берга… если, конечно, получится переманить на свою сторону Хорхе.

Ньют вынес из арсенала коробку с боеприпасами, следом вышли Минхо и Бренда. Девушка несла еще пару пушек и пистолеты в карманах.

— Пошли искать наших, — сказал Томас и двинулся в обратную сторону, к рецепции. Остальные — следом за ним.

В поисках прошло около часа. Друзей и след простыл. Крысуна и оглушенных наемников также не оказалось на месте; в опустевших коридорах, столовой и спальнях ребятам не встретилось ни души. Шизы, впрочем, тоже не попадались. Томас боялся, что случилось что-то страшное и им еще предстоит расхлебывать последствия…

И вот когда вроде обыскали каждый закоулок, Томас кое-что вспомнил.

— Ребята, послушайте: пока я сидел в белой комнате, вас держали на месте? Гулять по штабу не позволяли? Мы ничего не упускаем?

— Не то чтобы я стопудово уверен, — ответил Минхо, — но в здании наверняка есть потайные комнаты.

В принципе верно, да только на новые поиски времени почти не осталось. Надо двигаться дальше. Кивнув, Томас сказал:

— Ладно, ищем ангар. Высматривать секреты будем по пути.

Прошло некоторое время, и Минхо вдруг замер на месте, указав на ухо, — Томас едва-едва разглядел этот жест при тусклом свете красных ламп.

Ребята остановились и прислушались. Задержав дыхание, Томас почти сразу расслышал утробный стон и вздрогнул. Чуть дальше по коридору в стене имелось окошко — оно смотрело в комнату, где царил кромешный мрак. Стекло в окошке было выбито изнутри, на полу под ним валялись осколки.

Стон повторился.

Прижав палец к губам, Минхо опустил на пол запасные пушки, Томас и Бренда последовали его примеру, а Ньют отложил коробку с боеприпасами. Потом все четверо взялись за оружие и гуськом приблизились к окошку. Внутри стонали так, будто кто-то пытался пробудиться от жуткого кошмара, и Томас чувствовал, что их ждет кошмар наяву.

Минхо вжался в стену слева от окошка; дверь в комнату — запертая — была справа.

— На старт, внимание… — прошептал Минхо. — Марш.

Сам он развернулся и направил ствол пушки в зияющий провал окна. Томас встал слева, Бренда справа, а Ньют прикрывал тылы.

Готовый стрелять в любую секунду, Томас положил указательный палец на спусковой крючок. Что же там такое в комнате? Красноватого свечения аварийных огней едва хватало, чтобы разглядеть шевелящиеся темные пятна на полу. Постепенно глаза привыкли и различили силуэты человеческих тел в темных одеждах. И мотки веревок.

— Наемники! — в полной тишине вскрикнула Бренда.

Снова раздалось приглушенное оханье, и вот Томас разглядел лица: рты заткнуты кляпами, в глазах — паника. Наемники лежали, связанные по рукам и ногам собственными же веревками, бок о бок. Кто-то не шевелился, прочие извивались в путах.

Разум силился найти объяснение увиденному.

— Вот и нашлись братцы-кролики, — заметил Минхо.

Ньют заглянул внутрь.

— Этих хотя бы к потолку за шею не подвесили. Как в прошлый раз…

Нельзя не согласиться. Томас все еще живо помнил висельников в столовой. Не важно, были ли они настоящие или их образ глэйдерам только внушили.

— Надо их допросить, узнать, что творится, — сказала Бренда и направилась к двери.

Томас перехватил ее.

— Нет.

— Почему это — нет? С какой стати? Тебе что, информация не нужна?! — Она высвободила руку и осталась на месте ждать объяснений.

— Вдруг это ловушка? Или тот, кто повязал наемников, скоро вернется? Нам надо бежать отсюда.

— Точно, — согласился Минхо. — Спорить тут не о чем. Мне по фигу, кто носится по зданию: шизы, повстанцы или гориллы. Охранники не наша забота.

Бренда пожала плечами:

— Как хотите. Просто неплохо бы узнать, что происходит. — Указав направление, она добавила: — Ангар в той стороне.

Подобрав оружие и боеприпасы, ребята побежали дальше. По пути в коридорах они постоянно оглядывались: вдруг да попадется тот, кто сумел обезвредить охрану? Наконец Бренда остановилась у двойных дверей. Одна створка была приоткрыта, и в коридор задувал ветерок, шевеля края медицинской формы на девушке.

Уже по привычке Минхо и Ньют с оружием на изготовку встали слева и справа от двери. Бренда — с пистолетом — взялась за ручку и прицелилась в щель. Изнутри не доносилось ни звука.

Томас покрепче сжал в руках пушку, вдавив приклад в плечо и нацелив ствол прямо перед собой.

— Открывай, — сказал он. Сердце бешено колотилось.

Бренда распахнула дверь, и Томас устремился вперед — повел оружием влево, вправо, обернулся кругом и побежал дальше.

В гигантский ангар влезли бы все три берга, однако на месте было только два корабля. Словно лягушки-великаны, готовые к прыжку, они возвышались над глэйдерами, опаленные и потрепанные, побывавшие не в одном бою. Кроме них, нескольких деревянных ящиков да верстаков здесь больше не было ничего.

В полной тишине четверо ребят рассредоточились и принялись обыскивать ангар.

— Эй! — воскликнул вдруг Минхо. — Все сюда. Тут кое-кто есть…

Фразу он не закончил, только зашел за большой ящик и прицелился в кого-то на полу.

Первым подбежал Томас… и с удивлением обнаружил мужчину. Постанывая и потирая голову, тот пытался подняться. Крови на темных волосах видно не было, однако, судя по всему, досталось ему крепко.

— Не спеши, приятель, помедленней, — предупредил Минхо. — Сейчас спокойно поднимись и сядь. Дернешься — и даже глазом моргнуть не успеешь, как я сделаю из тебя шашлык.

Приподнявшись на локте, мужчина убрал руку от лица, и тут же Бренда — коротко вскрикнув — кинулась к нему обниматься.

Хорхе. Ну слава Богу, нашелся пилот. Цел и невредим… относительно.

Бренда же, не удовлетворившись увиденным, уже осматривала Хорхе на предмет наличия ран и засыпала друга вопросами:

— Что стряслось? Кто тебя так? Где третий берг? Куда все подевались?

Застонав, Хорхе осторожно отстранился.

— Тише, тише, hermana.[1] У меня на башке как будто шизы плясали. Дай секунду, очухаться надо.

Бренда, раскрасневшаяся, встревоженная, чуть отодвинулась от него. У Томаса у самого на языке вертелся миллион вопросов, которые, впрочем, могут и подождать. Томас прекрасно знал, каково это — когда тебя вырубают ударом по голове.

Хорхе постепенно приходил в себя. А ведь не так уж и давно этот латинос напугал Томаса до дрожи в коленках. Век не забыть, как Хорхе дрался с Минхо в развалинах посреди пустыни. Хорошо хоть позже латинос понял: он и глэйдеры на одной стороне.

Хорхе несколько раз крепко зажмурился и начал говорить:

— Не знаю, как у них получилось, но они захватили здание, избавились от охраны и вместе с другим пилотом улетели на берге. Я, как дурак, попытался их задержать, выяснить, что происходит… И чуть башкой не поплатился.

— Кто это — они? — спросила Бренда. — Кто захватил берг?

Хорхе посмотрел на Томаса и ответил:

— Тереза. Эта девка и остальные субъекты. Ну, кроме вас, muchachos.[2].

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ.

Томас пошатнулся и чуть не упал — хорошо, успел схватиться за крупный контейнер. Он-то думал, что в здание ворвались шизы или другая, враждебная, организация, которая пленила Терезу и остальных, может быть, даже спасла…

И вот пожалуйста, Тереза бежала. С боем вывела группу, повязала охранников и улетела на берге.

Бросила Томаса и еще двоих… Да-а, многого он мог ожидать, но только не такого.

— Эй, захлопни пасть! — взмолился Хорхе, перебивая Минхо и Ньюта и выдергивая Томаса из задумчивости. — Когда вы говорите, мне в черепушку словно гвозди заколачивают. Просто… помолчите немного. И помогите встать.

Ньют протянул латиносу руку, помогая подняться на ноги.

— Лучше уж объясни, что за хрень тут творится. Давай рассказывай с самого начала.

— И поскорее, — добавил Минхо.

По-прежнему морщась от боли, Хорхе сложил руки на груди и оперся о ящик.

— Ты чем слушал, hermano?[3] Говорю же: я сам толком ничего не понимаю, а что понимаю — о том уже рассказал. Башка у меня…

— Знаем, знаем! — отрезал Минхо. — Бо-бо твоя головка. Говори дальше. Как закончишь — найду тебе, кланкорожему, аспирин.

— Какой смелый мальчик, — усмехнулся Хорхе. — Не забывай, в Жаровне это ты просил у меня пощады, умолял сохранить тебе жизнь.

Минхо поморщился и залился краской.

— Ха, легко быть крутым, когда тебя защищает толпа с ножиками. Ситуация изменилась, знаешь ли.

— А ну хватит! — прикрикнула на них Бренда. — Мы все в одной лодке.

— Продолжай, Хорхе, — сказал Ньют. — Говори, и, может, мы поймем, что делать дальше.

Томас все еще не оправился от потрясения. Он слушал Минхо и Ньюта, наблюдая за происходящим как бы со стороны, на экране. Словно его самого здесь не было. Казалось бы, сюрпризов у Терезы больше не осталось, и вот нате вам…

— Так, — продолжил Хорхе, — я почти все время торчал здесь, в ангаре. Потом услышал крики, по рации пришло предупреждение. Включилась тихая тревога, замигали лампы. Я пошел выяснить, в чем дело, и тут уж получил по репе.

— Ну, больней уже не будет, — пробормотал Минхо.

Хорхе его либо не слышал, либо просто внимания не обратил.

— Когда огни погасли, я вернулся сюда за пистолетом, и в этот момент в ангар ворвалась Тереза. За ней бежала банда ваших отморозков, да так, словно за ними черти гнались. Схватили старика Тони и заставили вести берг. В меня уперли семь — если не восемь — пушек, и я свою пукалку отбросил. Стоило попросить объяснений, как одна блондинка врезала мне по лбу прикладом. Я упал, а когда очнулся, то увидел ваши рожи. Один берг угнали. Вот, собственно, и весь сказ.

Томас слушал, но не слышал. Лишь один момент полностью занимал мысли, вызывая не то чтобы замешательство — боль.

— Нас кинули, — прошептал он. — Поверить не могу.

— Э? — не понял Минхо.

— Говори громче, Томми, — попросил Ньют.

Томас пристально посмотрел на каждого из них.

— Они бросили нас. Мы хотя бы пытались их найти, а они оставили нас тут на милость ПОРОКа.

Судя по взглядам, друзья подумали о том же.

— Может, они все же искали вас? — предположила Бренда. — Просто не нашли. Или их вынудили отступить и покинуть комплекс?

Минхо только усмехнулся:

— Охрана лежит связанная в караулке! Времени у Терезы было до фига и больше! Так что бросила она нас, и точка.

— Намеренно, — очень тихо добавил Ньют.

Нет, что-то здесь не так, что-то не клеится.

— Нелогично, — сказал Томас. — Тереза просто фанатела от ПОРОКа, так зачем ей бежать? Это какая-то уловка. Бренда, ты предупреждала, что никому нельзя верить. Что еще ты знаешь?

Бренда покачала головой:

— О побеге мне ничего не известно. И ты ошибаешься: очень даже логично, что, кроме нас, бежали и остальные субъекты. Просто у них получилось лучше и быстрее.

Минхо чуть не зарычал по-волчьи.

— Не советую нас оскорблять. Еще раз скажешь «субъект», и я тебя по стенке размажу — не посмотрю, что девка.

— Рискни здоровьем, — предупредил Хорхе. — Пальцем ее тронешь — без башки останешься.

— Да хватит уже письками мериться! — Бренда закатила глаза. — Нам надо план действий составить.

Вот так взять и отмахнуться от предательства? Как же! Тереза и прочие — даже Фрайпан! — бросили их — Томаса, Минхо и Ньюта. Сумели же повязать наемников, так почему друзей не нашли?! И с какой стати Терезе бежать от ПОРОКа? Неужели во время процедуры она вспомнила нечто, о чем и не подозревала?

— Чего составлять-то? — сказал Ньют. — Уходим, и все тут.

Он указал на берг.

Верно, чего рассусоливать? Томас обратился к Хорхе:

— Ты и правда пилот?

Латинос широко улыбнулся:

— В яблочко, muchacho. Один из лучших.

— Тогда зачем тебя в Жаровню заслали? Разве ты не ценный сотрудник?

Хорхе взглянул на Бренду.

— Куда Бренда — туда и я. Жаль признавать, но перспектива отправиться к шизам показалась мне лучше, чем торчать здесь. Я воспринял эту миссию как отпуск. Вышло немного жестче, чем я…

Завопила сирена, и Томас аж подпрыгнул от неожиданности. В просторном ангаре, эхом отражаясь от высокого потолка и стен, она ревела даже громче, чем в тесном коридоре.

Бренда посмотрела на входные двери, и Томас обернулся в том же направлении: в ангар вбежали по меньшей мере десять наемников. Черные тут же принялись палить из оружия.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ.

Томаса дернули за шкирку влево, и он, не устояв на ногах, упал за ящик. В то же мгновение ангар наполнился звоном битого стекла и треском статики. В контейнер, опаляя воздух, ударило несколько молний. Не успели они погаснуть, как дерево затрещало под градом пуль.

— Кто их освободил? — прокричал Минхо.

— Сейчас какая, на хрен, разница! — ответил Ньют.

Группа мятежников сгрудилась в укрытии. Позиция им досталась явно не лучшая, из такой отбиваться неудобно.

— Нас вот-вот окружат! — сказал Хорхе. — Надо отстреливаться!

Позабыв на мгновение про атаку наемников, Томас воззрился на Хорхе.

— Так ты с нами?

Пилот взглянул на Бренду и пожал плечами:

— Раз уж она вам помогает, то и я в деле. И если ты не заметил, меня тоже хотят убить!

Страх сменился облегчением. Теперь осталось добраться до одного из двух бергов.

Стрельба вдруг прекратилась. Наемники, перебрасываясь рублеными фразами, стали окружать бунтовщиков. Медлить нельзя, передышка будет короткой.

— Как поступим? — спросил Томас у Минхо. — Назначаю тебя главным — решай.

Одарив друга пронзительным взглядом, Минхо все же коротко кивнул и ответил:

— Значит, так: я беру на себя правый фланг, Ньют — левый, Томас и Бренда стреляют поверх контейнера. Хорхе, ты — к бергу. Жди нас и гаси все, что движется или носит черное.

Томас привстал на колено, лицом к ящику, готовый вскочить на ноги по команде. Бренда — справа от него — отложила пушки и взяла пистолеты. В глазах ее пылал яростный огонь.

— Хочешь замочить кого-нибудь? — спросил Томас.

— He-а, буду стрелять по ногам. Хотя кто знает — может, и завалю одного-двух. Чисто случайно.

Бренда улыбнулась. Вот это девушка!

— Приготовились! — сказал Минхо. — Айда!

И понеслось. Томас выстрелил наугад. Хлопнула первая электрограната, и Томас рискнул прицелиться. Заметил, как осторожно пробирается в их сторону наемник, и пальнул ему в грудь. Объятый зигзагами молний, извиваясь, мужчина в черном отлетел назад.

Ангар огласили крики; грохотали выстрелы, трещали разряды. Один за другим наемники падали, хватаясь за простреленные ноги — Бренда не подвела, справилась. Уцелевшие охранники бросились врассыпную.

— Они убегают! — крикнул Минхо. — Не ожидали, что мы вооружены. Скоро опомнятся… Хорхе, который берг — твой?

— Вон тот. — Латинос указал в дальний левый угол ангара. — Там моя крошка. Приготовить ее к полету — минутное дело.

Томас взглянул в указанном направлении: гигантский пандус корабля — запомнившийся по побегу из Жаровни — был опущен, словно в ожидании пассажиров. Еще никуда Томас не хотел попасть так сильно, как на борт этого берга.

Минхо сделал выстрел.

— Так, всем перезарядиться. Сейчас вы бегите к Бергу, мы с Ньютом сидим здесь и отстреливаемся. Хорхе, ты прогреваешь машину, а Томас и Бренда прикроют уже наше с Ньютом отступление. Ну как план?

— Электрограната может повредить бергу? — спросил Томас, пока все заряжали оружие и рассовывали запасные обоймы по карманам.

Хорхе покачал головой.

— Шкура у них грубее, чем у верблюда из Жаровни. Лучше пусть стреляют в берг, чем в нас. Погнали, muchachos!

— Пошел-пошел-пошел! — без предупреждения скомандовал Минхо. Сам он на пару с Ньютом принялся поливать огнем из пушки всю открытую зону перед бергами.

Адреналин ударил в голову. Томас и Бренда встали по обеим сторонам от Хорхе и вылетели из-за ящика. Они стреляли на бегу, хотя из-за дыма и постоянных вспышек целиться почти не удавалось. Но Томас старался, и Бренда — тоже. Мимо, в каких-то дюймах, свистели пули.

Вокруг сыпалось стекло, рвались электрогранаты.

— Ходу, ходу! — кричал Хорхе.

Томас побежал быстрее. Мышцы горели. Под ногами мелькали изломанные клинки молний; в металлические стены ангара бились и рикошетили пули; дым клубился и извивался подобно туману. Однако Томас почти ничего не видел, не замечал — перед ним, всего в нескольких десятках футов, маячил пандус берга.

Они уже почти добежали, когда в спину Бренде ударил серебристый шарик. Девушка вскрикнула и, окутанная паутинками молний, рухнула на пол лицом вниз.

Окликнув ее, Томас остановился и лег на пол — чтобы не подстрелили. Змейки разрядов, оставив дымные струйки, ушли с тела Бренды в пол. Томасу пришлось ползти до нее осторожно — дабы и самому не схлопотать удар током.

Увидев, что обстоятельства изменились, Минхо и Ньют нарушили план и побежали. Хорхе тем временем смотался внутрь корабля за другой пушкой — ее снаряды от удара о тело взрывались языками бушующего пламени. Подожженные наемники с криками падали на пол, прочие при виде новой угрозы отступили.

Томас так и лежал неподалеку от Бренды, взбешенный собственным бессилием. Пока разряды не погаснут, он и притронуться-то к ней не сможет. Надо ждать, а времени, похоже, не осталось. Бренда жутко побледнела, из носа текла кровь, изо рта — струнка слюны. Тело дергалось и извивалось в страшных конвульсиях, в широко раскрытых глазах застыли удивление и ужас.

Подбежали Минхо и Ньют, легли рядом.

— Нет! — вскрикнул Томас. — Бегите к бергу, укройтесь за пандусом. Ждите, пока я не смогу забрать Бренду, — и тогда палите во всю мощь. Прикроете меня.

— Да пошли, чего телишься! — ответил Минхо и взял Бренду за плечи. Дыхание у Томаса перехватило, когда Минхо скривился от боли. Вверх по его рукам стрельнуло несколько разрядов, но, лишенные первичной силы, они не причинили вреда. Минхо остался стоять на ногах — значит, можно отнести Бренду на борт.

Томас подхватил ее под руки, Ньют взял за ноги, и вместе они начали отступать к бергу. Ангар превратился в царство грохота, дыма и молний. По ноге Томаса чиркнула пуля — вскользь, ободрав кожу и причинив жгучую боль; один дюйм в сторону — и Томас если бы и не истек кровью, то остался бы хромым до конца жизни. Он завопил от ярости, в эту минуту ненавидя наемников, всех до единого.

Минхо морщился от натуги — ему пришлось одному волочить Бренду по полу.

Гнев придал Томасу сил. Одной рукой он поднял пушку и, не останавливаясь, снова подхватив подстреленную девушку, принялся палить наугад.

Когда они достигли края пандуса, Хорхе отбросил огнемет и кинулся на помощь, подхватил Бренду под руку. Томас, отойдя в сторону, позволил ему и Минхо перетащить Бренду через невысокий бортик.

Ньют открыл огонь, выпуская снаряды направо и налево, пока те не закончились.

У Томаса обоймы хватило еще на один выстрел.

Наемники поняли: пришло их время — и всем скопом покинули укрытие. Побежали, паля на ходу, к бергу.

— Не перезаряжай! — крикнул Томас Ньюту. — Уходим!

Ньют развернулся и похромал вверх по пандусу. Томас шел следом за ним, и как только переступил бортик, в спину что-то ударило. Затрещало, и в тело будто вонзилась одномоментно тысяча молний. Томас упал и покатился вниз, дергаясь в конвульсиях, а остановился лишь на полу самого ангара, за пределами пандуса.

Все вокруг потемнело.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ.

Глаза оставались открытыми, но Томас ничего не видел. Впрочем, нет, он видел дуги слепящего света. Ни моргнуть, ни зажмуриться. Все болит; кожа как будто плавится и стекает с мускулов и костей. Даже крикнуть не получается — тело словно живет само по себе. Руки-ноги дергаются — не остановишь.

В ушах трещало и щелкало от разрядов, однако постепенно Томас сумел расслышать другой звук: низкий, дробный гул, от которого чуть не раскалывался череп. Томас, балансируя на краю обморока, догадался: это разогревается берг. Из сопл уже, наверное, бьют снопы голубоватого пламени.

И эти кинули. Сначала Тереза и Фрайпан, теперь — ближайшие друзья и Хорхе. Очередного предательства Томас не переживет. Он хотел закричать — несмотря на пронзающие тело иглы боли, на запах паленого. Нет, не бросят его, он уверен…

Постепенно зрение стало проясняться. Белые сполохи перед глазами стали слабее, уменьшились.

Томас моргнул. Над ним стояли двое или трое людей в черном и целились ему прямо в голову. Наемники.

Убьют? Или доставят обратно к Крысуну для опытов? Один из черных заговорил, но разобрать слова — из-за треска статики в ушах — Томас не смог.

И вдруг наемников смели пронесшиеся мимо две размытые фигуры. Друзья, это точно его друзья. Сквозь дым Томас видел лишь высокий потолок. Боль почти прошла, осталось онемение. Может, попробовать пошевелиться? Томас качнулся вправо, перекатился влево и — перебарывая слабость и головокружение — приподнялся на локте. Последние крохотные змейки молний скользнули с него в цементный пол. Видимо, худшее позади.

Сместившись еще немного в сторону, Томас оглянулся: Минхо и Ньют повалили двух наемников и пинают их, бьют почем зря, вышибая кланк. Хорхе — между ними, палит во все стороны из огнемета.

Остальные наемники или спрятались, или повержены, иначе не добиться бы глэйдерам такого успеха. Или же наемники притворились, что отступают, — перешли в иную фазу игры, каких ПОРОК припас, наверное, немало.

Черт с ними. Сейчас Томасу хотелось одного — бежать из лаборатории как можно скорее. А средство побега совсем рядом, ждет.

Застонав, Томас перекатился на живот, приподнялся на четвереньки. Звенело стекло, трещали разряды, грохотало оружие, и визжали, рикошетя, пули. Томас был совершенно беззащитен, беспомощен — его могли вновь подстрелить. Ну ладно! Отстранившись от всего, он пополз к пандусу берга.

Сопла корабля извергали ревущее пламя, само судно вибрировало, заставляя дрожать пол. Вот он, край пандуса, еще несколько футов…

Надо всем отступать. Томас хотел окликнуть друзей, но из горла вырвался слабенький хрип. Раненым псом, превозмогая себя, Томас переполз через порог и стал подниматься по наклонной. Мышцы болели, накатывала тошнота. В ушах стоял грохот перестрелки, звенели натянутые нервы — в любой момент в Томаса мог угодить электрозаряд или пуля.

На полпути вверх Томас обернулся: все трое друзей отступали за ним.

Минхо остановился перезарядиться. Нет, нельзя стоять — подстрелят! Однако вот Минхо закончил, вогнал обойму в пушку и снова открыл огонь. Друзья достигли края пандуса.

Томас заскулил по-собачьи, пытаясь заговорить.

— Все! — выкрикнул Хорхе. — Хватайте его и тащите на палубу!

Латинос пронесся мимо в глубь корабля. Что-то громко щелкнуло, и привод, зарыдав, стал поднимать пандус. Томас сам не заметил, как упал лицом прямо на рубчатую поверхность. Кто-то подхватил его, перенес на палубу. Наконец люк закрылся и замки заперли его наглухо.

— Прости, Томми, — пробормотал на ухо Ньют. — Можно было и понежнее, да, но…

Теряя сознание, Томас тем не менее испытывал дикую радость — наконец, наконец они покидают ПОРОК. В попытке издать счастливый вопль Томас едва слышно хрюкнул, закрыл глаза и провалился во тьму.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ.

Очнувшись, Томас увидел над собой Бренду: встревоженную, бледную, со следами запекшейся крови; на лбу — сажа, на щеке — синяк. И только при виде чужих ран Томас вспомнил, что и его подстрелили. Тело налилось болью. Интересно, как эти электрогранаты сказываются на здоровье? Хорошо еще, всего одну схлопотал.

— Я сама только что очнулась, — сказала Бренда. — Как себя чувствуешь?

Томас попытался приподняться на локте, и тут же в раненой ноге стрельнула острая боль.

— Как мешок с кланком.

Кто-то уложил его на низкую койку в грузовом отсеке, среди разномастной мебели. Минхо и Ньют наслаждались заслуженным отдыхом, прикорнув на уродливых диванах и закутавшись в пледы до подбородка. Как дети, которые прячутся под одеялками. Скорее всего это Бренда их укрыла.

Бренда поднялась с колен и присела в ветхое кресло неподалеку.

— Мы часов десять проспали.

— Серьезно? — Не может быть, Томас ведь только что заснул… то есть вырубился. Однако Бренда утвердительно кивнула, и он спросил: — Мы летим так долго? И куда же? На Луну?

Томас сел на койке.

— Нет, — ответила девушка. — Просто Хорхе отлетел миль на сто и приземлился где-то в поле. Он и сам сейчас спит. Пилотам отдых нужнее, чем остальным.

— Черт, ну мы с тобой и подставились… Признаться, мне больше по нраву самому спускать курок.

Томас потер лицо и от души зевнул, а заметив на руках ожоги, спросил:

— Шрамы останутся?

— Нашел о чем беспокоиться! — рассмеялась Бренда.

Томас невольно улыбнулся. А ведь она права.

— Итак, — сказал Томас и продолжил чуть медленнее: — Там, в штабе ПОРОКа, мне не терпелось бежать. Зато теперь не знаю, что делать. Каков внешний мир? Ведь не вся же планета превратилась в Жаровню?

— Нет, — ответила Бренда. — Только тропические страны. Правда, в остальных регионах климат тоже не подарок. Выжить удалось лишь нескольким городам. Выбор у нас небольшой, но благодаря иммунитету, может, и работу сумеем найти.

— Работу, — эхом повторил Томас, будто прежде не слышал такого слова. — Ты уже об устройстве жизни подумываешь?

— Еду-то покупать надо.

Томас не ответил. Осознание реальности обрушилось на него всей тяжестью: если уж бежать и прятаться в реальном мире, то и вести себя надо соответственно. Но разве возможен нормальный жизненный уклад в мире, где свирепствует Вспышка? Вспомнились друзья.

— Тереза, — сказал он.

Бренда от неожиданности слегка вздрогнула.

— Она-то здесь при чем?

— Можно узнать, куда она увела остальных?

— Хорхе уже выяснил — пробил через следящую систему берга. Они рванули в город под названием Денвер.

Томас насторожился.

— Значит, и ПОРОК сумеет нас отыскать?

— Ты не знаешь Хорхе. — Бренда проказливо улыбнулась. — Он так управляется с системой слежения — залюбуешься. По крайней мере какое-то время будем опережать ПОРОК на шаг или два.

— Денвер, — немного погодя произнес Томас, будто пробуя странное слово на вкус. — Где это?

— Высоко в Скалистых горах. Хорошее место для убежища, ничем не хуже других. Климат после солнечных вспышек восстановился там довольно быстро.

Да плевать на местность, главное — отыскать Терезу, восстановить группу целиком. Зачем — Томас пока и сам не знал и не был готов обсуждать это с Брендой.

— На что похож Денвер?

— Да на любой другой крупный город. Вход зараженным туда заказан, а население наугад и очень часто проверяют на вирус. Для зараженных даже построили отдельный городок, по другую сторону долины. Тем, у кого иммунитет, платят огромные деньжищи, если они соглашаются присматривать за шизами. Работка опасная. И город, и приют хорошо охраняются.

Несмотря на постепенно возвращающуюся память, Томас почти ничего не знал о тех, кто наделен иммунитетом. Помнил только, что Крысун говорил о них.

— Дженсон сказал, что люди ненавидят иммунных. Будто их называют иммуняками. Что он имел в виду?

— Подцепив болячку, ты понимаешь, что умрешь — рано или поздно, это лишь вопрос времени. Как бы мы ни старались, какие карантины ни устанавливали, вирус все равно проникает в общество. Вообрази себя на месте больного и представь ситуацию… представь, что иммунным ничего не сделается. Вспышка на них никак не влияет, они даже не переносят вирус. Как можно относиться к таким людям спокойно? Не испытывая ненависти?

— Наверное, ты права, — ответил Томас, радуясь про себя, что наделен иммунитетом. Лучше быть ненавидимым, чем больным. — Разве нельзя сделать нас привилегированными членами общества? Нам ведь болезнь не страшна? Это ценное свойство, его можно использовать.

Бренда пожала плечами.

— Так нас и используют, особенно в правительстве и в охране. И все равно большая часть людей нас ненавидит. Потому-то иммунным и платят так много за работу, иначе они не согласились бы на службу. Многие даже пытаются скрыть свой иммунитет или поступают на работу в ПОРОК, как мы с Хорхе.

— Когда вы с ним познакомились? На работе или до нее?

— Встретились мы на Аляске, в тайном лагере, где собирались иммунные. Хорхе стал мне как дядя и поклялся всегда и везде оберегать. Папу моего тогда уже убили, а мама выгнала меня из дому, едва узнав, что сама подцепила вирус.

Томас уперся локтями в колени.

— Ты же говорила, что твоего папу застрелили наемники ПОРОКа. И ты все равно пошла работать на них? Добровольно?

— Вопрос выживания, Томас. — Взгляд ее потемнел. — Ты даже не представляешь, как хорошо устроился под опекой ПОРОКа. Снаружи, в реальном мире, люди на все готовы, лишь бы протянуть еще денек. У шизов и иммунных проблемы разные, да, но жить хотят все. И те и другие.

Растерянный Томас ничего не ответил. Он и знал-то о жизни лишь по опыту в Лабиринте и Жаровне да из обрывочных воспоминаний о детстве. Внутри сейчас образовалась пустота, Томас чувствовал себя лишним в этом мире, никому не нужным.

Сердце вдруг сдавила боль.

— Интересно, что стало с моей мамой? — произнес он и сам поразился вопросу.

— С твоей мамой? Ты ее помнишь?

— Мне иногда снятся сны про нее. Кажется, это возвращается память.

— И что ты вспомнил? Какой была твоя мама?

— Ну… мама как мама. Любила меня, заботилась, волновалась. — Голос надломился. — Ко мне так никто не относится. Больно даже представить, как она сходит с ума, думать о том, чем для нее все закончилось. В какого кровожадного шиза…

— Хватит, Томас. Не надо. — Бренда взяла его за руку. Помогло. — Лучше подумай, как она обрадовалась бы, что ты все еще жив и борешься. Она умерла, зная, что у тебя есть иммунитет, есть шанс вырасти, повзрослеть. Не важно, насколько ужасен мир вокруг. И потом, ты очень и очень не прав.

Все это время Томас смотрел в пол, но на последних словах Бренды поднял голову и произнес:

— Ч-что?

— Минхо, Ньют, Фрайпан — они твои друзья и заботятся о тебе. Даже Тереза. Она совершала тогда в Жаровне ужасные вещи лишь потому, что верила: иного пути нет. — Помолчав немного, Бренда тихим голосом добавила: — И Чак тоже.

Боль в сердце только усилилась.

— Чак. Он… он же… — Томас замолчал, собираясь с духом. Убийство Чака — вот за что поистине стоит ненавидеть ПОРОК. Какое же благо в смерти безобидного паренька?!

Наконец Томас успокоился и продолжил:

— Чак умер у меня на руках. У него на лице застыл дикий ужас… Нельзя так. Нельзя так с людьми поступать. Мне все равно, кто что говорит. Плевать, сколько людей спятит и подохнет. Пусть даже вся наша раса вымрет. Если бы смерть Чака стала единственной ценой за вакцину, я бы и тогда отказался ее уплатить.

— Успокойся, Томас. Ты себе сейчас пальцы переломаешь.

Парень и сам не заметил, как выпустил руку Бренды. Взглянул на занемевшие сцепленные пальцы и разжал.

Бренда печально кивнула:

— В городе посреди Жаровни я изменилась бесповоротно. Прости, за все прости.

Томас покачал головой:

— У тебя причин извиняться не больше, чем у меня. Все мы по уши вляпались. — Застонав, он улегся назад на койку и стал смотреть в решетчатый потолок.

После долгой паузы Бренда заговорила вновь:

— Знаешь, может, нам и стоит поискать Терезу. Присоединиться к основной группе. Они бежали — значит, на нашей стороне. Не стоит их судить слишком строго. Вдруг им пришлось бросить нас? Я нисколько не удивляюсь ни тому, как они поступили, ни тому, куда отправились.

Томас посмотрел на Бренду. Кто знает, вдруг она права?

— Значит, и нам стоит рвануть в этот…

— Денвер.

Томас кивнул. Откуда-то пришла уверенность, и мысль стала казаться ему вполне удачной.

— Ага, в Денвер.

— Учти, мы летим туда не только из-за твоих друзей, — улыбнулась Бренда. — В Денвере нас ждет кое-что поважнее.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ.

Что может быть важнее? Томас в нетерпении уставился на Бренду.

— Ты ведь знаешь, что у тебя в голове, — продолжила девушка. — Поэтому… что нас должно заботить больше всего?

Томас подумал немного.

— ПОРОК следит за нами и может манипулировать нашим мозгом.

— В точку.

— И поэтому?.. — От нетерпения Томас чуть локти не кусал.

Бренда снова села на стул и подалась вперед, возбужденно потирая ладони.

— В Девере живет один человек по имени Ганс. Как и мы, он иммунен. По профессии врач. Когда-то он работал на ПОРОК, но потом начались терки с начальством из-за протоколов, связанных с мозговыми имплантатами. Ганс считал, что вживлять в мозг подобные устройства бесчеловечно, что руководство переходит границы дозволенного и очень рискует. ПОРОК не отпускал Ганса, однако бежать ему все же удалось.

— Охрана у них фиговая, — пробормотал Томас.

— Нам же лучше, — ухмыльнулась Бренда. — В общем, Ганс — гений. Он знает все об имплантатах, до последней мелочи, и сейчас находится в Денвере. Успел прислать весточку оттуда по Сети, как раз перед тем как меня отправили в Жаровню. Доберемся до Ганса, и он вытащит эти штуковины из ваших голов. Ну или хотя бы обезвредит их. Не знаю, как они устроены, но если кто и может справиться с имплантатами, так это Ганс. ПОРОК он ненавидит не меньше нашего и помочь согласится с радостью.

Подумав немного, Томас произнес:

— Если нашими мозгами манипулируют, то мы в заднице. Я раза три видел, что имплантаты делают с людьми.

Алби в Хомстеде, борющийся с невидимой силой; Галли, мечущий нож в Чака; Тереза в лачуге посреди пустыни, пытающаяся заговорить с Томасом. Одни из самых горьких воспоминаний.

— Точно, ПОРОК умеет манипулировать людьми, принуждать к действиям. Они не видят твоими глазами и не слышат то, что слышишь ты, но обезвредить имплантат необходимо. Если ПОРОК подберется достаточно близко и решит, что игра стоит свеч, они возьмут тебя в оборот. Нам этого совсем не нужно.

Да, подумать есть над чем.

— Причин лететь в Денвер достаточно. Посмотрим, что скажут Минхо и Ньют, когда проснутся.

Бренда кивнула:

— Хорошо, ждем. — Она подошла к Томасу и поцеловала в щеку. Кожа тут же покрылась мурашками. — Знаешь, в тоннелях под городом я не всегда притворялась. — Бренда помолчала, глядя на Томаса, затем добавила: — Пойду разбужу Хорхе. Он устроился на мостике.

Она вышла из кладовой, а Томас остался сидеть, надеясь, что не залился краской. Он вспомнил, как прижималась к нему Бренда тогда, в Подвалах. Заложив руки за голову, Томас лег на койку и попытался переварить все услышанное. Наконец появилась цель, есть куда двигаться. На губах заиграла легкая улыбочка — и не от одного только поцелуя.

Совещание Минхо назвал, по старинке, советом. Под конец голова у Томаса раскалывалась от пульсирующей боли, глаза лезли из орбит. Минхо выступил за адвоката дьявола: меча в Бренду злобные взгляды, критиковал ее план по каждому пункту. Понятное дело, надо учесть все недостатки и слабые стороны задумки, но ведь можно было дать девушке передышку.

В ожесточенных спорах и бесконечных прогонах плана по кругу прошел час. В конце концов единогласно решили: в Денвер лететь надо. Берг предстояло посадить на частном аэродроме и там представиться группой иммунных, которые ищут работу в правительственном транспортном управлении. Повезло, что ПОРОК не больно-то афиширует свои действия и корабль беглецам достался немаркированный. Ребята сдадут анализы на вирус, и после их впустят в город. Ньюту предстояло остаться на борту и ждать, чего остальные добьются в Денвере.

После нехитрой трапезы Хорхе отправился в кабину пилота. Сказал, что отлично выспался, зато остальным велел спать дальше — до города еще несколько часов лету, да и кто знает, когда в следующий раз получится найти место для отдыха.

Под предлогом, что болит голова, Томас отошел в дальний угол и устроился в кресле с откидной спинкой. Хотелось побыть в одиночестве. Свернувшись калачиком, спиной к остальным, укрылся пледом. Так уютно он себя давно не чувствовал. Томас боялся будущего и в то же время испытывал умиротворение, ведь скоро ему помогут развязаться с ПОРОКом. Навсегда.

Он вспоминал побег, раз за разом прокручивая события в голове и все больше убеждаясь, что бежать удалось без «помощи» ПОРОКа. Слишком уж много решений принимали ребята в последнюю долю секунды, слишком много было импровизации. И наемники бились яростно, всерьез намереваясь удержать подопытных и их сообщников.

Наконец сон освободил Томаса от мыслей.

Ему всего двенадцать, он сидит в кресле напротив грустного мужчины. В комнате одно-единственное смотровое окошко.

— Томас, — заговаривает мужчина. — В последнее время ты часто отвлекаешься. Давай сосредоточимся на важном. Телепатическое общение вам с Терезой дается отлично, и в остальном прогресс налицо, по всем статьям. Нельзя раскисать, соберись.

Томасу становится стыдно, а после — стыдно за этот самый стыд. Сейчас бы убежать и запереться в спальне. Мужчина все видит и понимает.

— Мы не выйдем из этой комнаты, пока ты не докажешь готовность и решимость. — Слова звучат словно смертный приговор из уст бессердечного судьи. — Отвечай на мои вопросы как можно искреннее. Прочувствуй ответ всем сердцем, понял?

Томас кивает.

— Зачем мы здесь? — спрашивает мужчина.

— Из-за Вспышки.

— Этого мало. Поясни.

Томас не торопится. Недавно он проявил характер, недоверие к руководству, но если сейчас ответить так, как того хочет печальный мужчина, Томасу все простят и он вернется к работе.

— Не молчи, — торопит мужчина.

И Томас выдает на автомате давно заученный текст:

— Солнечные вспышки испепелили большую часть нашей планеты. В результате ослабла защита многих правительственных учреждений. В одной из лабораторий военного Центра контроля заболеваний произошла утечка: на волю вырвался искусственно выведенный боевой вирус. Началась пандемия, пострадали все густонаселенные районы Земли. Болезнь стала известна как Вспышка. Члены правительств, пережившие катастрофу, объединили силы и ресурсы, создав ПОРОК. Они собрали самых одаренных из обладающих иммунитетом людей. Затем началась разработка особой матрицы: схемы функционирования мозга, пораженного вирусом, но не поддающегося болезни. Результаты работы приведут…

Томас говорит и говорит, без остановки и с ненавистью к каждому слову.

Томас — тот, что спит, — разворачивается и бежит прочь, в темноту.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ.

Томас решил рассказать друзьям о своих снах. Поделиться подозрениями, что это частички памяти, которая понемногу просачивается через барьер.

Когда все расселись по стульям и креслам на второй за день совет — поближе к кабине пилота, чтобы Хорхе слышал, — Томас заставил друзей пообещать хранить молчание, пока он не закончит. И только потом поведал о снах: начав с детства, как его забрал у матери ПОРОК, как выяснилось, что у Томаса иммунитет, рассказал об уроках телепатии с Терезой. Рассказал все, что вспомнил.

— Ну и как нам это поможет? — спросил Минхо. — Я только возненавидел ПОРОК еще сильнее. Хорошо, что мы сбежали. Надеюсь, Терезу больше никогда не увижу, не то… ух!

Заговорил Ньют, ставший в последнее время раздражительным и отстраненным:

— Бренда просто принцесса по сравнению с этой всезнайкой, так ее разэтак.

— Хм… и что я должна сказать? Спасибо? — закатила глаза Бренда.

— А у тебя когда настроение переменилось? — сказал что сплюнул Минхо.

— Чего? — не поняла Бренда.

— Когда это ты так люто возненавидела ПОРОК? Ты же работала на них и помогала дурить нас в Жаровне. Потом даже хотела надеть на нас маску-вспоминалку… и вот ты снова с нами. С какой стати перебежала на нашу сторону?

Устало вздохнув, Бренда заговорила, и голос ее дрожал от гнева:

— Я не перебегала на вашу сторону просто потому, что никогда не была на их стороне. Никогда. Мне не нравились их методы, да только я в одиночку — или даже с Хорхе — ничего не смогла бы поделать. Затем я повстречала вас, мы вместе прошли через Жаровню, и… стало ясно: смысл бороться есть.

Так, пора менять тему.

— Бренда, как думаешь: ПОРОК попробует нами манипулировать? — спросил Томас. — Они вмешаются в наши дела?

— Вот потому я и предлагаю идти к Гансу. — Она пожала плечами. — Сама могу лишь гадать, на что пойдет ПОРОК. До сих пор они решались манипулировать людьми в поле зрения операторов. Вы, парни, в бегах, вас не видно, неизвестно, где вы, что вы делаете. Управлять вами на таком расстоянии, вслепую — большой риск.

— Почему же? — сказал Ньют. — Можно заставить нас подрезать себе ноги или приковать себя к стулу, пока нас не найдут наемники.

— Говорю же, вы слишком далеко. И вы нужны ПОРОКу целыми и невредимыми. Спорю, что за вами выслали в погоню кого только можно. Вот попадемся на глаза агентам, и ПОРОК начнет вами манипулировать. Сто процентов. Потому-то нам и надо в Денвер.

Томас для себя все давно решил.

— Летим в Денвер, и точка, — сказал он. — Это больше не обсуждается. Разве что в другой жизни.

— Отлично, — сказал Минхо. — Я с тобой.

Двое из трех. Все посмотрели на Ньюта.

— Я шиз, — ответил тот. — На мое мнение можно смело забить.

— В город мы тебя не возьмем, — игнорируя его слова, предупредила Бренда. — Подождешь хотя бы, пока Ганс не прооперирует Томаса и Минхо. Уж мы позаботимся, чтобы ты не по…

Договорить она не успела. Ньют резко встал и врезал кулаком по стене.

— Да мне плевать на эту хрень в башке. Я все равно скоро слечу с катушек. Но нельзя же перед смертью носиться по городу, распространяя заразу.

Томас внезапно вспомнил о конверте в кармане. Пальцы сами собой дернулись к заветному посланию.

Все молчали.

Ньют сильно помрачнел.

— В общем, не надорвитесь, уговаривая меня! — прорычал он наконец. — И так понятно, что чудесное лекарство ПОРОКа не сработает. Да и на фиг надо, все равно жить больше незачем. Планета превратилась в одну здоровенную кучу кланка. Вы идите в город, а я отсижусь на берге.

И он удалился в другую часть судна.

— Гладко прошло, ничего не скажешь, — заметил Минхо. — Совет, надо думать, закончен?

Встав со стула, он последовал за старшим другом.

Бренда хмуро посмотрела на Томаса.

— Ты… то есть мы правильно поступаем.

— Правильно, неправильно — таких понятий уже нет, — пустым голосом ответил Томас. Отчаянно хотелось спать. — Выбираем между большим и меньшим злом.

Он встал и отправился к друзьям-глэйдерам, теребя на ходу уголок конверта. Что такого написал Ньют? И когда придет нужный момент?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ.

Томас никогда особенно не задумывался, как выглядит мир за пределами ПОРОКа. Прежде не было времени, зато сейчас нервы гудели от возбуждения, в животе порхали бабочки. Вот-вот предстояло ступить на неизведанную, свободную территорию.

— Ну что, парни, готовы? — спросила Бренда, когда они покинули берг, всего в сотне футов от бетонной стены с большими металлическими дверьми.

Хорхе громко фыркнул.

— Я уж и забыл, как у них тут мило и приветливо.

— Ты точно все рассчитал? — спросил Томас.

— Помалкивай, hermano, и делай как я. Имена берем себе настоящие, фамилии сообщаем вымышленные. В конце концов, главное, что мы обладаем иммунитетом. Нам в городе будут рады: пройдет день или два, и на нас объявят охоту. Очень уж мы для правительства ценные. Кстати, Томас, просто архиважно лишний раз не раскрывать варежку.

— Тебя это тоже касается, Минхо, — добавила Бренда. — Усек? Хорхе состряпал для нас документы, а уж врет он как король воров.

— Без балды, — ответил Минхо.

Хорхе и Бренда первыми направились к дверям, Минхо — за ними. Томас же, увидев высокую бетонную стену, сразу вспомнил Лабиринт и все ужасы, связанные с ним. Особенно ту ночь, когда он прятал Алби от гриверов в плотных зарослях плюща. Хорошо хоть эти стены — голые.

Несчастные сто футов тянулись неимоверно долго, стена и двери росли, по мере того как беглецы приближались к ним. Когда же наконец они остановились у входа, зажужжал электронный зуммер, и женский голос произнес:

— Назовите имена и цель визита.

Хорхе очень громко ответил:

— Я Хорхе Галларага. Это мои помощники: Бренда Деспейн, Томас Мерфи и Минхо Парк. Наша цель — сбор информации и полевые испытания. Я лицензированный пилот берга, все документы у меня при себе, можете проверить.

Из заднего кармана штанов он вытащил несколько карточек и поднес их к объективу камеры в стене.

— Держите, пожалуйста, не убирайте, — попросил женский голос.

Томас вспотел: он был уверен, что дамочка по ту сторону стены вот-вот включит сигнал тревоги, наружу вырвется отряд наемников, которые скрутят всех и отправят назад, в штаб ПОРОКа. И Томаса, разумеется, вновь запрут в белой комнате (в лучшем случае).

Прошло, как ему показалось, несколько минут, и внутри стены защелкало, потом громко стукнуло. Одна из металлических створок открылась, скрипя петлями, наружу. Томас заглянул в щель и увидел пустой коридор, на другом конце которого располагались еще двери — гораздо новее, чем внешние; справа от них, прямо в бетонной стене, размещались непонятные экраны и панели.

— Идем, — позвал Хорхе и уверенно вошел в дверь, словно каждый день прилетал в Денвер как на работу.

Томас, Минхо и Бренда последовали за ним по узкому проходу и остановились у мудреного набора экранов и панелей. Хорхе на самой большой из консолей ввел псевдонимы и идентификационные номера, а закончив, вставил в широкий паз карточки с личными данными.

Ждать пришлось несколько минут. Страх усиливался с каждой секундой, и Томас уже начал жалеть, что они прилетели сюда. Надо было отправиться в другое, не столь защищенное место. Или проникнуть в город иным способом. Охрана видит их насквозь…

ПОРОК наверняка уже разослал по дежурным постам ориентировку на беглецов.

«Спокойно, остынь!» — велел себе Томас и тут же испугался: не сказал ли это вслух.

Женский голос тем временем известил их:

— Документы в порядке. Проследуйте, пожалуйста, к аппарату для проверки на вирус.

Хорхе подошел к стене, и перед ним открылась новая панель — наружу вылез металлический кронштейн с окулярами. Стоило Хорхе заглянуть в них, как сбоку из манипулятора вытянулся проводок и кольнул его в шею. Аппарат зашипел, защелкал; проводок втянулся обратно, и Хорхе отошел в сторону.

Панель целиком развернулась и исчезла в стене, уступив место новой, точно такой же.

— Следующий, — произнес голос.

Бренда тревожно посмотрела на Томаса, затем приблизилась к прибору и заглянула в окуляры. Ее тоже кольнуло в шею; аппарат снова защелкал, зашипел, и Бренда, облегченно вздохнув, отошла.

— Давненько я не проверялась, — шепотом объяснила она Томасу. — Каждый раз нервничаю, как будто иммунитет может исчезнуть.

Голос опять произнес:

— Следующий.

Сначала через процедуру прошел Минхо, затем наступила очередь Томаса.

Как только появился новый проверочный аппарат, Томас приник к окулярам. Приготовился к боли, однако проводок кольнул в шею едва заметно. В окулярах же полыхнули белые и цветные вспышки. В лицо ударил поток воздуха, и Томас зажмурился; когда открыл глаза, увидел сплошную черноту.

Спустя несколько секунд беглецы вновь стояли тесной группкой в ожидании результатов.

Наконец раздался женский голос:

— Вы успешно прошли тест и исключены из группы ОВЗ. В городе вас ждут большие возможности. Впрочем, не торопитесь заявлять кому попало о том, что у вас иммунитет. Население Денвера здорово, однако многие по-прежнему не слишком хорошо относятся к иммунным.

— У нас простенькое дельце, — сообщил Хорхе. — Задержимся на пару недель, не больше. Надеемся, что удастся сохранить наш маленький секрет… в секрете.

— Что еще за ОВЗ? — шепотом спросил Томас у Минхо.

— Типа я знаю, — ответил тот.

Томас хотел уже спросить у Бренды, но она опередила его:

— Опасность вирусного заражения. Хватит глупых вопросов: любой, кто не знает подобной мелочи, выглядит подозрительно.

Томас открыл было рот, намереваясь парировать, однако тут раздался громкий гудок. Двери отворились, и за ними Томас увидел следующий коридор: стены металлические, а в конце — еще одни двойные двери. Да сколько ж можно-то?

— Сейчас, пожалуйста, по одному войдите в проверочную зону, — попросила невидимая женщина. Ее голос как будто сопровождал их по всем шлюзам. — Первый — мистер Галларага.

Хорхе вошел в небольшую комнатку, и двери позади него закрылись.

— Для чего эта проверочная зона? — спросил Томас.

— Для проверки, — просто ответила Бренда.

Томас скорчил рожицу. Тут раздался сигнал, и снова открылись двери. Хорхе за ними уже не было.

— Далее — мисс Деспейн, — усталым голосом попросила женщина-оператор.

Бренда кивнула Томасу и вошла в проверочную зону. Спустя минуту наступила очередь Минхо — тот взглянул на Томаса и очень серьезным тоном произнес:

— Если по ту сторону не увидимся, помни: я тебя люблю.

Томас закатил глаза, а Минхо исчез за дверьми.

Вскоре дама пригласила Томаса. Он шагнул вперед, двери затворились, и его омыло сильным потоком воздуха: несколько раз громко бибикнуло. Потом открылись последние двери, и Томас вышел наружу.

Сердце принялось бешено колотиться. Мимо шли люди, целыми толпами.

Успокоился Томас лишь тогда, когда заметил товарищей. Суета вокруг поражала: мужчины и женщины спешили куда-то, прижимая к лицам тряпки. Томас с друзьями оказался в обширном атриуме, прозрачный купол которого пропускал много света. За утлом высились небоскребы — не чета тем, что стоят в Жаровне, — и в лучах солнца сверкали подобно бриллиантам. Пораженный Томас даже забыл о страхе.

— Не так уж все и плохо, a, muchacho? — спросил Хорхе.

— Мне даже понравилось, — сказал Минхо.

Томас невольно продолжал озираться по сторонам, восхищенно оглядывать здание, в которое они вошли.

— Где мы? — наконец спросил он. — Кто все эти люди?

Он посмотрел на троих друзей — те глядели на него, явно стыдясь такого попутчика. Наконец Бренда сменила гнев на милость и грустно пробормотала:

— Да-да, ты же у нас потерял память. — Широко раскинув руки, она произнесла: — Это место называется «молл»; он тянется вдоль всей защитной стены. Здесь в основном магазины и деловые офисы.

— Я еще никогда не видел столько… — Он умолк, заметив мужчину в темно-синей куртке. Незнакомец приближался, неотрывно глядя на Томаса. Глядя не особенно весело.

— Осторожно, — предупредил Томас друзей и кивнул в сторону незнакомца.

Мужчина подошел раньше, чем они успели среагировать. Коротко кивнув в знак приветствия, он сказал:

— Прошел слух о беглецах из штаба ПОРОКа. Речь скорее всего о вас, если судить по бергу, на котором вы прилетели. Настоятельно рекомендую принять совет, а именно: ничего не бойтесь, нам нужна только ваша помощь. Приходите, безопасность гарантируем.

Он вручил Томасу записку и ушел, не дожидаясь ответа.

— Я не понял: это что было? — произнес Минхо. — О чем он?

Томас прочел послание:

— Тут сказано: «Срочно приходите на встречу, я работаю на организацию „Правая рука“. Жду вас в доме на углу Кенвуд и Брукшир, квартира 2792».

А когда Томас увидел, чьей рукой подписано письмо, у него в горле встал ком. Побледнев, Томас взглянул на Минхо и произнес:

— Это от Галли.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.

Оказалось, Бренде и Хорхе даже не надо объяснять, кто такой Галли. Они работали на ПОРОК довольно давно и были в курсе, как Галли стал в Глэйде отщепенцем, как, обретя память во время Метаморфозы, сделался врагом Томаса. Сам же Томас помнил лишь злобного паренька, метнувшего нож в Чака. Когда Чак истек кровью, Томас набросился на Галли с кулаками и чуть не забил того насмерть. Слава Богу, он жив — если, конечно, записка действительно от него. Томас и правда ненавидит Галли, однако убийцей из-за него становиться не хочется.

— Не мог он тебе записку прислать, — убежденно заявила Бренда.

— Почему это? — спросил Томас. Волна облегчения постепенно сходила на нет. — Что стало с Галли, после того как мы ушли? Он…

— Умер? Нет. Ему неделю в лазарете сломанную скулу восстанавливали. Только это еще пустяки — куда сильнее он пострадал душевно. Его же использовали как инструмент для убийства. Мозгоправы решили, что эмоциональный опыт Галли-убийцы очень полезен. Они все заранее спланировали, даже то, что Чак загородит тебя собой.

Злость на Галли утихла, но до конца не исчезла. Распалив огонь ярости, Томас направил его на ПОРОК, возненавидев эту организацию еще больше. Галли — ушлепок, да, но если Бренда говорит правду, он стал бессознательным инструментом. И еще выходит, что Чак погиб не случайно. Совсем не случайно…

Бренда продолжила рассказ:

— Говорят, мозгоправ, который придумал ситуацию с ножом, сделал из нее очередную Переменную. Считывались не только твои мозговые волны и волны свидетелей убийства. Чак тоже внес свою лепту: его мозг сканировали до последнего.

Томаса охватил такой гнев, что юноша испугался, как бы не выместить его на первом попавшемся прохожем. Вдохнув через сжатые зубы, Томас дрожащей рукой провел по волосам.

— Я уже ничему не удивляюсь, — процедил он, не разжимая челюстей.

— Разум Галли не справился с перегрузкой, — сказала Бренда. — Парня отослали подальше, решив, наверное, что никто не поверит свихнувшемуся ребенку.

— Так почему он не мог прислать мне записку? — переспросил Томас. — Вдруг он выздоровел? Нашел дорогу сюда?

Бренда покачала головой.

— Слушай, возможно все, но я видела Галли перед ссылкой. Он вел себя как больной Вспышкой: грыз стулья, плевался, кричал во всю глотку и рвал на себе волосы.

— И я его таким видел, — добавил Хорхе. — Как-то Галли проскользнул мимо охраны и побежал нагишом по коридорам. Все вопил, будто у него по венам жуки ползают.

Томас попробовал рассуждать логически.

— Что за «Правая рука», о которой он написал?

Ответил Хорхе:

— Ходят слухи о некой тайной организации, которая вознамерилась свергнуть ПОРОК.

— Тем более надо следовать указаниям в записке.

— Сначала отыщем Ганса, — возразила Бренда.

Томас потряс у нее перед носом клочком бумаги.

— Мы идем к Галли. Нам нужен проводник по городу.

Чутье подсказывало, что направление выбрано правильное.

— Что, если нас заманивают в ловушку? — предположила Бренда.

— Во-во, — откликнулся Минхо. — Об этом ты и не подумал.

— Нет. — Томас покачал головой. — Не надо больше пытаться их перехитрить. ПОРОК иногда вынуждает меня действовать обратно тому, как я хотел бы поступить, по их мнению.

— Чего-о? — хором переспросили все трое и в непонятках уставились на Томаса.

— Отныне я поступаю так, как мне подсказывает интуиция, — растолковал свою речь Томас. — И сейчас она говорит мне пойти на встречу с Галли… или хотя бы выяснить, от него ли записка. Он глэйдер, и у него есть все основания быть на нашей стороне.

Друзья не нашлись что возразить.

— Вот и отлично, — подытожил Томас. — Молчание — знак согласия. Рад, что вы со мной. А теперь — как нам побыстрее добраться по адресу?

Бренда картинно вздохнула.

— Ты про такси не слышал?

Наскоро пообедав в кафе, беглецы поймали такси. Когда Хорхе протянул водителю карточку для оплаты, Томас вновь испугался: ПОРОК может отследить перевод денег. Шепотом — чтобы водитель не услышал — он спросил об этом у Хорхе. Латинос ответил обеспокоенным взглядом.

— Тебя страшит осведомленность Галли? — догадался Томас. — То, как он узнал о нашем прилете?

Хорхе кивнул:

— Есть такое. Впрочем, если верить тому парню в синем, была утечка информации. Новость о нашем побеге дошла до «Правой руки», вот они нас и ждут. Я слышал, у них база в Денвере.

— Или все из-за Терезы, группа которой прибыла в Денвер раньше нас, — добавила Бренда.

— Твоей карточкой точно можно расплачиваться? — все еще неуверенно спросил Томас.

— Не бойся, muchacho, прорвемся. Здесь ПОРОКу за нами придется побегать. В городе довольно просто смешаться с толпой. Расслабься.

Расслабиться, говорите? Томас откинулся на спинку сиденья и стал глядеть в окно.

От потрясающего вида перехватило дыхание. Из воспоминаний о детстве Томас знал о летающих коп-машинах — автоматических вооруженных беспилотниках. Однако подобное великолепие он видел впервые: небоскребы, светящиеся рекламные голограммы, бесконечный поток людей… как можно было такое забыть?! Или же ПОРОК неким образом манипулирует сейчас зрительным нервом Томаса, заставляя видеть несуществующее?

Так, может, мир вовсе не так плох? Вон сколько народу спешит по делам, поддерживая привычный быт и жизнь в обществе. Однако чем дальше они ехали, тем больше Томас подмечал деталей. И тем больше усиливалась тревога: люди насторожены, старательно избегают друг друга — и не просто из вежливости. Почти каждый прижимает к лицу тряпку.

Стены зданий были обклеены плакатами: где-то порванными, где-то закрашенными из баллончиков, — которые предупреждали о Вспышке, сообщали меры предосторожности, напоминая о том, как опасно покидать город. Разъясняли, как вести себя при встрече с инфицированным. На некоторых изображались портреты конченых шизов, на других — некой женщины: лицо напряженное, волосы убраны назад, — а внизу девиз: «СОВЕТНИК ПЕЙДЖ ЛЮБИТ ВАС».

Советник Пейдж… Имя Томас вспомнил моментально. Бренда говорила: ей можно доверять. Томас уже повернулся к Бренде и хотел спросить, но промолчал. Лучше подождать, когда рядом не будет лишних ушей. Дальше шли те же плакаты с изображением Советника, только покрытые слоем граффити: с рогами и усиками ее было совсем не узнать.

По тротуарам чуть ли не толпами ходили патрульные: красные рубашки, на лицах металлические респираторы, в руках — пистолеты и миниатюрные приборы для проверки на вирус. Чем дальше такси уезжало от внешней стены, тем грязнее становились улицы: всюду мусор, почти на каждой стене граффити, окна выбиты, — и хотя солнце отражалось от стекол на верхних этажах, место все равно выглядело до жути темным.

Машина свернула в переулок, и Томас поразился царившей здесь пустоте. Наконец таксист притормозил у панельной двадцатиэтажки и возвратил Хорхе карточку. Приехали, пора выходить.

Едва вся компания выбралась наружу, такси умчалось прочь. Хорхе указал на ближайшее крыльцо.

— Нам туда, квартира 2792 на втором этаже.

Минхо, присвистнув, заметил:

— Тут мило.

И правда: глядя на сложенные из тускло-серого кирпича, покрытые граффити дома, Томас начал нервничать. Подниматься по лестнице совсем не хотелось. И уж тем более не хотелось заглядывать внутрь.

Бренда подтолкнула его в спину.

— Ты привел нас сюда, шагай.

Тяжело сглотнув, Томас зашел в подъезд, поднялся на второй этаж и замер перед дверью квартиры номер 2792: исцарапанная, покореженная, она словно провисела здесь на петлях тысячу лет. От выцветшей зеленой краски осталось лишь несколько хлопьев.

— Безумие, — прошептал Хорхе. — Мы спятили.

— Томас однажды выбил из Галли кланк, — фыркнул Минхо. — Выбьет и на сей раз.

— Если только Галли не притаился там с пушками.

— Может, заткнетесь? — одернул их Томас. Нервы начинали пошаливать. Не говоря больше ни слова, он постучался, и через несколько мучительно долгих секунд дверь открыли.

Перед ними стоял Галли собственной персоной. Однако перемены с его лицом произошли поразительные: жуткие шрамы, похожие на тонких белых слизней, правый глаз почти не открывается, нос — и без того крупный и неровный — заметно смещен в сторону.

— Рад видеть, — дребезжащим голосом произнес Галли. — Вы как раз к концу света.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ.

Отступив назад, Галли приоткрыл дверь пошире.

— Проходите.

При виде его изувеченного лица Томас ощутил вину. Он не знал, что сказать или сделать, и потому заставил себя просто кивнуть и войти.

В темной комнате было чисто и пахло беконом. Мебели Томас не заметил; на широком окне висела желтая простыня, отчего создавался причудливый и страшноватый световой эффект.

— Присаживайтесь, — сказал Галли.

Томасу не терпелось узнать, как «Правая рука» проведала об их побеге и что им нужно, однако чутье подсказывало, что лучше проявить выдержку: пока придется играть по правилам хозяев.

Беглецы уселись в ряд на голом полу, и Галли — перед ними, словно судья; страшный в приглушенном свете, он смотрел на них налитым кровью, опухшим глазом.

— Минхо ты помнишь, — неловко начал Томас. Минхо и Галли коротко кивнули друг другу. — А это Бренда и Хорхе. Они работали на ПОРОК, но сейчас…

— Я знаю, кто они такие, — перебил его Галли. Голос его звучал отнюдь не безумно — скорее безжизненно. — Утырки из ПОРОКа вернули мне прошлое. Без спросу, смею добавить. — Он вперил взгляд в Минхо и полным сарказма тоном напомнил: — Ты был очень мил со мной во время последнего совета. Спасибо за все.

Томас поморщился, сжался, когда перед мысленным взором всплыла картина: Минхо хватает Галли и, швырнув на пол, сыплет угрозами.

— Тяжелый день выдался, — ответил Минхо.

Он серьезно?! По лицу не скажешь. И Минхо, похоже, вовсе не жалеет о содеянном.

— А, ну да, — произнес Галли. — Кто прошлое помянет — тому глаз вон, так?

Затем хихикнул, как бы подсказывая, что забывшему прошлое — так и оба глаза положено выколоть. Минхо, впрочем, вины явно не ощущал. В отличие от Томаса.

— Прости, Галли, за то, что я с тобой так, — глядя пареньку в глаза, произнес Томас. Лишь бы тот поверил, понял, что ПОРОК — их общий враг.

— Ах, простить тебя? Я убил Чака. Он мертв. По моей вине.

Никакого облегчения Томас не испытал, лишь грусть.

— Это не твоя вина, — успокаивающе произнесла Бренда.

— Кланк собачий, — отозвался Галли. — Будь у меня воля, я бы сумел воспротивиться контролю. Мне казалось, что цель — Томас, не Чак. Того бедолагу я бы в жизни не тронул.

— Как великодушно, — заметил Минхо.

— То есть моей смерти ты хотел? — уточнил Томас, удивленный искренностью Галли.

Тот поморщился.

— Вот только не надо ныть. Тебя я ненавидел больше, чем кого бы то ни было. Хотя прошлое пусть останется в прошлом. Пора поговорить о будущем, потому что конец света на носу.

— Э, э, секунду, muchacho, — остановил его Хорхе. — Сначала ты расскажешь все, что приключилось с тобой с момента ссылки и до сих пор, до этой самой минуты.

— Как вы узнали о нашем приезде? — добавил Минхо. — И когда? Что за странный чувак доставил нам записку?

Галли снова хихикнул, и его лицо сделалось еще страшнее.

— Вот так поработаешь на ПОРОК и совсем перестанешь людям верить. Точно я говорю?

— Они правы, — произнес Томас. — Рассказывай, что с тобой случилось. Тебе ведь нужна наша помощь?

— Ваша помощь? — переспросил Галли. — Я бы не сказал. Просто у нас общие цели.

— Послушай, мы не можем просто так взять и поверить тебе. Так что давай колись.

Выдержав порядочную паузу, Галли начал:

— Того, кто доставил вам записку, зовут Ричард, он член группы под названием «Правая рука». У них агенты в каждом городе, что остался на нашей обожженной планетенке. Главная цель «Правых» — уничтожить наших старых друзей, «ЭТО ПОРОК», пустить деньги и влияние ПОРОКа на действительно важные дела. Но борьба с такой огромной и могущественной организацией требует больших ресурсов. «Правые» жаждут действия, однако им не хватает кое-какой информации.

— О «Правых» мы слышали, — призналась Бренда. — Как ты к ним попал?

— У них в штабе ПОРОКа есть свои люди. Они добрались до меня и намекнули: дескать, если притвориться психом, меня отошлют. Я бы на все пошел, лишь бы смотаться из лаборатории. Так случилось, что «Правым» нужен был информатор, которому известно строение лабораторного комплекса, охранные системы и тому подобное. В общем, они напали на конвой и освободили меня. Привезли в Денвер. О вашем побеге мы узнали из анонимного сообщения в Сети. Я-то думал, оно от вас, ребята.

Томас взглянул на Бренду, ожидая от нее объяснений. Девушка в ответ лишь пожала плечами.

— Значит, письмо не от вас, — заключил Галли. — Тогда, может быть, ПОРОК разослал ориентировку? Для охотников за головами или еще кого? Короче, как только мы узнали о побеге, то сразу хакнули базы данных аэродромов. Так и стало ясно, где приземлится ваш берг.

— Ты пригласил нас поговорить о свержении ПОРОКа? — спросил Томас. Даже слабая перспектива войны и победы вселяла надежду.

Галли очень медленно кивнул.

— Тебя послушать, так все легко и просто, но в общем-то да, поговорить надо о войне с ПОРОКом. Насущных проблем у нас, впрочем, целых две.

— Какие же? — в нетерпении спросила Бренда. — Излагай.

— Полегче, барышня.

— Что за проблемы? — вмешался Томас.

Метнув на Бренду злобный взгляд, Галли посмотрел на Томаса.

— Во-первых, поговаривают, будто в городе, несмотря на все меры предосторожности, свирепствует Вспышка. Правительство всячески замалчивает этот факт, потому что в верхах администрации как раз и засели инфицированные. Шишки жрут анальгетики. Они запросто общаются со здоровыми и тем самым распространяют вирус дальше. Думаю, то же творится во всем мире. Такого зверя взаперти не удержишь.

Желудок свело от страха, едва Томас вообразил, как шизы заполоняют планету. Он и представить не мог, насколько все запущенно. Если Вспышка окончательно вырвется из-под контроля, иммунитет не спасет.

— Так есть еще и вторая проблема? — спросил Минхо. — Первой мало, что ли?

— Вторая беда — люди вроде нас.

— Люди вроде нас? — смущенно переспросила Бренда. — Иммунные?

— Ну да, — подался вперед Галли. — Их крадут, они исчезают. Куда — неизвестно. Сорока на хвосте принесла новость, будто иммунных продают в лабораторию ПОРОКа как материал для Переменных, на случай если придется начать эксперимент заново. Правда это или нет, но за последние полгода количество иммунных сократилось вдвое во всех городах. И по большей части люди пропали без следа. Народу они нужны и даже очень, просто никто этого не осознает. Недостаток иммунных уже начинает отрицательно сказываться.

Страх усилился.

— Нас ненавидят. Люди терпеть не могут иммунных, разве нет? Вдруг нас убивают поодиночке? — Альтернатива показалась Томасу еще страшнее: ПОРОК крадет иммунных и заставляет проходить те же испытания, что и глэйдеров.

— Вряд ли, — ответил Галли. — Моя сорока — источник надежный, и от похищений за версту несет ПОРОКом. Обе проблемы создают опасное сочетание: по городу гуляет зараза, хотя правительство вовсю отрицает этот факт. И нас становится все меньше и меньше. Что бы на самом деле ни творилось, в конце концов Денвер вымрет. Что станет с другими городами — я не знаю.

— Ну а мы здесь при чем? — спросил Хорхе.

— Тебе что, плевать на гибель цивилизации?! — поразился Галли. — Города разваливаются. Скоро кругом станут бродить одни психопаты, мечтающие сожрать тебя на ужин.

— Конечно, нам не плевать, — ответил за Хорхе Томас. — Но что от нас требуется?

— Эй, я знаю только то, что у ПОРОКа одна цель — найти лекарство. Опыты обречены на провал, это и так ясно. Будь у нас деньги и власть ПОРОКа, мы обратили бы ресурсы на действительно благое дело: уберегли здоровых от заразы. Я думал, ты в этом тоже заинтересован.

Конечно. Конечно, Томас хочет спасти выживших. Отчаянно хочет.

Не дождавшись ответа, Галли пожал плечами.

— Терять нам особенно нечего. Можем и попытаться.

— Галли, — заговорил Томас, — ты знаешь что-нибудь о Терезе и тех, кто бежал с ней?

Галли кивнул:

— Да, их мы тоже отыскали. Проинформировали, как и вас. Кто, по-твоему, моя сорока?

— Тереза, — прошептал Томас. В душе зажглась искорка надежды: вдруг Тереза, обретя память, вспомнила о мерзких делишках ПОРОКа? Вдруг после операции она приняла сторону Томаса? И заявления вроде «ПОРОК — это хорошо» останутся наконец в прошлом?

— Верно. Она призналась, что не желает повторения экспериментов. И вроде как надеется отыскать тебя. Кстати, есть еще кое-что…

— Новые проблемы? — простонал Томас.

Галли пожал плечами:

— Куда без них сегодня? Один из наших, пока искал вас, подслушал тревожные сплетни — о беглецах из лаборатории. Вряд ли тебя отследили, но о том, что ты направился в Денвер, ПОРОК, похоже, догадался.

— И что? — спросил Томас. — О чем сплетни?

— За голову некоего Ганса дают крупную награду. Он работал на ПОРОК, и теперь его хотят убить. Ты же к нему прилетел?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ.

Бренда поднялась с места.

— Мы уходим. Прямо сейчас. Пошли.

Хорхе и Минхо вскочили первыми. Надо было сразу послушаться Бренду. Главное все же отыскать Ганса и обезвредить маячок в голове. Если нейрохирурга и правда ищут, то следует поторопиться.

— Галли, поклянись, что ты рассказал нам правду.

— Клянусь, все до последнего слова — правда. — Изувеченный глэйдер даже не шевельнулся, не встал. — «Правая рука» жаждет действия, они прямо сейчас — пока мы лясы точим — планируют одну операцию. Но им не хватает сведений о внутреннем устройстве ПОРОКа. Кто лучше тебя может рассказать о нем? Если удастся привлечь на нашу сторону Терезу — так вообще здорово будет. У нас теперь каждый живой глэйдер на счету.

Ладно, Галли верить можно. Они с Томасом раньше ненавидели друг друга, зато сейчас у них общий враг. Пора объединяться в команду.

— Если захотим примкнуть к «Правым», что от нас потребуется? — спросил Томас. — Нам вернуться сюда? Или искать другую точку?

Галли улыбнулся:

— Возвращайтесь сюда. Принимаю гостей всю следующую неделю. Каждый день, до девяти утра. Буду ждать. Вряд ли за эти семь дней мы что-либо предпримем.

— А потом? — нетерпеливо спросил Томас.

— То, что вам нужно знать, я уже рассказал. Хотите большего — возвращайтесь, жду.

Томас и Галли пожали друг другу руки.

— Я тебя ни в чем не виню, — признался Томас. — Во время Метаморфозы ты видел, чем меня заставлял заниматься ПОРОК. Так что я бы и сам себе не доверился. Знаю, Чака ты убивать не хотел, но на дружеские объятия не рассчитывай.

— Взаимно.

Бренда ждала у двери, однако у самого порога Галли перехватил Томаса за локоть.

— Мир еще можно попытаться спасти.

— Дождись нас, — ответил Томас и вышел вслед за друзьями. Вернулась надежда, и больше он не страшился неизвестности.

Ганса нашли только на следующий день.

Хорхе подыскал дешевый мотель, где ребята и устроились на ночь, предварительно купив новую одежду и продукты. Пока Томас с Минхо ковырялись в Сети, Бренда и Хорхе обзванивали каких-то знакомых. Наконец, спустя несколько часов напряженных поисков, через десятые руки удалось добыть адрес Ганса. Было уже поздно, и беглецы завалились спать: Минхо с Томасом на полу, остальные двое — на кроватях.

Наутро они умылись, позавтракали и, переодевшись в новое, пошли ловить такси. Водитель отвез их по адресу — к многоквартирному дому чуть лучше того, в котором обитал Галли.

Поднявшись на четвертый этаж, они постучали в серую металлическую дверь. Женщина, открывшая им, упорно твердила, что никаких Гансов не знает. Хорхе не сдавался, и наконец из-за плеча женщины выглянул седой мужчина с массивной челюстью.

— Впусти их, — мрачным голосом велел он хозяйке.

Минуту спустя Томас и трое его компаньонов уже сидели за шатким кухонным столиком. Ганс не слишком-то гостеприимно присел в сторонке.

— Рад видеть тебя живой и здоровой, Бренда, — сказал он наконец. — И тебя, Хорхе. Правда, я не в настроении беседовать за жизнь. Выкладывайте, зачем пришли.

— Полагаю, основная причина тебе и так ясна, — ответила Бренда, кивая в сторону Томаса и Минхо. — Еще мы узнали, что ПОРОК назначил награду за твою голову. Надо спешить: проведи операцию и сразу беги отсюда.

Последний пункт, казалось, никак не взволновал Ганса. Пожав плечами, седой взглянул на двух потенциальных клиентов.

— Хотите избавиться от имплантатов, так?

Томас кивнул. Он нервничал и притом торопился покончить с делом.

— Я только хочу вырубить управляющее устройство, воспоминания не нужны. И еще: как именно ты проводишь операции?

Ганс брезгливо поморщился.

— Нет, вы только послушайте! Бренда, что за труса ты привела? У него коленки трясутся.

— Я не трус, — не давая ответить Бренде, заявил Томас. — Просто ко мне в голову кто только не залезал.

Ганс хватил ладонями по столешнице.

— Кто сказал, что я полезу к тебе в голову? Ты не так сильно мне нравишься.

— Вежливых людей в Денвере не осталось? — пробормотал Минхо.

— Даю три секунды, народ. Потом вышвырну вас из моей квартиры.

— Так, все заткнулись, быстро! — крикнула Бренда и зашептала Гансу почти в самое ухо: — Дело важное. Томас сам очень важен, и ПОРОК пойдет на все, чтобы вернуть его. Этих гадов нельзя подпускать к Томасу и Минхо слишком близко, иначе их мозгами начнут манипулировать.

Ганс окинул Томаса пристальным взглядом ученого, рассматривающего образчик некой субстанции.

— По мне, так обычный мальчик. — Покачав головой, он встал. — Мне нужно пять минут, чтобы приготовиться.

Сказав это, он вышел через боковую дверь в соседнюю комнатку. Оставалось гадать, узнал ли он Томаса, вспомнил ли, чем тот занимался для ПОРОКа до отправки в Лабиринт.

Вернувшись в кресло, Бренда вздохнула:

— Могло быть и хуже.

Ну да, все самое худшее еще впереди. Хорошо, что Ганс согласен помочь. Правда, чем больше Томас поглядывал в сторону соседней комнаты, тем сильнее нервничал. Сейчас совершенно незнакомый человек в антисанитарной обстановке вскроет ему череп.

— Зассал, Томми? — хихикнул Минхо.

— Забываешь, muchacho, — напомнил Хорхе, — что тебе предстоит та же операция. Пять минут — и седовласый дедуля будет готов. Мужайся.

— А, чем скорее — тем лучше, — ответил Минхо.

В висках появилась пульсирующая боль, и Томас, придвинувшись к столу, обхватил ладонями голову.

— Томас? — прошептала Бренда. — Тебе плохо?

Томас ответил было:

— Да просто…

Но слова застряли в горле; позвоночник пронзила острая боль. Через мгновение ее и след простыл, однако потом резко вытянулись, как по струнке, руки и ноги — и Томас, дрожа, съехал на пол. Ударившись спиной о твердую плитку, он вскрикнул и попытался восстановить контроль над телом. Не смог. Стопы сами собой сучили по полу, лодыжки бились о ножки стола.

— Томас! — завопила Бренда. — Что с тобой?

Томас соображал отчетливо, но не в силах был управлять собственным телом. Рядом возник Минхо и попытался его успокоить. Хорхе, выпучив глаза, застыл как громом пораженный.

Вместо слов с губ срывались только брызги слюны.

— Ты меня слышишь? — громко спросила Бренда. — Томас, ответь: в чем дело?

Внезапно страшная судорога прошла, конечности обмякли. Двигать ими сознательно, впрочем, тоже не выходило — как Томас ни тужился. Он вновь попробовал заговорить — тщетно.

— Томас? — в ужасе позвала Бренда.

Неким образом руки и ноги снова пришли в движение. Тело вопреки воле начало поднимать себя с пола. Томас хотел закричать и не смог.

— Прошло? — спросил Минхо.

Томас действовал, бездействуя, и оттого запаниковал. Голова развернулась в сторону двери, через которую вышел хозяин квартиры. Ни с того ни с сего Томас произнес:

— Я… вам… не позволю.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ.

Нечто чуждое — несмотря на отчаянное сопротивление — овладело мышцами.

— Они захватили тебя, Томас! — кричала Бренда. — Борись!

Томас толкнул Бренду — и девушка упала. Хорхе метнулся было защитить ее, но Томас опередил его — ударил, в кровь разбив ему губу.

— Я… вам… не позволю! — На сей раз это был крик. Такой сильный, что от натуги заболело горло. Мозг словно превратился в машину, запрограммированную выдавать одну-единственную фразу-предупреждение.

Бренда тем временем поднялась на ноги, Минхо недоуменно взирал на друга, а Хорхе — глядя на Томаса полными гнева глазами — утирал кровь с подбородка.

Предохранитель! Конечно же, он не позволит отключить имплантат. Томас хотел крикнуть друзьям, чтобы его усыпили, и не смог. Оттолкнув Минхо, он шаткой походкой направился в соседнюю комнату. На полпути схватил нож возле мойки. Томас пытался бросить его, но пальцы только крепче сжимались на рукоятке.

— Томас! — прокричал Минхо, выйдя к тому времени из ступора. — Борись, чувак! Гони этих уродов из головы!

Томас — ненавидя себя за слабость, за невозможность сопротивляться — обернулся и поднял свое оружие. Говорить не получалось. Тело полностью превратилось в живой предохранитель, не дающий отключить имплантат.

— Чего, убьешь меня, кланкорожий? — спросил Минхо. — Зарежешь, как Чака? Ну давай, давай тогда! Кинь в меня нож!

Томас успел испугаться, что именно это и произойдет, однако в следующую секунду тело развернулось в противоположную сторону. И тут вышел Ганс. Похоже, он — главная цель. Тело Томаса убьет любого, кто способен извлечь имплантат.

— Какого черта? — произнес Ганс, изумленно воззрившись на Томаса.

— Я… тебе… не позволю.

— Этого я и боялся, — пробормотал Ганс и крикнул остальным: — Сюда, ребята, помогите мне!

Томас представил, как у него в голове крохотные паучки крутят лапками крошечные колесики механизма — того, что управляет им сейчас. Он стиснул зубы, напрягая волю, однако рука еще выше подняла нож, пальцы крепче сжали рукоять.

— Я те… — Договорить он не успел. Кто-то накинулся на него, выбив из руки нож.

Томас упал, кое-как выгнул шею — и увидел над собой Минхо.

— Никого ты здесь не убьешь, — предупредил друг.

— Слезь! С меня! — завопил Томас, а по чьей воле: ПОРОКа или по своей, — было уже не понять.

Минхо, пыхтя и отдуваясь, надежно прижал Томаса к полу.

— Не слезу! Пока мозги тебе не прочистят!

Томас хотел улыбнуться, но напряженные — все до последнего — мускулы не исполнили даже этой простейшей команды.

— Томас не вернется, пока Ганс не выключит имплантат, — сказала Бренда. — Ганс?

Седой опустился на колени рядом с Томасом и Минхо.

— Поверить не могу, что работал на этих людей. Работал на тебя. — Последнее слово, глядя Томасу в глаза, Ганс практически выплюнул.

А Томас беспомощно наблюдал за происходящим. Все нутро кипело от бесплодных усилий, попыток расслабиться и не мешать Гансу. В следующую секунду живот налился жаром, волна которого устремилась вверх. Томас взбрыкнул и начал высвобождать руки. Тогда Минхо, подобрав ноги, сел ему прямо на спину.

Предохранитель спровоцировал выброс адреналина, и Томас сумел-таки скинуть друга, вскочил на ноги и, подобрав нож, прыгнул на Ганса, ударил, но тот предплечьем отвел лезвие. Полилась кровь. И вот уже седой и юноша сцепились на полу. Как ни противился Томас, его рука продолжала колоть и рубить.

— Держите его! — крикнула где-то рядом Бренда.

Томаса схватили за руки. Кто-то дернул его сзади за волосы, и Томас, завопив от боли, махнул не глядя ножом. Слава Богу, Минхо и Хорхе его пересилили, начали потихоньку стаскивать с Ганса. Спина ударилась об пол, нож вылетел из руки. Кто-то ногой оттолкнул его в дальний угол кухни.

— Я вам не позволю! — вопил Томас. Он ненавидел себя, хоть и знал, что не управляет собой.

— Заткнись! — прямо ему в лицо прокричал Минхо. Хорхе тем временем ухватил Томаса за руки. — Ты спятил, чувак! Они тебя с ума сводят!

Отчаянно хотелось сказать: да, мол, ты прав, я сам себе не верю. Минхо же обернулся к Гансу и крикнул:

— Давай уже прочистим ему череп!

— Нет! — закричал Томас. — Не-ет!

Он отбивался со звериной яростью, но четверо оказались ему не по зубам, тем более что каждый схватил его кто за руку, кто за ногу.

Они оторвали его от пола и вынесли в короткий коридор, где Томас умудрился сбить со стен несколько картин в рамках. Зазвенело стекло.

Томас кричал. Сил сопротивляться не осталось — всю энергию забирало восставшее тело. Бросив попытки пересилить предохранитель, Томас боролся с друзьями и Гансом, произносил запрограммированные слова.

— Сюда его! — прокричал Ганс.

Они вошли в тесную лабораторию: два стола с инструментами и койка; над матрасом висела грубая копия маски-вспоминалки.

— Уложите его! — скомандовал Ганс, и Томаса швырнули на койку. Но и тогда он не затих. — Кто-нибудь, перехватите эту ногу. Надо вырубить нашего драчуна.

Минхо, державший до того Томаса за одну ногу, всем весом налег на обе. Томас сразу же вспомнил, как они с Ньютом точно так же удерживали Алби во время Метаморфозы.

Ганс гремел инструментами на столиках. Потом порылся в ящиках стола и, вернувшись, приказал:

— Держите его как можно крепче!

Взревев на пределе возможностей глотки, Томас совершил последний рывок. Одну руку — ту, которую держала Бренда, — удалось освободить, и Томас врезал Хорхе.

— Хватит! — крикнула Бренда, пытаясь вновь удержать Томаса.

Тот выгнулся дугой.

— Я… вам… не позволю! — Еще никогда он не чувствовал такого отчаяния.

— Проклятие, да держите же его! — воскликнул Ганс.

Бренде все же удалось вновь схватить Томаса за руку и придавить ее собственным весом.

Внезапно что-то кольнуло в правую ногу. Странно было сопротивляться чему-то и одновременно желать этого всем сердцем.

Когда наконец в глазах начало темнеть и конечности ослабли, Томас вновь обрел контроль над телом.

— Ненавижу этих утырков, — сказал он и отключился.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ.

Одурманенный снотворным и обезболивающим, Томас видел сон.

Ему пятнадцать, и он сидит на кровати. В комнате темно, и только одинокая лампа на столе испускает желтоватое свечение.

Тереза, отодвинувшись от стола, сидит на стуле прямо перед Томасом. Лицо ее донельзя скорбное.

— У нас не было выбора, — тихо произносит она.

Томас одновременно и с ней, и не с ней. Он не понимает, о чем говорит Тереза, однако чувствует, что запятнал себя неким ужасным деянием. Они совершили нечто бесчеловечное. Спящий Томас не помнит этого, но знает: хоть жертвы страшного поступка сами вынесли себе приговор, вина Томаса оттого не становится меньше.

— Выбора не осталось, — повторяет Тереза.

— Знаю, — безжизненным и сухим голосом произносит он.

Барьер, закрывающий доступ к памяти, на мгновение становится тоньше, и в уме проскальзывает страшное слово: «Чистка».

— Том, они сами хотели для себя такого конца, — продолжает Тереза. — Лучше сразу погибнуть, чем годами гнить, сходя с ума. Их больше нет. Способ они выбрали самый быстрый, а нам выбора не оставили. Что сделано, то сделано. Пора создавать новую команду. Мы зашли слишком далеко и не можем остановить эксперимент на полпути.

На мгновение в сердце вспыхивает ненависть к Терезе и тут же гаснет. Тереза просто пытается быть сильной.

— Не жди, что я приму это с радостью. — Так сильно Томас еще ни разу на себя не злился.

Тереза молча кивает.

Спящий Томас тянется к разуму Томаса юного, хочет прочесть его мысли, заглянуть в пока еще незапертую память. Создатели, чей мозг поразила Вспышка, теперь мертвы, прошли Чистку. Их место заняли бесчисленные, добровольцы. Уже запущены в работу два параллельных Лабиринта, с каждым годом эксперимент набирает обороты, с каждым днем приносит все больше результатов. Медленно, но верно копятся образцы реакций для спасительной матрицы. Идет подготовка запасных участников.

Вот она, память юного Томаса — бери не хочу. Однако Томас спящий меняет решение и, развернувшись, уходит.

Прошлое пусть остается в прошлом. Сейчас важно только будущее.

Томас погружается в темную бездну забвения.

Проснулся он без сил, с тупой болью в глазницах. Сон еще теплился в сознании, однако детали уже размывались: после Чистки и смерти Создателей их место заняли другие. Произошла утечка вируса, и Томас с Терезой вынуждены были уничтожить персонал лаборатории. Они двое — обладатели иммунитета, единственные, кто выжил. Томас поклялся себе больше никогда об этом не думать.

Рядом в кресле, уронив голову на грудь, дрых Минхо.

— Минхо, — шепотом позвал Томас. — Эй, Минхо. Проснись.

— А? Чего? — Друг медленно приподнял веки и закашлялся. — Что такое? В чем дело?

— Успокойся, я только хочу знать, как все прошло. Ганс отключил маячки? Мы свободны?

Минхо кивнул, зевая во весь рот.

— Ага, нас обоих отключили. По крайней мере Ганс говорит, что вырубил имплантаты. Чувак, ну ты нам устроил! Все помнишь?

— Еще бы. — Томас даже покраснел от стыда. — Меня словно парализовало, я не мог управлять собой.

— Настоящий ты не пытался бы отфигачить мне наследство!

Томас впервые за долгое время — и к собственной радости — рассмеялся.

— Это почему? Надо же сокращать популяцию будущих Минхонят.

— В общем, за тобой должок.

— Не спорю. — У Томаса теперь перед всей компанией должок.

В лабораторию вошли Бренда, Хорхе и Ганс. Взглянув на их серьезные лица, Томас тут же перестал улыбаться.

— Давайте еще раз заглянем к Галли, чтобы он вас взбодрил речами, — как можно непринужденнее предложил Томас. — Видок у вас, ребята, слишком подавленный.

— Есть повод радоваться, muchacho? — спросил Хорхе. — Пару часов назад ты нас чуть ножиком не покоцал.

Томас открыл было рот, собираясь попросить прощения, но Ганс велел замолчать. Посветил ему в глаза фонариком и сказал:

— Ты быстро идешь на поправку. Боль скоро уймется. С тобой пришлось повозиться, все из-за предохранителя.

Томас обернулся к Бренде.

— Так я здоров? Свободен?

— Операция удалась, — ответила девушка. — Убить нас ты больше не пытаешься — значит, имплантат обезврежен. И…

— И — что?

— Ну, ни от Терезы, ни от Эриса сигналов ты теперь принимать не сможешь.

Еще вчера Томас пожалел бы об утраченном «даре», однако сейчас вздохнул с облегчением.

— Ну и фиг с ней, с телепатией. Плохие новости есть?

Бренда покачала головой:

— Нет, но Ганс и его жена пакуют вещи. Рисковать им нельзя, они покинут этот дом. Правда, сначала Ганс даст тебе напутствие.

Ганс, чтобы не мешать, отошел до поры к дальней стене, а сейчас, опустив глаза, вновь приблизился к Томасу.

— Я бы пошел с вами и помог, однако у меня жена, единственный близкий человек. О ней я забочусь в первую очередь. Желаю удачи, пусть у тебя получится то, на что у меня мужества не хватает.

Томас кивнул. Отношение Ганса к нему заметно переменилось. Видно, старый доктор вспомнил, на что способен ПОРОК.

— Спасибо, — сказал Томас. — Если получится остановить ПОРОК, мы за тобой вернемся.

— Там видно будет, — пробормотал Ганс. — Многое решится.

Он отошел обратно к дальней стене. Видно было, что с собой по жизни седой хирург носит тяжкий груз мрачных воспоминаний.

— Что дальше? — спросила Бренда.

Времени на отдых нет, пора действовать.

— Найдем наших друзей и убедим вступить в войну. Потом вернемся к Галли. Единственное, что мне удалось в жизни, так это запустить эксперимент — пыточную для кучки подростков. Пора открывать список добрых свершений. Остановим ПОРОК, пока они не начали Переменные по новой, уже с другими людьми.

— Остановим? — впервые подал голос Хорхе. — Ты о чем это, hermano?

Чувствуя, как крепнет уверенность, Томас взглянул на латиноса.

— Примкнем к «Правой руке».

Никто не ответил.

— Лады, — нарушил молчание Минхо. — Только сначала давайте, что ли, поедим.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ.

Ганс и его супруга посоветовали одну кофейню неподалеку от дома. Томас прежде не бывал в подобных местах. (По крайней мере не помнил, чтобы бывал.) У стойки выстроилась очередь: купив кофе с выпечкой, посетители шли к столику или покидали заведение. Томас беспокойно озирался на пожилую даму, которая то и дело ненадолго отнимала от лица марлевую повязку — чтобы отхлебнуть горячего напитка. В дверях стоял патрульный в красной рубашке и металлическом респираторе: каждые несколько минут он на выбор проверял посетителей на вирус при помощи портативного тестера.

Хорхе отправился за едой и напитками; Бренда, Томас и Минхо заняли столик. Рядом на скамейке у широкой витрины пристроился мужчина среднего возраста. К кофе он так и не притронулся: напиток давно остыл, даже пар из стаканчика не шел. Странный посетитель сидел, уперев локти в колени и глядя в стенку напротив.

Пустое выражение у него на лице сразу не понравилось Томасу. Глаза незнакомца словно плавали в глазницах, отражая слабые проблески блаженства. Указав на странного мужчину, Томас пошептался с Брендой. Та ответила: дескать, мужик скорее всего принимает анальгетики. Если его сцапают патрульные — наказания ему не миновать. Томас заерзал на месте.

Скорее бы этот чудак ушел.

Вернулся Хорхе с подносом: купил по сандвичу для каждого. Беглецы ели молча, запивая бутерброды дымящимся кофе. Да, им надо спешить, но Томас радовался, что можно хоть немного посидеть, восстановить силы.

Когда с обедом было покончено и все засобирались, Бренда осталась на месте.

— Ребята, — обратилась она к Хорхе и Минхо, — подождете нас на улице?

— Не понял, — устало возмутился Минхо. — Опять секреты?

— Нет, больше никаких тайн, обещаю. Просто надо кое-что сказать Томасу.

Удивленный Томас вернулся на место.

— Иди, — сказал он Минхо. — Сам знаешь: у меня от тебя секретов нет. Бренда тоже в курсе.

Поворчав немного, Минхо все же вышел вслед за Хорхе. Вдвоем они встали на тротуаре у ближайшей витрины. Глядя на Томаса через стекло, Минхо изобразил на лице тупую улыбку и помахал ручкой. Издевается… Томас махнул рукой в ответ и обернулся к Бренде.

— Ну выкладывай, в чем дело.

— Понимаю, надо спешить, но у нас с тобой не так часто получается уединиться. Просто знай: в Жаровне я не всегда притворялась. Я полетела в пустыню по заданию и должна была проследить за ходом тестов, однако… благодаря твоей команде по-новому взглянула на вещи. Я теперь другая. Ты заслужил право узнать еще кое-что — обо мне, о Советнике Пейдж, о…

Томас жестом прервал ее.

— Пожалуйста, хватит.

Бренда удивленно отпрянула.

— К-как? Почему?

— Не желаю ничего знать. Ни-че-го. Меня интересует лишь то, что мы станем делать дальше. Прошлое — твое и ПОРОКа — меня не заботит. Проехали. Пора двигаться.

— Погоди…

— Хватит, Бренда, серьезно. Мы здесь, у нас есть цель. Разговоры только отвлекают.

Выдержав взгляд Томаса, она опустила глаза, посмотрела себе на руки.

— Тогда так: я просто верю в тебя. Ты идешь в правильном направлении. Можешь рассчитывать на мою помощь.

Обиды обидами, но двигаться дальше и правда пора, Томас говорил со всей серьезностью. Бренде не терпится рассказать некую тайну, и Томас, соображая, как бы ответить, посмотрел в сторону. Взгляд его вновь уперся в странного мужчину на лавке. Незнакомец достал из кармана какой-то предмет и прижал к сгибу локтя. Зажмурился на пару секунд, а после посмотрел перед собой затуманенным взором и запрокинул голову, коснувшись затылком витрины.

В этот момент вошел патрульный и направился прямиком к одурманенному наркотиком мужчине. Тот, ни о чем не подозревая, продолжал сидеть на месте. Подле патрульного суетилась болтливая женщина невысокого роста.

Томас, желая получше разглядеть происходящее, подался вперед.

— Томас? — позвала Бренда.

Прижав к губам палец, Томас кивнул в сторону наркомана и патрульного. Дело пахло керосином.

Красный тем временем пнул сидящего на скамейке в ногу, и тот очнулся. Двое мужчин о чем-то заговорили, однако из-за шума и суеты в кофейне Томас их не слышал. Недавно расслабленный и умиротворенный, незнакомец внезапно со страхом взглянул на патрульного.

— Пора выметаться отсюда, — сказала Бренда. — Немедленно.

— Зачем? — Воздух в помещении как будто сгустился. Томасу не терпелось увидеть развязку.

— Идем! — Бренда встала из-за стола и быстро зашагала к выходу. Томас собирался последовать за ней, как вдруг патрульный достал пистолет и прицелился в наркомана. Хотел протестировать его, но наркоман кинулся на Красного. Выбил и прибор, и пистолет — оружие скользнуло куда-то под стойку. Двое сцепились и, опрокинув стол, упали на пол.

Красный заорал. Его голос, проходя сквозь металлический респиратор, казался механическим, как у робота.

— У нас зараженный! Всем покинуть помещение!

В зале воцарилась паника, и люди скопом побежали к единственному выходу.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ.

Зря Томас медлил: надо было бежать следом за Брендой сразу. Несколько человек загородили проход, пытаясь протиснуться в него одновременно. Теперь и Бренде не вернуться обратно в кофейню. Томас, застыв у стола в нерешительности, следил за борьбой Красного и его жертвы.

Впрочем, бежать смысла нет — Томас иммунный; единственное — ему стоит опасаться испуганной толпы. В непосредственной близости от шиза народ обезумел. Неудивительно — есть риск, что хотя бы один да заразился. Надо лишь держаться от людей подальше, следить, как бы не затоптали.

Томас обернулся на стук в витрину: Бренда, стоявшая вместе с Минхо и Хорхе на тротуаре, отчаянно махала ему рукой, звала наружу. Но Томас хотел досмотреть, чем все закончится.

Красный тем временем поборол шиза и прижал к полу.

— Все кончено! Я вызвал подкрепление, — предупредил он жутким металлическим голосом.

Обмякнув, зараженный ударился в слезы. Только сейчас Томас сообразил, что, кроме него и Красного с шизом, в кофейне больше никого не осталось. Повисла зловещая тишина.

Красный взглянул на Томаса.

— Чего встал, парень? Смерти хочешь? — Не давая Томасу ответить, патрульный велел: — Раз уж ты здесь, окажи услугу: подай пистолет.

Он снова обратил все внимание на плененного шиза.

Происходящее казалось Томасу сном. Много он повидал насилия, но чтобы с людьми обращались вот так… Томас побрел к стойке, под которую скользнул пистолет.

— Я… иммунен, — запинаясь, произнес он, опустился на колени и кое-как вытащил из-под нее пистолет. Вернулся с оружием к патрульному.

Красный, даже не поблагодарив Томаса, забрал пистолет и, вскочив на ноги, прицелился шизу прямо в лоб.

— Паршиво, ой как паршиво. Все чаще и чаще случается. Сразу вижу тех, кто кайфом закидывается.

— Так он принимал кайф, — пробормотал Томас.

— Ты видел? — спросил Красный.

— Когда я вошел в кофейню, он уже сидел тут такой… странный.

— И ты никого не предупредил? — Лицо, не прикрытое респиратором, приобрело тот же оттенок, что и рубашка. — С ума сошел?

Чего это Красный так взъелся?

— П-простите… я не понял, в чем дело. Честно.

Зараженный лежал, скорчившись на полу, и всхлипывал. Красный наконец отошел от него и пристально посмотрел на Томаса.

— Как это не понял? Что за… Откуда ты?

Черт, ну и влип.

— Я… просто Томас. Я никто, так… — Что сказать? Какое оправдание придумать? — Я не местный, сэр.

Красный прицелился уже в Томаса.

— А ну сел, быстро! — Он мотнул пистолетом в сторону ближайшего стула.

— Стойте! Клянусь, у меня иммунитет! — Сердце колотилось в груди. — Я только поэтому…

— Опусти зад на стул! Живо!

Колени подогнулись, и Томас плюхнулся на указанное место. Сердце вдруг пропустило удар, когда Томас увидел в дверях Минхо, а за ним — Хорхе и Бренду. Их нельзя втягивать, нельзя подвергать риску. Томас замотал головой, давая друзьям понять, чтобы держались от него подальше.

Стоящих в проходе Красный проигнорировал, все внимание сосредоточив на Томасе.

— Если ты так уверен, что у тебя иммунитет, значит, против теста не возражаешь?

— Нет, — облегченно ответил Томас. Может, патрульный проверит его и сразу отвяжется? — Валяйте тестируйте.

Убрав оружие в кобуру, Красный достал тестер и поднес прибор к лицу Томаса.

— Глаза не закрывать, смотреть в окуляры, — велел он. — Пара секунд — и готово.

Желая поскорее разобраться с недоразумением, Томас выполнил приказ. Вновь он увидел цветные вспышки, вновь по лицу слегка ударило сжатым воздухом и кольнуло в шею — все как тогда, у городских ворот.

Убрав прибор и прочтя показания на небольшом экране, патрульный произнес:

— Нет, вы только посмотрите! Ты, черт возьми, иммунен. Теперь потрудись объяснить, как ты попал в Денвер и почему не знаешь закона о нелегальном употреблении кайфа. Как это ты не распознал наркомана?

— Я работаю на ПОРОК. — Слова вырвались сами собой, Томас даже сообразить не успел. Ему не терпелось поскорее отделаться от назойливого патрульного.

— Я верю тебе не больше, чем этому шизу. Он врет, будто Вспышки у него нет. Будто он принимает кайф просто так. Пока сиди смирно и не рыпайся, не то палить начну.

Томас сглотнул: он не столько испугался, сколько разозлился на себя — за глупость. Повезло же вляпаться в такую нелепую историю!

— Понял, — ответил он.

Патрульный его уже не слышал — прибыла «кавалерия»: четверо в защитных комбинезонах зеленого цвета, больших очках и пресловутых металлических респираторах. Перед мысленным взором замелькали образы: точно такую защиту носили те, кто спас Томаса от инфекции, занесенной ржавой пулей.

— Что стряслось? — механическим голосом спросил один из карантинщиков. — У тебя двое задержанных?

— Не совсем, — ответил патрульный. — Вон тот на стуле — иммуняк. Хотел, как в цирке, на задержание поглазеть.

— Иммуняк? — недоверчиво переспросил второй карантинщик.

— Правильно, иммуняк. Все ломанулись на выход, а он остался. Говорит: хотел посмотреть, что дальше. И это еще полбеды. Он сознательно не выдал шиза, который прямо здесь закидывался кайфом. Видел зараженного и пил себе спокойно кофе.

Все разом посмотрели на Томаса. Тот — не зная, что сказать, — просто пожал плечами.

Шиз тихонько всхлипывал, свернувшись калачиком. Патрульный отступил в сторону, давая дорогу четырем карантинщикам. Один из них сжимал в руках плотный синий предмет. У этой штуковины имелась трубка наподобие ствола, и карантинщик направил ее на больного словно оружие. Томас попытался вспомнить, для чего нужен этот угрожающего вида предмет, — не получилось.

— Вытяните, пожалуйста, ноги, сэр, — попросил карантинщик. — Лежите смирно, не шевелитесь. Постарайтесь расслабиться.

— Я не знал! — взвыл шиз. — Откуда мне было знать!

— Все ты отлично знал! — прикрикнул на него Красный. — Просто так для удовольствия кайф не принимают.

— Мне нравится, как он действует! — жалобным голосом оправдывался задержанный.

— В городе полно дешевых наркотиков. Хватит орать, замолчи. — Красный махнул рукой, словно прогоняя назойливую муху. — Всем плевать на тебя. Пакуйте этого слизня, ребята.

Зараженный свернулся на полу, руками подтянув колени к груди.

— Так нельзя. Я не знал! Просто выгоните меня из города. Обещаю, я не вернусь. Честное слово! — Он разразился новой порцией всхлипов.

— О, не волнуйся, из города тебя выпнут, — пообещал Красный и зачем-то глянул на Томаса. Он словно улыбался под маской. Глаза патрульного блестели азартом. — Смотри, смотри, иммуняк. Тебе понравится.

Ну и сволочь этот патрульный! Томас отвел взгляд и проследил, как четверо в зеленом осторожно приближаются к шизу.

— Вытяните ноги! — повторил один из карантинщиков. — Или вам будет очень больно. Вытяните ноги. Быстро!

— Не хочу! Дайте мне просто уйти!

Оттолкнув карантинщика, патрульный встал над больным и поднес к его голове пистолет.

— Вытяни ноги, или я пущу тебе пулю в мозг. Так всем будет проще. Ну, вытягивай, быстро!

Томас смотрел на патрульного и не верил глазам. Разве может человек совершенно не испытывать сострадания?!

Хныча и дрожа от страха, мужчина все-таки вытянул ноги. Красный, вверив его заботам карантинщиков, отошел в сторону и убрал пистолет в кобуру.

Карантинщик с синим предметом тут же встал над шизом и приставил ему к затылку трубку.

— Постарайтесь не двигаться, — посоветовал он… то есть она. Это была женщина, и ее голос, искаженный респиратором, прозвучал даже неприятнее, чем у ее коллег-мужчин. — Не то лишитесь какой-нибудь части тела.

Что бы это значило? — успел подумать Томас, и тут женщина нажала на кнопку. Из трубки потек синий гель. Вязкий, он окутал сначала голову зараженного, лицо, не дав закричать, затем шею и плечи. Двигаясь вниз по телу, гель застывал, и образовывалась полупрозрачная скорлупа. Всего за несколько секунд она покрыла половину туловища, заполнив каждую складку на коже и одежде, сковав движения больного.

Красный все это время смотрел на Томаса.

— Чего? — произнес тот в ответ на взгляд патрульного.

— Впечатляет, правда? — сказал Красный. — Смотри и наслаждайся. Когда шоу закончится — пойдешь со мной.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ.

Сердце оборвалось.

Патрульный перевел полный садистского блеска взгляд на задержанного — гель к тому времени схватился уже на ногах, заковав несчастного в пластиковый панцирь. Карантинщица выпрямилась. Пустой пакет из-под геля — который Томас поначалу принял за некую разновидность оружия — она сложила и спрятала в карман комбинезона.

— Забираем его, — сказала женщина.

Когда задержанного подняли с пола, Томас вновь посмотрел на патрульного. Тот следил за выносом живого груза. Что, черт возьми, он имел в виду? Куда он поведет Томаса? Зачем? Если бы не пистолет, Томас давно бы сбежал.

Когда карантинщики наконец удалились, пришел Минхо. Он уже почти перешагнул порог кофейни, но тут Красный выхватил пистолет.

— Стой где стоишь! Не входи!

— Так он с нами, — указал Минхо на Томаса. — Нам пора идти.

— Никуда он не пойдет. — Патрульный вдруг замолчал, взглянул на Томаса, потом снова на Минхо и спросил: — Погоди-ка. Так ты тоже иммуняк?

Томас едва-едва успел испугаться за друзей. Минхо, моментально сообразив, что к чему, бросился бежать.

— Стой! — приказал Красный и ринулся к двери.

Вскочив с места, Томас приник к витрине: Минхо, Бренда и Хорхе, перебежав улицу, скрылись за углом. Красный сдался, не захотел преследовать их, а вернулся обратно в кофейню и навел пистолет на Томаса.

— За поведение твоего дружка мне следовало продырявить тебе глотку, и ты бы медленно истек кровью. Благодари Бога за то, что вы, иммуняки, такие ценные. Паршивый сегодня денек; я мог бы пристрелить тебя забавы ради.

Подумать только: Томас прошел невероятные испытания, а в конце совершил такой досадный прокол. Он даже не боялся — скорее был зол на себя самого.

— У меня день тоже прошел не лучшим образом, — пробормотал Томас.

— За тебя мне отвалят кучу бабок. Ничего личного, хотя ты мне с первого взгляда не понравился. Это я так говорю, чтоб ты знал.

Томас улыбнулся:

— Взаимно.

— Смешной ты парень. Поржать любишь, как я погляжу. Посмотрим, как после заката запоешь. Двигай. — Патрульный мотнул стволом пистолета в сторону двери. — Запомни, терпелка у меня слабая, не шучу. Только дернись, и я выстрелю тебе в затылок, а в полиции доложу, что ты был болен и вел себя агрессивно. У нас политика нулевого допуска, знаешь ли. Это значит: даже косо на меня смотреть не смей. Я за такое убиваю и имени не спрашиваю.

Томас прикинул шансы. Вот ведь ирония судьбы: он сбежал от наемников ПОРОКа лишь затем, чтобы попасться в руки обыкновенному муниципальному работнику.

— Не люблю повторять дважды, — предупредил Красный.

— Куда вы меня поведете?

— Придет время — узнаешь. А я слегка разбогатею. Топай давай.

В Томаса уже дважды стреляли, и он помнил: пуля причиняет адскую боль. Пойти с патрульным — единственный способ не нарваться на третье ранение. Глянув на Красного исподлобья, он наконец вышел за порог и остановился. Спросил:

— В какую сторону?

— Налево. Тихо-спокойно пройдем три квартала и снова повернем налево. Там меня ждет машина. Надеюсь, не надо напоминать, что будет, если ты вздумаешь хитрить?

— Вы пристрелите безоружного подростка. Чего тут неясного?

— Знал бы ты, как я ненавижу вас, иммуняков. Пошел, пошел. — Он ткнул Томаса в спину стволом.

Они прошли три квартала в полном молчании. Свернули налево. Было душно, Томас весь покрылся потом, а стоило утереть со лба испарину, как патрульный стукнул его по затылку рукояткой пистолета.

— Хватит дергаться. Не ровен час, я занервничаю и сделаю тебе дырку в голове.

Только невероятным усилием воли Томас заставил себя молчать. Всюду валялся мусор, стены домов на уровне человеческого роста были обклеены постерами: предупреждения о Вспышке, портреты Советника Пейдж, закрытые многослойными граффити. На перекрестке — пока не загорелся зеленый свет — Томас успел прочесть надпись на еще свежем, незакрашенном плакате:

Обращение муниципальных властей. !!!Остановим пандемию Вспышки!!! Узнай о симптомах болезни, чтобы не заразить своих близких и соседей. Вирус Вспышки (VC321xb47) — искусственно выведенный — вырвался из военной лаборатории во время глобальной катастрофы. Он вызывает прогрессирующую деградацию мозга, которая проявляется в спонтанных движениях, эмоциональных и умственных расстройствах. Наши ученые, используя наисовременнейшее оборудование и технологии, проводят клинические испытания, однако стандартные методы лечения не помогают. Болезнь смертельна и передается воздушно-капельным путем. Гражданам надлежит всеми силами бороться с распространением заразы. Помните о симптомах болезни, следите за собой, не становитесь источником опасности вирусного заражения. Наблюдайте за окружающими. Это первый шаг на пути к победе над вирусом. О людях с подозрениями на Вспышку следует немедленно сообщить представителю власти.

Дальше говорилось об инкубационном периоде в пять — семь дней; среди ранних симптомов назывались: раздражительность и неуравновешенность, за которыми следуют слабоумие, паранойя и крайняя агрессивность. Все эти проявления болезни Томас неоднократно видел воочию, когда пересекался с шизами.

Красный подтолкнул Томаса в спину, и они пошли дальше. Томас все никак не мог забыть страшного содержания плаката. Та часть, в которой сообщалось о рукотворной природе Вспышки, вызвала смутное чувство, будто Томас знает, о чем речь. Прямым текстом ничего сказано не было, однако между строк он нечто увидел, и на мгновение захотелось вернуть себе память.

— Почти пришли.

Голос патрульного вернул Томаса на землю. Увидев совсем недалеко, в конце квартала, белую машину, Томас принялся отчаянно соображать — как выкрутиться? Вряд ли поездка с патрульным закончится добром. Но и на пулю нарываться не хочется.

— Сейчас ты тихо сядешь на заднее сиденье, — произнес Красный. — У меня там наручники припасены. Ты их сам на себя наденешь. Справишься? Обойдемся без глупостей?

Томас не ответил, цепляясь за надежду: вдруг Минхо и остальные где-то поблизости и думают, как его спасти? Надо отвлечь внимание патрульного, потянуть время.

Наконец они подошли к белой машине. Патрульный — постоянно держа Томаса на мушке — приложил к окну с водительской стороны ключ-карту. Щелкнули замки, и он открыл заднюю дверь.

— Полезай внутрь. Без геройства.

Томас медлил, украдкой оглядывая улицу — никого и ничего, только… что это? Краем глаза он уловил какое-то движение. Невдалеке по воздуху пролетел гудящий аппарат размером с легковушку, развернулся и направился в сторону Томаса.

Коп-машина.

— Я сказал, полезай внутрь, — повторил патрульный. — Браслеты в бардачке посередине.

— Вообще-то к нам летит коп-машина.

— Да, и что? Она просто совершает облет, следит за порядком. Оператор на моей стороне, то есть сегодня не твой день, здоровяк.

Томас тяжело вздохнул. Попытка отвлечь патрульного не удалась.

Где же друзья? Оглядевшись в последний раз, Томас полез в салон машины. В следующий миг раздался грохот пулеметной очереди. Патрульный, дергаясь и корчась, пятился. Пули рвали его в клочья и высекали искры из металлического респиратора. Красного прижало к стене ближайшего дома; пистолет выпал из руки, маска слетела.

Патрульный осел и завалился на бок. В глазах его застыли удивление и ужас.

Грохот стих. Томас замер, ожидая, что его расстреляют следующим. Коп-машина тем временем опустилась у самой раскрытой двери. Эти штуковины автоматические, но огневая мощь у них будь здоров. Из динамика на крыше беспилотника раздался голос:

— Вылезай, Томас.

Юноша задрожал. Этот голос он узнал бы где угодно.

К нему обращался Дженсон. Крысун.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ.

Удивлению Томаса не было предела. Оправившись немного, он вылез наружу. Коп-машина зависла в воздухе совсем рядом. Открылась боковая панель, и с экрана монитора на Томаса взглянул Дженсон.

Какое облегчение… Самого Крысуна на борту нет. Зато он через глазок камеры скорее всего видит Томаса.

— В чем дело? — спросил наконец Томас, все еще под впечатлением. На мертвеца он старался не смотреть. — Как вы меня нашли?

— Поверь, поиски потребовали немалых усилий и вдохновения, — как всегда пафосно сказал Дженсон. — Кстати, я только что спас тебя от охотника за головами. Не стоит благодарностей.

Томас хохотнул.

— Он от вас и ждал награды! Чего вы хотите?

— Буду откровенен, Томас. Единственная причина, по которой мы не явились за тобой в Денвер, — это астрономически возросший риск заражения. Я вынужден соблюдать осторожность. Настоятельно советую тебе вернуться в лабораторию и завершить тесты.

С какой стати?! Нашел дурака! Впрочем, кричать и спорить не следует. Труп патрульного — довольно красноречивая демонстрация силы, вести себя надо как минимум не вызывающе.

— Зачем мне возвращаться?

Сохраняя бесстрастное выражение, Дженсон ответил:

— Обработав данные, мы наконец выбрали Последнего Кандидата. Это ты, Томас. Ты нужен нам, от тебя зависит будущее.

«Черта с два!» Но этими словами от Дженсона не отделаешься, поэтому Томас запрокинул голову, притворившись, будто думает.

— Покумекать надо, — сказал он.

— Рассчитываю на тебя. — Выдержав паузу, Крысун добавил: — Не могу не сообщить одной детали. Главным образом потому, что она повлияет на твое решение. Заставит осознать важность нашей просьбы.

Томас облокотился на крышу белой машины. Он вымотался — и физически, и душевно.

— Ну что там у тебя?

Дженсон поморщился, отчего еще больше напомнил крысу. Таким людям в радость сообщать дурные известия.

— Дело касается твоего друга Ньюта. Боюсь, ему грозит чудовищная опасность.

— Опасность? — Предчувствуя недоброе, Томас ощутил, как сводит желудок.

— Ты ведь в курсе, что он болен Вспышкой, и даже видел первые ее проявления?

Томас кивнул и вспомнил вдруг о записке в конверте.

— Да.

— Что ж, организм Ньюта довольно вяло сопротивляется вирусу. Еще до побега у него случались приступы ярости и расстройство внимания. Очень скоро Ньют начнет терять рассудок.

Сердце будто стиснула невидимая рука. Ньют лишен иммунитета, и Томас принял этот факт, но думал, что пройдут недели — если не месяцы, — прежде чем болезнь проявится в полную силу. Впрочем, Дженсон дело говорит: стресс и нагрузки спровоцировали ухудшение. А ведь Ньют совсем один, за чертой города…

— Ты бы мог спасти его, — тихо произнес Дженсон.

— Балдеешь, да? Тебе нравится издеваться над нами.

Дженсон покачал головой.

— Я всего лишь выполняю свои обязанности, Томас. И найти лекарство мечтаю больше остальных. Ну разве что за исключением тебя. Ты просто не помнишь этого.

— Сгинь.

— Надеюсь, приглашение ты примешь. У тебя есть шанс совершить великий подвиг, Томас. Жаль, что мы с тобой такие разные. Не забывай: надо спешить. Время уходит.

— Покумекаю на досуге. — Томас заставил себя повторить эту фразу.

Соглашаться с Крысуном неохота, однако иным способом время не протянуть. Если выбесить Дженсона, участь Томаса ожидает незавидная. Достаточно вспомнить патрульного — расстреляют из пулемета, и вся недолга.

Крысун улыбнулся:

— О большем просить не смею. Надеюсь, вернешься.

Экран почернел, панель закрылась, и коп-машина улетела прочь. Томас смотрел, как она исчезает за углом. Когда же гул ее двигателей стих, Томас наконец взглянул на патрульного — и тут же отвернулся. Не хватало еще мертвецов рассматривать.

— Вон он!

Томас резко обернулся — к нему по тротуару бежал Минхо. Следом за ним Бренда и Хорхе. Еще никогда Томас так не радовался друзьям.

При виде мертвеца Минхо резко встал.

— Сра… кто его так? — Он обернулся к Томасу. — С тобой-то что было? Не задело? Это ты стрелял?

Томас ни с того ни с сего чуть не рассмеялся.

— Ага, я вынул из кармана автомат и изрешетил чувака.

Минхо явно не оценил сарказма. Он хотел уже что-то сказать, но Бренда его опередила:

— Кто стрелял?

Томас ткнул пальцем в небо.

— Прилетела коп-машина и принялась палить. Потом у нее в боку открылась панель с экраном, а на экране — Крысун. Пытался убедить меня вернуться к ПОРОКу.

— Чувак, — произнес Минхо, — ты же не…

— Да выслушай меня! — вскричал Томас. — Я бы и не подумал к ним возвращаться, но они так сильно нуждаются во мне. Это можно использовать. Беспокоиться надо о Ньюте. Идем к бергу, проведаем его. Дженсон сказал, что Ньют слишком быстро поддается Вспышке.

— Вот прямо так и сказал?

— Ну да. — Томас уже жалел, что наорал на Минхо. — Я ему верю. Ты же видел, как Ньют ведет себя в последнее время.

Минхо взглянул на друга глазами, полными боли. Верно, он ведь знает Ньюта на два года дольше, чем Томас, и привязался к нему сильнее.

— В общем, надо его проведать, — повторил Томас. — Помочь как-нибудь.

Минхо, кивнув, отвернулся, а Томас вдруг испытал сильное искушение прочесть записку Ньюта. Нет-нет, не время, момент не пришел.

— Уже поздно, — сказала Бренда. — Если днем власти кое-как справляются с ситуацией, то на ночь просто отгораживаются от внешнего мира. Ворота города запирают.

Только сейчас Томас заметил, что на улице темнеет. Небо приобрело оранжевый оттенок.

Хорхе, хранивший до того молчание, произнес:

— Следует приготовиться к проблемам посерьезнее. Что-то странное творится, muchachos.

— В каком смысле? — спросил Томас.

— Люди словно испарились с улиц. Попадаются одни подозрительные типы.

— Просто народ перепутался из-за инцидента в кофейне, — напомнила Бренда.

Хорхе пожал плечами:

— Не знаю, не знаю… У меня от этого города мороз по коже, hermana. Он словно живой и готовит нам мерзкий сюрприз.

По спине у Томаса пробежали мурашки. Мыслями он вернулся к Ньюту.

— Если поторопимся, успеем к закрытию ворот? Можно выбраться иным путем?

— Попытка не пытка, — ответила Бренда. — Хорошо бы такси поймать. Ворота на другом конце города.

— Тогда вперед.

Они побежали вниз по улице. Заметив мрачное выражение на лице Минхо, Томас от души понадеялся, что друг не психанет в самый неподходящий момент.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ.

За целый час им не встретилось ни одной машины, не говоря уже о такси. Попадались редкие прохожие, да оглашали вечерние улицы жутковатым гулом коп-машины. Время от времени издалека доносились звуки, которые напоминали Томасу о Жаровне: чересчур громкие голоса, крики, нездоровый смех. И чем больше сгущалась над городом тьма, тем менее храбрым чувствовал себя Томас.

Наконец Бренда остановилась.

— Надо переждать до утра. Транспорт не достать, а идти слишком далеко. Завтра продолжим путь с новыми силами.

Не хотелось признавать, однако Бренда высказала здравую мысль.

— Должен быть способ выбраться из города, — возразил Минхо.

Хорхе положил руку ему на плечо.

— Бесполезно, hermano. До аэродрома миль десять, нас по дороге могут ограбить, подстрелить или просто до смерти отдубасить. Бренда права: сейчас лучше отдохнуть. Ньюту поможем завтра.

Казалось, Минхо готов врубить упрямца, но нет: согласился. Хорхе его убедил. Беглецы в огромном городе и совершенно в нем не ориентируются.

— Далеко до нашего мотеля? — спросил Томас. Хоть бы Ньют протянул еще ночь один.

— Несколько кварталов, — ответил Хорхе, указав налево, и повел остальных за собой.

До мотеля оставалось пройти всего ничего, когда Хорхе вдруг остановился. Прижав палец к губам, другую руку он поднял в предупреждающем жесте. От чувства опасности защекотало нервы.

— В чем дело? — шепнул Минхо.

Хорхе медленно огляделся по сторонам. Томас тоже обвел глазами окрестности, гадая, что встревожило старшего товарища. Темноту нарушал свет редких фонарей, и Томас видел вокруг мир, сотканный из жутких теней. И за каждой из них притаилось нечто ужасное.

— Дело-то в чем? — переспросил Минхо.

— Позади нас как будто кто-то шепчется. Больше никто…

— Вон там! — Вскрик Бренды громом разорвал тишину. — Видели?

Она указывала влево. Томас напряг зрение, но ничего не заметил. Лишь пустую улицу.

— Из-за того дома кто-то вышел и сразу шмыгнул обратно. Клянусь, я видела.

— Эй! — позвал Минхо. — Покажись!

— С ума сошел? — прошептал Томас. — Айда в мотель!

— Не ссы, чувак. Если нас хотят пристрелить, тогда чего тянут?

Томас устало вздохнул. Добром это не кончится.

— Надо было сразу вас предупредить, — сказал Хорхе. — Как только я услышал этот шепот.

— Может, ничего страшного? — ответила Бренда. — Если нам грозит опасность, то нельзя стоять посреди улицы. Идемте.

— Эй! — вновь крикнул Минхо, и Томас аж подпрыгнул на месте. — Эй, ты! Покажись!

Томас ударил его в плечо.

— Хватит уже, я не шучу.

Друг не обратил на него внимания.

— Мы ждем, выходи давай!

Кто бы ни прятался в тени, на призыв он не ответил. Минхо собрался пересечь улицу, однако Томас схватил его за руку.

— Ну уж нет. Даже думать не смей. Вокруг темно, вдруг это ловушка или еще что похуже? Идем, выспимся и завтра будем вести себя бдительней.

Минхо даже спорить не стал.

— Ладно, девчонка. Только я, чур, сплю на кровати.

В номере Томас долго ворочался, не в силах заснуть. Разум то и дело возвращался к мысли о том, кто бы мог их преследовать. И всякий раз Томас вспоминал о Терезе и остальных. Где они? Может, это Тереза шпионила за отделившейся от основной группы четверкой? Или же Галли и «Правые»?

Жаль терять столько времени — целую ночь. Ньют там один — вдруг с ним что-то случилось?

Наконец ход мыслей замедлился, гул вопросов утих, и Томас погрузился в сон.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.

Утром он встал на удивление бодрым и отдохнувшим. Томас ворочался полночи, однако потом провалился в глубокий, восстанавливающий силы сон. Основательно помывшись в душе и позавтракав купленной в автомате едой, он приготовился встретить день.

Мотель покинули часов в восемь. Беглецы гадали, что ждет их по пути обратно к бергу. Они видели редких — очень редких — прохожих, гораздо меньше, чем накануне днем. Никаких подозрительных звуков и криков Томас не слышал.

— Что-то назревает, шкурой чую, — предупредил Хорхе, когда всей группой беглецы искали такси. — Народу на улицах маловато.

Томас всматривался в лица прохожих: все они глядели себе под ноги, придерживая рукой марлевую повязку, словно ее могло сорвать внезапным порывом ветра. Люди тщательно обходили друг друга стороной, а если кому-то случалось подойти слишком близко — тут же отскакивали. Одна женщина изучала плакат, копию того, что Томас разглядывал вчера вечером по пути к патрульной машине. И вновь он чуть не вспомнил нечто очень важное… но что? Что?! Так и с ума сойти недолго.

— Идем быстрей, — пробормотал Минхо. — У меня от этого стебанутого города мурашки по коже.

— Нам, кажется, туда, — указала направление Бренда. — Возле тех офисов обычно стоят такси.

Перейдя улицу, беглецы вышли на другую, поуже. С одной стороны тянулся пустырь, на противоположной стояло полуразрушенное здание. Минхо наклонился к Томасу и прошептал:

— Чувак, у меня в голове такой бардак творится. Все ужасы представляю — что мы застанем, когда найдем Ньюта.

Томас в собственных страхах признаваться не желал.

— Не волнуйся. Вот увидишь, Ньют никуда не делся, ждет нас.

— Верю. Как и в то, что ты вот-вот начнешь пердеть лекарством от Вспышки.

— Кто знает — может, и начну. Надеюсь, запашок нам понравится.

Минхо юмора не понял.

— Послушай, пока мы до Ньюта не доберемся, ничем ему помочь не сможем. Хватит заранее волноваться.

Прозвучало до боли логично и бесчеловечно, однако положение и без того дурное. Нельзя позволять эмоциям брать верх над разумом.

— Спасибо, подбодрил, — буркнул Минхо.

На пустыре стояли развалины кирпичного здания, поросшие плющом. В самой середине возвышалась секция стены — за ней Томас вдруг уловил какое-то движение, машинально встал и жестом велел остановиться Минхо. Тот уже собрался спросить, в чем дело, но Томас на него шикнул.

Бренда и Хорхе тоже остановились. Томас указал на развалины и сам постарался разглядеть получше то, что заметил: спиной к дороге сидел человек. Голый по пояс, он копался в земле, словно пытаясь найти нечто потерянное. Плечи незнакомца покрывали необычной формы шрамы, а середину спины уродовал длинный струп. Двигался он дерганно и… отчаянно, как показалось Томасу. Высокая трава мешала рассмотреть, что он делает.

Бренда шепнула:

— Пойдем дальше.

— Этот тип болен, — так же шепотом ответил Минхо. — Здоровый до такого не опустится.

Томас не сразу нашелся, что ответить.

— Идемте, — наконец сказал он.

Группа двинулась дальше, но Томас не мог оторваться от странного зрелища. Чем же все-таки занят тот человек?

Миновав квартал, Томас обернулся — обернулись и его спутники. Увиденное никого не оставило равнодушным. Всем хотелось взглянуть напоследок на странного человека. Внезапно тот подскочил на месте и посмотрел на них. Нижнюю половину его лица покрывала кровь. Вздрогнув, Томас попятился и наскочил на Минхо. Человек обнажил зубы в отвратительном оскале и вскинул окровавленные руки — словно прогоняя незваных гостей. Томас чуть не закричал, однако в следующий миг страшный незнакомец возвратился к прежнему занятию. Слава богу, высокая трава скрыла его.

— Самое время уйти, — заметила Бренда.

По спине и плечам царапнули невидимые ледяные когти. Да, самое время. Точнее не скажешь. Группа остановилась, только пробежав два квартала.

Такси нашли примерно через полчаса. Уже в салоне Томас хотел обсудить увиденное на пустыре. Слова не шли на язык, при одной мысли о том незнакомце тянуло блевать. Слава Богу, первым заговорил Минхо:

— Тот ненормальный ел человека. Сто пудов.

— Может быть… — начала Бренда и запнулась. — Может, он только бродячего пса поймал? — Судя по тону, она сама себе не верила. — Впрочем, и собак-то есть — последнее дело.

Минхо фыркнул.

— Мы увидели то, что не положено видеть средь бела дня, во время прогулки по закрытому на карантин городу. Я верю Галли. Денвер кишит шизами, и скоро люди здесь начнут жрать друг друга.

Никто не ответил. Всю дорогу до аэродрома хранили молчание.

Пройти охрану труда не составило. Дежурившие на воротах, казалось, только рады были избавиться от гостей.

Берг стоял там, где его и оставили, — огромный, похожий на пустой хитин насекомого за пеленой марева от нагретого бетона. Вокруг царила полная тишина.

— Открывай скорее, — поторопил Минхо латиноса.

Командный тон нисколько не возмутил Хорхе. Тот вынул из кармана пульт управления и нажал кнопку — крышка грузового люка медленно стала опускаться, скрежеща петлями. Наконец нижний край пандуса ударился о бетон. Томас уже мысленно видел, как Ньют выбегает к ним, и на лице его светится радостная улыбка…

Однако навстречу не вышел никто, и сердце Томаса оборвалось.

Минхо тоже все понял.

— Что-то не так.

Томас еще стоял, а он рванул вверх по пандусу.

— Нам лучше прикрыть его, — сказала Бренда. — Вдруг Ньют совсем обезумел?

Тяжело признавать, но Бренда права. Не говоря ни слова, Томас побежал вслед за Минхо. Внутри было темно и душно — кто-то вырубил все системы: вентиляцию, свет.

Следом за Томасом поднялся Хорхе:

— Я включу питание. Иначе запреем тут и превратимся в высушенные мумии.

Латинос свернул в сторону кабины пилота.

Бренда осталась с Томасом в темноте, при свете редких иллюминаторов. Где-то в недрах судна Минхо звал Ньюта — друг не отвечал. У Томаса в груди словно образовалась небольшая черная дыра, и вот она начала всасывать в себя всю надежду.

— Я налево, — сказал Томас, показывая на узкий проход в общую комнату. — Ты иди к Хорхе, и вместе поищите вон там. Так эффективнее, пожалуй. Что-то явно случилось. Будь все хорошо, Ньют встретил бы нас.

— Я уж молчу про свет и вентиляцию, — добавила Бренда и, бросив на Томаса тревожный взгляд, пошла искать Хорхе.

Томас отправился в главное помещение. Минхо сидел на диванчике, глядя на листок бумаги. Увидев каменное лицо друга, Томас ощутил, как ширится в груди черная дыра, как утекает в нее последняя капля надежды.

— Эй, — позвал Томас. — Что нашел?

Минхо молча продолжал пялиться на листок.

— В чем дело?

Минхо поднял голову и произнес, протянув Томасу записку:

— На вот, сам прочитай. — Ссутулившийся Минхо, казалось, готов разреветься. — Ньюта нет.

Приняв бумажку, Томас прочитал написанное черным маркером послание:

«Они как-то сумели проникнуть на борт. Забирают меня, хотят отправить к другим шизам. Так лучше, спасибо за дружбу.

Прощайте».

— Ньют, — шепотом произнес Томас, и имя друга повисло в воздухе как оглашенный смертный приговор.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ.

Друзья собрались в одной комнате. Хотели обсудить дальнейшие действия, но никто не находил слов. Четверо беглецов тупо смотрели в пол. Томас никак не мог выкинуть из головы предложение Дженсона. Правда ли, что, вернувшись в лабораторию, Томас спасет Ньюта? Он и мысли не допускал о возвращении в ПОРОК, хотя… ради друга можно и свободой поступиться.

Траурную тишину нарушил Минхо:

— Так, вы трое, слушайте меня. — Взглянув на каждого по очереди, он продолжил: — С тех пор как мы сбежали, я только и делаю, что мирюсь с вашими тупыми решениями. И даже не жалуюсь. Особенно-то. — Глянув на Томаса, он криво усмехнулся. — Прямо сейчас я оглашу свое решение, и вам остается только принять его. Не хотите — хрен с вами.

К чему клонит друг, Томас понял. И обрадовался.

— Да, нам предстоит большое дело, — говорил Минхо. — Примкнуть к «Правым» и вместе с ними спасти планету… ля-ля-тополя. Только сначала найдем Ньюта. Это даже не обсуждается. Все вчетвером полетим, куда бы ни пришлось, и спасем его.

— Его отправили в Дом шизов, — сказала Бренда, глядя в пустоту. — Скорее всего. На борт, наверное, проник один из красных патрульных, проверил Ньюта и, позволив ему оставить записку, забрал в Дом. Почти не сомневаюсь, что так и было.

— Занятно, — ответил Минхо. — Ты была в Доме?

— Нет, но такое учреждение предусмотрено для каждого большого города. В Домах за шизами присматривают до тех пор, пока они не переходят черту. Пока не становятся кончеными. Не важно, кто ты, в Домах всем несладко. Боюсь представить, какие ужасы там творятся. Работают в Домах иммунные и получают за службу огромные деньги. Те, кто иммунитета лишен, не хотят рисковать здоровьем. Если собираемся в Дом шизов, то надо сначала хорошенько продумать план действий. Боеприпасы у нас закончились, пойдем безоружными.

Несмотря на жуткое описание, в глазах у Минхо зажегся огонек надежды.

— Хватит рассусоливать и перетирать. Знаете, где ближайший Дом?

— Ну да, — ответил Хорхе. — Мы пролетали над ним. Он на другом конце долины, у самых гор на западе.

Минхо хлопнул в ладоши.

— Туда и летим. Хорхе, поднимай свое корыто с кланком в воздух.

Томас ожидал споров, хотя бы чисто символических, однако никто не стал возражать.

— С радостью отправлюсь в маленькое приключение, muchacho, — ответил, вставая, пилот. — На месте будем минут через двадцать.

Хорхе не обманул и в обещанный срок приземлился на опушке леса у необычно зеленого склона холма. Половина деревьев стояли высохшими, мертвыми, но другие словно ожили после продолжительной засухи. Сердце Томаса наполнилось грустью, стоило представить, как мир вскоре воскреснет и оправится от катастрофы… лишь затем, чтобы стать совершенно необитаемым.

Группа спустилась по пандусу. Всего в нескольких сотнях футов от берга проходил дощатый забор. Открылись ближайшие ворота, и наружу вышли двое с большими пушками на изготовку. Изможденные, они тем не менее держались настороженно и с оружием, судя по всему, обращаться давно привыкли. Понятное дело, услышали и увидели, как прилетел берг, — засуетились.

— Не самое хорошее начало, — заметил Хорхе.

Один из охранников что-то прокричал, но Томас не расслышал слов.

— Идемте поговорим с ними, — предложил своим Томас. — Это иммунные, иначе откуда у них пушки?

— Если только шизы не устроили бунт и не захватили Дом, — сказал Минхо и, загадочно улыбнувшись, взглянул на Томаса. — В любом случае нам — внутрь. Без Ньюта мы никуда.

Высоко подняв руки и стараясь не делать резких движений, беглецы медленно пошли навстречу надзирателям. Меньше всего сейчас хотелось получить еще один разряд из пушки.

Оказалось, выглядят охранники не лучшим образом: грязные, потные, все в синяках и царапинах. Когда четверо гостей остановились у ворот, один выступил им навстречу.

— Вы откуда приперлись? — Брюнет и обладатель усов, он был на добрых несколько дюймов выше напарника. — Вы не больно-то похожи на убийц в белых халатах, которые сюда порой наведываются.

Ответил за всех Хорхе — как и тогда, у ворот Денвера.

— А мы никого и не предупреждаем о своих визитах, muchacho. Работаем на ПОРОК. Одного из наших взяли по ошибке и отправили к вам. Вот прилетели забрать его.

Просто удивительно, как Хорхе извратил правду, практически не солгав.

Охранника его слова, впрочем, не особенно впечатлили.

— Да чхать я хотел на вас, ваши дела и ПОРОК. Приезжали тут шишки, тоже вот так вот выпендривались: мол, я не я… Надо тебе с шизами пообщаться — милости прошу. В последнее время у нас тут особенно весело. — Отойдя в сторону, охранник изобразил пародию на приглашающий жест. — Приятно вам провести досуг в нашем Доме шизов. Если вас лишат глаза или руки, претензии не принимаются.

От напряжения воздух словно сгустился, хоть ножом режь. Только бы Минхо не вздумал острить, а то еще разозлит охранников… Томас, от греха подальше, решил сменить тему:

— Что, кстати, у вас тут творится в последнее время?

Усатый пожал плечами:

— Дом шизов не парк развлечений — вот все, что вам нужно знать. — Больше он ничего не добавил.

Дело начинало попахивать керосином.

— Что ж, — произнес Томас. — Не подскажете, новых… — Он чуть не сказал «шизов». — Новых людей не подвозили? Вчера или позавчера? Учет ведете?

Второй охранник — бритый под «ноль», низкорослый и жилистый — откашлялся и сплюнул.

— Ты кого ищешь-то? Парня? Девку?

— Парня, — ответил Томас. — Имя — Ньют. Ростом чуть выше меня, длинные светлые волосы. Прихрамывает.

Охранник снова сплюнул.

— Да вроде видел. Но между «видел» и «расскажу» есть разница. У вас, народ, похоже, водятся большие деньжата. Поделитесь?

Томас полными надежды глазами посмотрел на Хорхе — от гнева лицо пилота сделалось каменным, — однако не успел тот ответить, как заговорил Минхо:

— Есть у нас деньги, кланкорожий. Говори, где наш друг.

Разозлившись, охранник ткнул в его сторону пушкой.

— Засвети карту, или разговор окончен. Мой ответ стоит самое меньшее тысячу.

— Он у нас кассир. — Взглядом прожигая в охраннике дырку, Минхо большим пальцем ткнул себе за спину, в Хорхе. — Жадный утырок.

Достав карточку, Хорхе помахал ею в воздухе.

— Живой я тебе деньги не отдам, а без моих отпечатков пальцев их с карты не снимешь. Получишь ты свою долю, hermano, только сначала проводи к нашему другу.

— Ладно, ладно, — ответил охранник. — Идите за мной. Запомните: если вдруг пересечетесь с шизом и потеряете какую-нибудь часть тела, советую бросить ее и бежать со всех ног… если, конечно, вам не ноги оторвали.

Развернувшись, он прошел в открытые ворота.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ.

Внутри их ждали ужас и грязь. Низкорослый охранник оказался болтлив и по пути рассказал о здешнем кошмаре больше, чем хотелось бы знать.

Деревню для зараженных он описал как большую систему колец: в центре — столовая, лазарет, рекреация, а вокруг них — концентрические кольца убогих жилищ. Получается, Дома шизов — нечто вроде прощального подарка инфицированным, акт милосердия. Приюты для шизов, где они ждут конца, смерти рассудка. После их переправляют в отдаленные уголки страны, наиболее пострадавшие от солнечных вспышек. Авторы проекта Домов хотели предоставить больным шанс по-человечески провести остаток разумной жизни, и вскоре почти каждый город обзавелся собственным приютом.

Однако благая затея обернулась провалом. Места, переполненные людьми без надежды, сознающими, что скоро им суждено превратиться в обезумевший ходячий труп, вскоре стали рассадниками анархии и беспредела. Обреченные творили ужасные вещи, не боясь наказания даже за самые тяжкие преступления.

Группа шла мимо развалившихся деревянных домов — никто здесь не следил за порядком. Жизнь в приюте для шизов и правда ужасна. Один из охранников указал на разбитые окна и посетовал, дескать, не следовало их вообще стеклить. Битое стекло в Домах — первейшее орудие смертоубийства. Всюду валялся мусор. И хотя никого видно не было, Томас чувствовал: из тени за ними наблюдают. Вдалеке кто-то смачно выругался, потом с другой стороны донеслись крики. Томас еще сильнее насторожился.

— Почему бы не закрыть это место? — спросил он. — Тут ведь так плохо…

— Плохо? — переспросил охранник. — Это понятие относительное. Жизнь идет своим чередом. Что поделаешь? Нельзя же оставить шизов в городах за укрепленными стенами — вместе со здоровыми людьми. И нельзя забросить недавно заразившегося к конченым шизам — сожрут заживо. Правительства пока еще не настолько отчаялись, не велят расстреливать свежачков на месте. Такие дела. И потом, раз никто не хочет возиться с приютами, у нас, иммунных, есть шанс неплохо подзаработать.

На душе у Томаса было тяжело. Мир катится к чертям. Может, пора перестать думать только о себе и помочь ПОРОКу завершить тесты?

Бренда — у которой с самого начала с лица не сходила гримаса отвращения — наконец заговорила:

— Скажите уж прямо, как есть: вы здесь позволяете инфицированным вольности до тех пор, пока люди не съезжают с катушек окончательно, а потом с чистой совестью избавляетесь от несчастных.

— Можно и так сказать, — буднично ответил охранник.

Трудно его ненавидеть. Томас почти сочувствовал надзирателям.

Группа двигалась вперед, проходя дом за домом (сплошь грязные развалины).

— Где все? — спросил Томас. — Я-то думал, от больных прохода не будет. И что вы там говорили о недавних событиях?

В беседу вступил усатый. Слава Богу, хоть какое-то разнообразие.

— Кто повезучее, те спрятались по домам и торчат на кайфе. Остальные — которых побольше будет — сидят в Центральной зоне. Жрут, развлекаются или готовят какую-нибудь пакость. Больных присылают слишком уж много и слишком уж часто. Не успевают увезти старых, как прибывают новые. Хуже того, в последнее время иммунные стали пропадать. День за днем наше число сокращается. Понятное дело, дальше так продолжаться не может. В общем, кипел наш котел, кипел… а сегодня взял да и лопнул.

— Нас становится все меньше и меньше? — переспросил Томас. Похоже, ПОРОК в срочном темпе наращивает ресурсы для Переменных, не заботясь о последствиях.

— Ага. За последние несколько месяцев пропало больше половины местных надзеров. Бесследно. Пшик — и нет их. А работу-то делать надо.

Томас застонал.

— Тогда давайте не приближаться к толпам. Или, еще лучше, оставьте нас где-нибудь в безопасном месте, пока ищете Ньюта.

— Согласен, — заявил Минхо.

Охранник пожал плечами:

— Любой каприз за ваши деньги.

Наконец надзиратели подвели группу ко второму от Центра кольцу и велели ждать. Томас с друзьями укрылся в тени ближайшей хижины. С каждым пройденным кругом шум становился громче и громче, и вот теперь, вблизи Центральной зоны, казалось, что прямо за углом творится нечто невообразимое. Томасу противно было сидеть и ждать, слушая безумный гвалт больных и гадая, вернутся ли надзиратели, приведут ли Ньюта.

Минут десять спустя из небольшой хижины на другой стороне тропинки вышли двое, мужчина и женщина. Томас готов был вскочить и броситься наутек, но тут заметил, что пара держится за руки и выглядит совсем не агрессивно.

Подойдя, женщина спросила:

— Вы когда приехали?

Пока Томас думал, что бы ответить, заговорила Бренда:

— С последней группой. Мы, кстати, друга ищем, он с нами приехал: блондин, хромает. Зовут Ньют. Не встречали такого?

Мужчина ответил так, словно ему задали самый идиотский вопрос:

— Здесь полным-полно блондинов. Как их отличишь? И что за имечко такое — Ньют?

Минхо раскрыл было рот, но тут шум из Центра усилился. Пара встревоженно переглянулась и умчалась обратно к себе в хижину. Они заперлись — Томас слышал, как щелкнул замок. Закрыв окно деревянным щитком, они выбили последние осколки стекла.

— Этой парочке, похоже, так же весело, как и нам, — заметил Томас.

Хорхе хмыкнул.

— Здесь и правда мило. Надо будет еще раз в гости заехать.

— Те двое здесь недавно, — сказала Бренда. — Не представляю, каково это — узнать свой диагноз, отправиться к шизам и каждый день видеть тех, кем тебе предстоит стать.

Томас медленно покачал головой. Какое же убогое место этот Дом шизов.

— Где же надзиратели? — нетерпеливо произнес Минхо. — Неужели требуется так много времени, чтобы найти человека и сказать ему: мол, за тобой друзья приехали?!

Еще минут десять спустя надзиратели наконец вернулись. Томас и компания прямо подскочили на месте.

— Что узнали? — не давая охранникам отдышаться, спросил Минхо.

Низкорослый беспокойно стрелял глазами по сторонам. Наглости как не бывало. Должно быть, так подействовал на него поход в Центральную зону.

Заговорил усатый:

— Мы там поспрашивали и, кажется, нашли вашего приятеля. По описанию похож и даже на имя откликнулся. Вот только…

Охранники недобро и как-то смущенно переглянулись.

— Что — только? — не выдержал Минхо.

— Ваш друг — очень ясно, смею заметить, — дал понять, что не желает вас видеть.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ.

Томаса будто ножом в сердце ударили. А каково сейчас Минхо!

— Отведите нас к нему, — коротко велел друг.

Охранник поднял руки.

— Вы что, не слышали?

— Вы свою часть сделки еще не выполнили, — напомнил Томас, на все сто согласный с Минхо. Раз уж они так близко подобрались к Ньюту, то ни за что не бросят его не поговорив.

Низкорослый решительно покачал головой:

— Ну уж нет. Вы просили отыскать вашего дружка — мы нашли. Гоните бабки.

— Разве он сейчас с нами? — спросил Хорхе. — Пока мы его не увидим, никто из вас и доллара не получит.

Бренда же, молча встав рядом с Хорхе, кивнула в знак согласия. Вот и славно: все решили идти до конца, несмотря на просьбу Ньюта.

Надзиратели, явно недовольные, принялись злобно перешептываться.

— Эй! — прикрикнул на них Минхо. — Нужны деньги — ведите.

— Ладно, — ответил наконец усатый, и напарник бросил на него усталый, раздраженный взгляд. — Идемте.

Развернувшись, надзиратели пошли в обратную сторону. Минхо и остальные — за ними.

Томас думал, что навидался ужасов и грязи, однако ближе к Центральной зоне Дом нашел чем его поразить: совсем обветшалые дома, совсем грязные, запущенные улицы; на тротуарах лежат люди, сунув под голову сложенную одежду, смотрят в небо пустыми глазами. Балдеют под кайфом.

Надзиратели переводили стволы пушек на всякого, кто подходил хотя бы на десять шагов. В один момент мужчина совсем уже дикого вида: рваная одежда, волосы изгвазданы в какой-то черной слизи, кожа покрыта сыпью — накинулся на одурманенного наркотиком подростка и принялся его избивать.

Надо было вмешаться, и Томас остановился.

— Даже не думай, — предупредил охранник, не давая и рта раскрыть. — Топай дальше.

— Так ведь ваши обязанности…

— Заткнись, не тебе нам про нашу работу рассказывать, — оборвал его второй надзиратель. — Вмешиваться в каждую ссору или драку — это ни времени, ни сил не хватит. А то и жизни стоить будет. Те двое сами разберутся.

— Ведите нас к Ньюту, — спокойно напомнил Минхо.

Они пошли дальше, и Томас постарался не оборачиваться на булькающий крик. Наконец приблизились к высокой стене с проходом-аркой на открытую, полную людей площадку. Надпись крупными яркими буквами над аркой сообщала, что впереди — Центральная зона. За стеной царило бурное оживление, однако в чем его причина — оставалось лишь гадать.

Усатый остановился и сказал:

— Последний раз спрашиваю: вы точно хотите войти?

— Точно, — быстро и за всех сразу ответил Минхо.

— Ладно. Ваш приятель в зале для боулинга. Как только укажем на него — отдаете нам деньги.

— Веди уже, — сказал Хорхе.

Вслед за надзирателями группа миновала арку и вошла в Центральную зону. Остановилась, чтобы оглядеться.

На ум сразу пришло слово «психушка». Меткое определение, почти что буквальное.

Всюду были шизы. Переполненная ими площадка имела несколько сотен футов в диаметре, по периметру тянулись заброшенные магазины, рестораны и развлекательные салоны. Почти ни одно из заведений не работало. В принципе никто из собравшихся здесь не выглядел по-настоящему сумасшедшим — не то что напавший на подростка мужик, — однако в воздухе витал дух безумия. Общаясь, люди выражали свои чувства, эмоции как-то… чересчур открыто, преувеличенно. Кто-то истерично смеялся, дико сверкая глазами и сильно хлопая соседа по плечу. Кто-то безостановочно рыдал, сидя в одиночестве на земле или ходя кругами, пряча лицо в ладонях. То тут, то там начинались драки; нет-нет да остановится кто-нибудь и заорет во всю глотку — до покраснения, до взбухших жил на шее.

Местами шизы сбивались в настороженные, суетливые группы. Как и за пределами Центральной зоны, здесь нашлись те, кто принимал кайф, — наркоманы сидели или лежали, блаженно улыбаясь и не обращая внимания на царящий вокруг хаос. С оружием на изготовку прохаживалось по площадке еще несколько охранников. Случись что — их сил явно не хватит на подавление бунта.

— Напомните, чтобы я не покупал здесь недвижимость, — попросил Минхо.

Томас не засмеялся — его переполнял страх. Не терпелось поскорее убраться отсюда.

— Где тут в кегли играют? — спросил он.

— Вон там, — ответил низкорослый охранник.

Он свернул налево, стараясь держаться ближе к стене. Бренда шла рядом с Томасом и при каждом шаге задевала его пальцами. Хотелось взять ее за руку, но Томас решил не привлекать к себе внимания. Там, где все непредсказуемо, лишних жестов лучше не делать.

Почти все шизы отрывались от своих занятий, когда группа проходила мимо. Больные провожали нежданных гостей взглядами. Томас старался смотреть себе под ноги, резонно опасаясь, что если встретится с кем-нибудь из шизов глазами, тот нападет или пристанет, вызовет на разговор. А люди свистели, откалывали грубые шуточки и кидали оскорбления в сторону незнакомцев. Проходя мимо заброшенного ночного магазина, Томас заглянул в разбитые, лишенные стекла окна: все полки были пусты.

Имелись тут и врачебный кабинет, и закусочная — темные, без света.

Кто-то схватил Томаса за рукав и дернул в сторону — женщина, всклокоченная брюнетка с царапиной на подбородке. Выглядела она вполне здоровой. Внезапно она нахмурилась и раззявила до упора рот, явив Томасу ровные белые зубы (которые, однако, не мешало бы почистить) и распухший бесцветный язык.

— Хочу поцеловать тебя, — сказала женщина. — Что скажешь, иммуняк?

Она рассмеялась, кудахча и хрюкая. Провела легонько рукой по груди Томаса.

Он отпрянул и пошел дальше. Надзиратели даже не остановились проверить, в чем дело.

Наклонившись к Томасу, Бренда прошептала:

— Ты чуть не пережил самый страшный момент в своей жизни.

Томас в ответ молча кивнул.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ.

От двери зала для боулинга остались только покрытые толстым слоем ржавчины петли. Над входом висела крупная деревянная табличка, настолько старая, что написанные краской слова совсем выцвели.

— Он там, — указал усатый. — Где наша плата?

Минхо подошел к дверному проему и, вытянув шею, заглянул внутрь. Потом обернулся к Томасу и встревоженно произнес:

— Вижу его в самом конце. Внутри темно, но я уверен — это Ньют.

Томас так торопился отыскать друга, что и не подумал о предстоящем разговоре. И зачем Ньют велел им убираться?

— Гоните бабки, — потребовал охранник.

Хорхе невозмутимо ответил:

— Получите вдвое больше, если поможете нам вернуться к бергу.

Надзиратели посовещались, и низкорослый ответил:

— Награду придется утроить. Половину давай вперед — хотим убедиться, что не бздишь.

— По рукам, muchacho.

Вынув карту из кармана, Хорхе приложил ее к карте охранника — деньги ушли со счета на счет. Внутренне Томас даже ликовал: хорошо опустошить закрома ПОРОКа во имя благого дела.

— Ждем вас тут, — предупредил охранник.

— Пошли, — позвал Минхо и первым шагнул в темноту.

Бренда нахмурилась.

— Что-то не так? — спросил Томас. Как будто в приюте что-то вообще «так»!

— Не знаю, — ответила Бренда. — Предчувствие дурное.

— Да, у меня тоже.

Она слегка улыбнулась и взяла Томаса за руку; вместе они вошли в игровой зал. Хорхе — следом за ними.

Томас — даже со стертой памятью — помнил о многих вещах из привычной жизни. Например, о том, что такое «боулинг» и как в него играют. Не помнил он только себя играющим в кегли. Местный зал для боулинга обманул ожидания: дорожки разломаны, обшивка с них содрана; всюду спальные мешки и одеяла; люди дремлют или пялятся в потолок. Бренда говорила, что только богатые могут позволить себе анальгетики. Насколько же здешние наркоманы утратили бдительность, раз открыто закидываются в таком месте?! Впрочем, беспечные долго не живут. Рано или поздно кто-нибудь да попытается отобрать у них наркотик любым способом.

Там, где прежде стояли кегли, теперь полыхали костры. Опасно разводить огонь в закрытом помещении… хотя у каждого из очагов сидел кто-нибудь, подбрасывая в пламя дрова. Пахло горелым деревом, в воздухе висел дым.

Минхо указал на крайнюю левую дорожку. Людей там скопилось не много — все в основном жались к середине. Несмотря на скупое освещение, Ньюта Томас заметил сразу: узнал по длинным светлым волосам, сутулой фигуре, — тот сидел спиной ко входу.

— Боюсь, снова облажаюсь, — признался он Бренде.

До Ньюта дошли без приключений, старательно обходя завернувшихся в простыни дремлющих шизов. Томас смотрел, как бы не наступить на кого-нибудь, — не хватало еще, чтобы за ногу укусили.

Когда до Ньюта оставалось шагов десять, он внезапно заговорил громким голосом, так что от стен отразилось звонкое эхо:

— Я вам, шанки стебанутые, что сказал? Убирайтесь!

Минхо остановился, и Томас чуть не налетел на него. Бренда стиснула Томасу руку, а он только сейчас понял, как сильно вспотел. Все решено, все кончено. Их друг никогда не станет прежним. Впереди у него лишь тьма и горе.

— Надо потолковать. — Минхо приблизился к Ньюту еще на пару шагов, переступив по пути через костлявую женщину.

— Не приближайся, — ответил Ньют тихим, угрожающим тоном. — Меня сюда не зря засунули. Поначалу уроды патрульные решили, будто я иммунный и от нефиг делать просто прячусь в берге, а когда узнали, что Вспышка разъедает мне мозг, у них глаза на лоб полезли. Патрульные талдычили потом, дескать, выполняют гражданский долг — и запихнули меня в эту крысиную нору.

Минхо не ответил, и тогда заговорил Томас — изо всех сил сдерживая эмоции:

— Зачем, по-твоему, мы прилетели, Ньют? Мне жаль, что тебя сцапали, жаль, что отправили сюда. Но мы можем тебя вызволить. Охране плевать, кто приходит и кто уходит.

Ньют медленно обернулся, и сердце Томаса ухнуло в желудок. В руках друг сжимал пушку и выглядел так, будто дня три кряду носился по горам и отстреливался от врагов. В его глазах пылал гнев (не чета, впрочем, истинному безумию).

— Э, э, полегче! — Минхо попятился, едва не наступив на костлявую женщину. — Мы же просто болтаем, и незачем в меня целиться из пушки. Ты где ее достал, кстати?

— Стырил, — произнес Ньют. — Забрал у охранника. Он меня… огорчил немного.

Руки у него слегка тряслись. Заметив, что указательный палец Ньют держит на спусковом крючке, Томас занервничал.

— Мне… фигово, — признался Ньют. — Вы молодцы, шанки, что прилетели, спасибо, но… здесь я и останусь. Для меня все кончено. Вы сейчас развернетесь, сядете в берг и улетите к чертям отсюда. Ясно?

— Нет, ни фига не ясно, Ньют, — возразил Минхо, повысив голос. — Мы сюда шли, головами рискуя, ты наш друг, и мы тебя забираем. Хочешь рыдать, пуская сопли? Ради Бога, но только в кругу друзей. Не этих вот шизов…

Ньют вскочил на ноги, да так резко, что Томас попятился.

— Я сам шиз! — крикнул он, целясь в Минхо. — Я сам шиз! Как ты не поймешь, башка баранья?! Ты бы на моем месте захотел, чтобы друзья видели, в кого ты превращаешься? А? Захотел бы?

Ньют уже кричал во весь голос, его трясло.

Минхо молчал. Понятное дело. Томас и сам не мог подобрать слов для ответа.

— А ты, Томми, — понизив голос, произнес Ньют, — смел, по-настоящему смел, раз пришел сюда и просишь вернуться. Смотреть на тебя тошно.

Томас застыл как громом пораженный. Никто еще не говорил ему столь обидных слов. Никто и никогда.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ.

Зачем Ньют порет такую чушь?

— О чем ты? — спросил Томас.

Ньют не ответил. Целясь в Томаса, он буравил друга жестоким взглядом, дрожал. Потом вдруг успокоился и, опустив оружие, посмотрел в пол.

— Я ничего не понимаю, Ньют, — тихо и настойчиво произнес Томас. — Зачем ты так с нами?

Ньют вновь обратил взор на Томаса — уже без прежней горечи во взгляде.

— Простите, ребята. Вам и правда лучше меня бросить. Мне с каждым часом все хуже и хуже. Вот-вот башню сорвет. Прошу вас, уходите.

Томас раскрыл было рот, желая возразить, но Ньют жестом заставил его молчать.

— Нет! Хватит болтовни. Просто… уйдите, прошу. Умоляю. Как никогда и никого прошу: выполните последнюю просьбу. Я встретил здесь компанию: парни, похожие на меня, хотят сегодня нагрянуть в Денвер. Я с ними.

Томас едва не выкрикнул: для чего шизам в Денвер?!

— Я и не жду, что вы поймете, но с вами мне больше не по пути. И так хреново, а будет еще хуже, если вы станете смотреть на меня умирающего. Или, не дай Бог, пораню кого-то. Так что давайте прощаться. Валите отсюда и не поминайте лихом.

— Так нельзя, — ответил Минхо.

— Да чтоб тебя! — вскричал Ньют. — Ты не представляешь, чего мне стоит держать себя в руках! Я все сказал, проваливайте! Чего вам не ясно? Валите!!!

Томаса ткнули в плечо, и он развернулся — позади стояли несколько шизов. Тот, который ткнул его — патлатый, — был высок, широк в плечах. Вот он упер Томасу палец в грудь и произнес:

— Наш новый друг просил вас уйти. — Шиз облизнул губы.

— Не лезь не в свое дело, — огрызнулся Томас. Плевать на опасность. Сердце полнилось горем. — Прежде всего он НАШ друг.

Шиз пригладил сальные патлы.

— Он теперь один из нас. Значит, дело и наше тоже. Давайте оставьте его… в покое.

Минхо заговорил, опередив Томаса:

— Ты, шизоид, от болезни слухом повредился? Дело касается только нас и Ньюта. Сам вали давай.

Патлатый нахмурился и показал Минхо длинный осколок стекла. Из-под пальцев у шиза капала кровь.

— Наконец-то ты разозлился. А то мне скучно было.

Он полоснул осколком по воздуху, метя Томасу в лицо: тот присел и руками попытался отвести удар, — и в этот момент Бренда выбила осколок у шиза из руки. Минхо кинулся на обидчика и повалил его. Вместе они рухнули на костлявую женщину, и та завопила: «Убийцы! Убийцы!» Миг спустя по полу каталось уже три тела.

— Хватит! — крикнул Ньют. — Хватит!

Томас сидел, выжидая удобного момента, чтобы броситься на помощь Минхо. Ньют прицелился в кучу-малу. Глаза его горели яростью.

— Прекратите, или я стреляю! Насрать, в кого попаду!

Патлатый первым поднялся на ноги: для порядка пнул костлявую по ребрам, и та завопила, — вторым встал исцарапанный Минхо.

В воздухе загудело, запахло озоном — Ньют пальнул в патлатого. Тот закричал и рухнул на пол, корчась и обливаясь слюной.

Вот как все обернулось. Ну и слава Богу. Хорошо еще, что Ньют не выстрелил в друзей.

— Я же говорил ему «хватит», — прошептал Ньют, а затем развернул оружие в сторону Минхо. Ствол дрожал. — Ребята, извините, пора вам сваливать.

Минхо поднял руки.

— Выстрелишь в меня? Пальнешь, дружище?

— Уходи, — сказал Ньют. — Я просил по-хорошему, теперь приказываю. Мне тяжело сдерживаться. Уходите.

— Ньют, пошли с нами…

— Уходите! — Ньют приблизился и поудобнее перехватил пушку. — Убирайтесь!

Ньюта нещадно трясло, глаза пылали безумием и злобой. Ньют потерян. Как жаль, невыносимо жаль…

— Идемте, — позвал Томас. Еще никогда он в собственном голосе не слышал столько печали. — Уходим.

Минхо с болью посмотрел в глаза Томасу.

— Ты шутишь…

Томас лишь мотнул головой.

Минхо ссутулился и опустил глаза.

— И куда катится мир?! — едва сумел он выговорить. Преисполненный горя, его голос прозвучал тихо-тихо.

— Мне жаль, — сказал Ньют и заплакал. — Я… буду стрелять, если вы сейчас же не уйдете. Быстрее!

Дольше Томас ждать не мог. Схватив Бренду за руку, а Минхо — за плечо, он быстрым шагом направился к выходу. Только бы Хорхе все понял и не отстал. Минхо не сопротивлялся, и Томас не смел взглянуть на него. Просто шел, переступая через шизов, к дверному проему, к Центральной зоне и толпам обезумевших больных.

Томас уходил, оставляя позади Ньюта. Друга, разум которого почти угас.

ГЛАВА СОРОКОВАЯ.

Надзирателей и след простыл, зато шизов прибавилось. Почти все они ждали гостей-незнакомцев. То ли услышали пальбу и вопли подстреленного, то ли кто-то вышел и рассказал им о навестивших Ньюта иммуняках. Как бы то ни было, Томасу шизы показались, все как один, кончеными и голодными до человеческой плоти.

— Нет, вы гляньте на этих клоунов! — прокричал кто-то.

— Ну не милашки ли? — ответили ему. — Идите поиграйте с шизами. Или вы одни из нас?

Томас не останавливался и шел дальше к арке. Он отпустил Минхо, но продолжал держать за руку Бренду. Пробираясь сквозь толпу, Томас в конце концов остановился и посмотрел людям в глаза, но увидел в них лишь жажду крови, зависть, безумие… Бежать? Нет, иначе они все разом накинутся, как стая волков.

Так, шагом, друзья достигли арки и вышли через нее. Ну наконец! Теперь — по главной улице, пронзающей кольца обветшалых домишек. Центральная зона вновь ожила, зашумела: послышались крики и смех. Чем дальше от сердца приюта уходил Томас, тем спокойнее становился. Спрашивать, как чувствует себя Минхо, он не осмелился. К тому же ответ известен заранее.

Внезапно раздались чьи-то вопли. Послышались шаги. Кто-то крикнул:

— Бегите! Бегите!

Томас остановился. И тут же из-за угла показались двое охранников, коротышка и усатый. Невооруженные, они устремились к крайнему кольцу домов, к выходу — к бергу.

— Эй! — окликнул их Минхо. — Вернитесь!

Усатый обернулся и крикнул в ответ:

— Бегите же, идиоты! Быстрее, за нами!

Не раздумывая и не теряя ни секунды, Томас пулей устремился вперед. Минхо, Бренда и Хорхе не отставали. За ними гналась целая толпа шизов — и все будто сорвались с цепи. Словно кто-то щелкнул переключателем, и они разом перешли черту, превратились в конченых.

— В чем дело? — задыхаясь, спросил Минхо.

— Психи выгнали нас из Центральной зоны! — ответил низкорослый надзиратель. — Богом клянусь, они готовы сожрать нас!

— Не останавливайтесь! — крикнул усатый.

Оба надзирателя резко повернули в едва заметный проулок.

Томас и его друзья продолжали бежать к выходу, где их ждал берг. Из-за спины слышались окрики, свист, и Томас рискнул обернуться: драная одежда, грязные лица и спутанные волосы… Толпа рвалась вперед, но догнать беглецов шанса не было.

— Им не поймать нас! — прокричал Томас, завидев внешние ворота. — Быстрей, быстрей, мы почти на месте!

И Томас сам прибавил ходу — так быстро он даже по Лабиринту не бегал. Страх попасть в лапы к шизам придавал сил. Вот наконец миновали ворота — ребята, не сбавляя темпа и не закрыв створок, побежали дальше. Хорхе на ходу достал пульт и нажал кнопку открытия люка.

Первым по пандусу взлетел Томас, за ним друзья — сползая по стенкам на пол, они оглянулись. Люк уже закрывался, а шизам оставалось еще бежать и бежать. Больные не сдались, продолжили погоню, крича и плюясь; один даже бросил камень, но тот не долетел до цели футов двадцати.

Едва люк захлопнулся, Хорхе поднял берг в воздух и завис в нескольких десятках футов над землей, дал себе и спутникам время отдышаться. Шизы не представляли угрозы — те, кто вырвался за ворота, серьезного оружия при себе не имели.

Томас вместе с Минхо и Брендой выглянул в иллюминатор. Внизу творилось нечто нереальное: беснующаяся толпа походила скорее на плод больного воображения.

— Вы только посмотрите на них, — сказал Томас. — Кто знает, чем эти несчастные занимались с полгода назад. Может, работали в престижной фирме, в офисе, а теперь вот гоняются за людьми словно дикие звери.

— Я тебе скажу, чем они занимались с полгода назад, — ответила Бренда. — Они сходили с ума от страха подхватить Вспышку. Понимая, что рано или поздно все равно заболеют.

Минхо вскинул руки.

— Да чего о них беспокоиться? Я что, один в приют заходил? Один навещал своего друга? Его, кстати, Ньютом зовут.

— Мы бы ему ничем не помогли! — прокричал из кабины Хорхе.

Томас поморщился. Ну никакого сострадания.

— Заткнись и крути баранку, кланкорожий! — ответил Минхо.

— Уж я постараюсь, — вздохнул Хорхе и защелкал рычажками на пульте. Берг снялся с места.

Минхо осел на пол словно тающий снеговик.

— Что будет, когда у Ньюта закончатся заряды в пушке? — пробормотал он в пустоту, глядя в точку на стене.

Что тут ответить? У Томаса в груди разлилась такая едкая горечь, что стоять он больше не мог и опустился рядом с Минхо. Берг тем временем набрал высоту и полетел прочь от Дома шизов.

Прочь, навсегда оставив позади Ньюта.

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ.

Томас и Минхо наконец поднялись с пола и присели на диван. Бренда отправилась помогать Хорхе в кабине.

Времени подумать было предостаточно. Горе тяжким камнем легло на душу. С самого начала, с Лабиринта, Ньют постоянно находился рядом, помогая Томасу. И лишь теперь Томас понял, какого близкого друга потерял.

Ньют вроде бы еще жив, не мертв, но лучше бы, наверное, умер. Ему предстоит опуститься в глубины безумия, окончить дни свои в окружении кровожадных шизов. Стать одним из них. Думать о таком попросту невыносимо.

Наконец Минхо заговорил безжизненным голосом:

— Зачем он так? Почему не вернулся с нами? Еще и целился мне прямо в лоб…

— Все равно бы не выстрелил. Ни за что, — ответил Томас и тут же усомнился в собственном утверждении.

Минхо покачал головой.

— Ты его глаза видел? В них же ни капли разума не было. Не уступи я — Ньют спустил бы курок. Чувак, он совсем спятил. Ошизел до мозга костей.

— Может, оно и к лучшему…

— Чего-чего? — Минхо обернулся к Томасу.

— Может, вместе с разумом гибнет и личность? Вдруг конченый шиз не понимает, что с ним творится? И Ньют, которого мы помним, даже не мучается?

— Неплохая попытка утешить себя, ушлепок, — обиженно произнес Минхо. — Я с тобой не согласен. Ньют еще там, заперт в голове сумасшедшего, вытеснен. Кричит, не в силах вернуться. Это как если бы его заживо похоронили.

Представив себе картинку, Томас внезапно расхотел развивать тему, — уставился в пол и просидел так до самой посадки на аэродроме возле Денвера.

* * *

Томас растер лицо ладонями.

— Приехали.

— Кажись, я немного проникся идеями ПОРОКа, — глухо произнес Минхо. — Заглянул в эти глаза, увидел безумие в них. Я многих друзей потерял, но они погибли, а не сошли с ума. Когда видишь в таком состоянии кого-то очень близкого… почти родного… и у него Вспышка… Если бы у нас получилось найти лекарство…

Минхо не договорил, однако Томас прекрасно понимал, о чем друг думает. Он на секунду зажмурился. Жизнь перестала быть простой и понятной, черного и белого больше нет.

Наконец из кабины вышли Бренда и Хорхе.

— Мне жаль, — пробормотала девушка.

Минхо буркнул в ответ что-то нечленораздельное. Томас же кивнул и посмотрел Бренде в глаза, стараясь взглядом передать всю боль, жгущую изнутри. Хорхе присел рядом и уставился в пол.

Откашлявшись, Бренда напомнила:

— Понимаю, вам тяжело, но надо о будущем позаботиться. Как нам быть, что делать?

Вскочив на ноги, Минхо ткнул в ее сторону пальцем.

— Заботиться можете о чем угодно, мисс Бренда. А мы только что бросили друга посреди толпы стебанутых психопатов.

Он ушел прочь из общей комнаты, и Бренда взглянула на Томаса.

— Мне правда жаль.

Томас пожал плечами:

— Ничего. Когда я появился в Лабиринте, Минхо уже знал Ньюта два года. Дай ему время — оправится.

— Нам всем хреново, muchachos, — произнес Хорхе. — Надо пару деньков отлежаться. Обмозговать, что да как.

— Ну да, — пробормотал Томас.

Бренда взяла его за руку.

— Что-нибудь придумаем.

— Первый шаг сам собой напрашивается, — ответил Томас. — Начинать надо с Галли, идем к нему.

— Думаю, ты прав, — сказала Бренда и сжала его руку чуть сильнее. — Идем, Хорхе, — позвала она оборачиваясь. — Сообразим что-нибудь на обед.

Девушка и латинос вышли, оставив Томаса наедине с собой.

После ужасного обеда, во время которого ребята лишь изредка перебрасывались ничего не значащими фразами, все разбрелись по бергу. Томас шел коридорами и постоянно думал о Ньюте. Во что превратится брошенный друг? Как мало от него осталось… Осталось? Осталось!

Записка!

Очнувшись от потрясения, Томас побежал в уборную. В хаосе и неразберихе Дома шизов он совершенно позабыл о записке. Прочесть ее следовало еще там, в этом гнилом приюте. Похоже, момент, о котором говорил Ньют, уже упущен.

Запершись, Томас достал конверт из кармана и вскрыл. Лампы по краям зеркала роняли на лист бумаги мягкий теплый свет. В записке было всего два коротких предложения:

«Убей меня. Если ты и правда мой друг — прикончи меня».

Томас снова и снова перечитывал письмо в наивной надежде, что суть его переменится. От мысли, что друг настолько испугался Вспышки и заранее попросил об ужасной услуге, его затошнило. Не зря Ньют злился, особенно когда его нашли в зале для боулинга. Он просто не хотел становиться конченым шизом, а Томас… Томас его подвел.

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ.

О записке лучше никому не говорить. Да и зачем? Пора было двигаться дальше, и Томас приступил к действиям с неожиданным для себя хладнокровием.

Два дня команда провела на борту берга, отдыхая и составляя планы. Никто толком не знал Денвера, и потому разговоры рано или поздно сводились к Галли и «Правой руке». Последние желают остановить ПОРОК, и если корпорация собирается перезапустить тесты — с новым составом иммунных, — то работать придется заодно с «Правыми».

Галли. Надо к нему.

Утром третьего дня Томас принял душ и присоединился к остальным за завтраком. Было видно: после двухдневного простоя все хотят действовать. План составили такой: найти Галли и договориться о сотрудничестве. Все еще беспокоило предупреждение Ньюта: якобы группа шизов собирается напасть на Денвер, — однако с воздуха на подступах к городу никого заметить не удалось.

Наконец, приготовившись, все собрались у грузового люка.

— Говорить снова буду я, — предупредил Хорхе.

Бренда кивнула.

— Как только окажемся в городе, сразу ловим такси.

— Ну и ладно, — пробормотал Минхо. — Хватит уже языками чесать, идемте.

Томас и сам не сказал бы лучше. Ходьба, движение — вот что поможет забыть горечь от потери друга, забыть об ужасной записке.

Хорхе нажал кнопку, и крышка люка поползла вниз. Едва она успела открыться наполовину, как в образовавшуюся щель Томас увидел троих неизвестных. Когда же пандус опустился полностью, стало понятно: это не встречающая делегация.

Двое мужчин и одна женщина, в металлических респираторах. У мужчин в руках пистолеты, у женщины — пушка. Потные лица покрыты пылью и грязью, одежда местами изодрана, словно этим троим пришлось прорываться сюда с боями. Оставалось только надеяться, что они — дополнительные силы охраны на воротах.

— Это что еще такое? — произнес Хорхе.

— Пасть захлопни, иммуняк, — ответил один из мужчин в респираторе. Искаженные маской слова прозвучали еще более угрожающе. — Все четверо спускайтесь на землю, только спокойно. Будете сопротивляться, сами не обрадуетесь. Не пытайтесь хитрить.

Глянув им за спины, Томас с ужасом заметил, что ворота открыты настежь и в узком проходе валяются два мертвых тела.

Первым ответил Хорхе:

— Начнешь палить, hermano, и мы тебя задавим, как бульдозер. Одного ты, может, и снимешь, но остальные и тебя, и твоих дружков-отморозков уложат.

Блефует, видно же.

— Нам терять нечего, — ответил мужчина в респираторе. — Давай, если смелый, иди сюда. Двоих-то я точно кокну, даже моргнуть не успеете.

Он прицелился Хорхе в голову.

— Понятно, — ответил латинос и поднял руки. — Один — ноль в твою пользу.

Минхо застонал.

— Ах ты, ушлепок стебанутый, — произнес он и тоже поднял руки. — Вам тут лучше бдительность не ослаблять. Попомните мое слово.

Выбора не оставалось, и Томас, подняв руки, первым спустился по пандусу. Трое отвели группу к тарахтящему на холостых оборотах старенькому микроавтобусу. За рулем сидела женщина, на заднем сиденье — еще двое мужчин с пушками.

Один из конвоиров открыл боковую дверь и кивком велел пленникам проходить внутрь.

— Залезайте. Одно лишнее движение — и я стреляю. Говорю же, нам терять нечего. Невелика беда завалить одного-двух иммуняк, мир от этого не рухнет.

Томас забрался в пассажирскую часть салона, прикидывая на ходу шансы. Четверо против шестерых. Против шестерых с оружием.

— Кто платит за похищение иммунных? — спросил Томас, пока в салон садились его друзья. Он думал, хоть кто-то да подтвердит догадку Терезы, что иммунными торгуют как рабами.

Ему не ответили.

Наконец трое поджидавших беглецов у берга сели в машину и закрыли за собой двери. Взяли пленных на мушку.

— В углу лежат черные мешки на голову, — сказал главный из похитителей. — Надевайте. Предупреждаю: мне очень сильно не понравится, если кто-то станет подглядывать по дороге. Свои секреты мы предпочитаем хранить надежно.

Томас вздохнул. Невежливо спорить с хозяином положения. Он надел мешок на голову, и его окружила тьма.

Взревев мотором, микроавтобус тронулся в путь.

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ.

Дорога была ровной, однако длилась бесконечно. Ехать вслепую и думать о неприятных вещах — далеко не то, чего хотел бы Томас. И к тому времени как машина остановилась, его изрядно подташнивало.

Когда открыли боковую дверь, Томас машинально потянулся снять мешок с головы.

— Не снимай, пока не скажем, — предупредили его. — Медленно, без резких движений выходим из салона. Сделайте одолжение — не заставляйте вас убивать.

— А ты и впрямь ушлепок стебанутый, — прозвучал рядом голос Минхо. — Легко из себя крутого строить, когда вас шестеро и у всех пушки. Может, вы…

Минхо не договорил: послышался звук удара и громкий вскрик.

Томаса схватили чьи-то руки и с силой выдернули из салона. Он чуть не упал, а стоило восстановить равновесие, как его потянули дальше. Он едва-едва успевал перебирать ногами.

Он не смел жаловаться, когда его вели вниз по ступеням, затем — по длинному коридору. Наконец остановились; кто-то провел ключ-картой по панели электронного замка, щелкнуло — и открылась со скрипом дверь. Их ввели в какое-то помещение, и тут же раздалось многоголосое бормотание. Их ждали.

Женщина толкнула Томаса в спину, и он, чуть не упав, сделал несколько шагов вперед. Едва успел сдернуть мешок с головы, как дверь за спиной затворилась.

Их заперли в большой комнате. Бледный свет выхватывал из темноты лица десятков сидящих на полу или стоящих людей: грязных, исцарапанных, покрытых синяками.

Вперед выступила женщина.

— Что там снаружи? Мы тут всего несколько часов. Когда нас похитили, в городе творился настоящий кошмар. Как там теперь? Хуже?

Другие люди поднялись с пола и окружили Томаса.

— Мы улетали из Денвера, — ответил он. — Сегодня вернулись. Нас схватили у ворот. Что за кошмар в городе? В чем дело?

Женщина опустила взгляд.

— Правительство ввело чрезвычайное положение. Полиция, коп-машины, проверяющие — их вдруг не стало. Они будто разом исчезли. Мы пытались получить работу на стройке, и тут нас поймали. Мы даже сообразить ничего не успели.

— А мы работали охранниками в Доме шизов, — сказал один мужчина. — То и дело пропадали наши, ну мы и смылись в город. Нас прямо на аэродроме сцапали.

— Как же все рухнуло, да еще в один момент? — спросила Бренда. — Мы тут дня три назад были…

Мужчина резко и горько рассмеялся.

— В Денвере жило слишком много дебилов, веривших, будто вирус под контролем. Нарыв зрел долго и вот лопнул, окатив город гноем. Мир обречен, шансов нет. Вирус его погубит, это уже давно было ясно.

Томас оглядел собранных в подвале людей… и замер, увидев Эриса.

— Минхо, ты глянь, — сказал он, ткнув друга локтем в бок.

Паренек из Группы «В» уже заметил новоприбывших и узнал. Широко улыбаясь, он устремился им навстречу, а следом за ним — еще несколько девчонок из параллельного Лабиринта. Кто бы ни свозил сюда иммунных, свое дело он знает.

Эрис вроде даже хотел обнять Томаса, но сдержался и просто протянул руку.

— Рад видеть вас живыми.

— Мы тебя тоже. — Обида за все совершенное Эрисом в Жаровне куда-то ушла, испарилась. — Где остальные?

Эрис тут же помрачнел.

— Почти все пропали. Их взял другой отряд охотников.

Не успел Томас обмозговать услышанное, как подошла Тереза. Парень откашлялся, пытаясь убрать возникший в горле комок.

— Тереза? — кое-как проговорил он, застигнутый настоящей бурей самых разных, противоречивых эмоций.

— Привет, Том. — Печально глядя на него, она приблизилась еще на шаг. — Хорошо, что ты жив.

На глазах у нее выступили слезы.

— Рад, что и ты не пострадала. — Томас и ненавидел ее, и скучал. Хотелось наорать на нее за то, что бросила его в лаборатории.

— Вы куда запропастились? — спросила наконец Тереза. — Как в Денвер попали?

— Что значит — куда мы запропастились? — не понял Томас.

Несколько секунд Тереза молча смотрела на него, потом сказала:

— Нам о многом надо поговорить.

Томас прищурился.

— Что у тебя сейчас на уме?

— Я не… — У нее перехватило горло. — Мы друг друга недопоняли. Послушай, большую часть нашей группы вчера схватили охотники за головами и уже, наверное, продали в лабораторию ПОРОКа. Мне жаль, Фрайпана тоже увезли.

Перед мысленным взором тут же возник образ несчастного повара. Еще один друг потерян…

В разговор вмешался Минхо:

— Смотрю, ты не унываешь. Впрочем, как всегда. Я так счастлив вновь оказаться в лучах твоей благословенной ауры.

Тереза не обратила на подколку внимания.

— Том, скоро и нас отправят в лабораторию. Надо поговорить с глазу на глаз. Срочно.

Томас не желал признавать и показывать, что и сам хочет побеседовать с ней.

— Крысун уже со мной разговаривал. Скажи, что ты с ним не согласна. Не станешь умолять меня вернуться к ПОРОКу?

— Понятия не имею, о чем ты. — Тереза помолчала. Казалось, она усмиряет гордыню и гнев. — Прошу тебя.

Томас глядел на Терезу, пытаясь разобраться в своих чувствах к ней. Тем временем подошла Бренда. Присутствие Терезы ее явно нервировало.

— Ну, что скажешь? — поторопила Тереза и обвела рукой окружающих. — Здесь много не навоюешь, остается ждать. Ты не слишком занят, надеюсь? Уделишь мне минутку?

Томас чуть не закатил глаза. Указав на пару стульев в углу, он пригласил Терезу жестом.

— Поговорим. Только быстро.

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ.

Минхо сразу предупредил: дескать, не слушай Терезу, — однако Томас все равно присел на стул, сложил руки на груди и уперся затылком в стену. Тереза опустилась напротив, подтянув под себя ноги.

— Итак, — начала девушка.

— Итак, — словно передразнивая ее, повторил Томас.

— С чего начнем?

— Поговорить — твоя идея, вот ты и начинай. Если сказать нечего, сразу и разойдемся.

Тяжело вздохнув, Тереза парировала:

— Может, оставишь ненадолго сомнения и перестанешь паясничать? Да, в Жаровне я творила ужасные вещи, но в конечном-то итоге все было во благо. Я спасала тебя и понятия не имела, что жестокость — часть Переменных. Поверь мне хоть ненадолго и поговори как с обычным человеком.

Выдержав небольшую паузу, Томас наконец ответил:

— Ладно, поговорим. Но ты бросила меня в лаборатории ПОРОКа, а значит…

— Том! — вскричала Тереза так, словно ей залепили пощечину. — Мы не бросали тебя! О чем ты вообще говоришь?!

— Нет, это ты о чем говоришь? — искренне возмутился Томас.

— Не мы бросили тебя! Ты бросил нас! Мы улетали последними. Только и разговоров было о том, как вы с Ньютом и Минхо вырвались на волю и засели где-то в окрестном лесу. Мы искали вас, но не нашли. Я даже начала верить, что вы каким-то образом добрались до цивилизации. Почему, думаешь, я так обрадовалась встрече?

В груди у Томаса вновь закипел гнев.

— По-твоему, я поверю в этот бред? Ты стопудово знаешь, что Крысун наплел: типа ПОРОК во мне нуждается. Типа я Последний Кандидат…

Тереза ссутулилась.

— По-твоему, я средоточие вселенского зла? — Не дожидаясь ответа, она продолжила: — Если бы ты вернул себе память, как того требовала процедура, то убедился бы: я все та же Тереза, какую ты знал. Да, я жестоко обращалась с тобой в Жаровне и с тех пор всячески пытаюсь загладить вину.

Томас вдруг понял, что больше не может на нее злиться. Тереза ведет себя вполне искренне.

— Я не могу верить тебе, Тереза. Не могу.

Она взглянула на него глазами, полными слез.

— Клянусь, я ничего не знаю о Последнем Кандидате. Эту часть разработали уже после того, как мы отправились в Лабиринт. Точно скажу одно: ПОРОК не остановится, пока не получит матрицу. Готовится второй круг Переменных, ПОРОК собирает иммунных для испытаний. Я больше не могу заниматься этими зверствами, вот и сбежала. Хотела найти тебя.

Томас не отвечал. Какая-то часть его отчаянно желала поверить Терезе.

— Прости, — тяжело вздохнув, сказала она, отвернувшись и приглаживая волосы. Выждала несколько секунд и снова посмотрела на Томаса. — Я разрываюсь, понимаешь? Меня будто рвет на две части. Вначале я и правда верила, что найти лекарство реально и что ты позарез нужен ПОРОКу для опытов. Теперь все иначе. Даже вернув себе память, я больше не могу участвовать в эксперименте. Он никогда не закончится.

Томас всмотрелся в лицо Терезы. Боль в глазах говорила лишь об одном — она не лжет.

Не дождавшись ответа, Тереза заговорила вновь:

— Пришлось заключить сделку с собой. Я на все была готова, лишь бы исправить ошибку. Сначала думала спасти друзей, потом, если получится, помочь другим иммунным… Результат сам видишь.

Подумав, Томас ответил:

— Ну, мы преуспели не больше вашего.

Вскинув брови, Тереза спросила:

— Ты хотел остановить ПОРОК?

— Нас вот-вот продадут в лабораторию, так какая теперь разница?

Тереза ответила не сразу. Томас многое бы отдал, лишь бы оказаться у нее в голове — и не старым, телепатическим, способом. На какой-то миг ему сделалось грустно: в прошлом они с Терезой проводили уйму времени, были лучшими друзьями. А Томас ничего этого не помнит.

— Думаю, ты снова начнешь мне верить, Томас, если получится сделать что-нибудь вместе. Эриса и прочих убедить труда не составит, они со мной согласны.

Надо быть осторожным. Странно, как Тереза, едва обретя память, сразу ополчилась на ПОРОК.

— Там видно будет, — сказал наконец Томас.

Тереза нахмурилась.

— Ты все равно мне не доверяешь, да?

— Там видно будет, — повторил Томас.

Он встал и пошел прочь, стараясь забыть выражение боли у нее на лице. Хотя с чего ему волноваться о чувствах Терезы? После того-то, как она с ним поступала.

ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ.

Минхо, Бренда и Хорхе вместе сидели в сторонке. Когда Томас вернулся к ним, Минхо как-то недобро взглянул на друга.

— Ну и что наплела эта ушлятина?

Томас опустился на пол рядом. К тому времени к их группке начали стягиваться люди, явно прислушиваясь, о чем идет речь.

— Ну? — поторопил Минхо.

— Тереза бежала из лаборатории, едва выяснив, что ПОРОК готовится заново провести Переменные и отлавливает для этого иммунных. Все как рассказывал Галли. А еще Терезе внушили, будто мы бежали первыми, — вот они и ломанулись якобы за нами. — Томас сделал паузу. То, что он скажет сейчас, Минхо точно придется не по вкусу: — Она готова помочь нам, если сумеет.

Минхо покачал головой.

— Утырок ты, утырок. Нечего было с ней вообще разговаривать.

— Ну спасибо. — Томас потер лицо ладонями. Минхо прав.

— Жаль вмешиваться в разговор, muchachos, — произнес Хорхе. — Вы одно поймите: можно целый день лясы точить, а выбираться-то из этой дыры надо. Уже не важно, кто на чьей стороне.

В этот момент открылась дверь и в комнату вошли трое охотников за головами. В руках они несли большие мешки. Следом шел четвертый — вооруженный пушкой, он предупреждающе водил стволом из стороны в сторону. Первые трое тем временем начали раздавать из мешков… хлеб и бутылки воды.

— Везет нам как утопленникам, — пробормотал Минхо. — Раньше-то хоть можно было во всем ПОРОК обвинить, а сейчас — сами виноваты.

— Ну почему же? — ответил Томас. — Сейчас тоже на них можно свалить вину.

Минхо ухмыльнулся:

— Отлично. Приглядись к этим утыркам.

В комнате повисла тягостная тишина: получив порцию воды и несколько булок, пленники тут же принимались за еду. Дабы не привлекать внимания охранников, говорить придется шепотом.

Минхо ткнул Томаса локтем в бок.

— Оружие только у одного. Хлюпик какой-то, повалю его на раз.

— Может, и повалишь, — так же шепотом ответил Томас. — Только не глупи: у этого хлюпика, кроме пушки, еще и пистолет. Поверь, словить пулю не самый приятный жизненный опыт.

— Ага, ясно, но сейчас ты поверь мне. То есть в меня.

Минхо подмигнул Томасу, но тот лишь тяжело вздохнул: шансы, что бунт пройдет незамеченным, практически равны нулю.

Вот похитители приблизились к группке Минхо, Томаса, Бренды и Хорхе. Томас спокойно принял булочку и бутылку воды, тогда как Минхо свою порцию отверг — и очень резко ударил охранника по руке.

— Не надо мне твоих подачек. Отравишь еще…

— Хочешь голодным сидеть — фиг с тобой.

Только охранник отвернулся, как Минхо кошкой взвился вверх и повалил его вооруженного приятеля. Тот выронил пушку, и оружие стрельнуло само по себе — заряд ударил в потолок. Сверкнула молния. Похититель не успел опомниться, а Минхо уже дубасил его, свободной рукой пытаясь отнять пистолет.

Миг — и в комнате словно взорвалась бомба. Трое охранников, побросав мешки с продуктами, кинулись к Минхо, но не успели сделать и шага, как на них тут же повисли шестеро пленников. Хорхе помогал Минхо: схватил охранника за руку с пистолетом и бил ею об пол до тех пор, пока пальцы не разжались. Минхо ногой оттолкнул пистолет в сторону, и его подобрала какая-то женщина. Бренда тем временем схватила пушку и крикнула, прицелившись в похитителей:

— Сдавайтесь!

Минхо поднялся, оставив окровавленного противника. Остальных охотников за головами люди уложили рядом, чтобы были на виду.

События развивались так стремительно, что Томас дернуться не успел. Когда все закончилось, он словно ожил и принялся действовать.

— Надо их допросить, — сказал он. — И лучше до прихода подкрепления.

— Да пулю им в голову, и дело с концом! — воскликнул кто-то. — Пристрелим гадов — и мотаем.

Нашлись и сторонники такого решения — согласными криками они выразили готовность. Пока толпа не превратилась в банду хладнокровных убийц, надо допросить похитителей. Томас убедил женщину, схватившую пистолет, отдать оружие и после присел рядом с охранником, который до этого раздавал хлеб.

Приставив ствол к его виску, Томас предупредил:

— Считаю до трех. Говори, что с нами хотел сделать ПОРОК и где должен был произойти обмен. Раз.

Охотник за головами ответил без раздумий:

— ПОРОК? Они тут вообще ни при чем!

— Лжешь. Два.

— Нет-нет, клянусь! Мы с ПОРОКом не связаны. Я точно про них ничего не знаю.

— Правда, что ли? Тогда зачем ты ловишь иммунных и сажаешь под замок?

Стрельнув глазами в сторону подельников, охранник ответил:

— Мы работаем на «Правую руку».

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ.

— То есть как это — на «Правую руку»? — переспросил Томас. Бред какой-то.

— Чего тут непонятного? — словно позабыв о пистолете у виска, произнес мужчина. — Я работаю на «Правую руку», будь они неладны. Не вдуплил?

Убрав пистолет, Томас присел на пол.

— Тогда зачем ловите иммунных? — ничего не понимая, повторил он вопрос.

— Мы так хотим, — ответил охранник, поглядывая на пистолет. — Остального ты все равно не узнаешь.

— Кончай его и переходи к следующему! — крикнули из толпы.

Томас снова приставил пистолет к виску охранника.

— Учитывая, что оружие у меня, ты ведешь себя чересчур храбро. Итак, еще раз считаю до трех, и ты говоришь, зачем похищаете иммунных. Иначе я сочту твои слова ложью. Поехали: раз.

— Ты ведь знаешь, что я не лгу, парень.

— Два.

— Ты меня не убьешь, по глазам вижу.

Попал в точку: Томас просто так не пустит пулю в голову незнакомцу. Убрав пистолет, он сказал:

— Если ты и впрямь работаешь на «Правых», то мы с тобой заодно. Выкладывай: в чем дело? Что происходит?

Охранник медленно принял сидячее положение, а вслед за ним — и его подельники. Окровавленный охотник за головами застонал от усилия.

— Хотите знать все — обращайтесь к боссу. Нам подробности неизвестны, без балды.

— Точно, — добавил другой охранник. — Мы сошка мелкая.

Подошла Бренда.

— Как нам добраться до этого вашего босса?

Охранник пожал плечами:

— Понятия не имею.

Минхо, застонав, выхватил из рук Томаса пистолет.

— Довольно с меня этого кланка. — Прицелился в ногу охраннику. — Убить мы тебя не убьем, но через три секунды прощайся с пальцами. Говори, или я точно стреляю. Раз.

— Сказал уже: нам ничего не известно, — разозлился допрашиваемый.

— Ясно. — Минхо спустил курок.

На глазах у пораженного Томаса охранник схватился за ногу и взвыл от боли. Минхо попал точно в мизинец — сквозь дырку в ботинке хлестала кровь.

— Да разве можно так? — вскричала женщина. Она вынула из кармана пачку салфеток и принялась зажимать рану на ноге у приятеля.

Невероятно: Минхо способен выстрелить в человека. В то же время Томас проникся к нему уважением: сам бы он ни за что не спустил курок, а ответы-то получить надо, сейчас или никогда. Томас оглянулся на Бренду — та пожала плечами. Значит, согласна с Минхо. Тереза взирала на происходящее издалека, и по лицу девушки Томас не мог понять, о чем она думает.

— Отлично, — произнес Минхо. — Пока сударыня благородно занимается ногой этого бедолаги, советую другим начать говорить. Если не скажете, что происходит, отстрелю еще палец.

Он помахал пистолетом перед носом у женщины и двух других охранников.

— Зачем «Правая рука» похищает людей?

— Сказано вам: мы не знаем, — ответила женщина. — Нам платят, и мы не задаем вопросов. Просто выполняем работу.

— Ты что скажешь? — Минхо навел пистолет на одного из охотников. — Сбереги пальчик-другой.

Охранник поднял руки.

— Мамой клянусь, ничего не знаю. Но…

Последнее слово он произнес неосознанно и уже пожалел об этом. Глянув на приятелей, он побледнел.

— Что — но? Говори, не стесняйся. Я же вижу, тебе есть чем поделиться.

— Нет, ничего.

— Устал я в партизан играть. — Минхо направил пистолет охраннику в ногу. — И считать задолбался.

— Стой! — вскричал охранник. — Я скажу, скажу… слушай. Можем отвести кого-нибудь из вас к боссу, сами с ним поговорите. Если только босс пожелает беседовать. Палец я просто так терять не хочу.

— Другое дело, — сказал Минхо и, отступив на шаг, жестом велел охраннику встать. — А ты боялся. Сейчас ты, я и мои друзья поедем к этому вашему боссу.

Толпа разразилась недовольными криками: никто не хотел оставаться.

Охранница вскочила на ноги и заорала на пленных:

— Вы здесь в безопасности! — Народ сразу притих. — Уж поверьте. Если поедем все, половина просто не доберутся до места назначения. Эти ребята хотят рискнуть, так пусть рискуют головами. Снаружи пистолет и пушка мало чем помогут, а здесь — крепкие стены и ни одного окна.

Стоило ей договорить, раздался новый хор жалоб. Женщина обернулась к Томасу и Минхо и, стараясь перекричать гвалт, предупредила:

— Снаружи и правда очень опасно. Мой вам совет: возьмите пару человек. Чем вас больше, тем проще угодить в неприятности. Вас заметят. — Она оглядела комнату. — На вашем месте я бы выдвигалась как можно быстрее. Народ скоро совсем обозлится. Сдерживать их станет невозможно, тогда как снаружи…

Плотно сжав губы, она помолчала и закончила:

— Снаружи повсюду шизы. Убивают все, что движется.

ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ.

Томас аж подпрыгнул, когда Минхо пальнул из пистолета в потолок. Люди замолкли. Минхо жестом велел говорить охраннице.

— Снаружи творится настоящий кошмар, — сказала она. — Беспорядки начались очень быстро, никто даже сообразить не успел. Толпы шизов появились на улицах из ниоткуда, словно прятались где-то, ожидая сигнала к атаке. Полиция была бессильна перед ними, ворота теперь открыты. К городским шизам присоединились больные из приюта. Город захвачен.

Она молча обвела взглядом собравшихся.

— Поверьте, снаружи ловить нечего. Мы не желаем вам зла. Точно я не знаю, что задумали «Правые», но по плану нас вместе с вами должны эвакуировать из Денвера.

— Тогда зачем с нами обращаются как с заключенными? — прокричал кто-то из толпы.

— Лично я просто отрабатываю деньги. — Обернувшись к Томасу, женщина продолжила: — Повторю еще раз: уходить отсюда глупо, но если уж решили, то идите вдвоем плюс провожатый. Шизы сразу замечают большую группу людей. Вооружен ты или нет — психи видят в тебе лишь ходячее мясо. Босс не обрадуется визиту толпы, его телохранители при виде фургона, полного незнакомцев, тут же откроют огонь.

— Пойдем мы с Брендой, — совершенно не думая, на автомате ответил Томас.

— Ни за что, — возразил Минхо. — Идем мы с тобой.

Тащить с собой Минхо — большой риск, он несдержан и скор на расправу. Бренда, напротив, обдумывает каждый шаг. И вообще Томас не хотел терять ее из виду. Так что все просто.

— Идем я и Бренда, — повторил он. — В Жаровне мы на пару неплохо справлялись. Сдюжим и на сей раз.

— Еще чего! — обиженно произнес Минхо. — Нельзя разделяться. Идти надо вместе, вчетвером.

— Минхо, кто-то должен остаться и следить за порядком, — совершенно искренне проговорил Томас. Правильно, грех упускать целую толпу иммунных, которых можно натравить на ПОРОК. — И… боюсь накаркать, но что, если с нами случится несчастье? Тогда ты, Минхо, доведешь наше дело до конца. ПОРОК схватил Фрайпана и бог знает кого еще. Однажды ты выдвинул мою кандидатуру на пост Куратора бегунов. Так вот, сегодня я твой Куратор, слушайся меня. Возможно, дамочка права: чем меньше нас будет, тем больше шансов не нарваться на шизов.

Томас, дожидаясь ответа, смотрел другу в глаза. Минхо тянул, медлил.

— Согласен, — сказал он наконец. — Хотя… если погибнешь, я не обрадуюсь.

Томас кивнул:

— Вот и славно.

Все же как важно, что Минхо еще верит в Томаса. Главное — вовремя пробудить в друге мужество.

Охотник по имени Лоренс — тот, что предлагал отвести их к боссу, — вызвался проводником. Он торопился покинуть полную разъяренных людей комнату. И не важно, что за опасности поджидают снаружи. Отперев большую дверь, Лоренс жестом подозвал Томаса и Бренду — те, вооруженные пистолетом и пушкой, пошли следом.

Втроем миновали длинный коридор и остановились у входной двери дома. В бледном свете потолочных ламп было видно, как встревожен Лоренс.

— Так, давайте определимся, — сказал он. — Если пойдем пешком, то на месте будем часа через два. Пешим легче ходить незамеченными по улицам города и прятаться. На фургоне доедем гораздо быстрее, но нас наверняка обнаружат.

— Скорость против скрытности, — произнес Томас и взглянул на Бренду. — Что скажешь?

— Едем на фургоне.

— Точно, — согласился Томас. Его до сих преследовал образ шиза с окровавленной мордой. — Меня пугает сама мысль, что придется идти пешими да среди бешеных людоедов. Так что фургон — самое то. Едем.

Лоренс кивнул:

— Понял, фургон так фургон. Теперь заткнулись и приготовили оружие. Перво-наперво надо попасть в машину и запереться в ней. Машина — прямо у выхода. Пошли?

Томас вопросительно глянул на Бренду, и вместе они кивнули — мол, веди.

Лоренс вынул из кармана стопочку ключ-карт и, один за другим отперев многочисленные электронные замки, медленно приоткрыл дверь, надавив на нее плечом.

Снаружи, в полной темноте, одиноко светил уличный фонарь. Интересно, на сколько еще хватит электричества, прежде чем город погрузится во тьму и умрет? Максимум — на несколько дней.

Шагах в двадцати от подъезда, в узком проулке стоял припаркованный фургон. Лоренс, быстренько выглянув наружу, посмотрел вправо-влево и снова спрятался за дверью.

— Вроде никого. Идемте.

Все трое выскользнули наружу. Томас и Бренда рванули к машине, а Лоренс наскоро запер дверь. От страха нервы Томаса гудели словно оголенные провода. Он постоянно оглядывался, ожидая, что вот-вот на него кинется шиз, но не видел никого. Слышался только безумный хохот вдали.

Лоренс отпер замки на дверях и юркнул в салон. Бренда — сразу за ним, третьим на переднее сиденье влез Томас. Лоренс, как только двери захлопнулись, запер их. Завел двигатель и хотел уже стартовать, как вдруг сверху раздался глухой удар, машину резко качнуло. Повисла тишина, затем кто-то кашлянул.

На крышу спрыгнул «заяц».

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ.

Лоренс вцепился в руль и дал по газам. В задние окна Томас никого не увидел. Выходит, спрыгнувший на крышу безумец каким-то образом удержался.

Тем временем на лобовое стекло свесилась женщина, пытающаяся на полной скорости спуститься с крыши. Взглянув на Томаса, она улыбнулась, обнажив два ряда идеально ровных белых зубов.

— За что она там держится? — прокричал Томас.

— Понятия не имею, — напряженно ответил Лоренс. — Долго все равно не протянет.

По-прежнему глядя в глаза Томасу, женщина принялась молотить кулаком по ветровому стеклу. Бум-бум-бум! Оскаленные зубы поблескивали в свете фар.

— Нельзя ли ее скинуть? — громко попросила Бренда.

— Будь по-твоему. — Лоренс резко нажал на тормоза.

Женщину бросило вперед, как заряд — из ствола пушки. Размахивая руками, она ударилась о землю, и Томас зажмурился. Когда наконец хватило смелости открыть глаза, он увидел, что женщина медленно встает на дрожащие ноги. Вот она вернула равновесие и посмотрела на машину. В свете фар женщину было видно отчетливо.

Сумасшедшая больше не улыбалась: отнюдь, губы ее скривились в отвратительной гримасе, — и половину лица ее ободрало при падении. Взглянув Томасу в глаза, она задрожала.

Лоренс утопил педаль газа, машина понеслась на больную. Женщина подобралась, словно изготовившись прыгнуть на фургон и остановить его, однако в последнюю секунду отскочила в сторону. Фургон промчался мимо.

Томас до последнего смотрел ей в глаза. И в решающий миг, когда столкновение казалось неизбежным, женщина нахмурилась, на лице отразилось сомнение. Она словно подумала: «Что же я творю?!».

Страшно-то как…

— В ней как будто борются безумие и рассудок.

— Скажи спасибо, что нам она одна попалась, — пробормотал Лоренс.

Бренда крепко сжала руку Томаса.

— Тяжело на такое смотреть. Я понимаю, каково тебе и Минхо потерять Ньюта. Каково было видеть его в Доме шизов…

Томас молча накрыл ее ладонь своей.

В конце проулка Лоренс свернул вправо — на широкую улицу. Впереди Томас заметил группу людей: кто-то дрался, кто-то рылся в мусорных баках, кто-то просто ел… кто-то, словно призрак, стоял в стороне, провожая пустым взглядом машину.

В салоне все молчали, как будто опасаясь, что речь привлечет внимание шизов снаружи.

— Невероятно, как быстро все случилось, — наконец сказала Бренда. — Думаете, шизы спланировали захват города? Они вообще способны спланировать нечто подобное?

— Трудно сказать, — ответил Лоренс. — Признаки краха мы подметили давно: стали пропадать горожане, члены администрации, больше становилось зараженных… хотя, по-моему, эти уроды прятались до поры до времени. Выжидали удобного случая, чтобы напасть.

— И правда, — сказала Бренда. — Похоже, больных стало больше, чем здоровых. Если баланс нарушен, то это всерьез и надолго.

— Да и нет разницы, как все случилось, — произнес Лоренс. — Главное — как быть нам. Оглянитесь вокруг: Денвер превратился в сущий ад.

Он притормозил и круто повернул направо, заехал в длинный проулок.

— Почти на месте. Теперь надо быть еще бдительней. — Погасив фары, Лоренс прибавил газу.

Постепенно Томас перестал различать что-либо во тьме. Он видел лишь смутные шевелящиеся тени — того и гляди прыгнут на машину.

— Может, сбавишь обороты? — предложил он.

— Не боись. Я тут сто раз ездил, дорогу знаю как свои…

Инерцией Томаса кинуло вперед и тут же дернуло назад ремнем безопасности. Под колеса угодило что-то большое и металлическое. Машина подпрыгнула раза два и встала.

— В чем дело? — прошептала Бренда.

— Не знаю, — еще тише ответил Лоренс. — Наверное, мусорный контейнер или еще что… Черт, испугался я.

Он тронулся с места. Вновь заскрежетало, стукнуло, громыхнуло. Наступила тишина.

— Прорвались, — не скрывая облегчения, пробормотал Лоренс и поехал дальше. Скорость он сбавил лишь самую малость.

— Включи хотя бы фары, — посоветовал Томас. Сердце все еще громыхало в груди. — Я вообще ничего не вижу.

— Вот именно, — поддакнула Бренда. — Этот грохот только глухой не услышал.

— Может, вы и правы, — ответил Лоренс, зажигая передние огни.

Голубовато-белый свет, ярче солнца, залил дорогу. Томас зажмурился, а открыв глаза, обомлел от ужаса: дорогу перегородила толпа человек из тридцати, стоявшая плотной стеной. Лица у всех были бледные, изможденные, покрытые царапинами и синяками. Одежда давно превратилась в грязную рвань. Шизы бесстрашно, словно восставшие из могил трупы, смотрели прямо на яркие огни летящего вперед фургона.

Томас задрожал от сковавшего тело холода.

И тут толпа расступилась, образуя проход. Пока остальные синхронно пятились к обочинам, один из шизов — видимо, главный — жестом велел пропустить фургон дальше.

— Нет, ты посмотри, какие вежливые, — прошептал Лоренс.

ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ.

— Может, они еще не конченые? — предположил Томас. Да нет, глупость сморозил. — Или просто не в настроении бросаться нам под колеса?

— Какая разница? — сказала Бренда. — Гони, Лоренс, пока шизы не передумали.

К счастью, Лоренса не пришлось просить дважды. Он надавил на педаль газа и рванул в образовавшийся живой коридор. Шизы, лепясь к стенам домов по сторонам проулка, заглядывали в лица пассажиров. Томас, видя царапины, кровь, синяки, безумные глаза, вновь содрогнулся.

Машина почти миновала живой коридор, как вдруг раздалась серия громких хлопков. Фургон занесло вправо, прямо на стену дома, и нескольких шизов буквально размазало. Вопя от боли, они стучали окровавленными кулаками по капоту машины.

— Какого дьявола? — взревел Лоренс, сдавая назад.

Машину стало опасно раскачивать. Двое раздавленных шизов упали, и на них мигом накинулись свои же. Томас поспешил отвернуться, его затошнило от страха. Корпус гудел от ударов со всех сторон, покрышки визжали, машина еле-еле ползла. Вокруг творился натуральный кошмар.

— В чем дело? — прокричала Бренда.

— Они нам шины прокололи! Или оси повредили. Не знаю…

Лоренс безостановочно дергал ручку переключения скоростей, и всякий раз удавалось сдвинуться лишь на несколько футов. Справа к машине подошла растрепанная женщина с лопатой. Перехватив черенок обеими руками, женщина со всей дури обрушила штык на боковое окно — стекло выдержало.

— Выбираемся отсюда, быстро! — прокричал Томас. Ничего умнее в такой ситуации предложить он не смог. Надо же было угодить в столь простую ловушку.

Лоренс не сдавался, переключая скорости, нажимая на педаль газа, но фургон лишь дергало взад-вперед. Кто-то прыгнул на крышу; шизы колотили в борта и стекла палками, руками, а то и собственной головой. Женщина с лопатой сдаваться не думала, и после пятого или шестого удара в стекле таки появилась трещина толщиной с волос.

От растущей паники перехватило горло. Стало трудно дышать.

— Сейчас лопнет! — крикнул Томас.

Одновременно с ним закричала Бренда:

— Вывози нас отсюда!

Машина сдвинулась на несколько дюймов, и женщина с лопатой промахнулась, зато сверху кто-то обрушил на лобовое стекло удар кувалдой — и в этом месте белым бутоном распустилась паутина трещин.

Фургон дернуло назад, и шиз с кувалдой слетел сначала на капот, потом на землю. К нему тут же подскочил собрат с длинной рваной раной на лбу и, отобрав кувалду, успел раза два садануть по ветровому стеклу, но распаленные шизы кинулись на него, намереваясь отнять столь эффективную игрушку. В этот момент зазвенело стекло в задней части салона. Томас, обернувшись, увидел, как сквозь дыру в окне лезет окровавленная, исполосованная осколками рука.

Расстегнув ремень безопасности, он перелез назад и схватил инструмент для уборки снега: с одного конца щетка, с другого — лезвие, — и преодолев второй ряд сидений, обрушил импровизированное оружие на руку. Еще раз, еще… Невидимый шиз взвизгнул и отдернул руку, вырвав заодно осколки стекла.

— Дать пушку? — крикнула Бренда.

— Нет! С ней в салоне не развернуться. Лучше пистолет!

Фургон опять дернуло, и Томас больно ударился челюстью о спинку сиденья. Мотнул головой и увидел, как снаружи мужчина и женщина вырывают остатки стекла в разбитом окне. Дыра становилась все больше, кровь лилась ручьями по обеим сторонам задней дверцы.

— Держи! — крикнула за спиной Бренда.

Схватив пистолет, Томас дважды пальнул в разбитое окно. Сраженные пулями психи упали, и крики агонии потонули в общем шуме: визжали покрышки, ревел перегруженный мотор, гудели борта под ударами.

— Почти вырвались! — прокричал Лоренс. — Черт, да что они с машиной сотворили?!

Водитель обливался потом. В середине паутины трещинок уже зияло небольшое отверстие. Шизы мало не легли на окна, из-за них больше ничего не было видно. Бренда схватилась за пушку.

Фургон подался назад, вперед, снова назад. Трясло не так сильно, и казалось, Лоренс вот-вот вернет управление. Сквозь дыру в заднем окне просунулось две пары рук, и Томас дважды пальнул. Услышал крики. В окно заглянула женщина: дикий оскал, зубы перемазаны сажей.

— Просто впусти нас, парень, — едва слышно из-за криков попросила она. — Нам бы еды. Есть охота. Впусти нас!

Последние слова она прокричала. Затем попыталась просунуть голову в отверстие. Томас поднял пистолет. Стрелять он не хотел, однако на всякий случай приготовился обороняться. Фургон снова рвануло вперед, и женщину будто выдернуло наружу, сорвало с окровавленных осколков стекла.

Томас ожидал, что Лоренс сдаст назад, но нет — подергавшись немного, фургон снова двинулся вперед. Проехал несколько футов, развернулся в нужную сторону. Проехал еще немного.

— Получается! — прокричал Лоренс.

На сей раз одолеть удалось футов десять. Шизы не отставали, бежали следом. Краткий миг тишины сменялся воплями и грохотом. В разбитое заднее окно просунулась рука с ножом — шиз рубил и резал воздух. Томас выстрелил.

Скольких он уже убил? Троих? Четверых? Убил ли он вообще хоть кого-то?

Оглушительно взвизгнув покрышками, фургон рванул вперед. Подпрыгнул раза два, переехав угодивших под колеса, набрал скорость и помчался дальше. Те, кто успел забраться на крышу, попадали на дорогу. Погоня отстала.

Томас рухнул на сиденье и посмотрел на промятую крышу. Глубоко и бурно дыша, он пытался успокоиться и поэтому не заметил, как Лоренс выключил уцелевшую фару, сделал еще два поворота и въехал в гараж. Дверь за ними тут же закрылась.

ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ.

Когда Лоренс заглушил мотор, тишина окутала Томаса. Слышно было только гудение крови в ушах. Томас закрыл глаза и постарался дышать медленно, расслабленно. Ни Бренда, ни Лоренс не проронили ни слова. Наконец водитель решился нарушить молчание:

— Они снаружи, окружили фургон. Ждут, пока мы выйдем.

Томас усилием воли заставил себя сесть и взглянуть вперед, сквозь лобовое стекло — в полнейшую тьму.

— Кто ждет? — спросила Бренда.

— Телохранители босса. Фургон они узнали, машина принадлежит им. Теперь надо выйти наружу и показаться. Для опознания… Думаю, в нашу сторону стволов двадцать смотрит.

— И что нам делать? — спросил Томас, совсем неготовый к еще одной схватке.

— Тихо и спокойно вылезаем из машины. Меня узнают сразу.

Томас перебрался на переднее сиденье.

— Выходим все разом или сначала пропускаем тебя?

— Да, я пойду первым, скажу, что опасности нет. Ждите моего сигнала: я постучу по борту. Готовы?

— Вроде да, — ответил Томас.

— Будет очень жаль, если нас пристрелят, — заметила Бренда. — Прорывались, прорывались… Я сейчас стопудово на шиза похожа.

Открыв дверь со своей стороны, Лоренс выбрался наружу. Томас, затаив дыхание, ждал сигнала, а потому, услышав громкий стук по борту, испугался не так сильно.

Бренда открыла дверь уже со своей стороны и покинула салон, Томас — за ней, вовсю напрягая глаза, пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной темноте.

Громко щелкнуло, и в лицо ударил луч ослепительно белого света. Томас машинально вскинул руки, прикрывая глаза. Потом, по чуть-чуть, приподнял веки и увидел направленный в его сторону прожектор на штативе-треноге, по обеим сторонам которого стояли темные силуэты. Оглядевшись, Томас насчитал еще человек десять, и все с оружием. Как, собственно, Лоренс и предупредил.

— Лоренс, ты? — позвал мужской голос, эхом отразившийся от бетонных стен. Кто же из них это сказал? Черт его знает.

— Я, я.

— Ты что с нашим фургоном сделал? И кого привез? Только не говори, что больных.

— Мы угодили в ловушку шизов в одном из проулков, а это иммуняки — им надо к боссу.

— Для чего?

— Им…

Не дав ему договорить, невидимый собеседник потребовал:

— Нет, пусть сами скажут. Назовитесь и отвечайте: зачем взяли в заложники нашего человека и разбили фургон? Их и без того мало осталось. Причина, надеюсь, убедительная?

Томас и Бренда переглянулись, как бы спрашивая друг друга, кому говорить. Бренда кивнула Томасу.

Похоже, спрашивал тот, кто стоял справа от прожектора. К нему Томас и обернулся.

— Меня зовут Томас, а это Бренда. Галли наш друг, мы вместе выживали в Лабиринте. Пару дней назад он рассказал нам о «Правой руке». Хотим помочь вам, но не так. Скажите, что у вас в планах и зачем вы крадете иммунных. Я думал, что ПОРОК похищает наших.

Мужчина внезапно рассмеялся.

— Надо проводить тебя к боссу. Хотя бы затем, чтобы ты избавился от глупой мысли, будто мы — второй ПОРОК.

Томас пожал плечами:

— Отлично, ведите.

Презрение к ПОРОКу охранник высказал вполне искренне. Правда, все равно непонятно, для чего «Правая рука» похищает иммунных.

— Не вздумай юлить, парень, — предупредил охранник. — Тебе же хуже будет. Лоренс, отведи их. Кто-нибудь, проверьте фургон — нет ли оружия.

Томас и Бренда молча проследовали за Лоренсом вниз по двум пролетам выцветшей металлической лестницы, затем через потрепанную деревянную дверь и дальше — по грязному коридору с облезлыми обоями на стенах и единственной лампочкой на потолке. Наконец Лоренс привел их в большое помещение. Лет пятьдесят назад, наверное, оно служило отличной переговорной, от которой остался обшарпанный стол да бессистемно расставленные по комнате пластиковые стулья.

По ту сторону стола сидели двое. Справа — Галли. При виде Томаса он, усталый и растрепанный, все же кивнул и слегка улыбнулся. (Если можно назвать улыбкой чуть заметный на изувеченном лице изгиб губ.) Слева сидел тучный мужчина, едва умещавшийся в тесном для него креслице.

— Так это и есть штаб «Правой руки»? — спросила Бренда. — Я разочарована.

Улыбка сошла с лица Галли.

— Мы переезжали столько раз, что уже со счета сбились. Но все равно спасибо за комплимент.

— Ну и кто из вас двоих босс? — спросил Томас.

Галли кивнул в сторону тучного.

— Не тупи, Томас. Главный тут — Винс. Прояви уважение, Винс рискует жизнью ради идеи порядка.

Томас примирительно поднял руки.

— Я никого не хотел обидеть. В прошлый раз ты вел себя так, что я принял тебя за главного.

— Ну вот, босс не я. Винс.

— А Винс что, говорить не умеет? — поинтересовалась Бренда.

— Довольно! — сильным раскатистым басом взревел тучный. — Наш город захвачен шизами, и у меня нет времени смотреть, как вы ребячитесь. Чего надо?

Томас подавил вспыхнувший было гнев.

— У меня один вопрос: зачем вы нас похитили? Зачем крадете людей? Галли нас обнадежил: мы решили, что обрели союзника, — а оказалось, все наоборот и даже хуже: те, на кого мы понадеялись, действуют ничуть не гуманнее врагов. Сколько вы хотели выручить с продажи иммунных?

— Галли, — только и сказал тучный, будто не слышал ни слова из произнесенной Томасом речи.

— Что?

— Ты доверяешь этим двоим?

— Да, — произнес тот, старательно избегая взгляда Томаса, и кивнул. — Им верить можно.

Упершись руками-бревнами в столешницу, Винс подался вперед.

— Тогда не будем тратить время, парень. Мы просто имитируем действия ПОРОКа, так задумано. Никто не продаст похищенных в лабораторию. Мы собираем иммунных и прячем.

— За-зачем? — спросил Томас. — Чего ради нас собирать?

— Планируем с вашей помощью пробраться в штаб ПОРОКа.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ.

Какое-то время Томас молча взирал на тучного. Если остальных иммунных похитил именно ПОРОК, то план «Правой руки» до смешного прост.

— Что ж, может выгореть.

— Рад, что тебе нравится. — По лицу тучного Томас не мог сказать, язвит собеседник или отвечает серьезно. — Контакт с ПОРОКом есть, встреча назначена. Продать «пленных» — наш единственный способ проникнуть на территорию врага и остановить его, помешать растратить столь ценные ресурсы на заведомо провальный эксперимент. Лучше направить все силы на сохранение выживших и здоровых, найти истинный путь к спасению рода человеческого.

— Как думаете, ПОРОК сумеет найти лекарство от Вспышки? — спросил Томас.

Винс рокочуще рассмеялся.

— Ты бы здесь не стоял, если бы сам хоть немного верил в успех ПОРОКа. Иначе зачем бежать из лаборатории в поисках мести? Ведь именно мести ты ищешь, да? Галли рассказал, через что тебе довелось пройти. — Винс сделал паузу. — Мы перестали верить… в лекарство. Уже очень давно.

— Нет, не мести мы ищем, — сказал Томас. — Дело вовсе не в нас самих. Вы хотите использовать ресурсы ПОРОКа более осмысленно, и мне это по душе. Что вы знаете о лаборатории? Что там творится?

Тучный откинулся на спинку, и стул под ним застонал.

— Я только что раскрыл тебе страшную тайну. Ради ее сохранности кое-кто из наших пожертвовал жизнью. Теперь твоя очередь отплатить доверием. Если бы Лоренс и его люди знали, кто ты такой, то немедленно привезли бы тебя к нам. Прости за холодный прием.

— На что мне ваши извинения? — ответил Томас, хотя извинения его и правда тронули. Впервые с ним обращаются по-человечески. — Скажите только, что вы задумали.

— Я молчу, пока ты сам не поделишься информацией. Есть что предложить взамен?

— Скажи, — шепнула Бренда, ткнув Томаса локтем в бок. — Мы ведь за этим сюда приехали.

Бренда права. С самого начала — едва Томас получил записку от Галли — чутье подсказывало, что верить «Правым» можно. Пришло время послушаться интуиции. К тому же без помощи обратно до берга не добраться.

— Ладно, — произнес Томас. — ПОРОК считает, что лекарство уже почти готово. Остался последний элемент — я. Они клянутся, будто говорят правду, но до этого лгали так часто и так изощренно, что я уже не могу определить, когда они искренни, а когда обманывают. Их истинные мотивы мне непонятны. Не знаю, в каком они сейчас положении.

— Сколько вас осталось на воле? — спросил Винс.

Томас прикинул и ответил:

— Еще четверо в укрытии, куда свозил иммунных Лоренс. Нас мало, зато мы обладаем знанием. Кстати, у вас-то большая группа?

— Трудный вопрос. Если считать тех, кто примкнул к нам за несколько лет, что мы тайно встречаемся и объединяем силы, тогда нас больше тысячи. Если же брать в расчет только наличных людей, здоровых и желающих идти до конца, то… боюсь, всего несколько сотен.

— Среди вас иммунные есть? — спросила Бренда.

— Почти нет. Мне самому не повезло. После денверского… апокалипсиса я почти уверен: у меня самого Вспышка. К счастью, большая часть наших людей пока не заразились, однако в этом гибнущем мире здоровье — очень хрупкое преимущество. Мы лишь хотим обеспечить спасение остатков чудесной расы под названием «человечество».

Томас указал на пару свободных стульев.

— Мы присядем?

— Ну разумеется.

Едва сев, Томас начал засыпать Винса вопросами.

— Так что конкретно вы запланировали?

Тучный вновь разразился рокочущим смехом.

— Остынь, сынок. Сначала докажи, что у тебя есть информация для обмена.

Томас аж привстал от нетерпения. Вернувшись на место, он произнес:

— Мы много знаем о внутреннем устройстве лаборатории. Среди нас есть и те, кто вернул себя память. Главное, что ПОРОК ждет моего возвращения. Это наше преимущество, его надо использовать.

— И все? — спросил Винс. — Больше тебе нечего сказать?

— Я не говорил, что мы без помощи много навоюем. Или хотя бы без оружия.

Галли и Винс многозначительно переглянулись. Томас задел их за живое.

— Ну что?

Винс взглянул на Бренду, затем на Томаса и сказал:

— У нас имеется нечто получше оружия. Гораздо лучше.

Томас снова подался вперед.

— Что же это?

— Мы можем сделать всякое оружие бесполезным.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ.

Томас не успел и рта раскрыть, Бренда его опередила:

— Как?

— Пусть Галли объяснит. — Винс жестом указал на изувеченного паренька.

— Хорошо. Представьте себе состав «Правой руки», — начал Галли, поднимаясь из-за стола. — Эти люди не солдаты. Они бухгалтеры, уборщики, сантехники, учителя… У ПОРОКа своя небольшая армия наемников, вооруженных по последнему слову военной техники. И к тому же отлично обученных. Даже если бы нам удалось захватить самый большой в мире схрон оружия и боеприпасов, армия ПОРОКа нас все равно задавила бы. Умением, опытом.

— Каков же план? — спросил Томас, не понимая, к чему ведет Галли.

— Единственный способ сразиться с наемниками на равных — это обезоружить их. Тогда есть шанс на победу.

— Хотите обокрасть арсенал? — спросила Бренда. — Сорвать поставку оружия? Или что?

— Нет-нет, ничего подобного, — мотнул головой Галли, и тут же его лицо озарилось шаловливой улыбкой. — Не важно, сколько людей у тебя в армии, главное — кто они. «Правой руке» удалось заполучить в свои ряды уникальный кадр.

— Кого же? — спросил Томас.

— Ее зовут Шарлотта Чизуэл. Она работала ведущим инженером в крупнейшей компании по производству оружия — оружия второго поколения, такого, на которое полагаются наемники. Им подавай пушки, пистолеты, гранаты — в общем, все с хитроумной электронной начинкой и передовой компьютерной технологией управления. Шарлотта выяснила, как можно обезвредить всю эту мощь.

— Серьезно? — с сомнением спросила Бренда.

Томасу рассказ Галли тоже показался неправдоподобным, однако он предпочел дослушать.

— Все виды оружия снабжены одним чипом, и последние несколько месяцев Шарлотта искала способ перепрограммировать его на расстоянии. Способ нашелся. Ей понадобится несколько часов на замену кода, а нам предстоит подкинуть в штаб ПОРОКа ретранслятор. Его подбросят во время передачи в лабораторию иммунных. Если план сработает, мы тоже останемся безоружными, но зато уравняем шансы.

— Может, даже получим преимущество, — добавил Винс. — Для наемника современное оружие как продолжение тела — такова плата за прогресс, — однако в реальном рукопашном бою эти солдафоны угрозы не представляют. На ножах, дубинках, лопатах и кулаках или с камнем в руке они драться не смогут.

Винс позволил себе коварную усмешку.

— В старой доброй драке мы их положим. Если не удастся отрубить их оружие, то мы погибнем, так и не успев начать штурм.

Томас вздрогнул, вспомнив, как они сражались в Лабиринте с гриверами. Примерно такого боя ждет Винс. Что ж, это лучше, чем лезть с голыми руками на пушки. А уж если и впрямь получится выключить оружие… Томас ощутил прилив адреналина.

— Каков план диверсии?

Винс помолчал.

— У нас три берга. На встречу полетит отряд в восемьдесят человек, самых сильных в группе. Передадим иммунных нашему контакту в лаборатории, установим «глушилку» — это самая трудная часть операции — и когда оружие станет бесполезным, взорвем одну из стен комплекса. Сквозь отверстие войдут остальные члены отряда, и как только захватят лабораторию, Шарлотта обеспечит нас работающим оружием — чтобы можно было удержать захваченное здание. Пан или пропал: мы либо возьмем штаб врага, либо все поляжем в бою. Если придется, мы все к чертям разнесем.

Томас и его группа в такой операции просто бесценны, особенно те из глэйдеров, что вернули себе память, — им же известен план здания.

Винс как будто прочел мысли Томаса.

— Если верить Галли, ты и твои друзья можете оказать неоценимую помощь: вам известен план лаборатории. К тому же на счету каждый боец — не важно, старый или молодой.

— У нас есть свой берг, — добавила Бренда. — Если только шизы не разобрали его на винтики. Корабль стоит у северных ворот Денвера. Пилот остался в укрытии с другими нашими друзьями.

— Где ваши берги? — спросил Томас у Винса.

Тот махнул рукой в дальний конец комнаты.

— Там. В целости и сохранности, под замком. Нам бы еще недельку-другую на подготовку, но выбора нет — Шарлотта уже закончила ретранслятор. Восемьдесят бойцов тоже готовы. Даем денек-два — поделитесь с нами знанием, — потом собираемся и вперед. Хватит лоск наводить, пора брать быка за рога.

Уверенности у Томаса прибавилось.

— Каковы шансы на успех?

— Эх, парень, парень, — мрачно произнес Винс. — Годами мы только и слышали, что о миссии ПОРОКа: дескать, все до последнего цента, все живые и материальные ресурсы надлежит посвятить делу, найти лекарство от Вспышки. ПОРОК утверждал, что иммунные найдены, осталось лишь выяснить, почему их мозг не поддается болезни, и тогда весь мир будет спасен! А в это время города рушатся: образование, безопасность, медицина, борьба с другими известными болезнями, благотворительность, гуманитарная помощь — все это умирает. Цивилизация летит в тартарары, вот ПОРОК и хозяйничает на планете.

— Я знаю, — ответил Томас. — Прекрасно знаю.

Но Винс уже не мог остановиться, изливая накипевшее за многие годы.

— Гораздо эффективнее было бы не искать лекарство, а остановить распространение болезни. ПОРОК захапал все деньги и самые блестящие умы человечества и, более того, дал нам ложную надежду. Люди уши развесили, поверили, что в конце концов отыщется волшебное средство, спасет нас от Вспышки. Если протянем чуть дольше, спасать уже будет некого.

Винс замолчал и устало посмотрел на Томаса в ожидании ответа. Комната погрузилась в тишину. С тучным не поспоришь — все, что он говорил, чистая правда.

Винс продолжил:

— Наши диверсанты вполне могут установить «глушилку», хотя лучше, если она уже будет работать к нашему прилету. Иммунные на борту бергов — пропуск в воздушное пространство ПОРОКа и на посадку, однако…

Выгнув брови, тучный взглянул на Томаса так, будто идея проста и очевидна.

Тот кивнул:

— Тут в дело предстоит вступить мне.

— Да, — улыбнулся Винс. — Здесь ты и вступишь в дело.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ.

Томас ощутил странное умиротворение.

— Высадите меня в нескольких милях от лаборатории. Остаток пути проделаю самостоятельно. Если верить ПОРОКу, меня примут с распростертыми объятиями. Только объясните, как включить волшебный приборчик.

Лицо Винса озарилось неподдельной улыбкой.

— Шарлотта и объяснит.

— Можете рассчитывать на помощь моих друзей: Терезы, Эриса и других. Бренда тоже много знает об устройстве лаборатории.

Решение Томас принял быстро и окончательно. Рискованное предстоит дельце, но другого шанса на победу может и не подвернуться.

— Галли, — спросил Винс, — что дальше? Как мы провернем операцию?

Старый враг встал и посмотрел на Томаса.

— Шарлотта научит пользоваться «глушилкой», потом тебя отведут в ангар и на берге доставят как можно ближе к лаборатории. Пока штурмовая бригада готовится, ты проникнешь в штаб и включишь ретранслятор. И поторопись — чтобы все выглядело естественно, мы выждем несколько часов, затем привезем иммунных на продажу.

— Справлюсь, — пообещал Томас, пытаясь заставить себя успокоиться и дышать глубоко.

— Вот и отлично. Когда уйдешь, мы подтянем сюда Терезу и остальных. Надеюсь, ты не против еще раз прокатиться по городу?

Шарлотта — миниатюрная и невероятно деловая серая мышка — коротко и доступно объяснила принцип действия «глушилки». Прибор легко умещался в рюкзаке вместе с едой и теплой одеждой. Включенный, он сразу уловит сигналы от чипов и, внедрившись по ним в систему управления оружием, выведет ее из строя всего за час — и весь арсенал наемников окажется бесполезным.

Проще простого… Осталось незаметно внедрить прибор и активировать.

Галли решил, что Лоренс и отвезет Томаса с пилотом в ангар, откуда они полетят в сторону лаборатории. Значит, впереди — еще одна поездка по захваченному шизами городу. Правда, маршрут на сей раз выбрали наипрямейший. К тому же на горизонте забрезжил рассвет, и Томас почувствовал себя не в пример лучше.

Он добирал в дорогу припасы, которые чуть не забыл уложить в рюкзак поначалу, когда подошла Бренда. Он кивнул ей и слегка улыбнулся:

— Скучать по мне будешь?

Пусть это была и шутка, но услышать утвердительный ответ все же хотелось.

Бренда закатила глаза.

— Ишь чего удумал. Уже сдаешься? Глазом моргнуть не успеешь, как мы вернемся на базу, а потом долго будем вспоминать боевое прошлое и посмеиваться.

— Я тебя всего месяц знаю, — снова улыбнулся Томас.

— И что с того? — Обняв его, Бренда прошептала на ухо: — Меня и правда заслали в Жаровню, чтобы я втерлась к тебе в доверие, но ты стал мне настоящим другом. Главное…

Томас отстранился и заглянул Бренде в глаза, но так и не сумев ничего прочесть, спросил:

— Что такое?

— Просто… не дай себя убить.

Томас сглотнул, не находя что ответить.

— Ну?

— Ты тоже берегись, — только и сумел выговорить Томас.

Бренда поцеловала его в щеку.

— Ничего милее от тебя не слышала. — Снова закатив глаза, она улыбнулась.

Ну вот и славно, еще больше полегчало.

— Смотри, чтобы эти сопротивленцы не напортачили, — сказал Томас. — И чтобы план их не провалился.

— Прослежу, не бойся. Увидимся завтра.

— До встречи.

— Обещаю: если тебя не убьют, я тоже уцелею.

Томас обнял ее напоследок.

— Договорились.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ.

«Правая рука» предоставила новый фургон. Лоренс сел за руль, пилот — молчаливая угрюмая женщина — рядом на пассажирское кресло. Впрочем, и Лоренс пребывал далеко не в лучшем настроении: его, во-первых, выдернули из защищенного здания, где он просто раздавал еду пленным, а во-вторых, заставили вести машину по кишащим людоедами улицам. Дважды.

Солнце отражалось от зданий. Город словно преобразился, если вспомнить предыдущую ночь. При свете дня Денвер выглядел как будто безопаснее.

Томасу вернули пистолет — заряженный, — и юноша заткнул оружие за пояс. Да, двенадцати патронов в обойме не хватит, если машина вновь угодит в засаду, но для спокойствия их оказалось более чем достаточно.

— Значит, план таков, — произнес Лоренс, нарушив тишину.

— Кстати, да, напомни, какой у нас план?

— Живыми добраться до ангара.

Звучит неплохо.

Больше никто не произнес ни слова. Ревел мотор, машина подскакивала на кочках и выбоинах. Томас невольно стал представлять все, что только может случиться страшного в ближайшие дни. Пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, он сосредоточился на пейзаже с руинами города вдоль дороги.

До сих пор он заметил лишь несколько человек вдалеке. Горожане, поди, всю ночь не спали, боясь того, что может выскочить на них из темноты… или же сами кидались на прохожих.

Верхушки небоскребов, устремленные в бесконечность, сверкали под солнцем. Фургон ехал как раз через самое сердце города, по магистрали, заполненной брошенными машинами. Тут и там из салонов выглядывали шизы — будто готовили проезжающим ловушку.

Через несколько миль Лоренс свернул на длинное шоссе, ведущее к воротам в защитной стене. По обочинам тянулись звукоизоляционные барьеры, установленные еще в дни, когда на дороге царило оживление. Просто не верилось, что некогда существовал такой мир — мир, где не надо постоянно бояться за собственную жизнь.

— Дальше нам все время прямо, — пояснил Лоренс. — Ангар самое надежное и защищенное место, так что осталось только доехать до него. Еще примерно часик, и мы поднимемся в небо. Будем лететь и радоваться.

— Вот и хорошо, — ответил Томас, думая, что после вчерашней поездки слова Лоренса прозвучали слишком уж оптимистично. Пилот промолчала.

Мили через три Лоренс вдруг сбавил скорость и пробормотал:

— Какого дьявола?

Снова обратив внимание на дорогу, Томас понял, в чем причина беспокойства водителя: впереди несколько машин ездили по замкнутому кругу.

— Надо их просто объехать, — сам себе сказал Лоренс.

Томас не ответил. И так понятно, что впереди — большие неприятности.

Лоренс поддал газку.

— Объезд мы будем искать до самой смерти. Сейчас попробую прорваться.

— Только машину не угробь, — резко предупредила пилот. — Если придется топать пешком, до ангара точно не доберемся.

Томас подался вперед и напряг зрение. Постепенно удалось разглядеть толпу из двадцати человек, которые дрались из-за большой кучи чего-то непонятного. В ход пошло все: арматура, кулаки, ногти, зубы… В сотне шагов от дерущихся ездили по кругу и врезались друг в друга машины. Просто чудом никто до сих пор не пострадал.

— Ты что задумал? — спросил Томас.

Лоренс даже не собирался сбрасывать скорость. Фургон был уже у места разборок.

— Тормози! — крикнула пилот.

Лоренс команду проигнорировал.

— Нет, будем прорываться.

— Ты нас всех убьешь!

— Нет, пронесет. Только заткнись и не мешай!

Вот они поравнялись с дерущейся толпой. Томас приник к боковому окну и заметил, что шизы рвут на части большие мусорные мешки: вытаскивают из них пакеты с продовольствием, шматы полусгнившего мяса, объедки… Удержать добычу в руках долго никто не мог, ее тут же отбирали. Кровь лилась из-под рассеченной ударами кожи; один шиз даже будто плакал кровью — так ему подбили глаз.

В этот момент Лоренс кинул фургон в сторону, и Томас посмотрел вперед. Машины — все старых моделей, облезлые, помятые — остановились, а три из них даже выехали на дорогу и перегородили путь. Лоренс не сбавил обороты, напротив — ускорился и помчался прямо в зазор между крайней правой и средней машинами. Внезапно крайняя левая рванула вперед, наперерез.

— Держитесь! — завопил Лоренс и прибавил скорости.

Томас вцепился в сиденье. Машины, между которыми они собирались проскочить, даже не сдвинулись с места, зато шедшая наперерез уже почти настигла фургон. Томас видел: им не успеть, — даже хотел крикнуть об этом, но было поздно.

Нос фургона вошел в спасительный промежуток, и в тот же миг их ударили в левый борт. Томаса швырнуло на перегородку между боковыми окнами — со страшным треском стекло вылетело из рамы и рассыпалось по всему салону. Фургон закрутило, Томаса нещадно кидало из стороны в сторону.

И только когда они врезались в бетонный барьер, ужасный скрип покрышек и металлический скрежет стихли.

Весь в ссадинах, Томас поднялся на колени, затем выпрямился. Все три машины, преграждавшие путь, теперь уносились прочь по шоссе в сторону города. Ни пилот, ни Лоренс не пострадали.

Потом случилось странное: в окно Томас увидел потрепанного шиза. Тот стоял шагах в двадцати от фургона. Лишь спустя секунду Томас признал в нем своего друга.

Это был Ньют.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ.

Выглядел он ужасно: волосы выдраны клочьями, лицо в порезах, подбитое; рубашка разорвана и едва держится на костлявых плечах; штаны покрыты грязью и запекшейся кровью. Ньют, похоже, окончательно утратил рассудок, ушел за черту.

Впрочем, в Томасе бывшего друга он признал.

Лоренс что-то говорил, но Томас не сразу понял, что именно.

— Мы живы, машина цела. Стукнуло нас неслабо, но последние пару миль одолеем.

Лоренс сдал назад. Скрежет пластмассы и металла, визг покрышек разорвали тишину, и Томас словно вернулся на землю. В голове что-то щелкнуло, и он закричал:

— Стой! Останови фургон! Немедленно!

— Зачем? — удивился Лоренс. — С какой стати?!

— Тормози, тебе говорят!

Лоренс ударил по тормозам, и Томас, поднявшись с колен, хотел уже открыть дверь, однако водитель схватил его за шкирку:

— Ты чего творишь?!

Ну нет, его сейчас ничто не остановит! Достав пистолет, Томас прицелился в Лоренса.

— А ну отпустил. Отпустил, живо!

Лоренс вскинул руки.

— Э, полегче, парень. Что с тобой? Успокойся!

Томас подался назад.

— Там, снаружи, мой друг. Надо поговорить с ним. Если что-то пойдет не так — я побегу обратно к машине. Будь готов вывозить нас отсюда.

— Думаешь, тот урод на улице помнит, что он тебе друг? — холодно произнесла пилот. — Эти шизы все как один конченые. Сам не видишь? Дружок твой теперь просто животное. Если не хуже…

— Значит, я ненадолго, только попрощаюсь. — Томас открыл дверь и вышел спиной вперед. — Прикройте, если что. Мне обязательно надо попрощаться с ним.

— Я тебе потом люлей навешаю, вот увидишь! — прорычал Лоренс. — Быстро давай! Если вон те, что копаются в дерьме, пойдут в нашу сторону — мы откроем огонь. И мне по фигу, даже если среди них твоя мамаша или какой-нибудь дядя Фрэнк.

— Договорились.

Сунув пистолет обратно за пояс, Томас направился к другу. Остальные шизы увлеченно дербанили кучу мусора, не замечая ни Томаса, ни фургона.

На полпути к Ньюту Томас остановился. Страшнее всего было смотреть ему в глаза, в эти колодцы безумия, полные дурного пламени. Как же Ньют поддался Вспышке столь быстро?

— Привет, Ньют. Это я, Томас. Узнаешь?

Внезапно взгляд Ньюта прояснился, и Томас от удивления даже попятился.

— Еще бы не узнать, Томми. Так быстро конченым не становятся. Ты всего пару дней назад приходил ко мне в приют. Приходил, забив на мою просьбу.

Слышать такое от друга было даже больнее, чем видеть, насколько он опустился.

— Тогда зачем ты здесь? Почему пришел… с этими?

Ньют обернулся и посмотрел на шизов, потом снова взглянул на Томаса.

— На меня порой накатывает полное безумие. Я даже не понимаю, что творю, я больше не я. В мозгу зудит и чешется, все бесит и раздражает. Я постоянно злюсь.

— Сейчас ты вроде нормальный.

— Ну да, типа того. Мне больше некуда податься, вот и мотаюсь с этими психами из приюта. Они грызутся что твои собаки, но их много, они в стае. Стая — это сила. Одному не выжить.

— Ньют, может, сейчас ты передумаешь? Едем с нами? Мы укроем тебя где-нибудь в безопасном месте. Тебе будет легче…

Ньют расхохотался, при этом странно подергивая головой.

— Уходи, Томми. Убирайся.

— Идем со мной, — умоляющим тоном попросил Томас. — Я тебя и связать могу, если так тебе спокойней.

— Заткнись, предатель ты стебанутый! — гневно проорал Ньют. — Я тебе записку оставил! А ты мою последнюю просьбу не выполнил! Снова в герои лезешь? Ненавижу тебя! И всегда ненавидел!!!

Нет-нет-нет, он врет, он сам не соображает, что говорит. Но разве не врет себе Томас?..

— Ньют…

— Все ты виноват! Ты мог остановить программу сразу после смерти Создателей! Ты ведь знал все заранее. Так нет же, захотелось стать героем и спасти мир. Ты пришел в Лабиринт. Только о себе и заботился. Признай! Хотел себе захапать всю славу? Надо было тебя сразу бросить в шахту лифта!

Ньют вопил, густо побагровев и брызжа слюной. Сжав кулаки, он похромал вперед.

— Я сниму его! — крикнул Лоренс из кабины. — Томас, отойди!

— Нет! — обернулся Томас. — Только он и я. Погодите! Ньют, остановись. Я знаю, ты еще меня слышишь и понимаешь.

— Я тебя ненавижу, Томми! — Ньюту оставалось пройти всего несколько шагов. Жалость и боль в сердце Томаса превратились в страх. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! После всего, что я для тебя сделал, ты отказываешься выполнить мою последнюю, единственную просьбу. Я прошел через такой кланк, а ты… Смотреть на тебя противно!

Томас отступил еще на два шага.

— Ньют, остановись. Тебя пристрелят. Стой и слушай меня! Лезь в фургон и дай себя связать. Нам нужен шанс!

Друга Томас не убьет. Просто не сможет.

С диким воплем Ньют бросился на него. Из кабины фургона вылетел искрящийся заряд, но в цель не попал — ударил в мостовую. Томас не мог пошевелиться, словно врос в асфальт, и тогда Ньют сбил его с ног. Из Томаса вышибло дух.

— Я тебе сейчас моргалы выдавлю, — оседлав Томаса и брызжа слюной, проговорил Ньют. — Научу уму-разуму. Какого хрена ты сюда приперся? Чего хотел? Думал, я обниму тебя, мы присядем у дорожки и перетрем за жизнь, за старые денечки в Глэйде?

Объятый ужасом Томас мотнул головой. Свободная рука потянулась к пистолету.

— Знаешь, откуда у меня хромота, Томми? Я тебе не говорил? Нет, не рассказывал.

— Так откуда она? — спросил Томас, пытаясь протянуть время. Пальцы сомкнулись на рукоятке.

— В Лабиринте я хотел покончить с собой. Влез на чертову стену и спрыгнул. Алби нашел меня и дотащил до Глэйда, пока Врата не закрылись. Каждый день, каждую секунду, проведенную в Глэйде, я ненавидел, Томми. И виноват… во всем… только ты!

Ньют резко ухватил Томаса за руку с пистолетом и приставил дуло себе ко лбу.

— Пора искупить грех! Стреляй, пока я не стал одним из этих чудовищ-людоедов. Убей меня! Я попросил тебя о последней услуге. Тебя и никого другого!

Томас попытался отдернуть руку, однако Ньют держал крепко.

— Я не могу, я не посмею!

— Искупи свой грех! Искупи моей кровью! — завопил, содрогаясь всем телом, Ньют, а потом горячим шепотом добавил: — Убей меня, трус. Докажи, что ты не тряпка и способен на верный поступок. Подари мне достойную смерть.

Ужаснувшись, Томас произнес:

— Ньют, может, еще получится…

— Молчи! Заткнись! Я верил тебе! Не подведи хотя бы сейчас!

— Я не смогу.

— Сможешь!

— Нет! — Разве можно просить о подобном? Убить близкого друга…

— Либо ты меня, либо я тебя. Ну!

— Ньют…

— Не дай мне стать одним из них!

— Я…

— УБЕЙ МЕНЯ! — В этот миг взгляд Ньюта прояснился. Друг словно последний раз вынырнул из омута безумия и чуть спокойнее произнес: — Прошу, Томми, пожалуйста.

Чувствуя, как душа летит в черную бездну, Томас спустил курок.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ.

Томас закрыл глаза. Он слышал, как пуля пробила череп, ощутил, как дернулся и упал на асфальт Ньют. Потом Томас перевернулся на живот, вскочил и, не открывая глаз, побежал. Он не мог смотреть на дело рук своих.

Он тонул в чувстве вины и раскаянии, слезы текли по щекам.

— Залезай! — крикнул Лоренс.

Дверь фургона все еще была открыта — Томас прыгнул в машину, щелкнул замком, и фургон тронулся с места.

Все молчали. Томас смотрел перед собой и ничего не видел. Он выстрелил другу в голову, убил его. И не важно, что Ньют сам просил об этом, умолял… Он спустил курок. Руки и ноги дрожали; Томаса охватил озноб.

— Что я наделал? — пробормотал парень. Никто ему не ответил.

Остаток пути Томас помнил смутно. Пару раз пришлось отбиваться от шизов — в них стреляли зарядами из пушки. Затем фургон проехал в ворота защитной стены, за ограду небольшого аэродрома и дальше — в ангар за огромными дверьми, под мощной охраной.

Говорили мало. Томас так и вовсе молча исполнял указания. Наконец все трое погрузились на берг. Пилот проверила системы и включила зажигание; Лоренс куда-то запропастился. Томас лег на диван в общей комнате и уставился в решетку потолка.

Убив Ньюта, он только сейчас вспомнил, на что идет: свободный от власти и слежки ПОРОКа, Томас готовился добровольно отдаться им в руки.

И ладно. Что было, то было. Но до конца жизни его будут преследовать образы: Чак, истекая кровью, судорожно хватает ртом воздух; Ньют бешено орет на Томаса, а потом в глазах у него появляется проблеск рассудка и мольба — мольба о пощаде.

Томас смежил веки. Образы еще долго стояли перед мысленным взором, и заснул он не скоро.

Разбудил его Лоренс.

— Эй, проснись и пой, парень. Через несколько минут мы тебя сбрасываем и мотаем. Без обид.

— Прощаю. — Томас со стоном сел на диване. — Сколько мне топать до лаборатории?

— Несколько миль. Не бойся, шизы тебе вряд ли встретятся. Местность дикая, мороз… Может, наткнешься на злого лося или волки попытаются откусить тебе ноги. В общем, ничего страшного.

Томас ожидал, что Лоренс издевательски ухмыльнется, но нет. Водитель прибирался в углу.

— Возле грузового люка найдешь рюкзак и куртку, — произнес он, положив на место некий инструмент. — В ранце — вода и еда. Наслаждайся, так сказать, прогулкой по дикой природе.

Лоренс так и не улыбнулся.

— Спасибо, — пробормотал Томас, изо всех сил стараясь не провалиться обратно в темный колодец тоски. Никак не удавалось выкинуть из головы Чака и Ньюта.

Прекратив возиться с инструментами, Лоренс обернулся.

— Спрашиваю первый и последний раз.

— О чем?

— Ты уверен, что справишься? Про ПОРОК я слышал только плохое: они крадут людей, пытают, казнят… в общем, жонглируют жизнями. Только псих отправится к ним по собственной воле.

Томас, однако, бояться уже перестал.

— Я-то справлюсь. Это вы прилетайте.

Лоренс покачал головой.

— Ты либо самый отважный паренек, какого я знаю, либо отчаянный псих. Ладно, иди в душ и переоденься. В шкафу должна быть чистая одежда.

В этот момент Томас, наверное, выглядел как зомби — бледный ходячий труп.

— Хорошо, — ответил он и отправился в ванную, надеясь освежиться душой и телом.

Берг завис на месте и начал снижаться. Томас, ухватившись за поручень в стене, смотрел, как открывается грузовой люк. Петли скрипели, рев двигателей сделался громче. В грузовой отсек ворвался холодный ветер. Оказалось, что берг висит над небольшой опушкой посреди заснеженных сосен. В таком густом лесу пилот просто не сумела бы посадить судно.

Придется прыгать.

Корабль опустился еще ниже, и Томас приготовился.

— Удачи, парень, — пожелал Лоренс и кивнул в сторону опушки. — Я бы попросил тебя быть осторожным, но ты мальчик взрослый, о себе позаботиться сумеешь.

Томас улыбнулся, ожидая ответной улыбки, однако Лоренс сохранял серьезное выражение лица.

— Ладно, — сказал тогда Томас. — Установлю «глушилку», как только проникну в лабораторию. Уверен, все пройдет как по маслу.

— Если так, то я стану сморкаться маленькими ящерками, — неожиданно тепло проговорил Лоренс. — Совсем уж без проблем не бывает. Ну хорош уже, прыгай. Приземлишься — сразу топай вон туда.

Он указал налево, в сторону кромки леса.

Натянув куртку, Томас влез в лямки рюкзака и осторожно подошел к краю пандуса. До земли было фута четыре, и все-таки он побаивался. Спрыгнув наконец, Томас приземлился прямо в неглубокий свежий сугроб. Мягкая вышла посадка, однако Томас не радовался.

Он убил Ньюта.

Пустил пулю в лоб близкому другу.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ.

Вокруг заваленной давно упавшими стволами опушки высились похожие на величественные башни сосны. Взревев соплами, берг улетел, и Томас, прикрывшись от ветра, взглядом проводил уходивший на юго-запад корабль.

Томас вдыхал свежий, морозный и напоенный ароматом хвои воздух. Это заповедная часть мира, куда не проникла зараза. Не многие сегодня имеют счастье лицезреть подобную красоту.

Подтянув лямки рюкзака, Томас пошел в направлении, указанном Лоренсом. Чем быстрее он доберется до места, тем лучше. Не останется времени вспоминать о Ньюте, хотя времени-то у него — одного посреди заснеженного леса — будет предостаточно. Под сенью древесных гигантов его окутал плотный запах смолы; Томас снова попробовал отключить разум, не думать вообще ни о чем.

Получалось неплохо — парень полностью сосредоточился на дороге. Кругом пели птицы, скакали с ветки на ветку белки, ползали по деревьям потревоженные и вырванные из спячки насекомые; воздух полнился чудесными ароматами. Чувства Томаса, непривычные к подобному разнообразию, пребывали в смятении. Большую часть жизни — сколько себя помнил — он провел в четырех стенах. Не говоря уже о Лабиринте и Жаровне. (Просто невероятно, что эта раскаленная пустыня существует на одной планете с заснеженным лесом!) Интересно, вот если бы человечество совсем исчезло с лица Земли, как дальше жила бы природа?

Спустя час Томас достиг границы леса и вышел на голую каменистую равнину. Тут и там виднелись проплешины черной земли, с которой ветер сдул снежный покров, острые камни всех размеров; равнина резко обрывалась, и дальше синел океан — широкий, бездонный, лишь у самого горизонта переходящий в ослепительную голубизну неба. А на краю равнины, примерно в миле от Томаса, возвышался штаб ПОРОКа.

Огромный комплекс состоял из сообщающихся зданий; белые бетонные стены почти не имели окон — лишь редкие узкие щелки-бойницы. В самом центре высилось, подобно башне, цилиндрическое строение. Из-за холода и близости океана стены пошли трещинами, однако было видно: простоят они здесь вечно, ни человек, ни погода им не страшны. В памяти сразу возник образ населенной духами крепости-дурдома. Идеальное место для организации, которая всему миру не дает превратиться в этот самый дурдом.

От леса к комплексу вела длинная узкая тропинка.

В путающей тишине Томас ступил на нее и зашагал по каменистой равнине.

Далеко, у подножия утеса, волны бились о скалы, но даже собственные шаги и дыхание Томаса звучали громче. К этому времени охрана наверняка засекла его и ждет в полной готовности.

Стоило подумать о страже, как справа раздалось клацанье металла по камню. Жук-стукач забрался на валун и светил в сторону Томаса красными глазками.

Томас вспомнил, как в первый раз натолкнулся на одно из этих устройств — еще в Глэйде. Как давно это было… кажется, в прошлой жизни.

Махнув рукой жуку-стукачу, Томас пошел дальше. Минут через десять он постучится в двери ПОРОКа и впервые попросит впустить, а не выпустить.

Преодолев склон, Томас ступил на обледенелый тротуар и пошел вокруг кампуса. Когда-то его, похоже, пытались благоустроить, однако цветочные клумбы, кустики и деревья давно погибли на холоде. Выжила только сорная трава. Томас шагал по мощеной тропинке и думал: почему еще никто не выбежал встретить его? Крысун, наверное, засел внутри и радуется, что Томас наконец вернулся в лоно ПОРОКа.

По мертвым клумбам прошуршало еще два жука-стукача, стрелявших по сторонам красными лучами сканеров. Томас заглянул мимоходом в одно из тонированных окон и, разумеется, ничего не увидел. Внезапно позади раздался грохот — близилась буря. От комплекса это массивное скопление туч отделяло еще добрых несколько миль, но Томас уже заметил сверкающие зигзаги молний. Он сразу вспомнил бурю на подходе к городу-призраку посреди Жаровни. Оставалось только надеяться, что на севере грозы бушуют не столь смертоносные.

Наконец тротуар вывел к главному входу — большим прозрачным дверям. Разум пронзила острая вспышка воспоминаний: побег из Лабиринта, коридоры лаборатории, выход через эти вот двери, ливень… Справа, на стоянке, среди легковых машин стоял видавший виды автобус. Наверное, тот самый, что переехал несчастную пораженную Вспышкой женщину, а после увез глэйдеров в убежище. (Там ПОРОК безжалостно играл с их сознанием, а потом, через плоспер, отправил в пекло Жаровни.).

И вот, после всех мучений, Томас вновь стоит у проклятого порога, вернувшись по собственной воле, и стучится в тонированное стекло, за которым ничего не видно.

Почти сразу же раздался лязг — это по очереди открылись замки, и одна из створок приглашающе распахнулась.

Внутри ждал Дженсон, который для Томаса навсегда останется Крысуном. Он протянул руку и поприветствовал:

— С возвращением, Томас. Никто не верил, но я не уставал твердить: ты придешь. Я очень рад, ты сделал правильный выбор.

— Давай уж сразу к делу! — отрезал Томас. Он выполнит условия Крысуна, пойдет с ним, однако паинькой быть не собирается.

— Отличная мысль, — заметил Дженсон, отступая в сторону и слегка кланяясь. — После тебя.

Томас вошел в штаб-квартиру ПОРОКа. Изнутри его пробрал холод, по силе не уступающий северному морозу.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ.

Томас вошел в широкий, уставленный редкими креслами и диванчиками вестибюль и уперся в пустую стойку рецепции. В прошлый раз он видел совершенно иную картину, а сейчас здесь стояла яркая, красочная мебель, однако даже обновленный интерьер не мог рассеять мрачную атмосферу.

— Давай ненадолго заглянем ко мне в кабинет, — пригласил Дженсон, указывая на уводящий вправо коридор. — Мы скорбим о гибели Денвера. Такой город, такой потенциал… В то же время это знак, что нам надо непременно заканчивать работу. Как можно скорее.

— Что вы намерены делать?

— Мы все обсудим в кабинете. Наши ведущие специалисты заждались.

Мысли о «глушилке» в рюкзаке тяготили Томаса. Надо как можно скорее установить ее.

— Хорошо. Только мне бы для начала в туалет.

Идея — проще некуда, и самый верный способ остаться наедине с собой.

— Уборная как раз по пути, — сказал Крысун.

Обогнув угол, они пошли по темному коридору к мужскому туалету.

Кивнув на дверь, Дженсон предупредил:

— Подожду снаружи.

Не говоря ни слова, Томас заперся в уборной, вытащил из рюкзака «глушилку» и осмотрелся. Над раковиной висел шкафчик с туалетными принадлежностями, достаточно высокий, чтобы можно было спокойно оставить на его крышке ретранслятор. Смыв воду в унитазе, Томас открыл кран над мойкой и включил «глушилку». Поморщился, когда она пискнула, и спрятал прибор на крышке шкафчика. Подставил руки под струю горячего воздуха из сушилки и попробовал успокоиться.

— Закончил? — до омерзения вежливо спросил Дженсон, когда Томас вышел в коридор.

— Закончил.

По пути они миновали несколько криво висящих на стене портретов Советника Пейдж — точной копии плакатов, украшавших улицы Денвера.

— Меня представят Советнику? — спросил Томас, заинтересовавшись этой персоной.

— Советник Пейдж очень занята. Помни, Томас: завершить матрицу и создать лекарство — только полдела. Нам еще предстоит наладить поставки, чтобы лекарство могли получить все. Пока мы с тобой разговариваем, большая часть нашей команды трудится над этим не покладая рук.

— Ты так уверен в успехе? Почему меня считают ключом?

Глянув на него, Дженсон по-крысиному улыбнулся:

— Я не уверен, Томас, я просто знаю. Верю в победу всей душой. Не сомневайся, прием тебе окажут достойный.

Томасу вдруг вспомнился Ньют.

— Да что мне ваши приемы…

— Вот мы и на месте, — не обращая на него внимания, сказал Дженсон.

За дверью без таблички их ждали двое — мужчина и женщина, сидевшие у стола спиной ко входу.

Женщина была одета в черный брючный костюм; ярко-рыжая, она посмотрела на Томаса сквозь стекла очков в тонкой оправе. Мужчина же — худой, лысый и угловатый — носил зеленую больничную форму.

— Это мои помощники, — представил их Дженсон, присаживаясь за стол и жестом приглашая Томаса занять место между мужчиной и женщиной. — Доктор Райт, — указал он на женщину, — наш главный психолог. И доктор Кристенсен — наш главный хирург. Обсудить предстоит многое, так что извините за столь короткое представление.

— Почему я Последний Кандидат? — прервал его Томас.

Дженсон — дабы успокоиться и собраться с мыслями — начал беспорядочно передвигать вещи на столе. Потом сложил руки на коленях и произнес:

— Отличный вопрос. Изначально было несколько — прости — субъектов, которым предстояло… побороться за честь быть Последним Кандидатом. Под конец мы сократили список, остались вы с Терезой. Однако Тереза склонна подчиняться приказам. Все решила твоя строптивость, она помогла нам выбрать нужного Кандидата.

Вновь Томас сыграл им на руку. Непокорность и была нужна ПОРОКу. Всю свою ненависть Томас сосредоточил на этом человеке — Крысуне. Дженсон стал для него живым воплощением дьявольской организации и бесчеловечных опытов.

— Давайте уж к делу. — Как ни старался Томас выглядеть спокойным, нотки ярости все же проскользнули в голосе.

— Попрошу терпения, — невозмутимо ответил Дженсон. — Недолго осталось. И не забывай: сбор данных для матрицы — работа деликатная, тонкая. Мы имеем дело с твоим разумом, и малейшая ошибка обесценит результаты.

— Все верно, — добавила доктор Райт, убирая за ухо рыжую прядку. — Замдиректора Дженсон говорил, как нам важно твое участие, Томас, и мы рады, что ты принял верное решение.

Ее мягкий приятный голос звучал очень убедительно, профессионально.

Доктор Кристенсен откашлялся и заговорил ломким голосочком, который Томасу сразу же не понравился.

— Да и как иначе! Ты не мог не прийти, Томас. Целый мир стоит на краю гибели, и ты можешь помочь его спасти.

— Это вы так считаете.

— Вот именно, — сказал Дженсон. — Мы так считаем. У нас почти все готово, осталось сообщить тебе одну детальку, дабы ты осознал всю важность принятого решения.

— Одну детальку? — переспросил Томас. — Разве цель Переменных не в том, чтобы держать меня в неведении? Может, вы сейчас меня в клетку с гориллами бросите? Или заставите пройтись по минному полю? А то и вовсе в океан зашвырнете — плыви, мол, к берегу?

— Просто расскажите ему остальное, — попросил Дженсона доктор Кристенсен.

— Остальное? — не понял Томас.

— Да, Томас, — вздохнул Крысун. — Остальное. После всех Переменных, анализов и сборов данных, после испытаний, через которые пришлось пройти тебе и твоим друзьям, мы подошли к логическому завершению.

Томас молчал. Он едва мог дышать, горло сдавило от дурного предчувствия: он и хотел, и не хотел знать, что его ждет.

Упершись локтями в столешницу, Дженсон подался вперед и мрачно взглянул на него.

— Последний пункт эксперимента.

— Что за пункт?

— Томас, нам нужен твой мозг.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ.

Сердце часто-часто колотилось в груди. Нет, Крысун больше не проверял его, не испытывал: время проверок и тестов прошло, — и теперь тот, кого изучали подробнее и тщательнее, чем других подопытных, должен… совершить последний рывок. И лекарство якобы будет готово.

Что, если «Правая рука» не успеет на помощь?

— Мой мозг? — через силу выговорил Томас.

— Да, — проскрипел доктор Кристенсен. — Завершающий элемент матрицы станет доступен только благодаря Последнему Кандидату. До окончания Переменных мы не могли сообщить эту новость без риска для чистоты эксперимента. Вивисекция предоставит заключительные данные по реакциям. Ты не почувствуешь боли. Мы накачаем тебя сильнодействующими лекарствами и…

Доктор Кристенсен не договорил. Все трое ученых смотрели на Томаса, ожидая ответа, но он молчал. Сколько себя помнил, его неотступно преследовала смерть. Томас упорно цеплялся за жизнь, стараясь протянуть хотя бы еще один день, и вот пришел конец. Точно конец, потому как впереди — ни испытаний, ни борьбы, ни чудесного спасения. Предстоит сдаться. И надеяться на «Правых».

Томас ужаснулся внезапной догадке: а Тереза знала об этом? И если знала?.. Н-нет… Как же больно.

— Томас? — позвал Дженсон, прерывая ход его мыслей. — Понимаю, новость тебя шокирует, но ты должен усвоить: это не тест, я не лгу тебе. Это не очередная Переменная. Изучив ткань твоего мозга и сопоставив результат анализа с результатами изучения реакций, мы наконец завершим матрицу. Выясним, как именно твой мозг сопротивляется действию вируса. Испытания для того и нужны, чтобы не резать всех подряд. Мы не ради убийства их проводили, а ради спасения жизней.

— Мы годами собираем и анализируем реакции. Твои — сильнейшие, ярчайшие, — продолжила доктор Райт. — Мы с самого начала знали — и хранили это в тайне от субъектов, — что в конце концов нам предстоит выбрать одного-единственного, наиболее подходящего кандидата. Он и пройдет последнюю процедуру.

Онемев, Томас слушал дальнейшие разъяснения:

— Перед операцией мы погрузим тебя в глубокий сон. В месте надреза сделаем обезболивающий укол, в самом же мозгу нервов нет, вмешательства ты не почувствуешь. Впрочем, оно же тебя и убьет. После операции ты уже не проснешься, зато подаришь миру бесценные сведения.

— А если не сработает? — спросил Томас. Перед ним как живой стоял Ньют. Что, если бы он не погиб столь ужасной смертью? Кто бы еще пострадал?

Томас заметил беспокойство в глазах мозгоправа.

— Мы… продолжим работы. У нас есть все основания полагать…

Томас не удержался и перебил ее:

— Полагать?! Вы скупаете иммунных! Шлете за ними охотников! Запасаетесь… субъектами, — чуть не сплюнул он на последнем слове. — Планируете, если что, начать эксперимент заново.

Повисла тишина, которую нарушил Дженсон:

— Мы пойдем на все, чтобы найти лекарство. С минимальными потерями, если это возможно. Больше по теме сказать нечего.

— Зачем мы вообще разговариваем? Почему просто не привяжете меня к койке и не вырвете мне мозг?

Ответил доктор Кристенсен:

— Ты Последний Кандидат, мост между Создателями и нынешним составом группы, и потому мы выказываем тебе все возможное уважение. Надеемся на твою добрую волю.

— Дать минутку, Томас? — спросила доктор Райт. — Тебе тяжело, но и нам непросто. Ты идешь на великую жертву. Отдашь ли ты свой мозг во имя благой цели? Подаришь ли нам последний кусок головоломки, дабы мы сделали еще шаг на пути к спасению человечества?

Томас не знал, что ответить. Такой поворот… Столько всего случилось, и теперь требуется последняя жертва.

«Правая рука», наверное, на подходе. Образ Ньюта не покидает его.

— Мне надо побыть одному, — произнес наконец Томас. — Пожалуйста, оставьте меня.

Впервые Томас ощутил готовность отдаться в руки ПОРОКа, позволить врачам провести операцию. Даже если ничего в итоге не выйдет.

— Ты совершаешь подвиг, — заверил его доктор Кристенсен. — Не беспокойся, ты не почувствуешь ни капли боли.

Больше Томас слышать ничего не желал.

— Мне просто надо побыть одному перед операцией.

— Будь по-твоему, — согласился Дженсон. — Мы проводим тебя в палату, где ты и сможешь уединиться. Однако время не ждет.

Уронив голову на руки, Томас уставился в пол. План, составленный совместно с «Правой рукой», внезапно показался идиотским. Даже если удастся бежать с операции, как выжить до прибытия друзей?

— Томас? — Доктор Райт погладила его по спине. — Ты как? Есть еще вопросы?

Томас выпрямился и убрал ее руку.

— Идемте уже… куда там вы хотели меня отвести.

На плечи Томасу свалилась непосильная ноша. Воздух словно исчез из кабинета Дженсона, грудь сдавило.

Томас встал и вышел в коридор.

ГЛАВА ШЕСТИДЕСЯТАЯ.

Следуя за докторами, он лихорадочно соображал. С «Правой рукой» никак не связаться, даже Терезе — и Эрису — не отправить мысленный сигнал.

Изгибы коридоров напомнили Лабиринт. Вот бы сейчас снова там оказаться. Жизнь в Глэйде была куда проще, понятнее.

— Чуть дальше по коридору и налево тебя ждет комната, — сказал Дженсон. — Там я приготовил пишущее устройство — на случай если захочешь оставить послание для друзей. Как-нибудь передам его.

— Я распоряжусь, чтобы тебе принесли поесть, — пообещала шедшая сзади доктор Райт.

Приторная вежливость и забота раздражали. Вспомнились истории из былых дней, когда убийцам, приговоренным к смерти, тоже подавали последнее угощение. Любое на выбор, стоило только попросить.

Остановившись, Томас взглянул на доктора Райт и произнес:

— Хочу стейк. И креветок, а еще лобстера, оладий и шоколадный батончик.

— Мне жаль, но… придется удовлетвориться парочкой бутербродов.

Томас тяжело вздохнул:

— Чистота эксперимента…

Войдя в комнату, он уселся в мягкое кресло. Перед ним на столике лежало пишущее устройство. Оставлять кому-либо прощальное послание Томас не хотел, однако чем еще было заняться? Он и не рассчитывал, что вот так все обернется. Надо же, ему — живому — вскроют череп и убьют, лишив мозга! Кто бы мог подумать… Оставалось только подыгрывать ПОРОКу и ждать прибытия кавалерии.

Главное — не увлечься, обратной дороги не будет.

Набив на планшете письмо для Минхо и Бренды — на случай если спастись не удастся, — Томас опустил голову на руки и стал ждать еду. Не спеша перекусил. Куда торопиться? Вдруг друзья не успеют? Пока совсем не припрет, Томас комнату отдыха не покинет.

Потянулись минуты тягостного ожидания. Он слегка задремал, а проснулся от стука в дверь.

— Томас? — позвал приглушенный голос Дженсона. — Нам уже давно пора начинать.

— Я… еще не готов. — Глупые слова, но в панике соображается туго.

Чуть помолчав, Дженсон произнес:

— Боюсь, выбирать не приходится.

— Но… — Не успел Томас собраться с мыслями, как дверь открылась и Дженсон вошел.

— Томас, тянуть больше нельзя. Хуже станет всем. Пошли.

Что делать? Как еще ПОРОК терпит? Как Томаса не схватили и не поволокли на операцию силой? Все, тянуть и правда больше нельзя. Вздохнув, он ответил:

— Веди.

— Следуй за мной, — улыбнулся Крысун.

Дженсон привел Томаса в палату, где ждала каталка с прикрепленными к ней многочисленными мониторами. Тут же был доктор Кристенсен: в хирургической форме и маске. Томас видел лишь его глаза, горящие огнем. Доктору не терпелось приступить к операции.

— Вот так, да? — спросил Томас. Желудок свело от страха, а в груди словно завелся червь и точил сердце. — Время вскрыть меня, как консерву?

— Мне жаль, — ответил доктор. — Пора начинать.

Крысун раскрыл было рот, собираясь что-то сказать, как вдруг завыла сирена. Ну наконец-то, «Правые» подоспели!

В палату ворвалась какая-то женщина и безумным голосом прокричала:

— Прилетел берг! Мы думали, что доставили иммунных… Диверсия! Мятежники штурмуют главное здание.

— Похоже, придется поторопиться, — произнес Дженсон, и сердце Томаса чуть не остановилось. — Кристенсен, приступайте.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ.

Грудь сдавило, горло будто распухло. Все вроде бы ясно, а что делать — Томас не знает.

— Доктор Кристенсен, живее! — пролаял Дженсон. — Кто знает, чего ради здесь эти дикари. Нам надо торопиться. Я дам наемникам команду стоять насмерть.

— Погодите, — хрипло произнес Томас. — Я, кажется, передумал.

Бесполезно: теперь-то хирурги не остановятся.

Дженсон побагровел и, не обращая внимания на Томаса, приказал доктору:

— Любой ценой вскройте ему череп.

Только Томас хотел было возразить, как руку что-то кольнуло. По всему телу пронеслись волны жара, и он обмяк, рухнув прямо на каталку. Все, что ниже головы, онемело, и Томас с ужасом увидел, как Кристенсен отдает медсестре использованный шприц.

— Мне и правда жаль, — проскрипел доктор, склонившись над Томасом. — Выбора нет.

Они с медсестрой уложили Томаса на спину. Он только и мог, что слабо вертеть по сторонам головой. Резко, слишком резко жизнь сделала очередной поворот. Томасу уготована смерть. Если «Правые» не поспешат, если им не повезет, он точно погибнет.

В поле зрения появился Дженсон. Совершенно не глядя на Томаса — и уж конечно, не сказав ни слова утешения, — Крысун похлопал по плечу хирурга.

— Не подведите нас.

Он вышел из палаты, и в открытую дверь из коридора донеслись его крики.

— Сейчас мы быстренько кое-что проверим… — Голос доктора Кристенсена доносился будто с расстояния в сотню миль. — Затем перевезем тебя в операционную.

Он обернулся к подносу с инструментами. Томас лежал беспомощный, мысли вращались в голове с бешеной скоростью, в то время как доктор брал на анализ кровь и замерял череп. Он работал молча, почти не мигая, однако на лбу у него выступил пот. Значит, врач торопится. Сколько у него в запасе? Час? Два?

Томас смежил веки. Интересно, «глушилка» сработала? Найдут ли Томаса «Правые»? Да и так ли он этого хочет? Может, у ПОРОКа действительно есть шанс получить лекарство? Заставив себя дышать ровно, Томас попробовал пошевелить рукой или ногой. Не вышло.

Доктор резко выпрямился и, улыбнувшись под маской, объявил:

— Все готово! Прямо сейчас поедем в операционную.

Кристенсен вышел за дверь, и тележку с Томасом покатили следом в коридор. Над головой мелькали потолочные огни, и Томас в конце концов смежил веки.

Сейчас его усыпят, мир померкнет, и Томас умрет.

Он крепко зажмурился. Руки вспотели. Оказалось, Томас мнет в кулаках края простыни. Мало-помалу подвижность возвращалась.

Томас огляделся. Мимо проносились огни. Поворот, еще поворот. Да Томас окочурится со страху скорее, чем за него примутся доктора.

— Мне… — прохрипел он и больше не смог выдавить ни слова.

— В чем дело? — спросил Кристенсен.

Томас напрягся, пытаясь заговорить, но в этот момент коридор содрогнулся от взрыва. Доктора бросило вперед, и он, стараясь не упасть, случайно толкнул тележку. Томаса покатило дальше, он стукнулся о стену, потом о другую.

Подвижность все еще не восстановилась полностью. Томас так и лежал на каталке. Вспомнились Ньют, Чак, и нахлынула черная тоска.

Кто-то заорал со стороны, где прогремел взрыв. Ему вторили другие голоса, потом снова сделалось тихо. Доктор кое-как поднялся на ноги и побежал, толкая тележку дальше к операционной. Ворвался наконец в белую комнату, где его ждали коллеги.

— Нужно спешить! — пролаял Кристенсен. — Все по местам! Лиза, общий наркоз, живо!

Главному хирургу ответила низкорослая женщина:

— Мы еще не совсем гото…

— Не важно! Скоро все здание сгорит дотла.

Тележку подкатили к операционному столу.

Колеса еще не перестали вращаться, а несколько пар рук уже перебросили Томаса на стол. Лежа на спине, Томас попытался охватить взглядом гудящую словно улей операционную. Вокруг суетились человек девять, если не десять. В предплечье что-то кольнуло — это низкорослая сестра ввела иглу капельницы. Только к рукам-то чувствительность и вернулась.

Зажгли свет, подкатили пищащие мониторы, загудела еще какая-то махина; врачи и сестры переговаривались, бегали, двигались словно в отрепетированном групповом танце.

Свет слепил глаза, комната начала вращаться, хотя Томас и лежал неподвижно. Страх становился сильнее.

Конец. Пришел неизбежный конец.

— Надеюсь, это не зря, — сумел наконец выдавить Томас.

Прошла еще пара секунд, и он погрузился в сон.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ.

Долгое время Томас не сознавал даже тьму вокруг. Он понял, что спит, лишь на короткий миг, когда во тьме мыслей забрезжил слабенький лучик. Томас еще не умер, его мозг пока что исследуют, но вскоре, наверное, вынут и порежут на ломтики.

А пока что он жив.

В какой-то момент, продолжая парить в безбрежном океане тьмы, он услышал голос. Голос звал его по имени:

— Томас, Томас…

Он откликнулся на зов и полетел вперед.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ.

— Я верю в тебя, — услышал он женский голос, когда пытался прийти в сознание.

Невидимая женщина говорила одновременно и мягко, и властно. Кто же она? Томас застонал, силясь проснуться, заворочался на кровати.

Вот он наконец распахнул глаза. Заморгал от яркого света. Кто бы ни приходил будить его, он уже ушел — двери только-только закрылись.

— Погоди, — полумертвым шепотом позвал Томас.

Усилием воли он приподнялся на локтях и осмотрелся. В комнате никого. Слышны невнятные крики и отзвуки взрывов. В голове немного прояснилось; если не считать легкой слабости, чувствовал себя Томас отлично. Либо медицина за час шагнула далеко вперед, либо мозг все же остался при нем.

Рядом на тумбочке лежал желтый конверт, на лицевой стороне краснела надпись крупными буквами: «Томасу». Сев на кровати, Томас схватил конверт.

Внутри лежало два листа бумаги: первый — карта комплекса с отмеченными путями отхода; второй — письмо, подписанное лично Советником Пейдж.

Дорогой Томас! Испытания окончены. Данных для создания матрицы у нас более чем достаточно. Коллеги не согласны со мной, однако я остановила процедуру, дабы сохранить тебе жизнь. Наша задача теперь — работать с данными и попытаться создать лекарство от Вспышки. Твоя помощь и участие прочих субъектов более не требуются. Тебе осталось последнее, очень ответственное задание. Став Советником, я пришла к выводу, что комплекс необходимо оборудовать черным ходом. Он расположен в заброшенной ремонтной мастерской. Прошу, Томас, спасайся сам, выводи друзей и как можно больше собранных нами иммунных. Уверена, ты понимаешь: время дорого. На карте отмечено три маршрута. По первому, через тоннель, ты доберешься до «Правых», они сейчас в другом здании у пролома. Вместе с повстанцами по второму маршруту отыщешь иммунных. Третий путь выведет к черному ходу. Это плоспер, который доставит вас в безопасное место. Там, надеюсь, вы начнете новую жизнь. Забирай всех и беги. Ава Пейдж, Советник.

Томас еще какое-то время сидел неподвижно. Мысли в голове вращались подобно бешеной карусели, и только далекий взрыв вернул Томаса к реальности. Он верит Бренде, Бренда верит Советнику — значит, пора действовать.

Сложив письмо и карту, Томас спрятал их в задние карманы джинсов. Потом встал и — удивившись, как быстро возвращаются силы, — бросился к двери. Выглянул в коридор — пусто. Стоило выйти из комнаты, как мимо промчались двое, но на Томаса даже не посмотрели. «Правые» учинили настоящий погром, вызвали хаос. Должно быть, это и спасло Томасу жизнь.

Достав карту, он изучил и запомнил путь к тоннелю. Добираться до него недолго. Перейдя на легкий бег, Томас на ходу рассматривал второй и третий маршруты, а поняв, куда предстоит выйти, резко остановился, присмотрелся к карте внимательнее — вдруг неправильно прочел? Нет, ошибки быть не может.

ПОРОК упрятал иммунных в Лабиринт.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ.

На карте было обозначено два лабиринта — для Группы «А» и Группы «В». Само собой, они вырыты глубоко в скальной породе, под фундаментом лаборатории. В какой бежать? Не важно, главное — предстоит вернуться в Лабиринт. Внутри все сжалось от ужаса…

Томас собрался с духом и направился к тоннелю.

Коридор сменялся коридором, и вот наконец Томас вышел к длинной, уходившей вниз лестнице, мимо пустых комнат добрался до небольшой двери. За ней увидел тоннель — практически полностью погруженный во тьму. Вдоль всего узкого прохода с потолка свисали редкие лампочки без плафонов. Футов через двести Томас увидел лестницу, отмеченную на карте: она вела вверх и заканчивалась люком с замком-вентилем (прямо как дверь в Картохранилище).

Открыв замок, Томас надавил на люк со всей силы. В лицо ударил поток морозного воздуха. Оказалось, тоннель выводит на обледенелую пустошь, где-то на полпути из леса к штабу ПОРОКа. Выбравшись наружу, Томас закрыл за собой примостившуюся под большим камнем крышку, выглянул из-за валуна и осмотрелся. Вроде бы никого. Правда, кругом темень, ночь и наверняка не скажешь. На небе — те же самые густые тучи. Так сколько времени он провел в лаборатории? Пару часов или целые сутки?

Карта Советника Пейдж показывала, в какой точке «Правые» проникли в штаб, — должно быть, взорвали стену. Тогда понятно, отчего грохот доносился аж до операционной. Сейчас и правда мудрее всего воссоединиться с «Правыми» — численность даст преимущество. Судя по карте, двигаться предстояло к дальнему концу комплекса.

Пригнувшись, Томас выбежал из-за валуна и устремился к ближайшему строению. Сверкнула молния, озарив белые стены и снег, и сразу же грянул чудовищный гром, от которого заложило уши.

Вдоль стены тянулись мертвые кусты; ничего, кроме них, Томас не заметил — никакого отверстия. За углом тоже ничего, просто внутренний дворик. Миновав два таких, перебегая от здания к зданию, он вдруг услышал голоса и, мигом припав к земле, прополз до кустов и лишь оттуда выглянул, стараясь определить источник звуков.

Ага, вот и место проникновения — в стене пролом, а во дворе валяется гора обломков. Из дыры бьет слабый свет, и на землю падают кривые тени. На камнях сидят двое в гражданском. «Правые».

Томас уже хотел встать и выйти к ним, как вдруг чья-то холодная рука зажала ему рот и дернула назад. Другая рука перехватила Томаса поперек груди. Как он ни старался, вырваться не удалось: его оттащили за угол, швырнули на землю и, перевернув на спину, вновь зажали рот.

Рядом с нападавшим появился второй.

Дженсон.

— Я очень разочарован, — произнес Крысун. — Мне разлад в организации не нужен.

Томас снова попытался вырваться, но его держали крепко.

Тяжело вздохнув, Дженсон сказал:

— Что ж, придется действовать грубо.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ.

Крысун достал нож с длинным узким клинком и придирчиво осмотрел лезвие.

— Усвой кое-что, парень: я человек отнюдь не жестокий, но ты и твои дружки довели меня до ручки. Терпение тает на глазах, хотя капля сдержанности еще осталась. Я не ты и думаю не только о себе: меня заботит спасение человечества, — и проект будет завершен.

Томас заставил себя успокоиться и лежать смирно. Борьба не поможет, лучше сберечь силы для рывка в более подходящий момент. А вот Дженсон, похоже, в отчаянии, раз хватается за нож. Он во что бы то ни стало постарается вернуть Томаса на операционный стол.

— Вот молодец. Зачем сопротивляться, да? Гордись! Ты, Томас, спасешь мир. Ценой своей жизни.

Подручный Крысуна — коренастый брюнет — предупредил:

— Я сейчас уберу руку. Пикни только — и замдиректора Дженсон пустит в ход ножичек. Ты нужен нам живой, но пырнуть тебя пару раз не помешает.

Томас кивнул, и коренастый отпустил его.

— Умница.

Этого момента Томас и ждал. Правой ногой он ударил Дженсона в голову, извернулся и, уходя от коренастого, вскочил на ноги. Пнул Дженсона по руке с ножом — клинок отлетел к стене.

Стоило отвлечься, и коренастый повалил Томаса — оба упали на Крысуна. Тот попытался спихнуть с себя дерущихся, а Томас — чувствуя прилив адреналина — закричал, оттолкнув наемника. Он отчаянно молотил противника руками и ногами, пока наконец не удалось вырваться. Едва поднявшись, Томас метнулся к ножу, подобрал его и приготовился к атаке. Крысун и его подручный, ошеломленные, даже не успели встать.

Выставив перед собой нож, Томас предупредил:

— Дайте мне пройти. Просто отойдите в сторону, или я за себя не отвечаю. Буду резать и колоть, пока вы не сдохнете.

— Нас двое, ты один, — напомнил Дженсон. — Нож тебя не спасет.

— Ты видел, на что я способен, — не сдавался Томас, вкладывая в голос как можно больше угрозы. — Видел, как я действую в Лабиринте, в Жаровне.

Он сам же чуть не рассмеялся над иронией судьбы: во имя спасения человечества из него сделали… убийцу.

Коренастый усмехнулся:

— Ты же не думаешь…

Чуть отступив, Томас — точно как Галли — перехватил нож за лезвие и метнул его. Клинок вошел коренастому в шею. Крови поначалу не было совсем. Лишь когда наемник — с перекошенным от потрясения лицом — схватился за рукоять, из раны в такт пульсу забили алые струи. Раскрыв рот, коренастый рухнул на колени.

— Ты, мелкий… — прошептал Дженсон, ошарашенно глядя на подручного.

Не менее потрясенный Томас застыл на месте, однако стоило Крысуну взглянуть на него, как Томас очнулся и побежал — через дворик и за угол, к пролому в стене.

— Томас! — Дженсон ринулся следом. — Вернись! Ты понятия не имеешь, что творишь!

Томас ни на секунду не замедлил бега. Миновав кусты, за которыми совсем недавно прятался, он сломя голову устремился к дыре. Двое — мужчина и женщина, — сидевшие спина к спине у обломков, увидели его и резко поднялись, но не успели даже окликнуть, Томас сам прокричал на бегу:

— Я Томас! Я за вас!

Переглянувшись, двое «Правых» воззрились на юношу. Он жадно хватал ртом воздух, переводил дыхание. Потом обернулся и увидел силуэт бегущего следом Дженсона.

— Тебя повсюду ищут, — сказал мужчина. — Ты разве не внутри?

Он ткнул пальцем в сторону пролома.

— Где остальные? — задыхаясь, спросил Томас. — Где Винс?

Крысун совсем рядом, он догоняет. Дженсона перекосило от неестественной ярости. Точно как Ньюта. Да он больше не человек, он шиз. Крысун болен Вспышкой!

Остановившись, Дженсон произнес:

— Этот мальчик… собственность… ПОРОКа. Немедленно… верните его.

Женщина, и глазом не моргнув, ответила:

— ПОРОК для нас значит не больше, чем клякса птичьего дерьма. Будь я на твоем месте, старик, давно бы умотала отсюда. Внутрь не возвращайся, там жарко. Твоим дружкам скоро не поздоровится.

Не отвечая и тяжело дыша, Крысун переводил взгляд с Томаса на «Правых» и обратно. Наконец он медленно попятился.

— Вы даже не представляете, что натворили. Ваша тупость и гордыня погубят всех. Надеюсь, вы это поймете, когда будете гнить в аду.

И он скрылся во тьме.

— Это ты его так выбесил? — спросила женщина у Томаса.

— Долгая история. Мне нужен Винс или кто-нибудь еще, кто командует. Надо отыскать друзей.

— Притормози, парень, — ответил мужчина. — Пока что у нас тихо, все разошлись по местам и занимаются раскладкой.

— Раскладкой? — переспросил Томас.

— Ну да, раскладкой.

— Какой раскладкой?!

— Минной, тупица! Взорвем штаб к чертовой матери. Пусть ПОРОК знает: мы не шутим.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ.

Томаса озарило. Винс чересчур фанатичен, его подручные взяли Томаса и его компанию в заложники, а сюда пришли не с обычным оружием — запаслись горой взрывчатки. Зачем? Они не захватить штаб хотят, им нужно все тут порушить. Томасу с ними не по пути. Они уже не отличают добра от зла.

Продвигаться надо аккуратно. Сейчас главное — отыскать друзей, потом пленных и всем вместе спастись.

— Эй, ты заснул? — спросила женщина, вырвав Томаса из задумчивости. — Смотри, крыша поедет.

— Да-да… отвлекся. Когда точно все тут взлетит на воздух?

— Уже скоро. Несколько часов бомбы закладывают. Минеры хотят, чтобы сдетонировали все заряды одновременно, хотя на такой трюк мастерства им не хватит.

— А как же пленные? Мы пришли спасать их.

Переглянувшись, двое пожали плечами.

— Винс надеется, что их успеют вывести.

— Надеется? В каком смысле?

— Надеется, и все тут.

— Мне надо с ним поговорить. — На самом же деле Томас рвался найти Минхо и Бренду. Вместе с ними он отыщет иммунных и уйдет через плоспер.

Женщина указала в сторону пролома.

— Иди туда, мы зачистили большую часть здания. Винс должен быть неподалеку. Осторожно, наемники еще прячутся по углам. Как злобные тараканы.

— Спасибо, что предупредили.

Томас нетерпеливо заглянул в дыру. В пыльной темноте больше не сверкали аварийные огни и сигналы тревоги.

Ступив внутрь, Томас поначалу ничего не увидел и не ощутил. Он двигался в полной тишине и за каждый угол сворачивал с большой осторожностью. Чем дальше он шел, тем ярче становились огни. Наконец впереди Томас заметил распахнутую дверь. Подбежал к ней и заглянул в проем: по просторной комнате разбросаны столы; некоторые опрокинуты на манер щитов, и за ними укрываются люди.

Все следили за широкими двойными дверьми в другом конце зала. Вжавшись в косяк, Томас получше присмотрелся к происходящему. За одним из столов укрылись Винс и Галли. Прочих Томас не узнал.

В дальнем левом углу, в небольшом кабинете, засели человек десять. Томас напряг зрение, однако лиц не разглядел.

— Эй! — как можно громче шепнул он. — Эй, Галли!

Галли немедленно обернулся. Томаса он заметил не сразу, а когда увидел, то даже прищурился недоверчиво.

Томас для верности помахал рукой, и Галли жестом велел ему подойти.

Оглядевшись еще раз и убедившись, что опасности нет, Томас пригнулся и побежал к своему старому врагу. Нырнул в укрытие и припал к полу. На языке вертелось миллион вопросов.

— Что случилось? — спросил Галли. — Что с тобой сделали?

Винс грозно глянул на него.

Что тут ответить?

— Так… сдал кровь из пальчика. Слушай, я знаю, где держат иммунных. Нельзя взрывать штаб, пока мы их не спасем.

— Ну так иди и спасай, — ответил Винс. — У нас одного подстрелили насмерть. Больше я людей терять не намерен.

— Вы же сами их сюда и привели! — Томас взглянул на Галли в поисках поддержки, однако тот лишь пожал плечами.

Придется отдуваться самому.

— Где Бренда и Минхо? Где все мои? — спросил Томас.

Галли мотнул головой в сторону боковой комнаты.

— Вон там заперлись. Говорят, без тебя с места не сдвинутся.

Томасу вдруг стало жаль изувеченного глэйдера.

— Идем со мной, Галли. «Правые» пусть занимаются своими делами, а ты поможешь нам. Разве ты не ждал помощи, пока был в Лабиринте?

— Даже не думай! — пролаял Винс. — Томас, отправляясь сюда, ты автоматически признал наши цели. Если сейчас ты не с нами, то против нас. Мы и тебя прикончим.

Томас не отрываясь глядел на Галли. В его глазах он увидел душераздирающую грусть и… доверие. Искреннее доверие.

— Идем с нами, — повторил Томас.

С улыбкой на лице старый враг ответил:

— Пошли.

На это Томас и надеяться не смел. Не дожидаясь, что скажет Винс, он схватил Галли за руку, и вместе они перебежали к двери в кабинет, юркнули внутрь.

Первым к Томасу бросился и заключил в медвежьи объятия Минхо. Галли смущенно наблюдал со стороны, как остальные — Бренда, Хорхе, Тереза и даже Эрис — приветствуют и обнимают друга.

От счастья закружилась голова. Дольше всех Томас задержал в объятиях Бренду. Но… хорошего понемножку. Пора действовать.

Отстранившись, он сказал:

— На разговоры времени нет. Скажу одно: мне помогли, поделились информацией. Надо найти иммунных, потом добежать до плоспера и покинуть здание, пока «Правые» тут все не взорвали.

— И где же иммунные? — спросила Бренда.

— Да, что ты выяснил? — добавил Минхо.

— Возвращаемся в Лабиринт. — Томас никогда бы не подумал, что скажет такое.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ.

Стоило Томасу показать письмо от Советника Пейдж, как все — даже Галли и Тереза — согласились, что от «Правых» пора уходить. Надо идти в Лабиринт.

Бренда знала дорогу. На всякий случай она сверилась с картой и отдала Томасу нож. Стиснув рукоять, он взглянул на клинок: его жизнь зависела сейчас от этого тонкого лезвия.

Все вместе они выбежали из кабинета и направились к двойным дверям. Винс и остальные криками призывали их остановиться: дескать, вы психи, вас убьют… — но Томас не слушал их.

Он первым скользнул в открытую дверь и припал к полу, ожидая немедленной атаки. Впрочем, в коридоре никого не было. Когда же к Томасу присоединилась остальная часть группы, он сорвался на бег — предпочел скорость осторожности. В сумрачном свете длинный коридор представлялся обиталищем призраков: словно духи — отнюдь не враждебные — всех мертвых сотрудников ПОРОКа затаились в углах и нишах.

Вслед за Брендой Томас свернул за угол, спустился по лестнице, срезал путь через старую кладовую, вышел в следующий коридор. Потом была еще лестница, поворот направо, налево… Не сбавляя хода, Томас постоянно озирался по сторонам. Бренде он доверился полностью. Он будто заново стал бегуном Глэйда, и на сердце — несмотря ни на что — сделалось легче.

В конце коридора свернули направо. Не успел Томас и трех шагов пробежать, как его повалили на пол.

На остальных тоже напали, но в темноте Томас не видел, от кого приходится отбиваться. Он молотил по темной фигуре кулаками и коленями, пытался достать ножом… Прозвучал вскрик. Женский. В правую щеку воткнулся кулак, второй удар пришелся по бедру, ближе к паху.

Томас изо всех сил оттолкнул нападавшего. Противник ударился спиной об стену и снова атаковал. Они с Томасом перекатились, врезались в кого-то еще. Орудовать ножом было трудно, и Томас сначала вмазал противнику в челюсть, а потом вонзил клинок в живот. Снова вскрикнула женщина. Определенно с ней Томас и дрался.

Он встал. Кому нужна помощь? Минхо вырубил наемника и продолжал его дубасить. Бренда и Хорхе отделали другого охранника — тот на глазах у Томаса поднялся с пола и убежал. Тереза, Гарриет и Эрис, привалившись к стене, переводили дух. Все целы, пора идти дальше.

— Вперед! — крикнул Томас. — Минхо, брось его!

Врезав наемнику еще раза два (для верности), Минхо встал и пнул его напоследок.

— Вот теперь все. Бежим дальше.

После второй длинной лестницы группа ввалилась в подвальное помещение. Томас замер. Да это же хранилище гриверов! Здесь оказались глэйдеры, бежав из Лабиринта. С тех пор чудовищ как будто не выпускали на волю; даже осколки стекла по-прежнему усеивали пол. Некогда сияющие белые поверхности контейнеров покрывал толстый слой пыли.

Когда Лабиринт еще только строили, Томас дневал и ночевал тут, в смотровой комнате. Ему стало стыдно за деяние своих рук и ума.

Бренда указала на лестницу. Томас вздрогнул, вспомнив спуск по слизистому желобу для гриверов. А ведь можно было спуститься по-человечески, используя лестницу.

— Где все? — огляделся Минхо. — Если сюда снова отправили испытуемых, то где стража?

Подумав, Томас ответил:

— Зачем наемники, если Лабиринт делает за них всю работу? Помнишь, как долго мы не могли отыскать выход?

— Не уверен. Что-то здесь не так.

Томас пожал плечами:

— Сидя тут, проблему не решишь. Если у тебя нет конкретного плана, давай подниматься и спасать иммунных.

— Конкретного плана? — переспросил Минхо. — У меня вообще плана нет.

— Тогда тем более надо подниматься.

По лестнице Томас попал в еще одну знакомую комнату — помещение с консолью, с которой он вводил код для отключения гриверов. С ним тогда был Чак: перепуганный, он все равно держался и помогал. Впрочем, победой насладиться не успел… Как же больно, как больно терять близких.

— Дом, милый дом, — пробормотал Минхо и ткнул пальцем в круглый лаз.

Когда Лабиринт работал на полную мощь, проход скрывала голограмма: бескрайнее небо за границей каменного коридора. Сейчас Томас прекрасно видел наверху стены Лабиринта. К ним вела приставная лестница.

— Поверить не могу, что мы возвращаемся, — сказала Тереза, подойдя к Томасу.

От ее слов лишь усилилось ощущение, будто группа — в доме с привидениями. Зато теперь Томас и Тереза на равных — пришли спасать жизни. Пришли покончить с тем, что некогда начали.

Хоть бы все получилось.

Томас спросил:

— Ну не безумие ли?

Тереза в ответ улыбнулась, первый раз за… Томас уже и не помнил, когда она последний раз улыбалась.

— Абсолютное безумие, — согласилась девушка.

Томас еще многого не помнил — о себе, о Терезе, — однако вот она, рядом, помогает. Большего пока и не требуется.

— Может, начнем подниматься? — окликнула их Бренда.

— Точно, — кивнул Томас. — Начнем.

Он поднялся последним. Пролез в круглое отверстие и по двум доскам, перекинутым через Обрыв, вошел в Лабиринт. Оглянулся на рабочую площадку внизу — никакой тебе бездонной пропасти, одни только черные стены. Снова посмотрел на каменный коридор.

На месте ярко-голубого солнечного неба теперь висел серый потолок. Голограмм больше нет, не работают. Нет Обрыва, нет иллюзии парящего в пространстве каменного монстра. Остались увитые плющом и паутиной трещин серые стены, но и того было достаточно. Монолиты, словно простоявшие здесь тысячу лет — как надгробия у могилы столь многих, — по-прежнему завораживали своим видом.

Томас вернулся.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ.

Дальше группу вел Минхо. Ссутулившись, он бежал впереди, и сразу становилось ясно: Минхо гордился, что два года был Куратором бегунов. Томас озирался на стены под серым потолком. Странно вот так возвратиться в это место после побега, после всего пережитого.

По пути к Глэйду почти не разговаривали. Бренда и Хорхе скорее всего поразились величине Лабиринта. Ни один жук-стукач, ни одна камера наблюдения не передаст истинных размеров этой каменной ловушки. А что сейчас творится в голове у бедного Галли! Даже представить страшно.

Наконец группа вышла на финишную прямую, к Западным Вратам. Томас на бегу взглянул на то место, где он когда-то прятал в плюще ужаленного гривером Алби. Увидел спутанные, примятые лозы… Столько стараний — и все пропало втуне. Алби так и не оправился после Метаморфозы, погиб несколько дней спустя.

В жилах горящим бензином полыхнул гнев.

У самых Врат Томас перешел на шаг и перевел дыхание. По Глэйду бродили сотни людей, и среди них — какой ужас! — дети. При виде новоприбывших по толпе моментально пронеслось бормотание, но так же быстро стихло. Все взгляды устремились в сторону Томаса и его группы.

— Ты знал, что их так много? — спросил Минхо.

Даже глэйдеры здесь никогда не жили в таком количестве, однако поражало не число упрятанных в Глэйд иммунных. Дара речи Томас лишился, вновь узрев поляну, покосившийся Хомстед, жалкую рощицу, Скотобойню, поросшие сорными травами грядки, опаленное Картохранилище (его прокопченная дверь так и стояла нараспашку). Со своего места Томас увидел даже Кутузку.

— Эй, очнись! — Минхо щелкнул пальцами перед носом у Томаса. — Я вопрос задал.

— А? Что? Их так много… И Глэйд кажется меньше.

Вскоре, заметив их, из толпы выбежали старые друзья: Фрайпан, медаки Клинт и Джеф, Соня и прочие девушки из Группы «В». Все радовались встрече, обнимались.

Фрайпан хлопнул Томаса по плечу.

— Нет, ты прикинь: меня снова запихнули в Глэйд! Готовить не получается, нам просто трижды в день присылают упакованную еду. Кухня не пашет, электричества нет. Вообще ничего не работает.

Томас рассмеялся, чувствуя, как гаснет в нем гнев.

— Пятьдесят парней ты худо-бедно мог прокормить, а тут целая армия. Пупок бы развязался.

— Хохмач ты наш, Томас. Хохмачушка. Рад тебя видеть. — И тут глаза у Фрайпана чуть не вылезли из орбит. — Галли?! Вы привели Галли! Он живой?

— Я тоже рад тебя видеть, — сухо ответил Галли.

— Долго рассказывать. — Томас похлопал Фрайпана по спине. — В общем, он теперь за нас.

Фыркнув, Галли решил промолчать.

— Так, ладно, хорош радоваться, — подошел Минхо. — Чувак, как теперь быть прикажешь?

— Задача не такая уж сложная, — ответил Томас. Н-да, не сложная: всего-то вывести перепуганную толпу через Лабиринт, потом еще и через комплекс ПОРОКа. Кошмар, однако ничего не поделаешь. Коли взялся за гуж…

— Ты мне кланк-то не впаривай, — ответил Минхо. — Глаза разуй.

Томас улыбнулся:

— Зато у нас теперь столько бойцов.

— Ты взгляни на этих доходяг! — с отвращением произнес Минхо. — Половина младше нас, другие в жизни на кулаках не дрались.

— Шапками врага закидаем.

Томас подозвал Терезу и Бренду.

— Что делать будем? — спросила Тереза.

Если она и правда с ними, то здорово пригодится: понадобятся ее воспоминания.

— Разделим пленных на колонны, — сообщил Томас своим. — Здесь всего человек четыреста-пятьсот. Так что в колонну берем… человек по пятьдесят. К каждой приставим глэйдера или кого-нибудь из Группы «В». Тереза, ты знаешь, как добраться до ремонтной мастерской?

Взглянув на карту, Тереза кивнула.

— Тогда ты с Брендой поведешь нас. Я со своей колонной иду за вами. Так, каждый возьмите на себя по пятьдесят человек. Все, кроме Минхо, Хорхе и Галли, — они прикрывают отступление.

— Согласен, — равнодушно пожал плечами Минхо. Ничего себе, ему скучно!

— Как скажешь, muchacho, — добавил Хорхе.

Галли просто кивнул.

Следующие минут двадцать иммунных выстраивали в колонны, так чтобы в каждой оказалось поровну людей всех возрастов, разной комплекции. Иммунные, едва осознав, что их спасают, принялись живо исполнять команды.

Разделив людей, Томас и его друзья выстроились у Восточных Врат. Томас помахал руками, привлекая внимание.

— Слушайте сюда! ПОРОК намерен ставить на вас эксперименты. Ему нужны ваши тела и мозги. Эта организация уже давно собирает данные для лекарства от Вспышки. Пришел ваш черед, но вы заслуживаете лучшей доли, нежели участь лабораторных крыс. Вы — и мы, вместе — будущее. Однако не то будущее, которое видит ПОРОК. Мы пришли спасти вас, забрать отсюда. Впереди несколько зданий. Миновав их, мы достигнем плоспера, за ним — безопасное место. Если по пути на нас нападут — сражайтесь. Сильные должны любой ценой защищать…

Последние слова его речи заглушил громоподобный треск, словно раскололся камень. Потом наступила тишина, и только эхо разносилось по Глэйду.

— Это что еще такое? — прокричал Минхо, глядя в небо.

С Глэйдом ничего не случилось, стены стояли как и прежде. Томас хотел ответить, но вдруг треск повторился, на этот раз еще громче. Земля под ногами задрожала, как будто мир раскололся на части.

Люди заозирались по сторонам. Того и гляди начнется паника, и Томас утратит контроль над толпой.

Дрожь под ногами усиливалась, а с ней и грохот, каменный скрежет. В толпе закричали.

Внезапно Томаса озарило.

— Взрывчатка.

— Что? — прокричал Минхо.

— «Правые»! — Томас взглянул на друга.

Глэйд затрясло. Слева от Восточных Врат из стены вывалился громадный кусок — осыпая землю камнями, он завис вопреки гравитации под утлом и начал падать.

Томас даже крикнуть не успел, когда глыба рухнула на одну из колонн. Онемев, он взирал, как из-под обломков ручьями вытекает кровь.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ.

Крики раненых смешивались с грохотом и скрежетом, создавая ужасающий эффект. Лабиринт, дрожа, разваливался на куски.

— Уходите! — крикнул Томас Соне.

Повторять не пришлось: девушка скрылась в темных коридорах. Ее подопечные особого приглашения тоже не дожидались — колонна споро ушла следом.

Томас пошатнулся и, восстановив равновесие, подбежал к Минхо.

— Замыкай строй! Мы с Брендой и Терезой идем впереди!

Кивнув, Минхо подтолкнул его в спину. Томас обернулся на Хомстед — неуклюжее строение раскололось пополам будто желудь и рассыпалось. Бетонный бункер Картохранилища тоже разваливался.

Времени почти не осталось. Томас отыскал Терезу и вместе с ней побежал к Лабиринту. Бренда и Хорхе дожидались у входа, изо всех сил стараясь не допустить смертельно опасной давки.

Еще один кусок стены рухнул на грядки. По счастью, на этот раз никого не задело. Однако это не повод медлить — сам утес вот-вот обвалится!

— Иди! — прокричала Бренда. — Я сразу за тобой!

Тереза схватила Томаса за руку и потащила вперед. Втроем — она, Томас и Бренда — миновали штыри замков и понеслись дальше, лавируя между спешащими к выходу людьми.

Пришлось попотеть, чтобы нагнать Соню. Похоже, у себя в Лабиринте она была бегуньей. Или же просто хорошо помнила карту — если схемы обоих Лабиринтов совпадают.

Земля по-прежнему тряслась, терзаемая новыми взрывами. Людей швыряло в стороны, они падали и снова поднимались, продолжая бег. Томасу пришлось перепрыгнуть через кого-то. Одному человеку на голову свалился камень (такие дождем сыпались со стен). Его хотели поднять, но крови натекло столько, что стало ясно — бедняге не помочь.

Обогнав Соню, Томас сам повел беглецов дальше.

Поворот, еще поворот, выход близко… только бы Лабиринт не рухнул им на головы. Только бы его разрушили первым, не тронув пока остальную часть комплекса. Внезапно пол под ногами подпрыгнул, и Томас упал, а когда приподнялся, то увидел, как в сотне шагов впереди каменные плиты вздыбились и половина их взорвалась дождем осколков и пыли.

Томас не остановился — побежал дальше, заметив узкий проход между стеной и развороченной частью пола. Тереза и Бренда проскочили следом, зато колонна замедлила ход.

— Торопитесь! — крикнул Томас через плечо. Он увидел отчаяние в глазах иммунных.

Выйдя из прохода, Соня стала помогать остальным — хватая за руки, тянула к себе, к выходу. Дело пошло быстрее, чем рассчитывал Томас, и тогда он со всех ног устремился к Обрыву.

Он бежал сквозь Лабиринт, и мир содрогался, разваливаясь на части. Кричали и плакали люди, но Томасу оставалось только вести выживших. Он бежал, сворачивая то налево, то направо…

Еще один правый поворот, за ним — длинный коридор, в конце которого Обрыв. Серый потолок переходит в черные стены. Круглое отверстие выхода и… здоровенная трещина пересекает некогда фальшивое небо.

Обернувшись к Соне и остальным, Томас крикнул:

— Быстрее! Ходу, ходу!

Он увидел бледные, перекошенные от ужаса лица. Люди падали и поднимались, бежали дальше. Вот Томас заметил, как мальчик лет десяти тащит за руку женщину, как та еле-еле встает на ноги. А вот камень размером с машину рухнул на пожилого мужчину, и того отбросило в сторону. Упав, мужчина так и не поднялся. Объятый страхом Томас тем не менее продолжил бег, не забывая поторапливать иммунных.

Наконец достигли Обрыва. Соня жестом велела Терезе идти дальше по доскам, в нору гриверов. Следом Бренда провела колонну иммунных.

Томас на краю коридора махал людям рукой, подгоняя. Как же медленно, что же они не спешат?! Весь Лабиринт вот-вот сложится как карточный домик. Один за другим освобожденные пленники сигали в провал. Интересно, Тереза догадалась спускать их по склизкому желобу? Так ведь быстрее, чем по лестнице.

— Теперь ты! — крикнула Соня Томасу. — Покажешь людям, куда дальше.

Уходить Томас боялся, точно как в первый раз — когда оставил друзей биться с гриверами и прыгнул в нору, где вводил потом с консоли код. Вот он напоследок оглянулся, посмотрел на некогда гладкий — а теперь сыплющий каменными глыбами — потолок. Справятся ли Минхо, Фрайпан и другие?

Втиснувшись в живой поток, Томас пробрался к дыре, потом быстро спустился по лестнице. Слава Богу, подвал пока еще цел, и Тереза, принимая людей у спускного желоба, показывает, куда бежать.

— Я помогу здесь! — крикнул ей Томас. — Веди группу вперед!

Он указал на двойные двери.

Тереза хотела было ответить, но осеклась, глянув Томасу за спину, и в ужасе округлила глаза. Томас вихрем развернулся. Покрытые пылью контейнеры начали открываться.

ГЛАВА СЕМИДЕСЯТАЯ.

— Слушай! — Тереза развернула к себе Томаса. — В хвосте у гривера, — она указала на ближайшую гробоподобную капсулу, — есть отверстие, дышло. Просунь в него руку и нащупаешь выключатель, такой рычаг. Успеешь дернуть — тварь умрет.

Томас кивнул:

— Понял. Уводи людей!

«Гробы» продолжали открываться. Подбежав к одному из них, Томас заглянул внутрь: похожий на слизня гривер дрожал и корчился, всасывая через трубки питания жидкость и топливо.

Перегнувшись через край контейнера, Томас погрузил руку в слизистую плоть и принялся искать выключатель. Пыхтя от натуги, он шарил рукой в нутре гривера, пока наконец не нащупал твердую ручку, потянул за нее со всей силы и оторвал. Гривер тут же обмяк, словно пузырь желе.

Отбросив ручку выключения, Томас побежал к следующему контейнеру. За несколько секунд перегнулся через край, сунул руку в дышло и вырвал рычаг.

Подбегая к третьей капсуле, Томас оглянулся. Тереза помогала новоприбывшим подниматься на ноги. Люди спускались по желобу безостановочно, чуть не падая друг другу на голову. Вот из жерла вылетел Фрайпан, потом Галли и Минхо. Крышка третьего контейнера тем временем полностью раскрылась, трубки питания одна за другой отсоединялись от студенистого тела. Томас запустил руку в дышло и вырвал рычаг.

Когда он спрыгнул на пол, гривер из четвертого контейнера уже высунул нос. Помогая себе отростками, тварь выползала наружу.

Томас едва успел подбежать к ней и, запустив руку в дышло, зацепиться за выключатель. Голову ему чуть не срезала пара похожих на ножницы клинков. Увернувшись, Томас рванул-таки за рычаг, и тварь сдулась, утекла обратно в свой «гроб».

Последний гривер уже вылез. Шлепнувшись на пол, он осмотрел территорию через небольшой окуляр в передней части туши и — как его сородичи до того — свернулся в шипастый колобок. Взревел скрытым внутри мотором и, кроша бетон, помчался на группку людей.

Иммунные, только что покинувшие желоб, даже не успели ничего сообразить. Нескольких сразу посекло лезвиями.

Оглядевшись, Томас заметил упавший с потолка обломок трубы размером с руку и, подбежав, схватил его. Минхо тем временем набросился на гривера с пугающей, безумной яростью.

Громко крикнув, чтобы все уходили, Томас атаковал гривера. Тварь, словно поняв команду, развернулась и встала на дыбы. Из боков ее вылезло два новых механических отростка: один был снабжен циркулярной пилой, другой — четырьмя лезвиями.

Томас резко остановился и крикнул:

— Минхо, я отвлеку его! Выводи людей, пусть Бренда покажет им дорогу в мастерскую!

В этот момент один человек попытался отползти от гривера. Из студенистого тела выстрелил шип и пронзил тому грудь. Бедняга, харкая кровью, свалился на пол.

Томас бросился на тварь, готовый отбиваться от каких угодно смертоносных отростков, лишь бы вырвать заветный рычаг. Он уже почти добрался до цели, как вдруг справа вынырнула Тереза и кинулась на гривера. Монстр поймал ее и принялся вжимать в себя механическими конечностями.

— Тереза! — Томас растерялся.

Тереза кое-как обернулась к нему.

— Бегите! Спасайтесь!

С виду невредимая, она молотила по гриверу ногами, царапала его. Руки девушки тонули в студенистой плоти чудовища.

Перехватив покрепче обломок трубы, Томас примерился. Хотел врезать гриверу, но так, чтобы не задеть Терезу.

— Убира… — Договорить девушка не смогла: гривер почти утопил ее в собственном теле.

Томас замер. Слишком много народу погибло, слишком много. Больше он не станет смотреть, как кто-то жертвует ради него жизнью. Не допустит еще одну смерть.

Заорав, Томас разбежался, подпрыгнул и со всей дури хватил по гриверу обломком трубы.

Тварь выбросила ему навстречу руку с циркулярной пилой. Томас ушел от нее и ударил наотмашь — кронштейн пилы не выдержал и переломился. Само страшное оружие отлетело в сторону. Используя силу инерции, Томас погрузил обломок трубы в слизистую плоть, чуть не задев при этом голову Терезы, насилу выдернул — и вновь ударил, потом еще и еще…

Рука с клешней схватила Томаса за шкирку и отбросила на бетонный пол. Тереза тем временем сумела привстать на колени и теперь отбивалась от механических рук. Томас, поднявшись, ринулся в атаку и принялся колотить трубой по студенистой плоти и по всему, что из нее лезло. Чудовище тем временем отползло в сторону, крутанулось и отшвырнуло Терезу шагов на десять.

Томас перехватил одну клешню, другую отвел ногой. Встал на тело гривера и потянулся вниз. Запустил руку в дышло, принялся искать предохранитель. По спине резануло, все тело пронзила острая боль. Но Томас не останавливался, все глубже погружая руку в похожую на густую грязь плоть.

Вот пальцы коснулись твердого пластика, и Томас просунул руку еще дальше и схватился за рычаг, потянув со всей силы. Тереза в этот момент едва успела увернуться от пары лезвий. А потом в зале вдруг наступила тишина. Механическое ядро гривера умерло, и тварь рухнула на пол ровной овальной кучей жира. Смертоносные конечности вяло посыпались на бетон.

Томас, лежа на полу, втянул полные легкие воздуха. Тут к нему подбежала Тереза и помогла перекатиться на спину. Вся в порезах, вспотевшая, красная, она тем не менее улыбнулась:

— Спасибо, Том.

— Да не за что. — Хорошо вот так завалить противника и полежать немного, передохнуть.

— Уходим отсюда, — сказала Тереза, помогая Томасу встать.

Из желоба больше никто не появлялся, и Минхо, спровадив последних уцелевших через двойные двери, обернулся к Томасу и Терезе.

— Все, люди ушли. — Переводя дух, он уперся руками в колени. Потом со стоном выпрямился. — По крайней мере те, кого не раздавило и не порезало. Теперь понятно, почему нас впустили в Лабиринт так легко. Хозяева думали, что на обратном пути нас перехватят долбаные гриверы. Ладно, ребята, надо вам бежать вперед и помочь Бренде найти выход.

— Так она цела? — спросил Томас, чувствуя облегчение.

— Да. Ведет народ.

Не успел Томас пройти и двух шагов, как со всех сторон одновременно раздался грохот. Комплекс трясло несколько секунд, и снова стало тихо.

— Поспешим, — произнес Томас и побежал.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ.

Из Лабиринта выбрались как минимум человек двести, и все они по непонятной причине встали. Томас протолкался мимо них в голову колонны. Заметил Бренду. Та пробилась к нему и, заключив в объятия, поцеловала в щеку. Хоть бы все закончилось на этом, хоть бы никуда больше не надо было бежать…

— Минхо заставил меня уйти, — пожаловалась Бренда. — Сказал, что поможет тебе, что людей увести важнее, а с гривером вы сами справитесь. Надо было мне остаться.

— Это он по моей просьбе тебя отослал, — ответил Томас. — Ты правильно поступила, иначе было никак. Скоро мы все отсюда выберемся.

Она слегка его подтолкнула.

— Тогда поторопимся.

— Хорошо. — Взяв ее за руку, Томас побежал к Терезе во главе объединенной колонны.

В коридоре стало еще темнее, и без того редкие лампы мерцали. Люди молча томились в ожидании. Вот Томас заметил в толпе Фрайпана — бывший повар ничего не сказал, только ободряюще улыбнулся. Хотя улыбка вышла похожей на усмешку. Вдали раздался грохот взрыва, и здание содрогнулось. «Правые» пока уничтожают дальние корпуса, но это ненадолго, скоро и сюда доберутся.

Оказалось, колонна стоит у лестницы — люди не знают, вверх им идти или вниз.

— Нам наверх, — подсказала Бренда.

Томас, не теряя ни секунды, махнул рукой остальным и побежал по ступеням. Бренда — сразу за ним.

Невзирая на усталость, Томас преодолевал один пролет за другим. На очередной площадке остановился перевести дыхание, оглянулся — иммунные не отставали. Бренда вывела Томаса через дверь — в следующий длинный коридор. Они миновали поворот налево, направо.

Снова лестница, за ней еще коридор, потом спуск.

Томас не сбавлял темпа. Оставалось надеяться, что Советник не обманула и впереди их ждет плоспер.

Где-то наверху прогремел взрыв, сотрясший здание целиком. Томаса кинуло на пол.

В воздухе повисла пыль, с потолка посыпались осколки плитки. Несколько секунд кругом скрежетало, слышался треск.

Убедившись, что Бренда цела, Томас крикнул в коридор:

— Все живы?

— Живы! — ответили ему.

— Тогда вперед! Мы почти на месте! — Он помог Бренде встать и побежал дальше. Хоть бы здание продержалось еще немного.

Томас, Бренда и остальные наконец достигли участка, обведенного на карте кружком, то есть ремонтной площадки. Раздалась целая серия взрывов — один ближе другого, — однако вреда они не причинили. К тому же беглецы почти добрались до финиша.

Мастерская располагалась позади гигантского склада; вдоль правой стены тянулись металлические полки с ящиками. Подбежав к ним, Томас жестом позвал остальных. К плосперу все должны подойти вместе. В дальнем конце склада имелась дверь — скорее всего она-то и ведет к заветной цели.

— Собирай всех здесь, — сказал Томас Бренде и направился к двери. Если Советник Пейдж солгала или действия беглецов просчитал кто-нибудь из ПОРОКа или «Правых», то всей группе конец.

В мастерской стояли столы, заваленные инструментами, кусками металла и запчастями. Дальнюю стену закрывало брезентовое полотно. Томас подбежал к нему, сдернул и обнаружил тускло мерцающий прямоугольник, обрамленный сияющим серебром, а рядом — пульт управления.

Вот наконец и плоспер. Советник не обманула.

Томас расхохотался. Ему помог сотрудник… нет, руководитель ПОРОКа!

Последний момент — прежде чем посылать на ту сторону кого-то, надо самому убедиться в безопасности перехода.

Вдохнув полной грудью, Томас заставил себя шагнуть в ледяные объятия плоспера… и вышел в обычный деревянный сарай. А впереди увидел бескрайнее море зелени: трава, деревья, цветы, кусты. Что ж, неплохо.

Возбужденный Томас вернулся назад. Цель близка, люди, считай, спасены.

Томас выбежал на склад и крикнул:

— За мной! Все сюда, быстрее!

Очередной взрыв сотряс стены и опрокинул стеллажи. С потолка посыпались пыль, обломки.

— Торопитесь! — кричал Томас.

Тереза немедленно стала направлять всех в сторону подсобки. Томас схватил пробегавшую мимо женщину за руку и потащил к мерцающему серому экрану.

— Вы знаете, что это, верно?

Женщина кивнула, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не сигануть поскорее в плоспер.

— Видела такое устройство несколько раз.

— Можно вас оставить у пульта? Проследите, чтобы все прошли на ту сторону?

Побледнев, женщина все же согласно кивнула.

— Не волнуйтесь, — успокоил ее Томас. — Просто оставайтесь тут как можно дольше.

Уладив одно дело, Томас побежал к двери. Беглецы уже набились в подсобку, и пришлось попятиться.

— Ступайте в серый экран. По ту сторону не задерживайтесь, выходите наружу!

Протолкавшись через толпу, Томас выбежал на склад. Ко входу в мастерскую тянулась длинная очередь, в конце которой стояли Минхо, Бренда, Хорхе, Тереза, Эрис, Фрайпан и несколько девчонок из Группы «В». И еще Галли. Томас махнул друзьям рукой.

— Скажи, пусть там, в начале, поторопятся, — посоветовал Минхо. — Взрывы раздаются все ближе и ближе.

— Скоро весь комплекс рухнет нам на головы, — добавил Галли.

Томас глянул на потолок, словно крыша склада готова была обрушиться вот прямо сейчас.

— Знаю. Я уже передал, чтобы поспешили. Нам тут торчать не…

— Ну-ну, кого я вижу! — раздалось из задней части склада.

Люди заохали, заозирались. Оказывается, на склад вошел Крысун — через один из многочисленных коридоров, — и не один, а в сопровождении шести наемников. Но тем не менее преимущество все еще оставалось на стороне иммунных.

Прогремел очередной взрыв, и Дженсон — дабы перекричать грохот — сложил ладони рупором.

— Ну и место вы нашли, чтобы спрятаться! Тут скоро все обрушится!

С потолка падали, звеня об пол, металлические обломки.

— Ты знаешь, зачем мы сюда пришли! — прокричал в ответ Томас. — Поздно, Крысун! Мы уходим!

Дженсон приготовил неизменный нож с длинным клинком. Наемники последовали его примеру — вооружились кто чем.

— Кое-кого мы придержим, — сказал Дженсон. — Кто у нас тут? Умнейшие, сильнейшие и Последний Кандидат. Тот, кто нужен нам больше остальных и кто отказывается сотрудничать.

Друзья Томаса выстроились в линию, прикрывая отход иммунных, подобрали с пола трубы, длинные болты, зазубренные прутья от решеток. Томас нашел для себя гнутый обрывок толстого кабеля, с одного конца которого торчала оголенная жесткая проволока. Получилось почти что копье. В этот момент снова загрохотало, на пол обрушилась большая секция стеллажей.

— Еще ни разу в жизни я не видел такой жуткой банды! — прокричал Крысун. В глазах его полыхал огонь безумия, рот изогнулся в диком оскале. — Должен признать, мне страшно!

— Завали хавальник и давай приступим к делу! — крикнул в ответ Минхо.

Дженсон спокойно взглянул на подростков.

— С радостью.

Вспомнив всю боль, страдания, ужас, которыми наполнили его жизнь, Томас скомандовал:

— В атаку!!!

Подростки и наемники — стенка на стенку — побежали навстречу друг другу. Их вопли потонули в шуме сотрясшего комплекс взрыва.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ВТОРАЯ.

Грохотнуло, как никогда, близко. Большинство полок обрушилось, но Томас кое-как умудрился устоять на ногах и, увернувшись от летевшей в него крупной щепки, перепрыгнул через какой-то круглый механизм.

Галли, бежавший рядом, упал, и Томас помог ему встать.

Бренда поскользнулась, но равновесие удержала.

Подростки и наемники сошлись как солдаты в рукопашной. Томасу достался Крысун — будучи на полфута выше, Дженсон попытался было ударить его в плечо ножом, однако Томас опередил врага — ткнул кабелем в подмышку.

Завопив, Дженсон выронил нож, зажал рану и попятился, глядя на Томаса полными ненависти глазами.

Вокруг кипел бой, лязг металла резал уши. Кто-то бился с двумя наемниками одновременно; на Минхо напала могучая баба; Бренда боролась на полу с костлявым мужчиной, вооруженным мачете.

— Мне плевать, пусть я кровью истеку, — морщась, произнес Дженсон. — Главное — сначала верну тебя в лабораторию.

Новый взрыв сотряс склад, и Томаса бросило на Дженсона. Выронив кабель, он повалился на врага, и вместе они упали на пол. Одной рукой Томас молотил Дженсона по лицу, второй пытался оттолкнуть от себя как можно дальше. От удара слева Дженсону рассекло губу. Томас хотел еще врезать, и тут противник выгнулся кошкой, сбросил его на пол.

Не успел Томас опомниться, как Дженсон оседлал его. Прижав его руки коленями, Крысун принялся наносить быстрые удары по незащищенному лицу. Боль захлестнула Томаса. Адреналин хлынул в кровь. Нет, он не умрет, не сдастся так запросто. Упершись ногами в пол, Томас изо всех сил рванулся вверх.

Приподняться удалось всего на несколько дюймов, но и того хватило. Томас высвободил руки и, отразив серию ударов, сам врезал Дженсону по лицу — одновременно двумя кулаками.

Спихнув его с себя, Томас начал лягаться. Дженсон извернулся и, отведя очередной удар, вновь навалился на Томаса.

Обезумев, Томас бил почти не глядя. Они с Дженсоном катались по полу, не в силах побороть один другого. Удары сыпались градом, вышибая дух; очажки боли рвали тело словно пули…

Наконец Томас уловил момент и врезал Дженсону локтем по лицу. Ошарашенный, тот схватился за нос, и Томас начал душить его. Дженсон брыкался, размахивал руками, но Томас все сдавливал ему горло с невероятной силой и жестокостью. Прижимая Дженсона к полу всем телом, он уже пальцами чувствовал, как ломается гортань. Крысун выпучил глаза и вывалил язык.

Томасу отвесили подзатыльник, позвали по имени. Слов он не различил: жажда крови полностью овладела им, оглушила… Вот перед собой он увидел лицо Минхо — друг кричал что-то. Тогда Томас утер лоб рукавом и снова взглянул на Крысуна: бледный, избитый, тот лежал неподвижно.

— …Мертв! — кричал Минхо. — Он ме-ортв!

Насилу заставив себя разжать пальцы, Томас слез с Дженсона, и Минхо помог ему встать.

— Мы всех в расход пустили! — прокричал он Томасу в самое ухо. — Пора уходить!

Взрывом разрушило стены с торцов, и гигантское помещение начало складываться внутрь. Полетел мусор, куски кирпичей, пыль повисла густым туманом, и Томас видел вокруг лишь смутные тени: кто-то падал, качался, вставал… Томас, обретя равновесие, устремился к мастерской.

Грохот оглушал. Бомбы словно рвались одновременно повсюду. Томас не удержался и рухнул, однако Минхо рывком поднял его на ноги. Потом он сам свалился, и тогда уже Томас поволок его дальше. Впереди вдруг появилась Бренда — глазами, полными ужаса, она взглянула на Томаса. У нее за спиной ждала Тереза.

Трудно было бежать, одновременно пытаясь сохранить равновесие.

Затрещало и загудело так, что Томас не выдержал и обернулся. Сверху падал изрядный кусок потолка. И падал прямо на Томаса, а он, не в силах пошевелиться, словно под гипнозом, смотрел на приближающуюся смерть. Вдруг его кто-то толкнул — это Тереза выпрыгнула буквально из ниоткуда, из тучи пыли справа. Томас ударился спиной об пол, сознание прояснилось, и в тот же миг кусок потолка придавил девушку, так что из-под обломков виднелись только ее голова и рука.

— Тереза! — не своим голосом закричал Томас и подполз к ней. Кровь заливала лицо девушки, руку ей раздробило.

Выкрикнув еще раз ее имя, Томас вспомнил, как падал, обливаясь кровью, Чак. Вспомнил Ньюта — как тот смотрел на него выпученными дикими глазами. Погибли три его ближайших друга, всех забрал ПОРОК.

— Прости, — прошептал Томас. — Мне жаль.

Тереза шевельнула губами, силясь что-то сказать, но смогла лишь едва слышно прошептать:

— Мне… тоже. Я… всегда… боялась за…

Томаса потащили в сторону, и он даже не смог воспротивиться. Болело и тело, и сердце. Терезы больше нет… Минхо и Бренда вздернули Томаса на ноги, и втроем они побежали к плосперу. В дыре, оставленной взрывом, уже занялся пожар. Дым вперемешку с пылью терзал легкие, Томас кашлял, но слышал только рев пламени.

Новый взрыв обрушил заднюю стену склада. Сквозь разломы и трещины рвались языки огня. Потолок без опоры просел окончательно. Падало и сыпалось то, что еще оставалось от комплекса.

А в мастерской Галли уже прыгнул в плоспер. Томас и остальные гуськом миновали проход между столами. Какие-то секунды — и спасения не видать. Грохот, скрежет, треск и гудение пламени за спиной сделались невозможно громкими, невыносимыми. Оглянуться Томас не смел, хоть и чувствовал, как смерть наступает на пятки. Он втолкнул в портал Бренду. Мир вокруг схлопнулся, и в самый последний миг Томас и Минхо сумели покинуть его.

Бок о бок они прыгнули в ледяное ничто.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ.

Томас кашлял и отплевывался. Сердце никак не могло унять бешеный ритм. Приземлившись на деревянный пол сарая, Томас хотел поскорее убраться подальше от плоспера — вдруг да вылетит из него осколок чего-нибудь, пришибет, — но тут краем глаза увидел, как Бренда нажимает кнопки на пульте и серая стена плоспера гаснет. Позади рамки теперь виднелись кедровые доски, из которых сарай и был сложен. Откуда Бренда знает, как управляться с порталом?!

— Томас, Минхо, на выход! — неожиданно скомандовала Бренда. С какой стати? Они же теперь в безопасности. — Осталось еще кое-что.

Подошел Минхо и помог Томасу встать.

— Мозги мои стебанутые дальше думать отказываются. Давай просто выполним просьбу барышни.

— Хорошо. — Томас посмотрел в глаза Минхо. Оба они часто дышали, переводя дух и словно бы заново переживая пройденные вместе испытания.

На какие-то секунды парни опять ощутили боль утраты от смерти близких и с ней же — облегчение. Похоже — только похоже! — что все позади.

Впрочем, для Томаса боль не ушла полностью. Невыносимо было видеть, как погибла ради него Тереза. И теперь, глядя в глаза лучшему другу, Томас едва сдерживал слезы.

В эту секунду он поклялся никогда не говорить Минхо о последней просьбе Ньюта.

— Хорошо — это ты верно подметил, кланкорожий, — сказал наконец Минхо без фирменной ухмылочки. По взгляду стало ясно: он все понял и разделяет боль Томаса. Вместе им вспоминать о потерях до самой смерти.

Минхо вышел, и Томас, выждав какое-то время, последовал за другом.

Едва ступив за порог, он встал как вкопанный. Перед ним раскинулась часть мира, которая, по слухам, давно перестала существовать. Зеленая, дышащая жизнью. С вершины холма Томас видел поле: высокую сочную траву, цветы, — по которому бродили спасенные им люди; кто-то радостно бегал и скакал. Справа склон холма переходил в долину, поросшую лесом, что тянулся на многие мили и упирался в скалистые горы. Острые пики пронзали безоблачное голубое небо. Слева же луговая трава постепенно сменялась короткой и колючей, начинался песчаный пляж. Океанские волны — темно-синие, увенчанные белыми шапками пены, — лизали берег.

На ум пришло одно слово: «рай». Томас надеялся, что однажды всем сердцем сумеет порадоваться этой красоте.

Позади хлопнула дверь; загудело пламя. Бренда вышла из сарая и плавно отвела Томаса подальше от горящего строения.

— Это ты для надежности? — спросил он.

— Для надежности, — ответила Бренда и улыбнулась так тепло и искренне, что от сердца даже отлегло немного. — Мне… жаль, что с Терезой так вышло.

— Да… — только и смог выдавить Томас.

Больше Бренда ничего не сказала, да и не надо было. Вместе с Томасом она спустилась с холма к остальным — израненным и усталым, победившим Дженсона и наемников в последнем бою. Томас встретился взглядом с Фрайпаном, как совсем недавно с Минхо. Потом все дружно обернулись и посмотрели на горящий сарай.

Спустя несколько часов Томас, болтая ногами, сидел на краю обрыва у самого океана. Закатный горизонт словно пылал огнем. Ничего прекраснее Томас в жизни не видел.

Минхо внизу командовал: жить решили в лесу, и он рассылал группы в поисках еды, назначал часовых и строителей. Вот и хорошо, больше ни капли ответственности Томас на себя не возьмет. Уставший душой и телом, он надеялся, что в этой части света их никто не потревожит. А остальной мир пускай разбирается со Вспышкой: лечить или не лечить? Поиски лекарства будут долгими, трудными и страшными. Томас участвовать в них не намерен.

С него хватит.

— Эгей! — окликнули его.

Бренда.

— Привет. Присаживайся, — пригласил ее Томас.

— Спасибо. — Девушка плюхнулась рядом. — Из окон лаборатории я тоже видела закаты. Правда, они казались не такими яркими.

— С ПОРОКом все кажется обманом. — Перед мысленным взором встали Чак, Ньют, Тереза, и Томас вздрогнул. Накатила тоска.

Несколько минут прошло в молчании. Томас и Бренда смотрели, как догорает день, как вода и небо из оранжевых становятся розовыми, потом пурпурными и темно-синими.

— Что сейчас творится у тебя в голове? — спросила Бренда.

— Ничего. Абсолютно. Устал я думать. — Томас сказал это совершенно серьезно, впервые почувствовав себя свободным и в безопасности. Дорого он заплатил за такое счастье.

Томас просто взял Бренду за руку. Больше он в ту секунду ничего не хотел.

— Нас около двух сотен, и у всех иммунитет, — заметила Бренда. — Неплохое начало.

Томас взглянул на нее. Откуда такая уверенность? Может, Бренда знает нечто такое, чего не знает он?

— Что ты имеешь в виду?

Бренда поцеловала его в щеку, затем в губы.

— Ничего. Совсем ничего.

Выбросив из головы лишние мысли, Томас притянул Бренду поближе к себе.

Сверкнув напоследок раскаленным краем, солнце спряталось за горизонтом.

ЭПИЛОГ.

Окончательный меморандум «ЭТО ПОРОК». Дата: 232.4.10. Время: 12.45.

Кому: Моим коллегам.

От кого: Ава Пейдж, Советник.

Тема: Новое начало.

Итак, мы потерпели крах, но вместе с тем и победили.

Первоначальный вариант действий не принес плодов. Матрицу мы так и не собрали. Не нашли вакцины. Однако я предвидела подобный исход и разработала альтернативное решение — спасти хотя бы малую часть нашей расы. Мои партнеры — двое агентов-иммунных, успешно внедренных в группу испытуемых, — довели план до конца, что даст наилучший результат в борьбе за выживание.

Большая часть сотрудников «ЭТО ПОРОК» настаивала на том, чтобы возобновить эксперимент и обращаться с подопытными более жестко, копать глубже. Однако при этом они упускали из виду очевидный факт: иммунные — единственная надежда этого мира.

Если все прошло согласно моему плану, то мы отправили умнейших, сильнейших и отважнейших представителей цивилизации в безопасное место, тогда как остальным предстоит погибнуть.

Надеюсь, через столько лет ПОРОК отдал долг, ответил за преступление наших предшественников в правительственных кругах. Да, в отчаянии после природной катастрофы они пошли на крайние меры: для контроля численности населения выпустили на свободу вирус Вспышки. Ужасных последствий никто не предвидел. «ЭТО ПОРОК» пытался исправить ошибку, работал, искал лекарство. И хотя эксперимент окончился провалом, мы все же заронили семя будущего для человечества.

Не знаю, каким ПОРОК войдет в историю, но его единственной целью всегда было спасение мира. В конце концов часть его мы спасли.

Не зря мы внушали каждому из наших субъектов, что ПОРОК — это хорошо.

Примечания.

1.

Сеструха (исп.).

2.

Парни (исп.).

3.

Братан (исп.).